Сынок

     Писатель Александр Норт считал себя порядочным человеком, потому что, совершая недостойные поступки, удовольствия не получал.
     Сегодня он скучал, сидя с рюмкой вина в небольшой компании друзей-литераторов. Его утомляли и поддельный энтузиазм, и показное равнодушие в разной степени демонстрируемые давними знакомыми.

     - А всё дело в заурядной зависти, - лениво размышлял он.

     Почти все здесь присутствующие были неприятно задеты неожиданным успехом вышедшего пару недель назад и уже отчаянно нашумевшего романа «Последний из негодяев», в котором их общий знакомец Ноуван, поэт и хулиган, эпатировал публику своими откровениями о том, как щекочет нервы и пробуждает жажду жизни преодоление инерции порядочности.

     - Интересно, читал ли кто-либо из присутствующих здесь хотя бы «Преступление и наказание» Достоевского не в хрестоматийном пересказе, - обводя взглядом духовную элиту задал себе вопрос Норт.

     Сам он, популярный писатель средних лет, не претендовал на звание певца высших духовных ценностей. Детективные романы приносили хорошие деньги и приятные знакомства, и это его устраивало.
Неожиданный успех Ноувана не оставил его равнодушным, но и не вызвал гложущей зависти, что по-видимому произошло с большинством из присутствующих. Иначе – откуда бы такая почти непристойная горячность в споре. Александр скорее был удивлён тому, что их внешне легкомысленный знакомец придавал философии зла такое значение. И приятно поражён мастерством письма.

     - А что до нас, простых смертных, - улыбался про себя Норт, - мастеровых, потрафляющих малопочтенной публике, то мы тоже делаем что можем в этом направлении. Разве это не бессовестно - пользоваться своей неограниченной властью над созданным тобой маленьким негодяем?  В крайнем случае, можно попытаться наставить его на путь истинный. Что, разумеется, неестественно и противоречит так называемой правде жизни. Куда легче вызвать симпатию к нему у читателей: серые людишки в душе преклоняются перед наглостью и грубой силой, отождествляют себя с героями, которым всё дозволено...
     - Да, - продожал размышлять он, - Негодяи так неплохо живут в реальном мире, что нет причин писателям расправляться с ними в своих книгах. Позволил ему, негодяю родиться, пусть живёт себе там, где он никому не мешает. Авторы криминального романа слишком легко могут разделаться с мерзавцами, подставив их под пули смельчака-полицейского или посадив на электрический стул с помощью какого-либо честного малого-судьи. Или на худой конец – с помощью господина случая... Хотя - нет! Случаю в литературе позволительно надругаться над честными гражданами, если же попытаться использовать случай для того, чтобы уничтожить негодяя, писателя сразу же обвинят в нереалистичности.

     Рассеянно обведя взглядом возбуждённых чужим успехом присутствующих, среди которых одним из самых ярых поборников добра был репортёр, известный тем, что нечисто играл в карты, Александр встал и направился к выходу. Он почувствовал желание продолжить работу, от которой оторвался, согласившись на предложение пообщаться в тесном кругу общих знакомцев и встретиться с героем дня. Который пообещал, но, очевидно, чтобы не выйти из роли негодяя, на встречу просто не пришёл.
Дома Александра ждал его новый роман, героем которого был настоящий подлец, юный, но быстро развивающийся.
   - Сынок, - с усмешкой подумал Александр. Подчиняясь странному побуждению, Александр назвал юного негодяя своим именем – Норт. Макс Норт.

     Когда он уже взялся за ручку входной двери, его окликнул старый приятель, журналист Крафт.
   - Два слова, Александр. Ты очень спешишь?
   - Не очень...
    Александр сказал это с неохотой, но потом почувствовал вдруг себя не в своей тарелке, вспомнив что Крафт был сегодня непривычно задумчив и как-то странно тих. И в разговоре участия не принимал, хотя обводил гостиную изучающе-невидящим взглядом, как бы оценивая говорящих. Пару раз встретился взглядом с Александром, но на приветственную улыбку не ответил и взгляда не задержал.

   - Что-нибудь серьёзное? – спросил Александр, несколько поспешно изображая заинтересованность.
   - Ты собираешься куда-нибудь уезжать в ближайшие две недели? - спросил, не ответив на вопрос Крафт.

     Александр отметил, что в его голосе, несмотря на старание журналиста казаться спокойным, звучало напряжение. Или нерешительность?
     Александр покачал головой, хотя и боясь в душе, что приятель попросит сделать что-либо, что оторвёт его от на редкость хорошо идущей работы.

   - Мне, возможно, понадобится помощь. Правда, боюсь, что это не совсем безопасно...
   - Можешь на меня расчитывать. Разумеется, если не надо прыгать по крышам домов, стрелять из пулемёта, и в течение года скрываться от полиции.

     Он пытался шутить, но Крафт остался срьёзным:

    - Нет. Надо просто кое-что хорошенько припрятать. Инструкции ты получишь позже. Мне нужно было просто знать, что ты согласен мне помочь в одном весьма серьёзном и странном деле.
     - Всегда к вашим услугам, - улыбкой Александр попытался рассеять повисшее в воздухе чувство тревоги, излучаемое Крафтом, но тот снова не принял легкомысленного тона.
     - Спасибо, - просто ответил он.

      Александр подумал, что Крафт опять ввязался в одно из своих дел, которое через короткое время станет громким и займёт первые полосы газет и газетёнок. Ему и раньше случалось помогать Крафту, а вернее, их знакомство было взаимовыгодным – у писателя детективов, как и у журналиста, были неплохие архивы и знакомства, и они время от времени обменивались доступной информацией и даже обсуждали ход некоторых расследований или сюжетов.
     Норт вышел из дома, сел в машину, и мысли его почти сразу переключились на роман.

     ” Теперь, когда шайка негодяев во главе с Максом Нортом контролировала весь район, никто уже не осмеливался открыто выражать недовольство. Несколько пугающе жестоких расправ над теми, кто по-глупости обратился за помощью в полицию, продемонстрировали жителям, кто на самом деле хозяин района. Бандитов, безжалостно расправившихся с непокорными, никто не нашёл, вернее, не искал. Всем стало ясно, что помощи ждать неоткуда, и люди смирились. Они платили дань молодчикам Норта, а те глумливо, со всеми необходимыми формальностями, обставляли это как добровольные пожертвования населения на охрану покоя и порядка. Палачи были официально наняты своими жертвами.
Подчинив себе Южный район, Норт почувствовал, что способен на большее. Как генерал, обдумывающий предстоящую битву за город, он сидел в шезлонге, прихлебывая молоко из длинного тонкого стакана, в задумчивости потирая указательным пальцем левой руки над красиво очереннымии светлорусыми бровями.”

     Александр откинулся в кресле и сморщился от отвращения. Такого мерзавца он ещё не создавал: умного, злобного, беспощадного. Он несколько раз пытался вложить в голову своего героя сомнения или какие-нибудь человеческие чувства, но тот не поддавался: его сомнения оказывались холодным расчётом, дружеские чувства к приятелю времён детства – мстительной игрой в кошки мышки, а почти романтическое увлечение девушкой своего соратника - демонстрацией всем окружающем своего права на всё, что его окружает. Он строил новые планы и завоёвывал новые территории. При этом, играя в большие игры, он не мог отказать себе в маленьких «личных» удовольствиях. Изощрённые в своей гнусности, они планировались даже ещё с большей тщательностью, чем крупные акции, оставляя его, Макса, всегда вне подозрений. Ну что поделаешь, у негодяя была своя специфическая, негодяйская «душа», которой нужна была соответствующая пища.

     ”..Макса трудно было обмануть. Несмотря на импозантный вид посетителя и его барскую манеру держаться, он сразу понял, что его гость – всего лишь слуга, хотя и большого господина. Понимая, что сам он всё ещё недостаточно крупная фигура, он давно расчитал, что продаваться придётся. Но понимал также, что будет стоить тем дороже, чем большую силу наберёт, чем шире сумеет распространить своё влияние, чем более жёстче структуры, что будут за ним стоять, и чем чище будет его официальная личная репутация. Приёмы подчинения города уже отработаны, и пока он сам себе хозяин, ему надо осуществить кое-какие планы, которые будет невозможно реализовать, когда он станет фигурой общественной. Вот уже и сейчас некоторые ищейки, как вчерашний репортёришко, стали что-то вынюхивать.
Макс Норт оттягивал момент, когда надо будет дать окончательный ответ. Он быстро просеивал и отбирал выражения для того, чтобы выиграть время и отдалить заключение желанного союза до решения тех самых, личных, давно назревших проблем. Понимая, что сейчас всё зависит от того, чтобы не потерять «доброй» воли и интереса этот союз предлагающего, он, привычным жестом проведя по бровям указательным пальцем левой руки, сказал: ... ”



     Крафт позвонил через неделю рано утром. У него был усталый голос. Он заметно нервничал.

     - Ты не передумал, и действительно можешь мне помочь?
     - У меня ничего не изменилось, и я готов тебе помочь в том пустяке, о котором ты говорил.
     - Это не пустяк, Александр...Встретимся через два часа на пятнадцатом километре Западного шоссе.


     Глаза у Крафта были красны от бессонницы, костюм помят и рубашка выглядела несвежей. Его машина тоже казалась усталой и неумытой. Он начал рассказывать...
У Александра история Крафта вызвала какое-то странное удовлетворение, смешанное с возрастающим изумлением. История про завоевание маленького городка на Западе кучкой ничем не брезгующих негодяев была до боли похожа на то, что описывал Александр в своём романе. Крафт рассказывал о вещах невероятных и страшных, без конца повторяя, что во всё это трудно поверить. Александр верил каждому его слову, сдерживая желание сказать: « Я знаю, я знаю».
... – в результате я вынужден скрываться. Я прекрасно понимаю, что эти ребята скоро узнают, что некоторые разоблачающие документы попали ко мне. Они не знают ни жалости, ни сомнений, а информация у них поставлена невероятно хорошо. Честно говоря, так хорошо, что это само по себе загадка.
     Он замолчал, перевёл дыхание, расстегнул ещё одну, третью, пуговицу на рубашке беззащитно обнажив скомканные, поседевшие, когда-то бывшие рыжими, волосы на всё ещё мощной груди. Потом Крафт снял очки и сильно зажмурил глаза, отчего его лицо стало каким-то маленьким и морщинистым, и Александр вдруг подумал: «Ну, вот и мы постарели».

     - Как я и предполагал,- продолжал тот, словно и не останавливался, мне понадобится твоя помощь.
Он протянул Александру небольшой пакет.
     - Здесь – вся история. Документы, подтверждающие, что негодяи имеют за спиной серьёзную поддержку. Странное дело, я знаю, кто поддерживает, но не могу добраться до того, кого именно. Потрясающая конспирация, и потому ещё более опасная. Случится что-либо со мной – открой пакет и дай делу ход. Ты сам знаешь, как, тебя учить не надо. А мне, к сожалению уже нет пути назад. Мой единственный шанс - всё же выяснить, что за тёмная фигура в этом деле...
Он запнулся, покачал головой, и добавил с сомнением:
   - Даже не фигура, а неуловимая тень...

     Они пожали друг другу руки, Александр ободряюще хлопнул Крафта по плечу, через несколько секунд взревели оба мотора, и две серые машины, одна сверкающая серебром, а другая матовая от пыли, двинулись в противоположных направлениях.


     ” ... был действительно весьма изобретательным. Его план ограбления ювелира оказался оригинальным, дерзким и практически безопасным. Особое удовольствие Макс Норт испытывал от того, что в ограблении не было особой необходимости. Делалось это, исключительно для «поддержания формы». Все детали были продуманы, время выверено по секундам. Он располагал абсолютно точными данными, где и какие ценности хранятся. Информант потребовал изрядный куш, и Норт через своего человека дал ему обещания, предоставил требуемые гарантии и вручил жирный задаток. Обещать Норт мог что угодно, так как план уничтожения информанта был разработан с такой же точностью, как и план самого ограбления. До назначенного часа оставалось совсем немного. Еще раз просматривая и выверяя план, Макс, держа стакан молока в правой руке, привычно поглаживал брови указательным пальцем левой руки... ”


     Пролистывая за завтраком свежие газеты, Александр увидел огромный заголовок

     ДЕРЗКОЕ ОГРАБЛЕНИЕ ЮВЕЛИРА РУССЕ

     Он заинтересовано пробежал глазами текст, взглянул на фотографии, и почувствовал что-то неладное. Прочитав повнимательней, он понял что его насторожило. История ограбления ювелира до деталей совпадала с той, которую он днём назад описал в своём романе. С той однако разницей, что он писал как это было сделано, а в газете описывались последствия того, что сделано. Ещё более неприятное чувство Александр испытал, когда наткнулся на маленькую заметочку в разделе проишествий.

СТРАННОЕ САМОУБИЙСТВО
Сегодгя в четыре часа утра в своей квартире на улице Свободы был найден мёртвым молодой служащий фирмы «СТАР» Станислав Бом.Перед тем, как покончить счёты с жизнью, он позвонил своей бывшей возлюбленной, Анне М, с которой расстался неделю назад, и сообщил ей, что не может пережить их разрыва, и поэтому решил умереть. Анна М. утверждает, что она не сомневается в том что это был голос её друга. Попросив бывшего возлюбленного подождать полчаса, она вместе с подругой через 35 минут приехала в его квартиру. Они застали молодого человека мёртвым, он повесился в ванной комнате. Прибывшая полиция никаких следов насилия и присутствия следов в квартире посторонних не обнаружила. Странным во всей истории кажется то, что молодой человек сам покинул свою подружку, а она, напротив, пыталась сохранить отношения. Полиция не сомневается в том, что случившееся – самоубийство, и отрабатывает версию о психическом нездоровье покойного.

     Эта заметка почти слово в слово повторяла конец главы, законченной Александром вчера. Именно таким образом Макс Норт избавился от своего осведомителя по делу ограбления ювелира. Александр, конечно, понимал, что это – нелепое совпадение, но неприятное чувство незавершённости, чего-то повисшего в воздухе, не покидало его.
Чувствуя, что не сможет работать, пока не прояснит хотя бы одну деталь, маленькую, но, безусловно, важную, он набрал прямой номер своего старого знакомого...

     - Комиссар слушает, - раздался в трубке свирепый бас.
     - Приветствую неподкупного служителя Фемиды. Норт на проводе.
     - А, Александр! И ты туда же? Сегодня все журналисты атакуют с этим ограблением. Можно подумать, впервые грабанули три с половиной миллиона... Но ты-то, вроде, писатель?...
     - Комиссар, меня интересует другое дело. Самоубийство Станислава Бома. Это – романтическая история, и как раз по моей, писательской, части. Не в службу а в дружбу...Мне хотелось бы узнать, чем занимался этот человек до того, как он оказался служащим фирмы «СТАР».
     В ответ Александр услышал молчание. Он подул в трубку, щёлкнул по ней ногтем.
     - Да здесь я, здесь, - услышал он голос комиссара. - Откуда, чёрт тебя побери, ты...
Чувствовалось, что чертыхаясь, комиссар выигрывает время, раздумывая, стоит ли разглашать то, о чём ему самому стало известно всего лишь пятнадцать минут назад, и что просто никак не могло ещё стать общественным достоянием. Потом решился:
     - Четверть часа назад мне доложили, что Бом всего лишь три недели назад уволился из фирмы, занимающейся безопасностью магазинов ювелира Руссе.

     Теперь потерял голос Норт. Проглотив слюну, потому что в горле как-то неприятно запершило, он промямлил что-то иронично-невнятное про интуицию великих писателей, потом быстро, извинившись за причинённое беспокойство, попрощался с комиссаром и, повесив трубку, в растерянности облокотился на кресло, возле которого стоял. В голове вертелась одна только мысль, она причиняла неудобство, и от неё было не избавиться: «Слишком много совпадений, слишком много...»

     Работа над романом приближалась к концу. Пожалуй, впервые Александр не знал, как его закончит. Обычно уже в самом начале работы у него была готова последняя фраза. Это его вдохновляло и подчиняло произведение внутренней логике. То, что на этот раз финальной фразы не было, не особенно его огорчало, хотелось попробовать отдаться воображению. Тем более, что писалось как-то необычайно легко.

     «...Он услышал шорох и обернулся...»

     Норт остановился и на мгновение задумался. В тишине, не нарушаемой стуком машинки, ему почудилось, что в соседней комнате кто-то есть. Стараясь заглушить в себе беспричинное волнение, смутное чувство беспокойства, которое часто охватывало его в последнее время, когда он садился за роман, он снова начал печатать, но услышал новый звук. Теперь уже совершенно отчётливо. Норт резко обернулся.
     В проёме двери стоял незнакомец.

     - К-к-кто вы, и что вам здесь надо! - каким-то неприятным голосом закричал Норт. И самому стало противно о того, что в его крике прозвучал испуг и незнакомые ему самому визгливые нотки.
     - Спокойно, старина, - человек выдвинулся из проёма и подошёл ближе, остановившись примерно в двух метрах от писателя.

     Несколько секунд они пристально смотрели друг на друга. Александр, пытаясь одновременно унять отчаянное биение сердца в груди и разглядеть в лице незнакомца его намерения, а тот – с интересом, с каким- то угражающим, холодным любопытством.
     Беспокойство Александра нарастало. Что-то в лице и фигуре этого молодого человека с колючими и злыми глазами показалось знакомым...

     - Кто вы? Как вы сюда попали? Что вам надо? – повторил Александр, и обрадовался тому, что визгливые нотки исчезли.
     - Я – Макс Норт, - недобро усмехаясь, сказал незнакомец. - Вошёл через дверь, открыв её запасным ключом, лежащим слева от цветочного горшка, стоящего около квартиры... И мне нужны документы Крафта.

     У Александра перехватило дыхание. О ключе знали довольно многие. О хранившемся у него пакете не знал никто, кроме Крафта. А в том, что незнакомец назвался именем героя романа, который он сидел и писал, было что-то нелепое и угрожающее.
      «....откуда? Розыгрыш? Не похоже...У парня вид настоящего мерзавца. Скорее всего – из той компании, за которой охотится Крафт. А имя? Совпадение? Снова совпадение? Прежде всего – взять себя в руки и попробовать...»

     - Вот только не надо пытаться нажать на кнопку вызова охраны, так что подальше от левого угла стола, - даже не скомандовал, а просто порекомендовал посетитель, указывая Норту двигаться вправо откуда- то появившимся в руке пистолетом.
Он по-хозяйски подошёл к письменному столу, кинул взгляд на страницу,
заправленную в пищущую машинку, кивнул, так же по хозяйски отхлебнул молоко из стоящего на краю стола стакана.
     - В доме нет никаких документов, принадлежащих Крафту, - твёрдо, уже полностью собравшись, сказал Александр. Присутствие пистолета каким-то неожиданным образом подействовало успокаивающе, потому что было реальностью и отвлекло от мыслей о раздражающих совпадениях, - и объясните, каким образом...
     - Неужели нет, - с издёвкой прервал его назвавшийся Максом Нортом, и снова нехорошо усмехнулся. Без злобы, как-то скучающе нехорошо – Советую поторопиться, старина, у меня мало времени.
    - Я же сказал, - начал было Александр, но остановился, потому что гость всё так же спокойно щёлкнул затвором.
    - Ну, хватит. У тебя есть последний шанс остаться в живых. Запас доброй воли исчерпался, он, как ты мог бы догадаться, у меня очень невелик. Сейчас ты откроешь сейф, отдашь мне документы, и я уйду. Не сделаешь этого – умрёшь.

     Чувствуя, что держащий револьвер говорит что-то несуразное, до глупости не имеющее смысла, Александр заставил себя ухмыльнуться и тоже перешёл на ты:
     - А документы, которые якобы у меня хранятся? Документы, за которыми ты пришёл, останутся, значит, здесь?
     Теперь ухмыльнулся незнакомец.
    - Если ты надеешься, что я без тебя не открою сейф, ты ошибаешься. Я же сказал, что ты понапрасну исчерпал тот небольшой запас доброй воли, которым я обладал.
И он спокойно и чётко произнёс знакомые шесть цифр.
     - Откуда?... – хватило сил спросить у Александра, хотя страшная, невероятная догадка уже мелькнула у него в голове. В волнении он потёр левой рукой над бровями.
     - Правильно. Твои мысли мне известны не хуже, чем тебе,- гнусно ухмыляясь, подтвердил незванный гость, и привычным жестом повторил движение Александра, - Ну?!
     - ...Чушь, какая-то чушь,...сон,...бред...
     - Ну - все, надоело. Я уже и так потратил на тебя слишком много времени... , папочка.

     Он прицелился.

     -...Абсурд, это абсурд... Я его сам придумал...он не существует.... он не может меня убить...
     Гость несколько раз выстрелил в упор.


Рецензии
Да, уж! Я тебя породил, для того, чтобы принять от тебя пулю... Великолепно.

Тамара Брославская-Погорелова   23.11.2011 11:36     Заявить о нарушении
Да, "нам не дано предугадать, как наше слово отзовётся..."
Спасибо, Тамара.
Прочитала Вашу рецензию Архиву Прозы Ру.
Я тоже очень высоко ценю работу Архива.
По какой-то причине на рецензии в последнюю пару недель не отвечают, но я позволю себе вмешаться и сообщить Вам адрес, на который можно перевести баллы для этого проекта:
history111
Это - логин страницы (автора). Логин Вы всегда можете увидеть, зайдя на любую авторскую страницу, в верхней линии интерета на экране:(http://proza.ru/avtor/history111 - для Архива Прозы). Ваш, к прмеру адрес - t0ma2007.

С уважением,

Анна Андерсен   23.11.2011 14:28   Заявить о нарушении
Благодарю Вас, Анна, за подсказку, я уже выполнила задуманное. :)

Тамара Брославская-Погорелова   23.11.2011 17:52   Заявить о нарушении
На это произведение написано 13 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.