Тонкий лучик мечты

       Начало июня выдалось на удивление слякотным и прохладным. Едва-едва подтаяли остатки залежалого снега, как на неделю зарядил промозглый моросящий дождик. Ледяные капли глумливо и монотонно били по стеклам, словно отсчитывая мгновения до конца света. Многим, очень многим в этих ударах чудилось зловещее предзнаменование... Но вчера Творец сжалился над подавленными и унылыми людьми – бледно-восковое, скудно греющее солнце наконец выползло из-за угнетающих свинцово-медных туч. Морось сошла на нет; лето запоздало вступило в свои права.
       С опаской переставляя обутые в мокасины худые ноги – хотя сапоги были более подходящей обувкой, – юноша старался не вымазаться в раскинувшемся вокруг грязевом месиве, видимо в насмешку именуемом дорогой. Помимо мокасин – подарка барина – на нем был длинный серый кафтан, а на курчавой голове повязана синяя однотонная косынка. В руках молодой человек держал пустое лукошко, на дне которого темнел старый ржавый нож с наполовину обломанным лезвием. Парень шел по грибы.
       Он почти достиг леса, когда нога, угодив на очередной грязевой бугорок, поехала назад. Всплеснув руками, юноша завалился на живот и тут же вскочил, весь перепачканный и злой. Не разбирая дороги, зашагал в чащу, по щиколотку утопая в хлюпающей слякоти.
       – Ядвиг, принеси барину копченой рыбы! Ядвиг, потри барину ступни! Ядвиг, сбегай барину за девками! – раздраженным свистящим шепотом приговаривал он. – Надоело!
       Вчера, выйдя перед сном на балкон родового замка, барин Ромсо Атолло сытым взглядом окинул распластавшийся внизу городок, копошащихся крохотных жителей, почесал свисающее над ремнем брюхо и молвил:
       – Грибов мне чего-то захотелось. Солененьких. Марфа, слыхала?
       – Слыхала, барин, слыхала! – откуда-то из недр хозяйских спален откликнулась пожилая служанка Марфа. – Только грибов не осталось – вы, барин, на пиру последние скушали!
       Ромсо призадумался. Вечер, о котором шла речь, удался на славу, дары Вакха лились нескончаемым потоком, и подробностей недавнего раута он почти не помнил. В памяти всплывали лишь блестящий мраморный пол, множество подвыпивших краснощеких гостей, да узорные каменные перила лестницы.
       – Так отправь кого-нибудь с утра пораньше, – велел Атолло. – Ядвига, например!
И Ядвиг, чуть пропели петухи, потащился в лес без всякой надежды набрать заказанных господином "маслят молоденьких, да опят побольше" – погода нынче не та, да и лето только-только началось, какие уж тут грибы.
       Юноше было семнадцать лет, из них последние тринадцать он прожил в замке Атолло, попав сюда вслед за страшной семейной трагедии – в рождественский сочельник колесница с его родителями и дядей сорвалась в пропасть. На счастье, ребенок тогда остался у тетки – Марфы. В те времена она работала портной, и с утра до ночи пропадала в мастерской, почти не уделяя внимания ребенку.
       Кое-как пережив потерю, спустя месяц после гибели мужа, брата и невестки женщина очутилась в услужении у Ромсо. С тех пор парень жил под покровительством барина, выполняя незначительные поручения падкого на женщин господина и его апатичной жены Грины. Хозяева по родительски относились к сироте, а баронесса даже называла мальчика шутливо-ласкательным именем Яди, порой украдкой пуская слезу, что сама не может иметь детей.
       Но за прошедшие годы юноше такая жизнь порядком надоела. Хозяева многое запрещали, включая общение с ровесниками из простонародья, или покидания крепостных стен замка без разрешение Ромсо. Кто-то менее вольнолюбивый мог смириться с подобным положением дел, но Ядвиг хотел иного – его сердце требовало свободы. В постели после ужина, или просто в свободную минутку парень часто грезил о несбыточном – собственном крохотном острове вдалеке от остального мира, где жил бы только он... и Лили, белокурая леди, племянница барина, изредка гостившая в замке дяди.
       Вот и сейчас, пробираясь сквозь острые ветви неспелого светящегося чиртопола, молодой человек погрузился в мечты. Он отчетливо разглядел небольшой домик под высокими пальмами, натянутый между деревьями гамак, кремовый песок под ногами. Пляж, океан, солнце... Жгучее, тропическое, почти испепеляющее солнце – предел его грез в прохладном мире реальности!
       Юноша забрался в гущу достаточно далеко, но не замечал этого и продолжал идти. Уже стих звонкий топор лесоруба, начавшего заготавливать на зиму валежник, замолкли жернова мельниц и голоса глашатаев, под грязными мокасинами захрустел снег – по земле стелился студеный непрогретый воздух. А лешьего мясо, то есть грибов в устах простачки Марфы, по-прежнему было не видать.
       – Чтоб тебе пусто стало! – сквозь стучащие зубы пожелал Яди барину и замер, прислушиваясь. Где-то невдалеке отчетливо лязгнули цепи. Потом еще раз... и все смолкло.
       Заинтересовавшись странным звоном, Ядвиг пошел на звук. Напрягая слух, он различал ставшее для него проводником чуть слышное бряцанье, то нарастающее, как снежный ком, то затихающее, словно ветер в штиль.
       Спустя минуту парень, продравшись сквозь чащобы, очутился на поляне и наконец лицезрел диковинное создание, звякающее металлом. Оно наблюдало за человеком пристальным взором. Юноша посмотрел в рубиновые глаза твари и медленно отступил назад, жалея, что так опрометчиво, даже толком не оглядевшись, выбрался из ельника – существом был матово-серебристый крылатый конь. Жеребец переливался блестками, а роскошная грива зверя, казалось, покрыта инеем.
       – Не пугайся, маленький человечек. – Как раз в тот миг, когда Ядвиг собрался дать деру, вдруг сказал конь. Голос его был лишенным эмоций, бесцветным. Парень замер на полушаге, потрясенный тем, что...
       – …Конь – говорит? – прошептал он. Крылья невероятного собеседника его почему-то особо не смутили. – Кто ты?
       То, что тварь стояла спокойно, не делая попыток причинить ему вреда, придало Яди уверенности. Притом что первое смятение стало уходить, вытесняясь неосмотрительным любопытством.
       – Я Говард, пегас.
       – Ожившее созвездие? – удивился юноша.
       – По-вашему – летающая лошадь, – пояснил пегас.
       – И что ты тут делаешь?
       Говард переступил с ноги на ногу. Внизу вновь отчетливо лязгнуло, и только сейчас молодой человек рассмотрел на передней левой конечности пегаса капкан.
       – Я жду помощи. Ты ведь мне поможешь, правда?
       Вынести полный мольбы взгляд Говарда Ядвигу оказалось не по силам. Он шагнул вперед, потом встал в нерешительности, о чем-то раздумывая, в сомнениях отступил. Пегас с надеждой следил за передвижениями юноши.
       – Ты боишься меня, маленький человечек? Понимаю обуявшее тебя смятение. Но я не причиню зла своему спасителю, поверь мне. – Шелково-убедительным голосом молвил Говард.
       – Во всех книгах злодеи именно так и говорят, когда хотят обидеть! – возразил Яди. – Пожалуй, я позову старших. Они разберутся лучше меня.
       – Стой! Подожди! Послушай меня. – Конь снова остановил парня, когда тот попытался уйти. – Ты за свою жизнь видел много крылатых и говорящих лошадей? Думаю, ни одного. И никто, никто из людей не видел. Я опасаюсь, что приведенные тобой взрослые не освободят меня, а посадят на цепь и будут показывать за деньги публике, будто аттракцион. Ведь люди, как видишь, – пегас указал мордой на капкан, – очень жестоки!.. Я не хочу этого. Если не желаешь выручить, то оставь меня, уйди и забудь это место. А я буду ждать кого-нибудь еще. Если раньше не помру с голоду.
       Ядвигу стало действительно жалко пегаса. Юноша посмотрел на несчастную фигуру, слегка кровоточащую рану, жалобные глаза... и решил действовать.
       – А-а, была не была! – махнул он рукой.
       Найдя поблизости толстую палку и приблизившись к пленнику, Ядвиг засунул конец палки в капкан, чтобы тот не сомкнулся на его пальцах, когда нога пегаса будет освобождена, и принялся отжимать ловушку. Говард, как мог, подбадривал спасителя:
       – Давай-давай! Еще немного! Почти все!
       Тугое железо пусть и с трудом, но поддавалось. Вскоре конь оказался на свободе. Слегка прихрамывая, он сделал круг по поляне, затем вернулся к тяжело дышащему освободителю.
       – Спасибо, маленький человечек! Как я могу отблагодарить тебя?
       – Не надо мне ничего. – Ответил Яди, вставая.
       – Нет! Мы, пегасы, всегда платим добром на добро!
       Говард окинул избавителя сосредоточенным взглядом.
       – Я вижу, тебя не интересуют ни деньги, ни драгоценности. – Констатировал конь. – Да я и не могу тебе их дать. Но зато я вижу твое заветное желание. Твою мечту. И знаю, чего ты хочешь.
       – И чего же? – недоверчиво вопросил парень, а сам подумал: – "Неужели он видит Лили? Быть того не может!"
       – Твоя душа просит свободы от господ и приказов. Сердце требует воли, а разум – уединения. И все это я могу тебе дать.
       – Каким же образом? – нетерпеливо поинтересовался Яди. Пустая трепотня с пегасом отнимала уйму времени, а ему еще требовалось по возможности набрать грибов.
       Говард без усилий оторвался от земли и повис над головой юноши.
       – Мне очень тяжело объяснить это... У меня есть возможность помочь тебе... попасть в твою мечту.
       Заявление прозвучало глупо и неубедительно. Но Ядвиг, дабы поскорее избавиться от чудного создания, все равно спросил:
       – И что мне надо сделать?
       – Сущий пустяк. Гляди!
       В это же мгновение одинокий луч солнца прорезал тучи и коснулся промерзлой земли. Он переливался синим, зеленым, красным и еще миллионом оттенков. Казалось, что луч материальный, и до него можно дотронуться.
       – Пройди по этому лучу, маленький человечек. Вступай, вступай, не бойся, он крепкий. Хотя в то же время и тонкий, так что будь осторожен.
       Яди, не веря своим глазам и не понимая, что творит, последовал настойчивому указанию. Луч, уходящий наискось вверх, на самом деле оказался твердым и нестерпимо горячим, обжигающим ступни. Гипнотизирующее тепло волнами разлилось по телу молодого человека.
       – Дойдя до его конца, ты попадешь в желанную мечту.
       Балансируя и помогая себе руками, чтобы не упасть, Яди сделал пару маленьких шажков, остановился, развернулся лицом к пегасу.
       – Все это так странно. И ты говоришь такие необычные вещи. Я сплю?
       – Нет, ты не спишь.
       – Я надеюсь на это.
       Он преодолел еще какое-то расстояние. Говард неотрывно следил за перемещением спасителя.
       – Ты говоришь, я попаду в свою мечту, верно? А как я вернусь назад? – не оборачиваясь, задал вопрос Яди.
       – Все просто – как только ты разочаруешься в ней, она выбросит тебя обратно.
       – Разочаруюсь? Я?! Ну уж нет! Если ты говоришь правду, а не играешь со мной в непонятные игры и не издеваешься, то я останусь ТАМ надолго! Может быть, даже на всю жи…
       В следующую секунду луч под ногами юноши внезапно закончился, и он с пятиметровой высоты полетел вниз. Перед взглядом Ядвига закружились мириады звезд, сопровождающиеся яркими ослепляющими вспышками... и все исчезло.
       Приземление оказалось мягким, а местность вокруг невообразимым образом изменилась. Юноша огляделся по сторонам, и стон удивления сорвался с его уст. Впереди тихо бурлил и пенился океан, закрывая собой весь горизонт. Над ним в бесконечном полете застыли чайки, у берега плескались рыбы, легкий соленый ветерок обдувал волосы.
       Парень охнул от неожиданности и потер глаза, не в состоянии поверить и осознать, что все то, что он видит – существует, а не является плодами его бурной фантазии. А когда осмыслил, то вскочил на ноги, и под ними захрустел белый песок.
       Взор молодого человека был обращен вдаль, туда, где десяток высоких пальм с натянутым между ними гамаком скрывали ветхую лачугу. Ветхую, но зато – ЕГО лачугу! Еще дальше, в глубине острова, прибрежная песочная полоса заканчивалась, сменяясь сочной ярко-зеленой травой. На ней паслись несколько коз, а сам луг через сотню метров перерастал в малахитовые холмы с вкраплениями лимонно-желтых цветков. Но самое главное – теплое солнце на безоблачном небе! И Лили.
       То, что девушка тоже тут, Ядвиг понял почти сразу – по отпечаткам маленьких ножек на пляже. А после увидел и ее. Обнаженная красавица, точно богиня древнего мифа, выходила из воды, загорелая и желанная.
       – Яди, ты где так долго пропадал? Я уже заждалась! – Подходя, прощебетала она, после чего потащила юношу в жилище.
       – Спасибо тебе, Говард! – шепнул он, прежде чем его губы слились с устами девушки.
       ...С тех пор минуло много времени. Наступали дни, их сменяли ночи, потом вновь вставало солнце, а затем все повторялось сначала. Однообразие вокруг утомляло, а день молодого человека был расписан по минутам: он вставал, завтракал, шел загорать, обедал, валялся в гамаке, гулял по лугам и холмам, ужинал, "баловался" с Лили, ложился спать. Изредка последовательность действий незначительно менялась.
       Заниматься на острове чем-нибудь иным не представлялось возможным, поскольку всеми хозяйственными делами, начиная от уборки лачуги, готовки еды и заканчивая выпасом коз на лугах, заправляла девушка. Юноша раз-другой попытался повлиять на ситуацию, но Лили была непреклонна, она и слышать не желала ни о каком перераспределении обязанностей. Ядвигу оставалось лишь праздное времяпрепровождение.
       И однажды он заскучал. Ему вспомнился забытый на время замок барина и его обитатели: взбалмошный хозяин, вечно сонная жена, веселый дед-садовник, Марфа. Перед глазами проплыл густой лес, заледенелое озеро, в котором он однажды попробовал искупаться и подхватил ангину, лица немногочисленных друзей...
       – Там весело, – грустно промолвил он, и лежащая рядом Лили повернула к нему удивленную мордашку. – А здесь... – Яди вздохнул – ласкающее поначалу солнце начало надоедать, пляж больше не радовал, луга и холмы тоже стали неинтересными. Скука. Даже девушка... приелась. – Давай спать.
       ...Ночью на остров налетел шторм. Ураган с корнем вырывал пальмы, унося их в безграничный океан. Дряхлая лачуга оказалась залита водой, она скрипела и кренилась из стороны в сторону, но, на удивление Ядвига, выдержала бурю и осталась стоять. И ни одна дощечка, ни одна палочка не оторвались от дома.
       Утром он вышел на пляж. Выкорчеванные деревья в свободном плавании болтались у горизонта. Там, где они росли, чернели заполненные червями и водой ямы.
       – Проклятый ветер! Лили, дай поесть! – зло бросил он. Остров начинал раздражать.
       ...Их едва начавшуюся трапезу прервал странный трещащий звук, доносящийся из-за окна. Звук быстро приближался, нарастая. Молодые люди переглянулись.
       – Что это? – встревожено поинтересовалась девушка.
       – Сейчас узнаем.
       Она выбежали на улицу и отшатнулись обратно в дом – прямо на них с неимоверной скоростью ползла стрекочущая лавина крупной коричневой саранчи. Насекомые пожирали траву на лугах и холмах, оставляя после себя голую степь. Пустая земля стала покрываться сухой желтой глиной.
       – Откуда они взялись?!
       – Я не знаю, Лили.
       Молодые люди быстро вернулись в хижину, заперли окна. Через четверть часа напряженного молчаливого ожидания Яди рискнул выйти из лачуги. Как раз в этот момент последние насекомые скрывались в пенящемся, приобретшем соломенную раскраску океане.
       Внезапно в стороне он услышал противное душераздирающее карканье, жалобное блеяние и пять или шесть шлепков, будто кто-то рухнул на землю. Резко повернувшись, он наткнулся взглядом на неподвижно лежащие на высохшей почве тушки коз. Над ними с дикими криками кружилась стая иссиня-черных воронов. Стервятники начали спускаться вниз, и Ядвиг поспешно отвернулся, чтобы не видеть, как крепкие клювы разрывают плоть мертвых животных, вырывая куски мяса.
       Его внимание привлек долетающий со стороны холмов приглушенный треск, будто разом зажглись сотни костров. Яди, не ожидая ничего хорошего, посмотрел в ту сторону – холмы неотвратимо превращались в песчаные барханы. Песок неумолимо приближался, будто готовый вместе с почвой поглотить и Ядвига... Молодой человек отступил спиной вперед, спасаясь от надвигающейся на него степи, совершил несколько шагов, чувствуя, что вот-вот должен начаться океан. Но воды все не было и не было. Он сделал еще три или четыре шага, прежде чем догадался оборотиться – на месте голубой глади простиралась ржаво-красная пустыня.
       – Яди, милый! Скорее в дом, на улице жарко! – Услышал он женский голос. Его нотки были ему знакомы – Лили.
       – Зачем мне... – Он начал было возражать в ответ и замер на полуслове – в дверях хижины, опираясь на палку, стояла древняя старушка. Юноша глядел на нее и не понимал, откуда она взялась. И лишь глаза бабушки да дурацкая золотая лента в седых волосах указывали на то, что это...
       – Лили?! – воскликнул потрясенный Ядвиг. – Этого не может быть!
       На последнем его слове Лили покачнулась и нелепо обрушилась оземь. Между ее губ просочилась струйка кровавой слюны. Капли скатились на горячий песок и, зашипев, испарились.
       Не в силах осознать все произошедшее за последние минуты, парень какое-то время стоял, созерцая изменившийся до неузнаваемости остров. И лишь только почувствовав, как сильно припекает солнце, он кинулся к хижине, перескочил через труп Лили и затворил за собой дверь. Затем он прислонился к ней и устало сполз на пол. Обстановка в доме тоже разительно отличалась от той, что была еще утром – половина деревянной мебели отсутствовала, а та, что сохранилась, либо разломана, либо изъедена жучками, а вместо досок под ногами – проклятый песок. Но молодому человеку было уже все равно.
       Ядвиг обхватил колени и обессилено прижался к ним лицом.
       ...Минуло два дня. Яди все это время то сидел у окна, глядя на изменяющийся пейзаж, то мерил шагами лачугу. Он жутко хотел есть и пить, но засохшие фрукты не лезли в горло, а пресная вода в бочке превратилась в пар.
       Солнце, прежде такое желанное, замерло в зените, нещадно припекая. Хижина была накалена, как кухонная сковорода тети Марфы, но юноша не решался ее покинуть – снаружи воздух буквально плавился. Вдобавок ко всему у порога с той стороны так и лежало тело Лили. От него невыносимо смердело. Но парень решил терпеть, надеясь, что все как-нибудь образуется.
       Однако когда жажда окончательно сковала горло крепкими тисками, вонь стала совсем невыносимой, а температура на улице и в лачуге сравнялись, Ядвиг не выдержал. Он выскочил из дома, весь растрепанный, не выспавшийся, с обезумевшими глазами, и бросился в пустыню, которая еще недавно была нескончаемым океаном влаги.
       ...Пыл испарился быстро, едва его ноги отмерили три сотни шагов – бежать по такой жаре было выше человеческих сил. Впереди лежали бесконечные барханы, горячие бураны словно издевались, овевая его песком, а солнце – ему так показалось! – опустилось еще ниже, и теперь висело точно над головой. Он успел отрешенно подумать об этом, а затем все его мысли стремительно сошли до животных инстинктов:
       – Воды! – глухо прохрипел Яди. – Хочу... воды...
       Он упал на колени, взгляд юноши затуманился. Уже плохо понимая, где находится и что ему здесь надо, он с усилием поднял голову и увидел вдалеке крохотный расплывчатый силуэт – пылающий огнем деревянный домик. А затем Ядвиг распростерся на песке – на острове не осталось ничего родного.
       Дневное светило по-прежнему не желало покидать небосклон и грело все сильнее и сильнее. Молодой человек понял, что умирает. Но эта мысль не испугала его, напротив – он был рад, что все его мучения скоро закончатся.
       Внезапно он услышал мелодичный перелив, более всего похожий на перезвон колокольчика:
– Не спи, Яди! – попросил голос в его голове.
       Юноша разлепил глаза. Его ноги начинал окутывать клубящийся туман. Голубая дымка была приятно холодна. Вот она добралась до живота, стала подбираться к лицу, и в тот же миг искрящийся солнечный лучик упал ему на грудь. Не понимая, почему он это делает, Ядвиг схватился за обжигающий поток света. Тот взорвался разноцветным салютом, огонь разметался по пустыне, и лучезарный бурлящий поток потащил молодого человека в полуметре над песком, придерживая и не давая опуститься на землю. Затем против воли Яди начал подниматься вверх, и порыв блестяще-игристой пыли на мгновение ослепил его.
       ...Он распахнул веки и передернулся – сыро и зябко. Тело била дрожь, зубы выбивали зажигательный ритм, руки тряслись.
       – Вернулся уже? – удивился знакомый голос.
       Прямо перед собой парень различил смутные очертания пегаса Говарда. Тот был окутан бирюзовым туманом, но пелена мимолетно испарилась.
       – А говорил – прилично задержишься!
       – Меня и так не было... – тихо заметил Ядвиг, задумался – на острове он потерял счет времени, – долго.
       – Ну да. Целых десять минут.
       Юноша кое-как поднялся. Сейчас он чувствовал себя значительно лучше, нежели в последние часы на острове, но голова продолжала кружиться и звенеть.
       – Я гляжу, ты приходишь в себя. Значит, мне пора. – Пегас легко взмыл вверх.
       – Подожди! – вдогонку прокричал Яди и не узнал собственного голоса – хриплый, простуженный. – Ты куда?
       – Домой. – Зависая в воздухе, ответил Пегас. – Скоро я туда вернусь.
       – А где твой дом? – осведомился молодой человек, вдруг понимая, что абсолютно ничего не знает о крылатой лошади. Также этим вопросом он хотел задержать Говарда – Ядвигу почему-то не хотелось оставаться в одиночестве.
       – Далеко. В Утопии.
       – Утопия? – парень нахмурился, не припоминая подобного названия. – Что это?
       – Это моя родина. – Голос пегаса смягчился. – Малюсенькая страна, островок, заросший непроходимым бурьяном. Там почти нет мест, где не растут деревья. И там совершенно нечего делать. Если только общаться с другими пегасами, но это, поверь, скучное занятие... Поэтому мы, крылатые кони, путешествуем. – Говард поднимался все выше и выше, а голос его становился все отдаленнее и тише. Внезапно он спикировал вниз, застыв около Ядвига. – Еще раз спасибо, что помог мне, маленький человечек!
       – А тебе спасибо... за награду. – Сказав это, Яди подумал о том, а не имел ли пегас возможности наблюдать за его жизнью на острове? Все же они с Лили были вдвоем... Его щеки залил нежеланный румянец. Чтобы хоть как-то скрыть смущение, он полюбопытствовал: – Говард, а мы еще увидимся... позже? Мне очень хочется поговорить с тобой о других странах, ведь я сам нигде никогда не был!
       Вместо ответа пегас взмахнул крыльями, вновь поднимаясь чуть-чуть выше, глянул куда-то вдаль, и проронил:
       – Ты заметил, как холодно стало в последнее время? Лето – а в лесу снег.
       Словно в подтверждение сказанному с неба посыпали белые хлопья. Яди плотнее запахнул кафтан.
       – Да, раньше было теплее, гораздо теплее. Не понимаю, отчего так резко поменялся климат.
       – Этому есть объяснение. – Голос Говарда прозвучал сухо и жестко. – Очень простое. Ты не догадываешься?
       – Нет.
       Пегас, окончательно задумав улететь, вознесся над деревьями. Глаза его слезились, то ли от пронизывающего ветра, то ли от чего-то еще.
       – Видишь ли, маленький человечек... С недавних пор я начал разочаровываться в своей мечте, – обронил Говард, и двумя взмахами мощных серебряных крыльев скрылся из виду.
       А колючий снег все сыпал и сыпал.


Рецензии
Нда, мечта - дама обоюдоострая. А рассказ - хорош.

Кстати, вышла-таки наша книга с Вашим рассказом "У входа в Хэлл".

http://stalker-library.ucoz.ru/forum/80-507-12

Вячеслав Густов   26.01.2009 17:18     Заявить о нарушении
Молодцы, что довели до конца)
Хотя, конечно, это не то, чему надо так бурно радоваться))) (это я про сообщения на форуме)

Алексей Сорокин   02.02.2009 19:00   Заявить о нарушении
На это произведение написано 30 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.