Прощённые. Часть 17. В том было более самообмана

  Михаил был незаконнорожденным, бастардом. Впрочем, в семействе батюшки таковым он оказался не один. Все остальные дети в этом доме так же были прижиты отцом от разных матерей - и ни с одной из них тот не венчался.
 Сам Миша с  юношеских лет не приучил себя ценить семью. Гербы, устои, гордость славой предков - всё виделось блестящей мишурой и трогало сознание слабо.  Возможно, в том был выражен его, отчасти, неосознанный протест.
 Впрочем, судьбы  незаконнорожденных, российских байстрюков, коих спокон веков  среди дворянских отпрысков было немало, складывались неодинаково.
     Кому-то назначалися приёмные отцы из ряда приближенной челяди, засим давалось денежное содержание и вспоможение по части овладения наукой… Среди таких был модный ныне живописец-портретист Орест Кипренский, а поговаривают – и архитектор Воронихин… Или прославленный поэт Жуковский - дитё русского барина от пленницы-наложницы турчанки (однако  - какова карьера!).
  Иному полагалось и наследное дворянство, вместе с урезанной, известным способом, фамилией – таков Бецкой. О незаконных чадах императорского дома и вовсе уж особый разговор. Легенды о Елизавете Таракановой доныне живы, а что  касательно потомства плодовитой Анны Иоанновны, носящих титул герцога Бирона, тут и не надобно легенд, благо,  последние талантом не отмечены, а главное, и без претензий…
    Михаилу, не по примеру многих, с отцовскою заботой повезло… Пенять на батюшку, пожалуй что, не стоило. Ему, в числе других воспитанников( как должно было прозываться им до установленного времени), отец, за высочайшим разрешением и в поощрение своих заслуг, дал и прославленное имя и дворянство. Правда, без титула. Впрочем, последнее было всецело в их руках… Иные из детей, к прискорбию,  умерли ещё в отрочестве. Тем же избранникам судьбы, которых эта участь миновала, открылось красочной палитрой привлекательное будущее.
 Выбор пути для мальчиков  в семье был изначально предрешён.
  Так, Мишенька с двумя своими братьями – Алёшею и Фёдором, определился, поначалу, в привилегированный пансион… Владелец пансиона и наставник юношей аббат Николь, был личностью известной, хоть и для особенного круга. Круга причастных к некому союзу.  Союзу чёрной мантии и голубой крови.
   Сей вековой союз границ не ведал и быстро  охватил Европу...  Но за почтенной давностью своё предназначение порядком подзабыл и полагался на хранителей-магистров. Те, будто-бы, боялись разглашения...  А прочих смертных привлекало в нём одно – соблазн быть приобщённым к «касте избранных». С тем получить, впоследствии, протекцию, а там и неплохие перспективы.
 
    Здесь, в пансионе Николя, задатки братьев впервые начали давать знать о себе…
Более всех казался счастлив теперешним их положением  Алёша.
    Алёшенька, почти ровесник Михаила, являлся для него  единокровным братом. Рождённые от разных матерей, были они, как братья, по наружности совсем несхожи.
  Первый - голубоглазый, светленький, с пшеничными кудрями, гляделся ангелом. Да и натурою своей, делами он образа почти не нарушал. Наставники питали к Алексею  благосклонность. И как иначе? Отрок в науках и усерден и прилежен, с учителями же почтителен, приветлив, мил. Строптивость никогда не проявлял, в драках и шалостях ни разу не замечен. Аббат Николь сам лично ставил  Алёшеньку в пример всем прочим. Прочие же, - ровесники Алёши, которым полагалось бы испытывать к счастливцу неприязнь, приятельствовали с ним, пускай без пылкой дружбы, но с отношением спокойным, ровным. Ему другого было и не надо.  И, как говаривали в пансионе, взрастёт из отрока, с годами,  дипломат. И, дай Господь, ему, да нам на пользу, а предназначенность его видна.
   Миша, отрок совсем иного склада-  темноволосый, кареглазый, чуть смугловатый, был, без сомнения, собой хорош. Но не по-ангельски.
   Хотя и демонического в его наружности  было не много, пусть и не без чертовщинки, но… Он был хорош, скорее, по-мужски, и эта мужественность даже в  нежном возрасте  прочитывалась  в его натуре. Миша казался отроком не по годам серьёзным, и в устремлениях правильным. Нет, не примерным, как Алёшенька, однако…
 Со сверстниками потасовок сам не затевал, однако же участником их выступал нередко, отстаивая младшенького брата, Федю. А тот по части всяческой бузы был пребольшой охотник. Старший, как мальчик крупный, телом крепкий, младшего защищал, зато потом давал  свою науку, и тумаков по-родственному не жалел. Впрочем, и тех, как после выяснилось, было мало…
  В товарищах Миша был искренне любим. Было в нём нечто, вызывающее уважение. Да и наставники претензий к Михаилу не имели. В читальном зале отрок сиживал часы.
  Однако, выбор чтения им совершался несколько… своеобразно. Заглядывая юноше через плечо, мы бы увидели в его руках прелюбопытные,  хотя и специальные издания.
  «Книга уставов вольных каменщиков».
Не признающая « бессмысленного атеизма, так и лишённой нравственности нечестивости».
Пылившиеся до того журналы:
« Свободнокаменщецкий магазин», наполненный философическими рассуждениями и стихами…
    Не будь породой здесь тщеславен,
    Ни пышностью своих чинов,
    У нас и царь со всеми равен,
    И нет ласкающих рабов.
    Сердец, масонских не прельщает
    Ни самый блеск земных царей,
    Нас добродетель украшает
    Превыше гордых всех властей! 
    Не славь высокую породу,
    Коль нет рассудка, ни наук;
    Какая польза в том народу,
    Что ты мужей великих внук? ( стихи Хераскова – прим.)
       Поэт, стихи которого он как-то прочитал  в одном из тех журналов, будучи Михаилу незнакомым, как будто понимал его… В том оказалось более самообмана.


Рецензии
Столько интересной информации, переданной прекрасным языком! Замечательная глава!

Анбар   13.05.2009 00:36     Заявить о нарушении
Спасибо за поддержку, Александра! Впрочем и за критику я совершенно не обижусь.
С признательностью-

Юлия Шилкина   13.05.2009 13:21   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.