Прощённые. Часть 27. Доброта есть слабость

 
  Не искра, нет, но чувство таинства в особенном, духовном единеньи с женщиной,  неведомые ране Михаилу, разбудоражило его воображение.
Определённо, в поведении его теперь происходили видимые перемены. Так, после того памятного вечера,  он стал всё чаще и охотней показываться в доме у Раевских. Вначале сиживал подолгу в кабинете с генералом, потом шёл к дамам выразить своё почтение. После визиты к генералу Николаю Николаевичу  сократились… Впрочем старик на это, будто бы, обиды не держал.
У барышень частенько заставал и Пушкина.  Ту каверзную выходку на вечере Михаил тот час же Сверчку простил. Однако замечал в себе по отношению к тому накатывавшее досадливое раздражение. Давил в себе, как мог, подчёркнуто выказывая дружелюбие…
 Сверчок с пристрастием исписывал альбомы, ежеминутно рассыпал остротами, непринуждённо, много говорил, играл для «интересности» глазами… Казалось, тот был увлечён или влюблён. Однако же, в которую из барышень? С Алин, Софией он болтал о праздном, шутил, да  раньше их над собственными шутками смеялся. С Марией же впадал в задумчивость, неспешно рассуждал о музыке (в которой, право, разбирался мало), и, сев на свой конёк, читал стихи (и всё недавнишнего сочинения). Со старшею, Екатериною, единственной, - нередко тушевался. Сама она, напротив, не упускала случая, дабы слегка подтрунивать над ним. Старшая барышня, собою статная и с замечательною грацией движений, с гордой посадкою прелестной головы, имея вид, на первый взгляд, надменный, была натурой жизнерадостной. Однако ж,  с острым и решительным умом. И оттого непредсказуемой, во всяком случае, для Михаила. Всё это беспокоило. Но с этим, добавляло и задора, волнуя и сильней разогревая интерес…
Зато сердечные пристрастия Сверчка, он разгадал уже довольно скоро. А тот, как и положено поэту, был здесь в своей стихии – влюблён безумно и решительно ВО ВСЕХ. Но, в сущности, душа его алкала только вдохновения… Что сделаешь – он был всегда таков. А впрочем, Михаил его любил.
 И с ним, всё более, любил и старика Раевского, и Софью Алексеевну, милейшую жену его, самый их дом, и всё без исключения, семейство. Влюблялся с удивлением человека, никем с младенчества не приучённого любить и почитать свою семью…
 Барышни же приняли его тепло и окружили ненавязчивой заботой. Мало того, вскоре все четверо прониклись и  идеей создаваемой им прогрессивной школы. Младшие сёстры выписали из столицы книжки, а старшая тут же пожертвовала большую красочную географическую карту. Сиё растрогало. Но… Разве ж Михаилу нужно было только этого?...
При том, все девушки Раевские вели себя с ним одинаково радушно, держались  в меру сдержанно и в меру благосклонно. Все, как одна, казались и близки и далеки. И – ни пол-шага, ни малейшего посыла.
  Сам Михаил хоть как-нибудь ухаживать и не пытался, поскольку точно сознавал, что не умел… Он, затаившись, будто выжидал. Чего же? Знак, или удобный случай, возможное вмешательство судьбы…
Однако же, тем временем, в семействе приближалось торжество. Ко дню рождения супруги, Софьи Алексеевны, в дому у генерала Николая Николаевича был назначен бал.
Узнав о приглашении, Михаил готовился заранее. Заблаговременно распорядился о цветах, с особенным пристрастьем выбирал подарок.
 Тем вечером он уж собирался в дом Раевских, когда из части, на его квартиру неожиданно явился адъютант. Тот был известен, как хороший офицер и честный малый, и без нужды тревожить командира бы не стал. Прибывший тут же доложил, слегка конфузясь:
 Наперекор недавнему приказу Михаила о запрещении в дивизии любой физической расправы над солдатами, и пользуясь его сегодняшним отсутствием, по личному распоряжению полковника Н-ского проводят палочное наказание пятерых солдат. Взбешённый, в парадном по случаю бала, мундире, отправился в расположение казарм. Там, во дворе, застал построенных в ряды с шпицрутенами. Уж выводили группу осуждённых…
 Выходит, вовремя успел. Бесчинство отменил, потребовал к себе для объяснений полковника Н-ского.
Тот встал на вытяжку. Впрочем, казался не особенно смущённым, более раздосадованным. Почти спокойно доложил:
- Солдатики пытались убежать. Иные не впервой, Егоров и Семёнов ранее уж дважды были пойманы и доставлялись  в части. А нынче прихватили из казённого имущества – белья, одёжи, для обмена на базаре, там и попались. Был вынужден примерно наказать, для пресечения в дивизии подобных безобразий. Солдаты нынче распоясались…
- Солдат бежит из армии с нужды, от офицерского битья и произвола. В побегах надобно винить не беглецов, но их начальников, с коих без снисхожденья спрашивать! Пусть бы испробовали какова солдатская-то должность… Поди же, проигравшись в клубе в карты, мадеру пить, да после морды бить солдатикам не сложно. А чтобы навести по-человечески порядок…
Полковник слушал с апатичным выражением. Молчал. Казалось, было б можно,- и зевнул. А Михаил, теряя самообладание, ударил по столу.
- Предупреждаю! Чтоб последний раз! Вы слышали – последний раз! Я запрещаю! У меня в дивизии –ни-ни!- передохнул, закончил хрипло, глухо:
- Узнаю – буду отдавать под суд, не ждите от меня потом помилования или состраданья.
Полковник Н-ской не спеша ответил, печально посмотрев ему в глаза:
- Я вижу в вас достойнейшего человека, генерал. Однако, доброта – есть ваша слабость, которая способна ввергнуть в пребольшие неприятности. Поверьте старому солдату. Я много пережил и старше вас…
  Он отпустил полковника в тот вечер без последствий. Присел было, смочил водой виски… И в миг, опомнившись, чуть не бежал к коляске.
 Опаздывал! Решительно опаздывал на бал!
 
 
 





 
    
 


Рецензии
А Пушкин- то каков! Интересно и легко читается глава. С уважением.

Анбар   25.05.2009 14:34     Заявить о нарушении
Спасибо за поддержку, Александра! Без Пушкина, сообразуясь с исторической правдой, обойтись не удалось - вот и ввела его в качестве комического персонажа.
Извините, что не сразу ответила - несколько дней не было времени посидеть за компьютером.

Юлия Шилкина   27.05.2009 18:55   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.