Мариванна, или повесть о старом манекене

 Глава 1. Вместо вступления.

Довольно давно, когда тебя, возможно, еще не было на свете, в городе Ленинграде, на набережной Обводного канала работало знаменитое ателье для новобрачных. Теперь город наш называется Петербург, а ателье давно уже нет, хотя старожилы, наверняка, еще его помнят.
       Но сказочное время особенное, правила у него свои – когда захочешь - тогда и вернётся…
Высокое, большое прямоугольное стекло  витрины ателье смотрело прямо на Обводный, а за стеклом стояли манекены – три жениха и три невесты в нарядных костюмах и платьях – таких замечательных, что все прохожие, проходя мимо него, поворачивали головы к витрине и так и шли, сталкиваясь, друг с другом, наступая в лужи, извиняясь и ругаясь - но как оторвать глаза от чудесных новобрачных!
Манекены были очень горды собой и своей работой, и даже поговаривают, что по ночам, когда на улицах зажигаются фонари, а в окнах домов гаснет свет, манекены потихоньку выходили из витрины и чинно прогуливались вдоль Обводного. Запоздалые прохожие с удивлением встречали трех странных женихов, ведущих под руку своих невест к Варшавскому вокзалу - молча и степенно, не поворачивая головы. Их, вероятно, принимали за призраков несчастных влюбленных (должно быть, из прошлого века) или за свои видения…Чего только не привидится ночью в Старом Питере, где легенд, пожалуй, хватит на несколько сборников - было бы кому их собирать! Да, эти манекены очень гордились собой! Но, собственно, говоря, Мариванна тоже не жаловалась на свою судьбу.


      
 Глава 2. О том, кто такая Мариванна, героиня нашей повести.
      

       А Мариванна никогда не стояла в витрине, мало того - даже в салоне ателье, перед глазами посетителей ей тоже представать не полагалось. Стояла она в портновском цеху, в углу у стены, поскольку была обычным рабочим манекеном.
  Вы когда-нибудь видели старый рабочий портновский манекен? Этакую « черную тетю» без рук, без ног, без головы - женскую фигуру обтянутую темной материей на поролоне и полом деревянном основании, со стойкой-штырем вместо ног на подставке? Вот такой-то наша Мариванна и была. Без головы и без ног, но, безусловно, дамой фигуристой и стройной - 46 размера, каковой и бывает у большинства счастливых заказчиц ателье для новобрачных.
В плечах Мариванны вечно торчали вколотые портновские булавки - ими прикрепляли к ней лекала и детали еще не готового платья. На нее же мерили и наряды готовые. И когда очередная невеста с восторгом получала свое замечательное, ни с чем несравнимое, для нее одной сотворённое платье, то откуда ей было знать, что Мариванна, в сущности, его уже носила…
  Лучшей подругой Мариванны была портниха Вера. В ателье Вера считалась замечательной портнихой - каждую вещь шила тщательно, так аккуратно и ровно накладывая строчки и обрабатывая края, что вещи, сшитые ею, можно было надевать хоть наизнанку. Много раз она проверяла, как ляжет плечико, как встанет кокетка, будет ли пышным фонарик рукава, задерживаясь после рабочего дня, и Мариванна всегда без устали подставляла ей свое тряпичное плечо.
       Вера шила свадебные платья десяткам, а может и сотням невест.А своего у неё не имелось. Ни одного. Потому что в её жизни никогда не было свадьбы. Жила она одна и дома её никто не ждал.
       Правда, у Веры имелись подружки – такие же портные и закройщицы из ателье, симпатичные и славные, всегда спешившие – сначала на свидания, потом по домам, к семье. Иные, выйдя замуж и обзаведясь детьми, вообще уходили с работы и только изредка звонили Вере. И только Мариванна, родное плечо, всегда была на своем месте и никуда не спешила, сколько бы времени - месяцев, лет ни прошло…
       А времена, как им и положено, и проходили и менялись. И вот, город снова стал Санкт-Петербургом, как в старину, когда Веры еще не было на свете. Изменились названия улиц, и сами улицы стали другими. Пропали знакомые с детства горожанам уютные маленькие булочные, мороженицы, кафе-кондитерские, а вместо них возникли яркие вывески на иностранном языке, а если и на русском, то со словами совсем из других языков – «бутик», «супермаркет», «бистро. Так исчезло и ателье на Обводном, уступив свое место новому большому магазину, который, вероятно, находится там и сейчас. Идут мимо него, торопятся , как и прежде, люди… Но если кто и повернет, по старой памяти голову к ярким витринам – то только на миг, на секунду, и продолжает спокойно свой путь.
       Ты спросишь – а что же сталось с теми манекенами, нашими знакомыми новобрачными со знаменитой когда-то витрины ателье? Да вероятно то, что бывает со старыми куклами, когда они становятся ненужными для своих выросших хозяев. Да и вообще, со всеми старыми, забытыми и оказавшимися уже бесполезными, вещами. Но только Мариванну эта участь не постигла. Потому что она всё еще была вещью нужной!

       Глава 3. Новый имидж Старой дамы.

       Теперь Мариванна жила у Веры, Веры Петровны в коммунальной квартире на втором этаже старого дома на Московском проспекте. Вера Петровна иногда брала работу на дом, когда  давние её знакомые заказчики по старой памяти звонили ей. И тогда Мариванна, разумеется, с радостью подставляла ей свое неутомимое плечо. Однако звонков становилось все меньше, и у пенсионерки Веры Петровны было всё больше и больше свободного времени.
       Так она полюбила  гулять днём по городу, а ещё ходить по бесплатному пенсионному билету в музеи, где не бывала, пожалуй, со школьных времен… А потом, вечерами, усевшись пить чай за столиком напротив Мариванны, негромко разговаривала с ней - вспоминала прошлое, рассуждала о настоящем. Только о будущем Вера уже не загадывала, то ли стала бояться, то ли совсем уже разучилась мечтать… А как-то раз, в прекрасном расположении духа, Вера Петровна заявила:
 - Слушай-ка, Мариванна! Дама ты у меня солидная, в годах, а представительности никакой! Давай, подруга, займемся с тобой сегодня твоим внешним видом. Как это сегодня называют? Имиджем!
 И Вера Петровна достала из шкафа своё любимое выходное платье, вишнёвое, мягкого бархата, сшитое к какому-то из юбилеев подругами (и где они теперь?) и почти, почти совершенно не ношенное… Да нет, увы, совсем не потому что слишком его берегла.
- Хорошо же тебе, Мариванна. С фигурой у тебя, как всегда, порядок полный! - бормотала Вера, натягивая платье на чёрный Мариваннин торс.
- « Эх, к такому платью бы да еще бы голову!» - не обижайся, дорогая, это поэт сказал, Маяковский. А ведь да, кстати, - голову! Голову! - И Вера Петровна, щёлкнув пальцами, полезла на шкаф, где стояла покрытая пылью, шляпная коробка.
- И как я сразу не додумалась! Ну, Мариванна, держись!
Вера Петровна, двумя пальцами взяв за краешки полей, извлекла из коробки большую, старомодную шляпу с высокой тульей, широкими полями, кокетливо украшенную цветами из шелка, газа кусочков меха и торжественно водрузила на шею манекена.
Эх, жалко на шляпе не было рта. О, нет, Мариванне вовсе необязательно было рассыпаться в благодарностях! Ей было бы вполне достаточно просто, хотя бы едва, улыбнуться! Эх, видели бы ее сейчас те женихи и невесты с витрины ателье из далекой юности! Были бы на шляпе еще и глаза - растроганные слезы покатились бы сейчас на вишневое платье.
       Нет, Мариванна никогда особенно не мечтала стать человеком, как это свойственно, нередко, куклам. Но она ведь и была не куклой, а вещью важной и полезной. Однако в ее «дамском» теле, что вполне естественно, всегда таилась робкая мечта о красоте. Как тосковала она по тем чудесным свадебным нарядам, что надевались на нее, а после вручались очередным невестам!  Теперь же у неё есть свой собственный наряд – и платье и шляпа и … И Вера Петровна, взмахнув рукой как добрая фея, накинула на плечи Мариванны чёрную с бахромой и блестками шаль.
       С тех пор, бывало, любопытные прохожие, идущие вечером мимо уже знакомого нам дома по Московскому проспекту, могли наблюдать в освещённом окне занятую чаепитием странную пару: увлечённую беседой милую пожилую женщину в скромном домашнем халатике и восседающую напротив неё величественную даму, в большой нелепой шляпе, закутанную в тяжёлую блестящую шаль.

       Глава 4. Про питерское облако и неожиданную встречу.

       Как-то летом появилось в питерском небе маленькое юное белое облачко. Родилось оно в июне и все лето весело порхало над городом, над зелеными скверами, яркими клумбами, нарядными корабликами на темной воде. Да, весело в городе летом – и молодым и старым, и котам и собакам, уткам с утятами в городских парках, воробьям с голубями во дворах и скверах, и всем, всем, всем – даже облаку в городском летнем небе!
       Осенью облако повзрослело, но серьёзнее не стало. Да и зачем, если в городе стало еще интереснее - прибавилось красок, движения, кутерьмы! Улетают птицы – прилетают с юга отдыхающие, солнце бледнее, а деревья - ярче. И все снует, летает, кружится - что еще облаку надо!
       А к ноябрю весь город изменился - как-то сразу стал скучным, холодным и серым. И облако потяжелело, погрузнело, как толстый дядька в мохнатом пальто, ленивый, ворчливый и хмурый.
«И это я?» - подумало оно как-то утром, увидев свое отражение в мутной поверхности невской воды. « И это ты - тот замечательный веселый летний город?»
       И так тоскливо, безнадежно, просто отчаянно стало облаку грустно, что оно расплакалось. Облако ревело - в три ручья, да какое там!- в восемь и десять и в восемь по десять ручьев, - а на город внезапно и шумно обрушился ливень. Холодные, резкие, частые струи заливали черный асфальт, ступеньки набережных и крыши…
       И вдруг случилось чудо. Множество ярких разноцветных пятен появилось внизу – как летние цветы, как огромные пестрые листья тут и там они разукрасили город. Оранжевые, красные, полосатые, в горошек – море зонтиков заполонило все.
       Веру Петровну ливень застал на улице, когда она, не спеша, шла домой из музея. Вера раскрыла свой старый голубенький зонт и так же неторопливо продолжала путь. Дома, кроме Мариванны, никто её не ждал, и торопиться, в общем, было некуда. Дождь навевал воспоминания… Но что это? Порыв ветра выхватил зонт, закружил, поднял и с силой, как раздавленную бабочку, мокрой голубой тряпицей выбросил на тротуар. Вера беспомощно взглянула на переломанные спицы и совершенно растерялась.
 « Что же мне делать – ведь промокну, заболею! Кто мне поможет? Я - одна, одна...»
 И вот уже картинки, что одна другой печальнее мгновенно завертелись в голове…Бедная Вера совсем уж собралась расплакаться, но тут…
- Позволите составить вам компанию? -  большой чёрный зонт, так неожиданно возникший, заботливо закрыл её.
- А я часто встречаю вас в этих местах, - смущённо улыбнулся пожилой мужчина в очках и берете, - но подойти, уж извините, не решался. Меня не затруднит вас проводить, если, конечно, вы не возражаете. Я совсем никуда не спешу…
       Удивленное облако вытерло слезы, дождь в городе кончился. Зонты отряхнулись и спрятались, а большой чёрный зонт двигался вдоль Московского проспекта, как будто не желая замечать того, что в нем уже не было абсолютно никакой нужды.Так закончилась история про питерское облако и началась совсем другая – про новую дружбу.


       Глава 5. Новые друзья и старые легенды.

       С тех пор, как Игорь Иванович стал заходить на чай к Вере Петровне, Мариванну перенесли из-за стола на прежнее место - в угол рядом со швейной машинкой. Нет, Мариванна не держала обиды на Веру, и Игорь Иванович ей, в общем-то, нравился. Тем более что сам он испытывал при виде Мариванны ну не иначе, как восторг.
-О! - говорил он ей, заходя в комнату Веры Петровны, и с исключительным почтением кивал в сторону «заслуженной дамы» головой. Правда, потом он всегда почему-то смеялся, а Мариванна думала про себя:
 «Ну что же, у человека всегда есть какие-нибудь странности. А, в общем, не так уж и хорошо я понимаю этих людей».
 В тот вечер к приходу гостя Вера Петровна заварила чай с шиповником и листьями смородины. Ах, как хотелось бы добавить -« и вынесла на подносе пышный свежеиспеченный яблочный пирог» - но, увы, пирогов Вера не пекла и никогда печь не умела. Так уж сложилось у нее, что в прежние годы печь было и некогда, да и не для кого. А для себя одной - ну что это за пироги!
 Вера положила на блюдце печенье «Мария», а Игорь Иванович, зайдя по дороге в «Восточные сладости», принес в коробочке рахат-лукум и пастилу, такую, как любила Вера еще с юности. Её гость и сам, как оказалось, был неравнодушен к пастиле - вот уж, действительно, у них было много, много общего!
       За чаем, Игорь Иванович любил рассказывать городские легенды, те, что то и дело рождаются в этом городе и передаются горожанами друг другу. Сам же он, в числе других любителей, их с удовольствием собирал и записывал. Так Вера Петровна и Мариванна узнали историю о Чижике с Фонтанки, о львах с ограды дачи Безбородко, о тоскующих сфинксах с Университетской набережной, глядящих веками в глаза друг друга, оттого пребывая в счастливом неведении, что не храм египетский стоит за ними, а Академия художеств, и сторожащих ее денно и нощно вместе с пестро-колоритными студентами, так мало похожими на строгих восточных жрецов!
-А что касается призраков старых домов… То это, дорогая Вера Петровна, совсем отдельная история. Пожалуй, тут и на несколько книг наберётся! Хотя, скажу вам по секрету, в Питере у нас и призраки особые. Ведь домовыми привидениями – духами бывших хозяев дворцов – в Европе никого не удивишь. Да там почти в каждом замке бродят и ищут покоя то лорд – душегуб, то отравительница – леди, то покинутая баронетом юная служанка, утопившаяся тут же, в хозяйском пруду… Каких только историй я не слышал, бывая в Германии, Англии, да и вообще поездив по Европе! Но уверяю вас, Вера Петровна, у нас и по этой части есть нечто такое, чему подобного я больше не встречал нигде. А слышали ли вы когда-нибудь историю о призраках с улицы? О « привидениях Обводного канала»?
    Вера, до этого момента, слушавшая Игоря Ивановича с заворожённою улыбкой, опершись щекою на руку, – так, как обычно слушают сказочника, внезапно напряглась, подняла голову и сжала накрепко руки в замок. Игорь Иванович же, увлеченный своим рассказом, ничего не замечая, продолжал:
- Да, да, есть очевидцы невероятного явления… Оно правда, не наблюдалось уже лет пятнадцать-двадцать, по причинам неизвестным.
Зато первопричина самого явления как будто бы имеет свое объяснение. Во всяком случае, мне рассказали ее и не раз в виде любопытнейшей, скажу я вам, легенды.
 

       Глава 6. Рассказ Игоря Ивановича.

А началась эта романтическая история у нас в Петербурге еще при царе - в кругу господ офицеров, с дуэлями, кодексом офицерской чести и настоящей мужской дружбы - что особенно важно.
Служили в одном из полков (то ли в Павловском, то ли в Семёновском) три молодых офицера, знакомых друг с другом с детства. Вместе росли, учились, несли службу – и вот, по молодости, да сгоряча (Игорь Иванович усмехнулся) дали друг другу слово, и жениться - обвенчавшись в один день.
Ну а в жизни с этим всегда бывает сложнее, чем думаешь. Двое  друзей невест себе нашли, а вот у третьего всё как-то не заладилось. Пока же он судьбу свою  устраивал, двое других, как обещали, ждали, испытывая тем терпение своих ни в чем неповинных невест. Для нас-то  это кажется сейчас смешным и несерьёзным (Игорь Иванович пожал плечами), но тогда… Офицерское слово, дружеские узы - все это были не пустые звуки. Времена благородных, понимаете ли. Но, вот уж и этот последний нашел наконец свое счастье, чем осчастливил безмерно и всех остальных. Стали готовиться к свадьбам, выбрали церковь, назначили день, подвенечные платья пошили. И тут бы  истории нашей пришел и  счастливый финал...…Если б судьбина-злодейка не перепутала  карты. В Польше, что была в составе Российской империи, вспыхивают, как тогда бывало, очередные беспорядки. Вот и отправили туда троих друзей вместе с частями царской армии. Отправили приказом - и именно в день их назначенных свадеб! Ну и что было делать?
 Обвенчались они в церкви, как  должны были, а оттуда, в сопровождении своих молодых жён - прямой дорогой на вокзал. У поезда простились…(Игорь Иванович сделал паузу), а больше жёны их не видели. Что стало с ними и что с их подругами - история умалчивает. Но вот спустя десятки лет стали являться очевидцам три пары в свадебных нарядах, что среди ночи шествуют вдоль набережной Обводного по направлению к вокзалам, снова и снова повторяя прощальный маршрут своей последней встречи - упрямо не желая расставаться навсегда…
Игорь Иванович многозначительно замолчал, и посмотрел на Веру Петровну, ожидая её, конечно же, восторженной реакции на свой рассказ. Однако Вера среагировала по-другому. Она немного помолчала и, словно набравшись мужества, произнесла:
- Это красивая легенда, дорогой Игорь Иванович. Только на самом деле… Всё было не так.
- Как было «на самом деле» мы, конечно, проверить не сможем, и если вы думаете…
- Но я не думаю, я знаю,- сказала Вера твёрдо. И, не дожидаясь от него вопросов, продолжала:
- Я храню эту тайну уже много лет. А если бы кому и рассказала - то всё равно никто бы не поверил.
 Она вздохнула, посмотрела собеседнику в глаза...
- Но вы, Игорь Иванович, вы, - замечательный, умнейший и добрейший человек (он протестующее поднял было руку) вы, вы, в конце концов должны меня понять! Да, я хочу, чтобы сегодня вы узнали мою тайну. Только, пожалуйста, пообещайте выслушать меня без смеха!
 Игорь Иванович поспешно обещал и превратился в слух.

       Глава 7. Тайна портнихи Веры.

   Вера Петровна же, волнуясь, начала.
- Всё дело в том, что я их видела. Я встретила этих троих женихов и невест.
- -О! И вы тоже были очевидцем? Это замечательно!
- -Да, Игорь Иванович, но поверьте, это совершенно не то, что вы думали. Всё дело в том... Что ведь я их узнала.
 
-- И вы хотите сказать, что это были ваши знакомые? Что всё это мистификация? Но кому и зачем понадобилось разыгрывать горожан? Разве что это были артисты! Артисты?
-- Нет, Игорь Иванович, увы,- Вера Петровна помотала головой.- конечно вам это покажется совсем невероятным, но… Это не артисты.
  Это - манекены. Манекены из витрины ателье. Того, в котором я тогда работала. А почему, выходя по ночам, они гуляли вдоль Обводного? Я думаю, они  боялись заблудиться и утром не успеть на своё место - вот тогда был бы скандал! Так и ходили всё вокруг да около. А до чего же они были осторожные! Ни разу даже платья не испачкали - я сама проверяла!
  Игорь Иванович склонился головой над чашкой, из последних сил удерживая смех. Но Вере уже было всё равно, она взволнованно и торопливо продолжала.
- Как-то раз я сильно задержалась на работе - так, что кроме меня и спящего ночного сторожа там никого уже и не было. Вот, наконец, я вышла и пешком отправилась домой.  Пройдя не меньше полдороги, я обнаружила, что сумочку с ключами по рассеянности, да и конечно от усталости, забыла в ателье! Пришлось, конечно, возвращаться. И вот тогда, не доходя, наверное, десятка метров я  увидала их…
       Они шли, вернее, двигались, при свете фонарей. Всё это было странно, да... Но удивительно красиво. Поверьте - не остановиться, и не залюбоваться ими было совершенно невозможно.  Сперва я тоже принимала их за призраков! Но… Присмотревшись я  узнала.     Платье. Понимаете, на одной из невест было платье, которое я не могла перепутать ни с чем. Я сама его шила! По эскизам самого модельера Лисовцева( он тогда еще был молодой) и специально для нашей витрины. То было лучшее, моё  любимое из платьев! Ну как, как  могла я его не узнать?! Что я при этом почувствовала… Сейчас уже не описать. Но у меня ещё хватило сил и здравомыслия, чтоб посмотреть и на нашу витрину.
За стеклом было пусто.
  Вера Петровна помолчала.
- А вот когда закрыли ателье и манекены увезли, то и пропали ваши «призраки». Некому стало ходить - лет пятнадцать уже.
       Повисла пауза. Игорь Иванович помешивал ложечкой чай и рассматривал белую скатерть. Вера вздохнула и сказала медленно и тихо:
  -А вы ведь не поверили.
  Она встала из-за стола, подошла к окну… За окном был тот же старый город без привидений и чудес. Плечи Веры Петровны ссутулились и она обняла их руками. В комнате повисла тишина, в застывшем пространстве неспешно кружились пылинки, оседая на скатерть, на выгоревший абажур большого старомодного торшера, на шляпу ничего ещё не понимавшей Мариванны.
       Игорь Иванович отодвинул чашку и полным доброты и участия голосом заговорил.
- Я восхищаюсь вами, дорогая Верочка. Я восхищён и взволнован до глубины души.
  Вера обернулась и, вскинув голову, с восторженной надеждой ловила каждое его слово.
--Я восхищаюсь вашим трудолюбием, самоотдачей. Вы ведь столько трудились - всю свою жизнь! Вы шили прекрасные платья, вы самой последней ( подумать только! ) уходили домой… И когда я представил себе, как маленькая, конечно же очень уставшая женщина идет по тёмной ночной улице, при свете тусклых фонарей… Тут и любому другому покажется…
 Вера Петровна перебила:
 - И мне показалось! Так Вы не поверили! – её голос дрожал. Но потом стал глухим и спокойным.
-Вы мне не поверили. Да. Даже вы.
Она отвернулась к темноте окна. Был поздний вечер. Вечер, что так хорошо начинался.
   Игорь Иванович в растерянности встал, не зная, что ещё сказать… Повисла неловкая пауза. Он беспомощно оглядел всю комнату. И взгляд его остановился на фигуре манекена в тёмном углу.
- -Ну что же, Верочка,- вдруг произнес он неожиданно бодрым голосом, - а давайте с вами заключим пари!
  Она удивлённо обернулась.
- Насколько я помню по вашим рассказам, вот эта дама - Мариванна, кажется, была коллегой тех самых «живых манекенов». И пребывала в том же самом ателье.
 Вера Петровна кивнула.
-Она ничем не лучше и не хуже их, или других таких же. Но выходить гулять она пока привычки не имеет.
 Игорь Иванович развел руками:
 - Во всяком случае, нам с вами об этом пока неизвестно. Так вот, как только эта ваша Мариванна  решится совершить какой-нибудь такой… Ну скажем так, отчаянный поступок… Вера Петровна! Я тут же признаю своё поражение и понесу любое наказание, какое только вы сочтёте подходящим для меня.
 Вера молчала. Игорь Иванович взял шляпу, вежливо кивнул обеим дамам и, сказав: «До скорой встречи!», вышел.
 
  Вера Петровна продолжала стоять у окна… Потом она убрала со стола и также молча и тихо разобрала постель. Она легла спать, в первый раз за последние годы, не пожелав спокойной ночи своей Мариванне. Даже не повернув в ее сторону головы.
 
  В комнате было тихо. Так тихо, что тиканье будильника только усиливало эту вязкую, тягучую тишину. Вера, наверное, спала. А Мариванна думала. Думала о многом и вспоминала свою долгую жизнь - свою и Веры. Как много, много раз она подставляла ей свои плечи и как была единственной подругой в одинокие вечера и ночи маленькой трудолюбивой портнихи… И что она теперь? Бесполезная, смешная старая кукла. Не имеющая голоса для слова утешения, не имеющая рук для дружеской поддержки. Ни на что не годная старая вещь!
 Но может именно она, (Она!) сейчас последняя надежда Веры?
   И Мариванна поняла, что наступает её звездный час.


       Глава 8. Звёздная ночь Мариванны.

   Она вздохнула всей своей тряпичной грудью и попробовала покачаться из стороны в сторону. А затем, передвигаясь на единственной ноге, старая дама неуклюже выступила из своего угла. Никто из соседей Ольги Петровны не был разбужен в эту ночь и не побеспокоен шумом - ведь старый пол коммунальной квартиры изо всех сил старался не скрипеть, а входная дверь бесшумно распахнулась, пропуская Мариванну. Ступеньки старой лестницы как будто подталкивали, мягко пружиня… И вот тяжелая шаль всколыхнулась от влажного ветра. Ее встретил Московский проспект, и ночной гуляющий город не удивился виду странной дамы. Да, этот город давно вообще перестал удивляться!
       И Мариванна мужественно двинулась вперед. Дорога вела ее прямо, мимо кафе, магазинов, салонов, сверкающих вывесок…Она сама не знала, куда шла, только за массой впечатлений, сменяемых страхом и радостью, время совершенно потерялось. Она уже не знала, сколько пройдено, когда вдруг неожиданно увидела знакомые места.
       Темная полоса Обводного канала рассекала надвое Московский… Слева вдалеке виднелся силуэт шатровой церкви Вознесения Христова, контуры зданий вокзалов, а на другой стороне…Быстро перейдя через мост, старая дама остановилась. О, если бы она умела плакать! Слезы и только они могли бы облегчить сейчас печаль и ноющую боль тоски о прошлом!
 Но плакать Мариванна не умела. Она решительно развернулась, оставив за спиной все то, к чему не было больше возврата, и двинулась по набережной вправо. Даже не представляя, куда приведет ее долгая дорога сегодняшней ночи… Возврата домой уже не было, но и страха тоже. Она шла в странном ощущении, что какая-то сила ведет ее, манит вперед, к чему-то… Но к чему? Рузовская улица, Подъездной переулок, Звенигородская, - незнакомые названия тянулись вереницей, а трудная дорога не кончалась.
       Незаметно приближалось утро. Мягкий утренний свет, сквозь влажную морось тумана, окутал беглянку и Мариванна, наконец, остановилась. Она обнаружила себя на маленькой улице старого Питера, а недалёко, прямо перед ней, нависнув мощной желто-белой колокольней, возвышался тяжелый казачий собор.
 Неловко развернувшись, она пошла было по направлению к нему… И тут-то Мариванна ощутила, что силы уже покидают ее. Из последних усилий, размахивая краями  шали, она сделала еще несколько шагов и окончательно замерла. Мариванна стояла у дома №12, под нарядной розовой вывеской, напротив квадратного окна витрины первого этажа… А в витрине, прямо перед нею красовалось чудесное, воздушное, нежнейшего оттенка… свадебное платье!
 С Лиговки на улицу Тюшина быстрым шагом свернула двадцатитрехлетняя блондинка Мельникова Светка. Каблуки-шпильки затрудняли ходьбу, а Светка сегодня спешила.В свадебном салоне, где она работала в должности портной, готовилось к сегодняшнему выходу изысканное платье под названием « Натэлла». Натэлла, обтянутая ажурным сливочно-розовым кружевом шантильи, уже трепетала на вешалке за дверью Светкиной портновской мастерской. И Светлана ускорила шаг, на ходу доставая ключи… Вот тут-то она и увидела нечто.
       Приглядевшись, Света подумала было о магазине манекенов, что находился тут неподалеку, за углом. Но посмотрев повнимательнее, поняла, что это никак не могло быть оттуда. Ну, разве что если бы тот магазин существовал лет пятьдесят назад. К тому же облик стоящего перед ней старинного ( в ее понимании ) манекена дополнял такой же старомодный нелепый наряд.
       Света пожала плечами и собралась пройти мимо… Но непонятное ощущение не дало ей и сдвинуться с места. Она почувствовала вдруг, что манекен, одиноко стоящий на холодной осенней улице перед дверью салона, чего-то ждет. И ждет он это именно от Светы! Как наваждение, почудилось, что шевельнулись кисти и края тяжелой шали ( от ветра?), словно протягиваясь к ней…
       Светка постояла, растерянно оглядываясь по сторонам, как бы ища разумное объяснение происходящему с ней в это утро. Ну а потом решительно открыв ключом и распахнув входную дверь, со словами: « Ну что же, заходи, подружка!», обхватила Мариванну поперек и занесла в салон.
…Роскошной кокетке Натэлле было спокойно и уютно на мягких плечах Мариванны, невесомый подол послушно струился меж Светиных пальчиков, а впереди их ожидало еще столько, столько интересного!
      
  Вера уже не плакала. Она только беспомощно разводила руками,но красные глаза и неподдельно разнесчастный вид поведали ему о многом. Он посмотрел на опустевший угол уютной скромной комнаты, свежие царапины на полу…
- Ну что же, Верочка, выходит и у манекенов в этом городе особая судьба,- Игорь Иванович взял ее руки в свои,- как и у нас с вами.


Рецензии
На это произведение написано 12 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.