Колонизация. Часть 2

       Колонизация.

       Часть вторая.



       Глава первая

       Земля. Женева. Заседание Совета Объединенной Конфедерации. 2076 год.

Женева, город в Швейцарии, административный центр кантона Женева, на Женевском озере. Этот города всегда был центром притяжения людей со всего мира. Культурный центр, здесь всегда были свидетельства нравственной мощи человечества. Огромное количество музеев, включая музей искусства и истории, этнографии, Ж. Ж. Руссо и многие, многие другие. В двадцатом веке этот город несколько раз становился центром международной политики, как местонахождение многих международных организаций (основных органов Лиги Наций, 1919-39, органов Красного Креста, отделение ООН и др.), место проведения международных конференций и совещаний, встреч государственных деятелей.
       За время существования Объединенной Земной Конфедерации город сильно расширился, расстроился. Наряду со старинными готическими пиками соборов и Кафедрального Собора, здесь соседствуют современные стоэтажные монстры из стекла и бетона. Также к городу подведена шахта космического лифта, по которому грузы и люди могут легко достигать орбиты Земли без всяких перегрузок и вреде экологии, и возвращаться назад. Это великий город содружества стран во имя мира. «Содружество стран во имя мира» под таким девизом в начале нового 2076 года в Женеве собралось новое заседание Совета Объединенной Конфедерации.
       Огромный зал заседаний шикарного дворца Совета Федерации вмещал в себя всех глав государств объединенной конфедерации. Двести тридцать четыре участника совета расположились в уютных креслах. Они с нетерпением смотрели на стоящую в небольшом отдалении от них трибуну. Дамы и господа президенты, одетые в строгом деловом тоне, ждали появления избранного ими самими главы Конфедерации Вильяма Девидсона, канадца по национальности. По закону, главой конфедерации не может президент какой-либо страны, он должен быть человеком сторонним, таким образом, пресекалась несправедливость и предвзятость. И вот, спустя несколько мнут ожиданий, он появился.
       Высокий, худощавый джентльмен лет шестидесяти в строгом синем костюмчике появился перед собравшимися главами государств.
- Извините, дамы и господа главы государств, что заставил вас ждать, полагаю теперь, мы можем начать наше заседание, - чуть взволнованным голосом сказал глава Конфедерации. – С начала позвольте поздравить нас всех с общей победой. За последние годы нам удалось совершить невозможное. Мы спасли нашу планету от экологической катастрофы, и теперь поддерживаем ее в чистоте. Теперь наши океаны, реки и моря снова чисты, как на заре времен, а вырубленные ранее леса восстановлены!
Зал взорвался грохотом аплодисментов. Подождав пока они утихнут, господин Вильям Девидсон продолжил.
- Но теперь давайте поговорим о цене нашего процветания, - серьезно сказал он. - А его цена – «ионий – 15» и «этилиум».
За последний год потребление этих жизненно важных для Земли ресурсов возросло в четыре раза, и наши потребности возрастают в геометрической прогрессии. Проблема здесь заключается в том, что нынешнее количество доставляемых с Марса ресурсов не обеспечивает в полной мере наших все возрастающих потребностей.
       Продолжить главе конфедерации помешал воцарившийся в зале заседаний гул. Главы государств спорили между собой, совсем, как на более низком уровне, как депутаты парламента.
- Но мистер Девидсон, в чем же здесь проблема? Насколько это понимаю я, там ведь живут колонисты, пусть они увеличат добычу ресурсов, - сказал канцлер Германии Алекс Кюхель.
- Проблема в том, господин канцлер, что добыча ресурсов связана с большим риском, - объяснил глава Конфедерации. – Эти ресурсы очень энергоемки. Всего двадцать грамм этих руд могут разнести все в клочья в радиусе трех километров. Увеличение добычи может повлечь гибель многих колонистов Марса.
- Гибель тех, кто отнимал невинные жизни здесь, на Земле нас ни чуть не касается и ни чуть не огорчит, - высказал свое мнение глава Боливии.
- Если с ними что-то случится, мы пришлем еще заключенных, в этом в конфедерации пока, что к сожалению, недостатка нет!
       Кругом послышались одобрительные возгласы.
- И все же, уважаемые главы государств, я предлагаю вам другой вариант решения проблемы, - говорил Девидсон. – Мы можем немного сбавить наши темпы развития, это сократит потребности в ресурсах.
- Что??? – послышались недовольные возгласы. – Жертвовать нашим процветанием ради кучки бандитов, никогда!!!
В зале заседаний снова поднялся недовольный гул, который не смолкал еще несколько мгновений.
- Какое же решение предлагает совет конфедерации? – смягчившись, спросил Вильям Девидсон.
- Я выскажу единогласное мнение совета, если скажу, что надо увеличить добычу ресурсов любой ценой, - сказал один из президентов.
- Отлично, но мне нужны точные данные, а не слова, - улыбнувшись, сказал Девидсон. – Поэтому прошу вас в течении следующей минуты воспользоваться кнопками на ваших подлокотниках и проголосовать. Через минуту мы тут же получим точные данные.
Через минуту на огромной плазменной панели, находящейся высоко на стене, за спиной главы конфедерации высветились результаты голосования. Двести четыре человека проголосовали за увеличение добычи ресурсов, тридцать человек проголосовали против.
       Обернувшись назад и посмотрев результаты голосования, Вильям Девидсон немного расстроившись, сказал:
« Ну, что же, если такого ваше решение, то я его утверждаю!»
- Да поможет нам все Бог, - коротко добавил он, уже про себя.

       
       * * *
 
       Марс. «Колония№17».

- То есть как, нарастить объем выпуска в четыре раза? - удивленно спросил я, находясь в своем кабинете в здании городского Стадиона.
- А вот так! – коротко и надменно ответил мне с большого голографического дисплея, через который велась прямая связь с Землей, менеджер по нашей колонии.
Это был тот самый ублюдок, который заключил сделку с Кохрейном. Именно ему ныне покойный Джек должен был поставлять наркоту, которую хотел культивировать на городской ферме. Он, сидя в своем уютном кабинете в Женеве руководил оттуда нашими судьбами. И, как мне показалось, он получает от этого огромное удовольствие. У меня не вызывал удивления и тот факт, что менеджер был очень молод. Ему было двадцать с небольшим. Я просто уверен, что на такой высокий пост посадили чьего-то сынка. По-другому просто не могло быть. Естественно в открытую заявить ему, что я изобличил Кохрейна, и вышел на него, я не могу, да и, что это даст. Улик все равно нет, ведь его планы относительно нас не удались. Поэтому единственное, что мне сейчас оставалось - это терпеть выходки нашего ублюдка менеджера и делать вид, что я никогда ничего не знал о его планах на счет нашего города.
- Это приказ самого главы нашей конфедерации, мистер Майерс, он не обсуждается, - с самодовольной улыбкой на своем полноватом холеном лице, сказал менеджер. – Я признаться, немного удивлен вашей реакцией. Прежний руководитель вашей колонией, мистер Кохрейн, был куда более лоялен к нам и нашим приказам.
- С мистером Кохрйном произошел несчастный случай, он упал со скалы, - чуть не улыбнувшись от накатившей на меня волны приятных воспоминаний, сказал я.
- Это большая потеря для нас. Потерять единственного надежного человека в такой далекой глуши, это просто немыслимо и очень печально. Вы надеюсь, меня понимаете? – подозрительно спросил менеджер.
- О да, безусловно, сэр, - еле сдержав желание высказать о нем все, что я думаю, сказал я.
- Ну, вот и хорошо, мистер Майерс, - в который раз фальшиво улыбнувшись, сказал молодой хлыщ с Земли.
 Его довольная рожа занимала почти все голографическое изображение. Меня передернуло от отвращения.
- Так вы подчинитесь приказу властей конфедерации? – спросил молодой менеджер нашего города.
- О, да сэр, безусловно, - еле-еле подавив в себе негодование, сказал я. – Но, как вы знаете, это может быть очень опасно.
- Это ваши проблемы, но приказ есть приказ, он должен быть выполнен, - жестким тоном не терпящим возражений, сказал менеджер.
       После этого сеанс связи с Землей был окончен и голографический экран исчез.
- У нас нет другого выбора, - сказал я, тяжело вздохнув. На этом сегодняшний сеанс связи с Землей прекратился.
«Эх, если бы я только мог добраться до этого козла, я бы просто свернул ему шею!»: подумал я, гневно сжимая кулаки.
В дверь моего кабинета позвонили.
- Да, входите, - ответил я на звонок.
Металлическая дверь распахнулась, и в мой кабинет вошла моя жена, своим видом, привнося радость в мою однообразную рутину.
- Салли, - позвал я ее, нежно обняв. – Как наш сын?
- Спит, я была у него сегодня утром, - сказала она. – С ним все в порядке, не волнуйся, в нашем городе хорошие ясли.
- Отлично, - сказал я и сделав над собой усилие, улыбнулся.
- Я все-таки решился на твой вариант имени. Джейк будет вполне замечательно, - сказал я, и моя улыбка стала еще шире.
- Я рада, - искренне улыбнулась моя темноволосая и большеглазая красавица жена. – Но я вижу, что тебя явно что-то беспокоит. Скажи, что?
- От тебя просто ничего не скроешь, - улыбнувшись, сказал я. – Я только, что говорил с менеджером из великой и далекой Земли. Он приказал повысить выработку «этилиума в четыре раза.
- Что? – испуганно сказала Салли. – Этилиум взрывоопасен, малейшая неточность в работе, и все, все кто находится в руднике умрут.
- Я знаю это, но выбирать не приходится, Земле нужна эта чертова руда, и все, - удрученно ответил я.
- Что намерен делать? – спросила жена.
- Обеспечить безопасность выработки, - ответил я. - Придется напрячь Олега, он начальник дружины, и должен будет с несколькими своими ребятами постоянно находится в руднике и все контролировать. Я думаю, так будет проще и безопаснее всего. ДА поможет нам всем Бог.
 

       Глава вторая

       Этилиумовый рудник представлял собой выдолбленную в скале огромную пещеру, которая делилась внутри на несколько туннелей. Каждый из них простирался на несколько десятков метров вглубь скалы. Места подобные этому были святая святых для Земных властей, страстно жаждущих все больше и больше руды этих ценных и редких ресурсов, которые встречались только на Марсе.
       В этом руднике очень осторожно добывалась этилиумовая руда. Поскольку туннели углублялись в саму этилиумовую породу, и этилиум был буквально везде, колонистам приходилось вдвойне трудно. В старые времена, до внедрения приказа об увеличении выработки руды, этилиум добывался очень осторожно. Поскольку он был взрывоопасен, добыча руды при помощи отбойных молотков и другой подобной техники была запрещена. Работникам приходилось, как в древние времена пользоваться кирками и лопатами, осторожно откалывая куски породы от скалы.
       Сейчас, после введения приказа, единственным способом увеличить выработку в четыре раза стало как раз таки использование отбойных молотков. Конечно, современные отбойные молотки были гораздо эффективней, чем те, которые использовались в начале XXI века, но все равно риск был довольно большой…
       Олег Юрьев, начальник городской дружины вместе с тремя своими людьми уже несколько часов находился в руднике. Работники трудились несколько часов подряд, затем уходили, и на их место становилась другая смена. Так обеспечивалась безопасность работ. Уставший работник мог не рассчитать силы и слишком сильно вогнать молоток в руду, тогда не избежать взрыва, поэтому порядок очередности смен всегда соблюдался.
       В руднике было тусклое электрическое освещение. Воздуха в руднике не было, так, как он стимулировал горение, что в нынешних условиях могло повлечь ужасные последствия. Все работали в скафандрах.
       Олег, двухметровый великан, в скафандре казался еще более могучим. Он вместе со своими дружинниками снова, вот уже в который раз обходил ряды рабочих, умело орудующих отбойными молотками. Все было спокойно. Если не считать, что от постоянного шума отбойных молотков у начальника дружины порядком разболелась голова.
       Этилиумовая руда была розового цвета, когда ее откалывали от цельной скалы, это было хорошо заметно. «Смешной минерал, и из-за него столько возни и шума»: задумчиво подумал Олег, смотря на напряженную работу жителей города. «Пришло время связаться с шефом!»
- Дерек, это я, - сказал Олег в переговорное устройство, встроенное в шлем его скафандра.
- Да, Олег, как там у тебя дела? – отозвался избранный глава «Колонии№17»
- Пока все нормально, - доложил Юрьев шефу. – Уже пять часов подряд, с самого утра рабочие используют отбойные молотки. Пока ничего ужасного не произошло. За это время мы сумели добыть целых триста килограмм руды. Она сложена в ящики, которые уже доставлены к пусковой установке.
- Хорошо, смотри там осторожней, будем, надеется, что все обойдется, - снова раздался из динамика голос Дерека Майерса. – Отбой.
- Отбой, - сказал Олег, отключая радиосвязь.
Вдруг послышался громкий треск и последующий за ним хлопок. Сразу за этим громкие крики рабочих заставили Олега вздрогнуть от неожиданности. Забыв обо всем, он побежал на тревожные звуки, его дружинники, стоящие рядом, последовали за ним.
       В одном из туннелей шахты произошел обвал. Видимо использование отбойных молотков все-таки привело к пагубным последствиям. Когда Олег оказался на месте происшествия, он увидел там следующую картину. Группа рабочих ломами и железными прутами удерживала огромный кусок этилиумовой руды, обвалившийся на железный настил, под которым был проложен электрический кабель. От соприкосновения с кабелем огромный кусок руды, несколько сот килограммов удерживал тоненький слой арматуры, который и подпирали рабочие, столпившиеся вокруг него. Всем было ясно, что как только руда соприкоснется с кабелем, будет страшный взрыв.
       Ситуация была катастрофическая. Кабель был стационарный, покрытый толстым слоем металлической изоляции, прибитой к полу небольшими сваями. Прямо под готовящимся упасть камнем, изоляция была нарушена, видимо при обвале ее чем-то сорвало. Поэтому убрать кабель куда-нибудь было нельзя.
       Также невозможно было сдвинуть глыбы руды, вес которых переваливал за сотню килограмм.
- Может вызвать подкрепление из города, шеф? – спросил Олега один из его дружинников.
- Нет, не успеем, - задумчиво ответил он. – Значит так, ребята, выводите отсюда всех, а я постараюсь что-нибудь сделать.
- Но шеф, ты свихнулся? Здесь же сотни килограмм, - возразил ему другой.
- Делайте, что сказано, а припираться будем после, - рявкнул Олег, подступая к арматуре.
       Медленно, но уверенно Олег взялся за толстую металлическую трубу, подпирающую настил из арматуры, отделяющей руду от оголенного кабеля. Четверо рабочих, державших настил, медленно отпустили трубу.
       Невероятная тяжесть навалилась на Олега Юрьева, не смотря на то, что он был невероятно сильным человеком, даже ему было невероятно тяжело.
- Уходите скорей, - скомандовал Олег.
- А как же ты, шеф? – обеспокоился один из дружинников.
- Я не слабак, справлюсь, сброшу камень в сторону и выйду после всех. А теперь идите, - объяснил Олег своим людям.
Посчитав его доводы убедительными, дружинники стали уводить рабочих из рудника. Через пять минут в руднике никого не было, кроме Олега, изнемогающего от усталости.
       «Какой ужас, какая тяжесть!»: надрываясь от натуги, подумал Юрьев. Напрягшись, собрав все свои силы, Олег нажал на трубу, пытаясь сбросить камень в сторону от кабеля. И вот, уже начало было получаться, камень поднялся на достаточную высоту, чтобы его можно было сбросить. Как вдруг, металлическая труба с треском лопнула.
- Вот, черт! – подумал Олег. Это была последняя мысль, когда-либо пришедшая ему в голову.
       Оглушительный взрыв потряс скалу, выжигая огнем все, что было в руднике. Рабочие, вместе с дружинниками, стоявшие у входа в рудник, опрокинулись на землю, отброшенные ударной волной.


       * * *

       Узкие улочки, заполненные машинами, снующими туда-сюда. Мерно ходящие по чистеньким, ухоженным улицам люди, и синее небо над головой. Как странно, я снова вижу это. Большое здание, небоскреб, рядом с ним на флагштоках развиваются флаги стран конфедерации. Я смотрю на все это, вдыхаю аромат свежего воздуха, и… мое внимание снова привлекает необычный и столь знакомый для меня флаг. Красный флаг с желтым кругом, в центре которого пятиконечная зеленая звезда. Что же это за страна такая…
       Мой прекрасный ностальгический сон прерывает писк аппарата видеосвязи. Я открыл глаза. Снова моя новая просторная квартира. Она раньше принадлежала бывшему до меня городскому главе, Кохрейну, теперь она моя. Я встал с кровати, стараясь не разбудить свою жену, мирно спящую на нашей широкой кровати.
       Надев теплые тапочки, я дошел до видеофона и включил его. На экране связи появилось взволнованное лицо Джона Смитсона, он похоже был чем-то удручен.
- Сейчас два часа ночи. Что случилось? – раздраженно спросил я.
- Шеф, - осторожно начал он. – Олег погиб…
Смысл сказанного не сразу дошел до меня. Но когда это произошло, я был поражен до глубины своей души. У меня сейчас было такое чувство, как будь-то, меня крепко ударили по голове деревянной битой.
- Когда и как это случилось? – спросил я, еле-еле найдя у себя силы для разговора.
- В шахте был взрыв, мы успели эвакуировать всех рабочих, но Олег остался, чтобы дать нашим ребятам возможность это сделать, - грустно сказал Смитсон.
- Почему раньше не доложили? – не поняв, спросил я.
- Мы не были уверены в этом, - объяснил Джон. – Все это время мы разбирали завалы, пробираясь к центру рудника. Только час назад мы смогли добраться до центра рудника, мы нашли его тело, шеф… фрагменты его тела…
- Понятно, - ответил я. – Я буду у тебя через некоторое время, Джон. Отбой.
- Отбой, - ответил Смитсон, и экран погас.
Я подошел к кровати, где уже проснувшаяся Салли сидела и внимательно смотрела на меня.
- Что случилось, дорогой? – спросила она.
- Олег погиб, - ответил я.



       





       Глава третья

       Стадион – место общественных мероприятий и центр политической жизни нашего города снова, как это уже не один раз бывало, был полон людьми. Почти все жители нашего города были сегодня здесь. Старые и молодые жители собрались сегодня здесь.
       Почетный балкон, на котором когда-то стоял я, затем Олег, сегодня был свободен и оставлен пустым, как дань уважения дружиннику и просто хорошему человеку, каким был Олег при жизни.
       Новый начальник дружины Джон Смитсон стоял рядом со мной вместе с членами городского совета. Я был одет сегодня не в бывший, как говорила моя жена, трофейный, кохрейновский кожаный костюм, а в свою старую черную униформу начальника дружины.
       Мое сердце щемило от боли утраты старого друга, а мои глаза были мокры от слез. С самого моего прибытия на Марс, вместе с тысячами других заключенных шесть лет назад, Олег Юрьев был моим лучшим другом. Он не раз спасал меня от смерти и всегда был мне надежной опорой в трудные для меня времена. Да, что там говорить, даже на Земле у меня не было столь верного и надежного друга, чем Олег…
       Минута молчания в честь памяти об Олеге уже давно прошла, но я по-прежнему молчал, как и молчали все на стадионе. Я молчал не только потому, что тяжело переживал потерю друга и соратника, хотя и это тоже, но еще и потому, что собирался сообщить народу свое очень важное решение. Мое решение навсегда изменит их судьбу, как и мою собственную. Мне и раньше не нравились действия земного правительства по отношению к нам, но то, что случилось с Олегом было последней каплей, переполнивший чашу моего терпения. Больше такая несправедливость продолжаться не может. И именно об этом я и собирался сообщить своим согражданам, ради этого я и собрал их сегодня здесь.
       Состояние шока, которое я испытал, узнав о смерти лучшего друга, и сейчас еще не прошло в полной мере. Мне до сих пор не верится, что его нет.
       Джон Смитсон бросил на меня вопросительный взгляд, мол, «надо сказать людям, что собирался».
       Я нехотя взял у него из рук микрофон. И посмотрел на жителей нашего города. Их лица выражали глубокую печаль и скорбь.
- Граждане нашего города, вы все знаете, каким хорошим человеком был Олег Иванович Юрьев, - начал я свое обращение к жителям нашего города. Мой голос, усиленный динамиками, громким эхом раздавался по всему стадиону.
- Мы всегда будем помнить этого хорошего человека, моего друга, и друга многих из вас. Он пожертвовал своей жизнью и спас тем самым многих наших граждан при аварии в нашем руднике. Но, не смотря на все это, мое сегодняшнее обращение к вам не об этом трагическом событии. Не только об этом.
       По рядам горожан пробежали взволнованные и удивленные возгласы. Они ведь уже прекрасно знали, что когда я начинаю так говорить, то что-то обязательно случается. И это что-то обычно круто меняло жизнь в городе. Пока, изменения были только к лучшему. Поэтому народ не очень беспокоился по поводу меня. За то время, что я являюсь руководителем города, я вполне заслужил доверие народа. Поэтому всем было просто интересно, что же произойдет дальше.
- Как вам известно, Земля потребовала увеличить выработку руды в четыре раза, вам также известно, к чему это привело, - продолжал говорить я, ходя с микрофоном взад веред по арене. - Я интересовался, что происходит в других городах, у наших соседей. И пришел в ярость, когда узнал, что те же беды, что и у нас. Шахты рушиться, гибнут люди, а Земля все требует и требует больше руды, как ненасытный зверь жаждет крови! И я больше не буду с этим мириться.
«Ох!»: пронесся по стадиону дружный удивленный возглас наших граждан.
- Но, что вы предлагаете? – спросил один из городских советников, тот, что смог не потерять дар речи от моих слов. – Порвать отношения с Землей???
- Именно! – уверенно сказал я.
Люди, сидевшие на своих зрительских местах, вскочили, словно ужаленные.
- Это безумие!!! – возопили в один голос главы городского совета.
- А, по-моему, безумие – подчиняться самоубийственным приказам, идущим от людей, которым на вас абсолютно наплевать! - прокричал я на весь стадион. – Я не позволю больше никому из этого города погибнуть! С этого момента работы в руднике для Земли прекращены, и считаются незаконными! Отдыхайте и наслаждайтесь свободой!
Народ безмолвствовал. Все были просто в шоке после услышанного от меня. Только один из глав совета, что говорил до этого, все никак не мог успокоиться.
- А как же поставки продовольствия, оборудования…, а если что, они нас просто всех здесь уничтожат!!! – гневно сказал он.
- Гнилье с Земли нам больше не нужно, у нас у самих прекрасная ферма, а оборудование мы изготовим сами на привезенных с Земли станках, - уверенно сказал я. – А на счет угрозы – это чушь! Они никогда не уничтожат нас. Мы слишком близко от их драгоценного источника этилиума. Они побоятся задеть его! Поверьте, нам нечего бояться. Свои грехи мы здесь искупили сполна, теперь пора об этом заявить. Мы все больше не желаем быть рабами. Рабство очень давно отменили.
Я сделал паузу, чтобы немного отдышаться. Народ по-прежнему молчал. Видимо такого поворота судьбы никто не ждал, и даже не представлял себе ничего подобного.
- Не беспокойтесь люди, я вовсе не собираюсь полностью разрывать отношения с Землей, я обязательно восстановлю их, когда они признают наш суверенитет, - попытался я приободрить людей.
Мои доводы видимо оказались убедительными, поскольку теперь молчали все, и народ и главы совета. Глава дружины Смитсон по-прежнему молча стоял и слушал меня. Он, судя по его спокойному выражению лица, был вполне доволен происходящим.
- С этого момента наш город больше не будет носить казенное название «Колония№17». Я называю его Грейслэндом. Надеюсь вы все здесь еще не забыли короля рок-н-ролла великого Элвиса ? - восторженно проговорил я.
Послышались одобрительные возгласы наших сограждан и смешки.
- Вот и отлично, - сказал я. – Мы не люди второго сорта, мы такие же, как и они, так покажем им это!!!
«Да!»: послышались со зрительских мест единогласные восторженные крики.










       Глава четвертая
       
       
       Вот уже три дня прошло, как мы порвали все отношения с Землей. Полуразрушенную шахту этилиума решено было не восстанавливать. Все работы я там запретил, и рудник был опечатан.
       Поскольку мы порвали с нашей родиной всего три дня назад, там никто еще об этом не знал. И узнают они только через неделю, когда запланированная партия этилиума не придет на орбиту Земли, откуда ее обычно доставляли на Землю. Сообщать раньше времени о своем решении мне не хотелось. Да и идей насчет того, что делать дальше, у меня пока не было.
       Так, что пока я оставался заложником своих благих намерений, но всем известно, куда вымощена ими дорога…
       Сегодняшний день был не похож на другие. Сегодня я, как обычно сидел в своем кабинете в здании Стадиона. Но в отличие от прошлых дней мне было по-настоящему нечего делать. Раньше большая часть моей дневной работы состояла из составления отсчета о положении дел на руднике и в целом по нашему городу, для Земли. А теперь, когда в этом отпала необходимость, я не знал, чем заполнить этот пробел. Те же настроения ощущались и по всему городу.
       Свобода опьяняет лишь в первое время, а потом надо еще решить, что делать с этой свободой дальше. Так было всегда, везде и во все времена. Здесь в городе, население которого состояло из людей с тяжелым прошлом, это чувствовалось гораздо острее. Ведь единственным основным занятием горожан была работа в руднике для Земли, теперь же они просто слонялись без дела. На первое время – это еще ничего, но потом могут начаться проблемы.
       Если народ нечем занять, он станет более внимательно присматриваться друг к другу. Могут начаться стычки, междоусобицы и прочие проблемы такого рода. Поэтому надо было что-то придумать прежде, чем подобные события произойдут. В это необычное время, когда казалось, все плохое позади, начали появляться новые проблемы, притом такие, которые раньше казались мне просто смешными и нелепыми.
       Я даже поймал себя на мысли, что единственным человеком, у которого объем работы, оставался прежним, была Салли. На ферме работа всегда шла своим ходом, без перерывов или выходных. Еда, вода, воздух нужны были людям всегда, и поделать с этим никто ничего не мог. С этой проблемой я уже обращался к Джону Смитсону, начальнику нашей городской дружины. Он сказал, что у него есть пара идей, и он обещал скоро что-либо придумать. Очень надеюсь, что у него появились соображения на этот счет. Это было бы как раз вовремя.
       Как раз в момент, когда я подумал о Смитсоне, в дверь моего кабинета позвонили. Я посмотрел на экран видеофона, встроенный в мой письменный стол. Это как раз и был Джон. « Как раз во время!»: подумал я, открывая дверь нажатием белой кнопки на столе. «Я уже думал, что свихнусь со скуки!»
       В кабинет вошел Смитсон, долговязый, худой и вечно хмурый человек. Но сейчас он выглядел каким-то оживленным. Это меня заинтересовало.
- Ну, что, ты придумал, чем занять наших горожан? – с интересом спросил я.
- Да, шеф, но сейчас это вполне может подождать, появились более важные дела, - взволнованно сказал он.
«О, Создатель! Неужели беспорядки уже начались?!?»: обеспокоено подумал я. Но виду не подал, оставаясь внешне совершенно спокойным, как вода в неподвижном стакане.
- Что же может быть более важно, чем это? – спросил я.
- К нам в город прибыл гость из «Колонии№26», - сообщил Джон Смитсон.
- Что, опять душегуб? – аж подпрыгнул я от неожиданности.
- Нет, не беспокойтесь, - рассмеявшись, ответил Смитсон. - Он просто посланник своего главы города. Он хочет тебя видеть. Еще он сказал, что это важно!

       * * *

       Передо мной стоял низкорослый, полноватый бородач, одетый в желтую робу, какие приято носить в Колонии№26. Он представился, как Рикардо Гутьеррес. Сейчас он просто стоял напротив моего письменного стола и смотрел на меня. А я его внимательно изучал.
- Так, что вам надо, мистер Гутьерес? – спросил я, с интересом глядя на гостя.
- Я дружинник из Колонии№26 и прибыл к вам с устным посланием от главы нашего города Фернандо Костанье, - начал он. – Мы слышали, что вы порвали с Землей, и, что при взрыве этилиума на вашем руднике были жертвы.
То, что он сказал, сильно удивило меня. Как мог он знать о нашем решении, ведь в последнее время никто из нашего города не общался с жителями других городов.
- Как вам удалось узнать об этом? – ошеломленно спросил я.
- Слухи, сер, ими мир полнится, - рассмеявшись, ответил посланник. – Да и потом, наши разведчики видели, что работы в ваших шахтах прекратились, ну и мы сделали соответствующий вывод.
А эти слова меня вообще поразили! Разведчики? Что за чертовщина какая-то?
- Какие еще разведчики? - удивленно спросил я.
- Не беспокойтесь сэр, против вас мы никогда ничего не замышляли, мы просто должны знать все, что происходит поблизости, вот и все, - тараторя, объяснил посланник из «Колонии№26». – Но выслушайте меня, сер. Дайте сказать.
- Говорите, раз уж вы здесь, - глубоко вздохнув, сказал я.
- У нас случилась такая же беда, что и у вас. Правда наш рудник добывает ионий-15, а не этилиум, а он не взрывоопасен. Из-за использования отбойных молотков и резкого увеличения выработки, произошел обвал. Погибло много шахтеров. После этого наш глава сделал то же, что и вы – порвал отношения с Землей, - объяснил Рикардо Гутьеррес.
Да, что сегодня за день такой! Прямо как из рога изобилия на меня сыпется новость за новостью, от которых аж дух захватывает. Моему удивлению сейчас просто не было предела.
       - Наш глава просит встречи с вами и просит вас прибыть к нам, - сообщил Гутьеррес. – Сам он прибыть не может, поскольку тоже пострадал при обвале, у него сломаны обе ноги. Именно поэтому он приглашает вас посетить наш город.
« Вот уже я про скуку и забыл, как будь-то бы, ее и не было!!!»: усмехнувшись, подумал я. Как ни странно сама идея подобной встречи показалась мне очень даже интересной.
- Я согласен, - ответил я на его приглашение. – Только пойдем утром, не хочу, оказаться в пути ночью. Да и гостю нашему нужно отдохнуть. Разве я не прав?
- Вы правы, сер, - согласился со мной Гутьеррес.
На том и порешили.
 

       





       Глава V.

Начать путь в Колонию№26 я решил в девять часов утра. Идеальное время для этого. Погода вроде была нормальная, да и весь день впереди.
- Береги себя, - сказала мне Салли, обняв на дорожку.
Все было почти готово к моему визиту в соседний с нами город. Гутьерес и Смитсон уже находились у центрального шлюза. Они вероятно уже проверили наши скафандры и сейчас ждут меня. Я собрался покинуть город примерно на несколько дней, не более. Но даже из-за этого короткого времени моя жена беспокоилась. Меня это только забавляло.
- Если честно, я не очень доверяю городскому Совету, ведь они все время, пока тебя не будет, будут править городом, не привычно это, - выразила мне свои опасения Салли.
- Успокойся, долго это все равно не продлиться, - уверенно сказал я. – Нашим горожанам есть чем заняться в мое отсутствие. Я утвердил регулярные плановые мероприятия Смитсона.
- И, что это за мероприятия? – с интересом спросила Салли.
- Каждый день с восьми до двенадцати утра – проверка внешнего городского корпуса, профилактический осмотр внешних коммуникаций и так далее, - объяснил я ей. – С тринадцати до четырнадцати - перерыв. А с четырнадцати и до восемнадцати нуль ноль - разведка новых ресурсных месторождений по всему периметру нашего города. И так будет теперь каждый день.
Моя жена на это только весело рассмеялась.
- Но это же пустая трата времени, - сказала она.
- Не пустая, - возразил я. – Во-первых – профилактика никогда не помешает. Во-вторых – люди будут чем-то заняты, а это значит, что наша главная цель достигнута.
В это время видеофон вновь зазвонил, привлекая к себе наше внимание. На экране монитора появилось лицо Смитсона.
- Мы готовы, шеф, мы у главного шлюза и ждем только тебя, - сказал он.
- Спасибо, Джон, я уже иду, - ответил я, после чего экран погас.
- Ну, вот и все, мне пора, - сказал я, еще раз обняв и поцеловав на прощание Салли.
С собой я ничего, кроме запасов пищи и воды не беру, поэтому мы должны отправиться налегке. По моим расчетам мы будем в «Колонии№26» через три дня, если не помешает пылевая буря или иные непредвиденные обстоятельства.
- Ты знаешь, Дерек, я не люблю прощаться, - сказала мне она. – Пока. Береги себя.
- И ты тоже, и сына нашего тоже. Пока… - сказал я, прежде чем выйти из нашей квартиры и отправиться в сторону центрального городского шлюза.

       * * *
       Пройдя через весь город к центральному шлюзу, из моей новой квартиры это заняло тридцать минут. Я оказался у центрального шлюза. Это был так сказать, парадный вход в наш город. Огромная, во всю стену от пола до потолка, дверь, с вентильным замком на ней. В потолок около нее были вделаны видеокамеры, для постоянного контроля перемещений за пределы нашего города. Снаружи, у самого входа в наш город стояли точно такие же камеры.
       У двери меня уже ждали Джон Смитсон, Гутьеррес и пара дружинников, которые закроют за нами дверь и выпустят нас из города. В путь я отправлюсь только с Гутьерресом и Смитсоном, поэтому, на них уже были надеты зеленые марсианские скафандры. Только гермошлемы они не одели, они держали их в руках, дожидаясь меня.
       Поприветствовав их, я начал быстро облачаться в скафандр , уже приготовленный для меня заранее. Сначала стал надевать зеленый комбинезон сделанный из тонкого, но очень прочного и термостойкого материала. Такой комбинезон никогда не стеснял движения, и при этом всегда оставался отличной защитой от тяжелого марсианского климата. Также, он был очень прочен. Материал, из которого он был сделан, в четыре раза был прочнее кевлара. Средняя температура которого, по всей планете составляла минус пятьдесят градусов по Цельсию.
       Такой комбинезон можно было одеть, сперва, просунув туда ноги, потом он натягивался до пояса. После этого одевалась верхняя часть тела. Когда комбинезон был на мне, я просто застегнул молнию в области живота, через которую я его и одевал. Дальше дружинники помогли одеть мне на спину громоздкие баллоны с воздухом. Закрепили соединения воздушных шлангов и все проверили на возможность утечки.
       Завершением моей экипировки стало надевание перчаток, которые закручивались на специальную резьбу в районе запястий моего комбинезона. Последним я надел гермошлем. Легкий и прочный, снабженный радиопередатчиком, он был удобен и снабжен прочным обзорным стеклом.
       Вся процедура моего облачения в скафандр заняла чуть больше пяти минут. Я уже привык к ней, поскольку за шесть лет жизни здесь, она стала привычной основой повседневной жизни. Из вещей с собой мы взяли только запасы кислорода в портативных баллонах, сделанных в виде портфеля для удобства переноски. Я был очень удивлен, когда Гутьеррес попросил нас не брать с собой запасы пищи и воды. Город «Колония№26» располагался почти в двухстах километрах от нашего. Поэтому путь туда в лучшем случае занял бы три дня.
       Но Гутьеррес упрямо стоял на своем. Он не отел, чтобы мы брали с собой какие-либо припасы, кроме воздуха. Естественно, что подобное его поведение, очень озадачило Смитсона, который стал подозревать его в чем-то не чистом. «А не в ловушку ли он хочет нас заманить?»: сказал мне Джон по внутренней связи. И это было действительно очень подозрительным. Ведь случись с нами что-нибудь в пустошах, нам вряд ли кто-нибудь бы помог.
- Да ну, я не верю, чтобы наши соседи замышляли что-либо против нас, - возразил я Смитсону. – Но ты на всякий случай возьми минимальный запас воды с собой. Чтобы это не заметил Гутьеррес, прикрепи их к своему баллону с водой за спину. На этом и ограничимся.
Когда Джон все сделал, как я сказал, мы все трое, вместе с Гутьерресем, готовы были зайти в шлюзовой отсек. Дружинники, набрав нужную комбинацию в бортовой компьютер, открыли огромную дверь шлюза. Бесшумно, толщиной почти в сорок сантиметров, металлическая пластина двери откатилась в сторону. Мы зашли в шлюзовой отсек.
       За нами тот час закрылась дверь. Сразу после этого в отсеке, раздалось шипение. Это откачивался кислород, а на его место впускалась марсианская наружная атмосфера, состоящая на девяносто процентов из углекислого газа и всего на три сотых процента – из кислорода. После того, как давление снаружи и давление в шлюзовой камере выровнялось, открылась внешняя входная дверь, ведущая сразу на планету.
       Мы вышли наружу. Дверь за нами тут же закрылась. Было ровно девять часов утра. Погода была нормальная. Небо было спокойное. Но, немного отойдя от городского купола, я заметил, что в воздухе порхает небольшое количество красной пыли. Это свидетельствовало о приближении пылевой бури. А это было очень и очень скверным предзнаменованием.

- Плохо дело, - сказал я. – Надо вернуться. Все вы прекрасно знаете, что попасть в пылевую бурю на Марсе означает смерть. Ветер дует с огромной скоростью, неся груды песка и камней. Одно попадание в стекло гермошлема или в кислородный шланг, и ты труп.
- Все в порядке, командир, - возразил мне Гутьерес. – Доверьтесь мне и идите за мной.
После этих слов, Рикардо молча направился на юг, в сторону от нашего города, не оглядываясь на нас.
- Он совсем рехнулся, - сказал мне Смитсон, когда наш проводник отошел на приличное расстояние от нас.
- Ну, может он знает какую-нибудь пещеру поблизости, где можно укрыться от бури, - возразил я, направившись вслед за латиноамериканцем.
Выругавшись, и посмотрев некоторое время мне в спину, Джон таки последовал за мной.

       * * *

       Пройдя примерно через час, мы вышли в пустоши. Безжизненные каменистые равнины, покрытые красным песком. Они тянулись на тысячи километров по всей планете, изредка прерываясь горными цепями и расщелинами. Где-то на расстоянии двухсот километров отсюда, на другом конце этих пустошей и находилась Колония№26.
       Пройдя еще немного, мы вышли к огромному валуну, метров в шесть в высоту и где-то десять, в ширину. Эта каменная глыба одиноко стояла на пустынной местности. Возможно, ее занесла сюда одна из сильнейших пылевых бурь, которые могут неделями бушевать на этой мертвой планете.
       Оказавшись у этого валуна, мы решили сделать привал. В конце концов, мы шли уже больше часа. А на желтом марсианском небе тем временем уже начали появляться первые тонкие черные облачка. Хотя толстых и густых облаков здесь никогда и не бывает. Слишком разряженная атмосфера для этого.
- Здесь же нет ничего, только этот огромный гребаный валун посреди пустыни! – разозлился Смитсон на Гутьерреса. – Ты ведешь нас на смерть!
Джон уже готов был порвать Рикардо на части, и я едва сдерживал его.
- Успокойтесь, на смерть я вас не виду. Я виду вас к наиболее быстрой возможности транспортировки, - улыбнувшись, сказал Рикардо, совершенно спокойно реагируя на поведение Джона. – И мы уже пришли.
С этими словами Рикардо зашел за широкий камень. Мы нехотя последовали за ним.
       Зайдя за валун, мы остолбенели от удивления… За валуном стоял… автомобиль!!!





       Глава пятая

       Четырехколесный самодельный автомобиль с большими металлическими ребристыми, похожими на шестерни колесами, мчал нас вперед по каменистой пустыне красной планеты. Мы направлялись прямиком к «Колонии№26». Мотор весело урчал, то надрываясь, то снова затихая. Быстро сменяющийся пейзаж камней, и гор, по мере нашей езды очень радовал меня. Давно я не ощущал ничего подобного.
       Автомобиль имел четыре пассажирских места, вместе с водителем. Я сидел на заднем сидении, Джон - рядом с Рикардо. Наш транспорт напоминал экстремальную гоночную машину, на каких на Земле разъезжает современная молодежь. Крыши нет, лобового стекла тоже, как впрочем, и других стекол. Металлические пластины и балки, из которых и был сделан автомобиль, выглядели очень ненадежно. Казалось, что сейчас нас подбросит на какой-нибудь кочке – и все. Вся это четырехколесная мусорная куча развалится на части.
       Я оглянулся назад. Все небо было покрыто тонкими облаками, предвещающими скорое начало большой пылевой бури. От этих облаков небо приобрело почти такой же красный оттенок, как и поверхность. Несмотря на то, что пылевая буря уже почти, что дышала нам в затылок, у всех нас было отличное настроение. Во-первых, с момента нашего прибытия в этот мертвый мир, это первая машина, которую мы с Джоном видели за последние шесть лет. Какая бы она не была, нам все равно было очень приятно ощутить драйв. Даже здесь, где нет дорог, и где, постоянно подбрасывает на каждой кочке, это было очень приятно для меня. Во-вторых, этот марсианский вездеход развивал скорость восемьдесят километров в час. Что на Земле с металлическими колесами было бы невозможно. А здесь, почти постоянная холодная температура не давала колесам перегреваться. Да и смазка для них не требовалась. Она бы просто замерзла в таких условиях. Такая скорость позволяла нам не волноваться по поводу бури. Через полтора часа мы уже должны были добраться до «Колонии№26». Это означало, что мы вполне сумеем укрыться от опасности. И, наконец, в-третьих, Смитсон теперь был спокоен насчет возможной ловушки со стороны нашего проводника. Теперь нам было ясно, зачем он просил нас не брать с собой запасов пищи и воды. Зачем их брать, если до нужного нам места всего несколько часов езды.
       Управление автомобиля было, как у древних машин XX века. Неавтоматическая коробка передач, никаких бортовых компьютеров и автопилота. Только рычаги, педали и руль. Но зато все это было очень простым и надежным. Поэтому и появилась возможность самостоятельно собрать такой автомобиль.
- Слушай, Рикардо, а зачем ты так далеко от нашего города припарковался? – с интересом спросил Джон у сидящего за баранкой Гутьерреса.
- Откуда мне было знать, что вы за люди, - спокойно объяснил латинос. – Чтобы мне не пришлось топать домой пешком, я спрятал машину на подходе к вашему городу. Так надежней.
- Понятно, - сказал Джон. – Рикардо, дружище, ты уж извини меня за то, что наехал не тебя. Без обид?
- Без обид, - спокойно ответил Рикардо, внимательно занятый вождением.
- А откуда у вас вообще такие машины? – спросил я у нашего водителя. – Я понял, что вы их сами делайте. Но на чем они ездят? Уж явно не на бензине, не на газе и не на воде.
- Они ездят на Ионии – 15, - коротко ответил Рикардо.
Мы с Джоном переглянулись. Это было просто невероятно. Сколько раз на ликбезе, перед отправкой на Марс нам говорили, что без специальной очистки, ресурсы красной планеты нельзя использовать. Очистка была невероятно сложной, так, что ее можно было провести только на самой Земле.
- Но ведь инструкторы на Земле говорили нам, что это невозможно, - удивленно сказал я.
- Они много чего говорили, - усмехнувшись, сказал Гутьеррес.
- Значит, здешние ресурсы можно использовать и для нашего собственного блага? – удивленно спросил Джон у Рикардо.
- Мы уже это делаем, - спокойно сказал Гутьеррес. - Эта машина, на которой мы сейчас едем – далеко не единственная в нашем городе. Но мы не любим, распространяться об этом.
- Невероятно! – удивленно сказал я. – Значит власти Земли еще лицемерней и лживей, чем я думал.
- А чего ты от них ожидал? - спросил меня Джон. – Мы для них самые настоящие отбросы. И ради того, чтобы мы по-прежнему пахали на них, они сделают все. А, что при этом будет с нами, их не интересует.
От того, что я только, что узнал, у меня испортилось настроение. Дальнейший путь мы продолжали молча. Через полчаса езды пейзаж вокруг изменился. Пустынная местность уступила место скалистому пейзажу. Перед нами раскинулся целый лес из камней. Глыбы, валуны, остатки скальной породы, видимо разрушенные бурями, все это встало перед нами. И все эти каменные нагромождения были ограниченными. Больше двух метро в высоту, и были при этом узкими, в ширину не больше двух метров. Это мне напомнило терракотовую армию китайских императоров. Словно сотни воинов-богатырей были здесь обращены в камень. При этом они стояли на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы мы проехали через них.
- Что это? – с интересом спросил я.
- Мы это называем «Каменный лес», - ответил Рикардо. – Одно из явлений здешней природы.
- Странно, - сказал я. - В прошлом я совершал пешие походы в ваш город, но такого не видел.
- Это потому, что вы никогда не ходили напрямую, - ответил латинос. – Насколько я знаю, пешие караваны обходили это место, и шли по более благоприятной зоне, к востоку отсюда. Там совершенно другая природа.
- Удивительно, - сказал я. – А как насчет возможности здесь проехать?
- Не беспокойтесь, - коротко ответил Гутьеррес. – Я езжу через «Каменный лес» постоянно. Это не тупик.
Тем временем, мы уже оказались в этом диковинном лесу. Мы ехали между камнями, словно по аллее настоящего леса. Огромные бурые камни нависали над нами, словно великаны, готовые в любой момент размазать нас по бесплодному марсианскому грунту.
- Подбавь-ка газу, Рикардо, дружище, - весело попросил нашего водителя Смитсон. – Давно не катался с ветерком.
Гутьерос плавно надавил на педаль газа и машина начала медленно, но верно набирать скорость. Правда и тряска при этом усилилась, но это было ничего, по сравнению с вечным удовольствием, которое дает человеку скорость.
- У-у-у-у-у-х-а-а-а!!! – завопил Джон, упиваясь драйвом.
Я всегда любил скорость, и в молодости увлекался автогонками. Правда ощущение, от них на Земле, и здесь, в корне различались. Поскольку Марс в четыре раза меньше Земли, гравитация здесь гораздо слабей. Чтобы разогнаться до больших скоростей, здесь не нужно прилагать больших усилий. Даже не смотря на металлические ребристые колеса, езда была быстрой и плавной, все из-за меньшей силы тяготения.
       Поудобней устроившись на сиденье, я начал просто балдеть от высокой скорости и самой мысли о том, что я еду, а не иду. Внезапно, прямо перед машиной резко оказался огромный валун, которого секунду назад там не было. Гутьеррес успев среагировать, резко вывернул руль вправо, и мы со всего маха ударились в один из каменных деревьев. После этого я больше ничего не видел. Все погрузилось во тьму…
       
       
       * * *

Первым, что я понял, было – я жив. Первым, что почувствовал – я лежу на земле, и кажется, руки мои связаны. Прямо перчатка к перчатке скафандра.
       А первым, что я увидел, открыв глаза, были две до боли знакомые мне физиономии, смотревшие на меня через стеклянные забрала своих гермошлемов. Я просто не мог не узнать бывших телохранителей Кохрейна – Фэво и Смурра. Лысые здоровяки, которых я изгнал из нашего города, спася их тем самым от народного суда. Мягкий и неоправданный с моей стороны поступок, по сравнению с их делами, но продиктованный мне моей совестью. Теперь, наверное, мне придется пожалеть о своей доброте.
       Теперь два здоровяка, в потрепанных скафандрах, злобно смотрели на меня сверху вниз. И, что самое печальное, моя жизнь, и жизнь моих товарищей была в их грязных руках.
- А, вот и наш герой очнулся! – поприветствовали меня здоровяки, после чего громко засмеялись.
Я лежал, облокотившись о какой-то каменный выступ, так, что не мог повернуть шлем и как следует осмотреться. Но через обзорное стеклянное забрало моего гермошлема мне и так было видно, что Смитсон и Гутьеррес лежали рядом со мной. Судя по всему, они еще не пришли в сознание. Я на это надеюсь.
- Вы? – удивленно спросил я.
- Ага, - ухмыльнувшись, ответили они.
- Зачем? – спросил я, попытавшись встать.
- Ты нас изгнал, мы еле-еле живем в этих пустошах. И то, только благодаря таким вот беспечным путникам, как вы, троя, - сказали громилы, пинками снова уложив меня на грунт. – И теперь ты нам за все ответишь!
- Значит такая у вас благодарность за то, что я спас вас от народного суда! – закричал я. – Если бы ни я, вас бы порвали, как Кертиса!
- Лучше смерть, чем жизнь здесь! – хором ответили они.
- Что с моими товарищами? – спросил я, потеряв всякую надежду повлиять на бывших прихвостней ныне покойного преступника и негодяя Кохрейна. – Если вы их убили, вас точно порвут на клочки!
- Не в твоем положении угрожать, шеф! – злобно рявкнул Смурр. – Твои дружки пока живы. Они без сознанки, как и ты до этого.
За спинами бандитов я увидел наше авто. Удивительно, не смотря на страшное столкновение на полной скорости, оно почти не получило повреждений. Вероятно в марсианской низкой гравитации машина просто подскочила в воздух и все инерция сразу ушла на нет. Как бы то ни было, автомобиль был готов к новым поездкам. А на его сиденьях лежали запасы кислорода и воды, которые я Смитсон взяли с собой. Видя, мое внимание к машине, головорезы только усмехнулись.
- Да, спасибо за подарок, шеф, - усмехнувшись, сказал Смурр. - Давненько мы не катались на тачках! Ты ведь, как я понимаю не против, что мы ее у тебя одолжим? И все твои припасы тоже!
Я промолчал в ответ. Видя мою реакцию, здоровяки только еще сильнее разразились смехом.
- Хотите меня убить, так убейте! Издевки свои оставьте при себе, мразь! – прикрикнул я на них.
- Ты гляди, какой быстрый нашелся! – засмеявшись, сказал Смурр Фэву. – Нет уж браток. Мы отплатим тебе той же монетой, что и ты нам!
С этими словами бандиты заняли места в машине. Фэво сел за руль. Смурр – на переднее сиденье, рядом с ним.
- Что вы с нами сделайте? – не поняв, спросил я.
- Тоже, что и ты снами – изгоняем вас троих! Только не из города, как ты нас, а из жизни! – хохотнув, сказали здоровяки.
В это время, мои товарищи, Смитсон и Гутьеррес, пришли в себя. Поняв, что стряслось, они начали подниматься на ноги, то было не так, то легко сделать в скафандре со связанными за спиной руками.
- Удачно вам подохнуть, ублюдки! – единогласно проорали бывшие жители Колонии№17. – Счастливо не пережить бурю!!!
Фэво удивительно легко заведя машину, почти мгновенно переключил передачу и, что было силы, надавил на педаль газа. Машина с бешеной скоростью понеслась прочь от нас, поднимая тучи красной пыли.
       Смитсон, пришедший в себя и поднявшийся на ноги, помчался, было за ними, изрыгая проклятья. Но, споткнувшись, растянулся на каменистой марсианской почве.
- Осторожно, - сказал я, так же поднявшись с земли. – Не повреди скафандр!
Несколько минут мы все трое смотрели, как наша машина исчезает вдали, управляемая головорезами, которым действительно не было места в мире живых. Когда машина скрылась вдалеке, мы собрались вместе обсудить, как быть дальше.
- Что теперь с нами будет? – спросил Смитсон. – Буря вот-вот настигнет нас, а до «Колонии№26» целых пятьдесят километров.
Я посмотрел на небо. Оно было уже не желтым, а бурым. Красный песок уже вовсю бушевал в верхних слоях тонкой марсианской атмосферы. Скоро, он должен был обрушиться на нас, неся с собой камни, и невероятный ветер.
- Где-то через час она обрушиться на нас, - сделал я вывод из всего происходящего. – Не хочу это говорить, ребята, но похоже мы обречены…
- Нет, - подал голос до сих пор молчавший Рикардо Гутьеррес.
Мы со Смитсоном с надеждой уставились на него.
- Неужели наш латиноамериканский кудесник заготовил для нас новый сюрприз, сродни машине? – с надеждой спросил Джон у Рикардо.
Тот только улыбнулся в ответ.
- Есть другой выход из нашей ситуации, - сказал он, хитро улыбаясь.



       Глава седьмая

       Освободиться от неумело завязанных пут на скафандре было легче легкого. Веревки просто сползли с гибких перчаток скафандра, после некоторых усилий с моей стороны. Освободившись сам, я помог освободиться моим товарищам.
- И, что теперь? – спросил я у Гутьерреса.
- Идите за мной, - ответил он и бегом помчался через каменный лес.
Мы со Смитсоном побежали за ним, не задавая вопросов. Это было бы сейчас только излишней тратой времени. Мы ведь и так понимали, что если Гутьеррес что-то придумал, значит, он знает, что делает. К тому же, у нас просто не было выбора. Мы бежали, точно следуя за Рикардо. Лавировали по пути между огромными камнями, которые латинос называл «Каменными деревьями». Пару раз Смитсон спотыкался на острых марсианских кочках и чуть не пропарывал себе воздушные шланги. Я всякий раз помогал ему подниматься. Гутьеррес бежал впереди нас, мы с Джоном отставали от него не меньше, чем на десять метров. Видно было, что он знает, куда бежит.
       Каменный лес все не думал заканчиваться. На бегу я оглянулся назад. С самого неба до земли протянулся бурый толстый раструб невероятного по силе вихря. Чем-то он напоминал классический американский торнадо, но был гораздо более странным и свирепым. Тонны красного марсианского песка вращались в нем с огромной скоростью. Скорость была около шестисот километров в час. Песок, вращающийся внутри такого смерча, мог запросто разрезать человека пополам, словно циркулярная пила.
- Смерч! – что было силы, закричал я, побежав еще быстрей за нашим проводником.
- Рикардо, сколько еще осталось? – спросил я, изнемогая от усталости у нашего проводника по внутренней связи.
- Совсем немного, - ответил он. – Потерпите еще чуть-чуть!
Песок под нашими ногами пришел в движение. Он начал медленно сползать в сторону смерча, который словно гигантский пылесос, старался вобрать в себя как можно больше мусора. Только на этот раз этим мусором могли стать мы. А этого мне очень не хотелось.
       Было слышно, как за нашими спинами огромные каменные деревья бились друг о друга, падали на землю, некоторые улетали в самое сердце чудовищного урагана. В этот момент, сейчас, мои мысли почему-то унеслись от чувства страха, чудовищной опасности, к моей жене Салли и нашему маленькому сыну. Он был еще совсем крошечный. Сейчас я понял, как сильно хочу дожить до того момента, когда он вырастит.
- Сюда! – крикнул дружинник из Колонии№26, остановившись у широкого и приземистого валуна с большим продолговатым выступом, напоминающим рог. – Помогите мне.
Латинос начал давить на этот выступ, что было силы. Мы ни о чем, не спрашивая, присоединились к нему. Внезапно, выступ отъехал в сторону, вместе с частью камня, оказавшись своеобразной крышкой люка. Образовавшиеся отверстие было достаточно широким, чтобы туда смог проникнуть одетый в скафандр человек.
- Лезьте быстрей! – закричал Рикардо Гутьеррес.
Первым в люк прыгнул я, затем Смитсон. Последним шел сам Рикардо. Он плотно захлопнул за собой люк.

       * * *
Не смотря на то, что маленькая коморка, в которой мы оказались, не освещалась ничем, в ней все же было светло. Тусклый свет струился, казалось, прямо из каменистых стен, лениво сочась, как загустевшее повидло. Конечно, светло здесь не было, но, по крайней мере, можно было различить наши собственные силуэты и детали помещения.
       Само помещение напоминало чайник. Крышка – на потолке, и помещение способное вместить нескольких человек. От пола до потолка, и люка на нем было примерно один метр и восемьдесят сантиметров. При моем росте в сто семьдесят восемь сантиметров можно было стоять и в полный рост. Но вот Смитсону было тяжело, он то был двухметровым.
       Дотронувшись до стен, в том месте, откуда исходил свет. На перчатке моего скафандра осталось какое-то вещество, от него исходило свечение. «Фосфор!»: понял я. «Вот откуда здесь свет!»
       Мы все трое сидели на мягком красном песке, которым было устлано дно этой импровизированной пещерки. Мы так сидели уже целый час. Я следил за временем по своим часам, вделанным в перчатку моего марсианского скафандра. Все это время мы молчали. Никто не хотел ничего говорить. Снаружи выла стихия. Судя по всему, смерч уже прошел над нами. Сверху уже минут сорок доносился только свист ветра и больше ничего. До этого, наверху все грохотало. Видимо этот дьявольский красный вихрь ушел вперед.
- Рикардо, а, что это за место? – наконец, прервал я молчание.
- Это схрон. Здесь мы делали запасы на случай непредвиденных обстоятельств, - объяснил Гутьеррес. – Но уже давно не делаем.
- Вы прятали здесь пищу, воду и кислород? – спросил я.
- Ага, - ответил он.
На некоторое время, вновь воцарилось молчание. Я посмотрел на свой датчик воздуха. Его осталось всего на полчаса.
- У меня воздуха на полчаса, - сообщил я всем присутствующим.
- У меня на двадцать минут, - сказал Джон.
Дружинник города «Колонии№26» вместо ответа встал в полный рост и резко ударил ногой по песчаному полу. Тот неожиданно отозвался гулким звуком, словно бы Рикардо пнул ногой деревянный сундук.
- Так я знал! – радостно вскричал латинос. – Что-то еще осталось. А ну-ка, помогите мне. Опустившись на четвереньки, мы начали руками разгребать песок. В конечном итоге, мы уперлись в какой-то железный контейнер. Он был длинной около двух метров, а шириной примерно в пол метра.
       Откопав контейнер и счистив с него остатки песка, мы с большими усилиями подняли его на поверхность. Гутьеррес закричал от радости.
- Это кислородный баллон! – вскричал он. – Мы всегда прятали их в такие контейнеры.
На контейнере был кодовый замок. Рикардо в минуту справился с ним, так как был дружинником и знал все коды, используемые в их родной Колонии№26. В контейнере действительно лежал баллон с кислородом. Он был полон и нетронут.
       Мы просто ликовали. Это находка стала для нас шансом на спасение. Не став терять ни минуты, мы решили поделить запас кислорода на троих. На баллоне был индикатор уровня кислорода. Поэтому, поделить запас на три равные части не представлялось трудным.
       Сначала кислород был закачан в скафандр к Гутьерресу, потом к Смитсону, затем мне. Теперь мой запас кислорода равнялся часу и десяти минутам, у Смитсона – часу ровно, а у Гутьерреса часу двадцати пяти.
- Что нам делать теперь? – спросил у меня Смитсон. – Может у нашего латиноамериканского друга есть еще парочка сюрпризов за пазухой?
- Нет, все вышли, - грустно улыбнувшись, сказал Гутьеррес.
- Тогда предлагаю всем направиться прямо сейчас в сторону «Колонии№26»,- сказал я.
- Но там же буря, - не понял Джон.
- Смерч, скорее всего уже ушел далеко от нас, иначе мы бы его еще слышали, - начал объяснять я. – Поэтому предлагаю пойти в сторону колонии. Это наш единственный шанс на спасение. Нас нет уже довольно давно. Пока будем идти, времени пройдет еще больше. Если нам повезет, нарвемся на какой-нибудь авто патруль, и они подберут нас. Верно, я говорю, а, Гутьеррес?
- Да, шансы на спасенье есть, - подтвердил латинос.
- Ну, тогда, решено, - согласился с нами Смитсон.

       * * *
Смерч и, правда, исчез из виду. Видимо моя догадка оказалась верной. В воздухе было полно красной пыли. Уже в четырех метрах от себя было ничего не видно. Ветер завывал, не давая пыли рассеяться. Мы покинули свое временное укрытие и двинулись точно в сторону спасительного южного города. Точность обеспечил Рикардо. Поскольку он знал расположение всего, что было близ колонии, он прекрасно помнил, в какую сторону от укрытия надо идти, чтобы оказаться в «Колонии№26». Мы с Джоном целиком и полностью доверились памяти и уверенности нашего нового друга. Пока он нас еще не подводил.

Нам на пути не встретилось ни одного каменного дерева, хотя, по словам Рикарло, мы были в самом центре леса камней. Видимо, все они были сметены чудовищным вихрем, от которого мы еле-еле сумели спастись.
- Сколько примерно отсюда до колонии? – спросил я у нашего неутомимого проводника.
- Километров сорок, - ответил он.
- У меня воздуха минут еще на сорок, - сказал я. – Интересно, сколько я успею пройти.
- Не волнуйтесь, шеф, - сказал Смитсон. – Если хотите, можете прямо сейчас забрать мой воздух. Спасение главы города – первая обязанность начальника дружины!
- Даже не думай об этом! – разозлено сказал я. – Если уж нам суждено здесь умереть, это надо сделать достойно, по-мужски.
- Мне жаль прерывать такую милую беседу, - вмешался в наш разговор Рикардо Гутьеррес. – Прислушайтесь!
На мгновение мы остановились и прислушались. Ничего. Только завывание ветра, да чертова красная пыли кругом.
- Слушать что??? - не понял я.
Но вдруг, среди шума ветра стал отчетливо различаться какой-то еще звук. Еще через несколько мгновений он стал сильнее. Это было похоже на урчание… на урчание автомобильного двигателя!
- Может это Фэво и Смурр возвращаются, чтобы прикончить нас? – спросил Смитсон.
- Нет, они сейчас мчаться прочь от бури, а не навстречу ей, - объяснил я. – Да и, скорее всего, они думают, что смерч и так прикончил нас.
 Прямо из облака пыли нам навстречу величественно и прекрасно выплыли два автомобиля, точно таких же, какой головорезы у нас угнали. Они двигались с небольшой скоростью, видимо стараясь заметить как можно больше, и самим не налететь на что-нибудь. Именно поэтому, заметив нас, они быстро сумели остановиться.
- Да!!! – издали мы радостные возгласы.
Для нас теперь все самое худшее уже было позади.
- Вас подвести? – усмехнувшись, спросили водители, узнав Гутьерреса.
- Срочно! – приказал Рикардо. – У нас у всех кислород на исходе. Да и тем более, здесь, со мной глава соседнего города и его начальник дружины.
- Все ясно, залезайте, - сказали водители.
Я со Смитсоном запрыгнули в одну машину, Рикардо сел в другую. Автомобили круто развернулись и на полной скорости помчались в обратном для них направлении. В город «Колония№26».


       Глава восьмая
       
       Город «Колония№26» представлял собой купол раза в два больше, чем у нашего Грейсленда. Этот город изначально проектировался, как центр добычи иония-15. Поэтому он был больше по размеру, чем наш, добывающий этилиум. Это все оттого, что добыть ионий-15 задача очень трудоемкая, и требует гораздо больше людей, чем при разработке этилиума. Меня, Джона и Рикардо изнеможенными, везли к городу на полной скорости, водители пытались успеть добраться до города, пока у нас совсем не закончился воздух.
       Когда наш автомобиль, который местные жители называли просто рейдер, подъезжал к городу, я был поражен увиденным. Из центрального городского шлюза бесперебойно выезжали и въезжали рейдеры. Это был просто автомобильный нескончаемый поток, прямо, как на дорогах Земли. Я спросил у ребят, спасших нас от гибели, что это за движение. Они ответили, что это торговцы. Они объезжают почти по всей планете, устанавливая отношения с другими городами, а также обменивая товары и ресурсы, имевшиеся у них в распоряжении. Поскольку на Марсе не ходили денежные единицы, торговые отношения представляли собой обмен. Прямо, как в каменном веке. Кроме торговцев, по словам наших водителей постоянно работают на рейдерах добытчики ресурсов. Они постоянно проводят разведку полезных ископаемых. Теперь, когда этот город по моему примеру порвал все отношения с Землей, ему по-прежнему был нужен ионий-15. Только теперь уже для своих нужд. Для производства рейдеров, например.
       «Да уж, за пять лет, что я здесь был в последний раз, здесь очень многое изменилось!»: восхищенно думал я. Наши автомобили вклинились в колонну рейдеров, едущих в город и направились к центральному городскому шлюзу. Сам центральный шлюзовой отсек был огромен. Он напоминал скорее легендарную триумфальную арку, чем обычный шлюз. Длинна от одной двери шлюза до другой должно быть превышала десять метров.
       Пройдя декомпрессию, мы наконец-то смогли снять шлемы своих скафандров. Ох, какое это было наслаждение вдохнуть, наконец, свежий воздух. От резкого увеличения поступления кислорода в мой мозг у меня аж голова закружилась, но эта быстро прошло. Наши рейдеры тем временем оказались в городе. Что стало для меня еще большей неожиданностью, чем огромное количество рейдеров в городе, так это улицы города. Улицы были специально расширены для возможности движения в городе рейдеров.
       Нам со Смитсоном устроили настоящую экскурсию по городу. Перед нами проплывали вывески магазинов, прачечных, парикмахерских и прочих учреждений. Движение в городе было правосторонним, как и в большинстве стран Земли. По обеим сторонам к проезжей части примыкали довольно широкие тротуары, защищенные высокими железными бордюрами. Улицы города были многолюдны.
- Совсем как на Земле, - восхищенно сказал я.
- Да, - отозвался Смитсон, сидевший рядом со мной. – Наш город по сравнению с этим гигантом – захолустная деревушка.
- А сколько здесь сейчас живет народу? – спросил я у нашего водителя.
- Четыре с половиной тысячи человек, - ответил мне он.
Мы со Смитсоном присвистнули. Тем временем наши рейдеры остановились вопреки моему ожиданию не у местного стадиона, а у двухэтажного здания с надписью «Отель».
- Не знал, что у вас есть отели, - сказал я Рикардо, который вышел из второй машины и подошел к нам.
- В них появилась необходимость только в последнее время, когда очень много гостей из других городов стали наведываться к нам, - ответил Гутьеррес. – Вам со Смитсоном надо отдохнуть, можете идти к администратору отеля, вам уже приготовлены комнаты. Завтра вас обоих будет ждать наш городской глава.
Попрощавшись с Гутьерресом, который отправился к себе домой, мы вошли в здание отеля.

       * * *

Комната мне досталась небольшая. Совсем крохотная. Совсем, как моя старая квартира. Но здесь была очень удобная кровать, и был душ. После того, как помылся, я лег на кровать. Усталость, накопившаяся после перенесенных мною передряг, дала о себе знать. Я моментально провалился в черную бездну сна.
       Проснулся я утром оттого, что кто-то настойчиво звонил в мою дверь.
- Подождите минуту, - громко сказал я. Быстро одевшись, я открыл дверь. Рикардо Гутьеррес и Джон Смитсон поприветствовали меня.
- Как тебе их отель? - спросил Джон. - У нас ведь вообще нет ничего похожего.
- Очень хорошая идея для их огромного города, - сказал я, пропуская их внутрь. – Просто к нам не так часто прибывают гости, как к ним, вот и все.
- Да, за этим я и пришел, - сказал Гутьеррес. – С тобой готов встретиться, наш избранный городской глава. Вернее и с тобой и со Смитсоном.
- А я все думал, когда же он согласится на встречу, - сказал я, ухмыльнувшись. – Лично я готов идти.
- Как и я, - отозвался Смитсон.
- Ну, тогда вперед, - сказал Гутьеррес. – Возле отеля уже ждет рейдер.

       * * *

Вот, мы снова несемся по улицам города. Его большие размеры вызывали у меня боязнь открытых пространств. Ведь я целых шесть лет прожил в Грейсленде, улицы которого раза в два уже. Впрочем, и сам наш город в два раза меньше этого гиганта. А по населению – аж в четыре раза. Наконец, среди обилия пестрых городских вывесок появилось здание Стадиона. Оно возвышалось над ними, словно Гулливер над лилипутами. Через десять минут наш рейдер остановился возле него. У входа на Стадион дежурили двое дружинников. Завидев Рикардо, они отсалютовали ему, и пропустили нас внутрь.
       Пройдя внутренние помещения, в которых так же стояла охрана, мы вышли на огромную арену. В центре нее стоял полный невысокий бородатый старик, лет семидесяти. Он был одет в зеленоватую шубу с длинным мехом, не понятно, как попавшую на Марс. Очевидно, что это и был здешний избранный городской глава. Как и всегда в таких случаях, никого лишнего на Стадионе не было никого лишнего. Только он, я, Джон и Гутьеррес.
       Приведя нас на арену, Рикардо сказал, что этот дед посередине арены и есть городской глава. Затем, сославшись на важные дела, дружинник покинул арену, оставив нас двоих своему начальству.
       Завидев нас, городской глава приветливо улыбаясь, пошел в нашем направлении. Глава «Колонии№26» выглядел не очень внушительно. Не сравнить с ныне покойным Кохрейном. Не смотря на все свои недостатки, Джек Кохрейн великолепно представительно выглядел, этот старый слизняк ему в подметки не годился.
- Приветствую вас в Новом Мехико! Так теперь называется «Колония№26», - улыбнувшись, сказал он, обращаясь к нам. – Я Эдвард Кастилья, избранный народом глава этого города.
- Я Дерек Майерс, глава «Колонии№17», которая теперь называется Грейсленд, - представился я. – А это Джон Смитсон глава городской дружины.
- Я рад, что вы приняли мое предложение и прибыли сюда, - все также улыбчиво говорил мистер Эдвард Кастилья. – Надеюсь, вы хорошо отдохнули с дороги.
- О, да, хорошо, - подтвердил я. – Если не возражаете, мистер Кастилья, то давайте перейдем сразу к делу.
- О да, да , - согласился городской глава.
- Думаю, Рикардо уже объяснил вам, зачем я просил вас прибыть ко мне?
- Объяснил. Но я хотел бы знать, зачем вам я? – выразил я свой интерес.
- Дело в том, мистер Майерс, что мой город не единственный, кто последовал вашему примеру, - объяснил мне Кастилья. – На сегодняшний день еще семь городов, не считая моего, прекратили всяческие отношения с Землей. И причины у всего этого все те же. Ужасное отношение со стороны властей Земли и человеческие жертвы, последовавшие за этим. И поверьте, таких городов будет еще больше.
Я просто обалдел от услышанного. Волна протеста против действий Земли прокатилась по многим городам. Это все намного серьезней, чем я предполагал. На Марсе началась революция. И причиной всему этому – я. Хотя, может быть, это и так случилось бы рано или поздно. Но все равно, сам факт подобного сильно меня взволновал, и сильно испортил мне настроение.
- Как я уже сказал, наш город тоже сменил свое название. Больше они не будут устанавливать нам свои номера, словно своим рабам, - гордо продолжал тем временем Эдвард. – Так же поступают и жители других городов. Людям надоело жить в рабстве и гибнуть за землян. Не мы последние сделали это. Но вы были первыми. Поэтому от имени всех городов, последовавших твоему примеру, я предлагаю тебе, Дерек стать нашим лидером. Ты возглавишь освободительное движение против Земли. Ну, как Дерек, ты готов это сделать?



       Глава девятая

 Я стоял сейчас в отсеке дальней связи. Именно отсюда Эдвард Кастилья вел переговоры с другими городами Марса и с Землей. В Грейсленде такого отсека не было, устройство связи находилось прямо у меня в кабинете.
       После того, как Эдвард предложил мне решиться на самое невероятное, что я когда-либо делал в своей жизни, прошло уже два часа. Но я до сих пор не могу прийти в себя. Все, что я хотел добиться, когда заявил о прекращении отношений с Землей, было показать проклятым бюрократам зубы, чтобы они смягчили свои требования к нам. А тут, повсеместно поднялось целое восстание против Земного правления. Это справедливо, но все-таки, невероятно. Еще невероятным было то, с какой легкостью я принял предложение главы Нового Мехико. Я сказал «да», так легко и непринужденно, как будь-то, старик решил предложить мне выпить.
       Хотя я и понимал, что действия Земли несправедливы, но чтоб поднимать против нее восстание, это все-таки сильный перебор. Как бы то ни было, теперь о моем скором возвращении домой не могло быть и речи. Теперь я вынужден был встретиться с другими лидерами восставших городов, чтобы обсудить наши дальнейшие действия. Не сделав все это, я могу и не думать о возвращении в Грейсленд. Именно поэтому я сейчас стою здесь, жду, когда установится связь. И вот сетевые подключения завершились. Связь с Грейслендом была установлена. На большом голографическом экране, образовавшимся у меня над головой появилось так любимое мною лицо. Салли просияла от радости, увидев меня.
- Дерек! Я так рада, что с тобой все в порядке! – радостно начала она. – Мы в городе боялись, что вас со Смитсоном накрыла пылевая буря! Вы по нашим расчетам как раз должны были под нее попасть.
- Нет, все обошлось. Как всегда, - заверил ее я, улыбнувшись. – Как твои дела? Как дела у сына?
- Все хорошо, - ответила моя жена. – Но почему у тебя такой взволнованный вид?
- Я говорил с главой этого города. Ты не поверишь, они научились использовать ионий-15 для собственных нужд. Они изготавливают автомобили! А топливом как раз и служит ионий.
- Я в принципе знала, что такое возможно, - ничуть не удивившись, сказала она. Сейчас ее не интересовали всяческие новости обо всем, кроме меня. И я прекрасно ее понимал.
- Тебя ведь беспокоит что-то другое, так? – спросила моя жена.
- Да. Еще глава этого города сообщил мне, что многие города делают то же, что и наш город, - рвут отношения с Землей. – Начал объяснять я ей.
- Революция? – испуганно спросила Салли.
- Что-то типа того, - ответил я ей. – И, что еще более неожиданно – теперь я их лидер.
- Что??? – еще больше изумилась она.
- В этом то и проблема, - виновато сказал я. – Теперь мне, как лидеру надо встретиться со всеми главами городов, порвавших с Землей. А на это, как понимаешь, может потребоваться время…
- Сколько? – почти со слезами на глазах спросила она.
- Думаю, несколько недель, - ответил я. – Я буду связываться с тобой каждый день…
На несколько секунд наступила пауза. Я молча смотрел в глаза Салли, она молча смотрела на меня. Мне показалось, что ее глаза заблестели от слез, но это продолжалось опять же всего миг, потом она быстро взяла себя в руки. Моя жена была очень сильной женщиной. Она очень много пережила за свои тридцать лет. Я хоть и был старше ее на девять лет, но даже мне порой недоставало той выдержки, что была у нее.
- Салли, родная, расскажи городскому совету о том, что я тебе сказал, они должны знать, - нарушил я молчание первым.
Моя жена молча кивнула.
- Будь осторожен, - сказала она, наконец. – Удачи тебе.
После этого голографический экран исчез. Она прервала связь. Ну, что ж, прощаться она никогда не умела и не любила. Это было, наверное, из-за того, что ей и так в жизни пришлось проститься со многим. Со свободой, с синим небом, воздухом и водой. С тем, что сейчас в наших воспоминаниях было Землей. И плюс к этому, она несколько раз чуть не простилась с жизнью. После всего этого, Салли Майерс, моя жена, смогла остаться человеком. Это ее самый главный подвиг в жизни. Если сравнивать ее жизнь, и мою, то они, как ни странно, очень похожи. Возможно, поэтому мы и понимаем друг друга с полуслова. А иногда, я смотрю на нее и точно знаю, о чем она думает. Сейчас, перед тем, как прервать со мной связь, она естественно скучала по мне, но при этом, в ее глазах я видел доверие. Салли знает, что на меня всегда и во всем можно положиться. И это действительно было так.
       Тяжело вздохнув, я вышел из отсека дальней связи, который находился в здании Стадиона. Пройдя по длинному коридору, огибавшему арену, я вышел к кабинету Кастильи. Двое дружинников, охранявших его, сразу пропустили меня. Видимо, Эдди заранее распорядился впустить меня. Я нажал на кнопку дверного звонка и посмотрел в объектив видеокамеры, установленной около двери. Дверь открылась, и я вошел. Его кабинет отличался от моего только размерами, больше ничем. В целом, обычный кабинет городского главы.
       Кастилья ждал меня. Завидев меня в дверях, он встал из-за своего рабочего стола и спросил: «Ты готов отправляться?»
- Да, - коротко ответил я.
- Вот и отлично, - обрадовано сказал Эдди. – Мне вот только, что доложили, что у моих ребят тоже все готово. Шесть рейдеров заправлены и готовы к выезду. С нами отправится в путь Рикардо Гутьеррес.
- Зачем? – не понял я. - Я думал вы возьмете с собой своего начальника дружины, как и я.
- Так оно и есть, - ответил мне Эдди Кастилья. – Он и есть глава моей дружины.
«Да уж, этот город полон сюрпризов! Как и его жители!»: раздраженно подумал я. «Ведь ничего не расскажут, если не спросишь!»
       Кастилья тем временем собрал со своего стола какие-то бумаги, и направился к выходу из кабинета. Я пошел за ним.

       * * *
Полчаса спустя, шесть рейдеров со скоростью восемьдесят километров в час, неслись по пустошам Марса. На одном из них были мы со Смитсоном. Рикардо с Костильей были в другом, возглавляли нашу группу. Они знали эту местность, поскольку уже успели изъездить ее направо и налево.
       Рейдеры двигались, образовывая клин. Впереди - Кастилья с Гутьерресом. А от них отходило два рукава машин. Мы со Смитсоном замыкали правую сторону клина. Мы выехали из Нового Мехико днем в пятнадцать часов. До Комрада, так называется город, где собирались главы всех городов, было целых триста километров. Мы надеемся прибыть туда к вечеру. На этот раз в связи с нападением на нас бандитов, Кастилья вооружил нашу группу. В так называемую дипломатическую составляющую нашей группы входили я, Смитсон, Кастилья и Гутьеррес. Только четыре человека из двадцати четырех. Остальные двадцать были дружинниками.
       Да, число впечатляет. В Грейсленде я увеличил число городской дружины до десяти человек, не считая ее главы. В большем количестве просто не было необходимости. А в Новом Мехико дружина состояла из сорока человек(!). Оружием им служили миниатюрные стальные арбалеты, которые они носили у себя за спиной. Это было очень даже неплохим оружием. Ведь воздуха в марсианской атмосфере практически не было, кроме жалкой сотой доли процента, поэтому, стрела, выпущенная из такого оружия, практически не встречала сопротивления на своем пути. Благодаря этому летела в два раза дальше, чем это было бы на Земле и била в два раза сильней. Дальность полета стрелы, выпущенной из такого арбалета, превышала три сотни метров. А убойная сила была такова, что стрела могла пробить металлический лист толщиной четыре миллиметра.
       Отсутствие огнестрельного оружия в этом городе было легко понять, потому, что они не добывали этилиума. А без него его на Марсе сделать было нельзя. Ведь этилиум был очень редким минералом. На всей планете пока было открыто всего три его месторождения, включая наш рудник, близ Грейсленда. А вот иония-15 на Марсе было пятьдесят открытых месторождений. Так, что этилиум был золотом Марса, а ионий-15, его серебром.
       Я предполагаю, что на всей планете нигде, кроме Грейсленда огнестрельное оружие никто больше не производит. Как бы то ни было, сам факт того, что такое оружие у нас есть, является секретом. Я очень надеюсь, что никто в других местах не знает о том, что мы его производим.
       Тем временем, наша группа продвигалась вперед, не снижая скорости. Мы двигались по ровному каменистому плато, подернутому барханами и насыпями красной пыли. Мы уже движемся около часа, а пейзаж все не менялся. Должно быть, он останется неизменным аж до самого Комрада.
- Эх, сколько ж теперь новых названий выдумали, - недовольно запричитал Смитсон, сидящий рядом со мной на заднем сидении.
- А? – не поняв, спросил я у него.
 - Я о городах, - уточнил он. – Раньше хоть и казенные, но названия были привычными. А теперь каждый пытается выпендрится, как может. И причина всему этому – ты!
- Не понял, - удивился я, уставившись на Джона. – Ты, что, не согласен со мной?

- Да нет, дело то благое, - смутившись, сказал Смитсон, виновато опустив голову. – Но просто, не привычно…
- Да уж, - вздохнув, сказал я. – Благими намерениями устлана дорога в ад.
- Чего? – не поняв, переспросил Джон.
- Да нет, ничего, - улыбнувшись, сказал я.
Путь до Комрада занял всего три с половиной часа. На Земле бы это было не возможно, со скоростью восемьдесят километров в час. Но здесь, где сила притяжения была меньше земной, наша действительная скорость была больше той, которую показывал спидометр. Да и двигались мы напрямую, а не по извилистым дорогам, как на Земле.
       Все эти три с половиной часа, на нашем пути не попалось ничего, кроме камней, небольших холмов и вездесущей красной пыли. Через три с половиной часа на самом высоком холме в округе мы заметили бурый металлический купол Комрада. Это было весьма кстати, поскольку уже начало темнеть.
       Сам Комрад был точной копией моего Грейсленда. Размеры, интерьер – все те же. Только здешние жители занимались добычей иония-15, а не этилиума, как мы. Население этого города целиком состояло из выходцев с Азии. Вьетнамцы, китайцы, корейцы, индусы, монголы и арабы. Такой вот пестрый состав жителей этого города, население которого, кстати составляло полторы тысячи человек.
       Оставив наши рейдеры у города, вся наша группа во главе с Кастильей и со мной, отправилась на местный Стадион. Зрительские места местного Стадиона были полностью забиты. Почти все жители города собрались сегодня здесь, чтобы своими глазами увидеть многих глав городов со всей планеты. На арене, куда мы, всеми своими двадцатью четырьмя людьми вышли в сопровождении нескольких местных дружинников, нас ждала толпа где-то из пятидесяти человек. Судя по возрасту, этих пятидесяти человек, и по их гордому виду, можно было сделать вывод, что все они являются главами городов, желавшими встретится со мной.
       Когда мы оказались на арене, к нам навстречу вышел высокий монгол, лет сорока, видимо являющийся главой этого города.
- Добро пожаловать, братья! – торжественно сказал он, приветливо улыбнувшись.
В его руках не было микрофона, но его голос громко разносился в округе. Очевидно, микрофоны были расставлены по всей арене, увеличивая дикцию говорившего.
- Поскольку я уже знаю Эдди, то, наверное, и есть Дерек Майерс. Что ж, приветствую тебя, наш лидер. Я глава этого города. Можешь звать меня просто – Хан. А это лидеры городов, прибывшие сюда из-за тебя.
- Приветствую тебя, глава этого прекрасного города, - сказал я, протянув ему руку. – Да, я Дерек Майерс.
Монгол быстро пожал мою руку.
- Скажите, зачем вы все хотели встречи со мной? – спросил я.
Тут все пятьдесят глав городов начали наперебой что-то мне объяснять, но я так ничего и не понял.
- Братья, позвольте я, на правах хозяина встречи, объясню нашему дорогому гостю, зачем мы все здесь собрались, - сказал Хан. -
Установилась тишина.
- Мы здесь, чтобы раз и навсегда покончить с тиранией Земли, которая мучила нас все это время, - сказал Хан. – Все эти люди представляют свою судьбу в твои руки. Что б ты знал – из всех ста городов этой планеты, девяносто четыре согласны избрать тебя нашим общим лидером.
«Как же быстро расползлась эта чума недовольств и восстаний!»: ужаснулся я. Но нельзя не отметить, что я был рад это слышать. Все вместе, мы действительно сможем заставить Землю пойти на уступки. Теперь действительно настало время заявить этим тиранам, что мы не рабы.
       Я подошел к каждому из лидеров городов и пожал его руку. Здесь было не пятьдесят человек, как мне сперва показалось. Нет. Здесь их было почти семьдесят.
- Ты уж извини, брат, что остальные лидеры не смогли прибыть сюда и встретится с тобой, - сказал Хан. – Те, кто не пришел – из отдаленных районов планеты. Добраться просто не было возможности. Поэтому мы поддерживаем связь с ними только по видеосвязи.
- Понятно, - сказал я. – Ты сказал, Хан, что с нами девяносто четыре города, а, что с остальными шестью?
Очевидно, я коснулся болезненной темы, потому, что настроение Хана сразу ухудшилось, да и у других лидеров тоже.
- Они не с нами, - коротко ответил монгол. – Они на стороне Земли.
- Что? – удивился я.
- Да, - ответил глава Комрада. – Они до сих пор посылают на Землю ресурсы. И кстати, среди тех шести городов, один, добывает этилиум, как и ваш город.
Ничего себе. Это означает, что жители враждебного к нам города могут также иметь огнестрельное оружие. И это означало еще одно – есть реальная угроза гражданской войны. Этого допустить было нельзя.
- Все равно. Раз уж я здесь, я приветствую жителей города Комрада, - громко закричал я.
       Жители города ответили мне радостными возгласами.
- И объявляю о том, что принимаю вашу преданность нашему общему делу, - сказал я, но уже не так громко. – Мы заставим Землю уступить нашим требованиям. Это сделать мы можем только вместе. Если мы будем по одиночке, то нас даже не примут всерьез. Мы лишим их ресурсов, и дадим им почувствовать, каково жить не в роскоши. Каково нам здесь.
Жители города отвечали на мои слова аплодисментами. Лидеры городов, вместе с Ханом так же аплодировали мне.
- Правда состоит в том, что мы способны обойтись без Земли, но она без нас обойтись не сможет! – войдя в раж, продолжил я. – Без наших ресурсов вся мощь Земли за несколько месяцев сойдет на нет. Поэтому, братья и сестры, у нас есть шанс заставить Землю делать то, что мы хотим.
- А, что нам сделать с мятежными городами, - спросил Хан. – Они ведь до сих пор помогают Земле. Может, захватим их? Вместе у нас хватит сил сделать это.
- Нет, - сразу отрезал я. – Я не стану убивать наших братьев и сестер.
- Но, как же быть? – спросил Хан и другие лидеры городов.
- Я встречусь с ними, - твердо сказал я. – Я встречусь с их лидером. Я надеюсь, что мне удастся убедить его прекратить сотрудничать с Землей.
- А если не получится? – почти хором спросили лидеры городов.
- Тогда и будем думать, - коротко сказал я. – Да поможет нам всем Бог!













       Глава десятая.

       Земля. Окрестности Женевы. Неделю спустя.

       Сегодняшнее заседание Совета безопасности, на котором кроме военных, присутствовал, глава Земной Конфедерации Вильям Девидсон, состоялось не во дворце Женевы. Оно собралось в одном из секретных бункеров вооруженных сил ОЗК, расположенных в тридцати километрах от столицы. Там, на глубине пятидесяти метров под землей, был созван экстренный штаб по разрешению текущей ситуации с Марсом. Естественно, и один журналист не был приглашен. Прессе не было сообщено об этом.
       В просторном кабинете вдоль, стен которого, сплошь все было уставлено компьютерной техникой, за длинным столом собрались члены Совета Безопасности Земной Конфедерации. В Совет Безопасности входили главы министерств обороны самых боеспособных государств конфедерации. Здесь были министры обороны США, Евросоюза, России, Китая, Индии и Японии. Кроме них, в совете принимал участие глава космического флота конфедерации адмирал Конрад Джеквелл. Его заместитель, вице-адмирал Алексей Орешников, и конечно, сам глава конфедерации. Он сидел во главе стола.
- Начинайте господа, - разрешил глава Объединенной Земной Конфедерации.
Заседание совета началось с доклада о текущем положении дел с поставками ресурсов с Марса. Докладчиком был вице-адмирал Алексей Орешников.
- Во время очередной процедуры доставки ресурсов на орбиту, нами была установлена ошибка, - начал заседание вице-адмирал Орешников. - Вместо ожидаемого нами количества минералов, на орбиту Земли прибыло в четыре раза меньше. Тогда мы решили немного подождать. Ведь если ракеты запустили позже, Они моли просто не успеть вовремя. Но уже прошла неделя, и ничего. Тогда мы стали связываться с городами на Марсе. Нам ответили только шесть городов из ста.
- И, что же они сказали? – поинтересовался глава ОЗК.
- Они сказали, что на планете поднялось восстание! – ответил вице-адмирал.
Такой ответ просто шокировал всех собравшихся. Несколько минут все обсуждали между собой эту новость.
- Объясните нам, вице-адмирал, что стало тому причиной? – попросил Вильям Девидсон, когда гомон голосов смолк.
- Причиной послужило ужесточение наших требований добычи ресурсов, - ответил зам командира космофлота.
- Я ведь всех уже предупреждал, - горестно ответил мистер Девидсон. - Мы хотели получить от них в четыре раза больше, а в итоге получили в четыре раза меньше.
- Что еще можно было ждать от людей с таким прошлым? – укорительно спросил китайский МО.
- Прошлое осталось в прошлом, господин министр, - возразил ему глава конфедерации. – Они его давным-давно искупили с процентами, а вот наше отношение к ним осталось прежним. Вот в этом-то действительно есть проблема.
После его слов на несколько мгновений воцарилась тишина.
- Но, как бы то ни было, это нельзя так оставлять, - сказал глава космофлота .– Земле нужны ресурсы в достаточном количестве, и она должна их получить.
- Что вы предлагаете, мистер Джеквелл? – спросил глава ОЗК.
- Я предлагаю отправить к Марсу крейсер «Юнион», для выяснения обстоятельств на месте событий, - ответил адмирал. – Это один из лучших кораблей в нашем флоте. Его капитан очень умен и опытен в подобных делах. Это именно он уладил конфликт с мятежом в колонии «Ямард» на Луне.
- Да уж, насколько я помню, колония была полностью уничтожена, - усмехнувшись, сказал Дэвидсон.
- Это были вынужденные меры, - быстро парировал адмирал Джеквелл.
В кабинете вновь наступило молчание. Глава Объединенной Земной Конфедерации обдумывал предложение своего адмирала.
- Сколько времени потребуется ему, чтобы добраться до Марса? - спросил Вильям Девидсон.
- Около трех недель, - ответил адмирал Джеквелл.
- Ну, что же, да будет так, - согласился мистер Дэвидсон с предложением адмирала. – Посмотрим, на, что способен ваш вояка.
- Он не подведет вас сер, - заверил его адмирал.
- Надеюсь, - сказал глава ОЗК. – В любом случае, пока эта проблема не решена, я объявляю о снижении темпов развития промышленности Земли и ввожу режим строжайшей экономии ресурсов. Есть возражения?
Никто не высказал свои возражения. Все молчали, словно были в трауре.
- Отлично, тогда это заседание я объявляю закрытым, - сказал Дэвидсон, вставая из-за стола. – Все свободны.

       * * *
Город, оставивший себе сухое казенное название «Колония№98», был центром все еще верных Земле сил. Он был самым крупным городом планеты. В нем проживало аж сто восемьдесят пять тысяч человек(!). Располагался он у северной полярной ледяной шапки планеты. До него мы добрались всего за неделю на рейдерах. От моего теперь уже родного города Грейсленда до «Колонии№98» было четыре тысячи километров. На пути к этому северному городу, нам встречались высокие горные цепи, которые приходилось объезжать, делая длинный крюк. Природа Марса здесь была разнообразнее, чем в других частях планеты. Во-первых, из-за близости ледяной шапки, размером с Гренландию, температура днем здесь была самой холодной на всей планете – минус сто двадцать градусов по Цельсию. Про ночную температуру я лучше умолчу. Во-вторых, из-за близости опять же, к полюсу, здесь также бывали полярная ночь и полярный день. Только продолжались они гораздо дольше, чем на Земле. Это очень легко объяснялось тем, что год на Марсе равен двум Земным. В-третьих, здесь не было пылевых бурь, творящих ад на всей остальной планете. И в-четвертых, у полюса учащались горные расщелины и трещины в земле, поэтому нам надо было быть особенно осторожными.
       Передвигаясь от города к городу, пополняя там свои запасы воздуха, пищи и воды, мы достигли окрестностей этого огромного города ровно через неделю после нашего отбытия из Комрада. Наша группа по-прежнему состояла из шести рейдеров и состав нашей группы остался таким же. Сейчас, мы остановились в десяти километрах от «Колонии№98» на высоком пологом холме с широкой вершиной. Я, Кастилья, Джон и Гутьеррес, держа в руках бинокли, приспособленные для использования в скафандрах, смотрели на распростершийся перед нами город.
       Такого огромного города я еще никогда не видел на Марсе. Его купол был просто гигантским. Огромные тонны металла, покрытого бурой коростой марсианской пыли, делали его похожим на исполинского краба-мутанта. У меня сложилось такое впечатление, что вот сейчас из этой металлической громадины выскочат десятки ног, и рыча и воя, этот город направится к нам.
       Этот город был вполне сопоставим с каким-нибудь земным городом и по численности населения и по размерам. Вид мне с холма открывался просто потрясающий. Белая толща льда, начало ледяной шапки, которая начиналась всего в девяти километрах от «Колонии№98». Такая близость нужна была для того, чтобы колонистам было легче доставлять ледяные глыбы из шапки и вытапливать из них воду, удаляя и изучая все примеси. В этом и заключалась основная задача «Колонии№98». Второй задачей была добыча этилиума, шахта которого располагалась всего в километре к югу от города.
- Вот это мегаполис! – изумился Джон, рассматривая город в бинокль. – Ты прикинь, Дерек, какая там городская дружина!! Человек сто, а может, и двести!!!
- Да уж, - согласился я.
- Что будем делать, Дерек? – спросил у меня Эдди.
- Давай подъедем поближе, и постучимся к ним в дверь, - усмехнувшись, сказал я. - Может там добрые хозяева, и они нас сразу впустят.
- Или прибьют на месте, - предположил Джон.
- Такое тоже возможно, - согласился я.
И вот, наши рейдеры начали плавно съезжать с холма и направились прямо к «Колонии№98». Быстро преодолев расстояние, отделявшее нас от центральных двустворчатых шлюзовых ворот города, которые были просто огромными (десять метров в длину каждая створка) мы остановились перед ними.
       Буквально через несколько секунд после этого, огромные двустворчатые ворота дрогнули и начали открываться. Створки медленно начали расходиться в стороны.
Как только проход стал достаточно широким, оттуда навстречу нам выбежали человек двадцать. Все они были вооружены огнестрельным оружием. И, что поразило меня и всю нашу группу, автоматическим огнестрельным оружием.
       «Видимо добыча этилиума и подтирание земных задниц, принесло им свою выгоду!»: сделал я вывод из увиденного.
       Мне лично показалось, что автоматы в их руках не были самоделками, как наши пистолеты в Грейсленде. Уж очень они походили на древнее оружие «АК-47». «Видимо земляне подкупили их поставкой им старого оружия!»: гневно подумал я. «Это же чистой воды предатели! Как народ из других городов может идти за ними?»
- Ни с места!!! – закричали автоматчики, беря нас на прицел. – Слезайте с ваших драндулетов и сдайте ваше оружие!!!
- А вот и добрые хозяева, - хохотнув, сказал я Джону.
Нам ничего не осталось, как только подчиниться. Мы покинули наши, ставшие теперь уже родными, рейдеры. Дружинники Кастильи положили свои арбалеты с запасами стрел на землю перед собой.
- Теперь, следуйте за нами! – приказали автоматчики, жестом показывая всем нам войти в шлюзовой отсек.
- А нельзя было вежливо попросить, - сказал я нашим конвоирам.
- Молчать! – рявкнули мне в ответ.
Оказавшись внутри шлюза, створки ворот стали медленно закрываться. Меня очень удивило, что автоматчики, наверняка бывшие здешними дружинниками, не заинтересовались нашими рейдерами. Они, даже не подходив к ним, просто оставили их за воротами.
       Тем временем, двери закрылись, и началось восстановление давления в шлюзовой камере.
«По крайней, мы проникли в город!»: улыбнувшись, подумал я. Оптимизм сейчас был моим единственным союзником, на которого я всегда мог положиться.






       Глава одиннадцатая

Город изнутри казался еще более невероятным, чем снаружи. Толстые стенки прочного корпуса купола возвышались над нашими головами аж на сто метровой высоте. От огромных размеров улиц, которые резко отличались даже от улиц Нового Мехико настолько, насколько земля отличается от неба. Еще в этом марсианском мегаполисе меня смутило обилие непонятных строений, встречающихся здесь повсеместно. Вернее, меня смущали не сами строения, а материал, из которого они были сделаны. Пройдя мимо одного такого строения, я изумился, когда понял, что это за материал. Этот материал оказался кирпичом. Для меня это открытие было также удивительно, как и то, что на Марсе теперь есть автомобили. Железо, оставшееся от строительства наших городов – это был весь строительный материал, которым мы располагали. Оно было не бесконечно. А здесь был кирпич. И не просто кирпич, а бурый кирпич. Видимо здешние умельцы научились делать кирпичи из материалов марсианской породы. Это было действительно великим достижением жителей этого города.
       Но возможности детально изучить здешние строения мне не дали. Меня, как всех людей моей группы, всех двадцати четырех человек, вели через весь этот огромный город к местному Стадиону. Нас вели ровной колонной по двое. Пять автоматчиков шли спереди и вели нас, пятеро – сзади, перекрывая нам путь к отступлению. И еще по пятеро – по бокам. Таким образом, нас заперли в этакий квадрат. Нам даже не позволили снять наши скафандры. Мы только сняли свои шлемы и несли их в руках. Нам также запретили переговариваться друг с другом. «Ну прямо, как в тюрьме на прогулке!»: раздражено подумал я, подгоняемый в спину дулами автоматов. «Только помещение попросторней!»
       Жители города, мерно бредущие по широким улицам своего города, останавливались, и провожали нас взглядами, с интересом следя за таким диковинным зрелищем. Чтобы не думали эти люди, я все равно чувствовал себя, словно дикий зверь в зоопарке, которого выставили на показ народу. Уверен, мои люди сейчас чувствовали себя точно также. Стараясь не думать об этом, я пытался занять себя наблюдением за местными особенностями города.
       Меня очень удивило то, что дороги в этом городе не были однородным, как в моем городе, а также делились на тротуары и проезжую часть. Пока нашу группу вели через весь город вдоль одного из участков дороги, я не заметил на ней никакого движения, кроме пешеходов, идущих по тротуарам. Это привлекло мое внимание, поскольку, я точно знал, что ни в одном городе Марса, кроме Нового Мехико своих автомашин не было. «Неужели земляне переправляют сюда старые бензиновые машины?»: предположил я. Ответом на мой вопрос послужил показавшийся на широкой проезжей части дороги аппарат. Другого названия я бы ему не дал. Это был громоздкий квадратный ящик из стекла и металла с тремя тонкими колесами. Двигалась эта штуковина медленно.
       Мои люди, которые шли со мной рядом, также обратили внимание на это устройство. Лишь спустя некоторое время до меня дошло, что это был веломобиль. Видимо у этих машин была сильная инерционная система, если это было так, то водителю достаточно было легонько нажать на педали, и машина уже сама двигалась вперед. Все это время, что нас вели к Стадиону, я видел, как веломобили проносились взад-вперед. Некоторые, как мне показалось, были даже грузовыми, и имели несколько мест для крутящих педали людей.
       Стадион мы завидели еще за несколько кварталов на подходе к нему. Это было необычным зрелищем для всех нас, кроме наших конвоиров, естественно. Стадион был также огромен, как и сам город.
Он возвышался над всеми строениями в округе. И был не традиционной круглой формы, а овальной, как большие футбольные стадионы на Земле. Он и по размерам им ничуть не уступал. Он наверняка мог вместить если не всех, то по крайней мере большую часть жителей этого города.
       Когда мы подходили к нему, я понял, что чувствовал древнеримский варвар-гладиатор, впервые увидевший Колизей. Я ощутил себя маленьким, микроскопическим, по сравнению с этой громадой. Ни одно строение на Марсе не могло сравниться с этим Стадионом. Ведь это был самый большой город красной планеты.
       У входа в Стадион дежурили четверо дружинников. Они пропустили нас без вопросов. Только с интересом поглядели на меня. «Должно быть, интересно посмотреть на живого руководителя террористов»: саркастически подумал я, глядя на их интерес ко мне. Войдя, мы еще долго добирались до арены. Внутренние коммуникации здешнего Стадиона также имели невероятную протяженность. Чтобы дойти до арены потребовалось около десяти минут.
       Выйдя, наконец, на арену, мы обнаружили совершенно пустые зрительские ряды. Это было понятно. Поскольку мы пришли неожиданно, здешний избранный народом городской глава, мне сказали, что его зовут Ганс Вайсенберг, не успел устроить нам публичную экзекуцию. Но я чувствовал, что она еще ожидается впереди.
       В центре огромной пустой арены стоял человек, к которому нас всех и вели. Не трудно было понять, что этот человек и есть Вайсенберг. Видимо, все-таки наше появление стало для него неожиданностью, и он смотрел на нас с какой-то явной нерешительностью. Это было странно, учитывая его волевую внешность. Ганс был высоким и крепким немцем лет тридцати пяти. Его голова казалось лысой из-за белобрысого короткого ежика, который почти сливался по цвету с его кожей. Длинный крупный нос и крупный волевой подбородок говорили о твердости характера этого человека.
- Так-так, кто это у нас здесь? Это же сам лидер террористов-бунтовщиков вместе со своими шестерками! – засмеявшись, сказал он. – Неужели к вам вернулся разум, и вы решили добровольно сдаться на милость Земле?
Я, вместе с Эдди, Джоном и Рикардо, рванулись вперед к наглецу, желая, как следует проучить его, но его охрана, которая и привела нас сюда, отшвырнула нас от него.
- Террористы – это те, кому ты служишь! – гневно вскричал я. – А ты – их шестерка!!!
За это я сразу получил удар в живот от одного из его дружинников.
- Сегодня вечером я соберу городской совет. Этот Стадион будет полон народа, - объявил нам Ганс. – Мы решим здесь вашу судьбу.
- Идиот! Мы просто хотели поговорить с тобой!!! – заорал на всю арену Эдди.
- Вот вечером и поговорим, - зло, улыбнувшись, сказал Вайсенберг. – Уведите их!

       * * *
       Первое, что сделали дружинники, прежде чем посадить нас в камеру местного изолятора, они забрали наши скафандры и выдали нам какую-то черную униформу. Должно быть, в такой здесь ходят местные зэки. Камера, в которую нас всех бросили до вечера, была очень просторной. Не думаю, что это из-за уважения к нам. Скорее всего, она была таковой просто потому, что нас было двадцать четыре человека, а расселять нас по группам им не хотелось. А может, еще потому, что другие камеры были забиты. А в остальном, это была обычная марсианская камера. Марсианская тюремная камера отличалась от земной отсутствием нар. Поскольку материал был ограничен, на нарах решили сэкономить. Заключенные здесь спали прямо на полу. Зато параши здесь было целых две. Для такой большой камеры это было естественно.
- Мы снова в тюрьме, - сказал Джон Смитсон. – Вот уж не думал, что такое может опять случится.
- Не волнуйся, это не надолго, - успокоил его я.
- Думаешь, нас сразу убьют? – спросил Эдди.
- Да я вообще не об этом говорил, - успокоил всех я. – Я думаю, что сегодня во время городского совета, я спасу наши задницы и раздавлю этого ублюдка Ганса.
Мои друзья переглянулись. Услышав, о чем мы говорим, все наши люди сгрудились вокруг меня, Эдди, Джона и Рикардо. Лица моих друзей выражали удивление.
- И как же ты это сделаешь? – почти в один голос спросили они.
- Единственным возможным для меня способом, - сказал я. – Я вызову его на бой.
На несколько минут наступила тишина.
- Но ты же не житель этого города, на каком основании ты это сделаешь? – спросил Джон.
- На том основании, что я – городской глава самого первого восставшего города, и, что я - лидер восставших, - сказал я.
- Это чистое безумие! – запротестовал Эдди Кастилья. – Я слышал, что Вайсенберг очень хороший боец. И, что даже еще на Земле, у него была своя школа карате.
- Тем лучше для меня, - спокойно сказал я. – Значит, он будет убежден в своем превосходстве и с радостью примет мой вызов. А еще, я поставлю на кон очень высокие ставки.
- То есть? - спросил Гутьеррес.
- Во-первых, битва будет насмерть! Во-вторых – если я проиграю – вы все прекращаете сопротивление Земле! – объяснил я.
Сразу поднялся гомон протеста против моего решения. Не став спорить, я просто подождал, пока голоса утихнут, и спокойно продолжил.
- А если я выиграю, то все города, еще поддерживающие отношения с Землей, перейдут под мое прямое управление, и угроза гражданской войны между городами отпадет сама собой! – сказал я.
- Дерек, при всем уважении, но у тебя нет опыта в таких делах, - сказал мне Джон.
- У меня нет? А ты разве забыл, как я пришел к власти? – удивленно спросил я. – Ты разве забыл, что я убил Кохрейна?
- При всем к тебе уважении, Дерек, но ты его не убивал, - виновато опустив глаза, сказал Джон. – Я видел твой бой год назад. Джек Кохрейн убил бы тебя, если бы сам не допустил ошибку, которой ты умело воспользовался.
- Я жив, Джон, - улыбнувшись, сказал я. - А это самое главное доказательство того, что я человек удачливый. Это было тогда, это будет сейчас. И сейчас у меня победить шансов больше, чем было с Кохрейном. Ведь сейчас я буду биться с ним не на безвоздушных просторах Марса, где царапина означает смерть, а прямо на арене Стадиона. В любом случае, у нас всех просто нет другого выбора. Хоть в этом вы со мной согласны?
Все молча закивали головами в знак согласия. При этом все молчали так, словно я уже был мертвецом.
- Верьте в меня, это будет для меня самым главным! – сказал я, улыбнувшись. – Вы же все знаете, что вера творит чудеса. И при этом неважно, во что вы верите.
- Ты прав, старина, - сказал мне Джон, хлопну меня по плечу. - Мы не сомневаемся в тебе.
- Хорошо, а сейчас, я хотел бы немного отдохнуть, если вы не возражаете, - сказал я, ложась на пол.
Все тот час отошли от меня, и притихли. Мне нужно было немного отдохнуть перед еще одним событием в моей жизни, грозящим отнять у меня эту самую жизнь.
       
       * * *
Мой сон прервало громкое скрежетание открываемого замка. Я быстро проснулся и поднялся на ноги. Ко мне подошли все мои люди, вместе с моими друзьями.
- Сколько я спал? - спросил я.
- Много, - сказал мне Эдди. – Сейчас, наверное, уже наступил вечер.
- Ну, как, ты готов? – спросил Джон.
- Да. Насколько можно быть к этому готовым, - ответил я, покрутив головой, разминая свою шею.
Дверь в камеру распахнулась, и в дверном проеме показались все те же автоматчики, доставившие нас сюда.
- На выход по одному, все! – скомандовал он.
Мы подчинились. За дверью нас ждало еще десять местных дружинников. Нас опять выстроили в колонну по двое и повели к Стадиону. От здания местного изолятора до него было примерно два часа ходьбы. Но мне это было даже очень полезно. Потому, что я полностью сбросил с себя остатки сна и так сказать размялся перед тем, что я собирался сделать.
       Весь народ уже был на Стадионе. Это было легко заметно по опустевшим улицам города.
       Когда мы подходили к Стадиону, оттуда уже слышались гневные речи Ганса, которые мощные динамики разносили по всей округе. Видимо Вайсенберг уже разогревал толпу, готовя ее к нашему появлению.
       Когда нас вывели на арену, я понял, что так оно и было. Глава города «Колонии№98» расхаживал по арене взад-вперед с микрофоном в руках и орал во всю мощь, призывая народ своего города к активным действиям. Чем-то он напомнил мне сейчас одну из старинных рок звезд. Городской Совет, который состоял из шести седых старцев, стоял неподалеку от него и тоже слушал тот бред, который, брызжа слюной орал им Ганс. Около них, по бокам, стояли по двое дружинников с автоматами. Видимо на случай того, что мы попытаемся бросится на них и выбить из них дурь. А может, и для нашей казни.
       Как только нас вывели на арену, со зрительских рядов на нас обрушился чудовищный водопад негодования, ругательств и просто шума: «Бу-у-у-у-у!!!!».
- Вот они! – заорал Ганс при нашем появлении. – Смотрите, люди «Колонии№98», вот они предатели Земли, а значит и нас с вами!!!
Огромный Стадион вел себя, как живой организм. Жители города посылали нам свои отрицательные эмоции и проклятия. Я никогда не был экстрасенсом, но когда ты один, против такой толпы ненавидящих тебя людей, это очень хорошо чувствуется. Я опять почувствовал себя древнеримским гладиатором. Только тем гладиатором, кого уже победили, и зрители показывают большими пальцами вниз, жаждя крови.
       Мои люди чувствовали тоже, что и я. Мне было понятно это, видя их лица.
- Мы собрались сегодня снова здесь, чтобы судить этих людей по законам нашего города и совести! – снова начал Ганс Вайсенберг. – Лучше передать Земле их трупы, чем отправлять их самих туда, уж слишком много чести. Люди моего города, вы со мной согласны?
- Да! – заорали тысячи глоток.
- Мне кажется, эти люди заслуживают народного суда! – снова заорал Вайсенберг.
- Так я и думал, - улыбнувшись, сказал Ганс. – Знаете, а может, перед смертью стоит дать возможность что-то сказать террористам, а ?
- Да, - снова закричали жители города.
«Вот он, мой шанс!»: обрадовался я.
Один из дружинников передал мне микрофон. Я взял его и включил. «Сейчас они услышат мою точку зрения. И посмотрим, на чьей стороне они останутся!»: подумал я, готовясь говорить.
- Вы думайте, что нужны Земле? – громко, копируя манеру Вайсенберга, заорал я. – Да земляне плевали на вас! Для них вы всего лишь бандиты, которых отправили с глас долой! Вы такие же, как и мы!!!
После моих слов жители колонии№98 слегка приутихли. Видимо им было интересно послушать меня и мою точку зрения.
- Они убрали вас сюда, чтобы больше никогда не вернуть! – продолжил я. – Если сомневаетесь в моих словах, то вспомните, сколько народа погибло недавно, когда тираны с Земли решили выжать из нас все, что они еще не успели выжать! Скажите, разве у вас в городе никто не пострадал?
Народ, который прежде так негативно реагировал на мои слова и меня в целом, притих, обдумывая мои слова. Даже члены городского совета призадумались.
       Такая резкая перемена настроения народа очень не понравилась их городскому главе. Ганс, видя, и возможно понимая, что я говорю правильные вещи, злился и с ненавистью смотрел на меня. Видно, что у него руки чесались меня убить.
- Ты хочешь обратить нас против Земли, нашей родины? – еще громче прежнего заорал Вайсенберг.
- Нет! – громко ответил я. – Я хочу всего лишь заставить землян уважать нас, как равных себе, отучить их относиться к нам, как к рабам!
- Ты врежь, все, что ты говоришь – ложь! – заорал брызжа слюной Ганс. – Я и мои пять городов в состоянии захватить все ваши карликовые города! В оружии и в численности у меня перевес!!!
- Видите, люди этого города, вашему лидеру нечего больше сказать вам, он может только угрожать! – сказал я.
Народ снова заорал: «Бу-у-у-у-у!» Только теперь люди выражали недовольство уже своему главе, а не мне и моим людям. Это еще больше разъярило Ганса.
- Ты бросаешь мне вызов, мразь? – побагровев от ярости, спросил немец.
- Да! – коротко ответил я. – Но только прямо здесь и прямо сейчас!
- Через час в километре от нашего города, - сказал свое решение немец. – Не хочу пачкать твоей кровью пол этой арены!
- Видите, люди этого города, ваш лидер – трус! Он боится встретиться со мной в честном бою у вас на глазах! – громко закричал я народу.
Народ снова заорал: «Бу-у-у-у-у!» Теперь народ «Колонии№98» выражал свое недовольство своему главе в самой грубой форме. Со зрительских мест донеслись слов «ТРУС!». Это ошеломило Ганса. Не зная, что делать дальше, он решился. Он содрал с себя зеленую короткую куртку, а которую был одет, всем своим видом показывая, что готов к битве. Под курткой у него была короткая желтая майка, которая только подчеркивала его могучую мускулатуру и силу.
- Прежде, чем мы начнем, я хотел бы договориться об условиях, - спокойно сказал я.
- Какие еще условия??? – взревел Ганс.
- Если я выиграю, то твой город и все, что твои союзники, будут моими, - предложил я свои условия. – А если проиграю, то сопротивление Земле прекратится сразу же после моего проигрыша.
- Я выслушал твои условия, теперь выслушай мои, - сказал Ганс.
- Ладно, - согласился я.
Народ затих в ожидании чего-то интересного.
- Бой будет идти до смерти! – заорал Вайсенберг. – Так мы узнаем точно, кто победил, а кто – проиграл!
«Ох-х-х-х»: разом донеслось со зрительских рядов.
- Согласен, - быстро сказал я. – Но оружие буду выбирать я.
- Отлично, - злобно улыбнувшись, сказал немец.
Ганс не заставил нас долго ждать. Буквально через пять минут его дружинники принесли нам виды оружия на выбор. Здесь были различные варианты кастетов, ножей, длинных железных шестов и даже топоров. Но мой выбор остановился на уже привычных для меня коротких (метр длинной) железных прутах. Они были очень похожи на те, которыми я когда-то бился с Джеком Кохрейном.
 Дружинники отвели моих людей на двадцать метров от меня и Ганса. Советники главы города также отошли в сторону, предоставив нам с их лидером полную свободу действий.
Крепко сжав в руке металлический прут, я немного попрыгал, разминая ноги, и при этом, внимательно следя за Гансом. Тот стоял, словно монолит, не шевеля ни единым мускулом. Он, молча и напряженно смотрел на меня. Мне стало ясно, что он просто выжидал. Ждал, когда я атакую, чтобы проверить, на, что я способен.
       Решив не заставлять его долго ждать, я резко развернувшись прыгнул замахнувшись прутом точно в голову здешнего городского главы. Немец легко парировал мой удар и еще успел ответить. Я еле увернулся от тычка в солнечное сплетение, на секунду потеряв равновесие.
       Этим и воспользовался Вайсенберг. В нем сейчас кипела ярость, и он хотел меня уничтожить, это чувствовалось во всем. И он хотел это сделать как можно скорей. С невероятной резкостью он стал наносить мне удары так быстро, что я еле успевал их отбивать. Вот, я металлический прут Ганса врезался мне в живот. Не в солнечное сплетение, но все равно боль была невероятная. Я согнулся пополам, и еле успел отпрыгнуть от рубящего удара прута, грозящего опуститься мне на голову. Только я замахнулся прутом, чтобы контратаковать, как тут же получил удар ногой с вертушки прямо в лоб.
       Удар был настолько силен, что меня перевернуло в воздухе, и я упал ничком на металлический пол арены. «Видимо информация Эдди о том, что Ганс – каратист, верна!»: подумал я. В ушах у меня звенело так, как будь-то, я стоял рядом с огромным церковным колоколом во время службы.
       Чувствуя, что Ганс стоит за мной, я быстро, как только мог, откатился в сторону. Это было как раз вовремя. Если бы я этого не сделал, нога немца перебила бы мне шейный позвоночник. Сделав над собой усилие, я одним прыжком поднялся на ноги и со всей своей выбросил свою правую руку вперед, целясь кулаком в челюсть немца. К моему удивлению, мой удар достиг цели. Получив от меня прямой удар в челюсть, Вайсенберг, отскочил от меня на несколько шагов. Замерев на несколько секунд, он удивленно смотрел на меня. Я, переводя дух стоял и молча смотрел на него. В своей правой руке я по-прежнему сжимал прут, готовый отразить любое нападение немца.
-Да! – донеслись радостные крики со стороны моих людей.
Жители города никак не реагировали на происходящее на арене. Они просто напряженно следили за происходящим. Ведь сейчас, на арене решалась не только моя, но и их судьба.
       Городской глава колонии№98 решил снова атаковать меня. На этот раз я был готов. Наши пруты схлестнулись, словно мечи древних гладиаторов, высекая искры. Ганс невероятно быстро работая прутом, еще умудрялся наносить удары руками и ногами. Я же, пользуясь своей хорошей реакцией, уклонялся от атак и отбивал прутом наиболее яростные из них. Но, не смотря на все мои усилия, я чувствовал, что быстро выдыхаюсь, а у немца, судя по его ярости и прыти, выносливости еще хватало.
       Уклонившись от рубящего удара прутом, я попытался воспользоваться своим, но Ганс с невероятной точностью ударил меня кулаком прямо по запястью. От неожиданной жгучей боли, мой прут вылетел из моей в момент онемевшей руки, и со звоном покатился по металлическому полу арены.
Вслед за этим на меня сразу обрушился град ударов. Железный прут Ганса Вайсенберга два раза прошелся по моим ребрам, затем сильный удар ноги заставил меня бессильно распластаться на арене.
       Немец прохаживался вокруг меня, вскинув руки вверх и победно крича на весь Стадион. Что меня поразило, так это то, что никто из зрителей, наблюдавших за нашим боем, не радовался его победе. Они по-прежнему продолжали молча наблюдать за происходящим.
       Но меня сейчас жители этого города интересовали мало. Я пытался сейчас собраться с силами. Мою грудь обжигала невероятная боль. Должно быть, сломаны несколько ребер. Сделав попытку встать я поднялся на ноги, но не простояв и нескольких секунд, рухнул на пол.
- Вставай!!! – кричал Джон откуда-то издалека.
- Вы видите, люди моего города, на что способны террористы! – снова кричал Ганс в микрофон своим согражданам. – Они способны только говорить, и угрожать, а на деле они дерьмо!!!
Слова Ганса подействовали на меня, как нашатырный спирт. Я, собрав весь свой гнев и ярость вместе, поднялся на ноги. Пошатнувшись, я все же сохранил равновесие. Я посмотрел на своих друзей, стоявших в стороне от меня, под надзором автоматчиков. Их лица выражали печаль и скорбь. Оно и понятно, ведь если умру я, умрет и все, что мы сделали в последнее время. Умрет наше будущее, в котором Марс – не колония Земли, а равноправное с ней государство. Я не мог этого допустить.
       Нагнувшись, я подобрал свой железный прут с пола, и снова приготовился к бою. Ганс, все это время стоявший ко мне спиной и с микрофоном в руке, орущий что-то публике, обернулся. Увидев меня снова на ногах, он выбросил микрофон, и снова бросился на меня. Я побежал ему навстречу. Нас разделяло примерно метров пятнадцать. Мы сократили это расстояние за секунду. Ганс подпрыгнул с прутом в руках, готовясь снова провести какой-то прием. Я решив не рисковать, резко нырнул, бросившись ему под ноги. Немец ничего не понимая, перелетел через меня, находясь спиной ко мне.
       Это то мне и было нужно. Быстро подскочив к нему сзади, я со всей силы ударил здешнего городского главу металлическим прутом в пах. От неожиданной и дикой боли немец дико заорал. Упав на пол он стал кататься по нему, держась руками за ушибленное место.
- Да!!! – снова радостно закричали мои люди.
Не став терять выигранного времени, я навалился на Ганса сверху и со всей силы всадил ему железный прут в глаз. Прут пробил череп и звонко ударился о металлический пол. Кровь брызнула и запачкала мою черную униформу, в которой я вышел на арену.
       Несколько раз дернувшись в конвульсиях, тело теперь уже бывшего главы города «Колония№98», затихло. Мои друзья подбежали ко мне. И поддерживая меня за плечи, повели на край арены, поближе к зрителям. Я взяв в руки микрофон громко сказал: «Смотрите, люди! Марс теперь единое целое!!!»
       Впервые, за все время моего боя с Вайсенбергом народ восторженно заорал. Вслед за этим послышались так обрадовавшие меня аплодисменты.



       Глава двенадцатая

       Огромный черный треугольник, почти незаметный на фоне черноты космоса приближался к красной планете. Каждая из сторон этого треугольника была сто метров длинной. На одном из бортов виднелся герб Земной Конфедерации – широкий круг с четырьмя сторонами света внутри. Под этим гербом виднелось название корабля, нанесенное серой краской «Юнион». По всем бортам этого космического корабля торчали стволы различного рода пушек и ракетных установок. Тяжелый крейсер космического флота Земной Конфедерации приближался к Марсу. Его почти трехнедельный полет подходил к концу. Совсем скоро корабль должен был выйти на орбиту Марса.
       В рубке управления кораблем царила напряженность и нетерпение. Сама рубка представляла собой просторное помещение, сплошь уставленное компьютерами, контролирующими работу корабля, и огромным окном обзорного вида из которого был очень хорошо виден приближающийся Марс. У компьютеров толпился народ. Операторы, и различные технические специалисты, управляющие кораблем. В центре рубки стояло кресло капитана. В нем сидел высокий брюнет лет сорока в черной флотской униформе с золотыми нашивками на погонах. Это был капитан этого корабля, мистер Роберт Хансен. Он напряженно всматривался в обзорное окно, наблюдая за тем, как красный шар Марса быстро увеличивается в размерах.
       Рядом с ним, у его кресла стоял молодой человек, лет тридцати. Это был старший помощник капитана, капитан-лейтенант Педро Веласкес.
- Через тридцать секунд мы выйдем на орбиту Марса, сер, - сообщил старпом.
- Отлично, - буркнул Хансен.
Корабль медленно стал сбавлять скорость, постепенно разворачиваясь к красной планете левым бортом. Через тридцать секунд крейсер уже вращался по круговой орбите вокруг мятежной планеты.
- Мы вышли на орбиту, сер, - доложил старпом.
- Отсканируйте каждый сантиметр поверхности планеты, особенно в местах их крупных городов, - приказал мистер Хансен. – Как выполните, доложите мне.
Веласкес подошел к оператору одного из компьютеров. И что-то ему приказал. Через минуту он вернулся.
- На планете нет практически никакой активности, - доложил Веласкес. – Работы ни в одном из рудников не ведутся.
- А как же колония№96, №98, №99, №100, и другие? – спросил Хансен. – Они же все это время исправно работали на нас.
- Никакой активности, сер, видимо их захватили террористы, - выразил свое мнение Педро Веласкес.
На несколько минут капитан замер в нерешительности, обдумывая полученные сведения.
- А, что означает почти никакой активности? Значит, активность все-таки есть? – не поняв, спросил капитан.
- Выведите на экран, - скомандовал старпом оператором.
В центре рубки, над головой капитана появился голографический экран. На него транслировалось изображение мощных телескопов на корпусе корабля, которые могли различать любую, даже самую мелкую деталь на поверхности планеты. На экране появилось странное зрелище, заставившее капитана встать с кресла, и отойти подальше, чтобы получше рассмотреть увиденное. Посреди красных песков Марса, с огромной скоростью двигались шесть аппаратов, похожих на автомобили. В кабинах каждой из машин находилось по четыре местных жителя, облаченных в марсианские скафандры. Скорость автомашин была столь приличной, что объективы телескопов не успевали постоянно держать однородное изображение.
 - А это еще, что? – не понял капитан. – Неужели они смогли самостоятельно сделать автомобили? Как это возможно?
- Я думаю, что они использовали для этих целей ресурсы планеты, - предположил Веласкес.
- Значит, они могут быть опаснее, чем мы думали, - раздраженно, сквозь зубы процедил капитан Роберт Хансен. – Здешние города развиваются обособленно друг от друга. Это как во времена Средневековья. У каждого удельного князька своя власть. И никто не знает, что твориться у соседей.
- Возможно, теперь здесь все изменилось, - предположил старпом Педро Веласкес.
- Попытайтесь связаться с лидером мятежников, - приказал капитан.
- Сер? – не понял старпом.
- Свяжитесь с каждым из городов, представьтесь, расскажите, что мы уже здесь, над их дурными головами, и потребуйте поговорить с лидером террористов, - разъяснил приказ капитан Хансен. – И еще, если вы все-таки с ним свяжетесь, передайте, что я хочу встретиться с ним лично здесь, на «Юнионе». Назначьте на самое ближайшее время, договоритесь о встрече и высылайте за ним челнок.
- Но сер, я думаю, что это не самая лучшая идея, - выразил свое недовольство старпом.
- Выполнять! – скомандовал Хансен.
Веласкесу ничего не оставалось, как только подчиниться и выполнить его приказ.

       * * *

Я чувствовал себя героем, когда вернулся в Новый Мехико. И мои друзья тоже чувствовали себя героями. Это было легко объяснимо. Мы вместе смогли покончить с угрозой гражданской войны на Марсе, которая наверняка была бы на руку Земле, еще в зародыше. А это было очень непростой задачей. А, что пришлось пережить мне? Сущий ад! Я даже сам, после всего, что случилось, не понимаю, как я выжил?
       Но теперь не имеет смысла говорить о прошлом. Да и нужно ли вообще? Теперь, самое худшее позади. Марс – един. На Землю больше не поступает ни грамма нужных ей ресурсов. И они об этом уже узнали. Я это понял потому, с какой интенсивностью земляне стали связываться с нашими городами в последнее время. Но я приказал не отвечать на их звонки. Не сейчас. Может позже, буквально через два дня, когда вернусь в Грейсленд, я сам свяжусь с Землей. И уже тогда я их так удивлю, что они меня очень надолго запомнят! Может, я даже войду в историю. По крайней мере, теперь Марс сможет играть с Землей на равных. У нас есть то, что нужно им, а у них есть то, что нужно нам. Так почему бы, не устроить взаимовыгодный обмен, а не бездумное выкачивание ресурсов из красной планеты. Вот именно этого я и собираюсь добиться в ближайшее время. Да поможет мне в этом Бог!
       Но в данный момент, я был не в истории, я, вместе со всей моей группой, возвратился в Новый Мехико. Нас встретили, как героев. Когда наши рейдеры проезжали через весь город по направлению к местному отелю, жители этого города стояли по обе стороны дороги и аплодировали нам.
       Надо признаться, хоть мне и были приятно подобное ко мне отношение, но единственное, что мне хотелось сейчас больше всего, это выспаться, поесть, и вернуться в свой родной Грейсленд к жене и сыну. Здешний гигантизм мне уже несколько опостылел. Прибыв в отель, я распрощался с Эдди и Рикардо, и вместе с Джоном пошел искать свои апартаменты. Найдя их и оставшись, наконец, в одиночестве, я плюхнулся на мягкую кровать и сразу же забылся беспокойным сном…
       Проснулся я посреди ночи. По крайней мере, на часах было три часа и сорок три минуты. В мою дверь стучали. Причем стучали неистово и навязчиво. Кто-то явно хотел, чтобы я сейчас проснулся.
       С огромным трудом встав с кровати, я пошатываясь, еще почти спя на ходу, подошел к двери. Нажав на кнопку дверного замка я открыл дверь. За дверью стоял Эдди с двумя дружинниками охранения. У него был взволнованный вид.
- Эдди. Ты? – спросил я, постепенно просыпаясь. – Что случилось?
- Нам надо поговорить, срочно, - сказал Кастилья.
       
       * * *
Через полчаса я уже находился в кабинете Кастильи, и мне уже абсолютно не хотелось спать. Я стоял перед голографическим экраном, на котором был изображен огромный тяжелый крейсер земного космофлота, висящий у нас над головами, на орбите Марса. Потом изображение переключилось на худощавого молодого человека лет тридцати, одетого в черную военную форму.
- Мистер Майерс, я рад видеть вас, - сказал человек в военной форме, увидев меня.
- Кто вы и чего вы хотите? – спросил я военного.
- Я капитан-лейтенант космического флота Земной Конфедерации, мое имя Педро Веласкес, - представился военный. - На Земле уже наслышаны, о вашей дерзости и наглости, мистер Майерс.
- А здесь уже очень давно наслышаны о подлости ваших поганых бюрократов! – сказал я.
- Мистер Майерс, я не хочу с вами ругаться и спорить, - спокойно сказал мне капитан-лейтенант. – Я предлагаю вам встретиться со мной и с капитаном этого корабля. Мы обсудим сложившуюся ситуацию и, уверен, что сможем найти оптимальное решение наших общих проблем.
- Вы предлагаете мне вести с вами переговоры? – спросил я.
- Не со мной, - ответил Веласкес. – С капитаном Робертом Хансеном. Власти Земли официально наделили его всеми полномочиями, необходимыми для разрешения сложившейся ситуации.
- И когда вы хотите со мною встретится? – спросил я.
- Через два часа, - сообщил мне капитан-лейтенант. - Мы установили ваше место нахождения и пришлем за вами челнок. Не опаздывайте.
После этого экран погас. А я тяжело вздохнул.
- Мне это не нравится, - сказал Эдди. – Уж очень попахивает ловушкой. Они могут тебя забрать, и увести прямиком на Землю, для суда, который будет транслироваться нам.
- Такое тоже может быть, - согласился я. – Но у меня появился шанс выяснить отношения с Землей. Сегодня же. Я думаю, рискнуть стоит.
- Может я, Джон или Рикардо полетим с тобой? – спросил Эдди.
- Нет, оставайтесь здесь, вы мне пригодитесь здесь, если, что, - сказал я. – Слушай, Эдди. А твои ребята уже доставили тебе запас этилиума с Нового Эдинбурга, бывшей колонии№98?
- Да, - ответил мне кастилья.
- Отлично, - у меня есть отличная идея. – За два часа мы успеем ее реализовать. Так, на всякий случай. Для подстраховки. Ты поможешь мне в этом?
- Без вопросов, - улыбнувшись, ответил старик.

       * * *
Закончив передачу, старший помощник капитана Педро Веласкес, подошел к своему командиру .
- Сер, он принял наше приглашение, - доложил капитану Веласкес. – Через два часа я пришлю за ним челнок.
- Чудно, - удовлетворенно сказал капитан Роберт Хансен. – Его ожидает большой сюрприз.


       Глава тринадцатая
       

       Два часа, которые мне выделил господин Веласкес, не прошли для меня даром. Я успел, как следует подготовиться. Оделся поприличнее. Кастилья снабдил меня лучшей, по его словам, одеждой в городе. Этой одеждой были зеленая куртка, черные, форменные брюки и такие же черные туфли синтетической кожи. На все это разумеется, надевался скафандр. Также, кроме одежды, я попросил у Эдди, чтобы его умельцы состряпали, из запасов этилиума, что он доставил с собой из Нового Эдинбурга несколько гранат и бомб. В итоге получилось четыре гранаты и две липучие бомбы. Липучие, потому, что прилеплялись к ровной поверхности и взрывались через полторы минуты. Все это было невероятно мощным оружием, поскольку этилиум был невероятно энергоемким. Одна моя граната могла уничтожить все в радиусе пятнадцати метров. Бомбы были чуть помощнее. При этом все оружие получилось совсем небольшим и почти невесомым. Гранаты были размером с фрукт киви, а бомбы, с небольшие яблоки(!). Этот арсенал я легко спрятал себе под моднейшую здешнюю одежду. В том, что его не найдут, я был уверен. Ведь в этих бомбах не было абсолютно ничего металлического, только пластмассовое. А сам этилиум как таковой, никакие приборы, кроме специализированных, горнодобывающих, не секут.
       Весь этот арсенал я взял с собой так, на всякий случай. Если слова этих военных окажутся лживым пустым звуком, и они действительно задумают что-то не доброе, я неожиданно воспользуюсь своим арсеналом. Единственной проблемой для будет тогда, спасение. Потому, что спастись с поврежденного космического корабля очень тяжело.
- Ну, ты готов? – спросил Эдди.
- Готов, готов, - ответил я. – Только ты смотри, друзьям моим не говори, они пока еще спят. Очень надеюсь, что когда они проснуться, все вопросы уже будут разрешены, и мне не придется воспользоваться моим арсеналом.
- Ну, если с тобой там что-нибудь случится, мы тебе все равно уже помочь ничем не сможем, так, что я просто желаю тебе удачи, - сказал мне Эдди Кастилья.
- Ну, старик, ты умеешь успокоить, - усмехнувшись, сказал я.
- Ну, давай, Бог с тобой - сказал мне Кастилья.
Больше не говоря ни слова, я покинул кабинет главы Нового Мехико. Быстро пересек город на рейдере и не останавливаясь, отправился к центральным городским шлюзовым воротам.
       В считанные минуты я прошел декомпрессию и выбрался из города. В окрестностях Нового Мехико, как всегда было оживленно. Десятки рейдеров двигались в разных направлениях по различным делам теперь уже единого Марса. С трудом выбравшись из не прекращающегося потока машин, я съехал с дороги и остановившись примерно в километре от города, заглушил рейдер и стал ждать. Погода сегодня была хорошая, небо было безоблачное. Небо чистое, желтое. Так, что если челнок покажется, его будет видно отовсюду близ города.
       « По идее, он уже давно должен был показаться.»: тревожно подумал я. «Может он уже сел на планету?» Как вдруг, откуда-то над моей головой послышался все возрастающий гул. Я поднял голову. Черный, небольшой прямоугольник, испускающий пламя из своих двигателей был метрах в пятидесяти надо мной. Я снова завел машину и стал двигаться по направлению полета челнока. Челнок медленно снижался, двигаясь с малой скоростью, видимо выбирал место для посадки. Наконец, он завис в воздухе и стал довольно быстро снижаться. Через несколько секунд он скрылся за холмом. Но я уже успел понять, где его искать. Он сел в километре от того места, где ждал его я. Нажав посильней на педаль газа, я устремился к месту посадки.
       Через пять минут я наткнулся на него. Челок был действительно небольшим. Где-то семь метров в длину и три с небольшим, в высоту. Он стоял на четырех опорах напоминающих поплавки, и напоминал большой черный кирпич. Стекла отсюда не были видны. Такую систему я знал давно. Снаружи выглядит, как обычный металлический корпус, и изнутри прозрачный и все можно спокойно видеть. Таким образом возможный противник никогда не заподозрит, в каком месте у челнока слабина. Опоры-поплавки были круглыми, и не выдавали своей формой, с какой стороны у аппарата зад, а с какой перед. Когда такие челноки садятся, отверстия двигателей закрываются также. Таким образом, для не посвященного в технические детали человека, перед ним стоял ровный и монолитный черный кирпич на ножках.
       Я снова заглушил свой рейдер и вылез из кабины. Оглядевшись, я не найдя ни одного стороннего наблюдателя моей встречи с землянами, пешком направился к челноку. При моем приближении монолитность челнока изменилась. В его борту, с моей стороны, образовался вход, достаточный, чтобы туда мог пройти человек в марсианском скафандре. Также, оттуда мне была сброшена широкая веревочная лестница. Не долго думая, я начал карабкаться по ней в челнок. Добравшись до самого верха, я заглянул внутрь. Там была широкая кабина, и на сиденье сидел один офицер в специализированном черном бронированном скафандре, какой используют военные. Я понял, что это офицер по золотым нашивкам на его плечах. Офицер приветливо помахал мне рукой и жестом пригласил войти. Я подтянулся и оказался таки в кабине. Сразу после этого веревочная лестница автоматически втянулась вовнутрь, а вход сразу закрылся черной металлической крышкой. Челнок тут же начало трясти и раздался гул включенных двигателей. Я понял, что мы сразу летим на их космический корабль.
- Мистер Майерс? – спросил офицер.
- Да, - отозвался я, смотря на него.
Военный снял шлем. Это был тот самый худощавый старпом, который говорил со мной в кабинете Кастильи.
- Вы можете снять свой шлем, воздух наполняется автоматически, как закрывается дверь, - сказал он.
Я последовал его совету. Действительно, воздух был. И воздух свежий. Такой я ощущал только у себя в Грейсленде на городской ферме.
- Благодарю, что пришли, - сказал старпом капитана крейсера, крутящегося сейчас по марсианской орбите.
- Не за что, - сказал я. – Я заинтересован в мире с Землей так же, как и вы. Просто мне это нужно на равных, а не рабских условиях.
В кабине кроме нас двоих был еще и пилот, следящий за компьютерами и управляющий челноком.
- Понятно, благородная точка зрения, - чуть улыбнувшись, согласился со мной офицер. – Но вот имеет ли она право на существование, убедимся, когда вы встретитесь с капитаном Хансеном.
- Вы хотите сказать, что капитан не примет такую точку зрения? – спросил я.
- Ничего я не хочу сказать, мистер Майерс, я не наделен для этого полномочиями, - сказал мне Веласкес. – Но я хочу, чтобы вы реально понимали, что вы разбудили своими действиями дракона. И этот дракон голоден, ему нужны ресурсы. И если на пути дракона встанет кто-то, пусть даже такой рыцарь, как вы, ему несдобровать.
- Да уж, - ухмыльнувшись, сказал я.
Дальнейший полет прошел молча. Да он и длился совсем не долго. В большом иллюминаторе напротив пилота, я увидел космический корабль землян. Отсюда он казался исполинским. Черным чудовищем действительно похожим на мифического дракона. Я с упоением следил не столько за самим полетом, сколько за тем, на какие кнопки нажимает пилот, управляя этим летающим кирпичом. Мне почему-то всегда было интересно, как пилоты справляются с такими технологическими монстрами, как этот самый крейсер, например.
       Мы приближались к нему с большой скоростью, которая, через несколько секунд, начала снижаться. Вот, она совсем снизилась, затем, наша космическая лодка резко развернулась и плавно вошла в стыковочный отсек корабля.
       Еще через несколько минут, я шел по палубе космического крейсера «Юнион». Мой скафандр остался в челноке, так, что я был в той самой одежде, которую подобрал для меня Эдди. Корабль действительно был огромен. По словам старпома здесь было десять палуб, «Юнион» был сто двадцать метров в длину. То, что эта посудина была огромной, я и так понял, идя по длиннющим металлическим коридорам, которым не было конца и края. Да и людей здесь было много. Только у входа в стыковочный отсек я встретил семерых здешних членов экипажа. А здесь, в этих бесконечных коридорах, мимо меня проходили десятки людей.
- Сколько человек на этом корабле? – не удержавшись, спросил я Педро Веласкеса.
- Девяноста три, - ответил он. – Что, впечатляет?
- Не то, чтобы очень, - сказал я. – Я бывал на кораблях и побольше.
«Если тюремные транспортники можно было назвать космическими кораблями»: добавил я, но уже про себя.
       Через десять минут блужданий мы подошли к большой двустворчатой двери с надписью «рубка управления». При подходе к ней, она автоматически отварилась и мы прошли дальше внутрь.
       Я попал в просторное помещение, сплошь уставленное компьютерной техникой. Первое, что привлекло мое внимание здесь - было большое обзорное окно на Марс. Давно я не видел его таким, с момента моей ссылки сюда Землей. Следующее, что привлекло мое внимание был высокий человек в черной форме, сидевший в центре этого помещения. У него была волевая внешность. При моем появлении он встал. Это вероятно и был капитан.
- Капитан Хансен, лидер террористов Дерек Майерс по вашему приказанию доставлен, - отрапортовал старпом этому человеку.
- Террористов? Это вы придумали? – не выдержав такого обращения, спросил я.
- Мистер Майерс, мы просто называем вещи своими именами, - сказал мне высокий офицер, которому докладывал Веласкес. – Я Роберт Хансен, капитан этого корабля.
- Это я уже понял, - сказал я. – Давайте оставим все ненужное, все лишнее, и перейдем прямо к делу, там внизу, у меня еще много работы.
Капитан подошел ко мне вплотную и сказал: «Ну раз вы настаивайте». Его кулак та быстро и так неожиданно врезался в мою челюсть, что я ничего не успел поделать. Все перед моими глазами побагровело. Красные пятна постепенно превратились в бурые, затем все погрузилось во тьму.
       
       * * *
Очнулся я оттого, что кто-то вылил мне в лицо ледяной воды. Я открыл глаза. Я по-прежнему находился в рубке управления. И не просто находился. Я сидел в кресле, которое видимо, принесли не давно и установили рядом с капитанским. Вот только руки мои были прикручены к подлокотникам кресла. Старпом стоял рядом, он держал в руке пустую кружку. Видимо он и вывел меня из забытья.
       Капитан находился в своем кресле. Увидев, что я очнулся он улыбнувшись начал говорить со мной.
- Вам уже лучше, мистер Майерс? – спросил капитан Хансен.
- Что вам нужно от меня? – спросил я придя в сознание.
- Все очень просто, - снова улыбнувшись, сказал капитан. – Вы еще живы, потому, что мне нужна ваша помощь. Сейчас мы включим прямую трансляцию на все ваши города, и вы торжественно заявите, что противостояние между нами окончено и, что ваши люди снова могут приступать к добычи минералов для Земли. И при этом вы должны улыбаться и говорить как можно более торжественно.
- А потом вы убьете меня, - закончил я фразу Хансена.
- Есть такая вероятность, - сказал Роберт Хансен. – Но я могу вас уверить, что она не столь велика, как вам кажется.
- Понятно, - сказал я. – И когда мне сделать то, о чем вы меня просите?
- Прямо сейчас, я могу включить прямую трансляцию, когда это будет нужно, - улыбнувшись, сказал капитан.
- Я сделаю то, о чем вы меня просите, если вы освободите мне руки, уж очень трудно делать веселое лицо, когда ты прикован, - сказал я, уже думая, куда в первую очередь метать гранату.
Капитан и старпом рассмеялись. Вслед за этим, оковы, державшие меня автоматически отпали. Я прижал свои свободные теперь руки к груди, делая вид, что разминаю запястья. А сам, уже залез рукой под куртку, нащупывая гранату.
« Какой кошмар, Землянам вообще нельзя верить. Наши колонисты, бывшие зэки гораздо более честные, чем этот напыщенный сброд!»: с отвращением подумал я, зажав маленькую гранату в кулаке.
- Когда вы будете готовы читать речь? – спросил меня Веласкес.
- Сейчас, - сказал я. – Только ты, старпом, отойди от меня, не нервируй!
Капитан только засмеялся от такой моей наглости, но все-таки велел своему старшему помощнику отойти.
       Теперь я был готов. «У меня есть несколько секунд, чтобы бросить гранату, потом, все поймут, что я замышляю. Только бы она взорвалась сразу, от удара!»: подумал я, собираясь с силами.
       Передо мной появился пустой голографический экран.
- Говорите, - скомандовал капитан. – Сначала мы сделаем запись вашей речи, потом, если она нас устроит, передадим ее всем вашим колониям, начиная с вашей №17.
- Грейсленда, - поправил я капитана.
- Что? – не поняв, переспросил Хансен.
Не став больше терять времени, я бросил гранату назад, за спинку своего кресла, где стоял весь персонал рубки, вместе с Веласкесом, а сам прыгнул вперед, упав на пол. Этилиум меня не подвел. Сразу же раздался оглушительный взрыв. Он был такой силы, что все оборудование, находящееся в рубке либо замкнуло, либо оно просто разбилось. Окно обозрения дало небольшую трещину, которая постепенно стала увеличиваться.
       Капитан Хансен от неожиданности повалился на пол и, ударившись об него, потерял сознание. Я поднялся с пола и огляделся. Рубка управления опустела. Кругом валялись фрагменты оборудования и человеческих тел. Я снова обратил внимание на Окно обозрения. Уже половина его было в мелких трещинах, словно опутано паутиной.
       «Дело плохо!»: подумал я. «Надо отсюда убираться, а то не доживу до совершеннолетия своего сына!»
       Переступив через чью-то оторванную ногу, я, подобрав с пола плазменный пистолет, стандартное оружие военных конфедерации, покинул рубку управления крейсером. Поскольку я запомнил путь из стыковочного отсека до рубки, мне не составило особого труда быстро пробежать его в обратном направлении.
       К моему удивлению, мне на пути никто не попадался. Все просто разом куда-то исчезли. «Неужели никто не слышал такого чудовищного взрыва?»: подумал я. Я бежал без оглядки, преодолевая десятки метров металлического коридора, окутанного проводами. Оставалось пробежать еще ровно половину, и я достигну двери стыковочного отсека корабля. Как вдруг на весь корабль пронзительно завыла сирена.
«Вот черт! Видимо окно все-таки разрушилось, и разгерметизация вызвала автоматический сигнал тревоги!»: подумал я, напугавшись. Ото всюду послышался приближающийся топот армейских ботинок. Я судорожно сжал пистолет в своей правой руке, сняв его сначала с предохранителя.
       «Стоять!»: кто-то прокричал мне в спину.
Я тут же бросился на пол, и закатился за угол какого-то сооружения, похожего на металлический шкафчик. Это было как раз вовремя. В мою сторону уже полетели пучки плазменных сгустков, если бы я промедлил, я бы уже был разорван на куски. Высунувшись на мгновение из-за угла шкафчика, я оценил обстановку. Меня преследовали трое солдат вооруженные плазменными винтовками. Я сделал несколько ответных выстрелов, но безрезультатно. Они также укрылись за какими-то приборами.
       Тогда я, не став ждать, пока к ним прибудет подкрепление, метнул в них очередную этилиумовую гранату. Снова раздался оглушительный взрыв. И снова никто из нападавших на меня солдат не остался в живых. Поднявшись на ноги я побежал так быстро, как только мог. Достигнув стыковочного отсека, я остановился. Не долго думая я достал одну из бомб-прилипал и прилепил ее рядом с дверью в стыковочный отсек. Таймер сразу же включился. Теперь мне надо было за полторы минуты успеть покинуть корабль. Положив все оставшиеся у меня гранаты рядом с бомбой, усилив ее, я открыл дверь в стыковочный отсек. Я видел, как это делал старпом Веласкес, а память у меня была на редкость хорошая.
       Оказавшись в стыковочном отсеке, где по-прежнему стоял «черный кирпич», я прилепил вторую бомбу-прилипалу рядом со второй дверью в стыковочный отсек. Таким образом, при взрыве обе двери будут разрушены, и весь корабли сразу будет разгерметизирован. Это мне и было нужно. Это было бы для меня гарантией того, что оставшиеся в живых члены экипажа не направят дула орудий корабля на наши города.
       Дверь в челнок была открыта, чему я был очень рад. Оказавшись в его кабине, я в точности повторил все те действия, которые проделывал его пилот. Двигатели корабля загудели, дверка автоматически закрылась. Судя по всему, все было готово к старту. Вот только была одна загвоздка – внешняя дверь стыковочного отсека до сих пор оставалась закрытой. «У меня осталось меньше минуты до первого взрыва!»: сказал я сам себе, лихорадочно думая, что делать.
       Как вдруг, на пульте управления челноком я обнаружил две ранее не знакомые мне кнопки. Хотя думать, что остальные мне знакомы тоже было бы глупостью. Я же все-таки не летчик. Просто я не видел, чтобы пилот использовал эти кнопки, когда он управлял этим челноком.
       « Терять все равно нечего!»: подумал я нажав эти кнопки одну за другой.
С внешней стороны моего «черного кирпича» открылась какая-то ниша, оттуда выскочили два ствола пушек и синхронным выстрелом разнесли внешнюю дверь стыковочного отсека.
- У-у-у-у-х-а-а-а-а!!! – радостно заорал я. – В добрый путь!!!
Мой челнок выбрался из оков черного железного дракона под названием «Юнион» и направился к Марсу.
       Я не был уверен, что знаю, как посадить эту чертову штуковину, но у меня просто не оставалось выбора. Я просто направил челнок в планету. Вдруг резкая и ослепительно яркая вспышка, озарила пространство. На несколько секунд, я даже потерял ориентацию в пространстве. Но когда я посмотрел на экранчик радара на пульте управления челнока, мне все сразу стало ясно.
       Отметки в виде большого черного треугольника больше не было на экране радара. Очевидно тот заряд, что я заложил на корабль, оказался куда более мощным, чем я ожидал. Огромный и грозный космический крейсер землян был полностью уничтожен в считанные секунды, а его обломки разлетелись всюду по орбите Марса.
       Ну да будет с ними. Меня сейчас куда больше волновал процесс приземления, вернее примарсения, а не ублюдки, получившие по заслугам. Пока, что приборы челнока показывали лишь увеличение скорости по мере моего приближения к планете. Я начал судорожно вспоминать, какие же кнопки нажимал пилот этой маленькой космической лодки, когда стыковался с «Юнионом» и снижал скорость.
       «Сначала была вот эта, желтая, потом, зеленая, потом вот эти две белых…»: проговаривал я, про себя надавливая по очереди на каждую из кнопок на пульте. Челнок постепенно начал снижать скорость. На экране радара появилась карта Марса. Зеленым маркером было выделено мое местоположение. Судя по этой карте, я был прямо над южной полярной шапкой Марса. Это мне совсем не понравилось. Тот район планеты пока не заселен, поэтому окажись я там, долго бы не протянул. Изменив направления полета, я сделал так, чтобы челнок опустился на марсианский грунт точно в том месте, откуда он стартовал в прошлый раз. То есть, рядом с городом Новый Мехико. Это было то, что надо.
       Челнок, тем временем вошел в атмосферу Марса. Его поверхность накалилась. Хоть атмосфера красной планеты и была разряженной, но, чтобы пройти ее слои тоже нужно было затратить кое-какие усилия.
       Высотомер тем временем показывал расстояние до поверхности. «Пятьдесят километров», «сорок пять километров», «сорок километров». «Все-таки скорость слишком большая!»:подумал я . « С такой скоростью я, словно метеор врежусь в грунт!»
       Еще раз повторив все действия, которые проделывал пилот челнока, я смог замедлить спуск до оптимальной, по моему мнению скорости. «Двадцать пять километров», «двадцать четыре километра», «двадцать три километра». Я по-прежнему внимательно следил за показателями высотомера. «Вот, еще немножко, еще чуть-чуть!»: кричал я, успокаивая сам себя. «Десять километров», «девять километров», «восемь километров»… В окне обозрения челнока уже были видны шпили высоченных марсианских гор. Была видна и шапка самой высокой горы в Солнечной Системе - горы Олимп. Челнок медленно снижался.
       «Два километра», «тысяча пятьсот метров», «тысяча триста метров», «тысяча двести метров».
 - Давай же, давай!! – кричал я, все повторяя и повторяя серию комбинаций, которые проделывал настоящий пилот этого челнока, боясь ошибиться.
«Тысяча метров», «девятьсот пятьдесят метров», девятьсот тридцать метров», «девятьсот метров».
- Еще совсем немного, – приговаривал я, повторяя и повторяя комбинации, которые я запомнил.
Тем временем посадка была уже почти завершена, я уже мог видеть в окне обозрения протяженный железный купол Нового Мехико.
«Двести метров», «сто восемьдесят метров», «сто пятьдесят метров», « сто тридцать метров», «сто десять метров», «девяносто метров»…
«Да уж, посадка, похоже, будет той еще!»: сказал я сам себе, хватаясь за контрольные, порычни, чтобы смягчить удар.
«Пятьдесят метров», «тридцать метров», «пятнадцать метров»…
Гулкий удар сотряс челнок. Не смотря на то, что я держался, так крепко, как мог, меня отбросило в противоположный конец кабины. Удар получился таким сильным, что я смог подняться на ноги только через, несколько секунд.
       Подойдя к пульту управления, я хотел отключить двигатели, но передумал. Сейчас мне больше всего надо вернуться в Грейсленд. Оттуда я должен буду связаться со всеми лидерами городов и объявить, что мы теперь с Землей в состоянии войны. Как бы это не было тяжело, но это так. Земное правительство никогда не простит «кучке мятежников» гибель своего военного корабля со всей командой. Да и долго без ресурсов с Марса они не протянут. Значит будет война и к ней надо будет готовиться.
       Поскольку теперь у меня есть трофейный космический челнок, почему бы его не использовать, чтобы добраться до дома. Установив местный планетарный курс до Грейсленда, я включил запуск двигателей… Ничего не произошло. Не поняв, я уставился на топливный датчик. Он горел красным. Это означало, что горючего или уже совсем нет, или оно почти на нуле. Не став рисковать, я все же отключил двигатели.
- Ты сослужил мне хорошую службу, приятель! – сказал я, обращаясь к челноку.
Достав марсианский скафандр и воздушные баллоны, что я оставил здесь, я начал облачаться в него.
       Через несколько минут, я был готов. Открыв дверь челнока, я не стал закрывать его, пусть будет открыт, может когда-нибудь он пригодиться снова.
       Оказавшись снова на марсианской земле, я сразу подбежал к своему рейдеру, который все еще стоял на том же месте, ожидая меня. Я решил не возвращаться в Новый Мехико. У Эдди будет слишком много вопросов. А Джон доберется до Грейсленда сам, уверен, ему выделят для этого свободный рейдер.
       Заведя машину, я нажал до упора на педаль газа. Рейдер с огромной скоростью помчался вперед.

       * * *

Я ехал уже целый час. Снова передо мной промелькнул «Каменный лес», где мы с моими друзьями чуть не погибли. Но от прежнего нагромождения каменных глыб сейчас мало, что осталось. Пылевая буря, чуть не погубившая нас повалила или разбросала на большом расстоянии друг от друга почти все каменные деревья.
       Осталось только одно. Улыбнувшись, я решил проехать около него, чтобы полюбоваться своеобразной красотой марсианской природы. Но оказавшись около него, внезапно, прямо перед машиной резко оказался огромный валун, которого секунду назад там не было. Попытавшись развернуться, я врезался в каменную глыбу, которой хотел полюбоваться. После этого я больше ничего не видел. Все словно погрузилось во тьму…
       




       Глава XIV.

       Тьма, заполонившее мое сознание продолжалась не долго. Слава великому Создателю, я не сильно ударился о руль своего рейдера, как тогда, при встрече с Фэвом и Смурром. Я практически сразу смог прийти в себя. Но, придя в сознание, я не стал открывать глаза. Я притворился, что лежу рядом с машиной в бессознательном состоянии, Мне просто было интересно. Кто на этот раз устроил мне такую подлянку. Природные ли это условия, секретный ли отряд земных десантников, или опять, двое моих старых знакомых, лысых отморозков.
       Тут откуда-то позади меня раздался приглушенный хохот двух могучих глоток. Эти голоса были мне до боли знакомы. «Чертовы отморозки!!!»: разозлился я. «Это опять вы!!!» Мне так захотелось встать на ноги и проучить этих ничтожеств, но заставил себя лежать без движения. Нет уж, рисковать нельзя, пусть сперва подойдут поближе.
       Я услышал топот быстро приближающихся ко мне шагов. Фэво и Смурр подошли ко мне и стали осматривать. Я как можно сильней прикрыл глаза, и старался не двигаться.
- Во-о-о-о-о!!! Братан!!! – загоготал один из головорезов. – Мы ж с тобой везунчики! Так, чтоб два раза крупно повезло, просто не бывает!!!
Второй здоровяк ответил громогласным хохотом. Постояв немного надо мной, они подошли к моему рейдеру.
- Да он просто Санта Клаус какой-то! – заорал Фэво. – Дарит нам такие подарки, как никто и никогда! Вот, еще одна тачка наша!!!
Два громилы снова залились громогласным смехом, от которого у меня только усилилось желание подняться и свернуть им шеи.
- Слушай, Смурр, а он ведь не подох от бури, - сделал вывод Фэво.
- Точно, - подтвердил Смурр. – Живучий, гад!
- А давай его порешим? – предложил один из головорезов другому.
- Точно, вот потеха то будет! – радостно согласился тот.
Тяжелой поступью Фэво подошел ко мне, и склонился надо мной. Чуть приоткрыв глаза, я увидел, что он взял в руки здоровенный камень, и, судя по всему, метил в стеклянную лицевую часть моего гермошлема.
       Больше ждать я не мог. Воспользовавшись тем, что он стоял прямо надо мной, я со всей своей силы врезал двумя ногами в пах здоровяку. От неожиданности и силы удара, Фэво перелетел через меня и рухнул на грунт неподалеку. Я думаю, что даже через скафандр он почувствовал боль. Смурр, с диким ревом бросился на меня. Я не тронулся с места. Дождавшись, когда он подбежит достаточно близко, я изо всех сил оттолкнулся от земли и впечатал ему в грудь двумя ногами. Здоровяк, потеряв равновесие, рухнул на марсианскую землю. Теперь главное было не дать ему опомниться.
       Подбежав к нему, я взяв в руки то же камень, какой был у Смурра, со всего размаху ударил его по стеклянному забралу гермошлема. Шлем марсианского скафандра был очень крепким, поэтому с первого раза мне не удалось разбить прочное стекло. Яростно закричав, я со всей силой врезал камнем по стеклу еще раз. На этот раз стекло разбилось. Сделав это, мне пришлось отбежать в сторону. Смурр дико захрипел и заметался на песке в стороны, пытаясь судорожно найти ртом воздух. Не став смотреть на его конвульсии, я обратил свое внимание на Фэво. Тот уже успел опомниться и подняться на ноги. Увидев, что случилось с его другом-близнецом, он пришел в ярость. Точно так же, как и Смурр, он помчался ко мне, желая отомстить за его смерть. Я решил провести точно такой же прием, что провел Смурру. Подпрыгнув, я двумя ногами полетел на здоровяка. Но, пролетел мимо, так и не найдя своей цели.
Лысый громила каким-то образом сумел увернуться от моего броска и со всей своей силы пнул меня огромной ножищей в грудь. Пролетев несколько метров, я ударился спиной о скалу. Дикая боль пронзила мою спину. Быстро оглядев себя, я увидел, что скафандр пробит в области поясницы. Из совсем крошечной дырочки, белым паром выходил кислород. Я сразу почувствовал перепад давления. Резкая головная боль пронзила мою голову. А на меня, словно локомотив, несся разъяренный Фэво.
       Найдя в себе силы, я в самый последний момент отошел в сторону, и упал под ноги громиле. Тот, не сумев остановиться, из-за маленькой гравитации Марса со всей своей силы ударился головой о скалу, о которую я только, что опирался. Стекло на его гермошлеме треснуло, как скорлупа, и он упал, зайдясь в конвульсиях. Через несколько минут, громила затих, как и его друг. Они, наконец, были мертвы. Все-таки городской совет на счет них тогда был прав. Надо было бы их сразу убить. Тогда у меня не было бы стольких проблем здесь, сейчас.
       Из последних сил, я поднялся на ноги. Трещину, через которую выходил воздух, я заткнул длинным и острым камешком, который подобрал с земли. Мой уровень кислорода показал, что утечка была серьезная. Теперь моего запаса кислорода хватит всего на тридцать минут. Что ж, мне не привыкать. Это со мной так часто в последнее время стало случаться. Может потому, что я очень сильно боюсь умереть от удушья. Как говорили земные психологи начала XXI века, «страх притягивает в вашу жизнь то, чего вы боитесь». Я всегда считал, что это чушь, но теперь понимаю, что они были правы. Подобное действительно притягивает подобное. С этим можно либо смириться, либо работать над собой, для изменения ситуации. Ну, работать в моем положении было бы просто невозможно, поэтому, остается только смириться.
       Переступив через трупы бывших кохрейновских телохранителей, я направился к поврежденному рейдеру. Он был сейчас моей единственной надеждой на спасение. Если он не работает, то я умру здесь. Сев за руль поврежденной машины, я повернул ручку замка зажигания, которая заменяла рейдерам ключ от машины. К моему великому облегчению, немного пофыркав мотор завелся. « Слава Создателю!!!»: возвел я хвалу Всевышнему. Отъехав задним ходом от скалы и трупов, я включив первую скорость, поехал в сторону Грейсленда…
       Двигаясь на предельной скорости, мне таки удалось добраться до моего теперь уже ставшего мне родным, города Грейсленда. Двадцать пять минут ушло у меня на это. Еще подъезжая к городу, я заметил на его куполе большую группу людей. Они осматривали что-то на нем, проверяли, потом снова осматривали. И тут я вспомнил о проекте Смитсона, который сам утвердил перед отъездом отсюда. Ребята умно убивали время, при этом, думая, что занимаются чем-то важным.
       Завидев мою машину, они все как один начали спускаться с металлического купола Грейсленда. Я остановил машину прямо у центрального шлюза. Ко мне подбежали жители моего города. Естественно меня узнали, и сразу помогли мне выбраться из машины. Я успел сказать им только, что у меня кончается кислород и мне срочно нужно в город. Потом мои воспоминания обрываются, я отключился.

       * * *

Очнулся я в своей постели у себя в квартире. Рядом стояла Салли. Она улыбалась мне. О как же мне было приятно видеть ее после почти трех месяцев разлуки. Только открыв глаза, я сразу же поднялся с постели и кинулся к ней. Только заключив ее в свои объятия и подарив ей жаркий поцелуй, я почувствовал себя хорошо.
- Привет, - радостно сказал я. Сейчас у меня было такое чувство, словно я утолил давно мучившую меня жажду. – Как ты тут без меня?
- Все было не так плохо, - сказала она, улыбнувшись. – Ты ведь теперь стал героем. Все об этом говорят, поверь мне. Поэтому я, твоя жена, должна соответствовать тебе и быть сильной.
Я посмотрел в ее большие голубые глаза. В них, как ни странно я увидел вину. Неужели она винила себя за что-то.
- За, что ты винишь себя? – спросил я.
Салли Майерс отошла от меня на несколько шагов.
- Все время, пока тебя не было, я знала, что тебе угрожает опасность, - сказала она, всхлипывая. - Я чувствовала, что должна была что-либо сделать, но не сделала этого. Разве такому герою, как ты нужна такая жена?
Я просто рассмеялся, услышав такое. Да уж, сказать, что женщины странный народ, значит, ничего не сказать.
- Ты, что за чушь несешь? – спросил я, сквозь смех.
- Перестань смеяться! – прикрикнула на меня Салли.
Я засмеялся еще громче. Подойдя к ней и взяв ее за руки, я сказал.
- В этом мире просто нет женщины, которая была бы мне нужна, кроме тебя, - сказал я, улыбаясь. – А еще, что мне всегда нравились женственные женщины, а не мужики в юбках. А ты, при своей женственности еще и невероятно сильна.
Она внимательно смотрела на меня, слушая каждое мое слово.
- Знаешь, иногда за все эти месяцы нашей разлуки, бывало время, когда я хотел бы быть таким же сильным, как ты, - сказал я, вспоминая те ужасные дни, которые теперь, слава Создателю, остались в прошлом.
- Правда? – спросила моя жена.
- Да!!! – улыбнувшись, спародировал одного из старых комедийных актеров XX-XXI веков.
Она засмеялась. Мне было всегда приято, когда она смеялась. Это было словно легкое звучание колокольчика. Приятно.
- Кстати, - сказала моя жена, опомнившись от своей чуши. – Джон вернулся несколько часов назад. Пока ты спал он заходил к тебе. И сказал, что зайдет позже.
- Джон здесь? – удивился я. – Сколько я спал.
- Около восьми часов, - ответила мне Салли.
- Восемь часов??? – схватился я за голову.
- Не волнуйся, ты еще успеешь сделать важное заявление, - подбодрила меня моя жена. – Куда тебе спешить теперь, когда все самое худшее уже позади?
Я с горечью посмотрел на нее.
- Боюсь, что самое худшее только впереди, - мрачно сообщил я. – Но сейчас не проси меня ничего рассказывать, расскажу через несколько часов на Совете. Кстати, отдай пожалуйста распоряжение, о сборе городского Совета.
- Как же теперь часты у нас эти советы, уже прямо вошло в привычку, - сказал Салли.
- Это плохая привычка, - сказал я. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы у нас было как можно меньше поводов для таких собраний. Ну, за исключением самых приятных и хороших.
- Я тебе верю, - улыбнувшись, сказала она.
- Сейчас я хотел бы повидать сына, помыться и обильно поужинать, - сказал я. – А может позавтракать или пообедать? Который сейчас час?
- Половина пятого утра, - рассмеявшись, сообщила жена. – Чтобы собрать совет тебе придется потерпеть до конца дня.
- Черт, не люблю долго ждать, - сказал я. – Ну ладно. Начну с выполнения первого пункта моего плана. Веди меня.
Я взял ее под руку, и мы покинули свои апартаменты.
       * * *
       Стадион – место общественных мероприятий и центр политической жизни нашего города снова, как это уже не один раз, бывало, был полон людьми. Почти все жители нашего города были сегодня здесь. Старые и молодые жители собрались сегодня здесь. Я был приятно удивлен, выходя на арену. Как только я показался на арене, жители города, стоя приветствовали меня аплодисментами. Раскланявшись, словно эстрадный артист, я вышел в центр арены.
- Спасибо братья и сестры, свободные жители свободного Грейсленда! - сказал я, еще раз став похожим на эстрадную звезду, или какого-нибудь земного политика. – Сегодня я собрал вас всех здесь, чтобы сообщить две новости. Одна хорошая, а другая, как водится, плохая.
По зрительским рядам пробежала волна смеха.
- Начну с хорошей новости, потому, что по большему счету, я оптимист, - сказал я. – Марс теперь единое целое. Единое государство, если так говорить. И лидер этого государства – я, равный вам гражданин Грейсленда. И теперь мы будем использовать наши ресурсы для себя.
Зрители вновь наградили меня овациями. Правда на этот раз они были более долгими и протяженными.
- Вторая новость – мы вступили в войну с Землей, - сказал я.
Ох-х-х!!!»: пронесся по стадиону дружный удивленный возглас наших граждан. После чего наступила долгая тишина. Моя новость была словно удар обухом по головам всех присутствующих на собрании. В первую очередь были подавлены члены городского Совета, еще бы, они ведь и раньше предупреждали меня о таком исходе, но я не верил. Они оказались правы. Как ни прискорбно, но это было так.
- В этом нет моей вины, и вины какого-либо марсианина! - сказал я. – Вчера космический крейсер «Юнион» прибыл на орбиту нашей планеты. Их капитан, уполномоченный Землей, хотел поговорить со мной якобы для того, чтобы урегулировать наши с ней отношения. Я поверил, и явился, на всякий случай, прихватив с собой пару этилиумовых игрушек. Капитан пытался силой заставить меня отказаться от всего, что я сделал. Поэтому мне пришлось использовать эти игрушки. В итоге крейсер был уничтожен, а я на челноке вернулся на Марс. После такого, Земля объявит нам войну, это точно. Но я хочу призвать вас не бояться, не сдаваться, и самое главное, не предавать меня теперь, когда до разрешения ситуации осталось совсем немного. Не бойтесь этого слова «война». Земле нужны наши ресурсы, а значит долго она воевать не сможет, просто выдохнется. Значит наша задача только одна – измотать их и не отступать от своих требований.
Жители города слушали меня очень неохотно, как-то вяло. От того энтузиазма, с которым они меня встречали, сейчас не осталось и следа. Все они были под влиянием страха перед Землей. А страх очень сильное чувство. Мне придется постараться, чтобы выбить его из них…
 
       * * *
После городского Совета, который испортил мне настроение, я находился в своем кабинете, обдумывая то, что случилось на Совете. В мою дверь позвонили. Это был Лао. Ему я сразу очень обрадовался и впустил его внутрь.
       Я встал из-за своего рабочего стола, когда он вошел, и по-братски обнял его.
- Вот кого я всегда рад видеть кроме моей жены и сына, так это тебя! – сказал я, разжав объятья.
- Благодарю, - немного смутившись, сказал китаец.
- Ты ко мне по делу, или как? – спросил я старого приятеля.
- Не отчаивайся Дерек, на счет войны с Землей, - не ответив на мой вопрос, сразу сказал мне мой китайский товарищ. – У тебя есть еще время. Подумай, как следует, продумай свои действия на случай их нападения на Марс, и проверь, какие резервы есть у тебя. Ты ведь должен знать, чем располагаешь, прежде чем готовиться к обороне.
Я внимательно уставился на китайца. Я прекрасно знал, когда он так говорит, значит это не пустой треп. Я уже не могу сосчитать случаев, когда он давал мне ценные подсказки вот таким вот экзотическим способом. В даре предвиденья, который вне всякого сомнения имеется у мистера Лао, сомневаться не приходится.
- Что ты хочешь этим сказать? – спросил я.
- Никого не слушай в этом вопросе, только себя, и ты найдешь правильное решение, - сказал китаец.
- А поподробнее нельзя? – не удержавшись, спросил я.
- Подумай, над тем, что я тебе сейчас сказал, - сказал китаец и направился к двери.
- Лао, подожди…, - позвал, было, я его, но он уже вышел из моего кабинета.
- Да уж, - только смог сказать я, снова усевшись за свой рабочий стол.
«Что же он за необычный человек такой. Хотя, это только к лучшему, обычных – пруд пруди, а он один. Да и полезен до невероятия.»: подумал я про себя. «Да и, что он говорил то?» Ресурсы, возможности, которые есть у нас, и которые можно использовать против земного флота. Да это же чистый нонсенс. Что может быть у здесь такого. Челнок, который я угнал с «Юниона» лишенный горючего? Нет, против таких чушек, как «Юнион» надо нечто большее. Ведь наверняка Земля пришлет сюда как минимум эскадру таких вот «Юнионов», и попробуй справься с ними.
       Что же у нас осталось еще, кроме ресурсов. Один крейсер я уже уничтожил с помощью этилиума. Это оказалось очень эффективным способом воздействия. Очень не плохо было бы повторить такой великолепный успех. Но вот только как это сделать? «Может доставить ресурсы на орбиту Марса, и сделать этакую мину, а при их приближении, взорвать ее?»: подумал я. «Нет, это не пройдет! Они засекут минерал за несколько миль, и просто расстреляют его.
       Вдруг меня осенило. Словно бы лампочка зажглась у меня в голове. «Ресурсы! Марс! Ну конечно, ракеты…»: радостно подумал я и побежал прочь из кабинета. Мне теперь нужно было срочно брать Джона и вместе с ним ехать в Новый Мехико. Там самая лучшая параболическая антенна на планете. Только оттуда я смогу передать свои распоряжения всем городам этой красной планеты. Нужно было спешить. Через неделю другую космические корабли Земли вновь могут показаться над нашими головами, поэтому надо было действовать быстро!




















       Глава пятнадцатая

       Три недели спустя.

Космический флот Объединенной Земной Конфедерации в составе трех эскадр под командованием адмирала Конрада Джеквелла приближался к орбите Марса. Пятьдесят тяжелых космических крейсеров класса «разрушитель» к которому относился и погибший «Юнион», были готовы выполнить любое задание своего командира. Пятьдесят огромных черных треугольников построились в три равных клина, это был традиционный боевой порядок космических сил Земной Конфедерации.
       Флагманский корабль «Ахилес» на котором и находился адмирал, возглавлял эти клинья космических кораблей. На мостике «Ахилеса» Конрад Джеквелл внимательно изучал окрестности красной планеты. Вроде бы все оставалось спокойным. Все те же две каменные глыбы, спутники этой планеты, Фобос и Деймос, вращались по ее высокой орбите. На самой орбите Марса не было никаких изменений. Да и какие изменения здесь могли быть?
- Лейтенант, просканируйте окрестности планеты и сам Марс, - приказал адмирал Джеквелл, сидя в капитанском кресле.
- На орбите и поверхности планеты нулевая активность, - доложил лейтенант.
- Отлично, передайте флоту, мы выходим на орбиту, - скомандовал адмирал Деквелл.
Армады черных треугольников, разбившись на три группы, вышли на орбиту красной планеты.
- Мистер Якобсон, выберите самые подходящие для удара цели, - приказал адмирал своему лейтенанту.
- Есть, сер, - ответил тот. – Готово.
- Введите их в наш бортовой компьютер, потом передайте координаты всему флоту, - осыпал приказами лейтенанта адмирал Конрад Джеквелл.
Лейтенант, совсем молодой человек лет двадцати с небольшим, быстро застучал пальцами по клавиатуре фотонного компьютера.
- Готово, сер, - сказал он.
- Выведите первую цель мне на экран, - скомандовал адмирал.
Прямо перед капитанским креслом появился голографический монитор, на котором было изображение металлического купола одного из марсианских городов.
- Что это за поселение? – спросил адмирал.
- Колония №36, сер. Мы через две минуты будем пролетать над ней, - отчеканил лейтенант. – Задача этого поселения добыча иония-15, шахта которого располагается в трех километрах от колонии.
- Население? – спросил адмирал Джеквелл.
- Тысяча сто человек, сер, - ответил лейтенант.
- Откройте радиоканал связи с марсианскими городами, - приказал адмирал. – Я хочу, чтобы меня слышали все города.
- Сделано, сер. Канал открыт, - сказал старпом.
- Говорит адмирал Джеквелл, вооруженные силы Земной конфедерации! – начал вещать командующий космофлотом. – Космический флот конфедерации уже над вашими головами. Сдайте мне своего лидера, и возобновите работы в шахтах, для нужд Земли. В противном случае мы откроем огонь, и вы все будете уничтожены! Если вы согласны с моими требованиями, свяжитесь со мной в течении минуты! Если вы этого не сделайте, я буду считать всех жителей Марса предателями Объединенной Земной Конфедерации!!!
Окончив свою речь, адмирал стал ждать. С большим нетерпением он смотрел на отсчет времени, идущий на том же голографическом экране, в правом верхнем углу. Орудия «Ахилеса» тем временем уже нацелились на колонию№36 и готовы были открыть огонь.
       Тем временем, до окончания ультиматума адмирала Джеквелла осталось двадцать девять секунд. Весь флот напряженно ждал окончания этого времени. По большему счету, никому из офицеров флота не хотелось открывать огонь по своим, пусть даже мятежным гражданам.
       Наконец, минута, данная Джеквеллом для обдумывания условий ультиматума истекла. Адмирал тяжело вздохнул.
- К нам поступали какие-нибудь сообщения? – спросил Конрад Джеквелл.
- Нет, сер, - отозвался лейтенант. – Эфир молчит.
- Что ж, это их выбор, а не наш, - сказал адмирал, еще раз тяжело вздохнув. – Уничтожьте колонию№36.
- Есть, сер, - сказал лейтенант.
Мощные пушки крейсеров флота развернулись в направлении полученных от адмирала координатов и открыли огонь. Огромные сгустки плазмы обрушились на металлический купол «Колонии№36». Первым же выстрелом в корпусе была пробита огромная брешь, через которую вышел весь находившийся там воздух. Остальные плазменные пучки только расширяли образовавшуюся пробоину в прочном корпусе марсианского города.
       Адмирал Конрад Джеквелл прекрасно видел все подробности того, что происходило на поверхности марса. Видоискатели «Ахилеса» давно были нацелены на «Колони№36». На голографическом экране были видны все подробности удара. Было даже видно, как вместе с воздухом из пробоин в прочном корпусе вылетают тела погибших людей. Некоторые были еще живы, и умирали прямо в воздухе, дрыгая ногами. Мистер Джеквелл хладнокровно смотрел на все это. Он выполнял приказ.
       Плазменные пушки тем временем продолжали тем временем вести непрерывный огонь по марсианскому городу, который теперь уже больше напоминал кучу дымящегося мусора.
- Прекратить огонь, - скомандовал адмирал. – Вышлите истребители на место атаки, и проверьте, есть ли уцелевшие.
- А, что делать с уцелевшими, если таковые будут? – спросил лейтенант.
- Уничтожить, - коротко ответил глава земного космического флота.
- Есть, сер, - ответил лейтенант, вводя данные в бортовой компьютер.
От «Ахилеса» отделилась пара небольших истребителей «Викинг», и направилась к руинам «Колонии№36». Истребители, по форме напоминали бумажные самолетики, только их цвет был традиционно черным. Пройдя через тонкий внешний слой марсианской атмосферы, «Викинги» направились к городу. Город «Колония№36» теперь представлял собой некое подобие распустившегося цветка. Только распустился этот «цветочек» не ввысь, а вовнутрь. Весь его купол представлял собой огромную дыру. Только края его были целы. Естественно, что после такого, уцелеть в городе не мог никто, разве, что те, которые были одеты в скафандры на момент атаки.
- Сер, я регистрирую активность на поверхности планеты, - тревожно сообщил лейтенант.
- Какого рода активность? – спросил Джеквелл.
- Такое ощущение, будь-то, кто-то запустил ракеты, - ответил старпом.
- Что за чепуха? – не понял Конрад.
- Сер, мы потеряли контакт с истребителями, - с тревогой в голосе сообщил лейтенант. – Наши сенсоры показывают, что они уничтожены.
- Что??? – вскричал адмирал, встав со своего кресла.
- Сер, я регистрирую множественную активность на поверхности планеты! – испуганно вскричал лейтенант.
- На экран, - скомандовал адмирал.
На огромном голографическом экране появилось изображение десятков ракет, взлетающих с поверхности планеты. Это были транспортные ракеты, которые много лет доставляли ресурсы на орбиту Земли.
- Просканируйте их, - приказал Конрад Джеквелл.
- Транспортные ракеты, сер, они переделаны в боевые, - доложил лейтенант. – Они оснащены боеголовками с этилиумом.
- Черт! – разозлено вскричал адмирал земного космического флота. – Сосредоточить огонь на ракетах, выпустить все истребители!!!
Сначала десятки, затем сотни ракет начали стартовать с поверхности красной планеты. Их количество постоянно увеличивалось. Все они быстро выходили на орбиту и устремлялись к земным кораблям.
       Десятки истребителей класса «Викинг» понеслись им на перехват. Ведя непрерывный огонь из плазменных пушек, они сбивали ракеты со своего курса, заставляя их подчас, лететь обратно. Некоторые ракеты сбивались прямо на подлете к крейсерам. Но поток ракет, стартующих с планеты, постоянно увеличивался. Постепенно, пилоты истребителей перестали успевать справляться с таким количеством целей. Тяжелые орудия крейсеров тоже пытались бороться с натиском марсианских ракет, но цели были слишком малы, и девяносто процентов их огневой мощи тратилось впустую.
       Несколько ракет прошли все линии обороны и попали в один из тяжелых крейсеров. Этилиум взорвался невероятно сильно и мощно. Выделившаяся энергия при взрыве просто распылила этот корабль на бесчисленное множество мелких обломков.
- Маневрировать! – приказал адмирал. – Рассредоточиться! Не дайте им в себя попасть!!!
Три грозных монолитных черных клина кораблей космического флота стали рассеиваться по марсианской орбите, спасаясь от все увеличивающегося числа ракет на орбите.
- Определите координаты ракетных установок и уничтожьте их! – приказал адмирал.
Снова огромные плазменные пучки полетели на планету, словно дьявольский дождь, уничтожая все на своем пути.
- Как эффективность огня? – спросил адмирал Конрад у лейтенанта.
- Количество ракет снизилось на двадцать процентов, - сказал лейтенант.
Тут одна из ракет попала прямо в центр «Ахилеса». Корабль сотряс мощнейший толчок. На мгновение энергоснабжение рубки управления кораблем отключилось. Когда энергоснабжение было восстановлено, экипаж рубки управления увидел лежащего на полу адмирала. Из огромной раны на его лбу обильно текла кровь. Видимо при ударе с потолка откололась какая-то деталь корпуса и ударила по голове мистер Джеквелла.
       Старший помощник адмирала, молоденький лейтенант бросился к нему. Пощупав пульс, он понял, что командующий еще жив.
- Отнесите его в медицинский отсек! – скомандовал лейтенант. – Теперь, пока адмирал Джеквелл не способен вести бой, я на правах первого офицера этого корабля приказываю всем кораблям отступать! Я принимаю командование флотом на себя!
Весь персонал рубки управления недоуменно посмотрел на него. Мол, победа уже не за горами.
- Выполнять приказ! – прикрикнул он. – Передайте флоту команду отступать!!!
Персонал рубки управления нехотя стал исполнять приказ временно исполняющего обязанности командующего космическим флотом.
- Мы не можем знать, чем еще располагает противник, он уже нам преподнес сюрприз. Больше так рисковать мы не будем! – разъяснил свой приказ лейтенант.
Изрядно потрепанный марсианскими ракетами космический флот землян развернулся и направился в сторону Земли, оставив приказ командования Земли не выполненным.

       * * *

На Стадионе города Грейсленд вновь было решено собрать городской совет. Но это собрание было не обычным. Оно отличалось от других тем, что впервые с нашего Стадиона велась прямая трансляция на весь Марс.
       Поэтому мне, стоя в центре арены приходилось выступать не перед ставшими уже мне родными жителями этого города, а перед многими тысячами марсиан.
- Жители Марса, сегодня вы все могли убедится истинном отношении к нам правительства Земной Конфедерации, - начал я свою речь. – Сегодня космический флот Земли вероломно напал на всех нас. Они поставили нас перед выбором быть рабами, или умереть. Я думаю для всех нас решение этой дилеммы очевидно. Рабство – это не жизнь. Это даже не смерть. Это гниение где-то между жизнью и смертью. Я прекрасно знаю, что никто из вас, жители Марса, не захотел бы такой участи ни себе, ни своим детям, ни своим друзьям. Жители города английских колонистов Норинктона, тоже знали цену рабству. Они выбрали свою судьбу. Да будет им всем Царствие Небесное! Земляне тоже показали свою суть. Как только они поняли, что без боя мы не сдадимся, сразу убежали прочь. Они трусы. Но нельзя их недооценивать. Скорее всего, они вернуться и тогда надо будет готовиться к новому сражению. От всего своего сердца я заявляю, что сделаю все, что в моих силах, чтобы начать с землянами переговоры. Я это обещаю перед всеми вами здесь и сейчас. А пока, почтим минутой памяти всех жертв последней жуткой бойни.
Минуту я стоял ничего не говоря в центре арены. Я знал, что транслируюсь на весь Марс. В эту минуту я впервые почувствовал неуверенность в себе. В том, что я делаю. Я для себя в эту минут принял очень важное решение. Я решил, что если к Марсу через три недели придет новый флот, я лично предложу им начать переговоры. А если будет надо, то и добровольно сдамся властям Земли. Пусть делают со мной, что хотят, но истреблять целые города я им больше не позволю. А пока, единственное, что я могу сейчас сделать, это просто стоять здесь, на глазах у тысяч моих соотечественников. И с этим пока поделать было ничего нельзя. Единственное, что я сейчас знал наверняка, это, что огромное количество народа, которое раньше души во мне не чаяло, сейчас начала меня ненавидеть. Тысяча сто человек это огромная цифра. Я сам до сих пор с трудом верю, что у землян хватило жестокости и наглости уничтожить целый город. И ведь если бы мы их не остановили, они ведь уничтожили бы еще города. Мне кажется, что они уничтожили бы все. Но я положу этому конец, чего бы мне этого не стоило. В конце концов, я эту войну начал, мне и заканчивать.
       Минута молчания прошла. Жители моего города стали расходится по домам, так как совет на этом был закончен. А прямая трансляция на весь Марс была прекращена. Я подождал еще несколько минут, пока Стадион не опустеет. Когда Стадион опустел, и я остался здесь один, то я еще немного решил побродить здесь. Посмотрев на потолок, я увидел электрический свет высоких прожекторов, имитирующих для нас Солнце. Тяжело вздохнув, я пошел в свой кабинет.

       * * *

Снова оказавшись в своем кабинете, я устало плюхнулся в свое кресло. На меня снова нахлынули дурные мысли и чувство вины. Я чувствовал вину за каждого погибшего в Норинктоне человека. Ведь, в конце концов, я заварил всю эту кашу. Но с другой стороны, я понимал, что все было неизбежно, и жертвы, как это ни ужасно, тоже были неизбежны.
       Ход моих черных мыслей нарушил звонок в дверь. Я посмотрел на экран камеры видео наблюдения. Это снова был Лао Цзы. Я открыл ему и он вошел. Он нес в руках какой-то завернутый в тряпицу сверток.
- Здравствуй герой, я вижу, ты воспользовался моим советом, - сказал Лао.
- Да, нам удалось отогнать их, - уныло сказал я. – Но, что толку. Погибших все равно не вернуть.
- Толку? Ты спас жизни двух миллионов человек и ты говоришь, что толку? – засмеявшись, спросил Лао. – Да потери всегда, в любой заварушке неизбежны. И хватит страдать ерундой! Ты ни в чем не виноват!
Слова Лао всегда оказывали на меня благоприятное воздействие. Вот и сейчас они были на меня просто, как бальзам на душу. У меня даже немного поднялось настроение.
- И пусть тебя не пугает это число – тысяча сто человек. Всегда сравнивай его с другой цифрой – два миллиона человек. Гарантирую, настроение сразу улучшится, - сказал мне мой китайский друг. - И еще, я тут кое, что для тебя принес.
Я сразу уставился на сверток в его руках.
- Пусть это будет для тебя символом, - сказал китаец, собираясь уходить. – И знай, я сам сделал его.
После этого он ушел. Как всегда загадочно и тайно, как китайское привидение. Мне эти его повадки не всегда нравились, но сейчас, они рассмешил меня.
       Я положил его сверток к себе на рабочий стол и развернул его. Под тряпицей было какое-то красное полотнище. Развернув его, я обнаружил, что это был флаг. Довольно красивый флаг, но… Приглядевшись повнимательнее, я просто обомлел. Красный флаг с желтым кругом, в центре которого пятиконечная зеленая звезда. Это был флаг той самой неизвестной страны из моих снов!

       
 
       
       
 













       Глава шестнадцатая

       Сегодняшнее заседание Совета Конфедерации было не похоже ни на одно другое. Наверное, это потому, что я здесь был впервые. Хотя и потому, что сегодня здесь писалась история. Я в последнее время довольно часто встречался с живой историей. Еще одним разом меньше, одним больше, для меня особой роли не играет.
       Огромный зал заседаний шикарного дворца Совета Федерации вмещал в себя всех глав государств объединенной конфедерации. Двести тридцать четыре участника совета расположились в уютных креслах. Они с нетерпением смотрели на стоящую в небольшом отдалении от них трибуну. Дамы и господа президенты, одетые в строгом деловом тоне, ждали появления избранного ими самими главы Конфедерации Вильяма Девидсона, канадца по национальности.
       А я, представляя делегацию Марса, просто спокойно сидел на своем месте среди глав государств и ждал, когда мне предоставят слово. В состав Марсианской делегации кроме меня входили Лао Цзы, назначенный мною послом на Земле и Джон Смитсон, наш новый министр обороны. Если честно, я до сих пор не могу поверить в саму возможность того, что я нахожусь здесь, на Земле. Как сейчас вспоминаю то утро в Грейсленде месяц назад.
       Мне тогда поступило сообщение от земного правительства. Первым моим порывом было сразу удалить это сообщение, не читая. Но потом, я все же решил его предварительно просмотреть. Я был приятно удивлен прочитанным. Это было послание от самого Вильяма Дэвидсона, президента конфедерации. Там сообщалось о том, что он на дипломатическом лайнере с экскортом всего из четырех крейсеров, в скорейшем времени прибудет на орбиту Марса. Он предложил мне свои личные гарантии безопасности. И еще, он сказал, что хочет положить конец этой бессмысленной войны, которая уже унесла много жизней с обеих сторон. Господин Дэвидсон великодушно предложил мне и нескольким самым надежным, по-моему, мнению людям, подняться к нему на борт.
       Естественно я подумал, что это очередная подлая ловушка Земли, поэтому снова взял с собой гремучие сувениры, на всякий случай. К моей великой радости, на этот раз земляне не соврали. До космического лайнера президента федерации я добрался собственными силами, что очень удивило его и всех землян в целом. Мои умельцы смогли восстановить тот челнок, на котором я благополучно добрался домой с «Юниона». Они даже смогли переделать его топливную систему. Теперь он работает на ионии-15. Это пока первый летательный аппарат в вооруженных силах нашей молодой Марсианской Федерации, президентом которой являюсь я.
       Встретившись с господином Дэвидсоном, мы сразу же приступили к обсуждению тех проблем, которые и привели к таким ужасным последствиям. Немного поспорив и по припиравшись, мы таки пришли к совместному соглашению. Мы также договорились объявить о нашем совместном соглашении на Заседании Совета Конфедерации, на Земле.
       Когда я прибыл на Землю, спустя шесть лет, я был просто поражен во всех смыслах этого слова. Во-первых, я так давно не дышал таким чистым воздухом, что на некоторое время у меня началось головокружение. Во-вторых, за шесть лет жизни на Марсе я уже привык к его гравитации, поэтому первые шаги по родной планете дались мне с большим трудом. Точно также себя чувствовали и Джон с Лао. Китаец, кстати из всех нас лучше всего справлялся. Видимо эти вечные его тренировки по самогипнозу и медитации позволили ему лучше нас адаптироваться к непривычным условиям.
       Помню, какие лица были у всех присутствующих здесь глав государств конфедерации, когда я и мои люди вошли в зал. Это была смесь удивления с отвращением. Но, надо признать, не у всех. Некоторые смотрели на нас более чем приветливо. И это меня очень радовало. Еще больше глав государств, нами заинтересовались журналисты. Их здесь сегодня было больше чем воды в океане. Но и такая суета мне тоже нравилась.
       Выглядели я и моя дипломатическая группа просто безупречно. Мистер Дэвидсон отдал распоряжение подобрать для нас самые лучшие строгие деловые костюмы, какие были у его личного портного. И вот я нахожусь во Дворце Конфедерации в Женеве, среди глав государств. Просто не вериться.
       Наконец-то тот, которого все ждали, появился. Господин Дэвидсон появился под жиденькие аплодисменты зала. Многие главы государств были недовольны тем, что сделал глава конфедерации. Им было бы гораздо приятнее, если бы к Марсу вместо него снова прилетел флот и погубил бы все два с половиной миллиона человек населения Марса. Поэтому этакие граждане просто игнорировали появление Дэвидсона. Они молчали. Моя марсианская делегация хлопала ему громче всех.
       - Дорогие сограждане, - обратился глава конфедерации ко всему залу. – Сегодня мы присутствуем на историческом событии. Сегодня мы творим историю. И творим ее мирным путем. Я подчеркиваю, мирным. Как вы все знаете, месяц назад я лично отправился к Марсу, чтобы самостоятельно урегулировать то, что мы все вместе натворили. Мы с мистером Майерсом к моей великой радости, пришли к соглашению. Теперь, я официально заявляю, что военный конфликт между Марсом и Землей завершен.
       По залу прокатилась волна аплодисментов. Аплодировали даже те, кто минуту назад молчали с недовольной физиономией. Я аплодировал тоже, но прекрасно знал, что через мгновение скажет президент, и уже представлял себе реакцию противников свободы Марса. Когда овации стихли, Вильям Дэвидсон продолжил.
- Я также заявляю о том, что своим указом официально признал Марсианскую Федерацию независимым государством в составе нашей конфедерации. Теперь Марс приравнен по статусу к странам-участникам Объединенной Земной Конфедерации.
       Как я и предполагал, заявление Дэвидсона просто повергло в шок большую половину зала. Многие самые непримиримые соперники возобновления отношений с Марсом сразу же покинули зал. Но, все рано, большая часть все-таки осталась.
- Теперь я предоставляю слово представителю марсианской делегации, президенту Марсианской Федерации, мистеру Дереку Майерсу.
Под еще более жиденькие аплодисменты, чем те, которыми удостоили Дэвидсона, я вышел к трибуне.
- Сограждане, - начал я свою речь, подражая манере президента конфедерации. – Сегодня я здесь, чтобы раз и навсегда покончить с разногласиями между Марсом и Землей. Многие здесь не довольны решением господина Дэвидсона, и это понятно. Прошлое нашей Федерации говорит само за себя, но я думаю, что настал момент забыть о прошлом и посмотреть в будущее. Там, в равноправном отношении Марса и Земли нас ждет процветание. Я также рад сообщить вам, что мы возобновим поставки на Землю жизненно важных для нее ресурсов, как только будем к этому готовы. Но эти поставки больше не будут безвозмездными. Теперь в обмен на нужные вам ресурсы вы будете давать нам то, что нам нужно. Это различные товары и продукция, в которой у нас, на Марсе имеется острая нужда. Поэтому, наше взаимовыгодное сотрудничество начинается уже сейчас. Сегодня. И я рад тому, что наступил этот день. Новый день в нашей общей истории. Спасибо.
       Я пошел к своему месту среди глав государств под неожиданно мощные аплодисменты в свой адрес. Я думаю, что в этих людях наконец-то заговорил не только слепой и холодный рассудок, но и душа с сердцем. Я думаю, для этого сейчас наступило самое время.

       * * *

Решив не надолго покинуть заседание совета конфедерации, чтобы отдышаться, я
       вышел в дворцовый сад. Погибший город на Марсе было решено превратить в мемориал. Символ ужаса войны и радости мира. Я был рад такому решению. Ведь его предложил не я, а один из глав государств Земли.
       Оказавшись в окружении самых разных деревьев со всей Земли, я как-то немного успокоился. Я все же был очень рад тому, что не все люди из земного правительства оказались подонками, как я думал раньше. Напротив, многие из них были даже очень порядочными и хорошими людьми. Президент Дэвидсон как раз относился к таким людям.
       Глубоко вздохнув, чистый свежий воздух, я посмотрел на небо. Оно было голубым. По нему неторопливо плыли густые белые облака. Да уж. Как давно я не видел этого зрелища.
       Уже было, собираясь идти назад, во дворец, я случайно обратил внимание на обилие флагштоков у его здания. Я остановился, в нерешительности смотря на них. Здесь развивались флаги всех государств Объединенной Земной Конфедерации. И среди них развивался флаг совершенно новый. Красный флаг с желтым кругом, в центре которого пятиконечная зеленая звезда. Это был тот самый флаг, который подарил мне Лао, нынешний посол Марса на Земле.
       Теперь я узнал это место. Несколько раз я периодически видел его в своих снах, но никогда не придавал этому значения. Да уж, не верь после этого в вещие сны. Постояв еще немного, и посмотрев на это удивительное зрелище, я торопливо направился в здание Дворца Советов Конфедерации. Впереди у меня было еще много работы, которую надо было сделать во время. И я не мог позволить себе, чтобы какое-то решение было принято без моего ведома. Приблизившись к зданию дворца, охрана, стоявшая у дверей открыла мне двери, пропуская меня вперед. И я пошел. Вперед к светлому будущему!
       























       Эпилог.

       « На протяжении всей долгой истории человечества, на Земле велись постоянные воины между ее народами. Сначала это были воины за земли и богатства, потом воины на религиозной почве, затем на почве расовой ненависти… Этот список бесконечен. Суть в том, что человечество объединилось только под угрозой собственного уничтожения. Экологической катастрофы, короче говоря, общей угрозы. И вот именно это и тревожит меня. Объединение совсем не похожих друг на друга сторон на почве общей угрозы не редкая вещь в человеческой истории. Это означает, что с тех далеких времен мы нисколько не изменились. Это и есть самое страшное. Если мы будем объединяться воедино не ради мира, любви и процветания, а только потому, что нам кто-то угрожает, у нас не будет будущего. Вселенная не терпит эволюционных застоев. То, что не развивается, или деградирует все равно рано или поздно будет уничтожено. Так к примеру было с динозаврами… Остается только надеется, что человечество все-таки выйдет за рамки собственной глупости и не повторит судьбу динозавров…»

       



       Надпись на Памятном Мемориале жертв войн и насилия на Марсе.
       
 Д. Майерс.


Рецензии