Лидия и Леви

Я накопил денег достаточно, что бы купить небольшой домик на побережье, эту местность я выбрал из всех, потому что население там было многонациональное, и лишь некоторые жили постоянно. Так что появление человека с Востока, не могло вызвать каких либо пересудов. На банковских счетах была приличная сумма, и я решил исчезнуть. Я сообщил об этом Фаруху, и оставил адрес некого отеля в Швейцарии, почта мне шла через насколько абонентов. Фарух не стал возражать, и я тихо поселился в своем доме, а он все также регулярно слал отчеты о моем «славном» правлении.
Мне было тридцать два года, очень хороший возраст для мужчины, тем более, когда у него есть деньги. Если бы не одно, я был мертв морально. Я много читал, гулял, ездил на развлечения, приглашал девушек по вызову, и не испытывал никакой радости от жизни. Наверно, вы скажите, что я мазохист или просто придурок, у каждого своя правда, и где гарантия, что это не может случиться с вами.
Я не стремился к постоянным знакомствам, так как они обязывали, а я ничего не мог дать людям, кроме своего молчаливого присутствия. В местных барах, я встретил разношерстную публику, в основном отдыхающие, временные связи не были долговечными, и вполне меня устраивали, я все так же наблюдал людей. Не буду говорить о своих выводах насчет представителей разных государств, одно могу сказать, что я сам был довольно интересный экземпляр, и местные бармены довольно скоро прозвали меня «кочевник». Я не злился, куда деваться от правды.
Своих соседей я знал плохо, единственное, что слева по пляжу, они менялись каждые две недели, справа постоянные. Пляж принадлежащий, каждому хозяину был огорожен от других, они соединялись, только во время прилива, когда не было видно разделительных изгородей.
Я влюбился в море, оно привлекало меня всегда, а после пустыни было оазисом, где отдыхала моя душа. Я часами мог наблюдать за ним, как меняется его цвет в зависимости от времени суток, от погоды. Увлекся подводным плаванием, накупил кучу литературы, и если не плавал и не сидел у моря, то что-нибудь о нем читал.
Его шум, запах успокаивали меня, и я иногда забывал, что было со мной когда-то. Я привык быть один, привык молчать, и мне не нужны были люди как таковые. Но, видимо, так думал я, а как показали последующие события, я как и все люди стремился к себе подобным.

Собирался небольшой шторм, я убрал, то немногое, что было на моем пляже и решил на последок нырнуть с аквалангом. Под водой была своя жизнь, и я присоединился к ней, насколько хватало воздуха в баллонах. Утонуть я не боялся, как вы понимаете, для меня это было бы благо. Поэтому когда приблизился к берегу, и меня немного протащило по дну, это вызвало у меня усмешку: «не отпускаешь?» Я не сразу увидел, что не один на пляже, пока снимал акваланг, маску и все причиндалы.
- Помогите, пожалуйста, помогите…
Я оглянулся, и увидел женщину, которая призывно махала мне руками, я никогда не видел раньше соседей справа.
- Что случилось? - Я подошел к ней.
- Ради бога, помогите, - она показала рукой на свой пляж – у меня не хватает сил.
Я увидел перевернутое инвалидное кресло, рядом на песке валялся мужчина. Именно валялся, иначе это нельзя было назвать, он был неестественно прям, а руки подогнуты под тело. Я перемахнул через изгородь, и попытался поднять его, я никогда не был слабаком, но вес мужчины был явно для тяжеловесов, хотя он был худой и не большого роста. Я удивленно отпрянул
- Нет, так не получиться – сказала женщина, - у него приступ, все мышцы напряжены, и он становиться как бревно, его выпрямляет.
Мне стало все ясно, напряженное тело, всегда тяжелее. Я поднял кресло и подтащил, на него мужчину. Он не согнулся ни в одном суставе.
- у него это пройдет – говорила женщина, помогая мне выталкивать коляску из мокрого песка, мы все были мокрыми, ветер хлестал, неся с собой соленые брызги. Вода прибывала, я кое-как приподнял кресло на бетонную дорожку, и уже лишь с усилием, необходимым для склона, вез кресло.
- У него это пойдет, он просто занервничал, когда упал…
- Ничего – сказал я, - бывает.
Я помог завести его в дом, женщина засуетилась рядом с мужчиной, и я как не нужный свидетель, ушел к себе.
Шторм утих к утру, светило солнце и все было как всегда. Я стоял у входа на пляж и наслаждался сырым, пахнущем солью и сладким запахом гнили дыханием моря.
- извините, меня, пожалуйста.
Я опять увидел вчерашнюю женщину.
- Нам очень не удобно, что мы не успели вас поблагодарить.
- Ничего страшного, - отозвался я, - бывает.
- Нет, нет. Мы с мужем приглашаем вас на ужин.
Я хотел отказаться, но она опередила меня:
- Если, конечно, у вас нет других планов. При этом у нее были такие умоляющие глаза, что я скрипя сердцем согласился.
Вечером я познакомился со своими соседями: Лидией и Леви. Эта супружеская пара жила на побережье уже несколько лет. Леви так же как и я почти ни с кем не общался, но целыми днями смотрел новости, и страшно любил обсуждать события в мире. Я не любил смотреть телевизор, но мне было интересно наблюдать, как он рассуждает, переживает катаклизмы, а его жена тихо улыбаясь сидит рядом, и не слушая его просто наслаждается звуком его голоса. Я понял, что от меня не требуется, ни споров, ни быть интересным собеседником, а нужно просто мое присутствие. Надо признаться, что мне у них понравилось. Я прикоснулся к чему-то, что давно забыл. Ушел я поздно, предварительно пообещав, обязательно прийти завтра.
Они любили друг друга нежно и искренне. Им было около пятидесяти, обои как юные влюбленные не упускали случая лишний раз прикоснуться друг к другу. Они начинали беспокоиться, если по какой-то причине не видели друг друга в течении получаса. Я не мешал им, для Леви я был отличный собеседник, так как молчал и соглашался со всем, что он говорит, а Лидии очень нравились мои комплименты и хвала ее искусства хозяйки.
Для меня эта семья стала такой же отдушиной, как и море. Почти каждый день мы встречались, я возил Лидию в ближайшие магазины, убрал перегородку пляжа, вывозил их семью на интересные мероприятия. Мне было с ними хорошо и спокойно. Я не сразу понял, что эта семья очень много пережила, прежде чем достигла этой идиллии отношений. Они тоже стояли на грани жизни и смерти, и их внутренний мир изменился, они ценили каждую минуту общения друг с другом, а не хватка денег, неприятности в быту, это все была суета. Пыль, которая при дуновении ветра улетит, а жизнь она такая хрупкая и так жаль разменивать ее на ссоры, интриги, неприятности.
Мы были похожи. Я не ценивший жизнь, потому что меня в ней ничто не держало, и они знающие как дорого стоит жизнь любимого человека. Видимо, что-то во мне тоже стало меняться, я стал задумываться о своем одиночестве. Если раньше я принимал это как должное, результат моей шутки, то теперь я понимал, что так не должно быть.
Фарух все также регулярно слал отчеты, и я обратил внимание, что он все реже и реже упоминает Лейлу. Я никогда к ней ничего не питал, но зная, что Фарух ничего не делает просто так, был несколько озадачен.
Как ответ на мои сомнения, однажды в баре я увидел французских студентов. Их было много, они веселились на зависть старикам. Мое внимание привлекла одна пара. Он высокий молодой человек, танцевал с маленькой хрупкой девушкой. Она обвила его шею руками, и почти не касалась земли. Сначала они просто танцевали, о чем-то разговаривая, потом стали ссориться, но девушка из танца в танец все висела на своем партнере, а его это стало бесить. Потом он резко остановился, сорвал с себя ее руки и ушел вон из бара. Она растеряно стояла среди танцующих, и ее руки безвольно висели, но это продолжалось какие- то минуты. Девушка повернулась к первому попавшемуся парню, обвила его шею руками и стала о чем-то говорить. Они ушли вместе через некоторое время, и не надо быть провидцем, что бы догадаться, чем они потом занимались.
Этот случайно увиденный эпизод, навел меня на мысль, что Лейла обделенная моим вниманием, уже выросла и вполне может быть, что она могла влюбиться. Я написал письмо Фаруху, в котором сообщил, что если моя жена хочет выйти замуж повторно, то я не буду ей препятствовать. Мне хотелось, чтобы хоть кто-то связанный с моей историей был счастлив, пусть это будет Лейла. Ответ Фаруха подтвердил мою догадку, но он все сделал исходя из своего видения мира.
Он писал, что не знает, кто сообщил мне о непозволительном поведении моей жены, что она влюбилась в одного из дворцовых служащих. Фарух объявил ей, что шейх дает ей развод, быстро отдал ее другому мужчине, и что бы избежать позора, как он написал, выдворил их из дворца. В заключение он добавил, что я прозорливый и справедливый правитель, и наследникам шейха не стоит знать их недостойную мать. Вот так получилось, что вместо блага я совершил преступление, но переубедить Фаруха было не возможно. Я знал что он не пощадит никого ради будущего своих внуков, даже собственную дочь.
Надо сказать, что не смотря на то что я жил в Европе, внешность моя не менялась, я оставался арабом. Меня это мало волновало, но ко мне долгое время относились с опаской. Моя кличка «кочевник», стала известна всем, я стал постоянным жителем этой местности, и ко мне стали относиться спокойней. Но признали меня своим, вернее человеком, которого не трогай и он не тронет, после одного случая.
У моих соседей была дочь, она иногда приезжала к родителям, в ее приезды я реже появляться у них. Она была замужем, и в ее семье что-то не клеилось, приезжала она поплакать и спрятаться от мужа. Я никогда его не видел, потому что, наплакавшись она возвращалась к нему.
В тот вечер я приехал поздно. У них горел свет, но я решил не беспокоить моих соседей, хотя они всегда обижались, что после долгого отсутствия я сразу же не пришел с ними поздороваться. Я поднялся к себе и открыл окна, что бы впустить свежий воздух. Я сидел в полной темноте, и обдумывал, последнее сообщение Фаруха, он предлагал встретиться с мальчиками.
Внезапно мои мысли оборвались, звуком разбитого стекла. Я не сразу понял, откуда он шел, почему-то решил, что ветром разбило одно из моих окон. Но ветра не было, и звук шел со стороны соседей. Я прислушался и услышал громкие голоса. Это было странно…
Мои соседи ругаются? Да, еще посуду бьют? Я пошел к ним.
Стекла были разбиты на веранде, однако шум шел из дома. В гостиной я увидел перевернутую коляску, Лидию, которая пыталась то поднять мужа, то успокоить здоровенного мужика, прижавшего к стене ее дочь. Мужчина выкрикивал вопрос: «кто я тебе?», а что бы женщина ни забыла ответ, бил ее по голове. Лидия увидела меня и прошептала: «Это ее муж». Но ответ я уже знал.
Я не стал думать, стоит ли разговаривать с этим дикарем. Зная многое о боли, я сам умел ее причинять. В общем, мужик очухался в машине, и уезжая пообещал мне еще встретиться, я не стал возражать.
Он оказался рабом своего слова, и вскоре нашел меня, в оном из баров. Мне даже стало весело, когда я увидел, как он в окружении четырех тупорожих качков перевернул мой столик.
- Поговорим – злорадно озираясь, спросил он.
- Конечно, присаживайтесь.
Мой соперник удивленно уставился на меня, а кто-то из его спутников удобно уселся на соседний столик.
- ты араб поганый, - грозно заорал он, что бы его подельщики не отвлекались, -разговаривать со мной вздумал?
- Ты же сам предложил поговорить.
В баре была полная тишина, кто-то улепетывал, а кто-то онемел от происходящего, конечно, были и любопытные, которые уже делали ставки. Здоровяк вытащил нож, подавая пример остальным, и стал мне угрожать. Я смотрел на него и его кухонное оружие, постепенно меня взяла злость, меня раздражала его манера выкрикивать. Я встал, и вплотную подошел к нему, в это время я видел только его, но говорил для всех:
- Пока твои дружки будут меня убивать, я успею голыми руками отправить тебя в преисподнюю, и навсегда изуродовать пару твоих подручных.
Он испугано молчал, я знал, что мое лицо не предвещает ничего хорошего, и голос спокойный, уверенный голос пугал их.
- Хотите стать инвалидами? – я оглядел остальных «героев».
Они не сразу, а по мере как до них доходило, начинали уходить, а мой противник все стоял и смотрел на меня.
- Тебе еще что-то сказать? – спросил я.
- Нет, - он втянул голову в плечи и оглядываясь стал уходить.
- А ты ничего не хочешь сказать? – остановил я его.
- Что? – он не понял моего вопроса, но я молчал и ждал. - Я дам ей развод, - ответил он после долгого раздумья
- Иди – разрешил я.
Все стихло, и люди начали двигаться, каждый по своим делам. Я услышал, как бармен сказал кому-то: « А кочевник-то наш не из простых».
Вообще эти бармены хорошие психологи. После той нашей встречи меня признали своим, и ни у кого не возникало желания задраться ко мне. Это передавалось и приезжим любителям приключений. Да, те качки, что тогда приходили меня «учить», теперь всегда приветствуют меня издалека.
Дочь моих соседей развелась, и какое-то время жила с ними. Я воспринимал ее, как дочь моих соседей и никаких других чувств она во мне не вызывала. Она избегала меня, может, боялась, что меня придется благодарить, а может, я просто ей не нравился. Через пару месяцев она уехала и вскоре вышла замуж во второй раз.
Меня стал иногда беспокоить вопрос, «способен ли я вообще кого-нибудь любить?» Пережив старого шейха, унаследовав от него власть и богатство, похоже, я унаследовал и не умение любить.


Рецензии
Интересная история!!!! Новых Вам творческих удач!
С уважением Лидия

Лидия Калашникова   08.10.2017 05:53     Заявить о нарушении
спасибо)))

Эль Куда Архив   08.10.2017 12:21   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.