Если бы я жил вечно

      - Если бы я жил вечно, я бы творил миры, - сказал я и запустил гальку прыгать по волнам. Галька прыгнула разок и булькнула.

      - Для того, чтобы творить миры нужно уметь творить. Как минимум, - сказал Рустик веско. – Одной вечности тут недостаточно. – И он запустил свою гальку. Галька пропрыгала семь с половиной раз.

      - А ты как думаешь? – спросил я Лёну. Мне по зарез важно было знать, что она думает. От этого зависило, буду ли я жить вечно и буду ли жить вообще. Лёна явно догадывалась об этом, поэтому отвечать не спешила. Она зыркнула своими зелёными глазищами, задумчиво почесала конопатый нос и, наконец, сказала:

      - Вечность – это же не просто очень долго, это – всегда, правда? А раз всегда, значит и всё. И везде. И как угодно. Значит, всему будет время научиться. И творению, в том числе.

      - Ничего подобного, - возразил Рустик, сделал себе подушку из песка и лёжа на животе, обхватил её руками. – Вечно живя, можно заниматься вечным ничегонеделанием – просто быть. Как камень. И что тогда? Ничего! Творение – это изобретение нового, это развитие старого, это изменение, во всяком случае. Поэтому, для начала, нужно научиться изменять. И изменяться.

      - А что изменять? – спросил я подозрительно: по опыту я знал, что Рустик ничего просто так не скажет, небось, просчитал уже всё на десять ходов вперёд, вырыл яму-ловушку и замаскировать успел, знаю я его...

      - Ну... что изменять... - протянул он в деланном раздумьи, - погоду,например... или, там, ландшафт...

      - ...или характер, - добавила Лёна.

      - Это уже не изменять, а изменяться, - нравоучительно проговорил Рустик, - но тоже сойдёт. Для начала.

      - А как? То есть, куда? То есть, в какую сторону? Что, ты, скажем, был весёлым и добрым и вдруг изменил себя на хмурого и злого?

      - А что, разве не может быть? Вполне! – сказал Рустик.

      - И это ты изменением называешь? – спросил я. – Не изменение это совсем, а измена. Самому себе измена. А я на это не готов! Никогда я не изменю самому себе. Да и другим – тоже! – сказал я с неожиданным для себя самого жаром и ощутил на себе взгляд Лёны. Она смотрела на меня как-то странно, словно впервые увидела или узнала.

      - И ещё, - я уже не мог остановиться, - выжечь лес – это новое? Убить зверя, отнять жизнь – изменение, да? Ну так вот, не желаю я такого изменения! И не творение это вовсе! Творение – это не просто изменение, это – хорошее изменение, доброе, ценное и... красивое ! Вот – красивое! И чем больше красоты – тем больше творения. И чем больше творения – тем больше жизни и тем больше вечности.

      Я посмотрел на Рустика и поспешно добавил:

      - И не говори мне, что вечности не может быть больше или меньше!

      Наверное, впервые видел я Рустика растерянным, причём, смотрел он не на меня, а куда-то вбок от Лёны. Электричество, исходящее от неё ко мне, задело его краем волны и он обжёгся. Обжёгся и понял. Очень он смышлёный, Рустик.

      Он тут же вскочил, отряхнулся, как собака и с него полетели во все стороны брызги песка, электрических искр и досады.

      - Пошли ежевику рвать! – крикнул он и, не дожидаясь ответа, пустился к оврагу.


      Я стоял против Лёны, а она всё также неотрывно смотрела на меня. Тогда я сделал шаг ей навстречу, и ещё один, и остановился близко-близко, и заглянул прямо в её невозможные глаза. Они были распахнуты настежь и все сплошь в рыжих крапинках. Крапинки закружились, стали солнцами, свились в спиральные туманности... Лететь в них было легко и безвоздушно, сердце не билось, времени не было...

      - Я знаю,что такое вечность, - прошептал я. – Вечность – это ты. И я хочу в ней жить. Подари мне вечность.

      - А что ты будешь там делать? – донеслось до меня отовсюду.

      - Я буду творить. Я наполню её жизнью, добром и красотой. Я...

      - Бери, - сказала она просто. – Я дарю тебе вечность. Она твоя.

      Глыба сердца у меня в груди вспыхнула сверхновой. Я стал солнцем и светом и миром.

      - Я – Солнце! – закричал я, - я ветер, я – звёзды, я – всё!

      Я схватил гальку и запустил её впляс. Галька подпрыгнула 798 раз, набрала скорость и взмыла в небо. И даже там продолжала подпрыгивать от избытка жизни.

      - Ты сотворил племя крылатых галек, - возвестила Лёна.

      - Это перелётные гальки. Они летят к дальним гнездовьям. Это в созвездии Пса, - пояснил я.


***

      Мы лежали, обнявшись, на песке и глядели в вечности друг друга.

      - Я понял, откуда у тебя рыжинки в глазах, - сказал я, - твои глаза – Зелёные Дыры: они всасывают веснушки и...

      - Ничего ты не понял, всё как раз наоборот: они Великие Сеятели: веснушки вызревают в них крапинками, а по ночам выбираются по векам наружу, из-под ресниц. Поэтому, у меня ресницы такие рыжие.

      - А..., ясно. Я ещё новичок в твоей вечности. Ты мне себя откроешь?

      - Ты сам будешь меня открывать. Вечно. А я – открываться и обнаруживаться.

      - И ты всё время будешь другая и разная и новая?

      - Всегда, - пообещала она.

      - Господи, я и не думал, что вечность – это так много!

      - И так близко.


      - Скажи, а мы сейчас две вечности или одна?

      - Мы одна двойная вечность.

      - Ага. Скажи, а у тебя тоже голова кружится?

      - Да.

      - А почему?

      - Потому, что мы вращаемся в пространстве.

      - Точно. А почему у тебя вот здесь бьётся?

      - Потому, что ты глупышь.

      - Ага.



      - Смотри, гальки летят к северу.

      - Это они на дальние гнездовья.

      - Они там птенцов будут высиживать? На севере?

      - Не птенцов – галькецов. И не высиживать, а вылёживать.

      - Точно. Вылёживать. Как мы?

      - Почти. У них это чуть-чуть иначе...

      - Давай полетим к северу.

      - Прямо вот так, обнявшись?

      - Конечно!

      - Давай!

      И мы полетели.

16.II.04.



 

 


Рецензии
Хорошо написано! Понравилось! Спасибо!

Андре Барбье   29.04.2017 18:17     Заявить о нарушении
удач и радостей!)

Сюр Гном   29.04.2017 18:20   Заявить о нарушении
На это произведение написано 7 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.