Фарух

СЫН ШЕЙХА.

Мать Надежда долго убеждала меня, что на все воля божья. Она уехала, оставив свой адрес, а я повез своих сыновей в пустыню, им пора было познакомиться с миром, которым они будут управлять.
Мы приехали к кочевникам, и мальчики стали осваиваться и привыкать жить в пустыне. Ночью я часто уходил со стоянки, смотрел на луну, идущую к ней дорожку и все вспоминал свою жизнь. Со временем я заметил, что известие о том, что Сара не могла иметь детей, принесло мне облегчение. Я совершено точно знал, что ни в чем не виноват перед старым шейхом, и неизвестно как бы сложилась и его судьба и судьба Сары не предложи я ей тогда поменяться ролями. Жаль было, что у нее так ничего и не получилось, по крайней мере, она умерла у себя на родине. Я не считал себя фаталистом, но теперь получалось, что все что произошло, было закономерностью.
Все, с чем или кем, я когда-либо сталкивался, связывалось невидимой цепью, и играло в мой жизни свою роль. Часто я даже не подозревал, к чему приведут те или иные события, но все сложилось как есть. В результате, на пороге сорока лет я имел двух сыновей, власть и богатство, боль в груди измученной страданиями, но как утверждала мать Надежда, живой души. И еще у меня в жизни была женщина, которая, я был уверен, поняла меня, но она была далеко, и у меня не было прав отягощать ее жизнь своей болью.
Пустыня меня не пугала, я больше боялся жизни вне пустыни, жизни без боли. Я был суров, не разговорчив, но этому было объяснение, моя боль. Любое движение, слово или событие отзывались новой болью. Хотел ли я избавиться от нее, я уже сам не знал…
Мои дети заметно повзрослели, они были очень дружны, и это вселяло в меня надежду, что они станут защитниками друг для друга. Одновременно мне начало казаться, что свою роль я уже сыграл и пора выйти из игры. Фарух хоть и состарился, но был до сих пор сильным и крепким мужчиной, он был единственный, с кем я мог посоветоваться, но он был и единственный, кто знал, что я не сын шейха. Я положился на время, и стал ждать событий, которые бы помогли мне принять решение. Вскоре произошла встреча, которая подтолкнула меня, сделать свой последний шаг.

На стан приехали новые кочевники, это бы не привлекло моего внимания, но среди них я увидел женщину, которая явно хотела со мной встретиться. Я знал обычаи, и ее поведение было более чем странным. Через несколько дней, мы уезжали, дети уже устали от пустыни, Фарух писал, что государственные дела требуют нашего возвращения, а я так думаю, что он скучал по внукам.
- Я знала, что это вы, – женский голос, прозвучавший за моей спиной, удивил меня не меньше, чем чистый английский. Я обернулся, передо мной стояла европейка одетая, как жены кочевников.
- Я вас знаю? – я не помнил, что бы встречался с ней когда-нибудь.
- Конечно, - она уверено смотрела на меня, - полтора года назад я брала у вас интервью.
Я вспомнил, не столько ее лицо, сколько сам факт:
- Действительно, интервью было, – я вгляделся в женщину, без сомнения она жена кочевника, к тому же ее муж уже бежал к нам переполненный яростью и негодованием. Охрана затормозила его, но по обычаям, даже шейх не мог разговаривать с женщиной, без разрешения ее мужа. Да шейху и не приходиться разговаривать с женщинами, разве только из своего гарема. Я подозвал мужчину, и охрана подвела его ко мне.
- Отпустите его, - возмутилась женщина, и стала бить охранников по рукам. - Ну что же вы, - обернулась она ко мне, - сначала похищаете меня, теперь мужа арестовываете.
Я кивнул, и кочевника отпустили, его ярость поутихла, столкнувшись с силой, но он знал свои права:
- иди к себе, - потребовал он от женщины.
- Это твоя жена? – спросил я у него.
Он загородил ее от меня, лицо его пылало, он сдерживался из последних сил:
- это моя жена, оставь ее.
- Позволь мне задать ей несколько вопросов, - я знал, что мой голос звучит, как приказ, а не как просьба, и он повиновался, чуть отодвинувшись в сторону.
- Вы сказали, что с вами, что-то случилось. Что именно?
- Меня похитили на следующий день, после нашей беседы, и продали кочевникам. Мой муж купил меня, и я теперь с ним.
- Вы хотите домой? – Я уже понял, что произошло, Фарух таким образом защитил власть, мало ли, что она могла опубликовать. Я, опять, не ведая того, подставил человека.
- Нет, теперь я не хочу назад, - она обвила руками талию мужа и прижалась к нему, - я сначала очень хотела, и ненавидела вас. Теперь я люблю и любима, я не хочу домой.
- Может, вы хотите, кому-нибудь что-то передать?
- Нет, мама умерла, а остальные, думаю, давно меня забыли.
- Так зачем же вы заговорили со мной?
- Я хотела вам сказать, что так не поступают, это подло.
- Если я вам скажу, что я был уверен, что вы уехали из страны, вы мне поверите?
- Не знаю, наверно нет. – Она была счастлива, и рядом со своим мужем ей явно весь мир казался добрым и спокойным. Кочевник нервничал, он не знал языка, на котором мы говорили, но поведение жены, его успокаивало.
- Твоя жена, любит тебя, - сказал я ему. Он еще больше приосанился и с усмешкой поглядел на меня, но мой холодный взгляд отрезвил его. Я знаю, что не произвожу впечатления слабого человека, но многое за меня доделывало мое непроницаемое лицо: - Запомни, одно, - мой спокойный голос, не вызывал тревоги у женщины, но муж, который как кролик не мог оторваться от моего взгляда, знал, что сейчас звучит приказ. – Если когда ни будь, она захочет вернуться в свой мир, ты поможешь ей уехать.
- Она не захочет, - попробовал возразить кочевник.
- Я сказал, запомни.
Он покорился, и кивнул, женщина забеспокоилась, и спросила меня, что происходит.
- Я попросил его беречь тебя. - Ответил я.

 Для себя я решил, что хватит жить не своею жизнью, тем более она мне в тягость. Конечно, Фарух не Отелло и не будет меня спрашивать: «молился ли ты на ночь?», он будет рад отделаться от меня быстро и бесшумно. Думаю, он не раз уже прокручивал, как ему это лучше сделать, а сегодняшняя встреча станет для него моим разрешением на мое же убийство.

ФАРУХ

Они стояли на крыше дворца, была звездная ночь и огромная желтая луна освещала своим светом город. За столько лет Фарух хорошо изучил своего хозяина, и был уверен, что тот принял какое-то решение, иначе он бы не позвал его сюда. Фарух никогда не задавался вопросом, кем был для него молодой шейх, хотя жизнь, которую они прожили рядом, часто меняла их взаимный статус. Он знал, что прежде, чем начать говорить шейх прикоснется к своей груди, и чуть заметно поморщиться. Фарух знал, что шейх носит в себе боль, но врачи давно бы забили тревогу, будь эта боль физической, это была какая-то другая боль.
Это началось у него давно, еще в пустыне, когда он был пленником. Фарух еще тогда заметил, что парень сворачивался калачиком, от боли, которую он, Фарух ему не причинял. И чем чаще к будущему шейху приходила эта боль, тем сильнее он менялся, особенно глаза. Они из усталых, пустых, униженных глаз узника, превращались в жесткие леденящие кровь, своим равнодушием глаза. Со временем, уже став шейхом, он стал скрывать свои глаза за черными очками, или прикрывал веки, как бы задумываясь. Может быть, поэтому шейх так любил ночь, он мог часами быть один под звездным небом и не прятать от людей свою боль.
Они долго молчали, Фарух ждал, когда шейх заговорит, хотя догадывался, о чем будет их разговор.
- Я решил уйти, - шейх сказал это тихо, но так, что Фарух вздрогнул.
- Но…
- Сначала я съежу на родину. А ты подумай, как все сделать, что бы защитить мальчиков.
- Нам ведь больше не придется разговаривать? – Фарух внезапно для себя первый раз в жизни не сдержался. Они знали друг друга почти двадцать лет, но их отношения всегда были не многословны.
- Видимо, да.
- Ты шейх, у тебя есть все. Что в тебе не так, что ты бежишь от этого?
- Все не так с самого начала, – шейх задумался, не знал, видимо поймет ли его Фарух.
Фарух очень хотел понять, он хотел понять, почему этот человек отказывается от власти, почему хочет сам все оставить и уйти. Ведь он прекрасно знает, что он Фарух может его убить. И дело не в жестокости Фаруха, а в жизненных понятиях, никто и никогда сам от власти не отказывался. Его либо убивали, либо он умирал сам, но оставлял наследника. А потом шли войны, заговоры, убийства, за право быть властью.
- Ты единственный, кто знает, как я попал сюда. Ты ведь помнишь пустыню, и как ты делал из меня сына шейха? Разве так появляются наследники шейха? Дело случая, что все произошло именно так, и я не сдох в пустыне.
Фарух видел, как шейха начала пронзать его боль, и чем дальше он говорил, тем сильнее она становилась. Он уже обе руки прижал к груди, но это мало помогало.
- Потом постоянное вранье, что я наследник, постоянная слежка, и давление. Не знаю, что хотел увидеть во мне старый шейх, только я еще больше отвергал его. В вашем мире считается нормой насилие над женщиной, но насилие над мужчиной отвергают все. Твоя дочь, и мои дети это было насилие.
- Ты мог отказаться, - заметил Фарух.
- Возможно, но я бы не испытал удовольствия, видеть, как убьют невинного ребенка. Хотя я так ненавидел вас всех, что это не должно было меня заботить.
- Я не знал, что шейх хотел ее убить.
- А если бы знал, ты что бросился бы ее защищать? - Фарух молчал, он не знал, как бы он поступил.
- Какую бы преданность ты не питал к старому шейху, ты ведь всегда помнил и о своих интересах. Было время, когда ты прятался вместе со мной, когда была угроза твоей жизни. Спасал меня от смерти, а было когда, ты убивал меня, что бы твои внуки беспрепятственно стали наследниками шейха.
- Прости, шейх.
- О чем ты? – молодой шейх надолго замолчал. Они оба погрузились в свои мысли. - А ведь я, каждый раз умирая, хотел умереть.
Фарух знал, что шейх его не обманывает, он очень хорошо помнил, как лечил его, помнил его спокойный взгляд, и полное равнодушие к предстоящей смерти.
- я пытался спрятаться от всего путешествуя, у меня не получилось. Я не хотел жить по вашим законам, а та другая жизнь меня не принимала. Я слишком отличался от них, их понятий о жизни. Если здесь единственный суд – смерть, то там люди всю жизнь делают друг другу всякие гадости, и всегда объясняют это высокими идеалами. Я много видел жестокости и ненависти, и знаю, что ни к чему хорошему это не приводит. Они там это чувствуют, и отвергают меня, поэтому у меня нет выхода, кроме как уехать в пустыню. Мальчики скоро вырастут, и начнут бороться за власть, я не хочу в этом участвовать. Я так и не принял ваши обычаи, ваше отношение к жизни, а они воспитаны на этом. Отдать предпочтение одному из них я тоже не могу, это только все ускорит. Поэтому мне пора уйти.
Фарух не верил своим ушам, он бы соврал себе, если бы не признался, что уже не раз думал, как ему поступить с этим человеком. С одной стороны он отец его внуков, с другой, он никто, но живое препятствие к власти для его же внуков. Иногда Фарух придумывал тот или иной план как избавиться от самозванца, но каждый раз приходил к мысли, что еще рано, еще не время. Конечно, Фарух сделал бы все как задумывал, но что шейх сам отказывается от всего, и сам подписывает свой смертный приговор, от этого Фарух растерялся. Ведь он знает, что разговаривает со своим палачом, знает, что Фарух все сделает сам, что бы не допустить никого постороннего в тайну рождения внуков. Фарух испытал сильнейшее уважение к этому человеку, к его спокойствию и уверенности в себе. Он бросился к нему и поцеловал руку властителю
- будь любезен, - отбирая свою руку, спокойно заметил тот, - не посвящай меня в подробности. Когда я вернусь, я сразу уеду в оазис.
- Ты, велик, ты величественнее всех, кто когда ни будь, сидел на этом троне. – Фарух не лгал, он поклонялся человеку, который сам назначил свой день и час. Фарух знал, что шейх не убежит, он будет ждать его Фаруха-убийцу, и не сделает попытки защититься.
Получи Фарух другое воспитание, или живи в другой стране, где другие ценности, его наверно замучила бы совесть, а так он не испытал никаких угрызений. Все так легко разрешилось и встало на свои места, осталось лишь ждать. Нет, было еще одно, Фарух вдруг испугался, что давно никого не убивал сам, а убить шейха, пусть даже не настоящего... Фарух уходил с крыши и чувствовал на себе ледяной взгляд своей жертвы, озноб пробежал по всему телу, и он подумал: «надо, будет попросить его, что бы он закрыл глаза».


Рецензии
Жестоко, но правда.
Восток - жесток. Жила, знаю!
Законы с одной стороны добры, а с другой невыносимо жестоки.

Людмила Танкова   16.01.2017 14:17     Заявить о нарушении
вернее, все нормально, пока нет возможности сравнивать
:)
спасибо

Эль Куда Архив   17.01.2017 11:23   Заявить о нарушении