Сторож

Однажды крестьянин по имени Лу Пень подрядился сторожить пшеничное поле. Работа не сложная, но очень ответственная. Птица там, зверь какой чтоб не покушался, да и людишки некоторые чтобы не зарились на чужое добро. Взял, значит, в сарайке дубинку добрую, да дерюжку старую. Уселся посреди поля и принялся службу бдеть.
А пшеница в тот год добрая уродилась. Колышется на ветру, словно море из чистого золота, глаз радует. Колосья шелестят беспрестанно, и слышится в шелесте этом то ли песня дивная, то ли говор чей-то неясный. Потянуло крестьянина в сон. А спать нельзя никак. Кто же охранять добро станет? Терпит Лу Пень, глаз щурит, головой трясёт, а всё одно засыпает. Не смог удержаться, заснул. Свернулся на дерюжке калачиком, да и выпал из мира сего.
Долго ли, коротко ли дрыхнул горе-сторож, а всё ж проснулся. Смотрит – а поле совершенно голое. Ни одного колоска не осталось, одна травка дикая да редкая. И тишина. Такая пронзительная, что слышно, как сердце стучит. Опечалился крестьянин. И не столько о службе своей нерадивой. Жалко до слёз стало, что красота такая исчезла. Вот, кажется, всю жизнь остатнюю просидел бы на поле этом, да любовался бы морем золотистым.
Вдруг смотрит – на краю поля старец стоит. Да такой древний, что из-за морщин и лица не видать. На посох кривенький опирается и смотрит на крестьянина неотрывно. Смутился Лу Пень, подумал, что сейчас его за службу нерадивую корить и поносить станут. А тот всё молчит, да смотрит. Не выдержал крестьянин, сам подошёл к старцу, надеясь прощения вымолить.
Не успел и рта раскрыть, как старик неожиданно твёрдым голосом спросил:
– Скажи-ка мне, мил человек, чего тебе больше жаль: пшеницы или работы?
– Что работа, – вздохнул крестьянин, – она-то завсегда найдётся. А жаль мне, что такую красоту потерял. Уж больно нравилось мне сидеть посреди поля и слушать шелест колосков золотистых.
– Чудак человек! Скажи на милость, что тебе в шелесте этом? Неужели тебя не радует теперешняя благословенная тишина?
– Да нет, не радует, дедушка. Чего в ней интересного, в тишине этой?
– А ты послушай. Знаю, глупо звучит, но и тишину нужно уметь услышать.
– У меня от неё в ушах звенит, – пожаловался крестьянин.
– Конечно, звенит. Это оттого, что ты ещё от шума мирского не отвык. Ты вот посиди тут в поле ещё недельки две и просто послушай.
Согласился со старцем Лу Пень. А чего ему ещё оставалось. Работу всё равно потерял, другую искать неохота, да и в деревню пока что-то не тянет возвращаться. Уселся обратно на дерюжку и принялся слушать тишину.
День сменялся ночью, ночь незаметно перетекала в день – крестьянин сидел, не шевелясь, и слушал, слушал. Порой ему казалось, что кроме звона он различает какие-то неясные голоса, но стоило на них обратить внимание, как они исчезали бесследно. Так две недели и просидел. Ни есть не хотелось, ни спать. Будто заколдовал его старик.
К исходу ночи последней старец вновь появился на поле. Подошел, едва касаясь земли, словно по воздуху проплыл.
– Ну что, – спрашивает, – услышал чего?
– Нет, – отвечает крестьянин, – даже звон исчез, а тишина – она и есть тишина и слушать мне её совсем не интересно.
– А ты разве не заметил, – продолжает старец, – что в голове твоей стало также чисто, как и на этом поле, и что тебя больше ничего не волнует?
– Заметил, дедушка. И знаешь, мне это совсем не нравится.
– Отчего же? Многие искатели Истины были бы счастливы оказаться на твоём месте. Избавиться от суетных мыслей – это ли не добродетель?
– От суетных, это может быть и добродетель, но совершенно от всех… Пожалуй тогда я ничем не буду отличаться вот от этого камня.
– А разве ты от него отличаешься?
– Несомненно! Я живой и мне это нравится, – воскликнул крестьянин.
И тут внезапно старец исчез, а Лу Пень увидел, что сидит посреди пшеничного поля на своей дерюжке. И золотые колосья едва колышутся в лёгком утреннем тумане, словно призраки.
« – Какой странный сон », – подумал крестьянин, доставая из сумки рисовую лепёшку и намереваясь позавтракать.
Солнце вскоре разогнало остатки тумана. День намечался просто замечательный. Лу Пень доел лепёшку, запил водицей из родника и заключил, улыбаясь от уха до уха:
– Жить – хорошо!
__________________
www.baechka.ru


Рецензии
МУДРО. Одновременно мудрая и красивая притча, что в наше время - большая редкость. Как всегдп, порадовали.
С теплом,

Ирина Жарнова   30.01.2008 13:51     Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.