Куда убегает ваш утренний кофе? 10. Как мне явился

Эпс и АЧ, Край, 19.12.1999; АЧ, ASCII-art Винни Иуды Лужина



10. Как мне явился ангел



«- Если мы убеждены, что мы знаем абсолютную истину о метафизических вещах, это значит не что иное, как то, что архетипические образы овладели нашими мышлением и чувством до такой степени, что они утратили свое качество функций, находящихся в нашем распоряжении". Юнг, Misterium Conjunctionis


Какая наглость со стороны ангелов!


Через две недели был мой день рождения. Вечеринку устраивал деликатнейший Эпс, эстет и радужный космонавт. Он был в курсе военных действий, так что несколько опешил, когда, выныривая из очередной драпировки, которыми был завешен клуб, наткнулся на меня и АЧ. По виду было непонятно, кто из нас кого тащит за собой.

Я была в крайне взвинченном состоянии, ожидая гостей - жутко боялась, что АЧ не придет, и не могла поверить, что придет. В любом случае я собиралась делать вид, что мне это совершенно всё равно. Когда я его наконец-то увидела, то закричала: "Ты пришел!" и кинулась в его объятия. Он меня поймал, и, удерживая улыбку, стал внимательно изучать. "Ты счастлива?" - спросил он. Да, оказалось, что правду говорить легко и приятно.

Я тут же потащила его раскуриваться. Друзья, кому было обещано, толпой влезли в сортир. От двери вверх уходили крутые ступени, а унитаз возвышался под самым потолком, как трон. Сгрудившись внизу, все то и дело задевали друг друга. "Этот самый сортир я рекомендовала ЮФ, - несла я, чтобы скрыть смущение, - потому что он царский. Сидя там наверху чувствуешь себя королевой." Было очень неловко, хотя АЧ ничего не делал, только смотрел на всех. Публика, раскурившись, немедленно сдулась. АЧ не спешил. Я посмотрелась в зеркало вместе с ним. Спросила - "Ну как?" "К сожалению никак! На меня трава не действует." "А зачем ты тогда?" "Ну ты же так хотела со мной покурить!" "А на меня - действует! Ты не уйдешь? Пожалуйста, не уходи!" "Не уйду, не бойся" "Если бы ты не пришел, я бы наверно сдохла!" "Вот я и пришел" "Но почему - почему ты ко мне пришел?" "Меня послали" "Зачем?" (Смеющееся лицо) "С особым заданием" "Спасти меня?" "Вот, ты уже сама догадалась" "Или научить тайнам?" "Всё, что захочешь" "Будет всё, что я захочу?" "Да" "И всё будет хорошо?" "Это вряд ли. Скорее всего, всё кончится плохо." "И что тогда?" "Ничего не получится. Я умру." "Но я не хочу, чтобы ты умер!" "Значит, сделай так, чтобы не умер!"

Мы, оказывается, сидим рядом с танцполом. Дикий грохот. Я чувствую, что очень устала, и, тяжело вздохнув, кладу голову ему на колени. Он тихо выдыхает.

Какое-то время мы молчим, потом я спрашиваю, волнуясь: "А как же ЕП?!" «Он счастлив сейчас через меня" – очень сердечно отвечает он - "Как хорошо! .... А он - человек?" "Нет, он - не человек" - отвечает АЧ. "Я тоже - не человек".

"А МН?" "А МН - просто очень хороший человек." "Я так и думала!" "Но в стране мертвых она совсем пропадет. Ей надо возвращаться домой." "Так скажи ей, чтобы возвращалась!" "Бесполезно...".


Внезапно я сажусь и хватаю его за руки: "А ребенок! Главное - ребенок! Спаси его! Пожалуйста!" "Какого ребенка?" "Моего! Я тебя очень прошу! Сейчас, погоди!" - Я кидаюсь на поиски своего юного бойфренда Д., о котором до этого совершенно забыла. Он что-то не рад меня видеть, но я не обращаю внимания. "Пойдем, надо поговорить," - я тащу его за собой. "Пойдем на улицу раскуримся, жди меня у выхода." Он, поворчав, уступает. Я бегу за АЧ, зову его с собой. Мы курим втроем. Все молчат. АЧ с любопытством поглядывает на Д. Д. смотрит волком. Наконец, я говорю: "Вот - видишь?» Хватаю Д. за плечи и поворачиваю к АЧ. "Это - ребенок! Пожалуйста спаси его! Скажи, что есть надежда!" Д. вырывается, кричит, что я совсем сдурела, и, чертыхаясь, уходит. "Ну что же.."- задумчиво говорит АЧ - "Действительно, в тексте упоминается какой-то ребенок...» Я понимаю, о каком тексте он говорит – мать Исида сообщает ребенку Гору тайны, которые ей открыли ангелы. «Ты – это я, а я – это ты». Я горячо благодарю. "Теперь я спокойна! Больше ничего мне не надо!"


"А ещё" - говорю я, стесняясь, "Ещё я хочу знаешь что - чтобы такой пароход - белый-белый! Чтобы был такой белый-белый пароход! Ладно?" "Ладно", - снисходительно отвечает он.


Потом, оказывается, мы уже давно сидим, крепко обнявшись, в баре. "Как же я могу тебе нравится" - спрашиваю я - "если у меня на коже - смотри - рытвины от прыщей?" "А я не люблю совершенно гладких женщин. Мне нравятся шероховатые." "А когда мы сейчас целовались, я слышала, как кто-то сказал: "Она опасная соблазнительница!" "Это про тебя!" "Да я уже верю! Вон за тем столом, смотри, сидит Гребенщиков! Только старый, но это ничего. Надо его спросить про бессмертную душу.... эй, Борис Борисович! - АЧ дергает меня вниз: "Стой! Сядь и молчи! Что же ты - сразу рвешься на крест! Успеешь ещё..."


Потом мы уже на танцполе, и со звуком что-то странное происходит - он такой низкий, что уже не слышен, но пол с людьми встает дыбом, плоскости вокруг вспучиваются и поднимаются, толпа начинает исчезать - и кажется - ещё немного и порядок вещей окончательно сломается, его просто сплющит, и мы трахнемся наконец. Но тут неожиданно наступает утро. АЧ, напоследок прижимая меня к себе, говорит: "Ты меня так обнимаешь, как будто прощаешься навсегда. Не убивайся так сильно, а то со мной действительно что-нибудь случится."

Он уходит и всё становится обыкновенным - таким же, как всегда. Мы с Д. привычно едем домой и дома делаем привычные дела. Всё необыкновенное как будто завешено пеленой. Мне кажется, что я почти ничего не помню. Я узнала и забыла, кто такой АЧ на самом деле.


Конец первого психотического эпизода.


Когда я, значительно позже, пыталась описать, что тогда произошло, то сказала что "видела ангела". Это было художественное преувеличение, но я не знала, как дать почувствовать, что произошло нечто совершенно необычайное. На мысль об ангеле меня натолкнул текст "Исида-прорицательница - своему сыну Гору" - который АЧ процитировал как мои истинные слова. Этот текст постоянно крутился у меня на бэкграунде, после того, как я его прочитала. Я никак не могла представить, что значат эти образы - сходящих ангелов, горящих желанием, с сосудами на голове. После психотического эпизода я смогла себе это представить. Я обкурилась и впала в экзальтацию. Каждое слово АЧ я воспринимала буквально, как абсолютную истину. Я чувствовала полное доверие ко всему, что он говорит и делает. Он сказал, что он - не человек! Я так поняла, что он послан ко мне с миссией спасти меня, и ради этого стал человеком. То есть родился, учился в школе, в институте и так далее до сегодняшнего дня. И теперь, если он не сможет спасти меня и спастись сам - он просто умрет, как обычный человек. Что-то вроде "русалочки" наоборот. Ещё было такое ощущение - что никого, кроме него в мире не существует. Он как бы вобрал в себя всё многообразие, вместо одного из обычных людей стал кем-то могущественным, огромным, необычайным, всеми людьми сразу. То, что он пришел ко мне, означало, что всё плохое осталось позади, со мной случилось невероятное, удивительное счастье. Я чувствовала, что теперь узнаю ответы на все мучавшие меня вопросы, потому что он обладал каким-то сверхъестественным Знанием о природе вещей и о законах мироздания. Словом, я видела перед собой по крайней мере архетипический образ возлюбленного и отца. Юнг пишет о мана-персоне, которую наделяет могуществом наше бессознательное. Мана-персона - это волшебник, колдун, маг. Он обладает сверхъестественной силой - так было и в моем случае. Я делегировала ему сверхъестественную силу. Раньше у меня не было такого опыта - мне ещё не приходилось иметь дело со сверхъестественными существами, я даже не могла до этого случая представить себе, что это такое.


Я почувствовала, что мне открылась некая "тайна", та самая, о которой говорилось в священных текстах. Это лучезарное существо, Возлюбленный - он стал отцом мне, той, кто откопал его, как откапывают серебро, нашел его, как находят сокровище. Он, чьей любви я добиваюсь, в чьем огне я таю, в чьём благоухании я расцветаю, чей вкус делает меня здоровой, чьим молоком я насыщаюсь и в чьих объятиях тает тело моё. Он озарил меня светом знания, и я обрету жизнь вечную и я вкушу от древа жизни, что стоит в раю, и разделю с ним трон его царства.


Это тайное знание было - обещание спасения.


Могущественное и прекрасное существо специально послано, чтобы помочь мне. Я чувствовала, что всегда была неприкаянной, без поддержки, без помощи, без надежды - а оказалось, что это совсем не так - оказалось, что меня есть кому защитить. Мне кажется, это переживание напоминает (и имеет своим фоном) чувства неофита, узнавшего, что Христос любит его.


Я чувствовала, что желанна, чувствовала себя такой красивой, какой никогда не чувствовала. Я ужасно гордилась, что он смотрит на меня, не отрываясь. Он был царем, королем, а я - королевой бала. Я чувствовала торжество, радость, гордость и восторг. Когда я почувствовала, что имею дело с действительно могущественным существом, то немедленно сообразила, о чем его попросить - это был мой ребенок. Но тут случилась некоторая странность: я могла просить Его - олицетворяющего всех мужчин - только за ребенка, олицетворяющего всех детей. Поэтому не имело значения, покажу ли я ему своего очень юного бойфренда, к которому испытывала материнские чувства, или собственного ребенка - оба обозначали собой "ребенка" вообще. Я просила за архетипического Ребенка у архетипического Мужчины, как попросила бы у сильнейшего самца в стае покровительства своему детенышу. Только тут я просила сразу за всех детенышей, за маленьких, слабых, за неразумных, за людей-камней, которые не понимают, что творят, и просила распространить на них его милость. Я была абсолютно уверена, что поступаю правильно, очень хорошо: да и не удивительно - это было впечатано в меня культурой, христианской любовью к слабым и материнским инстинктом. Думаю, дело было в том, что любая мать на моем месте поступила бы так же.


Особый эффект производил резонанс между моими восторженными вопросами и многозначительностью, с которой АЧ на них отвечал. Я просто не могла себе представить, чтобы он, будучи человеком, мог соврать и сказать, что он - на самом деле не человек. Я чувствовала, что АЧ не врет, когда утверждает это. А значит - он нечто иное! Невероятно! Я даже не догадывалась, что АЧ вкладывает в это утверждение. Я слышала от него и ЕП что быть человеком - очень стыдно, что надо избавляться от человеческого в себе, но не представляла, что они имеют в виду. Нечеловеческое АЧ, кажется, считал основным, самым существенным, а всё остальное, например, свою т.н. личность - второстепенным, несуществующим, фикцией. О гуманизме он отзывался брезгливо, как о какой-то лепре. Когда во главу угла человек поставил человека, это означало, что высшие по отношению к человеку инстанции люди уже не опознают, уже не видят – а ведь в свое время, в начале времен эти высшие инстанции смотрели за нами, как за малыми детьми. Торжество гуманизма похоже на торжество слуги в покинутом хозяевами доме. Он изображает из себя господина Вселенной. «Человек – это звучит гордо!» - сообщает человек людям. И моргает. Как будто у него есть выбор быть кем-то еще. Это звучит саркастической насмешкой, учитывая насколько человек напоминает механизм, приводящийся в движение и жесточайше детерминированный безличными силами, на которые не имеет никакого влияния.. Человек – это звучит жалко. Он умывается, носит галстук, добивается женщины, умирает – и моргает, моргает. И что же такого гордого в человеке, реакции которого раз навсегда определены его психической машиной, так что не остается ни малейшей неожиданности в его поведении, которой нельзя предсказывать вперед? Это положение довольно незавидное, и гордиться тут особенно нечем. Причем никому. Разница между людьми настолько незначительна по сравнению с разницей между человеком и тем, кто его сделал, говорил АЧ, что ей можно спокойно пренебречь.

Мы все - автоматы.

АЧ говорил: нечеловеческое, силы и причины, формирующие, мнущие человека как пластилин составляют весь смысл его здесь-присутствия. Что такое нечеловеческое? Это, например, идеальная женщина, к которой единственной стремится мужчина, отблеск присутствия которой делает для него привлекательными материальные формы. Формы, несущие на себе отпечаток ее действия, притягивают – он находит их красивыми. Он находит их желанными.. Чем прекраснее форма, тем ближе в ее созерцании человек к идеальному, тем сильнее его корежит и плющит, и легкое дыхание богини раздавливает его. Эта идеальная женщина составляет его суть и его смысл, про который он спрашивал в юности, и всё никак недопоймет, что ему на это постоянно отвечают. Эта идеальная женщина – его черная вдова, которая вырезает вензеля на его груди, его инициатор, его квинтэссенция, его звезда.. Его жизнь, как жизнь любого человека, это страдание, и это агония. Идеальное не принадлежит жизни, идеальное - это смерть. Идеальная женщина – это нечто настоящее, нечто действительно существующее, в отличии от ее иллюзорных оттисков в материале, который плывет, меняется, портится – то есть живет. Он идет к ней всю свою эфемерную жизнь, но это не значит, что он к ней приближается, и окажется в конце ближе, чем вначале. Просто он движим ей. Она не принадлежит ему, но он принадлежит ей. Эта сущность относится к миру причин. И когда человек умрет, идеальная женщина никуда не денется, останется там же, где всегда – в мире идей, где нет времени и изменений. Допустим, это Диана, тогда она всегда во всеоружии. Охотник, одержимый ее демоном, осмелившийся смотреть на нее, превратится с оленя, в жертву, и будет разорван своими собаками, а она останется такой же, как была. Охотник умрет и от него не останется ничего. Кроме нее – на которую он смотрел.

Когда самурай, согласно кодексу бусидо, деалет себе харакири, он умирает, но бусидо остается. И в той мере, в которой он соблюдал бусидо, он жив – как пример следованию бусидо для других самураев, если его смерть им известна. А если неизвестна – то всё равно, он жив в бусидо, поскольку бусидо жило в нем. Это довольно трудное для понимания положение может найти чувственное подкрепление в созерцании вечного огня.

Вот что его интересовало.


Тогда я не знала этого, просто слышала, что он говорит уверенно «я – не человек» - и ощущала что "это правда". Что такое "это" я не додумывала, вспоминая священные тексты, где отец является одновременно сыном, и огнем, и сокровищем - разве это может быть человек? А разве сын, ребенок и возлюбленный Исиды, которому она открывает тайну, полученную от ангела - это человек? Наконец, сам ангел, испытывающий вожделение к женщине, ангел, открывающий ей тайны - это тоже не человек! Привычные термины перестали обозначать вещи, потому что вещи переменились, но им на смену не появилось новых терминов, таких же однозначных - о сверхъестественном, как выяснилось, говорится иносказательно, с помощью аллегорий. Я вступила на новую для себя почву, как открыватель. После этого опыта мне казалось, я поняла, на что намекают все эти темные тексты, и думала, что узнала самую тайную тайну, когда ощутила близкое присутствие могущественного существа, которое пришло, чтобы спасти меня.


Я спрашивала всех – вы можете представить, чтобы самые ваши невероятные желания сбылись? Чего вы на самом деле хотите, очень-очень, ужасно хотите, но боитесь сознаться? Пусть так не бывает в жизни, пусть это кажется идиотизмом – но вы можете хотя бы захотеть - чего-то по-настоящему хорошего? К чему стремится, чего алчет ваша душа? Попробуйте, посмейте, просто возьмите и позвольте себе увидеть это. Рискните! А когда осмелитесь – представьте себе, что это – в самом деле – возможно! Это правда – я говорю вам – невероятное действительно возможно! Я тысячу раз возвращалась к этому эпизоду, и это впечатление не тускнело. Я каждый раз ощущала всё заново. Мне явился Ангел!

продолжение 
глава 11. Компетентные сведения о бесах и ангелах:  http://www.proza.ru/2006/04/27-149
оглавление книги "Куда убегает ваш утренний кофе": http://www.proza.ru/avtor/schwartzbrown


Рецензии