Литературный агент

Семен поставил точку и положил уставшие кисти на колени. Он туповато смотрел на светящийся монитор, где был виден последний абзац его первого, только что завершенного романа. Никакой радости, подъема, эйфории или других положительных эмоций он не испытывал. Присутствовали лишь усталость и какое-то безразличие. Красные веки, худое бледное лицо, дрожащие пальцы рук и полное опустошение души – вот с чем он пришел к финалу своего романа.


А ведь два года тому назад, когда он его начинал, все было совсем по-другому. Молодой энергичный выпускник престижного столичного вуза, без труда попавший на должность менеджера по продажам в престижную инофирму, казалось, чего бы еще ему желать? Зарплата в десять (!) раз большая, чем у его родителей вместе взятых, горбатящих на электроламповом заводе в российской глубинке, отличная комната рядом с метро, перспективы карьерного роста, красивая подруга-москвичка с папой в нефтяной компании – где все это теперь?


Тогда ему этого было мало. Хотелось большего. Творчества. Свободы. Славы. И гору денег. Не та ли учительница по русскому языку и литературе, выражавшую экзальтированную радость по поводу каждого его сочинения, вывихнула ему мозги? Или папа, книголюб и книгочей, вечно подсовывавший в отрочестве книжки – «На, почитай, сынок, неплохая вещь»?


И, правда, все эти «вещи» были лучшими образцами мировой литературы, не теми, которые бегло жуют и выплевывают на ходу на уроках литературы под предводительством полуграмотных училок, преподающих еще и пение с физкультурой. Настоящие и стоящие писатели прошлого и современности, поднявшие мировую литературу на тот уровень, до которого подавляющему большинству современных авторов долго лететь на самых быстрых самолетах…


Тогда ли заразили они юного Сему бациллой сочинительства? Или это произошло уже позже, когда он поступил в московский вуз – без знакомств, без денег, просто упершись и разозлившись, и показав такой потенциал, что у самых ссученных из этих купленных-перекупленных экзаменаторов не поднялась потная ручонка поставить плохую оценку?


А там пошло и поехало – статьи и рассказы в университетской многотиражке, постижение основ литературного – не мастерства еще, нет! – ремесленничества, без которого и не может быть мастерства. Познание богатств языка, о которых и не подозревал, хотя много мнил о себе до этого. Сравнение разных стилей. Оттачивание зачинов, концовок, выдумывание сюжетов, не для того, чтобы их писать – нет! для развития фантазии, умения увидеть в обыденном то, что большинству людей никогда не увидеть и не понять. Умение говорить – владение устной речью сильно влияет на речь письменную. Проба разных жанров.


Все это было. Все это прошло и как будто впечаталось в мозг и стало его неотъемлемой частью. И, конечно же, постоянное стремление, а точнее, непреодолимая тяга к сочинительству, которая и привела к тому, к чему привела. Уставший, опустошенный мозг, работа грузчиком в магазине, дешевая еда и дешевое жилье, хорошо еще, что Интернетом можно пользоваться, хозяева рано спать ложатся и телефонную линию можно занимать хоть до утра, вместо красавицы москвички – «рука моя, моя подруга».


Зато вот он – роман! Только куда его девать, это произведение литературы? Идти по издательствам? Тратить драгоценное время? Ждать, что какой-нибудь толстожопый дядя-редактор оценит его рукопись? У Семена не было на этот счет особых иллюзий. Он трезво оценивал ситуацию. Он видел вопли начинающих и не только начинающих литераторов на тематических сайтах, где кто-то кому-то хвастался, что его взялись опубликовать в пятьдесят девятом по счету издательстве.


Печататься в интернетовском самиздате? Кто его там прочтет? Там сидят такие же, как он, у кого мозги повернуты на сочинительстве, и пишут друг другу комменты. Настоящие читатели ходят в книжные магазины и покупают нормальные книги в нормальных твердых или пусть даже мягких переплетах. Книги, которые можно пощупать, раскрыть, понюхать, погладить, приласкать, как любимую девушку. Вот это – да! Это – сила! Это – кайф!

Семен трезво оценивал свои возможнсти. Он был не дурак. Он знал, что востребовано на рынке масс-литературы. Он понимал, что сделать имя на интеллектуальной прозе в наши дни – утопия чистейшей воды. Он написал роман-триллер, который пробьет ему дорогу в большую литературу, а там уж он будет писать то, что ему хочется. Он понимал, что творение его не относится к разряду шедевров, которые будут изучать в школьной программе. Но в том жанре, который он использовал для толчка, для разгона, для старта вверх, его книга была на высочайшем уровне.

Не было в руслите таких авторов, которые бы писали триллеры на таком уровне. Не было таких триллеров, от которых по-настоящему шевелились бы волосы на голове и периодически нужно было на чем-то проверять, не поехала ли еще от страха крыша. Чтобы мурашки толпами бегали по коже, чтобы каждые десять минут хотелось бы посмотреть, надежно ли заперта входная дверь, чтобы в каждом встречном выискивались черты маньяка, который совершал все эти ужасы, описанные в его романе.

И стиль. Выдержанный, как хорошее вино. Сюжет, сочиненный в лучших традициях жанра. Как «Молчаниие ягнят» в кинематографе, его роман был призван стать образцом литературы такого рода. Отличный слог, без выкрутасов, но и не простой как правда. В меру интеллектуально - читатель не должен чувствовать себя идиотом. Он должен ощущать себя умным, прозорливым. Но не настолько, чтобы понять кто есть кто до самого финала. Любовная линия вторым планом – большинство читателей женщины.


Это был настоящий шедевр своего жанра, который, будучи издан, непременно станет бестселлером. И не только отечественным. А там, кто знает - в Голливуде не зря специальные люди отслеживают рейтинги книготорговцев… Семен закурил очередную сигарету и взглянул на часы – два ночи. Ну и что? Времени нельзя было терять ни минуты. Он быстро зашел в Google.ru и набрал в строке поиска «литературный агент».


Выскочило 775 тысяч ссылок. Он одобрительно крякнул и начал быстро сканировать краткие рецензии. Все было не так просто. В большинстве ссылок было примерно следующее – «Литературный агент - не маг. Он не сможет издать книгу, которую не смог бы издать сам автор, а книгу, которую провалит сам автор, точно так же провалит и он…», или «Вы можете также попробовать найти литературного агента. Но никакой литературный агент не сделает для начинающего автора более того, что может сделать сам автор…», или «Требуется литературный агент. Обязательно опыт работы, наличие связей ...». Предложений как таковых не было.


Через полчаса, где-то на двадцатой странице результатов поиска Семен нашел следующее. «Литературный агент. Работаю с авторами только в жанрах детектив, триллер, боевик. Связи в издательствах. Помощь в редактировании. Дорого. Савелий Павлович». Электронный адрес был замысловатым, но Семен уже давно печатал вслепую, как на кириллице, так на латинице, он набрал его за три секунды и, чуть помедлив, написал:


«Уважаемый Савелий Павлович! Нужна Ваша помощь в публикации моего романа. Напишите, когда и где мы могли бы встретиться для обсуждения условий. С уважением, Семен Ершов». Затем, немного помедлив, отправил свое краткое послание в сеть. Закурил. Потянулся. Навел курсор на кнопку «Завершение работы». И тут раздался звуковой сигнал – пришло сообщение.


«От кого бы?» – подумал Семен, не веря, но надеясь. Он давно уже ни с кем активно не переписывался. Открыл сообщение – «Уважаемый Семен! Буду рад встретиться с Вами завтра в три часа дня в кафе «Русский лес», что в начале Мясницкой. Буду одет в черный костюм в полоску, второй столик справа от входа. Текст запишите на флэшку. Прошу подтвердить встречу. Савелий Павлович».


У Семена дрожали руки, когда он отправлял сообщение. Спать не ложился, все равно бы не уснул. Курил в форточку. Пил чай на кухне, стараясь не шуметь. Пробовал перечитывать роман, но бросил. И так знал каждую строчку чуть ли не наизусть. «Ну, что ж. Боевое крещение. Может еще и не возьмет». Он вставил флэшку в гнездо, скопировал файл. Год назад, когда выгоняли из инофирмы, дали на сборы пять минут, он еле успел скопировать, то, что тогда уже было написано. Сотрудник службы безопасности, наблюдавший его сборы, проверил, что Семен переписал. С каким-то сожалением даже сказал: «Дурак, ты парень. Такую работу просрал. Из за чего? Писал бы себе дома и горя бы не знал». Когда провожал его на выход, все отворачивались, будто боялись чем-то нехорошим заразиться…


На Мясницкую Семен приехал заранее, за час, наверно. Съел мороженое, погода была довольно жаркая для сентября. Несколько раз пощупал карман джинсовой куртки, где лежала флэшка. Так проверяют кошелек с деньгами, на месте ли. Выкурил пять сигарет. Хотел купить дешевого пива, но передумал. Запах будет, несолидно. Ровно в три вошел в кафе.


Сразу увидел за указанным столиком хорошо одетого господина средних лет, довольно атлетически сложенного. Тот его тоже увидел и помахал рукой, приглашая за столик. Был он в очках в тонкой золотой оправе, с усиками и бородкой, эдакий чеховский тип. Сразу видно, что не на стройке работает. И не в торговле. В интеллектуальной сфере. Привстал, улыбнулся приветливо, но в меру. Заметно было, что знает себе цену. Поздоровались за руку, представились, сели. Перед Семеном как-то незаметно очутилась чашечка кофе, бутерброды на красивой тарелке.


- Ну-с, молодой человек, - обратился к Семену Савелий Павлович, - показывайте, что принесли. Если мне подойдет – оговорим условия и начнем работу.


Семену понравилось, что резину не тянули, а сразу приступили к делу. Достал диск, передал его Савелию Павловичу. Тот извлек из кожаного портфеля ноутбук, включил его, вставил флэшку и стал бегло просматривать текст. Лицо его при этом ничего не выражало. Процесс длился около десяти минут, затем Савелий Павлович вынул флэшку и вернул ее Семену. Подозвал официанта, велел принести счет.


У Семена заныло сердце. «Пролетел», - подумал он. Злости не было. Как-то резко все стало безразлично. И навалилась усталость, тяжелая и вязкая от хронического недосыпа. Появилась резь в глазах, задрожали пальцы, когда прикуривал сигарету. Разрешения у явно некурящего Савелия Павловича даже и не спрашивал – а зачем уже? Стал думать, сразу ехать домой или куда сходить – а куда?


- Что, Семен, загрустили? – неожиданно весело спросил Савелий Павлович и подмигнул ему. Или показалось? – У вас неплохо получилось, очень недурственно. С таким материалом вполне можно начинать работать. Семен вздрогнул, сон пропал – неужели?


- Вы считаете? – с надеждой произнес он. – А с чего начинать-то надо? Вроде бы все готово.


Савелий Павлович звонко, по-юношески рассмеялся. – Это только ежики готовые родятся. А литературные произведения требуют много работы над собой.


«Литературное произведение», - расплылся в улыбке Семен. Это же про его роман. Это же специалист говорит. И, чтобы развеять сомнения, уточнил:


- А у вас опыт какой в качестве литературного агента?


- Мой молодой друг, - уже серьезно ответил Савелий Павлович. – Я бывший работник солидного издательства, еще тех времен, - он махнул рукой куда-то вдаль, - когда все делалось не так, как сейчас. Когда мимо корректора муха не пролетала мимо, не то, что опечатка или слова с переносами посередине строки, что сейчас сплошь и рядом. У меня такой опыт, Семен, - он наклонился поближе к молодому автору и с ему прямо в глаза, - что тебе, мой друг, и не снилось.


Семен пропустил этот переход на ты, который произошел естественно, без напряга. Все правильно, кто он по сравнению с Савелием Павловичем? Салага. Салабон. Состояние эйфории постепенно охватывало его, становилось хорошо, как будто стакан водки хватанул натощак. Замечательный все-таки этот мужик – Савелий Павлович. И – профессионал. Зубр. Видно по нему.


- Так, ты предлагал в издательства рукопись? – поинтересовался Савелий Павлович. Он уже всерьез втянулся в работу с молодым автором. – Куда? Что сказали?


- Да нет, никуда не предлагал, - ответил Семен. – Не хотел зря время терять.


- Ну, а друзья как оценили твое творение? Хвалили? Ругали?


- Да нет у меня сейчас друзей. Когда-то были. Сейчас комп у меня друг, товарищ и брат.


- Так, что – никто твой роман не читал? – искренне удивился Савелий Павлович. – Не может быть! И родители не читали?


- Никто не читал. Родители далеко живут. Я их уже два года не видел.


- Так… Слушайте, молодой человек, что мы будем делать. – Опять перешел на вы Савелий Павлович, энергично потирая руки. – Ставим задачу-максимум – издать книгу к Новому году. Подарок будет, так сказать. Но! Надо работать напряженно, без дураков. Для начала делаем редакторскую правку. По сюжетику пройдемся, кое-что можно усилить.


- Откуда вы знаете? – удивился Семен. – Вы же не читали практически.


- Да мне хватило того, что я посмотрел. Я ведь Литературный агент с большой буквы, дорогой мой Семен. Таких сейчас нет в России. Те, кто есть, деньгу гребут за то, что импортных авторов в наши издания пихают, на том и живут, и неплохо живут. Ну, а я … У меня свой подход. Патриотический, можно сказать. Я хочу поддерживать наших - молодых и перспективных. Считай, что я меценат, в каком-то смысле. Хотя деньги все-таки за работу беру, в процентах. Ну, это мы еще обсудим. А сейчас предлагаю следующее. Чтобы не откладывать нашу работ в долгий ящик –отправляемся ко мне на дачу, там у меня все условия для жизни имеются. Я тебе скажу, что делать и уеду, у меня дел много с другими авторами, беготня по издательствам. А ты, дорогой, будешь работать там, благо погода еще хорошая, да у меня и дача теплая, пока все не закончишь. Продукты я буду подвозить и процесс контролировать. Жена у меня в городе сидит, не любит она природу, так что никто мешать не будет. Идет?


- Идет, - весело сказал Семен. Все происходящее ему казалось прекрасным сном. – Хочу подарок к Новому году!


- Будет тебе подарок, не сомневайся, - усмехнулся Савелий Павлович. – Экие вы молодые все нетерпеливые! Хотя это ваш плюс, что там говорить. Ну-с, поехали!


Добрались быстро, благодаря хорошей дороге и мощной иномарке Савелия Павловича. Дача оказалась двухэтажным домом, стоящим на опушке леса, чуть вдали от дачного поселка.


- С участком мне повезло, как видишь, никто не беспокоит, не шумит, - похвастался Савелий Павлович. – Давай, заходи в мою обитель.


Прошли просторную гостиную с камином, очутились в кабинете. Огромное окно выходило прямо на лес, который начинался метров через пятьдесят от дома, возле окна стоял письменный стол красного дерева, большое кожаное кресло.


- Поработаешь пока на моем ноутбуке, - инструктировал Семена Савелий Павлович, доставая из книжного шкафа какие-то папки и укладывая их в портфель. – Через пару недель привезу тебе хороший компьютер с большим монитором, мне ноутбук и самому нужен. Я гонорар получу на днях большой за одно издание, так что могу позволить. Давай пойдем перекусим, да я поеду, дел невпроворот в городе.


- Так, а мне что делать? – поинтересовался Семен, усаживаясь в гостиной на уютный диван напротив камина.


- Ишь, ты нетерпеливый какой, не волнуйся, все объясню, без работы не будешь сидеть, - с усмешкой ответил Савелий Павлович, неся от бара две рюмки с коньяком и открытую коробку конфет. – Давай за знакомство и за начало работы, я символически, да и тебе этого будет довольно. Чокнулись!


***


Сергей с трудом разлепил глаза. Ничего не понял. Нестерпимо болела голова. Где он? Вроде выпил немного коньяка, а такое впечатление, что целую бутылку вылакал. Полумрак. Он в какой-то каморке. Сидит на полу, одна рука почему-то не шевелится. Присмотрелся – она прикована к стене чем-то вроде кандалов. Передняя стенка каморки – толстая железная решетка с маленькой решетчатой же дверью. Придвинулся к решетке поближе, попытался рассмотреть, что за ней. Напротив, через неширокий проход, в ряд располагались такие же зарешеченные каморки, пять или шесть. В них в полумраке были видны фигуры людей, по одному в каждой. И перед каждым мерцали экраны мониторов, они перебирали пальцами на клавиатурах. Похоже, что-то писали.


Семен помотал головой – сниться ему это что ли? Что за подземелье? Куда он попал? Откуда-то справа и сбоку раздался металлический скрежет, как будто отворяли очень тяжелую дверь на плохо смазанных петлях. Через несколько секунд он увидел за решеткой напротив себя Савелия Павловича. Только сейчас тот был не в костюме с галстуком, а в каком-то полувоенном френче, галифе и сапогах. В руках у него был хлыст.


- Ну, как, Семен, освоился на новом месте? – спросил он ошарашенного молодого человека. – Нравится? Привыкай, тебе тут долго придется пробыть.


- Где мы? Что за шутки? Что происходит?!– Семен почти кричал.


- Спокойней, молодой человек, спокойней. Отвечаю в порядке поступления вопросов. Мы находимся в подвале под моим домом. Место тихое, надежное. Можно кричать, хоть разорваться – никто не услышит, даже если у меня в гостиной сидит. Поэтому это не шутки, это серьезно. Теперь о том, что происходит. Ты мне доказал своим текстом, что писать ты можешь – и неплохо. Я взял тебя в свой штат литературных сотрудников. Будешь теперь работать на меня.


- Что за бред? Кто вы? – опять закричал Семен.


- Увы, мой юный друг, это не бред, это суровая реальность. Ну, а кто я? Немного не тот, кем представился, но к литературе имею самое непосредственное отношение. Мое имя – Павел Савельев. Слышал про такого?


- Что?! – Семен с недоверием и ужасом смотрел на стоящего перед ним человека. Павел Савельев являлся гуру в жанрах милицейских боевиков, детективов и триллеров. Как же он его сразу не узнал? Ах, да, на обложках книг его фото без очков. – Это вы?! Зачем вы это делаете?


- Ах, молодость, молодость, - голос Савельева стал слегка грустным. – Да ты знаешь, Семен, сколько мне по договору с моим издательством нужно бомбить романов в год? Восемь! Это же уму непостижимо, согласись! Да я сам с таким объемом разве справлюсь? Вот и проходится держать штат сотрудников, ты у меня десятый на сегодняшний день. Твой роман использую обязательно, написано неплохо. Только поработаешь над ним, как и договаривались. Еще гордиться будешь, что под моим именем напечатаешься! Ну, а работа какая - будешь писать то, что я тебе скажу, ничего, кстати, сложного. Проще, чем твой материал, вы, молодые, всегда любите усложнять. А от меня – почет и уважение, пайка опять же ежедневная, пиво, сигареты. Будешь передовиком – и девочку тебе могу привезти. Правда, одну на всех привожу, не буду врать. Мне же ее потом того, приходится утилизировать. А как ты думал? Чтобы она потом раструбила, что тут увидела? Но все гуманно, ты не думай. Укольчик, уснула и бай-бай. Правда собакам своим отдаю, они с костями их съедают, и следов не остается, очень удобно. Вот так, мой юный друг. Так что свой листаж будь добр – выдавай на гора, не то накажу. Ну, а будешь артачиться - тут были такие герои - сначала воды и пайки лишу. А в бутылку полезешь, упрешься – к тем же собачкам попадешь, они у меня такие волкодавы, мало не покажется. Но – тогда уж без всякого усыпления, как есть тепленький – к ним на клык, уж не обессудь. Один у меня попался такой дурачок, сначала хорохорился, потом уже, когда отдал его собачкам, кричал сильно, назад просился. Но куда ж я его возьму назад, когда они у него уже полноги и руку отгрызли? У меня и в аптечке-то только валидол да аспирин, больше ничего нет. Так что, Семен, ты крепко подумай, что к чему. Я вижу по всему, ты парень разумный. Лучше, как говорится, голова на плечах, чем труп в кустах. Или как там. Вот так вот. А как ты думал…


Рецензии