Профессор Яглом-Болтянский читает Зорина Ивана Вас

ИЗ ЦИКЛА "У ПОПА БЫЛА СОБАКА"

У попа была собака,
Он ее любил.
Она съела кусок мяса,
Он ее убил.
И в яму закопал,
И надпись надписал,
что:
У попа была собака,
И т.д.

Профессор Яглом-Болтянский читает Зорина Ивана Васильевича

Профессор Яглом-Болтянский, изгнанный c кафедры за проповедь бескорыстия, подвизался сторожем на кладбище и жил горбясь в тесной каморке, как Меньшиков в Березове. Его бывшие коллеги сделали карьеры оздоровляя нацию голоданием, а он делил кров со старым псом по имени Харон, который целыми днями мотался по помойкам и задним дворам, побираясь и воруя.

Зимними петербургскими ночами, сырыми и серыми, как несвежие простыни, профессор впадал в наркотическую страсть скитаний по рунету. «Бандиты. Настоящая шайка. Порастаскали классиков на цитаты, как беспутные сыновья отцовское наследство, и доедают окрошку из чужих мыслей, заедая несытным хлебом мас-культа. А от этого варева у русского человека живот пучит. Понятное дело, как тут во весь рост подымешься, коли живот раздут и с гальюна не сойти. Ах, мерзавцы, чем народ кормят», - сокрушался профессор, читая опусы публицистов.

Профессор клацнул наугад - и опешил. «Профессор Яглом-Болтянский, изгнанный c кафедры за проповедь бескорыстия,...», - начинался рассказ. Абзац показался длинным и он прыгнул в середину страницы. « ...профессору примерещился голос: - Они исцеляют слюной, а ты исцеляй мочей! Но только на мясном бульоне!» - протрубил оракул.

Запах бульона прокрался в мозг минуя рецепторы и профессор побрел на улицу в погреб, где у него был припрятан шматок сала на самый черный день. Крючок заржавел, будто на райских вратах, и не поддавался. Наконец, черная, как склеп, яма отворилась. Профессор на минуту остановился на краю провала размышляя о том был ли то голос или ему привидилось, и не является ли компьютер призраком, и настал ли черный день или черный день уже был, и может ли сало сойти за мясо... И в этот самый момент терзающих сомнений из погреба выскочил Харон с салом в зубах. На душе стало тускло и мерзко, как на полустанке. И сала было жалко, и живительной невостребованной мочи, и такой же невостребованной жизни, что заблудилась, то ли во сне, то ли в инете. Профессор подумал, что весь мир - это черный погреб, где те, что пошустрее, воруют твою судьбу, а дружба не дороже куска сала. Крышка погреба хлопнула, как крышка гроба.

Профессор вернулся в дом и с похмельным трепетом набросился на клавиши. Где же, где эта колдовская страница? - лихорадочно листал он безликих авторов. Нету, засосало, как собака языком слизала!

«И на могиле написал...» , - вдруг хрипло гаркнуло электронное чудище.

***

На краю кладбища, куда забредают только бомжи да больные псы, у самой вонючей речки Стинкс возвышается небольшой холмик. На шаткой палке у холмика табличка - «Харон», а ниже приписано: "Профессор Яглом-Болтянский, изгнанный c кафедры за проповедь бескорыстия..."


Рецензии
Вот просто обожаю, когда в тексте есть аллюзии.
В миниатюре есть и юмор, и сатира, и ирония.
С уважением, Любовь.

Эль Ка 3   18.04.2019 18:51     Заявить о нарушении
Спасибо, Любовь!
Ваш отзыв – бальзам на душу. Очень не многие вообще замечают аллюзии, читают влоб.

Михаил Абрамов   07.05.2019 23:24   Заявить о нарушении
На это произведение написана 21 рецензия, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.