Сашка. Продолжение главы 4 и 5

Глава 4. ДЕНЬ РОЖДЕНИЯ.

Услышав звук открывающейся двери, Сашка подскочил на кровати.
Вот чёрт, проспал!
Бабка трудно втащила тяжеленные сумки и, отдуваясь, присела на тумбочку в прихожей.
- Ба! Прости ради бога! Будильник не прозвонил.
- Да ладно. Уффф…я нормально добралась. Ну жара сегодня. С днём рождения тебя!

Бабка привезла кучу ненужных Саньке вещей. Еду, варенья-соленья, как обычно. Подарок - тяжёлый белый самовязанный свитер пришлось мерить, несмотря на жару. Он был колючий, огромный, но на длинных Санькиных руках коротковат. Бабка всплеснула ладонями:
- Батюшки, как ты вырос!
Расстроилась. Но Санька её чмокнул и ободрил:
- Спасибо, ба. Я всё равно рукава задираю обычно.
И решил отнести свитер дяде Юре.
- Сань, ну у тебя и свалка. Я приберусь пока что.
Сашка знал, что часа через три у неё обратный автобус. Потому предоставил ей хозяйничать, а сам засобирался уходить.
Денег не взял. Вернул ей и то, что она раньше прислала:
- Ба, я ж тебе говорил, чтоб ты ничего мне не слала. Я устроился работать. У меня всё есть.
Бабка упрямо делилась с ним своей пенсией и крошечным заработком уборщицы. Привыкла за последние годы. От Ольги так и не было ни слова. Ни единой весточки. Жива ли?
- Сань, может, всё же переедешь ко мне?
Этот разговор всегда заводился на прощанье. Бабка знала, что вот сейчас он убежит, и больше она его не увидит до следующего своего приезда.
- Ба, ну я же тебе говорил. У меня тут всё. Что мне там делать?
- Надо было оформить опеку. Хоть бы пособие сейчас получали.
- В детдоме жить? Спасибо.
- А так без призору лучше?
- Да за мной тётя Ксения знаешь как следит!
Бабка только смахнула слезу и вспомнила, что привезла для соседки варенье и шаль новую. Дай Бог ей здоровья! Ведь чужой человек, а роднее матери оказался.

На дворе встретил дядю Юру. Вот только что его вспоминал – и пожалуйста!

- Сашок! С днём рождения, дорогой.
- Спасибо, дядь Юр. Я загляну вечерком. Подарок занесу.
- Вот ты смешной парень. Эт я тебе должен дарить, а не ты. Забегай-забегай, будем рады.
Дядя Юра. Человек, который сделал Саньку тем, кем он был. Подобрал однажды, как брошенного щенка на улице, накормил, обогрел и… Сашка на него зла никогда не держал. Что было – прошло. Относился с заботой и вниманием, как к родному. Дядя Юра для всех ребят на дворе был волшебник. Не добрый, не злой. Так - обычный. В доме его - фотолаборатория, полная всяческих интересных вещей. Картины, макеты парусников, чучела животных. У него всегда можно было встретить мальчишек, у которых дома что-то не заладилось. И деньгами поможет, и кров даст, и совет. Ну а тайные слабости - у кого их нет? У других и похуже бывают.

- Может, всё-таки согласишься посниматься ещё, а, Сашок?
- Нет, дядь Юр. Мне сейчас не до этого.
- Ну ты подумай. У меня сейчас как раз заказ есть. Ничего особенного не надо. Только раздеться и всё. Ты бы здорово подошёл. И заплатят хорошо, обещали.
- Ну, может, как-нибудь.
- Да-а-а, видел я тебя, на какой тачке к дому подъезжаешь. И цепища вон какая. Тот абрек подарил?
- Вахо, - Санька пожал плечами.
- Не нравится мне он. Не наш человек, страшный какой-то. Боюсь за тебя, парень.
- Да всё в порядке, дядь Юр. Он меня не обижает.
Старик только покачал головой и вздохнул: как же, не обижает. Такие цепи просто так не навешивают. Небось, до грамма отрабатывать приходится. Эх, мальчик…

- Роберт!
Он вобрал его в себя всего, без остатка. Выгнул спину, чтоб ни единого зазора между. Так жарко–влажно прилипли друг к другу кожей…Как срослись. В груди – внезапные сладкие провалы, будто что-то обрывается на полувздохе, И вдруг накатывает такая волна, что впору вопить от невозможности сдержаться. Алекс чувствительно закусил его палец на левой руке, которой Роберт обхватил его голову. Стиснул ягодицы, чтоб никогда не отпускать. Роберт застонал:
- Ммммм…что ты делаешь….оооооо….ааахххх…- выдохнул, содрогнулся тут же один раз и забился в несдерживаемой судороге, вдавливаясь в Сашкино тело. Тот извивался под ним, и вскрикивал, снова кусался. Сплёлся ногами, чтоб усмирить движения Роберта, остановить, не дать быстро иссякнуть. И сам следом кончил – долго.

- Ты невозможный, Алекс. – Глаза Роберта лучились. Если б можно было вот так лежать рядом вечно! Испытывать томную усталость. Прислушиваться к своему телу, звенящему как струна электрогитары. И уже чувствовать зарождение нового приступа, как волна набегающего следом за отлившей волною.

- Почему невозможный? – он улыбнулся.
- Скажи, у тебя так с каждым?
- Дурацкий вопрос. И ты сам дурак, Роберт! – Сашка даже не стал сердиться. Роберт только что признал его шлюхой, хоть и всё время твердит, чтоб Сашка не называл себя ****ью.
Тот обиженно отвернулся, потом, одумавшись, сгрёб мальчишку в охапку. Зашептал в самое лицо:
- Просто я ревную! Представляешь? К каждому мудаку, что касался тебя до меня. Вот такая вот штука.
Санька лучезарно улыбнулся. Ну какой ещё нужен подарок?
- А у меня сегодня день рожденья.
- Да ты что? – Роберт даже отстранился. – Ну чего ж ты молчал-то? Вот ведь…
Санька прижался к нему, замурлыкал котенком:
- Мяу-муррр, ты мой ссссамый подарррок…
- Нет, так не годится, - Роберт был не согласен: – Ты должен был предупредить. Я же хочу подарить тебе хоть что-то.
- Ты уже подарил, - мальчишка юркнул из-под руки и моментально оказался лицом возле его паха. Прихватил осторожно зубами член, который тут же налился упруго. Языком провел по головке, делая её снова влажной. Роберт запрокинул голову, зажмурил глаза. Нет, этот парень просто фантастика что такое…

Домой Сашка возвращался опьянённый. Летел на крыльях. Сердце пело в такт лёгким шагам: Роберт! Я люблю тебя, вот! Делай с этим что хочешь!

Роберт ни за что не хотел его отпускать сегодня. Говорил в ответ, что любит. Любит! И Сашка верил каждому слову. И даже телефонный звонок, который бесцеремонно разрушил вечер, потому что Роберту срочно пришлось отправляться на какую-то позднюю встречу, не смог поцарапать этого счастья.


Тяжелый чёрный джип поджидал его возле дома. Сашка наткнулся на него, как на внезапную стену. Вот только что летел - и мгновенно осёкся. Вахо вышел навстречу, мрачнее тучи.
- Где ты был?
Взгляд скрутил внутренности в районе желудка.
- Я? – Сашка даже не успел ничего придумать. Напоённый любовью день рассыпался на кусочки. Роберт, его ласковые руки. Его тепло. И вот – эта тёмная образина.
- Я что, должен отчитываться перед тобой?
- Где ты был? – Вахо зарычал и подступил ближе.
Сашка облизнул пересохшие губы. Вокруг никого. На улице полночь. Никто не поможет.
- Ну вот же я. Что случилось-то?
Вахо лишь едва уловимо взмахнул рукой. Сашка и осознать не успел, что было дальше. Удар в лицо – он звонко клацнул зубами. Его тряхнуло белой вспышкой - и всё исчезло.

Очнулся в больнице. Голова как чугун. Глазами шевелить больно. Челюсти не ощущал. Тошнило жутко. Один в светлой до рези в зрачках палате.
Потом узнал, что челюсть сломана, но зубы, слава богу, чудом все целы. И сильное сотрясение мозга. Лежал почти месяц. Вахо приходил ежедневно. Тётя Ксения через день. Носила еду – всякие йогурты и соки, которые он недели три есть-пить не мог иначе, чем через трубку. Роберт не появлялся. А позвонить Сашка не мог, потому что не разговаривал в своём гипсе.

Вахо чувствовал себя виноватым. Потому платил щедро. Врачи-медсёстры бегали вокруг парня на цыпочках. То и дело всякие уколы и процедуры.
Но после никаких следов не должно остаться. Вахо не простил бы себе, если бы изуродовал красивого мальчишку. А ведь мог! Мог и убить. И даже подумал, что убил, когда Алекс упал, закатив глаза и стукнувшись затылком об асфальт. Двинул-то его апперкотом вполсилы. Но кулаки ещё помнят, что на ринге в прошлом два смертельных нокаута.
Вот так вот закончился Сашкин семнадцатый день рожденья.


 Глава 5. ОДИНОЧЕСТВО.
 
- Эй, ну что ты всё такой хмурый? – Вахо сунул ему кулаком в рёбра. Сашка поморщился, отодвинулся. Вахо не хотел делать больно, просто не умел по-другому, получилось весьма чувствительно.
- Своему любовнику звонил? – зло осклабившись, Вахтанг пролистал страничку исходящих в трубке: – Что, не отвечает?
Сашка стиснул зубы. Челюсть всё ещё здорово болела. Но сердце ныло сильнее: Роберт пропал. Исчез. Совершенно! Ничего не объяснил – просто перестал отвечать на домашние звонки, и сменил номер мобильника.
Сашка не знал, что и думать. Решил, как только появится возможность, съездить к нему домой. Но Вахо теперь принялся контролировать каждый его шаг. Когда сам не мог – присылал кого-нибудь из своих. И Сашка практически не мог носа из дома высунуть.
- Я что обязан тебе отчитываться за каждый шаг? – как-то попытался возмутиться.
- Да, а что тебе не нравится? – Вахо глядел тяжело. Спорить почему-то расхотелось. Сашка прекрасно знал все его аргументы: напомнит, как откупил его у Стаса, контролировавшего всех пацанов с аллеи, как из ментовки вытащил – теперь к Алексу у местной «мусорной братвы» интерес совсем не тот, что раньше – смотрят издалека, но не цепляются. Да и живёт Сашка с его подачек гораздо сытнее, чем прежде, когда приходилось каждый раз с замиранием сердца в тачку к очередному клиенту подсаживаться - удастся ли живым и невредимым из неё выйти?
- Я не раб тебе, - буркнул, отворачиваясь.
- Это ты ошибаешься, - Вахо сгрёб его за волосы на загривке, развернул к себе:
- Ты мой мальчишка. Запомни – мой! Никто не смеет тебя коснуться, если я не разрешил. Понял?
Санька съёжился:
- Понял.
А чего непонятного-то? Куда ему от Вахо? К бабке в Электросталь? Обратно к Стасу на аллею? Тоскливо…


Он звонил в дверь минут пять, исступлённо вдавливая кнопку, и уже ненавидя этот знакомый стрекот. Надеялся - звонок работает, значит, хозяин в городе, иначе бы отключил. Но за дверью была мёртвая тишина. Позвонил к соседям. Какой-то очень вежливый старикан ответил через цепочку, что Роберт уехал. Недели три как. Снова заграницу. В Германию, кажется.
- Спасибо, - Санькино лицо было таким несчастным, что сосед испуганно поинтересовался:
- А вы ему кто будете?
- Просто знакомый.
- А, - старик покивал и захлопнул дверь.
Санька сполз по стене, возле робертовой двери, уселся на каменный пол, уткнул голову в колени. В висках стучало: «Уехал! Не попрощался… ни слова не сказал… но почему?!» В носу защипало, аж слёзы выступили. Но Сашка не дал себе распуститься. Поднялся, шмыгнул носом. И медленно побрёл прочь.

Он равнодушно уткнул лицо в подушку, покорно раздвинув ноги и позволяя Вахо трудиться самому. Тот недовольно сопел, засаживаясь в него со всего маху. Не нравился ему мальчишка! Совсем неживой стал. Глаза потухли. Всё о своём потерянном любовничке думает?
Вахо вспомнил холёное лицо того интеллигента. Он приходил в больницу к Алексу, но ребята Вахо его не пустили, позвонили боссу, и Вахо быстро отделался от нахала. Всего-то и требовалось - чуток припугнуть. Красавчик побелел как мел и больше его не видели. А через пару недель укатил в Германию. Скатертью дорога - так по-русски говорят? Ничего – Алекс его забудет. Нужно только время.


Рецензии
Читаю с интересом! Нашлись и слова, и образы, и типичные и незатасканные одновременно. Тема, о которой вспоминают или в порнухе, или в назидательной литературе, заиграла новыми (для меня) красками...
Нарочно написал, не дочитав) интересно, что будет дальше.

Вот такого хочется побольше:

"чёрную маслину с выковырнутой косточкой."
Чудо как хорошо!))

Сергей Греков   08.08.2015 23:57     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.