Конец его войны. Часть 1

       
       Часть 1.

Визит «гостей» был неожиданным – было начало девятого, когда в дверь дома раздался настойчивый стук. Так стучать мог только участковый или другое лицо, облачённое властью и полномочиями. Направляясь к дверям, Василий выглянул в окно – за оградой виднелись две чёрные «Волги».
«Значит мужи государственные» - решил он - «блатные приехали бы на джипе».

Во дворе стояли четверо респектабельных, прилично одетых, аккуратно постриженных мужчин. Знакомых среди них не было.
- С чем пожаловали, господа военные? – широко улыбнулся Дзюба.
Незнакомцы переглянулись, тоже улыбнулись. Один из них представился.
- Подполковник Лагутин. Главное разведуправление. Где бы мы могли поговорить?
- ГРУ пожаловало. Интересно. Пройдёмте в беседку в глубине сада. Там нас ни кто не увидит и не услышит.
Гости вновь переглянулись, улыбнулись. Скрипнула калитка и, на дорожке, появился ещё один гость, нагруженный пакетами и тремя бутылками водки, горлышки которых торчали из карманов.
- Васька, этого нам хватит? – похлопал он локтями по карманам.
- Не хватит, добавим, - Дзюба шагнул навстречу.
Это был Сашка Чубаров. Вернее – генерал Чубаров, его однокашник и друг. Обнялись.
- Пойдём, присядем. Для гостей и друзей всё отлажено.
Прошли в просторную беседку, увитую виноградником. Из дома вышла Лена, вынесла посуду, расставила на столике. Бросила тревожный взгляд на мужа. Дзюба пожал плечами.
- Моя жена и мать моего сына, - представил её Василий.
- Одного.
- Одного, - улыбнулась Лена. Закончив сервировку, ушла в дом.
       Быстро разобрались с закуской.
- Представляешь, подъезжаем к твоему посёлку, я спрашиваю молодёжь, - Чубаров кивнул на спутников. – Сколько водки взяли? Они рты разинули – оказывается, вообще ничего не взяли. Вот и пришлось генералу сгонять в магазин. Хорошо не в форме поехал.
- Мы же предлагали сходить…
- Ладно, молчите и набирайтесь опыта.
       Два первых тоста проскочили незаметно, на третий все встали и выпили молча – Василий понял, что гости знают традиции, возможно, сами побывали в военных переделках.
Закурили.
- Давайте о деле, - Дзюба взглянул на Чубарова, - чувствую «старые песни о главном».
- Старые, - кивнул Чубаров, но я тут не при чём. Я для контакта с тобой, чтобы у тебя лишних вопросов не было. Остальное, вот они скажут.
- Видите ли, Василий Васильевич… - начал Лагутин.
- Ещё короче, - остановил его Дзюба.
       Гости вновь переглянулись.
- Характеристику на вас дали верную, - продолжил подполковник. – И это радует, потому как выбор кандидатуры, очевидно, сделан правильно.
Он достал из нагрудного кармана конверт, разложил на столе фотографии. На снимках, в различных ситуациях и местах присутствовал один и тот же человек, облачённый в национальную афганскую одежду. Средних лет, окладистая чёрная борода скрывала пол лица. Не смотря на восточную «атрибутику» явно проглядывались черты европейца и, скорее всего, русского. Что-то знакомое было в его лице, но узнать не смог. Дзюба перебирал снимки, вглядывался в каждую деталь. Взгляд задержался на двух фото, где незнакомец был в «камуфляже» и батане в окружении явных «духов». Да, этого человека он, безусловно, встречал, но соединить лицо с фамилией не мог.
- Не узнаёте? – подал голос Лагутин.
- Чётко знаю, что встречал, но конкретно вспомнить не могу.
- А фамилию Шувалов припоминаете?
- Как же…, - Дзюба вновь взглянул на фото. – Шувалова отлично помню.
       Вгляделся в снимок – да, несомненно, это был его командир взвода, лейтенант Шувалов, но прошедшие годы многое изменили в его облике.
- Он жив?
- Живее всех живых.
- Это мой единственный боец, которого я не смог ни найти, ни похоронить.
- Поэтому война для вас ещё не окончена?
- Да, была не окончена. – Дзюба поднял глаза на собеседника. – Я вижу, вы хорошо подготовились к нашей встрече. Но раз он жив, то и для меня эта война окончена.
- Не всё так просто с Шуваловым…- Лагутин прикурил сигарету, взглянул на Дзюбу. – Что вы можете сказать об этом человеке?
- А где он?
- В Афганистане.
- Он стал предателем? – кивнул Дзюба на снимки. – Поверить не могу.
- Нет-нет. Родины он не предавал и, крови русских солдат на нём нет.
       Дзюба наполнил рюмки, взял свою, рассмотрел её «на свет», выпил.
- Шувалов пришёл ко мне командиром взвода и был отличным офицером. Есть люди, просто созданные для армии и он был именно таков. В Афган попал после года службы в Псковской дивизии. Ему было 22-23 года. После первых боевых выходов, я понял, что ему можно доверить самостоятельные операции. Тонко чувствовал солдат, учитывал их личные способности, навыки, всегда правильно расставлял их в боевой обстановке, хорошо владел оружием, любым оружием. Мы все военные и скажу коротко – как офицер он был полностью подготовлен.
- А как он… - Лагутин подбирал слово - …исчез?
- Он не исчез. Его группа «на выходе» нарвалась на засаду. При чём у «духов» был большой отряд. Путь отхода был только один – по узкой горной расщелине. В группе уже были раненые. Тогда он собрал оружие раненных, гранаты, патроны, отправил своих людей выходить, сам остался прикрывать. Группа выходила часа четыре, и всё это время слышалась перестрелка боя. Потом они вышли на площадку, подошли вертолёты. Раненых отправили, но тут наступили сумерки. В горах темнеет быстро. Утром вернулись за Шуваловым, но его не обнаружили. Куча стреляных гильз, следы крови. Больше о нём ничего не слышали. Очевидно, был ранен и попал в плен. Считался «безвести пропавшим».
Дзюба снова наполнил рюмки.
- Какие-то особые черты характера?
- Что вы имеете ввиду?
- Например, как офицер, военный человек, как он относился к противнику? Не было ли наклонностей к садизму, особой жестокости?
- У Дзюбы поднялись брови. Потом задумался.
- Пожалуй, таких черт в характере не было. Я знаю, война ожесточает. Есть такой тип – «люди войны», которым нравится воевать, убивать, но у Шувалова этого не было.
Дзюба замолчал, окинул взглядом гостей.
- Но было другое. Шувалов был холост. В наш санбат прибыла новая медсестра. Анастасия, Настя, её звали. Совсем девчонка, только после медучилища. Они полюбили друг друга, и чувство это было настоящим, большим. Как говорится, до беспамятства. Они уже и заявление на брак в посольство отправили, к свадьбе готовились. Но произошёл дичайший случай. Духи проникли в наше расположение, буквально вырезали ножами одну из рот. Первым их объектом оказался медсанбат, и Настя дежурила в ту ночь. Её нашли с перерезанным горлом в луже крови.
       А он был на разведвыходе. Пол месяца я не мог привести Шувалова в чувство. Он плакал у меня на плече как ребёнок, навзрыд. Боялся, что застрелится, как мог, удерживал.
       Вот после этого случая он ожесточился. В плен духов уже не брал. Его даже комбриг предупредил, но в боевых условиях придраться было невозможно, война всё списывала.
- Вот этого в его личном деле нет – задумчиво произнёс Лагутин. – А могло это повлиять на решение остаться и мстить?
- Думаю, могло. Он как-то сильно повзрослел, можно сказать состарился. Замкнулся. Часто приходил ко мне, вместе выпивали. И опять слёзы, но уже легче переносил боль утраты. А что же он натворил, что им заинтересовались в ГРУ? И что он может, один?
- Он не один, у него довольно большой, мобильный отряд хорошо обученных и подготовленных бойцов. А творят они там такое, что к нам обратились и правительство Афганистана, и Натовское командование в Афгане с просьбой о ликвидации отряда. Он уничтожает и душманов и натовских вояк. А поймать его не могут. Уже всё применяли, вплоть до ковровых бомбардировок.
- Это ещё раз говорит о высокой подготовке выпускников Рязанского десантного, - усмехнулся Чубаров.
- Он никому не доверяет, никого к себе не подпускает. Отряд, как "Летучий Голландец", появляется внезапно в самых различных местах, в том числе и в Пакистане и выбивает всё живое.
- Он и америкосов долбит?
- Как же, за старые грехи – они-то в период нашего пребывания регулярно снабжали "духов" оружием, обучали их в лагерях, ну, а гибли от этого наши солдаты. Вот он и ставит их сейчас на место.
- Но он помогает мирным афганцам. Захваченные трофеи, продукты, оружие, деньги раздаёт по кишлакам. Там уже легенды о нём ходят.
- Робин Гуд на русский манер.
- Но кого же он уничтожает?
- Исключительно боевиков. Всех, кто поднимает оружие.
- Несомнено, помогают и укрывают его местные жители. И что же вы хотите от меня?
- Закономерный вопрос. Мы просим вас выехать в Афганистан, найти Шувалова и вернуть его на Родину.
       Дзюба удивлённо поднял брови, задумался.
- А если он не захочет возвращаться.
- Тогда нужно убедить его встретится с одним из наших руководителей. А гарантом его безопасности буде вы. Ведь вам он доверяет полностью, - Лагутин бросил короткий взгляд на Чубарова. Тот беззаботно потягивал коньяк. – Как минимум, нужно убедить согласится на встречу.
       Дзюба вновь задумался. Молчание затянулось.
- Вы не беспокойтесь. Вас доставят в Кабул, там Натовцы перебросят вас в предполагаемый район, где он действует.
- А дальше - я распространяю информацию о своём появлении, и он сам выйдет на меня…
- Совершенно верно.
       Василий усмехнулся, откинулся на спинку стула.
- Ну и что я ему предложу? Нищенское существование на Родине? В Армии его не оставят, квартиры у него нет, родителей тоже. Податься ему некуда. Такие перспективы вряд ли кого обрадуют.
- О его материальном обеспечении мы позаботимся.
       Дзюба перевёл взгляд на Лагутина.
- Я так понимаю, что вы не хотите мне сказать, зачем он вам нужен. Я как приманка, на которую он клюнет, а вы используете меня и его в своих целях. Что это за цели, я не знаю и Шувалову ничего объяснить не смогу. Ну и, повторяю, мне нечего ему предложить. Родины, в его понимании, уже нет, есть какое-то странное формирование СССР с каким то новым, диким "перестроечным" обществом. Мне трудно разобраться во всех этих новшествах, а уж он, потом, обязательно скажет – «зачем ты вытащил меня в этот бардак»?
       Второй полковник перебил Дзюбу.
- Ну не надо же так. Идёт перестройка, со временем всё уладится.
- Ничего не уладится. Мы уже теряем страну. Большие деньги - Капитал, вот что рвётся на волю, и простым смертным нет места в этой стране, - усмехнулся Василий.
       Полковники переглянулись, однако промолчали.
- Дзюба провёл ладонью по волосам, налил рюмку, выпил.
- Шувалова можно вернуть. Есть один очень верный ход, но я ни шага не сделаю  до тех пор, пока у меня не будет гарантий его безопасности.
Лагутин поднял глаза.
- Вы нам не верите?
- Не верю. – Дзюба затушил окурок, взял из пачки новую сигарету. – Вы не говорите мне всей правды по Шувалову, а потому у меня нет желания помогать вам.
Все замолчали. Пауза затянулась.
 - Всей правды мы сами не знаем, хотя думаем, что если что-то и скрывается за этим, то не столь значительно, чтобы повлиять на его судьбу. К тому же мы предлагаем не самый худший вариант для него – возвращение на Родину. Как для разведки - он, безусловно, интересен. Крайне интересен. Вы не хуже нас понимаете, что за годы, что он провёл среди душманов, получил огромную информацию, которая поможет спланировать и деятельность наших служб, я имею в виду, ГРУ. Но как мне дало понять руководство, его сведения могут повлиять и на правительственные решения.
- Значит, Шувалов во что-то влез, - протянул Дзюба.
       Задумался.
- Видно помочь ему нужно, - после паузы продолжил Дзюба, - потому как ни вы, ни американцы, ни афганцы в покое его не оставят. В конце концов, попросту уничтожат. А мне его искренне жаль. Он мой человек.
       Лагутин с облегчением откинулся на спинку стула.
- Вы говорили о каком-то варианте?
- Да, есть такой - Вариант! – с акцентом произнёс Дзюба. – Когда я вернулся «из-за речки», я решил разыскать родителей его невесты, передать её вещи, которые остались после гибели девушки. Их забрал Шувалов себе, но когда и он не вернулся, всё осталось у меня. Ничего особенного – мелкие предметы быта – пара кофт, часы, магнитофон.… Ну, и конечно, пачка писем. В том числе и её переписка с Шуваловым. Представьте – они друг другу письма писали, а почтальоны-солдаты приносили с одного конца аэродрома на другой. Это были очень хорошие письма, о любви без пошлости.
Когда я нашёл родителей, приехал и вошёл в дом, я дара речи лишился. Дверь мне открыла Настя. Потом всё выяснилось. Настя и Тоня были близнецами. Вплоть до цвета глаз и волос. Стопроцентными близнецами.
- И что нам это даёт? Шувалов ведь видел смерть невесты, подмена  вряд ли удастся, – подал голос один из разведчиков.
- Во-первых, Шувалов как раз был на разведвыходе больше недели и, к счастью, труп девушки не видел. Правда, он и из-за этого тоже страдал. Тут другое - сестра Насти, перечитала их переписку, потом нашла меня и умоляла помочь встретится с Шуваловым. Теперь эта девушка, Антонина, промочила мне слезами рубашку. Их письма так повлияли на Тоню, что она поклялась дождаться Шувалова и выйти за него замуж.
- Да-да, - протянул Чубаров, - история…
       Все надолго замолчали.
- Так что же вы предлагаете? – подал голос Лагутин.
- Съездите к Тоне, поговорите, сделайте её снимки, запишите её голос с обращением к Шувалову. Вот тогда я полечу в Афган не с пустыми руками.
- Это вариант хороший. Даже очень. Если только Тоня за эти годы не вышла замуж.
- Не вышла. – Дзюба выпил рюмку, взглянул на гостей. – Вот представьте, что не только адмирал Колчак и лейтенант Шмид могли так любить, без всякой надежды на будущее. Мне её до слёз жалко, а тут такой случай. Хотелось бы помочь обоим. Вдруг всё сложится.
       Половники повеселели, разлили по рюмкам. Лагутин встал.
- Честно говоря, вы и меня тронули. Как же сложна жизнь! Предлагаю выпить за двух любящих сердец и дай Бог, чтобы мы помогли им встретиться.

       *

       Чубаров остался ночевать у Дзюбы. Они долго сидели на веранде, вспоминая своих однокашников, свои прежние места службы.
- Ты веришь в успех дела? - наконец спросил генерал.
- Думаю, что найти его смогу, смогу уговорить вернуться. Но меня беспокоит неопределённость в информации по Шувалову. Эти полковники и половины правды не сказали, а суют меня в пекло. Я бы не согласился, если бы не Тоня. Ну и Шувалов мне тоже дорог.
- Я тоже думаю, что «полковники» темнят.
- Думаешь или знаешь?
- Не знаю, но чувствую жопой.
- Ты же генерал, в той же «конторе». И не можешь прояснить ситуацию.
- Представь, Вася, не могу. Как будто ты не знаешь, насколько каждый отдел ГРУ отделён от других, насколько хорошо защищена информация. И попробуй, прояви интерес – тут же попадёшь под внутреннее расследование. Но я обещаю вникнуть. Во всяком случае, я выступал «гарантом»  сегодняшней встречи. Вот этим и мотивирую. И ещё - буду поддерживать тебя информацией, которую получу. Если что не так, дам сигнал.
- Вот за это спасибо. А как будем связываться?
- Я всё же генерал. Дам тебе из своего отдела «средства связи». Будем по телефону переговариваться. Прямо в Афган тебе буду звонить.
- Да, техника шагнула вперёд.
- Но всё это, Вася, строго между нами. Меня по головке не погладят, если вскроется, что я влез не свою «тему».
- Мог бы и не напоминать.
- И ещё. Сейчас, дружище, всё измеряется деньгами. В основном «американскими рублями». Поэтому, поинтересуйся, за какую сумму ты будешь снова лезть под пули. Поверь, это далеко не лишнее и я несколько удивлён, что мои коллеги промолчали. Я не мог им задать этот вопрос, а ты, почему не спросил, не знаю.
- Так подскажи, какую сумму запрашивать.
- Если пробудешь там больше недели, называй цифру «сто тысяч».
       Дзюба присвистнул, - Ого!
 - И не прогадаешь. Им она даже может показаться маленькой. Сам не торопись, дождись, пока они озвучат цифру вознаграждения. Уж потом, торгуйся.
Если предложат больше – знай, что Шувалов им до крайности важен. Значит там что-то большое и важное. Тем более следует дорожить твоим взводным. А тут мы разберёмся. Думаю, и без моего участия не обойдётся.
- Есть только одна большая проблема, - прервал друга Василий. – Не знаю, смогут ли твои ГРУшники решить её.
- И какая?
- А то ты не знаешь!?
- Правда, не знаю.
- Ты не знаешь, что я служил в «Каскаде»?
Чубаров присвистнул.
- Не знал, ей Богу. Я думал, ты до конца был в нашей ДШБР.
- Вот и нет. Пригласили меня поучиться в «Сто первой» школе, потом я плавно перешёл в КГБ в подразделение «Каскад». Помотался по миру с гэбэшными заданиями. После перестрелки у Белого дома отряд расформировали, но  оттуда, сам понимаешь, не увольняют и твоим полковникам придётся договариваться с ними. А «контора», ох как неохотно идёт на такие шаги. Ну а если они договорятся, вот тогда, генерал, мы будем точно знать, что Шувалов стоит многого, что он влез куда-то в очень сложную ситуацию.
       Чубаров потёр руки.
- Отлично! Вот она, лакмусовая бумажка. Давай коньячку дёрнем, по такому случаю.

И они дёрнули.
На другой день смогли подняться к пяти часам.

       *


Рецензии
Хорошо, Видать, дёрнули, если поднялись аж вечером!
Мне, Владимир, начало очень понравилось! Читал и представлял фильм по этим строкам, и был бы он совсем даже не плох, если и дальше так пойдёт.

Володя, мы знакомы много лет, хоть и заочно Вы исчезли, и я волнуюсь, не стряслось ли чего? Как здоровье, настроение?
Буду рад увидеть снова в гостях, я хороший рассказ вывесил, просто знаю, что хороший, приглашаю! http://proza.ru/2015/08/13/1634
Впрочем, он самый верхий.

С большущим уважением,
Влад

Neivanov   16.08.2015 13:18     Заявить о нарушении
Здравствуй Влад. Вот с кем приятно пообщаться, так это с одесситом.
Недавно вернулся домой, отлеживаюсь и периодически заглядываю в компьютер. У меня действительно не было времени заняться писаниной. Не знаю, какой из меня писака, но то, чем я занимался теперь больше года, меня совсем не радует - не радует то, что в моём возрасте потребовались мои услуги, на этом этапе в роли преподавателя, но скорее преподавателя практики. Ненавижу когда над головой свистят пули, когда приходится колоть промедол почти умирающему от боли человеку, когда приходится собирать погибшего бойца по частям. Плохо то, что эти бойцы совершенно не обучены военному делу, но учатся быстро. Самое дрянное - у них нет понятия воинской дисциплины, а от неё и от слаженности зависит 80 процентов успеха.
Ты, Влад, очевидно догадываешься о чём я пишу. Я раньше был в таких переделках, но за мной была могучая и заботливая страна, которую я и защищал в различных местах. Но когда находишься в не признанном государстве, где у власти стоят случайные люди, которым непонятны твои вопросы и вот с такими долбаёбами приходится идти воевать. Сейчас отпросился в отпуск, хотя там сейчас назревает очень тяжёлая обстановка - готовится полномасштабное наступление. И если это случится, то это будет последний демарш Киева - они не знают с кем связались, жаль только этих обманутых, которые лягут так и не поняв, что их жестоко развели. И Россия тут не при чём - мы россияне стоим за русских, как американцы стоят за своих. Всего не напишешь всё по тем же причинам.
От огорчения решил закончить свой опус "Конец его войны", а то ещё хлопнут по неосторожности, так люди и не узнают очередных происков пиндосов.
Вот такие дела. Рад был тебя услышать.

Владимир Давыденко   17.08.2015 21:38   Заявить о нарушении