Король репортажа и фельетона

Виктор Кузнецов
КОРОЛЬ РЕПОРТАЖА И ФЕЛЬЕТОНА
На рубеже ХIХ и ХХ веков россияне всех возрастов зачитывались газетными и журнальными публикациями Власа Михайловича Дорошевича, заслуженно провозглашенного молвой «королем российской прессы». Каждый номер газеты с его фельетоном, судебным очерком, путевыми заметками, литературным или театральным обзором оказывался ярким общественным событием. Дорошевича нарасхват печатали и влиятельные респектабельные издания («Русское слово», «Россия») и склонные к погоне за дешевой сенсацией «листки»… К последним, правда, фельетонист относился иронически. И характеризовал их так:
«У редактора как-то спросили:
- Какое же направление придаете вы своей газете?
И тот скромно потупился:
- Да больше все по пивным и портерным направляем».

 Не того поля ягода

Жизнь знаменитого журналиста (Влас Дорошевич родился в 1864 году – через три года после отмены крепостного права) с самого начала ознаменовалась серьезными несчастьями.
…Мать – третьеразрядная беллетристка Анна Соколова, повсюду демонстрировавшая радикальные взгляды и замашки эмансипированной женщины и «нигилистки», - бросила шестимесячного сына в холодном гостиничном номере. К распашонке она приколола записку с просьбой назвать ребенка Блезом - «в честь Блеза Паскаля». Нашелся добрый человек: усыновил, вынянчил, подарил свою фамилию, отчество и – переиначив французского Блеза на русский манер – дал имя Влас… Стоило мальчику привязаться к приемным родителям, Соколова объявилась и по суду вытребовала его к себе.
Через много лет мать и сын вместе работали в редакции московской газеты «Новости дня». И, как вспоминает служивший там же Владимир Гиляровский, никто и не догадывался об их родстве… Влас Михайлович еще при жизни матери опубликовал фельетон «О незаконных и о законных, но несчастных детях», где резко осуждал произвол судей, «присудивших ребенка отвратительному существу, когда-то отказавшемуся от своего сына». И не раз еще обращался к теме защиты детей и их «права избавляться от дурных родителей».
В чем-то похожая история через много лет странным образом повторилась с дочерью знаменитого фельетониста. Наталья Власьевна Дорошевич, как и отец, была журналисткой и работала в газете «Труд». Всю жизнь она горячо любила и почитала отца, гордилась им, а с матерью, актрисой Ксенией Кручининой, работавшей под конец жизни в театре Ленинского комсомола, была в тяжелом разрыве.
С юности Влас Дорошевич познал самую горькую нужду. Работал землекопом, грузчиком, корректором, актером… Давал уроки, переделывал для базарных издателей повести Гоголя, а в начале 1880-х годов раз и навсегда связал себя с газетной работой. В сатирическом еженедельнике «Будильник» Влас Михайлович сотрудничал одновременно с начинающим Антошей Чехонте…
В 1890 году Дорошевич стал деятельным сотрудником одесских газет. Но уже через несколько лет ему, ядовито высмеявшему местного «столпа общества» матерого спекулянта зерном Маразли, пришлось стремительно удирать из Одессы – он навлек на себя гнев градоначальника «Южной Пальмиры» адмирала Зеленого.
Демократическая интеллигенция России тоже поначалу в штыки встретила Власа Дорошевича. В. Г. Короленко, например, счел его «…человеком с несомненным талантом, но без всяких убеждений и совести». Подобные упреки бросали Дорошевичу и видные революционеры, а он всю жизнь хранил верность выбранному в молодости принципу «здравого смысла».
В середине 1890-х Влас Дорошевич вошел в разряд признанных писателей, его талант высоко ценили Л. Н. Толстой и А. П. Чехов, А. М. Горький и Н. Г. Гарин-Михайловский, К. С. Станиславский и В. В. Стасов… Упрочились и личное благосостояние, и творческая независимость. Но профессиональная репутация по-прежнему оставалась безупречной. Будучи хлестким и беспощадным, Влас Дорошевич никогда не терял таких «предрассудков» как совесть, сострадание, гуманность… И всегда оставался «при особом мнении» (так назывался сборник его статей, выпущенный в 1917 году в Кишиневе), не оглядываясь ни на рвущихся к власти, ни на теряющих ее…

 Золотая Ручка

В 1903 году в Москве вышла в свет книга Власа Дорошевича «Сахалин», где талантливо описана каторга и даны тонкие психологические портреты каторжан. Тюремный надзиратель, задетый в одном из очерков, обвинил Власа Михайловича в клевете и возбудил против него процесс, но в суде дело проиграл – писатель был полностью оправдан.
Одна из самых ярких глав книги посвящена ссыльнопоселенке Софье Ивановне Блювштейн – знаменитой авантюристке и мошеннице конца ХIX века Соньке Золотой Ручке. Которая умела так искусно сложить пальцы и запястья, что снимала ручные кандалы… И была организатором множества дерзких ограблений и «мокрых дел»… 12 годами раньше Сонька вместе с охранявшим ее надзирателем бежала из тюрьмы в Смоленске. Переодевшись солдатом, Золотая Ручка с очередным сожителем убежала и с Сахалина, но была поймана и в оковах водворена в одиночную камеру…
Влас Дорошевич ожидал встречи с этакой Матой Хари или «Рокамболем в юбке», но перед ним предстала хрупкая старушонка со следами давно увядшей красоты – мягкими выразительными глазами на сморщенном, как печеное яблоко, лице. Ее манера говорить не оставляла сомнений, что перед вами типичная одесская лавочница. И было совсем непонятно, как еврейской мещанке удавалось выдать себя за знаменитую артистку или вдову-аристократку…
Каторжное начальство упорно держалось мнения, что в его руках вовсе не настоящая Софья Блювштейн, а «сменщица», отбывающая наказание за подлую преступницу. Но Влас Дорошевич, обладавший великолепной памятью и помнивший ее фотографии, еще до суда, подтвердил, что «…это остатки той самой Соньки».
Софью Ивановну секли на Сахалине самым жестоким образом – так тюремщики мстили ей за побеги и дерзость. Местный фотограф организовал на ней весьма доходный бизнес. Несчастную в кандалах выводили на площадь, ставили рядом наковальню, и каждый желающий мог сфотографироваться со знаменитой Золотой Ручкой в роли кузнеца. От матросов приходивших с материка кораблей не было отбоя…
Сонька мечтала вернуться домой, расспрашивала Власа Дорошевича о милой сердцу Одессе. И всячески боролась за жизнь. Она умоляла сообщить хоть что-нибудь об оставшихся там двух дочерях, которые до ее ареста выступали в оперетте в качестве пажей. Но след их потерялся – даже знаменитый газетный репортер, пообещав Соньке отыскать отпрысков, не смог ей помочь…

 Преждевременный некролог

Вихрем гражданской войны Власа Дорошевича вновь занесло на Украину – вначале в Харьков, Киев, а затем и в Севастополь. Пробавляясь случайными лекциями, он упорно отказывался от соблазна эмигрировать: «Русский писатель имеет цену только до тех пор, пока ноги его стоят на русской земле». И не поддавался на уговоры сотрудничать в белогвардейских изданиях: «Я не хочу испортить своего некролога».
Но некролог ждать себя не заставил. В октябрьском номере журнала «Вестник литературы» за 1920 год появилось известие о кончине в Крыму известного писателя Власа Дорошевича и траурный очерк о нем.
А год спустя редактор журнала был вынужден принести извинение своим читателям – Дорошевич прислал ему письмо: «С теплым чувством прочел я в «Вестнике литературы» свой некролог. В нем все правда, за исключением одной фразы: я не умер. Известие несколько преждевременно. Извините, пожалуйста, но я жив – чего и другим от души желаю».
Но жизни Власу Михайловичу было отпущено уже совсем немного. В 1921 году он вернулся в Петроград тяжело больным – без семьи и средств к существованию. Помочь полузабытому ветерану русской журналистики попытался его литературный ученик и последователь Михаил Кольцов – набиравший популярность публицист и фельетонист. По его просьбе Дорошевич написал несколько очерков и памфлетов о царской фамилии и о белогвардейском терроре в Крыму…
Но силы писателя – душевные и физические – были истощены. Ощущение исчерпанности жизненного предназначения не покидало его, болезни одолевали все настойчивее. И 23 февраля 1923 года Влас Михайлович Дорошевич скончался. Похоронен он на Литераторских мостках Волкова кладбища в Санкт-Петербурге…
До конца 1950-х годов – до хрущевской «оттепели» - имя Власа Дорошевича было под негласным запретом, и произведения его не печатались. Поэтому дочь знаменитого фельетониста была крайне удивлена, когда ее, смертельно уже больную, посетил известный писатель-библиофил Владимир Лидин:
- Как хорошо, что Вы пришли. Я-то думала, что уже никому не нужна.
В следующий раз Владимир Германович привел к Наталье Власьевне стенографистку. И умирающая надиктовала страстный монолог о горячо любимом отце. Лидин расшифровал его, переплел и в двух экземплярах сдал в Государственный центральный архив литературы и искусства и в отдел рукописей Государственной Российской библиотеки. Где рукопись хранится и до сих пор не опубликована…

Кузнецов Виктор Владимирович


Рецензии