Почти невыдуманная история

Владимир Шарамыгин
Они были с Ней знакомы очень давно, уже целых двенадцать лет. И всего около трех месяцев. Тогда, в прошлом, Он просто боялся к Ней приблизиться – Она была слишком красива.
Первая их встреча произошла летом, на приемной комиссии в институт. Она была в каком-то очень нарядном синем или, Он уже боялся ошибиться, голубом платье… Но главным, конечно, было совсем не платье, главное – ее глаза! С такой девчонкой просто хотелось быть рядом.
Но, даже сейчас, Он порой с грустью вспоминал диснеевских "The Beauty and the Beast". Думал об этом и всегда улыбался.
Тогда, давно, Он еще не успел понять свое отношение к Ней, Он просто наслаждался минутами, ко-торые удавалось провести с ней рядом… А Она, Она почему-то чувствовала Его так, как не чувствовал Его никто. Но однажды Ему пришлось уйти.
- Это мой парнишка, - весело сказала Она.
Взлететь на такую высоту Он не осмеливался даже мечтать. Что-то внутри потерялось в тот миг. Чуть позже Он с грустью подумал: "Какую Девчонку упустил!…" А в тот момент – просто сбежал. Искал другую. Нашел. Какое-то время был счастлив. Потерял. И вновь остался один.
За это время Она вышла замуж, родила чудесного ребенка – девочку, потом развелась… Сейчас Она жила с уже подросшей дочуркой и, в общем, наверное, привыкла к существующему положению вещей.

Может быть, это была Судьба – Она появилась в Его жизни поздним телефонным звонком:
- Это … - сказала Она, назвав себя по имени и отчеству, - помнишь такую?… Ну, …
Он помнил Ее только по имени – даже просто имя было в его жизни единственным – такое. В тот день Она уходила заполночь. А Он вдруг поверил, что жизнь продолжается! Но в тот момент Ему еще нужно было сделать что-то в своей душе – найти какие-то простые вопросы и простые же на них ответы, боль не отпускала…
Он звал Ее – Она приходила. После каждого Ее ухода в Его комнате еще долго витал сладкий и дур-манящий аромат Ее духов. Он думал, что так много у него не было еще никогда. Но что-то внутри вдруг подсказало, что хочется на самом деле гораздо большего. Хочется семейного тепла и уюта, созданных Ее руками, Ее голоса, Ее рук, Ее улыбки – каждый день! А еще было маленькое Чудо, так похожее на маму, которое Он назвал Галчонком и стал писать сказки – для нее с мамой… и чуть-чуть про себя рядом с ними.
Дважды Он заходил к ней в гости. Терялся, говорил что-то неважное и просто радовался, что может быть так близко к ним обеим. Во второй раз Галчонок даже сама подошла поиграть с Ним, а Он, пытаясь не потерять внимания к игре, смотрел на Нее…
А еще они несколько раз говорили с Галчонком по телефону. Он – немного неуверенно и как мог мягко, Галчонок – очень по-детски серьезно, задорно и смело.
- Да-да-да-да, мама дома, - торопилась сказать Галчонок, когда Ему становилось трудно придумать новый вопрос для разговора с ней.

Две недели до Нового года Он был удивлен и беспричинно счастлив. Он ходил и выбирал подарки. Выбирал везде, обходя даже те отделы магазинов, куда прежде и не думал заглядывать.
Она забежала перед тем, как идти в компанию на праздник. Забежала всего на пару минут – за новы-ми сказками. Она была сногсшибательно хороша! Он как-то растерянно вручил Ей подарки, надеясь лишь, что они понравятся…
Она тоже принесла Ему свой подарок – картину с трехмачтовым парусником в открытом море. "Ас-соль" – так называлась картина. Это было…
Новый год пролетел, а состояние счастья все не исчезало. Правда, их встречи были слишком редкими и очень короткими, но Он не мог не мириться с этим – Ее заботы о дочке, о Галчонке, конечно же, были важнее всего!
Он, поморщившись, потер левое ухо. Так и не заметил, когда отморозил, точнее – как…
Однажды вечером Он выпросил разрешение проводить двух самых замечательных на свете женщин до их дома. Было холодно, ветрено и очень скользко. Сначала, забрав сумку побольше, Он шел, немного обгоняя. Потом, когда они вместе пересекли дорогу, Он поддержал Галчонка на скользком месте. Довер-чивая детская ладошка в пушистой варежке так и не отпустила Его. Она, от растерянности Он пропустил Ее взгляд, просто молча доверила Ему свое единственное сокровище и пошла впереди.
Что Он чувствовал всю дорогу – сказать сложно, но точно – не мороз!

А на следующий день они должны были вдвоем идти в театр. Впереди была длинная-предлинная ночь и почти целый день. Может быть, там Он решится, наконец, рассказать Ей что-то вслух…
- Спокойной ночи, милая, - подумал Он, закрывая глаза. – Я тебя люблю…