Легенда о мотыльке и солнце

Ольга Хорошенкова
Давным-давно, когда Земля ещё не была серой, когда трава на ней была не зеленоё, а розовой, когда не было ещё деревьев, а цветы только учились цвести, на свет появилась Бабочка-Мотылёк. Она родилась на этой прекрасной планете, тёплой, обласканной большим улыбчивым Солнцем. Она родилась совсем новенькой, чистенькой и немножко липкой. Спустя много столетий люди, знакомые с деревьями, сравнили бы её с молоденьким весенним листочком, едва прорезавшим набухшую мокрую почку. Так поступлю и я. Как разворачивается листок к свету, так и Бабочка-Мотылёк расправила свои серебристые крылышки, подставив их Солнцу, и широко открытые глаза свои устремила к улыбчивому Светилу.
Юная Бабочка не знала, что за прекрасное существо посылает ей нежные взгляды из-под тысячи золотых ресниц, но была удивлена и восхищена. Она радовалась его появлению и летала весь день, купаясь в его лучах, и грустила о разлуке, и проводила ночь в тоске и слезах, ничком свернувшись на самой высокой травинке. Да, малышка променяла своё тёплое ложе в венчике чудесного шёлкового пиона на холодную, узкую и скользкую ленточку травы. Рискуя каждый миг упасть или пораниться острыми краями скудной своей постели, Бабочка и во сне ждала прихода Солнца, боясь пропустить первый луч. С каждым рассветом она забывала ночные мучения и была счастлива просто дышать рядом со своим ненаглядным, с каждым закатом обливалась слезами, моля своего любимого остаться. Да-да, она влюбила, слепо и безоглядно! Любовью было пропитано всё её существо от мягких бархатных крылышек до кончиков тёмных усиков, украшавших прелестную головку.
Бабочка была прекрасна – и не знала об этом, Солнце было прекрасно – и она стала жить ради его красоты. И вскоре уже каждая капля воды, каждая пылинка и песчинка, каждое существо на Земле знало о любви Мотылька к Солнцу. Юная мечтательница и не думала скрывать свои чувства, её любовь была честной и чистой. Малышка ещё не знала, что есть ложь и притворство, и даже кокетство ей было неведомо. Душа её была душой новорождённого. На Солнце уже тогда были пятна.
Каждое утро, гордо восходя на свой трон, опытным взглядом Светило осматривало миры. Мудрость его, подобно сталактиту, копилась веками и эрами и ступила уже в ту ипостась, когда чувства из стадии самопожертвования переходят в стадию наблюдения, исследования. От взгляда этого наблюдателя не ускользает ничего. Подобно увлеченному совершенствованием знаний своих учёному, Солнце пробовало себя в разных ролях: созидателя и разрушителя, дарителя и карателя. Видело оно, как рождались планеты, и притяжением своим удерживало избранниц вблизи от себя, одним даря тепло и свет, другим – лишь тусклые блики. Видело оно, как рождались горы, и, шутя, то растапливало их снега, дробило могучие плечи, то кидало сверху причудливые метеориты. Видело оно, как рождались реки, и не раз любовалось своим отражением в их водах (и мудрецы не лишены чувства себялюбия), но, рассердившись, часто по прихоти своей до дна иссушало их шумные русла. Были еще травы и цветы, пчёлы и стрекозы, ящерки и лягушки… много-много существ, которых могучее Светило грело и питало, а, наигравшись вдоволь, сжигало или оставляло без тепла, обрекая на гибель от холода.
И вот настал день, когда на свет появилась Бабочка-Мотылёк. Это событие, конечно, не ускользнуло от проницательного взгляда Солнца. По-хозяйски осмотрев и оценив малютку, оно отметило, как прелестно новое создание. Так прекрасны серебристые крылья и зеркальные глаза, ведь в них искрятся и отражаются дивным светом собственные лучи, - так решило Солнце и с того момента ежедневно приходило смотреть на Мотылька, а если сказать честнее – на своё отражение. Это была чудесная забава, порой веселее, чем водный поток, ведь он всё течет и течёт себе, а Бабочка может летать! И Солнце, дразня малышку, стало прятаться за облака. Оно понимало, что кроха последует за ним куда угодно, насколько хватит сил её хрупким крылышкам.
Влюбленная Бабочка повсюду искала возлюбленного. Она поднималась всё выше и выше, а Солнце то дарило свой луч, то вновь начинало играть в прятки. И вот, когда Бабочка поднялась совсем высоко, так высоко, что сама стала похожа на звёздную пылинку, её возлюбленный вышей ей навстречу.
– Любишь ли ты меня? – спросило Солнце.
– Больше мечты! – воскликнула Бабочка.
– Я жду тебя, милая, поднимись же ко мне!
И Бабочка на двойных крыльях – своих и счастья – взлетела ещё выше.
Но Солнце отступило на шаг расстоянием в мечту:
– Любишь ли ты меня?
– Больше веры!
– Так лети же, я жду тебя!
И Бабочка взлетела ещё выше на двойных крыльях – своих и надежды.
А Солнце, хитро щурясь, отступило на целую веру:
– Любишь ли ты меня?
– Я люблю тебя больше жизни! – изнемогая, крикнула Бабочка.
– Так что же ты медлишь? Ты совсем рядом!
И Бабочка поднялась ещё выше на двойных крыльях – своих и любви.
А Солнце, безразлично улыбнувшись, отступило на целую жизнь.

И не было больше слов. Напрасно звала Бабочка любимого. Ответом ей была тишина. Она взглянула вниз и ничего не увидела, взглянула вверх и увидела мерное сияние далёкой звезды. И тогда, собрав последние силы, широко-широко открыв глаза, Бабочка-Мотылёк на крыльях отчаянья полетела на свет звезды. Она летела, рассекая своим остреньким тельцем воздушные слои. Даже птицы не летали так высоко. Облака смотрели снизу вверх, но уже не могли увидеть маленькую серебристую летунью. Даже мечтам неведома была эта высота.
А Бабочка летела всё быстрее и быстрее. Она чувствовала, как от накалившейся вокруг неё субстанции рассыпаются нежные крылышки, но ей почти не было больно, даже, наоборот, становилось легче, словно она избавлялась от лишнего груза. И вот отчаянье сменилось в её душе умиротворением, а потом – и ликованием. Солнца еще не было видно, но всем своим существом она уже чувствовала близость любимого. Кроха пылала в огне собственной страсти и его притяжения. Она знала, что цель близка. Бабочка была почти счастлива, ведь путь почти пройден, испытание заканчивается, её любовь достойна его совершенства, а, значит, возлюбленный не отвергнет её. Ещё один рывок и они всегда будут вместе. Всегда! Опалённая и ослеплённая любовью, Бабочка, что было сил, рванула навстречу Солнцу…
И вот, наконец, её счастливый час настал – она увидела его. Увидела так близко, что расстоянием между ними стала лишь реальность… и реальность эта была ужасна. Солнце, её любовь, её мечта, ради которой она пожертвовала всем, то милое юное ясное Солнышко, в свете которого она летала, о котором она грезила, оказалось сальным обрюзгшим стариком. Тёмные пятна уродовали когда-то прекрасное его тело. Манившее издалека свечение вблизи оказалось зловонным дыханием сотни ухмыляющихся кратеров. И что было делать бедной малютке? Ужас сковал её измученное тельце.
Солнце заговорило, и голос его иголками вонзился в сердце Бабочки:
– Ты нашла меня, влюблённая и возлюбленная. До тебя многие проходили этот путь, но никто из них не любил меня по-настоящему. Видишь, как мне одиноко. Никого нет рядом. От каждой любви остались только эти пятна. Приди же в мои объятия, остуди мои раны, ототри эти пятна.
В душе Бабочки сквозь ужас стала пробиваться жалость. Как же она могла усомниться? Её возлюбленный дождался её, доверил свою душу, своё тело, а она чуть его не предала. Да и едва ли она сама так уж красива после долгого полёта. Нет, она не поступит подло, как остальные, она останется до конца, до последнего вздоха.
Так думала Бабочка-Мотылек, кидаясь в объятия к беспощадному Солнцу. Да и куда ей было отступать – назад бы она уже долететь не смогла, только упасть.
И вот, коснувшись Светила, Бабочка стала стирать своими лапками и остатками крылышек с него пятна. Ей было горячо и больно, и от чего-то противно, но кроха не останавливалась, не позволяла себе передышки и всё ждала, когда же исчезнет эта чуждая любимому грязная оболочка. Малышка перемазалась с ног до головы, а пятна всё не исчезали, даже не уменьшались. Она воскликнула:
– О, Солнце, откуда эти пятна, что прочно въелись в твоё тело?
– Глупышка, – отвечало Солнце, – ты и впрямь веришь, что их в силах их отереть? Какая же ты глупая! Эти пятна – моя гордость, моя сила, следы моих побед. А ты знаешь, откуда они берутся?
– Нет, – прошептала бабочка.
– Ну, так слушай, я тебе расскажу. Много-много веков назад, когда ещё не было ни тебя, ни твоего розового цветка, ни лиловой травы, на которой ты спала, Я уже сияло прекрасной и великой звездой, я уже имело мудрость и силу. Я смотрело вокруг и не находило себе равных. Все, кого освещал я своими лучами, устремлялись вслед за мной, но никто не мог привлечь меня своей красотой или притянуть силой. Тогда мне открылась ещё одна великая мудрость: все, кто есть вокруг, слишком слабы и глупы. И в своём великодушии я решило научить этих беспечных существ настоящей жизни и любви. Ведь жизнь – это горение, любовь – это огонь.
– Так вот, глупая Бабочка, – продолжало Солнце, – знаешь ли ты, что такое – эти пятна? Все они – только следы сгоревших душ, которые, подобно тебе, искали меня и желали познать мою любовь. И ты не разумнее их и не сильнее, так что благодари меня за все чудеса и все превращения в твоей душе, за великое совершенствование, путь которого ты прошла. Ты так усердно пыталась отереть пятна с моего тела, но при этом только сама оставляла их своими испепелёнными крыльями, своей почерневшей как догорающий уголёк душой.

Бабочка-Мотылёк не в силах была что-то сказать. Она лишь молчала и дрожала. Ей было холодно. А ещё она научилась плакать, тихо, молча, совсем по-взрослому.
Бабочка-Мотылёк повзрослела почти на целую жизнь, да, почти на одну жизнь, потому что каждая последующая вторит предыдущей, начинаясь с нуля и заканчиваясь нулём. Но к этой стадии Бабочка ещё не вернулась, поэтому она дрожала от холода и с горечью понимала, что долетела до своей цели, до своей заветной мечты, но мечты этой никогда в реальности не было. Откуда-то издалека до неё донёсся приглушённый голос Солнца:
– О, свет мой, до чего же ты грязна! И как я могло любить тебя и звать за собой? Уйди, ты недостойна…

Она ничего не ответила, потому что уже не было сил, а еще потому что Солнце всё равно никогда бы не поверило, что вся эта грязь, вся чернота на ней – его собственная. Оттолкнувшись от пустоты, Бабочка-Мотылёк стала падать – лететь ей было уже не на чем. Она закрыла глаза и не увидела, как пронеслись мимо облака, как промелькнула её розовая планета. Ей не суждено было больше никогда испить сладкий нектар пиона и уснуть на скользком кончике травинки.
Кружась и переворачиваясь, Бабочка всё падала и падала. Её заносило в разные миры, где были другие мудрые Солнца, учившие глупых и слабых жизни и любви. Но она уже знала эту мудрость и, закрыв глаза, только ждала, когда же повзрослеет на целую жизнь, завершит этот цикл и вернётся к нулю.
А где-то далеко-далеко над прекрасной розовой травой занималась заря, и великое Светило, важной поступью восходя на свой трон, с лукавой улыбкой наблюдало, как в мягких лепестках пиона на свет рождается новый мотылёк.