Побочное действие

Звонила, обычно, она: «Надо поговорить».

    На сей раз я могла предложить только  скромный ужин у меня дома – в  промежутке между разборкой полок в шкафах, под лирическую музыку в исполнении дуэта стиральной и посудомоечной машин. Беспорядок в квартире становился угрожающим, и требовались решительные действия.

   -  Пылесосить обещаю после твоего ухода. Подходит?
 
     Она неожиданно согласилась. А ведь обычно любым домашним посиделкам –  в уютных креслах, с вкусной едой, дорогим вином и болтовнёй на любые темы –  предпочитала провести вечер в ресторане или баре. С дрянной выпивкой, оглушающей музыкой, под оценивающими мужскими взглядами.
    
     Разговора, как правило, не получалось – заведения Марта выбирала шумные, настрой там был отнюдь не для задушевных бесед. А сама она, заказав двойной виски, почти сразу начинала стрелять глазами по сторонам. Встречая интерес,  призывно взмахивала ресницами, улыбалась ярко накрашенным пухлым ртом, демонстрируя ямочки на щеках, розовый язычок и безупречные зубы. Потом  – флирт, сначала лёгкий, пахнущий сигаретами, духами, вином, становящийся постепенно всё более жарким и влажным. Уходила танцевать, покачивая широким бёдрами –  откровенно зазывно, томно двигалась, иногда вовсе не в такт музыке –  подчинялась бесстыдным рукам, скользящим всё более уверенно по её телу. Возвращаясь к столу, допивала остаток спиртного, вопросительно смотрела на меня,  прощаясь - царапала кошачьими ноготками тыльную сторону моей ладони, быстро прикладывалась щекой к щеке – поцелуй повисал в воздухе – и, прошептав виновато: «увидимся...», ускользала.

     Она никогда не звонила мне на следующий день. Только через некоторое время, когда ей снова надо было «поговорить».

       Я уходила сразу же после неё – шла, провожаемая вопросительными взглядами -  одна?.. - ловила такси, ругая себя по дороге домой  -  опять меня использовали,  снова попалась. А  ей нужна была подружка, чтобы не сидеть одной в баре, пока её не снимет мужик, упустивший девиц помоложе и попривлекательней.    Злилась больше на себя, чем на неё. А всё потому, что после того, что с ней произошло пять лет назад, у меня осталось  неприятное чувство, будто я в чём-то виновата. Недослушала. Недопоняла. Недоподдержала... Мой муж пытался меня образумить: « У тебя что -  мания величия? Нет никаких оснований верить в то, что от тебя хотя бы что-то зависело! Чем ты могла ей помочь? ». Я соглашалась, но неуютное ощущение – будто я оставила её одну в трудной ситуации – не  покидало меня все эти пять лет. Марта каким-то образом это чувствовала и пользовалась моей слабостью. Проводимые мной после подобных встреч сеансы самоанализа помогали на короткое время освободиться от чувства вины, но не так эффективно, как хотелось бы.

   Я осталась довольна тем, что на этот раз мне удалось сохранить  за собой право распоряжаться собственным временем. К тому же, общение с Мартой дома, как правило, доставляет удовольствие.

     Звонок в дверь – та-тата-таааа – ни  с кем не перепутаешь, а  Марту едва узнала -  в спортивной куртке и потёртых джинсах,  объёмный шарф небрежно замотан обручем вокруг шеи, волосы убраны под  вязаную шапку. И это вместо элегантного пальто, высоких каблуков, и распущенных по плечам светлых кудрей! Она бросила куртку на табурет, оставила посреди прихожей неказистые ботинки, с неудовольствием покосилась на открытое кухонное окно и обмоталась шарфом поверх свитера. Потом по-хозяйски пошарила в обувном шкафу и вытащила меховые тапочки.

     - Мёрзнешь?
     - Простыла в выходной.

    Разглядев её повнимательней, я с удивлением обнаружила, что выглядит Марта, несмотря на простуду, прекрасно. Слегка похудела, глаза блестят, волосы собраны в узел на затылке и открывают лицо, что делает её почти юной.

    - Да ты помолодела лет на десять! Влюбилась, что-ли?

     Марта отмахнулась, будто вопрос внешности для неё ничего не значил, и быстро направилась к окну. Слегка отодвинула занавеску и постояла с минуту – молча,  пристально разглядывая что-то  в наступающих сумерках.   
     Осторожно вернула занавеску на место, повернулась ко мне и с явным облегчением сказала – «Кажется,  чисто».

      - Что происходит? - я постаралась скрыть испуг.    
 
     Марта молча кивнула, будто прочитала мои мысли, и  плотно сжала губы вместо ответа.  У меня моментально пропал решительный настрой, необходимый для наведения порядка в порядком запущенной квартире – особенно, в чужом присутствии.
      В висках застучало.  События пятилетней давности всплыли, будто не изгонялись усердно из памяти.

     - Ты уверена?

     Она хмыкнула, не разжимая губ.

     - Но зачем? Кому ты теперь-то нужна? Или... – догадка промелькнула и вырвалась вопросом:
     - Ты с кем-то сейчас?... Я имею в виду... – словно споткнулась – постоянным ?
     -  Хочешь, наверное, спросить, не связалась ли я опять с «плохим парнем»?.. Нет.  С тех пор не было никого больше, чем на одну ночь...

     На столе стояла полная бутылка хорошего итальянского красного вина, но она направилась от окна к бару и быстро нашла там початую, с водкой. Взглянула на меня вопросительно – можно? Я кивнула, и она, прихватив стопку, вернулась к столу,  налила себе, и, стоя, выпила залпом. Опять пьёт? 
     Я села за стол, кивком приглашая её сделать то же самое, и положила в тарелки наскоро приготовленный салат и разогретую еду, купленную на вынос в китайском ресторанчике. Марта без энтузиазма воткнула вилку в кружок помидора, но, так и не поднеся его ко рту, быстро заговорила.

     "... она начиталась детективов или насмотрелась идиотских сериалов" –  крутилось у меня в голове всё время, пока та разрисовывала тонкие цепочки серьёзного заговора, в центре которого она, Марта, оказалась.
     История, а вернее - целая вереница историй, сложно закручивалась. Марта, со свойственной ей способностью к логике и анализу, раскручивала и распутывала, раскладывала по полочкам. Предоставляя мне судить о достоверности её  догадок и открытий.  В рассказах Марты были масоны, Всемирный банк, специальное подразделение Майкрософта, российская внешняя разведка, и прочие, ещё неразгаданные ею, страшные силы. Я слушала, как зачарованная.
И молча кивала.
    
      Кому-то другому это бы показалось полным и абсолютным бредом... Таким же бредом, как и та, другая история – которую Марта рассказывала мне с настойчивостью, вызывающей сомнение в её психическом здоровье, пять лет назад, и которую я приняла за фантазию. Неумеренную фантазию больного воображения сильно в то время пьющей Марты.
Всё закончилось тогда тем, что в городском пруду, после весенних паводков,  был найден труп её пропавшего любовника. И продолжилось  длительной депрессией. И положило начало серии  мужиков  на одну ночь...    

     Убийство это официально так и осталось нераскрытым. Марта уже тогда, когда любовника объявили пропавшим, и  ещё задолго до того, как пруд поделился своей добычей, тщательно проанализировала все события и нашла разгадку. Дело зависло, его закрыли, а её никто до конца так и не выслушал. Кроме меня.

     Не будь этой предыстории, я бы постаралась отвлечь Марту от темы или просто пропустить её рассказ мимо ушей. Не люблю  конспиративные теории.  Потянешь за ниточку, найдёшь, даже навскидку, пару опровергающих  фактов – и сторонник сомнительных  построений, уверенный в существовании всемирных заговоров, начнёт жарко тебя убеждать в том, что противоречия и несоответствия  как раз всё  и доказывают – они  были специально и тщательно разработаны для того, чтобы поселить сомнения в существовании заговора.
Логика бессильна доказать то, что чего-то не существует.
   

     Мне пришлось пообещать Марте, что я в любое время, когда ей понадобится, пущу её переночевать. Да хоть сейчас! Я, по правде говоря, считала её скорее приятельницей, чем подругой, но знала, что в этом городе у неё ближе меня никого нет.
   
   С мужем договориться было легко – Филип хорошо к ней относился. Был полностью осведомлён о делах минувших,  восхищался стойкостью Марты,  логикой и прозрачностью её рассуждений. Знал он и о её запоях. А вот о мужиках на одну ночь вроде бы не знал. Догадывался ли? Она никогда с ним не флиртовала.

     В течение следующего месяца Марта практически жила у нас, и – удивительно –продолжала хорошеть. Коротко постриглась, и глаза стали казаться огромными на ещё больше похудевшем лице. То, что она рассталась со своими роскошными, тщательно ухоженными кудрями, было для меня неожиданно. Объяснила просто: волосы стали выпадать – нервы – вот и решилась.

    Как-то вечером, когда я уже начала беспокоиться, что её поздно нет дома – почти каждый вечер я, возвращаясь, заставала Марту зауютившейся под лохматым мохеровым пледом, в просторном кресле в гостиной, с книгой или лаптопом – она пришла очень взволнованная. Надавила кнопку звонка, хотя у неё был ключ. Дожидаться, пока откроют, не стала, сразу начала  ковыряться в замке.
     За ужином она с грустью сказала, что больше не сможет у нас оставаться.  И в гости приезжать ей, скорее всего, не стоит... Объяснила - за нас тревожится. Нельзя сказать, что меня это огорчило – скорее озадачило. Марте вовсе не свойственно беспокоиться за других. И, каюсь, обрадовало. С Мартой вместе жить – очень напрягает. Она  забывала убирать по утрам постельное бельё с дивана в гостиной, оставляла немытую посуду в раковине, да, к тому же,  норовила покурить в комнате, когда оставалась одна. Я всё это терпела с трудом. Да ещё эти вечера, когда они с Филипом выпивали рюмашку-другую...

    В тот, последний, вечер она рассказала  о своих новых находках.

  - Они совсем обнаглели. Преследуют меня уже в открытую, вот и засекли, где я останавливаюсь.

         Марта сдвинула занавеску и, почти без опаски, выглянула из окна. Усмехнувшись, покачала головой:

    - Стоит...

Я повторила  движение за ней. Потом решительно распахнула окно и пристально оглядела хорошо освещённый дворик. Никого не увидела – и пожала плечами..

     - Он заметил, что я выглянула, и скрылся. На время. Но преследовать стали уже внаглую. И это – далеко не всё. Принялись и за нечто посерьёзнее Я обнаружила, что они пытаются воспользоваться моими счетами в банке, проникнуть в мою электронную почту, влезть в мой компьютер. Я пользуюсь самыми продвинутыми программами, но в их распоряжении куда больше возможностей, чем у меня. Рано или поздно, они меня достанут.

   Филип слушал её, открыв рот, не перебивая, а я – со свойственным мне скептицизмом – задавала  критические вопросы. Марта смотрела на меня снисходительно, и как слабоумной, терпеливо объясняла то, что мои мозги отказывались воспринимать.


     - Ты была в банке, в полиции?

     - Была. Слушают, кивают, обещают проверить – и ничего не делают. Опять. Считают, что у меня не все дома. Как тогда!

     Как тогда... Мои мысли шарахались от недоверия к сомнениям.
   
     - Ты будешь одна?

     - Нет. Через пару дней приезжает моя сестра. Поживёт у меня недели три – у неё отпуск. Потом – посмотрим. Спасибо тебе, подруга, спасибо вам обоим.

     И они с мужем выпили по рюмочке на прощанье. Марта вызвала такси, побросала в сумку свои, скопившиеся у нас за месяц, вещички. Обняла меня. Прикоснувшись к щеке, отправила поцелуйчик в воздух. Точно так же попрощалась с Филипом и – упорхнула. Через несколько дней растворился и след её  присутствия - смесь запаха тяжёлых духов и лёгких сигарет.

   
    
     Юлия лет на десять старше Марты. Зарёванная,  мешки под глазами,  накрашена кое-как. Мне с трудом удается добиться от неё  невразумительного описания событий последней недели,  после её приезда и до вчерашнего вечера.  Во время рассказа руки её бесконтрольно двигаются -  сцепляет и расцепляет пальцы, убирает за ухо прядь волос, то и дело спадающую на глаза,  судорожно теребит молнию большой кожаной сумки. В сумке - то, что ей удалось забрать из квартиры сестры,  и то, что та вышвырнула из окна ей вслед.
    
     - Марту увезли,  - она слегка заикается, хлюпает носом и размазывает по лицу слёзы несвежим и сырым платком, – Она п-просто не выдержала. Ты же знаешь - её п-преследовали... она пря... пряталась, она страдала... у неё пытались отнять её п-персональные данные... они затаивались, на время, а Марта постоянно обнаруживала их п-присутствие...Страшно было, когда вдруг она начала говорить, что не знает меня... что меня к ней п-подослали они.  Она молчала...часами... и раздражалась... даже если я спрашивала её, когда мы будем есть. Что бы я ни сказала – «заткнись, без тебя в голове гудит». И начинала сама говорить – сперва ласково, а п-потом срывалась и кричала «не пытайся меня обмануть!», и заставляла п-признаться, кто я такая, и почему выдаю себя за её с-с-сестру... 

    Юлия, всхлипывая, показывает мне синяки и рану. Разъяренная Марта уже не раз хваталась за нож,  а сегодня...всё произошло так быстро... Да, ей сказали, куда увезли сестру – и дали номер телефона для связи, вот он...Хорошая клиника? Ну, и слава богу. Марте нужна помощь... Бедняга... она была просто бешеная...

     Соседи вызвали полицию, когда увидели Юлию растрёпанную, полуголую, испачканную кровью. Рыдая в голос, она подбирала  вещи, которые Марта с хохотом выбрасывала с балкона. Полиция-то и вызвала скорую помощь. Марту увезли, Юлию забрали в травмпункт, перевязали рану – к счастью, пустячную –  и отпустили. Она оказалась на улице...
     Ни ключей, ни денег –  кроме мелочи в кошельке.И немного – на карточке. Наличные остались в квартире Марты. В сумке – кое что из одежды, косметичка, тапки, непарные туфли. В записной книжке –  всего два имени приятельниц сестры, живущих в этом городе. И вот она уже сидит на том же диване, с которым Марта не так давно рассталась.

     Мои попытки встретиться с лечащим врачом не удались – я была Марте никем, и разговаривать со мной не собирались. Юлия звонила – на звонки в клинике отвечали строго с девяти до десяти –  и озвучивала написанный для неё на бумажке один из множества вопросов, терялась при первом же ответе, и слушала объяснения персонала глупо раскрыв рот, и кивая, будто её видят. Благодарила и клала трубку. А до следующего вопроса так ни разу и не смогла добраться. Ключи от квартиры ей не дали – таков порядок. Пока пациент не признает её родственницей.

     Саму Марту подозвали к телефону только через неделю. Юлия проговорила с ней не больше двух минут и подозвала меня.

  - Ты как, подруга?

    Господи, как же фальшиво прозвучал мой бодренький голосок.

   - Ты ведь знаешь, где я? И, надеюсь, понимаешь, кто тут постарался?

   - Знаю, где ты, но не совсем понимаю, что произошло... За сестру свою не беспокойся – она живёт у нас.
   
   - Сестру? Ты уверена, что это – моя сестра?

   - Марта! Я знакома с ней, встречалась не раз... Да, уверена.

   - Ну-ну... Извини,  я устаю быстро... и мне надо на процедуру. Звони, меня позовут.

   - Выздоравливай, Марта.

    Она положила трубку, едва дослушав. Юлия стояла рядом и шмыгала носом. Потом сбивчиво пересказала мне свою часть беседы с сестрой: та спрашивала, помнит ли она, какое прозвище у Юлии было в школе, и что говорил отец Марте, когда на неё сердился из-за того, что она плохо ест.

   - Я сказала, что меня и подруги, и мальчишки называли Пышкой, а папа, злясь, что она подолгу ковыряется с едой и оставляет больше половины на тарелке, приговаривал: «Помни, ещё ни одна худая корова не стала газелью».

  - И она?..

  - Хмыкнула в ответ:  вы, говорит, неплохо подготовились - и попросила позвать тебя...

 
   Юлии было пора собираться домой – отпуск, остаток которого она провела в нашей квартире практически не выходя никуда, заканчивался через несколько дней. Филип всё это время, как мне казалось, старался задержаться подольше на работе. Он любил поболтать с фантазёркой Мартой, но не находил общих тем с сестрой – ему было скучно общаться с немолодой тёткой, не отличающейся ни особой привлекательностью, ни интеллектом. Единственно, чем  Юлия походила на Марту – она тоже была любительницей выпить.


   Марту выписали через три месяца. Причиной её психического расстройства были таблетки для похудания, «Мезапекс», выписанные ей лечащим врачом.

   Вчера она позвонила мне и пригласила сходить куда-нибудь – поболтать. Мы сидим в баре, я потягиваю сок манго – сегодня я за рулём, а она заказала двойной виски. Грохочущая музыка практически не даёт возможности слышать друг друга, да мы, собственно, и не разговариваем. Она уже успела рассказать мне, что скоро в местном издательстве выходит её детективный роман под названием «Побочное действие».
   
   Марта поправилась килограммов на десять, волосы отросли и светлые кудри скоро уже будут касаться полных плеч. Она улыбается, демонстрируя очаровательные ямочки, и я понимаю, что улыбка эта предназначена не мне, а объекту  мужского пола, облокотившемуся на барную стойку, и развернувшемуся почти полностью в сторону Марты. У меня сегодня, несмотря на это, хорошее настроение. Я тоже улыбаюсь. Я не люблю перемен.


Рецензии
Спасибо за прекрасный рассказ!
Прочла с большим удовольствием и неослабевающим интересом!
Очень живые герои, и сюжет до конца держит в напряжении...
Написано превосходно!

Вот это место пленило:
"заставала Марту зауютившейся под лохматым мохеровым пледом" -
очень люблю такие жемчужины, как Ваше "зауютиться"...

С лекарствами вообще надо осторожнее...
А средства для похудения - тема для былинного плача:
сколько женщин полегло, сколько здоровье потеряло...

Спасибо!
Радости и вдохновения Вам!

С уважением,

Рина Михеева   21.01.2014 21:52     Заявить о нарушении
согласен
с Риной!
*
Анна,
жаль, что "МистерияТанца" Вам не...

Игорь Влади Кузнецов   13.05.2014 00:17   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 24 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.