Часть вторая. Другой мир

ГЛАВА 12.

Клерк Санах Штыц стоял в кабинете начальника, понуро склонив голову и разглядывая трещинки на полу. Шеф был явно чем-то недоволен, но хранил молчание и только сверлил взглядом своего подчинённого, пытаясь понять: на кой хрен он взял к себе этого придурка. Нормальные сотрудники работают или, хотя бы, делают вид, что работают. А этот вечно лезет со своими дурацкими идеями и ничего не просит взамен. Ни повышения по службе, ни зарплаты побольше. Странный какой-то работник, весьма-а-а странный. От того и подозрительный. Не иначе, замышляет чего-то и под него, под начальника копает. Ишь морду в пол опустил, а у самого, небось, глазки так и зыркают по сторонам.
– А ну, в глаза мне смотреть! – рявкнул шеф, хлопнув ладонью по столу.
Санах вздрогнул и посмотрел на босса простодушным и совершенно бесхитростным взглядом своих тёмно-фиолетовых глаз. От этого шеф смутился и помрачнел ещё больше. Нет, не может человек с таким взглядом замышлять что-то злодейское или прятать булыжник за пазухой. Голос шефа смягчился и, уже более миролюбиво, он произнёс:
– Ну, скажи на милость, на кой тебе сдался этот долбаный валун? Ты что, домой к себе его хочешь притащить что ли?
– Нет, нет, что вы. Он ведь такой огромный. Да и нельзя его с места трогать. Я же говорю, это не просто камень, это портал. Самый настоящий!
Шеф почувствовал, как у него снова заныли зубы, и поморщился.
– Будь любезен, объясни нормально, что ты имеешь ввиду, когда говоришь про какой-то непонятный портал.
– Но как же, я ведь объяснял. Это проход в другое измерение. В другой мир!
– Скажи, пожалуйста! Другой мир. Другие люди. Ты в своём уме? Какой, нахрен, другой мир, а? Ну, зачем он тебе нужен?
– А как же наука? Быть может, нам удастся столько нового узнать, что мы продвинемся в своём развитии сразу на несколько веков вперёд!
– Ты, Санах, безнадёжный мечтатель. Если бы не твоё трудолюбие, уволил бы я тебя нафиг и жил бы спокойно. Иди с миром и забудь, пожалуйста, про свой камень. Добром тебя прошу. А про науку пусть учёные беспокоятся. Это их прямая обязанность. Давай, топай.
Штыц печально вздохнул и вышел из кабинета. Вот невезуха, блин! И всего-то надо –        снарядить небольшую экспедицию. Тут и ехать совсем недалеко. Каких-то семьсот миль на Север, в Красную область. Хотя, может, это и отпугивало всех, кому он предлагал поехать вместе с ним. Поговаривают, что в Красной области до сих пор обитают чёрные монахи. Лютый народ. Поймают – и поминай, как звали. Запрут в темнице, обрядят в чёрную схиму, да заставят наизусть учить целый сундук старинных, заумных книг. Один сундук выучишь – сразу второй подсовывают. За ним ещё, и ещё, и ещё! И так до конца жизни. Ужас! Но кто их видел на самом деле-то? Пожалуй, трёп это пустой, да и только. Ладно, так и быть, поеду один. Возьму отпуск и поеду. Пусть попробуют меня остановить.
На следующий день Санах бодрым шагом зашёл в приёмную. Секретарша Мийа встретила его с улыбкой. Её красивые золотистые глаза эффектно оттенял тёмный, цвета индиго южный загар. Только вчера она вернулась из отпуска и выглядела потрясно. Санах тоже весь засветился, улыбаясь до ушей. Он не очень ловко вытащил из кармана шоколадку и протянул красотке. Мийа хихикнула, вскочила из-за стола и звонко чмокнула Штыца в щёку. От неожиданности он дёрнулся, уронив на пол стопку бумаг. Мийа весело засмеялась. Ей нравился этот застенчивый клерк.
– И я тоже рада тебя видеть, – произнесла она со смехом.
– Прости, я сейчас всё соберу и сложу, как было.
– Не беспокойся, это всё мусор. Я решила провести тут генеральную уборку. Перед отпуском столько всего скопилось. А теперь это просто хлам. Можно смело выбрасывать. Ну, а ты с чем пожаловал? Опять великие идеи?
Санах смутился, но всё-таки вежливо заметил, что не все его идеи настолько безумные. А сейчас он пришёл совершенно по другому поводу.
– Вот, хочу тоже в отпуск слетать. Почти пять лет не был.
– Ай, молодец! Давай-давай, расслабься на всю катушку. Давно пора. Зайди к шефу. Он сегодня в хорошем настроении. Думаю, он не будет против.
Санах вежливо постучал в массивную дверь и, услышав бодрое «Войдите!», шагнул за порог. Шеф сегодня сиял, как серебряная монета. Наконец-то вернулась его красавица секретарша. Сам он уже потерялся в этом море бумажной волокиты. Теперь можно было с облегчением вздохнуть. Но, при виде опостылевшего клерка, дыхание как-то застряло в горле и ни туда, ни сюда. Даже лицо потемнело, хотя его иссиня-чёрной, задубевшей коже темнеть уже было некуда. Он с трудом сделал глубокий вздох и мысленно приказал себе не волноваться. Ровным, будто из автоответчика, голосом он спросил:
– Да? Я вас внимательно слушаю.
– Простите за беспокойство, шеф, не могли бы вы подписать заявление?
– Что, уволиться решил? – желчно произнёс начальник.
– Нет, что вы, – искренне удивился Санах, – хотелось бы в отпуск съездить, да отдохнуть немного.
– В отпуск?! Правда, в отпуск? – лицо шефа разгладилось и растянулось в широкой улыбке, – Конечно, конечно! Вот молодец, давно бы так. Я и сам хотел тебе предложить, да думал ты откажешься, как обычно. Сейчас в бухгалтерию звякну, чтобы с отпускными не затягивали. Можешь считать, что уже с сегодняшнего дня ты в отпуске. Поздравляю! На юг поедешь?
– Да, – соврал Штыц, – Надо кости погреть, да и загар не помешает.
– Вот молодец! Ценю умных людей. А то всё камни, да порталы непонятные. Езжай с Богом!
Санах не стал никому раскрывать свои планы, а на вопрос про путёвку вежливо ответил, что собирается поехать на юг дикарём. Это ещё больше обрадовало шефа и он решил, что его сотрудник не так уж и безнадёжен. Шмотки он собрал ещё с вечера. Подготовился основательно. Кроме продуктов и тёплой одежды взял универсальную палатку, спальный мешок, маскировочную сеть и увесистый топор. Это так, на всякий случай. Хотелось надеяться, что применять его придётся только для рубки дров. Ехать решил поездом. Дороги там сплошь грунтовые, да с каменными насыпями. Новенькую машину гробить вовсе не хотелось. К обеду он уже получил отпускные, а через полтора часа сидел в купейном вагоне поезда и откровенно тащился. А приятно, блин, в отпуске-то! Он уже стал забывать, что это такое. За окном сначала медленно, а потом всё быстрее и быстрее поплыли дома и деревья, создавая впечатление, будто это они куда-то едут, а поезд стоит на месте. Санах смотрел в окно и вспоминал события последних дней.
А началось всё с пустяка. Примерно с неделю назад он смотрел по телевизору передачу о метеоритах. Это была его любимая программа, в которой часто показывали всякие интересности и необычности. Вот и на этот раз диктор плёл что-то про «подарки» из космоса, а на заднем плане показывали огромный валун с трещиной в центре. Санах мельком глянул на этот камень, а потом на что-то отвлёкся. Сейчас он уже не помнил, что это было. Да это и не важно. Только когда сюжет закончился, ведущий таинственно поведал, что съёмочная группа так и не вернулась из этой поездки. Нашли только плёнку и нетронутые вещи. Людей как ветром сдуло. Санах посмеялся над корявым розыгрышем, решив, что эдак ведущий хочет ещё больше напустить таинственности в свою передачу. Но вскоре в одной из центральных газет появилось похожее сообщение. Там, правда, склонялись к мнению о деятельности чёрных монахов в Красной области, где и пропала группа. Всё это благополучно забылось бы, но через пару дней Санах увидел весьма странный сон. Во сне он шёл по лесу, красному от цветущих деревьев, и с упоением вдыхал прохладный, весенний воздух. В тёмно-оранжевом небе ярко светило голубое Солнце. Птицы сновали туда-сюда в своих весенних заботах, мало обращая внимания на путника. Вскоре впереди показался просвет среди густого кустарника. Санах с трудом протиснулся сквозь колючие кусты и перед его взором предстал здоровенный валун. Что-то знакомое было в этой картине. Ах да! Это же тот самый камень из телепередачи. Вот и трещина посередине, больше похожая на щель. От камня явно исходило тепло, но не как от Солнца или печки, а какое-то вибрирующее, создающее еле слышное, низкое гудение. С удивлением Санах заметил, что трава вокруг камня не растёт совсем. Да и птиц рядом не слышно. Он медленно подошёл к камню и дотронулся до шершавой поверхности. Прозвучал резкий хлопок, в глазах потемнело и всё закончилось.
 Санах очнулся на полу, рядом со своей кроватью, и весь мокрый от пота. Через несколько секунд он пришёл в себя и весело рассмеялся. Вот, блин, насмотрелся всякой мути по ящику, а теперь глючит, как курильщика. Однако на следующую ночь сон повторился. Всё было точно так же: красный лес, яркое Солнце, колючки, огромный камень, хлопок – и очередной синяк на коленке от падения с кровати. Санах призадумался. Что-то здесь явно не так.
Весь следующий день он постоянно вспоминал об этом необычном сне и чуть не напортачил с годовым отчётом своего отдела. Пришлось в темпе всё исправлять. Сон отошёл на задний план, но вечером опять всплыл перед глазами, как некая навязчивая мелодия, которая один раз проникнет в мозг и потом долго не хочет оттуда вылезать. Ночью Санах долго не мог уснуть. Сказалось дневное напряжение и вполне ощутимое беспокойство. Нет, он не боялся ночных кошмаров. Да их у него и не было. Ещё в детстве он сразился во сне с огромным, злым пирожком, который хотел сделать его своей начинкой, но никак не предполагал, что парнишка ляжет спать голодным и сам набросится на него. В том сне Санах сначала долго бежал от жареного увальня, а потом вспомнил, что очень хочет есть. Рот сам собой раскрылся до умопомрачительных размеров и проглотил злого пирожка, словно таблетку. С тех пор кошмары Санаху не снились вовсе.
Но сейчас – совсем другое дело. Этот странный сон нельзя назвать кошмаром. Ничего страшного в нём нет. Однако камень явно что-то излучает и ощущение от этого, мягко говоря, не самое приятное. Наконец, глаза сами собой закрылись и всё повторилось, но с одним маленьким нюансом: прежде, чем вылететь из сна, он успел заметить, как за яркой вспышкой мелькнули тени каких-то людей. Может это и есть пропавшая съёмочная группа? На этот раз Санах заранее постелил на полу перед кроватью толстое, зимнее одеяло. Предусмотрительность оказалась не лишней, так как проснулся он снова на полу, но не набил новых синяков.
Весь последующий день он опять думал о странном сне. Не может просто так это повторяться. Нужно что-то предпринять, но что? Он залез в дебри электронной поисковой системы и обнаружил, что таких странных камней на их планете существует не менее десятка. Про них рассказывают всякие небылицы. Типа это входы в параллельные пространства, другие миры и всё такое. Большей частью информация была из сомнительных источников и здорово отдавала мистикой, а то и вовсе оголтелой шизой. Но некоторые вещи показались знакомыми. Например, низкий вибрирующий звук. Его слышали все, кто когда-либо находился рядом с камнем. Или яркие вспышки света, которые часто появлялись в тех районах, где существуют эти камни. Много было написано и о пропавших людях.
К вечеру голова опухла от долгого сидения за мерцающим монитором. Санах вышел на террасу и с наслаждением потянулся, вдыхая прохладный и влажный весенний воздух. Уже совсем скоро наступит лето. Давно хотелось в отпуск, но вот уже пять лет он не может себе этого позволить, зарабатывая авторитет в солидной фирме. В этом была и прямая выгода – в любое время он мог отгулять все отпуска разом, причём щедро оплаченные и без перерыва. Многие люди так и поступали. Кто-то копил по десять – пятнадцать лет, а потом отрывался на всю катушку на самых дорогих курортах Таны.
В ночном небе ярко светили крупные звёзды, а на востоке, над городом зависли две тёмно-оранжевые Луны. Санах постоял некоторое время в прострации, витая мыслями в южных широтах, но вдруг резко вздрогнул от проникшего под халат свежего ветерка и поспешил в койку. Сегодня он твёрдо решил, что не станет во сне касаться камня, а будет просто стоять рядом и наблюдать. Это оказалось не так-то просто. Во сне он благополучно забыл своё намерение, поэтому в очередной раз просмотрел знакомую серию и привычно плюхнулся на пол. Хотя сразу вспомнил, как снова кто-то промелькнул за вспышкой. Это были определённо человеческие фигуры. И даже, похоже, что их было трое. Вряд ли это съёмочная группа. Тех должно быть гораздо больше.
Переломный момент наступил через два дня. Санах со всей решимостью приказал себе не трогать камень во сне и даже связал руки брючным ремнём, затянув его зубами. Спать, правда, при этом было неудобно, но зато давало больше уверенности в успехе. И вот опять красный лес, Солнце жарит, как летом, птицы совсем обалдели и почти садятся на голову. Колючие кусты в этот раз кажутся совершенно непролазными и грозными. Что-то мешает и держит за руки. Что это? Кто-то нацепил ему наручники. Как такое может быть? Ведь он законопослушный гражданин! Стоп. Наручники – не просто так. Нужно что-то вспомнить. Ага! Это мой сон! Я вижу его снова. Вот и камень. Как сразу стало всё ярче и реальнее! Хотя куда уж реальнее. Гул от камня становится почти невыносимым. Санах закрыл уши. Руки уже оказались свободными. Стало легче. Щель в камне постепенно разгоралась ярким, фиолетовым пламенем, становясь всё шире и шире. Вскоре она превратилась в большое овальное зеркало, а гул опять усилился. Поверхность зеркала колыхалась, ничего не отражая. Санах почувствовал, как невидимая сила навалилась на него, прижимая к земле. Невозможно было пошевелить даже пальцем. Стало трудно дышать. Воздух наполнился вязкостью и плотностью, как вода. Сознание постепенно угасало, затягивая в тёмный водоворот.
 Очнулся Санах в своей кровати весь в поту. Руки сильно затекли и теперь их больно пронизывали тысячи иголок. Ну, это ничего. Немного отдышавшись, он улыбнулся. А ведь что-то изменилось. Во всяком случае, он не касался камня и не слетел с кровати. В следующий раз нужно будет не подходить к нему близко, а наблюдать с расстояния. Больше в этот раз ему ничего не приснилось. А на следующую ночь он, наконец-то, увидел тех, кто маячил за ярким светом камня. И это было откровение! В памяти живо вставали все подробности и проносились воспоминания о прочитанном в поисковой системе. Выходило, что не все рассказы о параллельных мирах – выдумки и чепуха. Иначе как назвать то, что он увидел? Скажи кому из знакомых – ни за что не поверят! Если бы те, кто появился вслед за вспышкой, были свирепой наружности с кучей змеиных голов, горой острых когтей, зубов и прочей чудовищной наличности, то всё можно было бы по-тихому списать на бред сумасшедшего и быстренько отправить Санаха Штыца в лекарню на перепрошивку мозга. Но в том-то всё и дело, что из камня появились вовсе не страшилища, и даже не зелёные человечки, а самые обыкновенные люди. Хотя и несколько своеобразной наружности. Все подробности Санах не успел разглядеть, но совершенно отчётливо заметил, что кожа у них гораздо светлее, чем у жителей Таны. А один из них был совершенно белый. В их сине-оранжевом мире этот цвет был очень редок и потому, сразу бросился в глаза. Двое других были темнее. И у всех троих явно испуганный вид. Больше Санах ничего разглядеть не успел, но и этого было достаточно.
 На утро он предстал перед шефом с потрясающим проектом установления контакта с пришельцами и последующим обменом передовыми технологиями, но встретил решительный отпор. Шеф явно не относился к числу сумасбродов и мечтателей. Санаху ещё крупно повезло, что у шефа он находился на хорошем счету и не был явным кандидатом на вылет из фирмы. Таким образом, у него и возникло желание не копить больше свой отпуск, а отгулять то, что уже имеется. С пользой для дела, разумеется.
И вот он едет в мягко качающемся вагоне поезда, бездумно смотрит в окно, а симпатичная соседка в который раз безуспешно пытается обратить на себя его внимание. Так ничего и не добившись, она улеглась на свою полку, а Санах ещё долго смотрел в окно на проплывающие мимо чёрно-фиолетовые тени деревьев и призрачные отражения Лун в речках и озёрах. Ближе к полуночи стало сильно клонить в сон. Он с беспокойством думал о предстоящей ночи. Дома он мог хоть на ушах бегать – никто бы его не услышал. А поезд – штука общественная. Если он рухнет с полки, то кроме шишек ещё и напугает соседей, а это не есть хорошо. Однако случилось нечто странное: камень не приснился. Мало того, в эту ночь он вообще проспал без единого сновидения. Это говорило либо о том, что он едет в нужном направлении, либо просто устал за эти дни и организм решил наверстать упущенное.
 Как бы там ни было, но к обеду следующего дня он уже трясся на старой развозке по сильно разбитой дороге в направлении небольшого посёлка. Сверившись с картой, он прикинул, что часа через два будет на том месте, откуда нужно свернуть в лес и пешком пройти ещё около пяти миль. Местные аборигены не обращали на него никакого внимания. Это было на руку. Не хватало ещё наслушаться всяких страшилок, которыми так любят потчевать заезжих туристов «добрые» советчики. Он и приоделся попроще, чтобы не сильно отличаться от них.  Развозка скрипела и стонала так, будто её собрали ещё в прошлом веке, а теперь не хотят отпустить на заслуженный отдых. В салоне едко воняло топливом. Под конец пути Санаха уже здорово тошнило. Не доехав пару миль, он попросил водителя остановиться и дальше пошёл пешком. Сразу заметно полегчало. Чем ближе он подходил к месту назначения, тем больше узнавал знакомые места, которые видел во сне.
Лес шумел молодой, ярко-красной листвой. В небе стремительно носились синие птицы, вереща про любовь и строительство благоустроенных гнёзд. Вот и кусты с колючками. Хотя в натуре они были не такие уж и густые и непроходимые. Кое-где виднелись приличные проплешины и можно было спокойно пройти, ничуть не зацепившись. На какой-то миг возникла мысль, что во сне колючки были чисто символическими и возможно, означали нечто совсем другое.
 Вскоре показался валун. Подойдя ближе, Санах не услышал никакого гудения или жужжания. Щель на камне казалась обычной трещиной. Правда, на ощупь камень был явно теплее окружающего воздуха. Причём одинаково и на солнечной и теневой стороне. Кроме этого он ничем особенным не выделялся. Санах, однако, не стал делать поспешных выводов. Судя по отсутствию натоптанных тропинок, эту местность практически никто не посещал. Следы, конечно, были. Пропавшую группу явно искали и кое-где виднелись свежие заломы на ветках, а земля возле камня была вся в следах от армейских ботинок. Но, так как группу благополучно не нашли, то и возвращения сюда людей можно было не ожидать. Санах достал инструкцию по сбору палатки и углубился в изучение этого хитрого документа. Создавалось впечатление, что изначально подобные инструкции печатались исключительно для продвинутых туристов. К плохо нарисованной схеме прилагалось скудное описание, которое ещё больше запутывало, нежели помогало делу. Для начала Санах разложил на земле все детали и, облокотившись на камень внимательно разглядывал сей набор, поворачивая голову то вправо, то влево. Внезапно камень сильно задрожал и стал совершенно горячим.
« – Ну, началось!» – подумал Санах и отскочил подальше.
Как и во сне, щель на камне стала ярко разгораться, постепенно превращаясь в большое зеркало. В воздухе явно запахло озоном. Санах не думал в этот момент о том, что у пришельцев, если они, конечно, появятся, могут быть не совсем мирные намерения. По натуре своей он сам был довольно миролюбивым и от других, чаще всего, ожидал того же. Между тем зеркало перестало колыхаться и наступила полная тишина. Ни ветра, ни птиц, только еле слышное зудение, которое отдавалось щекоткой под языком и где-то в копчике. Затем раздался резкий хлопок и полыхнуло белым пламенем, а из камня на траву кубарем вылетели трое, один другого страннее. При этом они громко вопили, издавая неразборчивые звуки вперемешку со странными словами. Последним из камня вылетел самый белый из пришельцев. Пролетев через головы товарищей, он сшиб с ног Штыца, резко вскочил и что-то испуганно закричал. Тот, что был потемнее спокойно подошёл к Санаху, поднял его на ноги, отряхнул от пыли и совершенно отчётливо признёс:
– Buenos dias, senor! Приветствую тебя, синий брат с неизвестной планеты!
Санах ошалело уставился на странных пришельцев и охрипшим голосом пробормотал:
– Здравствуйте.
– Опа! Да он по-нашему чешет, как родной! – обрадовался смуглый и широко улыбнулся, – Позволь представиться: Эдуардо Гонзалес, можно просто – Эдик. А это мои товарищи: Гаша-пипл и натуральный, краснокожий шаман по кличке Мокасин. Прыткий.
 Санах почувствовал, как к горлу подкатил комок. В глазах потемнело, ноги подкосились и он рухнул в траву, словно убитый наповал.


ГЛАВА 13.

Если очень сильно зажмуриться, да ещё крепко прижать ладони к глазам, то вскоре увидишь яркие и очень красивые радужные пятна. Они переливаются всеми цветами радуги, иногда превращаясь в причудливые фигуры. Что-то подобное плыло перед внутренним взором Санаха. Пятна вырастали из глубины, плавно покачиваясь и мерцая. Постепенно осталось только три пятна. Одно из них увеличилось в размере и будто приблизилось. В центре появилось отверстие, из которого донёсся глухой звук. Он был похож на дальние раскаты грома приближающейся грозы. Это сильно обеспокоило Санаха. Оставаться в грозу на улице было опасно. Грохот усилился. И вдруг что-то резко обожгло левую щёку. Голова мотнулась туда-сюда, а яркие пятна рассыпались на тысячи белых брызг. Он с трудом разлепил веки. Над ним склонилось три, явно человеческих, лица. Но что за маскарад? Почему они такие разноцветные? Постепенно в памяти всплыли последние события. Санах резко дёрнулся и в глазах снова потемнело.
– Эй! Да не шугайся ты так. Свои, не обидим.
Эдик мягко, но решительно ухватил аборигена за плечи, чтобы тот не вскочил и не хлопнулся снова в обморок. Может, ещё по щеке приложить? Так, для профилактики? Хотя, похоже, что клиент прочухивается помаленьку.
Санах потряс головой, разгоняя дурноту и, уже более спокойно, огляделся вокруг. На него с любопытством смотрели трое пришельцев. Вид у них был совсем не агрессивный. Скорее наоборот. Этот смуглый, который назвался Гонзалесом, выглядел спокойным и уверенным. А вот белый, похоже, напуган не меньше самого Санаха. Третий имел странный красноватый оттенок кожи и немного сливался с окружающей растительностью. Лицо его было совершенно бесстрастным, как на древних статуях в музее Прошлого.
– Откуда вы знаете наш язык? – с трудом выдавил Штыц.
– Да кто ж не знает НАШЕГО языка! – рассмеялся Эдик, – Мы же не китайцы какие.
Санах тоже улыбнулся. Похоже, что эти пришельцы – неплохие ребята. Во всяком случае, похищать они его не собирались, в лицо пистолетами не целились, а главное – вовсе не были чёрными монахами, которых так все боялись. Но, на всякий случай, он спросил:
– Вы, случайно, не встретили съёмочную группу, когда перемещались сюда?
– Не-а. Звёзды были, кольца сверкающие, взрывчики там всякие, гул да свист, а группу не встречали. Может, их в другой тоннель затянуло. Там их просто море!
– Хау! Скажи нам своё имя, о Незнакомец, – с достоинством спросил Мокасин.
– Ах да, простите. Всё это так необычно, что я просто растерялся. Позвольте представиться: Санах Штыц, клерк.
– О! Санёк! Держи кардан, – протянул руку Эдик.
Санах вежливо пожал жилистую ладонь испанца, не совсем понимая: причём тут деталь автомобиля.
– Хай, пипл! Миру – мир и всё такое, – сказал Гаша и немного потряс двумя пальцами в воздухе.
– Хау! Мы приветствуем тебя, о Синий Дух Красного Леса!
– Какой же я дух?- удивился Санах, – Я, вроде, живой ещё.
– А чего тогда такой синий? – уже не так пафосно спросил Мокасин.
– Да у нас все такие. Нормальный, естественный цвет.
– Ну, положим, для нас не совсем естественный. Но, ведь и мы не совсем на Земле, – резонно заметил Эдик. – Скажи-ка, Санёк, где это мы сейчас?
– Я рад приветствовать вас на планете Тана!
– И ты, будь здоров! Привет тебе с планеты Земля!
Возникла небольшая пауза. Как-то слишком официально всё прозвучало. Эдик задумчиво почесал затылок, подыскивая подходящие слова. Обстановку разрядил Гаша. Он уже перестал бояться и непринуждённо сказал:
– Эх, пожрать бы чего! Столько галактик отмахали и всё без обеда.
– О, конечно, конечно! Вы же теперь мои гости. Простите меня. Я совсем забыл правила хорошего тона, – смутился Санах.
– Э, Санёк, да не парься ты так. Мы же не президенты какие, и даже не генералы. Будь проще!
– Да, конечно. Но… Э-э-э…
Эдик успокаивающе похлопал танянина по плечу и предложил вместе подумать про пищу и кров. Санах всплеснул руками, опять смутился, но быстро оправился. Вместе они достали палатку. Эдик с интересом разглядывал странную конструкцию. В свёрнутом виде палатка занимала совсем мало места. Практически – уместилась бы в обычном п/э пакете с ручками. Сам материал был очень тонким, но прочным и совершенно непрозрачным. Вместимость у неё оказалась с регулировкой. Можно было настроить на одного человека, а можно и на десятерых. Последнее никак не укладывалось в голове. Санах объяснил это нелинейной геометрией, но стало ещё непонятнее. Однако палатку быстро установили, настроив на пять человек, чтобы было просторнее. Внутри поставили небольшой, раскладной столик. Парни подумали, что сейчас Санах выкатит на стол какую-нибудь посудину с соответствующей жидкостью. Но посудина что-то не выкатывалась. Ну, что ж. Может здесь так не принято. Обед, как и положено, снарядились варить на открытом воздухе. Гаша кинулся, было, собирать хворост и пожухлую, бурую траву, но Санах испуганно его остановил.
– Нет-нет! Ни в коем случае! У нас запрещено жечь костры в лесу. Это очень опасно.
– Да чего тут опасного?
– Нет, вы не знаете. В нашей растительности очень много эфирных веществ. Получится не костёр, а настоящий пожар.
– А как же обед?
– Сейчас увидите.
Санах порылся в своём рюкзаке и вытащил небольшой бочонок. С виду – обычная, стальная капсула. Половинка её была окрашена в красный цвет, а другая – в синий. Он поставил этот бочонок на серый, квадратный лист из непонятного материала и нажал маленькую кнопочку сбоку. Верхняя, красная сторона тут же пожелтела. От бочонка явно повеяло жаром. Сверху Санах водрузил обычную кастрюлю, в которую налил воды и кинул брикет чего-то. Парни с любопытством разглядывали симпатичный примус. Эдик предположил, что тот работает всё-таки не на батарейках, а на какой-нибудь химии, и оказался прав. Санах с удовольствием поведал о своём «вооружении». Гаша смотрел на булькающую кастрюлю настороженно, помня о своей недавней брюшной революции. Хоть бабка Марфа и накормила супчиком из неизвестно кого, но всё же это было родное, Земное блюдо. А что в этом брикете – непонятно. Может для них это хуже цианида. Он отвёл Эдика в сторонку и спросил:
– Как думаешь, не пронесёт нас от этого «обеда»?
– Да ты чё, пипл, нафига ему нас травить? Вишь, как человек старается! У него же на лбу написано, что это правильный пацан и все дела.
– Да я не про то. Мы, ведь, не знаем, из чего это приготовлено. Может для наших организмов это чистейший яд?
– Ну и дурак же ты, патлатый. Какой нормальный человек станет добровольно отраву жрать? Пусть он даже трижды синий.
– Не знаю, не знаю.
– Спокуха! Сейчас всё разведаем. Слышь, Санёк, а скажи-ка, пожалуйста, чего это такое ты варишь?
– Так это. Концентрат!
– Концентрат чего?
– Еды.
– Ну, то, что не спирта – это понятно. А из чего еда-то?
Санах наморщил лоб, пытаясь понять вопрос. Он как-то не задумывался о составе концентрата. Еда – она и есть еда. Никто особенно этим не интересовался. Производят его где-то на морских островах. Наверное, из морепродуктов и лепят. Главное – чтобы было не просрочено. А так – вполне съедобная штука.
– Я думаю, что это растительная пища. С добавлением рыбы и ещё чего-нибудь водоплавающего. У нас никто об этом не спрашивает.
– Что, этикет не позволяет?
– Да нет. Просто никому это не интересно.
– Во дают! А если человек любит пожрать? Гурманы там всякие или жиртресы?
– Вы имеете в виду полных людей?
– Не просто полных, а жирных любителей сладко пожрать и крепко выпить.
– А, я понял вас. У нас это является болезнью. Причём очень редкой. Такое было сильно распространено лет двести назад. Сейчас чучела самых толстых людей планеты находятся в музее Прошлого.
При слове чучело Гаша невольно содрогнулся. Ладно, там, чучела животных или птиц, но чтобы из людей – это как-то не гуманно. Какими бы уродливо толстыми они не были.
– Это что, прямо вот так из людей и насушили статуек, да опилками нашпиговали?
– Нет-нет! Что вы! Обычные манекены из пластика, но в натуральную величину.
На душе у пипла полегчало. А Эдик заметил, что таких обормотов можно было бы и в натуре заспиртовать, да в стеклянных банках показывать. Санах ответил, что первоначально так и было сделано. Но вскоре огромные туши всё равно стали быстро разлагаться от обилия внутренних ядов. Поэтому их кремировали, а фигуры отлили из пластика. Так было проще и дешевле.
А в кастрюле уже аппетитно булькало. Из под крышки доносился весьма приятный аромат. Гаша ещё некоторое время сомневался, но голод настойчиво стучался в стенки желудка, требуя удовлетворить себя немедленно. На крайняк у индейца найдётся какая-нибудь целебная травка. И если поноса не избежать, то хоть от голода не загнёшься.
Мокасин, между тем, внимательно прислушивался. Его настороженное ухо уловило далёкий рокот какой-то техники. Вскоре рокот смолк, но он чувствовал, что это неспроста. Индеец никак не мог сориентироваться. В этом странном лесу и впрямь очень сильно благоухало необычными запахами. Множество незнакомых звуков доносилось из-за красных деревьев. Среди них трудно было различить, где голоса животных и птиц, а где разговор местных Духов. Индеец прикинул, что с его цветом кожи он тут почти как человек-невидимка.
Можно неплохо поохотиться. Хотя, скорее всего, зверьё здесь тоже – не дураки. Рядом с поляной их бродило во множестве, но ни одного из них индеец не смог разглядеть толком.
 Вот опять что-то лязгнуло со стороны севера. Послышался тонкий свист. Он всё нарастал и приближался. Теперь уже и остальные расслышали этот странный звук. Санах вскочил на ноги и сильно побледнел. Он хотел что-то крикнуть, но не успел. Посреди поляны ярко полыхнуло багровым пламенем, а за ним раздался резкий хлопок, будто лопнул громадный воздушный шарик. Людей разметало по земле, как сухие листья. В последний момент Эдик понял, что это была бомба – глушилка. Уши заложило сразу. Он хотел подняться на ноги, но с удивлением заметил, что не в силах пошевелить конечностями. Лёжа на земле в неуклюжей позе, он видел, как из-за кустов, словно зайцы, повыскакивали крепкие бойцы в красно-оранжевом камуфляже и ловко эдак покидали его друзей, его самого и Санаха в придачу на железные носилки. Потом их долго несли через лес. Эдик угасающим сознанием цеплялся за предметы и группы деревьев, стараясь запомнить дорогу. Последнее, что он увидел, была колонна небольших военных транспортёров, тоже красно-оранжевой расцветки. Мелькнула мысль, что если он начнёт бредить, то эти бравые парни вряд ли поймут что-нибудь по-испански. Это немного успокаивало. Правда, было всё-таки немного обидно, что он – старый разведчик так глупо попался. Долгое житьё в глухой провинции притупило бдительность. Но почему шаман ничего не почуял? Ведь у него полно помощников-амулетов? Хотя надо отдать должное этим ребятам в камуфляже. Сработали чётко, по-военному. Так и должно быть. А иначе, какая ж это армия.
 Санаха погрузили вместе со всеми. Он даже и не пытался сопротивляться. Бесполезно было объяснять, будто он тут случайно проходил мимо и всё такое. Скорее всего, за ним следили. Может, шеф настучал куда следует, а может, вся эта местность давно уже под колпаком у военных. Наверное, на службе будут большие неприятности. Следом в кузов забросили шмотки Санаха, всё ещё тёплый примус и кастрюлю с недоваренным супом.
Хуже всего было Гаше. От голода и сильного испуга сами собой потекли сопли, которые невозможно было остановить. Правая скула сама собой дёргалась, норовя закинуть ухо на затылок, а в желудке кто-то водил острой щепкой, больно тыкая во все углы. От этого Гаша сильно кривился и морщился, но не мог даже застонать – голос тоже пропал.
Колонна ещё некоторое время постояла, а затем, не спеша, двинулась обратно в город. Ехали довольно долго. Эдик иногда приходил в сознание и в тонкие щели окон пытался разглядеть местность. Но видны были только ярко-оранжевое небо и редкие птицы. Чутьё подсказывало, что двигаются они всё время в одинаковом направлении, куда-то на юго-запад. Это было хорошо. Похоже, что вояки не отличались особой бдительностью и даже не завязали пленникам глаза. Может, посчитали это излишним, уверенные в своей силе.
« – Ну, ничего, – подумал Эдик. – Мы ещё с вами поиграем в шпионов-разведчиков. Жаль, что Змея с нами нет, а то бы мы тут быстро шухер навели».
Но ни военные, ни, тем более, путешественники не знали, что за всеми их действиями из дупла мощного дерева следили два совершенно чёрных глаза. Когда колонна уехала, а оставшийся для охраны объекта небольшой отряд расслабился и люди повалились спать, с дерева спрыгнула тёмная фигура, закутанная с головы до ног в красный плащ. Немного погодя, она прошмыгнула между кустами и исчезла, будто в землю провалилась. Двое охранников насторожились, было, но решили, что это какое-то животное и стали дальше с азартом резаться в карты.   


ГЛАВА 14.

– Canalla! Всех урою, падлы! Жрать дайте, сволочи! – кипятился Эдик, пиная мягкую как вата дверь.
– Фигня это всё, – с отсутствующим видом промямлил Гаша, – эти стены ничем не прошибёшь.
– Las basuras ratas! Эх, гранату бы сейчас, да побольше.
– Не поможет. Видал, как нас замуровали? Ни одной дырочки не заметно. Куда бы ты свою гранату запихал?
– Сказал бы я тебе, пипл, куда бы я её запихал, да боюсь, ты обидишься.
Пленники вот уже несколько часов откровенно маялись в квадратной комнате, больше похожей на дурку, чем на тюремный каземат. Стены, потолок и пол были обиты мягким, но прочным материалом. Рассеянный свет, казалось, проникал отовсюду, хотя ни одной лампочки не было видно. Через равные промежутки времени одна из панелей на стене отодвигалась в сторону, открывая толстое, чёрное стекло. Эдик несколько раз молотил в это стекло кулаком, подозревая, что за ним скрываются наблюдатели. При этом он зверски матерился, мешая испанские и русские крепкие выражения. Однако даже если кто и наблюдал в это чёрное окошко, то ему было глубоко наплевать на «красноречие» Гонзалеса. На самом деле, это было вовсе не окно, а большой глаз видеокамеры. Наблюдатели располагались этажом выше и с любопытством разглядывали живописных пришельцев на огромном, во всю стену экране.
 Наблюдателей было двое: профессор Зендер и генерал Шорк. Учёный, как и положено в таких случаях, был крайне возбуждён. Седые волосы «а ля герр Эйнштейн» топорщились в разные стороны, обладая своей собственной жизнью, а в глазах сверкали сумасшедшие искорки, придавая худощавому лицу с орлиным носом некую хищность. Генерал напротив: выглядел совершенно невозмутимо. На вид ему было около шестидесяти. Он был подтянут, строг и только слегка морщился от неуёмной фантазии профессора. Предварительные анализы показали, что пришельцы не обладают каким-либо опасным оружием или смертельным вирусом. Однако следовало провести более тщательную проверку, прежде чем можно будет с пристрастием их допросить. А Зендер был готов хоть сейчас кинуться к ним в камеру и узнать всё-всё-всё.
– Господин генерал, вы только представьте себе: что, если эти пришельцы обладают огромными знаниями? Быть может, их цивилизация шагнула далеко вперёд по пути научного развития и опыт этих индивидуумов просто бесценен!
– Я думаю, вы несколько преувеличиваете, профессор. Судя по их внешнему виду, я бы не сказал, что они в чём-то превосходят нас. А вот этот смуглый, сдаётся мне, откровенно и грязно ругается.
  – Может быть и так. Но они напуганы! Наш мир сильно отличается от того, что они привыкли видеть. Это заметно даже по их внешности. Такой цвет кожи может быть только в том случае, если их Солнце ярко-жёлтого цвета. А значит, и природа и всё остальное выглядят совершенно по-другому!
   Генерал задумчиво мял подбородок. Ему не давала покоя одна мысль: по его разумению, исследователи других миров должны были выглядеть более внушительно. Ну, хотя бы в какой-нибудь униформе, что ли. А эти субъекты похожи на обыкновенных туристов. Это и сбивало с толку. Как им удалось воспользоваться порталом и остаться в живых?
Про порталы военным было известно уже довольно давно. Ещё когда предпринимались попытки выловить чёрных монахов из их убежищ в Красной области. Тогда они впервые столкнулись со странными эффектами вблизи громадного валуна. Непонятным образом стали пропадать люди, а возле самого камня вся техника начинала барахлить и ломаться. За дело взялись учёные. Они-то и выяснили, что камень – не просто камень, а проход в другие измерения. Впоследствии были обнаружены и другие похожие валуны. Всего на их планете, на данный момент, было найдено десять таких «проходов». Вот только проникнуть сквозь них никто из учёных и военных пока не решался. Разве что, отморозки-любители иногда исчезали, побродив рядом с порталом. Как и группа сумасбродных киношников, которых не успели вовремя перехватить. И вот теперь пожаловали гости с другой стороны. Все известные порталы военные тут же взяли под неусыпный контроль. Территории вокруг них были оцеплены, а прессе строго-настрого запретили, хоть мельком, упоминать о каких бы то ни было камнях размером больше кирпича.
– Как вы считаете, Зендер, они опасны?
– Наши анализы показали, что никакой новой заразы они к нам не занесли. Обычный набор микробов, такой же, как и у простого танянина. Это такие же люди, как и мы. Ну, разве что, немного отличаются цветом кожи, только и всего.
– А почему вы решили, что эти «обыкновенные» люди могут обладать какими-то сверх-знаниями?
– Этого я не утверждаю, – немного раздражённо ответил профессор, – всё выяснится, когда вы дадите нам, учёным, поговорить с пришельцами.
– Не обижайтесь, Зендер. Скоро вам предоставят все полномочия и вы сможете пообщаться с ними. А пока скажите мне, с какой вероятностью мы можем сами воспользоваться порталом, чтобы попасть в их мир, а затем вернуться обратно?
– Теоретически, тут нет ничего невозможного. Согласно нашим расчётам, каждый из камней связан с одним из множества миров. Если проходить сквозь один портал, то всегда будешь попадать в один и тот же мир. Чтобы вернуться обратно, нужно всего лишь войти в тот же камень, из которого вышел в том мире. Правда есть вероятность того, что существуют разные стороны света у прохода. Поэтому необходимо войти обратно чётко в нужном месте камня. Иначе можно попасть неизвестно куда, или когда.
– Что вы имеете ввиду под словом когда?
– Есть мнение, что портал служит не только для перемещения в пространстве, но и во времени.
Генерал ещё сильнее наморщил лоб. Это была неожиданная новость. Ох уж эти учёные. Всё хитрят, да теории разводят. Перемещение во времени – это посильнее любого оружия будет. Главное – правильно им воспользоваться.
– Я попросил бы вас, Зендер, об этом пока не распространяться. Подготовьте мне отчёт и, по возможности, поменьше теории. Только практический аспект и всё, что необходимо для его реализации.
Генерал решительно встал и коротко кивнул профессору. Аудиенция была закончена. Шорк направился к двери, но у самого порога развернулся и спросил напоследок:
– Как вы думаете, профессор, чёрные монахи имеют отношение к этим порталам?
– Я считаю, что всё это выдумки. Нет никаких чёрных монахов. Вздор и глупые выдумки не менее глупых обывателей.
« – Ну-ну, – подумал генерал, – твоё счастье, ботаник, что ты не встретился с ними. Пока».
Профессор проводил его взглядом, в котором сквозила плохо скрываемая усмешка.
« – Какие, всё-таки, недалёкие эти военные. Им лишь бы повоевать, да скрыть всё и от всех. Казалось бы: взрослый человек, генерал, а верит в каких-то призрачных монахов. Чёрных! Злых-презлых! Ой-ёй, спасите, помогите!».
Зендер даже слегка рассмеялся, но тут же оборвал себя. Предстояло провести ещё несколько важных опытов и проверок, прежде чем с пришельцами можно будет поговорить. Он закрыл глаз видеокамеры, чуть не прищемив испанский нос Эдика. Тот, как заправский тореро, отпрянул от чёрного окна и разразился грозными проклятиями.
– Не, ну ты видал, а? Вот уроды! Los carneros. Canalla!
– Остынь камрад, – пробормотал Гаша. От голода у него звенело в ушах и каждый возглас Эдика больно задевал некую струнку между ними.
– Тамбовский волчара тебе камрад! Никогда не называй меня так.
Гаша пожал плечами.
– Извини, друг, я не хотел тебя обидеть, – сказал Гаша и в голосе его было столько безысходности, что испанцу стало жаль пипла. Чем-то он напомнил ему ослика Иа.
– Ладно, amigo, не унывай. Что-нибудь придумаем.
Всё это время индеец сидел в углу комнаты и внешне был совершенно спокоен. А чего переживать? Это, всё же, не застенок в полицейском участке его маленького городка. Там бы его судьба была предрешена заранее. А тут ещё ничего не известно. Сразу не грохнули – значит, зачем-то они ещё нужны. Зачем же раньше времени обламываться? Вот только странность одна немного беспокоила: почему-то совершенно не слышно было Духов. Никаких. Сумку у него отобрали сразу. Но это всё ерунда. Если понадобиться, то своих Помощников он вызовет и на расстоянии. Хотя теперь он не был столь уверен в этом. Стены комнаты были не только мягкими и прочными. Они ещё и экранировали. Сколько индеец не прислушивался – никак не мог услышать хоть что-нибудь. От этого он постепенно становился всё мрачнее и мрачнее.
Санах пребывал в прострации. Столько нереальных событий за короткий промежуток времени – простому клерку такое и в страшном сне никогда не приснится. Иногда он дёргал себя за нос, надеясь вырваться из объятий Морфея, но что-то сон никак не хотел кончаться. Соседи по камере казались призраками. Они о чём-то разговаривали. Санах слышал лишь гласные звуки. Это было немного смешно. На его лице застыла гримаса человека, который, мучаясь запором, пытается улыбаться. Какой-то лёгкой пылинкой пронеслась мысль, что лучше бы он сразу поехал на юг. Там сейчас хорошо. Море плещется. Стройные женщины в мини гуляют туда-сюда. Почему-то стало горько оттого, что он до сих пор не женат. Раньше его это почти не занимало, а тут вдруг заплющило.
Внезапно раздался щелчок и в одной из стен появилась дверь. Эдик мог на чём угодно поклясться, что это место он трижды проверил, но не увидел и намёка на щель. Он даже немного зауважал противника. За дверью было совершенно темно. Послышался низкий, жужжащий звук. Эдик подумал, что сейчас их опять уложат бомбой-глушилкой, но ошибся. Из темноты показалась небольшая тележка на колёсиках. Из тех, что используются стюардессами в самолётах для развозки пищи. На тележке стояла кастрюля Санаха с супом и ещё какие-то горшочки и плошки. На нижней полке располагались стопка тарелок и несколько кружек.
– Ур-р-ра! Баланда прибыла! – радостно завопил Эдик, – давно бы так, а то мучают честных путешественников голодом – будто мы варвары какие. Налетай, братва!
Эдик ухватился за половник и, как заправский повар на раздаче, наплескал в тарелки густого варева. На вид супчик был бурый и страшненький, но пахнул весьма соблазнительно. Хлеба не было, зато в низкой плошке ровной стопочкой лежало нечто, похожее на галеты. В других горшочках также была Еда. Неказистая на вид, но довольно вкусная и питательная. Пленники сгрудились вокруг тележки и молча стали набивать брюхо, мало заботясь о последующем переваривании пищи и глотая кусками. Правда, индеец отнёсся к этому делу более обстоятельно. Как шаман, он весьма хорошо представлял себе последствия от несварения желудка. А так как сумки с лечебными травами у него не было, то и рисковать не стоило.
После еды неумолимо потянуло в сон. Может – от долгого воздержания, а может, и подсыпали чего в компот. Как бы там ни было, но вскоре в камере раздался дружный храп. Приятели повалились прямо вокруг кастрюли с остатками супа. Санах тоненько сопел рядом, смирившись с участью пленника. Эдик во сне тревожно вскрикивал по-испански и грозился кулаком. Индеец как сидел со скрещенными ногами, так и уснул, сохраняя позу и лишь закрыв глаза.
 А пипл спал в обнимку со стулом, иногда постанывая и прячась за спинкой. Ему опять снились два зловредных мужика. Они гнались за Гашей по длинным коридорам. Стены и пол пружинили и замедляли движения. От этого становилось ещё страшнее. Почему-то возникла странная мысль: каким образом эти гады просочились в другой мир? И почему вдруг рожи у них стали синие-пресиние? Гаша бежал, спотыкаясь и отмахиваясь табуреткой. Это плохо помогало. Мужики постепенно настигали. Из чёрных ртов показались ярко-красные клыки, как у саблезубых тигров из какого-то мультика. Пипл хотел заорать благим матом, но в горле запершило. Из груди вырывались лишь хриплые, прерывистые звуки, больше похожие на клокочущий пар в чайнике. Наконец, Гаша споткнулся и медленно повалился во что-то вязкое и душное, словно вата.
« – Эк я бестолково свою лайфу просадил, аж обидно!» – подумалось напоследок.
Но оказалось, что это ещё не конец. Гаша зажмурился, ожидая когда в шею ему вопьются злодейские кровопивцы, но внезапно почувствовал мощный рывок за шкварник, а затем с немыслимой скоростью переместился в свою родную деревню. Он с удивлением озирался по сторонам и потихоньку ошизевал от таких пертурбаций. В доме всё было так, как они и оставили перед отъездом. Даже немытые кружки из-под чая стояли на своём месте, а на дне темнела, не успевшая высохнуть, заварка. На печке валялись два беспризорных кота, которые в отсутствие хозяев решили некоторое время пожить здесь. Они тоже немного ошарашено посмотрели на Гашу, но потом решили, что он – призрак и потеряли всякий интерес.
Пипл стоял посреди кухни, не зная, чем заняться. И где теперь его друзья? В плену у синих? Или всё это бред, а они никуда и не улетали вовсе? Может, индеец на этот раз немного переборщил с трубкой, и теперь его глючит по полной программе? Вопросы теснились в голове, не находя ответов и лишь ещё больше запутывая восприятие окружающего мира.
 За спиной раздалось вежливое покашливание, от которого Гаша подскочил, как ужаленный. Он резко обернулся и не поверил собственным глазам. Всего в двух шагах от него стоял гуру Дима и тихонько посмеивался.
– Учитель!
– Дык ёлы-палы! Только не учитель, а просто Дима. Ты забыл?
– Прости, я так испугался. Но как ты меня нашёл? И как я вообще тут оказался?
– Ну, найти тебя было не трудно. Ты так силился меня позвать, что даже мои ученики услышали.
– Но я не помню этого!
– Неважно. Ты опять убегал от своих вампиров. И кстати, почему тебя так удивляет это место?
Гаша нерешительно оглянулся. Ну да. Это точно их дом. Вот и сундук с книгами стоит в углу. Но ведь они уехали отсюда несколько дней назад, а потом и вовсе перенеслись в другое измерение.
– В этом нет ничего странного, – словно прочитал его мысли Дима, – во сне можно легко переместиться в любую точку пространства и времени. Кстати, где вы сейчас?
– А хрен его знает. В каком-то странном мире синих людей и красных деревьев. Насчёт возврата – полный атас. Повязали нас почти сразу синерожие коммандос в красном лесу и держат теперь в дурке.
– А, знаю. Был я как-то в этом мире. То ли Тана, то ли Танос. Не помню толком. Ничего интересного. Люди с синей кожей. В основном – снобы и трудоголики. Флора и фауна красного и оранжевого цвета. Банально и ничего стоящего. Значит, камень переместил вас туда. Ну-ну. Стало быть, вопрос только в том, как вам сбежать от синих и добраться до камня. Всё усложняется тем, что камень теперь усиленно охраняется. Тут я вам ничем помочь не смогу. Разбирайтесь сами. Ты мерцаешь – наверное, сейчас проснёшься.
– Постой, так значит я опять во сне? – вдруг дошло до Гаши.
– Конечно, во сне. Неужели ты ещё не понял?
– Блин, а ведь и правда. Как я сам не догадался.
– Это дело привычки. Но ты этим не злоупотребляй. Я тебя уже предупреждал.
– Да, я помню. Опять эти вампиры! Я думал, что сейчас мне наступит the end.
– Ты забыл про оберег. Где он?
Гаша вспомнил про пуговицу и стал растерянно шарить по карманам. Пуговицы нигде не было. Он жалобно посмотрел на Диму. Тот рассмеялся и хлопнул Гашу по плечу.
– Чудак человек! Ведь твоё тело сейчас там, в другом мире. Тебе вовсе не надо рыться в своих призрачных карманах. Просто подумай об объекте и он появится у тебя в руке.
Гаша представил чёрную, с четырьмя дырочками пуговицу и посмотрел на ладонь. Вот же она! Сияет, как новая. От пуговицы исходило тепло и какое-то странное свечение. Он прижал оберег к груди и с благодарностью посмотрел на гуру. Дима кивнул и исчез, а Гаша услышал резкий свист в ушах, постепенно ставший совершенно невыносимым. Его закружило и понесло сквозь серебристые тоннели к яркой точке. Точка росла и ширилась. Свет её стал ослепительно белым, хотя глазам не было больно. В последний момент Гаша сильно стукнулся обо что-то лбом и проснулся. Оказалось, что это стул, который он обнимал, выскользнул из рук и, падая, крепко приложился к Гашиной голове, чуть не набив шишку. В глазах сильно двоилось, как с хорошей балды, а весь пипловский организм заметно подташнивало.
– Эни бади меня лукает?
– Ciertamente, amigo! Куда ж ты от нас денешься! – весело ответил Эдик.
Пленники давно уже проснулись и теперь с интересом наблюдали, как Гаша во сне о чём-то бормотал, будто с кем-то разговаривал, и корчил при этом немыслимые гримасы.
– Ты чё, опять с Союзниками бился? – подначивал Эдик.
– Ага, тебе всё шуточки, а я, между прочим, во сне гуру видел.
– Круто! Это такой: с заплывшей рожей и в валенках на босу ногу?
– Сам ты в валенках, – обиделся Гаша. – Френда нашего – Диму видел. Он, кстати, бывал уже в этих краях и сказал, что тут вообще беспонтово. А портал теперь милитаристы постоянно стерегут. Так что, смыться отсюда – фиг получится.
– Ну, это мы ещё посмотрим. Нам бы из этого заведения выбраться, да оружие какое-нибудь раздобыть, а там – пусть попробуют меня снова застать врасплох. Я им такую войнушку устрою – на целую киношную эпопею хватит.
Тут освещение в комнате сменилось на тёмно-красное, а одна из стен плавно отъехала в сторону, открыв небольшой проход в тёмный коридор. В кутузку как горох посыпались солдаты с короткими стволами наперевес. У Эдика аж глаза разбежались – столько их набилось в маленькую комнатку. Из толпы важно вырулил коренастый боец с внушительным аксельбантом на правом плече и коротко бросил:
– Санах Штыц – на выход.
– Эй, командир, остынь. Зачем же сразу к стенке? – попытался вмешаться Эдик.
– А никто и не собирается вас расстреливать, – великодушно ответил коренастый, – пока лишь допрос с пристрастием. Хотя будь моя воля – я бы вас ещё в лесу положил. Не нравитесь вы мне – во как! – и медленно провёл большим пальцем по горлу.
Гаша судорожно сглотнул и сильно побледнел. Эдик же набычил глаз, порешив про себя, что этого коренастого, в случае чего, он оставит напоследок.


ГЛАВА 15.

Какими, порой, удивительными и совершенно неожиданными бывают перемены в жизни простого обывателя! Вот он незаметно существует, ходит вовремя на работу, женится на такой же незаметной и тихой девушке. Затем у них появляется ничем не выдающееся потомство. На праздники они готовят незатейливое угощение и приглашают таких же незаметных соседей. И так из года в год. Ничего не меняется, ничего не происходит. Но вдруг что-то – р-р-аз! И мир – вдребезги! Разбивается на тысячи кусочков и ни один из них невозможно ухватить и разглядеть нормально, чтобы понять: где ты и что с тобой происходит. Примерно такие сумбурные мысли теснились в голове Санаха, пока он шёл на первый в своей жизни настоящий допрос. Ноги предательски дрожали и подкашивались. Перед глазами вставали жуткая картина пыточной камеры из музея Прошлого с не менее жуткими приспособлениями для этого малоприятного занятия.
Однако всё оказалось гораздо проще и обыденнее. Его привели в просторный, светлый зал. Никто не грел на огне ужасные железки и не клацал щипцами для вырывания ногтей. В центре зала стоял узкий стол, за которым сидели три человека, а на небольшом удалении от него стоял обыкновенный стул с высокой спинкой. Санаха усадили на этот стул и начался допрос, больше похожий на обычную беседу.
– Назовите ваше имя и род занятий, – внушительно произнёс генерал.
– Санах Штыц, клерк из агентства Прямых поставок.
– Каким образом вы узнали о портале?
– Простите, о чём?
– Не прикидывайтесь! Мы всё о вас знаем. Ваш начальник своевременно доложил нам о вашем разговоре с ним и особо подчеркнул, что доверять вам нельзя совершенно.
« – Вот падла, – подумал Санах, – Ведь наверняка сразу настучал! Может, из-за этого нас так быстро и повязали», – а в слух сказал:
– Вы имеете ввиду камень? Так ведь об этом ещё по телевидению передавали.
– Когда? Этого не может быть! – всполошился генерал и с тревогой посмотрел на советника по секретной части. То успокаивающе похлопал ладонью по своей толстой папке и в полголоса что-то сказал генералу на ухо.
– Ах, это. Ну, это не серьёзно. Вы, ведь, взрослый человек, а верите бестолковым передачам, вроде этой, как её, «Непознанное и что-то там ещё». Неужели вы так сразу во всё это поверили? Может, вы от нас что-то скрываете?
– Разумеется, я не придал вначале никакого значения словам диктора, когда он таинственным голосом вещал про параллельные миры и всё такое. Поверьте, до недавнего времени я был обыкновенным, образцовым служащим, вовсе не помышлявшем о путешествиях в другие миры и всё такое. И передачу эту я смотрел так, для развлечения. Но вскоре я узнал из программы новостей, что съёмочная группа, которая снимала этот камень, таинственно исчезла. Я бы и этому не придал значения: мало ли что говорят и пишут в новостях. Однако вскоре мне стали сниться странные сны, в которых я был рядом с этим камнем и наблюдал удивительные вещи.
– Какие, например?
– Разноцветное, яркое свечение. Вибрации, гул и другие странные звуки. А однажды, когда я прикоснулся к нему, меня с громким хлопком отбросило, да так, что я свалился со своей постели.
– Почему же вы, всё-таки, решились поехать к этому камню, да ещё всех обманули, сказав, что едете в отпуск на юг?
– А что, по вашему, я должен был сказать своему шефу? Что еду путешествовать в другое измерение и попросить накинуть отпускных побольше? – раздражённо спросил Санах.
– Не надо нервничать. Мы лишь хотим понять и помочь вам.
– Ну да, как же. Арестовали меня тоже, чтобы помочь?
– Это была вынужденная мера. Вы должны понимать: пришельцы могут быть очень опасны. Мы не знаем ещё, чем они могли вас заразить или внушить свои вредные идеи.
Тут Санах понял, что всё это время у него поблёскивало перед глазами: между ним и «инквизиторами» находилась прозрачная стена, пропускавшая звуки и являвшаяся прочным барьером для всевозможных микробов и другой заразы.
– Значит, вы считаете меня заразным, – упавшим голосом констатировал Санах.
– Повторяю: мы этого ещё не знаем. Но вы не ответили на вопрос.
– Какое это теперь имеет значение?
– Позвольте нам решать: что имеет, а что не имеет значения.
– Ну, в общем, сны стали повторяться каждую ночь, и однажды я увидел, как из камня появились странные люди. У них был необычный цвет кожи, да и вообще выглядели они более чем странно. Я решил, что это знак, чтобы я поехал туда и выяснил всё на месте. Дальше, я думаю, вы знаете.
– Странно всё это. Вот вы сами говорите, что были прилежным работником, ни о чём «таком» не помышляли. Как же вы решились на такое опасное приключение?
– Если бы вы, уважаемый, каждую ночь видели один и тот же сон и падали с кровати, то, скорее всего, тоже решились бы на такой шаг.
– Отнюдь. Я бы обратился к психиатру. И это было бы более правильно, – заметил генерал и нахмурился.
Получалось, что этот Штыц совершенно случайно раскрыл их секреты и что теперь с ним делать – не понятно. Отпустить нельзя категорически. Но и держать его не было особого смысла. Только ради того, чтобы он не разболтал всем о своём «открытии» и не мутил народ. Вряд ли он что-то знает о пришельцах. А ещё лучше оставить его вместе с ними в одной камере. Может, они успели подружиться и его вполне можно будет использовать в качестве шпиона?
Тут оживился профессор. Видя, что генерал надолго задумался, он решил сам «попытать» клерка.
– А скажите-ка нам, сударь, как вы узнали: что едят эти, так называемые, пришельцы? Вы ведь хотели накормить их, не правда ли?
– Да ничего я не узнавал. Просто предложил пообедать и они согласились.
– Так вот сразу и согласились? – подозрительно спросил Зендер.
– А что тут такого? Если бы вы сильно проголодались, вы бы стали спрашивать, чем вас кормят?
– Но согласитесь, это же существа из другого мира! Неужели они не боялись отравиться?!
– Этого я не знаю. Хотя мне совсем не понятно, как можно отравиться обычной едой?
– Хорошо, предположим, что они полагались на свой страх и риск. Но что они вам сказали при первой встрече?
– Это я смутно помню, так как был некоторое время в обмороке.
– Ага! Значит, они на вас, всё-таки, чем-то воздействовали, если вы потеряли сознание?
– Нет, скорее всего, я просто испугался.
Профессор сразу как-то сник. Гипотеза о психотропном воздействии не прокатила.
– Ну, хоть что-нибудь вы помните?
Санах наморщил лоб, пытаясь воссоздать детали встречи, но оказалось, что вспоминать то и нечего. Они даже и поговорить толком ни о чём не успели, так как их почти сразу накрыли ребята в камуфляже. А потом, в камере было не до разговоров. Это ещё больше расстроило профессора.
Тем временем, генерал с советником что-то тихо обсудили между собой и вынесли вердикт:
– Санах Штыц! Военное командование приняло решение: до выяснения всех обстоятельств, вы обязаны оставаться рядом с пришельцами и информировать нас о намерениях последних, если они станут вам каким-либо образом известны (в этом месте генерал выразительно посмотрел на клерка, чтобы тот правильно его понял). Так же вам надлежит, как можно больше узнать о привычках, образе жизни и политических взглядах сих субъектов. Особое внимание следует уделить их военному потенциалу. Прямо об этом не спрашивать. Если только вдруг возникнет разговор на эту тему. А возникнуть он должен непременно. И чем раньше – тем лучше. Вам всё понятно?
Санах тяжко вздохнул. А чего ещё можно было ожидать? Хорошо ещё, что так легко отделался. Могло быть хуже. Он понуро кивнул и шмыгнул носом.
– Не стоит так расстраиваться. Вы же хотели приключений. Считайте, что это и есть то самое приключение. Можете всегда рассчитывать на нашу поддержку. Если возникнет нештатная ситуация – мы сразу изолируем вас от пришельцев и обеспечим полную безопасность. Вы должны понимать, какое ответственное задание мы вам доверяем. Не каждому клерку в нашем государстве выпадает такая честь. Вы это понимаете?
– Да уж куда понятнее. Я согласен. Делайте из меня шпиона.
– Не надо ёрничать. Дело сугубо серьёзное. А сейчас с вами хотела бы встретиться одна особа. Вы не против?
Санах удивлённо уставился на генерала. Нет, тот не шутил. Но кто вдруг захотел его видеть, да ещё в таком месте? Он согласно кивнул. Все трое «инквизиторов» удалились, а в комнату впорхнула секретарша Мийя. Санах обомлел и сразу потерял дар речи. Красавица Мийя была вся в слезах. Тушь текла по щекам, придавая лицу особую трагичность.
– Милый, – причитала секретарша, – что они с тобой сделали? Почему ты здесь? Что случилось?
Сердце Санаха сжалось. Он никогда и не подозревал, что симпатичная секретарша питает к нему какие-то чувства. Это было столь неожиданно, что клерк растерялся и невнятно бормотал что-то вроде:
– Н-не знаю. Э-э-э… Я это, того… Зачем вы? Не плачьте, пожалуйста. Всё… Всё в порядке. Я жив и здоров. Всё хорошо. Но почему вы так расстроены?
Мийя подошла вплотную к самой перегородке и пристально посмотрела в глаза Санаха. От этого взгляда он вздрогнул, как от прохладного ветра, который одновременно был обжигающе горячим. Внезапно его потрясла сумасшедшая догадка: эта замечательная девушка любит его! Причём, любит давно и сильно, а он – просто тормоз. «Чиста – ручник!», вспомнил он услышанное недавно выражение от смуглого пришельца. Это так потрясло клерка, что даже в груди как-то сильно защемило, а на глаза навернулись слёзы.
Они так и стояли у разделяющей комнату перегородки, глядя сквозь слёзы в глаза друг другу, и молчали. Им не нужно было слов. Всё было и так ясно. Санах понял, что его уже уволили. Причём, без выходного пособия. Шеф от страху чуть инфаркт не словил, когда к нему в кабинет пожаловали люди в военной форме. Мийя подслушала их разговор по интеркому. Она очень испугалась за Штыца, так как подумала, что это его поймали неизвестные враги и держат где-то в застенках. Потом она через одну знакомую узнала, что военные за что-то арестовали Санаха и выбила, таки, разрешение на свидание с ним, объявив себя его невестой. Её долго не пускали к нему, объясняя тем, что это опасно и можно заразиться неизвестными микробами. Она не отступала и подключила к делу своего влиятельного дядю из военного министерства. Тот неохотно, но всё же посодействовал. Только честно предупредил, что если она на самом деле собирается выйти за этого клерка замуж, то ей придётся смириться с тем, что хорошей работы тому будет уже не найти, а это всегда плохо. Её это не остановило. Да и как можно бросить Санаха, если она его любит? Дядя лишь пожал плечами, а затем позвонил куда следует. На следующий день ей, наконец, разрешили встретиться с любимым. Мийе даже в голову не пришло, как воспримет Санах её неожиданное признание. Но оказалось, что он так же влюблён в неё и, похоже, так же давно. Сердце Мийи пело.
Она немного успокоилась, увидев, что её возлюбленный цел и невредим. Судорожно вздохнув, она вытерла слёзы платочком, размазывая остатки туши, а затем, уже более спокойно, произнесла:
– Мне сказали, что тебе придётся ещё некоторое время побыть в карантине. Я буду ждать тебя. Возвращайся скорее. Мне всё равно, что думает о тебе шеф, что думают другие. Я люблю тебя и буду ждать столько, сколько понадобится.
– Да, милая! Я тоже люблю тебя. Какой же я болван, что понял это только теперь! Я обязательно вернусь, слышишь? Мы будем вместе! Я найду новую работу и мы уедем из этого города далеко-далеко. Ты веришь мне?
– Да милый!
Прозвучала короткая сирена, означая конец свиданию. Свет в той половине комнаты, где находилась Мийя, померк. Санах пытался разглядеть в сумраке любимый образ, но барьер стал совершенно непроницаем, как выключенный телевизор. Вскоре за ним пришли конвоиры и повели назад в камеру. Обратно он шёл уже гораздо веселее, ощущая в груди какую-то странную наполненность и благодать. Это придавало сил. Хотелось даже подпрыгнуть с воинственным воплем, но он сдержался, решив, что его могут неправильно понять и, чего доброго, приложат чем-нибудь тяжёлым по голове.
В камеру он вошёл бодрым шагом. Путешественники напряжённо ожидали его возвращения. Гаша был на грани истерики. Его тоже никогда в жизни ещё по-настоящему не допрашивали, не считая нескольких попаданий в «обезьянник» и общения с соответствующими органами. Индеец оставался, с виду, совершенно спокоен. Не пристало шаману нервничать по пустякам. А Эдик экстренно вспоминал приёмы обезболивания и всяческие шпионские секреты. Он знал слишком много, а военные – ребята не простые. С ними нужно быть предельно внимательным, чтобы не проколоться на какой-нибудь ерунде.
Увидев сияющего Санаха, парни несколько опешили. Эдик даже подумал, что того накачали какой-нибудь наркотой. Но глаза у клерка были ясные, движения вполне адекватные и не похоже, чтобы его колбасило. Что-то здесь не так.
– Ну, что? Пытали? – со страхом спросил Гаша.
– Нет. Поспрашивали только немного о том, о сём.
– Ты давай конкретнее излагай, amigo. Чё было? – сурово спросил Эдик.
– Я же говорю, задали только несколько вопросов: как узнал про камень, зачем поехал туда, о чём с вами успел поговорить, и всё. Ещё спросили чем вы питаетесь.
– А чего это ты такой довольный, а? С допросов такими не возвращаются.
– Так ведь ко мне девушка на свидание приходила! – заулыбался Санах и пофиолетовел.
Эдик озадаченно почесал затылок. Выходило, что эти вояки не такие уж и звери. Хотя этот enamorado всё-таки их земляк, и они могли отнестись к нему более-менее снисходительно. Расслабляться вовсе не стоило. К тому же, про девушку клерк мог и наврать. Мало ли чем ему там мозги промыли. Может, это всё гипнотическое внушение. Ещё не известно, какие установки в него зарядили. Вот проснётся ночью – и давай всех душить по-тихому. Был у Гонзалеса уже такой случай:
 Забросили их как-то целой командой в тыл к неприятелю. Задача стояла простая: вынудить местного царька уступить трон нужному человеку по-хорошему, а в случае отказа – всех покрошить в мелкую стружку и быстро исчезнуть. Всё шло по плану. Царёк оказался парнем сговорчивым и за приличную сумму в американской «капусте» в тот же день свалил из страны в неизвестном направлении. Утром за командой Гонзалеса должен был прилететь небольшой вертолёт. Ребята повалились спать в маленькой избушке на краю саванны, а на утро никто из них не проснулся, так как с перерезанным горлом просыпаться неинтересно. В живых остался только Эдик. Ему удивительно повезло. Накануне вечером он обожрался какой-то наливки у местного знахаря, а ночью его конкретно пронесло. Поэтому почти всё время он находился на толчке, не смея даже на минуту отойти. Только к утру понос более-менее прекратился и Эдик вернулся в домик. То, что он там увидел, было, конечно же, ужасно. Жаль хороших парней. Гонзалес быстро вычислил, чьих это рук дело. Он с самого начала подозревал, что некий весельчак по кличке Бритва был внедрён в их отряд не просто так. Оказалось, что ему сразу была дана команда: при любом окончании дела группу уничтожить, а следы замести. Бывший царёк тоже далеко не ушёл. Его вскоре обнаружили в качестве утопленника в колодце соседней деревни. Естественно без денег. Эдику даже повезло вдвойне. Бритва не знал всех ребят в лицо. Гонзалес тогда вообще старался быть неприметным и держался всегда в тени. Ночью, когда вдруг сильно придавило клапан, он тихонько пробрался в сортир и даже там старался по возможности сильно не шуметь. Бритва не догадался проверить отхожее место, а зря. Глядя на трупы друзей, Эдик поклялся отомстить и вскоре ему представился удобный случай.
Зная, что вертолёт уже не прилетит, Эдик не стал дожидаться, когда разгневанные соратники свергнутого царька опомнятся и примчатся со своими луками и копьями. Он стянул из сарая лошадь и припустил галопом через саванну в ближайший, крупный город. Там было легче затеряться, а затем как-нибудь вернуться на родину.
 Остановился он в замызганном гадюжнике, мало похожем на гостиницу. Но это было даже к лучшему: вряд ли его станут здесь искать. И надо же такому случиться, что каким-то десятым чутьём Судьба привела его именно в это место! Всего за пару часов до него здесь же поселился и Бритва, только этажом ниже. Причём, его комната находилась точно под комнатой Гонзалеса. Эдик даже поперхнулся от неожиданности, когда вышел на балкон, попивая тёплое пиво, и увидел внизу знакомую рожу. Бритва стоял в одних шортах и своей любимой, чёрной шляпе «а ля ковбой Мальборо». Эдик отпрянул от края балкона, лихорадочно соображая, как прищучить убийцу. План родился сам собой. Вряд ли Бритва слиняет в ближайшее время из гостиницы. Скорее всего, он тоже будет некоторое время пережидать, пока всё успокоится. Поэтому можно было не спешить и хорошенько подготовиться. Можно, конечно, сразу прыгнуть сверху и свернуть шею ублюдку, но тогда Бритва не успел бы ничего понять и помучиться напоследок. Ну, уж не-ет. Следовало придумать что-нибудь поинтереснее.
Эдик на цыпочках вернулся в комнату, стараясь не наступать на торчащие в разные стороны половицы. Пол всё равно предательски поскрипывал и это действовало на нервы. Гонзалес весь покрылся испариной, пока добрался до туалета.
– Бритва, говоришь, – зловеще прошептал он, – Ну-ну, будет тебе бритва, canalla rata. По всей твоей поганой роже.
Из бачка унитаза он достал Беретту, завёрнутую в непромокаемый пакет. Это так, на всякий случай. На полке лежала складная бритва, тускло отсвечивая матовым лезвием. Эдик даже не стал проверять, насколько она острая. Для дела всё равно сгодится. Он достал из пакета пушку и положил её во внутренний карман. Теперь предстояло дождаться ночи. Он уселся в кресло напротив окна и стал терпеливо ждать. Перед внутренним взором проплывали лица товарищей, подло порезанных Бритвой. Они хмуро смотрели на Эдика, требуя отмщения немедленно. Испанец едва заметно кивал головой и просил немного потерпеть. Время текло неспешно и тягуче.
В какой-то момент Эдик задремал, разморенный полуденной жарой. Сквозь дрёму он увидел свой родной город. Это был небольшой городишко на севере Испании. Семья Гонзалесов не была зажиточной. Из десяти братьев только Эдику удалось подвизаться на серьёзной государственной службе. Остальные братья пахали землю или работали на небольшой фабрике по производству сомбреро. Эдик стоял на окраине города и пристально вглядывался в пыльное облако, которое стремительно приближалось со стороны фабрики. Это было странно. Может, сено кто разворошил? Нет, облако было почти чёрным. В центре яркими сполохами пробегали короткие молнии, хотя грома слышно не было. Вот оно почти достигло окраины города, зависнув прямо над головой испанца. Эдик слегка струхнул, но только слегка. Не пристало профессиональному шпиону бояться какой-то грозы. В центре облака образовалось круглое отверстие, в котором сияло ярко-голубое небо. Затем появился блистающий Лик, на который было больно смотреть. Эдик сильно прищурился, прикрывая глаза рукой. Некоторое время было совсем тихо, как вдруг раздался оглушительный грохот и светлый Лик внушительно произнёс:
– Что ты задумал, приятель!?
– О чём это вы? – с трудом выдавил Эдик. Почему-то голос ему плохо повиновался.
– Не пытайся обмануть Меня! Ты, ведь, знаешь, кто Я.
– Догадываюсь.
– Тем лучше. Оставь свою затею и возвращайся домой к братьям.
– Но я должен отомстить за своих друзей!
– Месть – не самое лучшее лекарство для Души. Ты не должен уподобляться этому уроду Бритве. Он своё ещё получит. Верь Мне!
Эдик растерялся, не зная, что ответить. Перечить Лику не имело смысла и это он хорошо понимал. Но и отступать он не привык. Что же делать? Как поступить?
Между тем, облако стало совсем чёрным, а молнии били прямо в землю, обжигая пятки. Эдик бросился бежать, уворачиваясь от шипящих разрядов. Пару раз его било прямо в макушку, от чего миллиарды иголок впивались во всё тело, однако каким-то странным образом он оставался жив. Третий удар был гораздо сильнее и прошил насквозь, да так, что Эдик почувствовал все уголки своего тела. И даже те, которых он никогда раньше не ощущал, включая всевозможные внутренности.
Очнулся испанец весь в холодном поту, несмотря на жару. Всё тело сотрясала мелкая и противная дрожь. Постепенно дыхание выровнялось и Эдик успокоился. Перед окном вяло покачивалась полупрозрачная, рваная занавеска, от чего по комнате разбегались солнечные зайчики. Видимо они и привиделись во сне, как зловещие молнии. Однако что-то в груди невнятно давило. Может, заразу какую подхватил? В этих местах – это запросто. Эдик порылся в карманах, вытащил пачку спец-таблеток и заглотил сразу пять или шесть штук. Должно помочь. Постепенно дрожь унялась, а давление в груди превратилось в некое странное неудобство. Будто кто-то маленький вертелся с боку на бок, и не мог уснуть.
Не обращая внимания на необычные симптомы, Гонзалес легко поужинал и сел медитировать, отгоняя все мысли и сосредотачиваясь на предстоящем деле. До наступления темноты оставалось около двух часов. Мысли медленно таяли, исчезая в призрачном тумане перед глазами. И лишь одна из них никак не хотела уходить. Она появлялась снова и снова, принося с собой тревогу. Эдик позволил ей проявиться и опять увидел суровый Лик, который на этот раз просто погрозил пальцем. Однако выглядело это достаточно внушительно. Испанец мысленно задал вопрос и незамедлительно получил ответ. Решение пришло совершенно неожиданное: он оставит шпионскую службу и больше никого не устранит. Это было так ново и необычно, что Эдик даже сначала не поверил. Но внезапно вспомнил, что подобные мысли и раньше приходили ему в голову. Вернее, проскакивали. Поэтому он и не успевал на них сосредоточиться и хорошенько обдумать. Но, как же Бритва? Неужели он не понесёт заслуженное наказание? Лик сказал: он ещё получит своё. Гонзалес решил, что получить Бритва должен непременно сегодня. Нет, он не будет его убивать. У него родилась идея получше.
Через несколько часов Эдик тихо спустился по верёвке на нижний балкон и прислушался. Из комнаты Бритвы раздавался храп. Но следовало быть очень осторожным. Вполне могло статься, что бритва использовал хитрый шпионский приём: включил магнитофон с записью храпа, а сам где-нибудь спит в укромном месте в полглаза. Эдик босиком вошёл в открытую настежь балконную дверь и замер. В темноте он видел почти как кошка. Вот на постели кто-то лежит. Весьма возможно, что это «кукла». Но нет, одеяло плавно поднимается и опускается в такт дыханию. Похоже, Бритва не ждёт гостей и на самом деле дрыхнет без задних ног. Не будет же он сооружать такую сложную конструкцию, чтобы она ещё и шевелилась натурально.
Эдик смочил хлороформом грязный носок и подкрался к постели. Так и есть: Бритва спал с широко открытым ртом, из которого конкретно шибало местным самогоном. Длинный нос Бритвы издавал свистящие звуки, придавая храпу сходство с волынкой. Эдик аккуратно положил носок на лицо врага и стал ждать. Вскоре дыхание Бритвы сильно замедлилось.
– Наркоз подействовал, можно начинать операцию, – злорадно потирая руки, провозгласил Эдик.
Не спеша, он достал складную бритву и, примерившись, с одного маху оттяпал ненавистный нос. Затем так же ловко лишил Бритву ушей. Перевернув безвольное тело на живот, он рассёк пижонские плавки и стал не торопясь пришивать нос и уши к заднице. Получалось довольно неплохо. Сказывалась шпионская выучка. Ведь настоящий шпион должен уметь многое.
Чтобы «пациент» не истёк кровью, Эдик зашил, пустые теперь, места на голове лоскутками кожи с той же самой задницы и обильно полил перекисью. Порядок. Пациент будет жить! Хотя довольно скверно. Но это уж его проблемы.
В ту же ночь Эдик покинул город, прихватив «Виллис» Бритвы. На родину ему вернуться так и не пришлось. Верные люди рассказали о задании Бритвы и Гонзалес понял, что его Контора – его кинула. Значит, путь домой ему закрыт. Потом он долгое время скрывался в Италии. В какой-то момент возникла идея переметнуться на сторону потенциального противника. То есть – в СССР. Друзья помогли ему перебраться туда. Но вскоре Союз распался, надобность в услугах Гонзалеса так же отпала и он уехал жить в деревню, познакомившись с немного крезанутым пиплом Гашей.
А Бритва, говорят, очнувшись от наркоза, тут же слетел с катушек. Только в дурку его не повезли, а тихонько удавили при возвращении на родину, да по пути где-то и потеряли над Тихим океаном. Вот так.


ГЛАВА 16.

Глава ордена чёрных монахов Оресис неторопливо мерил келью широкими шагами. Лицо его было хмурым и задумчивым. Предстояло решить нелёгкую задачу: спасать пленников или нет. Два дня назад вернулся из разведки брат Топо и рассказал о пришельцах. Они были очень странными внешне, хотя и говорили на их языке. Топо хотел уже подойти к ним и познакомиться, но его опередили военные. Пришлось прятаться в дупле дерева, пока всё не успокоилось. Он видел, как пришельцев уложили звуковой гранатой, а затем увезли в город на броневиках.
Оресис взглянул на карту, занимавшую всю западную стену кельи. На ней была отображена сложнейшая сеть подземных тоннелей и катакомб, которые начали рыть первые монахи ордена ещё много веков назад. И по сей день работы продолжаются, так как города растут и необходимы всё новые и новые тоннели для связи с другими братьями и наблюдением за всем, что происходит в их мире. В северной части карты был воткнут жёлтый флажок, означая военный объект, где держали пленников. Задача осложнялась ещё тем, что в этом месте было мало подземных коммуникаций и военные всё про них знали. Скорее всего, тоннели охраняются и не плохо. Следовало найти обходной путь. Но это уже после того, как он – глава ордена – вынесет своё решение о целесообразности спасения пришельцев. Открыто вступать в конфликт с военными было нельзя. Орден и так лишился многих братьев в ходе недавней тайной войны, про которую мало кто знает. При этих воспоминаниях лицо монаха потемнело ещё больше.
Конфликт с военными впервые возник несколько лет назад, когда секретное ведомство возглавил генерал Шорк. При этом имени глаза монаха недобро сверкнули. Шорк был не просто вояка. Он оказался очень тщеславным, да настолько, что при благоприятных условиях готов был захватить весь мир. Оресис нисколько не сомневался, что генералом владеет мания величия в последней стадии. Хотя внешне это было почти не заметно.
 Первое серьёзное столкновение возникло три года назад, когда военные во главе с генералом заинтересовались порталами. Одной из задач ордена была тайная охрана камней. Монахи прекрасно знали их свойства и имели приличный опыт путешествий по другим мирам. Знали они и о таком свойстве порталов, как перемещение во времени. В чужих руках это могло стать грозным оружием.
 В обширной библиотеке хранился древний манускрипт, составленный первым главой ордена, братом Протеусом и неизвестным пришельцем по имени Ртах, прибывшим из Белого мира. В манускрипте говорилось о необходимости защиты порталов от посягательства неразумных людей и других существ. Скорее всего, орден и был создан для такого тайного наблюдения за камнями.
 Изначально монахов было четверо: сам Протеус, брат Ирик, брат Сартах и самый молодой в ордене брат Шара. Все они были выходцами из Красных земель. Ирик и Сартах, к тому же, были на самом деле родными братьями. Они первые присоединились к Протеусу, когда тот нашёл их беспробудно пьяными в небольшой таверне, стоящей на окраине Средиземного тракта.
Стояла середина осени. Урожай был собран и народ предавался пьянству по полной программе. Братья в то время батрачили на ферме зажиточного крестьянина Гасера и имели дурную славу неуёмных выпивох и побивателей физиономий. В тот день в таверне набилось народу, как в бочке. Работяги пропивали с таким трудом заработанные барыши и вино текло рекой. Братья угрюмо сидели в дальнем углу и присматривали, кого бы сегодня потрясти. Свои жалкие гроши они благополучно пропили в первые же три дня и теперь мучались тяжким похмельем. У стойки бара шиковал маленький мужичонка, угощая направо и налево всех желающих. Он явно не был семейным человеком, а потому кутил на всю катушку. Из голенищ стоптанных сапог торчали новые портянки, намотанные до колен, а в карманах ощутимо позвякивало деньгой. Мужичонка уже конкретно набрался. Заплывшие и слезящиеся глаза мутным взором окидывали таверну, выискивая кого бы ещё угостить. Случайно он заметил, как пристально глядят на него братья. Он почесал за ухом и припомнил, что их он ещё не поил. Неверным шагом, заплетаясь в длинных портянках, он пробрался сквозь толпу плясунов и грузно повалился на табурет рядом со столиком братьев. Дохнув тяжким перегаром вперемешку с чесноком и луком, он весело прокричал:
– Привет, парни! Выпить не желаете? Я всех угощаю!
Братья усмехнулись: добыча сама шла к ним в руки.
– Ну, коли угощаешь, то давай.
– Эй, человек! Тащи сюда ведро самого лучшего!
Худощавый разносчик, ежесекундно хлюпая носом, с трудом взгромоздил ведро самогона на стол и настойчиво кашлянул. Мужичок не глядя вынул из кармана монету и сунул худому. Тот быстро удалился, видя, как недобро посмотрели на него братья и зная их склочный характер. Пьянка покатилась своим чередом. Мужичок вскоре заснул, уткнувшись носом в кружку и тоненько посвистывая. Братья не спеша допили самогон, глядя хмуро по сторонам. Никто не обращал на них внимания. Вскоре они подхватили бедолагу под микитки и потащили на улицу – типа освежиться.
На дворе стояла глубокая ночь. Приглушённый шум доносился лишь из таверны, а на улице было тихо-тихо, только сверчки продолжали трещать о чём-то своём, насущном. Братья поволокли безвольное тело на задний двор. Здесь было совершенно темно и только слабый свет от Первой луны немного разбавлял густой мрак. Путаясь в мешковатой одежде мужичка, братья лихорадочно облегчили карманы от всего ценного и стали решать, как его убить. Оставлять в живых его было нельзя, так как он вполне мог их запомнить и настучать в управу. А на каторгу братьям совсем не хотелось. Решили по-тихому удавить его собственными, необъятными портянками. Стащив тесные сапоги, братья чуть не задохнулись от смрада. Они хоть и не высший свет и тоже мылись довольно редко, но этот доходяга, похоже, с самого рождения не знал, что такое баня. Этими портянками можно было кого угодно задушить, просто положив их рядом. С трудом сдерживаясь, чтобы не заблевать самих себя, они намотали одну полосу материи вокруг шеи бедняги и хотели, было, резко потянуть, чтобы покончить с ним одним махом, но вдруг в полной тишине раздался внушительный голос:
– Остановитесь, несчастные!
Братья чуть не обделались со страху. Это было так неожиданно, что голос прозвучал, как гром во время хорошей грозы. Они округлившимися от ужаса глазами оглядывались по сторонам, но никого не видели. Внезапно от стены отделилась высокая тень и приблизилась настолько, что стало возможным рассмотреть этого грозного незнакомца. Им оказался бродячий монах Протеус, закутанный в тёмную мантию. Он был не простым монахом. Посредством долгих медитаций и упорных поисков ему было открыто множество тайн. В том числе, тайны поступков тех или иных людей. Опытным путём он пришёл к выводу, что большинство людских пороков и несчастий происходит от их ложных желаний. Эти желания порождают мрачных и жестоких существ, невидимых обычному глазу. Протеус научился видеть их и поразился огромному разнообразию и весьма изощрённой фантазии последних.
В таверне он скрытно сидел за маленьким столиком в тёмном углу и несколько часов наблюдал за братьями. Там он сразу заметил, как одно из этих существ, порождающее желание убивать, ловко захватило в свои сети одуревших от похмелья братьев. Оно же выбрало и жертву. Видя, что страшная развязка близка, как никогда, Протеус решил вмешаться и попытаться образумить братьев.
И вот он стоял напротив них, сверкая грозно тёмными, как сама ночь, глазами и прикидывая: сразу с ноги заехать ближнему в брюхо или подождать ответной реакции. Братья ошалело глядели на незнакомца, куда-то растеряв всю свою удаль и мордобитейный опыт.
– Т-т-ты к-кто? – стуча зубами, спросил Ирик.
– Я – кара небесная таким, как вы олухам! Что замыслили вы, притащив сюда этого несчастного человека? Не вздумайте обмануть меня! Я вижу вас насквозь!!!
Надо заметить, что слова «видеть насквозь» в те времена были не просто оборотом речи, а подразумевали под собой настоящее искусство, которым обладали лишь очень редкие и сильные кудесники. И если кто-либо заявлял об этом вот так открыто, то он действительно мог это сделать.
Братья в ужасе отпрянули, мгновенно протрезвев: встреча с кудесником поздно ночью не сулила ничего хорошего. Видя, что из перепуганных братьев не вытянуть ни слова, Протеус очень спокойно и неумолимо подошёл к ним вплотную и стал вещать замогильным голосом:
– Знайте же, о несчастные, не вы хотели удавить этого вонючего пропойцу. Не сами вы нашли его себе на погибель, а ведёт вас тёмный Дух. Безжалостный и неумолимый. Он, как огромная тень стоит за вашими спинами и держит вас за кишки, словно кукольник в театре марионеток. Вы – безмозглые, тупые куклы! Да покарает Господь ваши жалкие души!!! Оглянитесь назад и вы увидите сами!
Против воли головы братьев одновременно повернулись через левое плечо и воздух наполнился непроизвольной работой двух кишечников сразу. Несколько мгновений братья с нарастающим ужасом созерцали бесформенную, чёрную фигуру, по которой прокатывались ядовито красные сполохи. От фигуры к головам братьев тянулись широкие и мохнатые щупальца. От них веяло жаром, как от раскалённого железа, а голову пронизывали тысячи жгучих иголок. Ужас сменился какой-то животной паникой. Братья сорвались с места и ломанулись, не разбирая дороги и издавая нечеловеческие вопли, больше похожие на визг поросят на бойне.
Бежали они долго, пока не выдохлись окончательно и не повалились без чувств на берегу реки. Протеус даже поразился произведённому эффекту и удивлённо почесал затылок.
– Да-а. Прикольно. Не думал я, что эти двое так быстро прозреют. Видимо, Господь не зря указал мне на них.
Нашли братьев только через два дня. Вернее, нашёл их сам Протеус, так как больше они никому были не нужны. На братьев было жалко смотреть. По всему выходило, что оба конкретно двинулись умом. Протеус выходил их в своей маленькой обители и посвятил в монашеский сан. Братья удивительным образом преобразились. От угрюмых пропойц и побивателей физиономий не осталось и следа. Более того, они стали ревностными служителями Ордена и в скором времени достигли многих откровений и познаний в области чудесного. Только навсегда замолчали. И если уж надо было что-то сказать, то оба объяснялись только знаками или письменно.
Четвёртым монахом в обители стал мелкий воришка по прозвищу Шара. Воровал он не из-за нужды, а только ради забавы. Его часто ловили и порой жестоко били, отчего он много болел, но не бросал своего любимого занятия. Иногда он и сам задумывался о своей неуёмной тяге к воровству, но никак не мог понять, что его толкает на эти странные поступки.
Однажды Шара забрался в дом к богатому землевладельцу и стащил вазу с конфетами в столовой. Но ему крупно не повезло. Дом, такой с виду доступный и ни кем не охраняемый, на самом деле был под неусыпным наблюдением своры огромных и свирепых псов, которые никогда не лаяли, а просто рвали чужих на кусочки. Вот и на этот раз собаки плотным кольцом окружили Шару, похолодевшего от страха. Они медленно и неумолимо приближались, обнажив белые клыки. Позади стоял хозяин дома и ядовито посмеивался.
– Что, приятель, конфеток захотелось? Сейчас будут тебе конфетки. Взять его!
Собаки молча кинулись на воришку, но не тут-то было! Не зря Шара имел солидный опыт по безвыходным ситуациям. Он ловко поднырнул под летящими в прыжке собаками и кубарем скатился с высокой лестницы. Правда, при этом он сильно вывихнул лодыжку, когда неудачно приземлился на нижней площадке. Собаки всё так же молча преследовали его. Хромая, Шара доковылял до дерева возле высокого забора, вскарабкался на самую верхушку и спрыгнул на другую сторону. Раздался хруст и короткий вскрик. Хозяин бегом, насколько позволяла комплекция, выскочил наружу, но увидел лишь оседающую пыль от завернувшей за угол телеги. Вора и след простыл. Бежать за телегой было бесполезно и он вернулся в дом, гневно пиная огрызающихся собак.
Чудесным спасителем оказался проезжавший мимо Протеус. Он прибыл в город за продуктами и с самого утра ожидал чего-то подобного. Предчувствие не обмануло его. И когда несчастный воришка рухнул чуть ли не под колёса его телеги, Протеус понял, что не ошибся. Парень при этом сломал ногу и лежал без сознания. Протеус живо подхватил лёгкое тело и, что есть духу, помчался прочь. Не стоило связываться с богатым хозяином этого дома.
В обители Шара быстро поправился, хотя и продолжал поворовывать у братьев. Те смотрели на него с сочувствием, видя все его шалости. Протеус не ругал его и ни о чём не спрашивал. Но как-то вечером позвал к себе в келью и усадил на жёсткий табурет. Шара подумал, что сейчас начнётся привычная разборка со всеми вытекающими, но Протеус долго молчал и только пристально смотрел на подростка. От этого взгляда пробирал мороз и Шара подумал, что уж лучше бы его поругали и даже немного побили, но только бы не ощущать на себе дольше этот просвечивающий насквозь взгляд. Внезапно Протеус вкрадчиво произнёс:
– Ты – вор.
Словно тяжёлый молот ухнул и придавил Шару к табурету. Он и раньше много раз слышал это, но сейчас слова прозвучали, как окончательный приговор и не сулили ничего хорошего.
– Ты – вор, и знаешь об этом, но не понимаешь – почему.
Шара удивлённо уставился на Протеуса. Никто и никогда не говорил с ним так.
– Я могу показать тебе, отчего ты стал таким. Именно стал, а не родился. Хочешь ли ты узнать это?
– Н-не знаю, Мастер. Наверное, хочу.
– Закрой глаза и успокой свой ум!
Шара растерялся. Насчёт первого – всё понятно, но как успокоить то, что постоянно вертится в голове – было совершенно неясно. Однако он послушно закрыл глаза и стал смотреть в темноту, пытаясь утихомирить скачущие мысли. Вскоре перед внутренним взором поплыли радужные пятна, которые постепенно превращались в смутные очертания давно забытых образов из далёкого детства. Вот образы стали ярче и чётче. Он увидел свой дом и пустынный двор. Тогда Шаре было около четырёх лет. Воспоминания нахлынули широким потоком, захватывая и унося с собой. Вот он сидит на маленькой, деревянной лошадке. Ему хорошо и весело. Лошадка качается вперёд и назад, тихонько поскрипывая. Мама что-то шьёт, сидя у окна и напевая незамысловатую песенку. За окном светит ласковое, весеннее Солнце и поют о чём-то птицы. Тишь и благодать.
 Но вот небо стало быстро темнеть. Шара испугался, но не может убежать. Что-то удерживает его на лошадке и не даёт слезть. В комнату заходит строгий отец. Он мрачно смотрит на сына. В руках у него мятый кулёк, из которого одна за другой высыпаются карамельки. Шара узнаёт этот пакет. Он сам соорудил его и прятал туда карамельные конфеты, которыми его угощали, приходившие в гости взрослые. Он очень любил конфеты и хотел набрать целый кулёк, чтобы их было много, а потом разом все съесть. Отец каким-то образом нашёл кулёк и теперь смотрел на сына осуждающе. Он что-то говорил. Шара прислушался и будто издалека до него донёсся хорошо знакомый голос:
– Почему ты как вор прячешь конфеты? Ведь тебя ими угостили, а ты словно украл их и спрятал в укромном месте. Тебе должно быть стыдно, приятель. Ты меня сильно огорчил.
На глаза Шары навернулись горькие слёзы. Он кинулся к матери, чтобы она утешила его, но увидел, что и она смотрит на него с укором. Тогда шара разревелся не на шутку. Мать, всё же, успокоила ребёнка. А потом прошло некоторое время и события затёрлись в памяти, как это обычно и бывает в детстве, когда впечатлений каждый день – великое множество. Однако с тех самых пор Шара стал воровать по-настоящему.
Послышался громкий хлопок в ладоши и Шара очнулся. В глазах всё ещё стояли слёзы. Он с благоговением посмотрел на Протеуса и понял, что так долго угнетало его и не давало покоя. Конечно же, это не его вина, почему он стал таким! Кто бы мог подумать, что случайно брошенная фраза так глубоко засядет в нём, порождая чувство вины и желание получить утешение. После этого «разговора» Шара перестал воровать совсем и вскоре был переведён из послушника в монахи. Природная смекалка и «боевой» опыт сослужили ему добрую службу. В обители Шара стал кем-то вроде разведчика и собирателя всевозможных книг и рукописей. Он выискивал их повсюду и покупал на подаяния или обменивал на различные поделки, которые хорошо ему удавались. Так стала зарождаться знаменитая библиотека чёрных монахов, про которую теперь ходят всевозможные нелепые слухи.
Вскоре состоялась знаменитая встреча монахов с пришельцем из Белого мира по имени Ртах. Это был весьма необычный и очень мудрый пришелец. Всё в нём искрилось удивительным белым светом. Даже глаза были совершенно белые, будто без зрачков. Монахи благоговейно склонились перед сияющим иноземцем, когда он появился в их обители. Ртах спокойно обвёл всех немигающим взглядом и произнёс на чистейшем, танайском языке:
– Приветствую вас, братья Святого Ордена! Мир вам и обители вашей!
– Слава Господу! И тебе мира и процветания, Странник, – ответил за всех Протеус.
Воцарилась тишина. Пришелец долго смотрел в глаза Протеусу, но того не смутила такая проверка. Именно настойчивая проверка, так как Протеус сразу понял, что Странник гораздо мудрее его и пристально изучает, прежде чем начать серьёзный разговор. А как же иначе? По пустякам такие «гости» не приходят. Он оказался прав. Странник представился как Ртах и доверил монахам удивительную тайну каменных порталов. От имени, какого-то там, супер – навороченного Совета он предложил им тайную охрану этих камней и рассказал очень многое об их свойствах. Быть Хранителем порталов – считалось очень важной и почётной обязанностью. Монахи, конечно же, согласились и дали обет молчания, относительно свойств камней. Ртах поведал так же, что на их планете таких порталов ровно двенадцать. Десять – на поверхности, и ещё два – глубоко под землёй в горах. Чтобы не быть голословным, Ртах несколько раз провёл монахов сквозь порталы и показал другие миры. К тому же, камни позволяли перемещаться во времени, но Ртах сразу предупредил, что это очень опасно. Именно поэтому Совет организовывает подобные экспедиции, чтобы найти достойных Хранителей порталов из числа местных жителей. Знаменательное событие было оформлено официальным манускриптом с двумя большими печатями, одна другой круче.
С тех пор прошло немало веков. Мир менялся и рос. Появились огромные города и монахам, чтобы сохранять свои тайны, пришлось уйти под землю. Они построили обширную сеть катакомб и запутанных тоннелей. Иногда городские коммуникации пересекались с тайными ходами и приходилось строить обходные пути. В последнее время стало очень трудно оставаться в тени. Особенно после того, как военные от какого-то монаха-расстриги случайно узнали о порталах. Обо всех свойствах камней знали лишь настоятели Ордена, которые сменяли один другого в течение многих веков и передавали эту тайну по цепочке. Однако о перемещении в другие миры знали и обычные монахи. Всё равно воспользоваться этим они могли только с помощью настоятеля, так как лишь он один знал необходимую процедуру перехода.
Военные попытались под видом тактических учений захватить главную библиотеку монахов, однако получили достойный отпор. Тайных книг они не нашли, зато понесли ощутимые потери. Но так как операция была инициирована самим генералом Шорком, а Правительство и слыхом не слыхивало о какой-либо тайной заварушке, то и потери были списаны за счёт несчастного случая во время учений. Монахи тоже потеряли многих братьев. Кое-где в дальних филиалах Ордена поднялся, было, ропот и требования жестоко наказать зарвавшегося генерала. Но Оресис прекрасно понимал, что выступать против военных в открытую – означает полное уничтожение Ордена. Кто же тогда будет охранять порталы?
Разведчики доложили, что военные и так уже захватили десять из двенадцати камней. Но без соответствующих знаний они мало что могут сделать. Да и не сами военные тут виноваты. Это всё неуёмная, маниакальная фантазия генерала Шорка привела к тому, что сейчас есть. Поэтому решать проблему надо или тайно или привлекать сюда Правительство. Хотя последнее – также было равнозначно самоубийству, так как неизвестно ещё, кто хуже.
И вот теперь в их мир каким-то образом попали трое пришельцев и сразу оказались в плену у Шорка. Это было плохо. Очень плохо. Если пришельцы смогли воспользоваться порталом, значит они многое о них знают и могут рассказать об этом военным. Нужно было любым способом вызволить их оттуда, а потом уже решать, что делать с ними дальше.
Оресис снова взглянул на карту и покачал головой.
– Да-а. Ну и задачку вы нам подкинули, разноцветные парни из неизвестного мира. И чего вас сюда понесло? Непонятно.


ГЛАВА 17.

После обеда настала очередь Гаши. Всё произошло так буднично, будто на приёме у терапевта. Просто вошёл тот же крепкий военный с аксельбантом и, ткнув пальцем-колбаской в нос пипла, коротко сказал:
– Волосатый – следующий.
Гаша чуть в обморок не рухнул. Эдик вовремя подхватил приятеля, пытаясь дать напоследок кое-какие шпионские советы:
– Ты главное не молчи. Говори что угодно, но только не молчи. Это их сильно бесит. Будут бить – сразу прикинься психом. Можешь даже укусить кого-нибудь, если получится. Может быть, отстанут. Держись, приятель. Если чё, мы за тебя конкретно отомстим.
Последние слова совсем не порадовали Гашу. Военный, между тем, настойчиво предложил не задерживаться и топать за ним по-хорошему. Кодла охранников была уже поменьше, так как, по всей видимости, пленники не столь уж и опасны. Гаша совсем скис и понуро поплёлся за крепышом, прикидывая: сразу начинать косить под крэйзи или подождать немного.
В комнате для допросов вновь заседали трое: генерал, его советник и профессор. Последний весьма заметно волновался. Ещё бы! Пришелец из другого мира. Это вам не сопли жевать! Быть может, сегодня он посвятит их в такие тайны, что вскоре весь их мир изменится до неузнаваемости. Зендер даже заёрзал на стуле от нетерпения. Генерал шикнул на него и потребовал вести себя более достойно.
Гашу посадили на стул перед защитным экраном и допрос начался. Возникла небольшая заминка, так как непонятно было с чего начинать. Генерал хмуро посмотрел на своих помощников и первым задал вопрос:
– Вы нас понимаете?
– Ну, типа того, – ответил Гаша, озираясь по сторонам в поисках пыточных орудий. Таковых поблизости не оказалось и он несколько успокоился.
– Расскажите, как вы оказались в нашем мире.
Гаша почесал давно немытый хайр и начал своё повествование:
– Короче, такая ботва. Тусовались мы с фрэндами в одной кантри и хотели словить кайф, но тут прохидали, как нашего фрэнда Горыныча гасят олдовые герлухи. Мы прикамали на стрит и понеслось такое гасилово, что стрём один и только. Прикамал полис, стал давить напряг и ломать кайф. Пришлось вэнтануть из кантри. Хотели ломануться стопом в Пицунду, да напряг вышел с драйверами. Тогда замутили прикольный расклад и подписали Змея на стоп. По пути замитинговались с кантровой дринчкомандой и так надринкались, что меня потом всю дорогу кумарило. Хотел раскумариться, да обломы только. Завернули к одной олдовой ведьме. Поитал я какой-то голимой высерухи и словил отходняк. Потом вэнтанули в другую кантри. Там решили хавчика нааскать и прикамали в шоп. Герла из шопа отпадно прикололась. Типа – воркеры ещё слипают или дринкают в отходняке. Пришлось самим воркать до твэлв-о-клока. А потом вообще некайфы начались. Прикамала кантровая урла, которые воркеры и есть, и стала разборки чинить. Мой фрэнд спэниш круто их загасил. Я даже в осадок выпал. Потом мы по быстрому скипнули. В другой кантри нас вписал к себе перенайтовать клёвый мэн, завёрнутый на флайерах. Змей закосил под тичера и научил пипла флаить. Мы ништяково найтанулись и надринкались клёвого вайна. Правда, ночью случился стремак: Флайеру прикамал голимый предел. Какая-то тварь спалила айр. Мэн выпал в даун, но быстро словил отходняк и прикинулся Гагариным. Мы с фрэндами лукнули, что с мэном полный ништяк и покамали дальше. Отвязно так стопили, пока не пролукали в голимом вудсе тусню пиплов. Поначалу мы думали, что это завёрнутые сектанты, но оказалось – клёвые пиплы, хотя и цивилы. За гуру у них отвязный мэн в навороченном прикиде. Клозняк – ну чисто для оттяга. Весьма продвинутый пипл. Зависает на астрале и дримсах. Я от этого тоже торчу. Он мне батон отпадный презентовал. От дримсовой урлы вампирской. А то меня уже зафакали эти долбанные напряги. Мы оттяжно тусанулись. Пиплы рыли землю за каким-то приком. Там ещё был крутой стоун. Мокасин пролукал, что это типа проход. Ну, мы и ломанулись. А там – фак мою бэк – вообще полный улёт. Старзы и спэйсы. Вот мы и прикамали сюда. Не успели с местным пиплом смитинговаться, как нас повинтили милитаристы. Я сразу в даун выпал. Больше токать не о чем. Как говориться – тхе енд.
Повисла звенящая тишина. Генерал так наморщил лоб, что в каждую из морщин можно было смело засовывать погон и он бы не выпал. Профессор сидел с отвисшей челюстью, пытаясь собраться с мыслями. Это плохо получалось. Один лишь советник генерала сохранял полное спокойствие. А чего тут удивляться: пришелец – он на то и пришелец, чтобы говорить на непонятном языке. Ничего страшного. У них имеются отличные лингвисты-переводчики. Стенограмма «беседы» уже отправлена им на обработку. Осталось только немного подождать и всё станет ясно.
Но не тут-то было! Через несколько минут тягостного ожидания прибежал взмыленный начальник группы переводчиков и что-то прошептал на ухо советнику. От этого лоб у него тоже сильно наморщился, что крайне не понравилось генералу. Это могло означать полный провал группы и невозможность хоть что-нибудь понять из речи пришельца. Всё это было очень странно. Ведь в камере пленники общались на обычном языке. Хотя этот волосатый больше молчал, а шумел тот – смуглый. Генерал дал команду увести этого пришельца и доставить в зал для допросов смуглого. Может, хоть он прояснит ситуацию с камнями.
Гаша топал обратно в камеру и не верил, что так легко отделался. Было в этом что-то странное. Даже по почкам ни разу не вломили. У хомутов он бы давно уже размазывал кровавые сопли. И шизу гнать не пришлось. Да-а, странно всё это. Он даже повеселел немного. В камере на него с сочувствием, которое тут же сменилось недоумением, посмотрел Эдик. Что-то уж больно спокоен пипл. И не стремается вовсе.
– Ну, чё? Били?
– Не-а. Так, перетокнули литлово и камон по хазам.
– Ты кончай пипловать. Скажи толком, чего было?
Но Гаша не успел и слова сказать, как Эдика потащили на допрос. Хмурый крепыш молча подтолкнул его дубинкой к выходу и Гонзалес понял, что настала его очередь. Он глубоко вздохнул, медленно выдохнул и очень спокойно произнёс:
– Ведите меня.
Вид при этом был у него крайне геройский. Гаша даже восхитился мужеству испанца. Ну, да. Ведь он же настоящий разведчик. Фигли ему бояться?
Между тем, Эдик вовсе не разделял настроений пипла, а очень даже сомневался: сможет ли он долго сопротивляться врагам. Кто знает, какие у них методы? Вполне возможно, что вколят какой-нибудь неизвестной дряни и тогда никакой аутотренинг не поможет. Глаза привычно цеплялись за объекты, запоминая обратный путь. В коридоре Эдик насчитал семь дверей. Одна вела в их камеру, две других были открыты настежь. Это были обычные рабочие кабинеты. В конце коридора находился лифт. Эдик смутно помнил, что когда их оглушенных привезли сюда, то лифт несколько секунд падал вниз. Стало быть, контора находится под землёй и единственный путь отсюда – это шахта лифта. Хотя должны быть ещё какие-нибудь коммуникации.
Испанцу молча указали на его место. Эдик внимательно осмотрел стул, прежде чем на него садиться. Вроде бы ничего необычного. Скрытых иголок не видно. Хотя они на то и скрытые, чтобы их не было видно. Он аккуратно примостился на край и приготовился, в случае чего, быстро вскочить и действовать по обстановке.
– Вы знаете наш язык? – спросил первым профессор.
– Si senor, то есть – да.
– Прекрасно! Назовите ваше имя и род занятий.
– Хулио Эстебан, управляющий фермой, – не задумываясь, ответил Эдик.
Возникла небольшая пауза. Генерал недобро усмехнулся и покачал головой.
– И каким же образом, уважаемый, вам – обычному фермеру – удалось проникнуть сквозь портал в наш мир?
– Какой портал?
Генерал злобно хлопнул ладонью по столу.
– Прекратите изворачиваться! Вы прекрасно понимаете, о чём я. Никакому безмозглому фермеру не придёт в голову использовать портал для перемещения просто так. Вы должны знать, как работает это устройство! Отвечайте!!!
Эдика слегка покоробило, что этот тип – судя по форме, в звании не меньше генерала – назвал его безмозглым. Но спокойно ответил:
– Я не понимаю, о каком портале вы мне талдычите, amigo. Если о камне с трещиной, то я сам не понимаю в чём тут дело. Мы с друзьями уселись рядом с ним перекусить после пахоты, а нас втянуло внутрь. И вот мы здесь. Встретили вашего земляка и почти закорешились, но тут нас арестовали ваши доблестные солдаты. Больше я ничего не знаю. Зуб даю.
– Зачем нам ваш зуб? – не понял профессор.
– Это поговорка такая. Означает, что я говорю истинную правду.
Генерал не поверил ни одному слову этого смуглого пленника. Видимо – крепкий орешек. Придётся применить экстренные меры. Откладывать больше было нельзя: монахи что-то затевают. А, судя по последней схватке с ними, это ничего хорошего не сулит. Он хотел уже вызвать специалиста по трудным допросам, но всё дело испортил торопыга-профессор. Видя, что генерал крепко задумался, Зендер спросил пленника:
– А скажите нам, сударь, что вы там, в камере говорили, когда метались и бились головой об стены? Что-то про чанчо кочино.
И тут произошло нечто ужасное. То ли Эдик отвлёкся, то ли ещё что, но слова профессора он почему-то принял на свой счёт. Глаза у него налились кровью, как у быка на арене. Только что пар из ноздрей не повалил. Сжав кулаки, испанец вскочил со стула и сквозь зубы медленно выдавил:
– Никто и никогда, canalla rata, не назовёт меня грязной свиньёй!
И с криком «Carramba!» кинулся на прозрачную стену.
Никто не ожидал от пленника такой прыти. Хорошо ещё, что сразу сработала защита и стена устояла. Сверкнула бледная молния и Эдика с силой отбросило к противоположной стене. При этом он крепко приложился затылком и рухнул без сознания. Генерал аж с досады плюнул на пол. Опять промашка вышла, блин! Теперь жди, когда этот долбанный «фермер» очнётся. Эдика уложили на носилки и отнесли в камеру. Гаша в ужасе смотрел на потемневшее лицо друга, представляя, как беспредельщики-милитаристы жестоко пытали испанца.
А Эдик в этот момент снова витал где-то в сером мареве, выскочив, как пробка из своего тела после удара током. Опять стало легко-легко и даже как-то приятно. Он вспомнил про мешок с глазами и тихонько позвал:
– Эй, Глазастый.
Но голос отказывался повиноваться и вышло что-то сдавленно-непонятное. Однако не успел Эдик расстроиться по этому поводу, как перед носом появился мешок, медленно нарисовавшись из серой хмари. Вид у него был несколько помятый и недовольный.
– А, опять ты – не совсем мёртвый.
– Да вовсе я не мёртвый, – рассердился Эдик и снова поразился тому, как резко меняется его настроение в этом странном мире.
– Во-во. Будешь сердиться – всю энергию потеряешь. С этим тут запросто. Чего звал то?
Эдик сразу как-то успокоился.
– Да так, просто. Я сам не понял, как снова тут оказался. Вот и решил позвать. Ведь я тут никого, кроме тебя, не знаю.
Мешок внимательно посмотрел на адепта и вынес свой вердикт:
– По всему видать, тебя крепко шандарахнуло какой-то энергией, вот ты и вылетел из своей оболочки. Постой-ка. Ну-ка дай посмотрю. Ага, так и есть: у тебя верхняя часть отсвечивает. Видимо, ей ты и стукнулся обо что-то материальное и довольно крепкое.
Эдик вспомнил прозрачную стену и совершенно непрозрачный бетон напротив. Он почесал голову, но рука провалилась насквозь.
– Вот, блин! Забыл, что я здесь не настоящий.
– А вот это ещё вопрос – где ты на самом деле настоящий.
– Что ты имеешь в виду? – не понял испанец.
– Неужели ты всё ещё считаешь, что твоё настоящее «Я» где-то там, в той оболочке, которую ты сейчас оставил.
Эдик крепко задумался. Да так крепко, что в глазах потемнело и он потерял из виду Глазастого. Выходила какая-то ерунда. На самом-то деле: если его тело где-то там, то кто же он сейчас? Вот этот прозрачный он – это кто? Логично предположить, что раз он думает и размышляет, то это он и есть. То есть, никто иной, как Эдик Гонзалес. А что же тело? Там кто остался? Мёртвый трупп или что? Прежде ему и в голову не приходили подобные мысли.
Тут он заметил, как вокруг всё потемнело и откровенно испугался.
– Глазастый, где ты!?
– Чего так кричишь? Тут я и никуда не уходил. Это ты чего-то замерцал и чуть не исчез. Ты давай следи за настроением, а то сгинешь в неизвестном направлении – ищи тебя потом по всему астралу.
Это как-то обидно задело испанца. Ни фига себе корки! Он – профессиональный шпион, а его шпыняют, будто салагу какого. Но быстро справился со вспышкой, справедливо рассудив, что мешок прав: в таком состоянии ему нужно ещё тщательнее следить за своими мыслями, чем даже под пыткой наркотой. Он сделал несколько медленных вдохов-выдохов и, уже более спокойно, спросил:
– Скажи, Глазастый, а чем тут вообще занимаются?
– Кто чем.
– Но ведь тут ни фига нет. Один туман серый. Это ж с тоски помереть можно.
– Это тебе так кажется, будто здесь ничего нет. На самом деле, этот мир бесконечно разнообразен. Ты пока не видишь этого, но вскоре сам всё поймёшь.
Эдик озадаченно огляделся. Может, и правда у него с глазами что-то не ладно? Но уж больно сомнительно всё это. Хотя постой. Вот марево слегка просветлело на горизонте. Если то, что находится прямо перед носом можно назвать горизонтом. В воздухе замелькали разноцветные искорки, кружась, будто стаи мух. Сквозь туман стали проявляться, как на фотографии, смутные очертания деревьев и далёких гор. Вдруг резко картина прояснилась, словно одним взмахом мокрой тряпки провели по пыльному окну. Аж в глазах зарябило.
– Что это? – воскликнул Эдик, пытаясь прикрыть глаза призрачной рукой.
– Это я помог тебе немного, – объяснил мешок, – Хотя ты видишь не то же самое, что вижу я.
– Ух, ты! Здорово!
Мир всё открывался и не видно этому было ни конца ни края. Заглядевшись в какой-нибудь из уголков, Эдик с удивлением замечал, что он прямо на глазах меняет очертания и уже через мгновение он совсем не тот, что был раньше. Это как во сне: по твоему желанию меняются ландшафты, погода, освещение. Да и вообще всё, что захочешь. Это захватывало и наполняло невыразимым восторгом. Глаза у Эдика загорелись. Хотелось подпрыгнуть и полететь.
– Так за чем же дело стало? – с усмешкой спросил мешок. – Полетели!
– Как?!
– Просто! Если сильно хочешь – то это просто. Давай!
Эдик зажмурил глаза и взмыл вверх, как реактивный снаряд.
– Эй, полегче!
Испанец открыл глаза и увидел, что он словно птица летит над красивейшей местностью, в которой он сразу узнал свою родину. Только цвета были гораздо ярче и воздух такой тугой, что можно было его откусывать, словно желе. Стало трудно двигаться, но и на землю он не падал.
– Это с непривычки, – прокомментировал его состояние Глазастый, – со временем научишься передвигаться запросто. Запомни одно: всё, что ты сейчас видишь – это не то же самое, о чём ты знаешь.
– Как это?
– Очень просто. Вот что ты сейчас наблюдаешь?
– Мои родные места.
– Это вовсе не твои родные места. Они очень похожи на них, но ими не являются.
Произошло что-то странное. Непонятки в словах мешка привели к тому, что Эдик опять оказался в сером тумане. Он даже немного расстроился, что всё так быстро закончилось.
– Ничего не закончилось. Брось обламываться. Ты всегда сможешь туда вернуться, когда захочешь.
– Но что ты имел в виду, когда сказал, что это не моя родина? – недоумевал Эдик.
– Я хочу, чтобы ты понял раз и навсегда: этот мир призрачный. Он – лишь отражение миров проявленных. Таких, как твой мир и бесконечное множество других миров. В нём ты можешь увидеть всё, что когда-либо видел во сне и наяву. И даже то, что ещё не видел, ведь тут не существует времени в твоём понимании. Но это вовсе не сон. Он так же реален, как и твой привычный мир. Здесь ты точно так же можешь жить и умереть, хотя последнее довольно спорно.
– Значит всё, что я видел – туфта?
– Ты не понял. Я же сказал: это – реальность, но только другая.
– Сложно всё это как-то. Ну, да ладно. Ты мне вот что скажи, – сразу стал практичным Эдик, – могу я как-нибудь всё это использовать, чтобы выбраться из плена.
– Какого плена? Тебя же никто не держит.
– Я про своё тело. И про другие тела дорогих мне товарищей. Мы ж в плен попали к синим.
– Ах, ты об этом. Не. Извини. Про «физику» я мало чего знаю. Мой мир тут и ещё в пяти измерениях, но «физики» я не имею. Впрочем, если ты имеешь в виду разведку, то вполне можешь посмотреть всё, что пожелаешь в том мире, где находится твоё тело. Просто захоти этого и всё.
Эдик сосредоточился и представил себе камеру. Внезапно его сильно закружило. Мешок сразу исчез. Перед взором замельтешили звёзды, галактики, а потом резко всё остановилось. Эдик с удивлением увидел прямо перед своим носом спящего земляка. То, что это испанец – не вызывало никаких сомнений. Он даже был чем-то очень знаком. Может родственник? И тут внутри Эдика что-то сильно сжалось и похолодело.
– Canalla! Чтоб я сдох! Ведь это же я!!!
От суеверного ужаса по призрачной спине побежали вовсе не призрачные мурашки, топая, как слоны. Эдик с трудом сглотнул и повнимательнее присмотрелся к своему лицу.
– Блин, а ведь не похож. Будто и не я вовсе.
Глаз у физического Эдика дёрнулся и у призрачного дёрнулся следом.
– Ладно, – решил испанец, – с самолюбием потом разберёмся, а пока надо слётать на разведку.
Он решительно прошёл сквозь стену и упёрся во влажный грунт. Значит, не ошибся. Их держат под землёй. Эдик вернулся в комнату, стараясь не смотреть на своё тело. Остальные парни молча сидели, каждый в своём углу. Эдик чувствовал, что они искренне переживают за него. Даже этот абориген. Как его? Санёк, во! Эк приплющило парня! Да ведь он ещё и влюбился в какую-то кралю. Эдик заметил, что вокруг Санаха, словно облачко, растекалось некое розоватое свечение. Ладно. Всё это мелочи. Эдик полетел вдоль по коридору, легко прошивая толстенные двери, как горячий нож сквозь масло. В лифте он стремительно рванул вверх и почти сразу оказался на поверхности.
– Мелковато окопались, ребята, – произнёс он с укором. – Случись заварушка, вас тут обычная авиация легко накроет.
На дворе был яркий полдень. Эдик быстро сориентировался на местности и помчался в сторону красного леса. Вскоре показались знакомые приметы. А вот и камень. Ну и лохи! А ещё военные. На охране всего с десяток солдат. Из них службу «тащат» только двое. Остальные дрыхнут.
Камень слегка отсвечивал фиолетовым. В самой трещине свечение было ярче. Оно периодически пульсировало, словно камень находился в дежурном режиме. Это немного успокаивало. Значит, у них ещё есть шанс вернуться домой. Вот только надо из плена как-то выбраться.
Внезапно рядом мелькнула тень в длинных одеждах. Эдика пробрал неприятный озноб. Уж не один ли из тех, о ком предупреждал мешок, пожаловал? Встречаться с кем-то на плохо изученной территории было небезопасно.
– Не бойся! – раздался внушительный голос. – Я не причиню тебе вреда.
– Кто ты? – спросил Эдик, пытаясь разглядеть тёмную фигуру.
– Моё имя тебе ни о чём не скажет. Хотя можешь звать меня Оресисом.
– Ты такой же, как Глазастый?
– Не знаю, о ком ты, но могу сразу успокоить: я такой же, как и ты человек. Только из этого мира. Я монах, глава ордена чёрных монахов. Вижу, ты умеешь перемещаться вне тела, пришелец. Как зовут тебя?
– Эдуардо Гонзалес. Можно просто Эдик.
– Полагаю, ты очень мудр, если смог воспользоваться порталом?
– Ну, насчёт мудрости – извилиной мама с папой не обделили. Но вот про портал – всё гораздо проще. Мы с дружбанами ломанулись на свой страх и риск сквозь него и вот мы тут.
– Не пытайся меня обмануть! Я вижу людей насквозь!
Эдика уже откровенно достала эта бодяга с «не пытайтесь нас обмануть и всё такое». Чё за фигня? И тут допрос!?
Оресис хмуро посмотрел на пришельца. Что-то странное было в нём. Он видел, что пришелец говорит правду. Но как тогда он смог пройти портал правильно? Да ещё и вне тела передвигаться умеет. Это как-то не укладывалось в привычные рамки.
– Ты что, шпион? – спросил Оресис.
– Точно подмечено, – гордо ответил Эдик. Помня слова мешка, он решил, что отмазываться здесь бесполезно.
– Понятно. Ладно, не обижайся. На самом деле мы с тобой по одну сторону баррикад.
– Как это? – не понял Эдик.
И Оресис рассказал испанцу вкратце историю возникновения их ордена, про камни и про стычку с военными, которая теперь переросла в настоящий военный конфликт. Эдик сразу поверил всему, о чём говорил Оресис и почувствовал сильнейшее уважение к этому монаху. Теперь предстояло обсудить план дальнейших совместных действий, но тут Эдик ощутил сильнейший удар по правой щеке и вынырнул из астрала, как пробка из бутылки шампанского. Это друг Мокасин решил, что испанец слишком долго отсутствует в своём теле и вернул его обратно. Индеец хорошо знал о подобных путешествиях. У шаманов это – обычное дело. Но Эдик не имел опыта и вполне мог где-нибудь застрять.
Испанец осоловело озирался по сторонам, явно не врубаясь, где находится. Мокасин дунул ему в лицо и произнёс короткое заклинание. Взгляд Эдика прояснился, но он тут же вскочил и с досады пнул мягкую стену.
– Вот западло! Ну, и нафига вы меня отвлекли?! Я уже с местным монахом связи наладил и всё уже было на мази, но вы всё испортили. Эх, братцы. Что теперь делать то будем? А?
– С каким монахом? – не понял Гаша.
– Ладно. Проехали. Отстаньте от меня. Я думать буду.
Мокасин пожал плечами и отошёл в сторонку. Гаша с опаской глядел на Эдика и гадал: с какой балды испанец про монахов спикает? Может его какой дурью наширяли – вот и глючит френда. Санах же продолжал пребывать в сладостной прострации, строя призрачные планы их будущей совместной жизни с Мийей. Они, конечно же, будут счастливы. Не смотря ни на что. Он выберется из этой передряги, найдёт приличную работу и они заживут припеваючи. Какое-то дурацкое слово: припеваючи. И где он его слышал? Наверное, в какой-нибудь дурацкой песенке.
А в это время в штабе творилось нечто невообразимое. Генерал рвал и метал. Глаза горели бешенством, а левое плечо поразил нервный тик, отчего Шорка постоянно кидало на спинку кресла. Свои команды он отдавал теперь исключительно криком, брызжа слюной. Профессора он приказал первым же самолётом отправить с базы куда-нибудь подальше, чтоб им тут даже не пахло. Иначе он собственноручно его пристрелит и спишет это на несчастный случай. Зендер сильно побледнел, но перечить генералу не решился. Шорк потребовал вызвать лучших специалистов по допросам. Можно даже извергов и садистов. Главное – чтобы был результат.
К вечеру погода стала ухудшаться. Небо затянули облака, противореча еженедельному прогнозу. Если бы пленников держали на поверхности, то Мокасин заметил бы интересную особенность: чем более хмурым становился он сам, тем сильнее темнело небо и мрачнее становились тучи. Больше всего индейца угнетало полное отсутствие голосов Духов. Да и откуда ему было знать, что подземелье, в котором их содержат, когда-то давно принадлежало Ордену. Монахи всегда запечатывали свои ходы заклятьями от любых Духов, но не всегда от людей.
Мокасин затянул про себя заунывную индейскую песню, отгоняя сон и пытаясь найти способ выбраться отсюда.


ГЛАВА 18.

На следующий день прилетел грузовой вертолёт и привёз команду весьма разношёрстной публики. Каждый тащил увесистый чемодан со своим инструментом. Все «специалисты» были неуловимо схожи между собой. Сближало их полное отсутствие какого-либо выражения в пустых глазах и отточенные, как у профессиональных хирургов движения. Будто зомби какие. Генералу даже стало как-то не по себе. Зендер поспешил нырнуть в вертолёт и захлопнуть за собой дверь. Следовало поспешить: ещё с вечера погода стала странным образом портиться. По небу бежали чёрные тучи, сбиваясь в огромные, зловещие стаи. Иногда проскакивали жилки молний, но грома пока было не слышно.
Генерал приказал спецам расположиться у него в кабинете на верхнем этаже, а своему помощнику дал команду: привести последнего из пленных – с красным цветом кожи. Может, хоть из него они что-нибудь толковое выжмут. 
В камеру к пленным вошёл крепыш-сержант и с сочувствием посмотрел на индейца. В глубине души он был обычным солдатом и никогда не издевался над врагом. Про команду «спецов» он услышал сегодня утром и откровенно жалел пленников. Молча, он указал индейцу на дверь и отошёл в сторону. Мокасин легко поднялся с пола, кивнул парням и пружинистым шагом пошёл по коридору. По странному поведению охранника он сразу понял, что сегодня будет нечто необычное. Тем лучше. Поднявшись на лифте на верхний этаж, они прошли по следующему коридору. И тут индеец мельком увидел в окне почерневшее и страшное небо. Так вот оно что! Вот, что не давало ему покоя всю эту ночь! Он с благодарностью вспомнил Духа озера. Каким-то странным образом его мрачное настроение повлияло на местную погоду. В том, что это не просто «дождик» Мокасин был уверен на все сто. Это прибавило ему решимости. А самое главное – он, наконец-то услышал своих «помощников» и голоса местных Духов. Амулеты в сумке, спрятанной в сейфе генерала, радостно зашевелились и наперебой завопили:
– Здорово, шаман! Какие дела!
– Где пропадал-то? Мы тут чуть не загнулись от скуки.
– Командуй, блин! Чё делать-то?
Индеец мысленно остановил порыв своих бравых ребят и попросил обождать немного.
В кабинете генерала стало немного тесно от «спецов» и их чемоданов. На столах и где только возможно громоздились горы сверкающих инструментов, один другого вычурнее и страшнее. Мокасин сразу просёк намерения этих парней и понял, что времени у него в обрез. Нужно было сразу брать инициативу в свои руки. На предложение генерала занять место в кресле, как у стоматолога, индеец лишь зловеще усмехнулся и резко свистнул.
В один миг кабинет наполнился едким, чёрным дымом и диким улюлюканьем. Это «помощники», проломив сейф, выскочили наружу и затеяли полный беспредел. В воздухе засвистели инструменты «спецов», смачно втыкаясь во что-то мягкое. Вопли злодеев потонули в оглушительном грохоте снаружи. Небо над базой будто раскололось пополам, озарив всё вокруг ослепительными вспышками молний, которые били в землю, не переставая. Большинство зданий базы тут же превратились в руины. Ополоумевшие люди бегали по территории, пытаясь укрыться от сумасшедшей грозы. Не всем это удавалось и вскоре, то там, то здесь повырастали маленькие столбики пепла.
Посреди всего этого хаоса стоял невредимый индеец и счастливо улыбался. Сработало заклинание! Правда, чересчур сильно, но в данной ситуации – в самый раз. Со стороны главного здания, от которого мало что осталось, донеслись знакомые крики.
– Эй, Мокасин, это ты или нет?
– Хау! Я это. Хороший дождик, не правда ли?
– Ну, ты даёшь! – восхищённо крикнул Эдик, подбегая к другу.
– Не бойтесь, гроза вас не заденет.
Только теперь парни заметили, что молнии скачут, как бешенные вокруг них, образуя некое кольцо. После первого же сильного удара грозы дверь в их камеру слетела с петель. По коридору носились офигевшие солдаты, не обращая внимания на пленников. Парни быстро подхватились и ломанулись к шахте лифта. Однако кабина просвистела мимо них с жутким скрежетом, унося в самый низ вопящих людей. Тогда Эдик потащил всех на лестницу, которую он заприметил, когда был вне тела. Тут повсюду валялись здоровенные куски бетона. Следовало быстро линять отсюда, пока здание совсем не обрушилось, как карточный домик. У выхода дорогу им перекрыл генерал. Он был весь жутко изранен, будто дрался с кем-то на штурмовых ножах. На правой руке не хватало трёх пальцев, а через всю левую щёку пролегал страшный порез, обнажая верхнюю челюсть и делая похожим его на героя фильма ужаса.
– Стоять всем! – вращая бешено глазами, прорычал Шорк и направил на бывших пленников пистолет.
Парни нерешительно остановились. Эдик хотел уже применить своё джиу-джитсу, но это не понадобилось. Следующий удар грома обрушил на генерала большой кусок штукатурки, навалив над ним приличный курган.
– Canalla! – крикнул Эдик и потащил, впавших в ступор Гашу и Санаха, подальше от рушащегося здания.
Посреди двора он увидел знакомую фигуру индейца, окружённого пляшущими молниями. Выглядело это довольно жутко, хотя и красиво. Он окликнул Мокасина и теперь парни стояли в кругу из ярких сполохов, решая, как быть дальше. Эдик предложил пробираться к порталу обходными путями, держась подальше от той дороги, по которой их привезли сюда. Причём бежать нужно было немедленно, пока военные не прочухались. Никто и не спорил. Санаху предложили топать домой, но он был так напуган, что и слушать не хотел об этом.
– Нет, парни. Я с вами. Куда я сейчас один попрусь? Да и повяжут меня на хазе в момент.
Эдик аж удивился. И когда этот малый успел таких слов нахвататься? Он посмотрел на Гашу, но тот лишь развёл руками – мол, не при делах.
Возле приземистого бункера стоял под парами небольшой броневик. В голове у Гонзалеса что-то щёлкнуло и он, не оборачиваясь, понёсся к машине. Из броневика раздались на встречу выстрелы. Эдик ловко уворачивался от свистевших пуль, лишь ещё больше распаляясь. В открытый люк он запрыгнул с яростным «Banzay!». Вскоре оттуда как попкорн повылетали бойцы, падая на землю с явным отсутствием сознания. А броневик, взревев нутром, лихо подрулил к парням и из центрального люка показалась сияющая физиономия Эдика.
– Камон, девчонки! Айда прокачу!
Парни, не долго думая, полезли внутрь. Гаша больно ударился о пушку и Эдик со смехом крикнул:
– С боевым крещением тебя, пипл! Будешь заряжающим.
– Но я же не милитарист! У меня, вот, и пацифик имеется.
– Захочешь жить – будешь хоть оккупантом. А свой пацифик можешь в задницу засунуть, плашмя. Держись, братва!
С этими словами Эдик рванул рычаг на себя и притопил гашетку до упора. Броневик, как породистая лошадка, взбрыкнул всеми десятью колёсами и понёсся, разметая всё на своём пути. Никогда он ещё так безбашенно не носился, а потому откровенно радовался.
« – Вот это, я понимаю, водитель, – думал он, – не то, что этот долбанный лейтенант, который больше пятидесяти никогда не ездил. Вот если бы ещё этот герой на красную кнопочку надавил. Тогда я ему такое бы показал – любой гонщик от зависти удавился бы на месте».
Взгляд Эдика упал на приборную доску и призывно подмигивающую красную кнопку. С техникой испанец всегда был на «ты». Поэтому он не стал мучаться сомнениями и вдавил кнопку до упора. Броневик радостно взвизгнул турбиной, подключив полный привод и реактивный баллон с окислителем. Машина на секунду зависла в воздухе и рванула так, что пассажиры впечатались в жёсткие сиденья, а не успевший пристегнуться Гаша, пулей вылетел в открытый люк, сильно ударившись о проносившееся мимо дерево. От чего сразу лишился обычного, человеческого восприятия и погрузился в кому. А так как сидел он сзади всех, то его исчезновения никто сразу и не заметил.
Машина мчалась, не разбирая дороги и лязгая подвеской на ухабах. Эдик вцепился в руль, как клещ. Аж скулы свело от напряжения. Индеец что-то пытался ему сказать, но Гонзалес только раздражённо отмахивался: у броневика оказался характер с норовом и удержать боевую машину было ох как не легко. Наконец, заряд окислителя закончился, а с ним и последняя капля горючего вылетела со свистом в выхлопную трубу. Броневик сразу скис и прокатился ещё сотню метров по инерции, пока не упёрся в железнодорожное ограждение.
Парни вылезли наружу, слегка очумевшие от быстрой езды. Индеец подошёл к Эдику и спокойно произнёс:
– Слышь, разведка, мы пипла потеряли.
– Как так!? – всполошился Эдик и нырнул обратно в броневик, – Какого хрена!?!
– Я тебе всю дорогу пытался это сказать, но ты был слишком занят.
– Вот западло, блин! И куда этого волосатого понесло? Может, за пивом решил сгонять на ходу?
– Хау! Я думаю, что его выбросило на кочке. Люк был не закрыт.
Эдик озадаченно почесал затылок, быстро соображая, как поступить дальше. Конечно же, пипла нужно было искать. И как можно быстрее. Военные долго сопли жевать не будут. Максимум через пол суток их начнут усиленно разыскивать и тогда уже благоприятный случай может не представиться. Но где искать то? Возвращаться? Нет, повяжут сразу. Но ведь не бросать же его тут, в самом деле. Время поджимало. Задерживаться здесь было нельзя. В последний миг, перед тем, как вынырнуть из бестелесного состояния, Эдик успел услышать слова Оресиса. Тот что-то сказал о камне. Будто щель скоро закроется и, вероятно, они не смогут вернуться в свой мир. Поэтому нужно было срочно принимать решение.
– Возвращаться мы не можем, только время потеряем. Давно он исчез?
– Точно не знаю, – ответил Мокасин, – Скорее всего после того, как ты нажал на ускоритель.
– Значит, почти рядом с базой. Это не esta bien. Ладно, слушай мою команду: искать сейчас мы его не будем, а двинемся в сторону леса. По пути зарулим к братьям-монахам. Они нам и помогут найти пипла. У них здесь под землёй широкая сеть тоннелей, которые доходят до самого камня. Это нам на руку.
– Постойте, – возразил Санах, – какие монахи? Уж не чёрные ли, из Красной области?
– Они самые. А что не так?
– Так ведь ими всех пугают. Говорят, что они ловят зазевавшихся туристов и затаскивают к себе на вечное обучение всяким книжным премудростям.
– Глупости говорят. Хотя некоторым ума прибавить вовсе не помешало бы. Ты же, Санёк, взрослый человек, а болтаешь absurdo.
Санах смутился. И чего это он, на самом деле? Ведь его всегда привлекали таинственные вещи. Может, он всё время и стремился к чему-то подобному? А как же Мийя? Что теперь с ней будет? Как же их любовь и счастливая дальнейшая жизнь? Да и будет ли она – эта жизнь? Ведь военные теперь не оставят его в покое. Ещё чего доброго – припишут полное разрушение их городка. Потом за всю жизнь не рассчитаешься. Вопросы выскакивали как горох из дырявого мешка, а ответов что-то не было видно.
Эдик пытался прикинуть направление. В темноте это было совсем не легко. Здешних звёзд он не знал. Да и не видно их было из-за туч. А дорогу, по которой их сюда привезли, они проскочили поперёк с пол часа назад. На помощь пришли «весёлые парни» Мокасина. Индеец вынул из сумки пару амулетов и шепнул несколько слов. Те даже засверкали от удовольствия. Перебивая один другого, они кинулись сыпать своими познаниями:
– Блин, зуб даю: нужно топать в южном направлении!
– Чё ты мелешь то? Какой, нафиг зуб? У тебя их никогда и не было. Я точно говорю: надо рулить на юго-восток.
– Да ты опупел, салага! Булыжник строго на юге!
– Сам ты салага. Меня за три зимы до тебя сделали!
– Зато я на шести ритуальных замесах с хозяином оттопыривался, а ты только на двух!
– А я! А я круче дым пускать умею!
– Ха! Удивил. Я этого дыма сколько хочешь напукаю.
– Цыц всем! Чё за базар устроили? – прикрикнул на них индеец, – Говорите толком, куда шагать?
Из сумки вылез самый старый амулет и, прокашлявшись, сказал:
– Шкните, салабоны! Моя дряблая печёнка чует, что идти надо на восток.
– Почему на восток, – спросил Мокасин.
– Там местные Духи зависают. Они помогут. А напрямки только лохи ходят. Прямая дорога – не всегда самая короткая. Хау!
– Ладно. На восток, так на восток, – согласился Эдик, – Санах, кончай мечтать. Возьми в бронике сумку с провизией, а ты, Мокасин, присмотри чего-нибудь из оружия. Я пока попробую рацию выдрать.
Эдик полез под щиток, обрывая провода и выдёргивая колодки из разъёмов. Это не очень понравилось самой машине, но помешать она никак не могла. Наконец, он добрался до корпуса радиостанции, но отключить её не успел. Машина в отместку запустила программу самоуничтожения. Блок с рацией быстро оплавился и потёк, издавая удушающую вонь. Эдик выскочил из машины с криком:
– Salvese quien pueda! Шухер!
Индеец и Санах вылетели из броневика как ошпаренные. Эдик оттащил их подальше, но взрыва не последовало. Машина тихо расплавилась, превратившись в небольшую лужицу защитного, красно-оранжевого цвета. Санах успел, всё же, достать чемодан с консервами, а Мокасин отломил пару острых лезвий от ножевых гранат. Эдик матерно выругался по-мексикански, но потом справедливо решил, что рация ему особенно и не нужна. Всё равно он не знает местных кодов и названий объектов. А то, что их будут искать везде – не вызывало никаких сомнений.
– Ну, и хрен с ним! Айда, хлопцы.
Парни подхватили шмотки и собрались, было, отчаливать, как вдруг услышали сиплый свист приближающегося поезда. Из-за поворота показался белый фонарь, ярко освещая пути. На рельсах заплясали призрачные блики, вырастая в сияющие стрелы. Парни попрыгали в кусты и затихорились. Поезд шёл довольно медленно. Может, из-за грозы, а может, просто так. Это было заманчиво. Направлялся он почти в нужную сторону. Когда прошёл головной состав, парни убедились, что это местный товарняк. Часть вагонов была не заперта. По всей видимости, состав шёл порожняком. Упускать такую возможность было никак нельзя. Парни выскочили из укрытия и стали по очереди запрыгивать в пустой вагон. Санах замешкался и чуть не угодил под колёса. Нога соскочила со ступеньки и он повис на руках, брякая каблуками по насыпи. Глаза округлились от ужаса, а в горле моментально пересохло. Эдик с индейцем схватили его за шиворот и втянули в вагон, чертыхаясь и обзывая Штыца всякими нехорошими словами, значения которых он, к счастью, не знал.
Поезд сразу стал набирать скорость, будто только для того и притормозил, чтобы подобрать беглецов. Сказалось долгое напряжение и парни сразу повалились спать, решив, что на сегодня хватит приключений. Санах во сне подёргивался и сдавленно стонал. Ему снились кошмары на тему катастроф, главным участником которых был он сам. Индеец находился в своей обычной шаманской полудрёме, окружённый защитой верных помощников-амулетов. А Эдик спал спокойным сном честного шпиона, без сновидений и тревог. Профессионал, одним словом.
Мимо проплывали смутные очертания деревьев, которые радовались долгожданному дождю и шелестели между собой о чём-то своём, деревянном. Им совершенно пофигу были все эти человеческие страсти. Лишь бы не срубили под корень, а так всё путём. Жить, как говориться, хорошо! А лесорубам – верёвку и мыло. Крепкий сук всегда найдётся.


ГЛАВА 19.

Бывает так, что ты уже, вроде как, проснулся, но глаза открывать не охота, да и поваляться ещё тянет. Лежишь себе и откровенно тащишься. Никуда спешить не требуется, никто ломаками не закидывает. Хотя… Чем это так отвратно пахнет? Аж в носу защипало. Гаша попытался открыть глаза, но сработал только один левый. Правый чего-то тормозил. Гаша дотронулся до него рукой и тут же завопил от боли: бровь, если теперь её можно было так назвать, выросла раз в десять и нависала над глазом, как скала. От прикосновения перед носом запрыгали яркие звёздочки. Гаша осторожно огляделся здоровым оком и конкретно застремался:
– Ну, ёлы-палы! Чё за грёбаный облом?!
Здоровый глаз с возрастающим ошизением осматривал голые земляные стены глубокой ямы, пока не наткнулся на незнакомого бомжа. Гаша аж подскочил от неожиданности, отчего в голове загудело и перед глазами снова поплыли звёзды.
– Ты ещё кто такой? – истерично вскрикнул он.
– Ну, чего орёшь? Свободного человека никогда не видел?
– Издеваешься, бомжара долбанный!?
– Бом… кто?
– Ты чё, опух? Я не по-русски говорю?
– Что такое поруски?
И тут до Гаши дошло, что синяя физиономия пипла – вовсе не от бухла. Это же параллельный мир – вспомнил он. Тут все такие. Но что здесь в яме делает он – Гаша? Да и этот тип тоже не похож на обычного цивила. Вон, весь в обносках, да и воняет по чёрному. Может, это какой-нибудь местный бомж?
– Ты кто? – уже более спокойно спросил он.
– Я же говорю: свободный человек.
– Понятно. Бичуешь, значит. А я думал – глюк.
– Что такое – глюк?
– Ладно, проехали. Ну, а я то, как тут оказался?
– Да кто тебя знает. Свалился мне вчера чуть ли не на голову, да и затих в уголочке. Видно башкой ты крепко приложился.
Гаша осторожно потрогал опухшую бровь. Странно, что сотрясения не ощущается. Во всяком случае – блевать не тянет. Но кто это его так? Вроде бы ни с кем не гасились. И тут он вспомнил про побег, броневик и стремительный полёт из люка. Последним фрагментом осознания было раскидистое дерево на обочине дороги. Похоже, что именно с ним Гаша и «побратался» вчера. Вчера?! Так что, он тут уже целую ночь проторчал?!? А где ж его боевые спутники, будь они не ладны? Бросили, падлы? Как же так? Гаша не на шутку обломился. Хотя, чего зря бочку катить. Может они там все поубивались, в этом броневике и остался он совсем один в чужом мире. Вот, блин, стремак то какой! Аж внутри стало как-то холодно и неудобно, словно кишки сжались. Гаша медленно сполз по стенке и уселся на влажной земле.
– Э, да ты чего? Худо, что ли? – забеспокоился бомж.
– Не просто худо, а конкретный даун и попадалово, блин!
– Брось! Главное – живой пока, а остальное само придёт.
– Ты не понимаешь! – взволнованно зачастил Гаша, – Это не мой мир! Я с Земли. Я тут совсем случайно оказался. Мы вообще на юг пилили. Случайно в лесу пиплов из секты встретили. Они Землю насквозь рыли. Ещё камень здоровенный нашли. Мы только посмотреть хотели, а нас туда нафиг засосало. Мы – сюда. А тут нас милитаристы грёбаные повинтили. Пытать, гады, хотели. А мы взяли, да и скипнули в грозу. Надыбали броневик трофейный. Классная тачка! Только я – мудак – не удержался и вылетел из люка. А фрэнды куда-то умчались и я не знаю, что с ними. Может уже домой свалили, а может, накрыли их нахрен какой-нибудь грёбаной гранатой и лишь я один в живых остался. А мне тут – полный атас! Милитаристы вмиг повяжут и опыты будут творить бесчеловечные, суки.
При последних словах Гаша аж всхлипнул от жалости к самому себе, а кишки сжались ещё больше, призывно намекая на «сгонять в кусты».
– Я сейчас, – коротко бросил он, схватившись за живот и почти бегом направляясь к выходу из оврага.
Бомж пожал плечами и продолжил, не торопясь, сочинять в уме свои будущие мемуары. Это было его любимым занятием. Вскоре размышления прервал некий посторонний шум. Из кустов донеслись устрашающие звуки. Бомж усмехнулся промолвив:
– Эк напугали парня! Будто из пушки палит. Да ещё и заговаривается малость. Сумасшедший – это точно.
Через некоторое время Гаша вернулся, с опаской озираясь по сторонам. Вроде бы вдалеке вертолёт пролетел. Наверное, это вояки их ищут. Вот попадалово! Хоть ты тресни. Взгляд упал на бомжа. Вдруг нижний «клапан» снова придавило, но пятки словно приросли к земле, не давая сдвинуться с места. Изнутри пытался пробиться сдавленный крик ужаса, хотя тщетно. Гаша подумал, что видит один из своих ночных кошмаров. На миг даже промелькнула мысль, что вот он, дескать, сам осознал своё сновидение, но радости это не принесло совсем. Самое страшное – он отлично понимал, что это не сон, а значит всё взаправду. И вроде бы ничего такого, но как только Гаша увидел глаза этого «бомжа», то тут же выпал в осадок. Потому что это не были глаза человека.
– Т-т-ты Союзник? – спросил Гаша заикаясь.
– Нет, брат, не угадал. К неорганике я отношения не имею. Хотя со многими знаком. Вижу, ты боишься меня – не стоит. Я не причиню тебе вреда. В прошлой жизни я тоже был человеком, но покинул колесо Сансары. А потом мне стало скучно и я вернулся в этот мир. Хотя и не на Землю, про которую ты упоминал.
Гаша с трудом сглотнул и потёр глаза. Нет, ему не мерещилось: Это человек, но не совсем. Зрачки у него были совершенно чёрными и во всю глазницу.
– Но как же зовут тебя? – хриплым голосом спросил он.
– Сейчас – никак. А в прошлой жизни звали Шри Рама Харамарши.
– Харамарши?!? – воскликнул Гаша и просто ошизел.
– Ну да. А что тебя удивляет?
– Но ведь… это… ты же Просветлённый!
– Было и это, дальше-то что?
– Ну, как же? Ведь это предел всего! Мечта любого буддиста и… это… Ну, блин, даже не знаю, чего ещё сказать! Просто улёт!
Бывший Шри Рама с усмешкой покачал головой:
– Слова, слова. Всё пустое, как и сам мир. Ты что, буддист?
– Нет.
– Тебя волнует – кто ты?
– Ну, есть маленько.
– Знаю. Ты даже ради этого пытаешься экспериментировать со своими снами, хотя не отдаёшь себе в этом отчёта. Небось, прочитал уйму книг, медитацией балуешься, дурь попыхиваешь, а?
Гаша от слов Просветлённого смутился. Выходило так, будто он его подкалывал, а Гаша хотел к своим увлечениям относиться серьёзно. Он даже немного обиделся, но тут же спохватился, ведь перед ним сам Харамарши!
– Пустое, – повторил тот, – я уже совсем не Шри и даже не Рама. Теперь я Никто. Можешь звать меня так.
– О, я понимаю! Это одно из ваших Имён.
– Отнюдь. Это слово лишь для удобства. Раз уж я с тобой разговариваю, то и тебе надо как-то ко мне обращаться. Ведь не будешь же ты вечно подыскивать подходящее местоимение, чтобы что-то сказать мне. Так что зови меня – Никто, а про Харамарши забудь. Нет его больше и не будет. Всё в прошлом. Даже Пустота и Самость.
– Но почему?
– Скучно. Хотя ты не поймёшь. Это надо знать. С одной стороны – это здорово: тебя ничто не волнует, тебе ничего не хочется, одним словом – кайф самый офигенный, какой только может быть. Ты всё обо всём знаешь. Все вещи мира для тебя равны и нет никакой разницы между Сансарой и Нирваной – всё одно. Да ты и сам об этом уже не раз читал, наверное. С другой стороны – по прошествии некоторого времени начинаешь ощущать некое странное неудобство. Будто не хватает тебе чего-то. Всё это фигня – будто в Самости нет чувства времени. Сначала – да, но постепенно опять его чувствуешь, хотя и по другому. Ты плаваешь в Пустоте и пытаешься найти ответ. Это, словно маленький жучок, начинает буравить твою Самость и весь твой кайф куда-то незаметно улетучивается. Вскоре от него не остаётся и следа. Ты начинаешь заново перепроверять все свои постижения и озарения и не видишь в них изъяна. Но, почему-то тебя это больше не радует. И только тогда понимаешь, что не хватает тебе обыкновенных человеческих ощущений: запахи, вкус, осязание. Ведь как это здорово – после дождя с грозой почувствовать свежесть и влажность воздуха, который вдыхаешь, аромат цветов и молодых листьев на деревьях, пощипывание озона в носу. Как последние капли дождя падают тебе на лоб и стекают по лицу. Как приятно ощупывать вещи руками, не запариваясь на том, что это иллюзия. А вкус! Пробовал ли ты когда-нибудь, что-нибудь есть ради только вкуса? Не глотать кусками, чтобы набить брюхо, а чувствовать каждый вкусовой оттенок поедаемой пищи? Нет, приятель. Что бы там не говорили, а физический мир – вещь далеко ещё не познанная и совсем плохо изученная, чтобы пытаться наплевать на него и смыться в Ничто. На самом деле, последнее сделать проще всего. А вот остаться в этом мире и наслаждаться им – это, брат, целая наука. Похлеще всякой Самости будет. Я тебе говорю. Поэтому-то я и вернулся в этот мир. Да, в общем-то, хрен с ним. Ты давай говори, чем я могу помочь тебе?
Гаша совершенно растерялся. Ну, блин, корки! Встретить настоящего Просветлённого и не знать, о чём спросить его. Ну не западло ли, а?
– А почему же ты здесь, а не на Земле?
– А какая, в общем-то, разница? Жить везде хорошо!
– Но ты выглядишь, как натуральный бомж.
– Ты опять употребил это слово. Что такое – бомж?
– Ну, этот, как его, мэн без жилья и прописки.
– Ах, ты об этом. Так это мелочи. Не стоит на них обращать внимания. Как и на свою внешность. Что есть – того достаточно. Я вот не моюсь с детства и ничего. Другие носы воротят, а мне плевать. Зато никто не пристаёт. Даже из общественного контроля. Тут вообще с этим проще.
Гаша задумчиво почесал репу, чуть не задев синяк на лбу. Он страдальчески поморщился. Никто посмотрел на него внимательно и уверенно произнёс:
– Тебе идёт. Ещё бы вторую бровь подправить – был бы вылитый Брахман.
– Издеваешься, – надулся Гаша, – а ведь я тебя не подкалывал с твоими носками-бумерангами.
– Не обижайся. Это шутка!
Никто встал с маленького чумазого коврика и выглянул за край оврага. Некоторое время он внимательно прислушивался и даже ловко пошевеливал ушами, словно кот. Гаша не удержался и прыснул в кулак.
– Чего смеёшься? – с любопытством спросил Никто, сам весело улыбаясь гнилыми зубами.
– Как это тебе удаётся – так ловко лопухами водить в разные стороны?
– А, ты про уши. Так это просто. Попробуй сам.
– Да я не умею, – почему-то смутился Гаша.
– Ну-ну, не надо скромничать. Ты попробуй!
Гаша попытался напрячься в районе ушей и с удивлением обнаружил, что они шевелятся! Да ещё как! В этом было что-то противоестественное. Он прекрасно понимал, что человек не может так владеть своими ушами. На какой-то миг ему сделалось страшно. Видимо этот бывший Просветлённый как-то воздействовал на него и вот он теперь хлопает лопухами, как слон. И самое главное – уши, похоже, вошли во вкус и уже сами трепетали, словно крылья бабочки. Гаша не на шутку испугался и закричал благим матом:
– Эй, Никто, спасай нафиг! Чё за прикол, а? Кончай свои долбаные шуточки! Останови их!
– Я тут не причём, – смеялся Никто, держась за живот, – ты сам этого захотел. Теперь тебе надо захотеть в обратную сторону. Вот и всё. Действуй!
Гаша несколько раз глубоко подышал, как учили на курсах по Йоге, и мысленно сказал:
« – Уши, мать вашу фак, а ну стоять!!!»
Подействовало. Трепет прекратился, будто и не было его вовсе. Однако теперь Гаша с опаской смотрел на угорающего от смеха Просветлённого и прикидывал, как лучше слинять отсюда. А самое главное – куда? Никто умолк так же неожиданно, как и начал смеяться. Лицо его стало серьёзным и даже немного озабоченным.
– Тебя ищут, – сказал он уверенно, будто только что сбегал на разведку, – Причём ищут военные. Ты преступник?
– Нет, что ты! – воскликнул Гаша, пытаясь заранее оправдаться.
– Ладно, успокойся. Мне до лампочки кто ты и что ты. Но тебя ищут и, если ты хорошенько не спрячешься, то вскоре наверняка найдут. Колись, чего натворил, засранец!
И с этими словами Никто резво подскочил к офигевшему Гаше и схватил его за грудки. Тот аж присел от неожиданности и чуть было не завопил:
« – А-а-а! Только по почкам не бейте, менты поганые!»
Никто пару секунд неотрывно смотрел своими чёрными, огромными зрачками прямо внутрь Гашиной Самости, а потом слегка толкнул его и от души заржал, обливаясь слезами и фыркая носом. Сердце у пипла бешено колотилось. Хотелось тут же убежать, но ноги не двигались, словно впали в локальную кому. А Никто всё смеялся и размазывал сопли по немытому с детства лицу. Наконец, он успокоился и вытер слёзы.
– Ты просто умора! – воскликнул он, – нельзя же так серьёзно всё воспринимать. Эдак ты мигом в крезу угодишь.
– А ты откуда про крезу знаешь? – дрожа от страха спросил Гаша.
– В твоей израненной башке прочёл. Это тоже – просто. Кстати, фонаря у тебя уже нет.
Гаша недоверчиво ощупал бровь и удивился. А ведь и правда: синяк исчез! Чё за ботва? Не бывает такого. Может он, всё-таки, спит?
– Да не спишь ты, чудак. Я, хоть и никто теперь, однако много чего могу. Снять опухоль – плёвое дело. А сейчас внимательно слушай.
Никто весь как-то подобрался и заметно преобразился. Теперь он уже не был похож на занюханного бомжа. Даже вонь исчезла. В чёрных зрачках замелькали золотистые искры и Гаша подумал, что сейчас его начнут гипнотизировать.
– Ошибаешься, приятель. В этом нет никакой нужды. Просто слушай: тебя ищут не просто военные. Главный у них – на всю башку отмороженный генерал, который хочет завладеть секретом порталов. Он думает, что ты или твои друзья много знаете об этом. Хотя я вижу, что вы ни хрена не знаете. Это даже к лучшему. Но знай, что скоро проход закроется. У вас есть не больше двух суток, чтобы добраться до портала и вернуться в свой мир. Иначе вам придётся мазать рожи синим гримом и ныкаться по подвалам следующие тридцать лет. Я не смогу вам помочь. Мне это не интересно. Приключения прикольны лишь тем, кто в них участвует с самого начала. А мне не хочется врубаться во всю эту хрень на середине пути. Так что: извини. Но я знаю, кто сможет вам помочь. Это местные монахи. Они так же заинтересованы, чтобы вы поскорее слиняли отсюда и не выдали их тайну. Да-да. Они являются Хранителями порталов и уже было несколько стычек с сумасшедшим генералом. Тебе не стоит искать сейчас своих друзей…
– Но…
– Не перебивай! – воскликнул Никто, да так, что у Гаши мурашки забегали не только по спине, – Слушай сюда! Ты не сможешь сейчас найти их. Знай, что они живы и тоже беспокоятся о тебе, но и они не смогут сюда вернуться, так как их тут же повяжут. Тебе нужно замаскироваться. Вот универсальный крем. Держи!
В руках у Никто появился обыкновенный тюбик без каких-либо надписей и обозначений. Он протянул его Гаше и решительно сказал:
– Давай, мажь.
Гаша дрожащими руками взял тюбик и стал неловко размазывать прозрачную массу по лицу. Крем был совершенно без запаха и сразу же впитывался в кожу. По мере размазывания менялось и восприятие окружающего. Небо стало не таким ярким, цвет растений уже не казался неестественным, а очень даже гармонично вписывался в местный ландшафт. Да и сама планета стала как-то роднее.
– Не тормози! – прикрикнул на него Никто, – это не просто крем. На некоторое время ты станешь настоящим танайцем.
Гаша опять испугался.
– Как это!? Не хочу ни в кого превращаться, – закапризничал он.
– Заткнись, пожалуйста. Это лишь на время. Как только ты пройдёшь через камень – всё вернётся обратно. А пока тебе лучше не отсвечивать своим белым фэйсом, как фонариком, приглашая всех заинтересованных: « Вот он я – тупой, белорожий пришелец. Ловите меня скорее и пытайте, сколько пожелаете!»
Гаша на этот раз даже не обиделся. Никто был прав. С его физиономией ловить нечего: вмиг заметут. Не милитаристы, так менты местные или кто тут у них по этому делу. Он взглянул на руки и обомлел: они стали натурального синего цвета. Причём выглядели совершенно естественно, как только бывают по настоящему чёрными негры, а не намазанный гуталином актёр. Вот бы в зеркало на себя полукать, но такого удовольствия, видимо, не представится.
Никто с явным удовольствием разглядывал новоиспечённого танайца и откровенно радовался. Приятно что-то в этом мире натворить! Затем он ещё разок высунулся из-за края оврага, огляделся и поманил Гашу пальцем. Тот осторожно подошёл и тоже высунул нос наружу. На горизонте маячили тёмные точки, в которых угадывались очертания вертолётов. Они бороздили участок неба и явно кого-то искали. Не было никаких сомнений, что это ищут беглецов, коим Гаша и являлся. От этого зрелища опять задрожали коленки и захотелось нырнуть на дно оврага, чтобы спрятаться под каким-нибудь корешком или кустиком. И как это он раньше не заметил этих вертолётов, когда выбегал облегчаться?
Никто ухватил сползающего Гашу за шиворот и решительно сказал:
– Значит так. План следующий…


ГЛАВА 20.

Поезд мерно постукивал колёсами на стыках, создавая своеобразный медитативный ритм. Яркое солнце прошивало пространство вагона голубыми пыльными лучами сквозь щели в стенах. Один из лучей вслед за поворотом поезда сдвинулся с уха Гонзалеса и впился прямо в глаз. Эдик зажмурился, морщась всем телом, и отвернулся. Под стук колёс так славно спалось, что просыпаться вовсе не хотелось. Однако что-то насторожило шпиона. Профессиональный нюх подсказывал, что в окружающей обстановке появился какой-то напряг. Эдик на один миллиметр приоткрыл правый глаз и тут же увидел перед носом пару нехилых сапог. В сапогах явно кто-то был. Гонзалес сделал обманное движение, будто хотел перевернуться на другой бок, а затем резко вскочил и с боевым кличем обрушился на владельца кирзачей. Тот не успел даже хыкнуть, как потерял весь воздух из грудей и отлетел к дальней стенке вагона. Им оказался местный абориген из рода оборванцев. Видимо тоже путешествовал на халяву, да только парни его вчера не заметили. Мужик скривился у стенки и обиженным голосом прохныкал:
– Забрались, понимаешь, в мой вагон, да ещё и дерутся гады.
– Ты кого это гадом обозвал? – сурово спросил Эдик.
– А чего дерётесь то? – ещё жалостливее запричитал дядька, – я же только поинтересоваться хотел.
– А вот любопытных я с детства не люблю, – ядовито промолвил Эдик, медленно кивая головой и намекая на последствия.
Мужик испуганно забился в угол и подумал, что сейчас его начнут бить по-настоящему. Но тут за него вступился Мокасин:
– Ладно тебе, не пугай человека. Может он нам ещё пригодиться.
– Точно-точно, я пригодюсь, вот увидите, – запричитал дядька, заискивающе заглядывая в глаза суровому индейцу.
Гонзалес тут же смягчился, так как не был по натуре злобным и широко улыбнулся.
– Ну, nativo синерожий, давай мириться. Я ж не со зла, а только по причине рефлексии и профессиональной привычки. Но об этом тебе лучше не знать. Держи кардан!
Мужик с опаской пожал руку испанца. Мокасин сказал привычное «Хау!» и поднял ладонь на уровне лица, а Санах просто кивнул. Эдик с интересом разглядывал неожиданного «подселенца», всё больше убеждаясь в его антиобщественном образе жизни. Одежда представляла собой некий гибрид рабочего комбинезона и до боли знакомой армейской химзащиты. Физиономию мужика украшала свалявшаяся борода серо-синего цвета, навевая какие-то непонятные ассоциации. Где-то Эдик об этом уже читал.
– Женщин любишь? – спросил он неожиданно.
– Да кто ж их не любит? – удивился мужик.
Эдик рассмеялся и похлопал дядьку по плечу.
– Расслабься. Это я так. Давай колись, barba, как тебя кличут.
– Колес Васах. Можно просто – Борода.
– Прикольно кличут. Будем звать тебя – Колян. Ну, а меня Эдиком зовут. А это кореша мои: Мокасин и Санёк. Был у нас ещё один пипл, да потерялся по дороге.
При этих словах Эдик снова нахмурился. Вчера они конкретно ухайдакались и так толком не решили: где найти монахов, а с их помощью и Гашу. Оресис ни фига не рассказал, как с ним связаться. Может, и хотел, да не успел: Мокасин – друг – совсем не вовремя по морде хлопнул.
– Слушай, Колян, а ты про монахов местных чего-нибудь знаешь?
– Это про чёрных то? Ну, знаю. Только опасно с ними связываться. Говорят, они под землёй живут и всякими тёмными делами ворочают.
– Туфту говорят. Знаю я одного – нормальный мужик. Немного с прибабахом, но это от большого ума. Служба у них очень ответственная: от всяких мудаков вроде нас порталы охраняют. А теперь у них ещё и войнушка завязалась с крезанутым генералом. Кстати, парни, это у него мы были «в гостях». Видимо, про мировое господство мечтает, милитарист долбанный.
– А ты откуда про монахов знаешь? – спросил Эдика Мокасин.
– Да я ж говорил: когда на допросе меня током шандарахнуло, я в осадок выпал и в бестелесном состоянии обретался. Да ты ж знаешь. Ну, вот тогда я и встретил их предводителя. Его Оресисом зовут. Мы уже почти договорились о побеге, да ты меня по роже хлестанул, вот я и не успел всё обтяпать. Где теперь их искать?
Всё это время молчавший Санах вдруг подал голос и задумчиво произнёс:
– Если вы имеете в виду их подземные коммуникации, то искать надо возле небольших холмов. Говорят они каким-то образом иногда из них выходят, чтобы подловить зазевавшихся путников. Хотя, наверное, это тоже лишь глупые слухи. Я слышал об этом в одной телепередаче.
– Молодец Санёк! – радостно воскликнул Эдик, – Точно! Теперь и я вспомнил, как Оресис что-то упоминал про холмы. Надо найти подходящий и попытаться отыскать проход.
– Что-то я никак не догоняю, мужики, о чём это вы треплетесь? – спросил озадаченный бородач.
– Тебе, Колян, лучше не знать об этом. Ты, кстати, не заметил, что мы не совсем танайцы?
Тут только до мужика дошло, что двое из его новых знакомых не похожи на обычных людей. Страх с новой силой заиграл где-то между животом и коленками. Что за наваждение? Может, выпил вчера лишку? Вон, ведь, и не заметил даже, как парни в вагон забрались. Только утром их и обнаружил. А теперь выясняется, что они какие-то совсем не местные. Далеко-о-о не местные.
– Да вы, хоть, кто ж такие? – севшим голосом спросил он.
– Не ссы, паря. Мы, типа, из параллельного мира, но так – вполне обычные человеки.
– Вот те раз! А я смотрю – чего это рожи у вас такие разноцветные. Думал сначала: может вы «синяки» какие. У нас, если гадости какой нажрутся, тоже морды бывают – не приведи Господь. А вы, значится, из этого, как его, парельного мира будете. Слыхал я где-то про такое. Но думал – сказки всё это. А, гляди ж ты, на самом деле бывает!
Эдик хитро усмехнулся:
– В мире ещё и не такое бывает. Но, как говориться, ближе к телу. Не желает ли местный товарищ посодействовать органам и препроводить товарищей к ближайшему холму?
– Чего?
– Я говорю: помощь твоя требуется, Колян. Мы должны найти проход в подземелье. А ты, судя по всему, хорошо знаешь эту местность. Поможешь нам, а мы тебя отблагодарим.
– А как? – загорелись глазки у мужика.
– В живых оставим, – мрачно ответил Эдик.
Дядька испуганно отпрянул и снова чуть не расплакался.
– Да пошутил я, успокойся! – рассмеялся Эдик, хотя глаза у него по-прежнему оставались серьёзными и цепкими, как у кота на охоте.
Между тем, поезд замедлил ход. Похоже, подъезжали к очередной станции. Эдик приник к щели в стене и внимательно осматривал местность. Остальные тоже последовали его примеру. После небольших домишек на окраине, показались высотки крупного города. Поезд, видимо, не собирался здесь останавливаться, а шёл через город транзитом. Дальше, по словам бородатого, состав помчится на восток почти без остановок. Это было не совсем правильное направление. Нужно сойти в этом городе и попытаться временно затеряться.
Эдик решительно распахнул дверь. Свежий воздух упругой струёй влетел в вагон, разметая остатки неизвестного порошка на полу. В носах противно защипало. Подождав, пока скорость упадёт до минимума, Эдик скомандовал:
– Всем за борт, canalla!
Первым выскочил индеец, ловко увернувшись от встречного столба. Бородач натужно крякнул и спрыгнул следом. Быстрыми шажками он пробежал по инерции несколько метров, балансируя, как цирковой артист, но споткнулся об торчащую железку и плюхнулся на живот, расцарапав нос. Санах нерешительно прижался к косяку двери и со страхом смотрел на проносящуюся под ногами щебёнку. Камни мельтешили быстро-быстро и от этого казалось, что скорость поезда ничуть не уменьшилась. Эдик не стал ждать, пока Санах впадёт в ступор и, схватив его за локоть, резко рванул за собой. Штыц даже вскрикнуть не успел, как оказался на земле, больно ударившись пятками о твёрдую поверхность. Эдик привычно сгруппировался и умудрился удержать Санаха от нырка башкой под колёса поезда.
 Высадка прошла в целом благополучно. Борода уже бежал к низкому приземистому зданию, судя по разбитым стёклам – давно заброшенному. Парни последовали за ним. Внутри помещение оказалось бывшим угольным складом и ничем не отличалось от подобных строений на Земле: те же залежи мусора и сушёных фекалий. Похоже, что здесь никто давно не бывал. На полу ровным слоем лежал толстый слой пыли, наводя на мысли, что в ближайшее время здесь никто и не появится. Однако задерживаться тут не стоило. Эдик поднял воротник, экспроприировал на время у Бороды шляпу «а ля Челентано» и сказал, чтобы ждали его здесь. Затем внимательно осмотрелся через разбитое окно и выскочил наружу. Через секунду он исчез, словно сквозь землю провалился. Мокасин уважительно произнёс:
– Профессионал, ничего не скажешь.
Потянулись томительные минуты ожидания. Мокасин мысленно пересчитал своих подопечных. Все амулеты были на месте и рвались в бой. Но воевать пока было не с кем. Санах тосковал по своей возлюбленной, в который раз уже за последние сутки прикидывая, как им жить дальше. А Борода просчитывал варианты и пришёл к выводу, что пока лучше оставаться с этими необычными парнями. Бить, вроде бы не собираются, а слупить с них, возможно, чего-нибудь удастся. Может, какую штуку ценную, которую потом можно будет выгодно толкнуть на барахолке.
Вскоре на заднем дворе раздался мерный рокот мощного автомобиля и короткий сигнал. Мокасин осторожно выглянул из-за двери и увидел сияющую физиономию Гонзалеса, торчащую из внушительной тачки, похожей на джип, только с тремя парами колёс. Эдик призывно махал рукой и порыкивал, нажимая на газ.
– Во прикол! У них сцепление, как у танка! Никакой мягкости: чуть отпустил – и уже летишь. Классная тачка! Занимайте рублёвые места!
Парни попрыгали на кожаные сиденья. Изнутри машина казалась ещё огромнее и пахла очень дорого. В центральной консоли блестела хромом солидная магнитола с кучей наворотов, а под задней полкой угадывалась мощная акустика.
– Ты где откопал такое чудо? – поинтересовался Мокасин.
– Да стояла, понимаешь, такая красавица без дела возле какого-то кабака. Ну, я и решил, что она нам нужнее, чем тому, кто сейчас квасит в этой тошниловке.
Санах с Бородой переглянулись. Сие могло закончиться весьма плачевно. На таких машинах простые танайцы не ездят. Эдик повертел пальцем над магнитолой и решительно вдавил синюю кнопку. Машина тут же взорвалась оглушительным рёвом чего-то, сильно напоминающего хэви-металл. Амулеты из сумки индейца выскочили наружу и на глазах изумлённых аборигенов пустились в такой дикий пляс, будто их всё это время на цепи держали. Индеец не стал их привычно осаживать и дал вволю оторваться, сам притопывая ногой в ритм забойной музыки. Эдик проорал что-то матерное по-мексикански и впечатал педаль в пол. Машина взревела всеми двадцатью цилиндрами, взвизгнула колёсами, а затем понеслась по широкому проспекту, громыхая басом и барабанами из открытых окон и распугивая редких прохожих.
А в это время в кабаке на столике у сцены тревожно запиликал брелок. Его хозяин – весьма объёмистый дядька в шикарном костюме – недовольно поморщился и с досадой произнёс:
– Блин, вот уроды, а. Третий раз за неделю тачку угоняют! Да за что я бабки плачу этим грёбаным сервисменам? «Супер-сигнализация! Миллиард секретных кодов!». Блин! Миллиард способов угнать вашу тачку! Это уж точно.
Взяв широченной ладонью пищалку, он наморщил лоб и долго прицеливался в маленькие кнопочки. Палец метил сразу на четыре. Дядька ещё больше разозлился:
– Не, блин, ну точно уроды! Под какие руки заточена эта хрень!? Я чё, пианист какой? Вот козлы!
Наконец его терпение лопнуло и он с силой запустил девайсом в тощую девицу на сцене. Но не попал. Брелок звонко врезался в колонку и с жалобным писком разлетелся на кусочки. Батарейка весело подпрыгнула на неровном полу, прокатилась пару метров и забилась в щель, радуясь досрочной отставке. Дядька поманил пальцем официанта и потребовал телефон. Тот шустро сбегал к стойке, схватил аппарат и любезно преподнёс дорогому клиенту. Дядька снова с недоверием воззрился на миниатюрную конструкцию. Возникла небольшая пауза, во время которой официант желал бы провалиться сквозь пол, так как выражение лица клиента не предвещало ничего хорошего.
– Послушай, любезный, ты видишь эту руку? – спросил дядька и весомо покачал кулаком перед самым носом бедного разносчика пищи.
– О да, конечно! Такую руку невозможно не заметить!
– Так вот. Если не хочешь попробовать её на вкус, живо притащи мне нормальный телефон.
Официант быстро кивнул и кинулся в кабинет к начальству. Через пару минут, когда дядька уже присматривал, с чего начать крушить эту грёбаную «забегаловку», официант также стремительно вернулся и протянул обычный аппарат, за которым тянулся шлейф провода из кабинета шефа. Сам шеф поспешил слинять куда-нибудь подальше. Дядька тяжко вздохнул. Желание крошить всё вокруг не успело толком оформиться, но оставило внутри некое чувство неудовлетворённости. Он немного подумал и решил пойти нетрадиционным путём: все предыдущие угоны «разбирали» его охранники. Но это стало утомлять. Пусть менты теперь поработают. А то слишком много ненужных вопросов задавать стали. Он набрал всем известный номер и постарался говорить вежливо, насколько это было возможно. Дав описание своей «ненаглядной», он с силой треснул телефоном по столу и заказал целый графин крепкой.
Официант ловко прибрал на столе, сбегал на кухню, заказал горячее, а затем с подобострастием выставил на стол клиента запотевший графин самого лучшего пойла.
– Это за счёт заведения, – поспешил угодить он, взяв на себя смелость, распоряжаться хозяйским добром.
Дядька хмуро налил себе целый фужер и залпом опрокинул содержимое внутрь. По телу пробежала приятная дрожь. Настроение стало понемногу приходить в норму и вскоре он уже не вспоминал о своей пропаже, целиком захваченный танцем невиданной красотки с южного континента.
Тем временем экипаж джипа вовсю угорал над потешными анекдотами на волнах местного радио. Они уже успели нарезать по городу несколько кругов, удивляясь, что патрульные машины, коих в центре было предостаточно, совершенно не обращают на них внимания. Пару раз Эдик даже заметил, как местные гаишники специально отворачивались, когда они проезжали мимо. Это наводило на соответствующие размышления. Стало быть – машинка весьма крутого мэна. Ну, им это на руку: меньше хлопот с властями.
Однако очередной патруль моментально включил сирену и помчался вдогонку. Видимо что-то изменилось. Эдик не особенно волновался: в его жилах текла кровь настоящего macho и удирать от властей было делом привычным. На широком проспекте было достаточно места для маневра. Гонзалес ловко вертел баранкой, не пропуская патруль вперёд. Индеец сидел рядом и широко улыбался. Его амулеты совсем взбесились и всё норовили выпрыгнуть наружу, да навешать преследователям по шее. Мокасин нехотя тормозил их заклинанием и не давал потратить запас силы на глупую драку.
Вскоре показалась окраина города. Борода что-то прокричал сквозь грохот музыки, которую Эдик снова включил на всю катушку. Его никто не услышал. Тогда он хлопнул испанца по плечу и указал на магнитолу, прося сделать потише. Эдик вырубил звук, но в ушах продолжало звенеть тарелками и визжать гитарным запилом. Борода снова крикнул Гонзалесу в самое ухо:
– Я говорю: скоро, за небольшим леском, начнётся длинный пустырь. На нём я когда-то прятался от полиции. Там есть холмы. Может это то, что вы ищете?
Эдик кивнул и прибавил газу. Машина бодро рыкнула, обдав преследователей удушливым выхлопом обогащённого топлива. Патрульные явно матерились на местном наречии и махали вдогонку жезлами, удивительно похожими на знакомые полосатые палки. Парни в джипе только посмеивались, да восхищались водительским мастерством Гонзалеса.
Но тут патрульные как по команде спрятали свои жезлы. Некоторое время обе машины мчались, только урча моторами. Затем из патрульной машины прозвучала команда остановиться, озвученная парой здоровенных динамиков. Эдик показал в окно неприличный жест. В ответ преследователи сделали несколько предупредительных выстрелов.
– Пугают, – нехотя успокоил своих спутников Гонзалес.
Но вскоре пули звонко застучали по кузову джипа. Для его бронированного тела это были семечки. Полицейские поняли это. Из их машины донеслось последнее предупреждение, а потом крыша съехала назад и оттуда появилась самая настоящая пушка.
– А вот это уже серьёзно. Держаться всем! – крикнул Эдик, крепче вцепившись в руль и внимательно следя за патрульной машиной. Помня о пристрастии местных силовиков к звуковым гранатам, испанец и на этот раз ожидал чего-нибудь подобного. И не ошибся. Сзади мелькнула вспышка. Это полицейская пушка выплюнула тонкий длинный снаряд. Когда до джипа оставались считанные метры, Эдик резко крутанул ручку громкости на магнитоле до упора.
 Мощный гитарный рёв, вкупе с грохотом двигателя сработали, как детонатор. Снаряд взорвался раньше времени, не долетев до джипа каких-то пару метров. Последствия этого были ужасны: машина преследователей сама влетела в зону поражения и, завертевшись на месте, по очереди выплёвывала из своего нутра оглушённых патрульных, которые тут же выпадали в осадок, выпучив глаза и держась за уши. Кроме того, в окрестных домах на километр вокруг повылетали все стёкла, а недостроенная высотка на окраине города сначала слегка покачнулась, а потом медленно-медленно стала складываться этаж за этажом. В конце она с гулким эхом обрушилась прямо на дорогу, едва не придавив джип. Его спасло только некоторое ускорение, которое придал ему взрыв снаряда. Эдик аж вспотел от такого напряжения. По инерции они пролетели за ограждение трассы и понеслись по пустырю, о котором говорил Борода.
Вскоре показались невысокие холмы. Эдик решил, что пора снова превращаться в пешеходов, так как тачка у них слишком заметная и полиция в курсе, куда они свернули. Лихо затормозив у крутого пригорка, он скомандовал всем на выход, а сам полез в необъятный багажник машины. Через минуту он вынырнул оттуда, довольно улыбаясь. В руке у него нарисовалась нехилая труба, непонятного назначения. Эдик ловко пристроил её к педали газа, а затем с треском воткнул первую скорость. Машина дёрнулась и покатилась потихоньку в сторону леска.
– Пускай теперь попробуют найти, canalla! – усмехнулся он.
Парни стояли в нерешительности, не зная, куда двигаться дальше. Эдик внимательно оглядел местность, но ничего интересного не заметил. Холмы – холмами. А где искать монахов – не понятно.
– Ладно, – махнул рукой Гонзалес, – чешем на юг. Всё ближе к камню. А там, глядишь, по пути может, кого и встретим.
Маленький отряд быстрым шагом направился в сторону полуденного Солнца. Замыкал «колонну» индеец, ловко заметая следы веником из местного кустарника, который он соорудил на ходу. В авангарде шагал Эдик, совершая руками одному ему понятные знаки. Это было профессиональной привычкой при «работе» в группе. Парни сзади недоумённо переглядывались, но спросить, что это значит не решались. Уж больно суровая физиономия была у Эдика в этот момент.
Идти пришлось довольно долго. Весеннее Солнце палило от души, почти как летом. Вскоре ноги стали сами собой спотыкаться, а подлые камни, будто специально лезли под каблуки. Впрочем, это только аборигенов плющило и коробило. Борода теперь жалел, что связался с этими сумасшедшими пришельцами и прикидывал, как бы лучше слинять. Санах тоже сильно устал, но крепился. А Эдик с Мокасином топали так, словно совершали послеобеденный моцион и нисколько не запарились, хотя прошли уже километров шесть. Всё дело в привычке.
Внезапно Эдик резко остановился и поднял кверху сжатый кулак. Борода чуть не сшиб его с ног, когда по инерции со всего маху ткнулся поникшей головой в спину испанца. Эдик зашипел на него и сунул кулак под нос. Борода скорчил нелепую рожу мол, нечаянно, но ворчать сразу перестал. Гонзалес прислушался, поворачивая голову, как настоящий локатор.
Вот, опять невдалеке зашуршал осыпающийся песок. За ближайшим холмом явно кто-то прятался. Эдик приложил палец к губам и дал знак остальным оставаться на месте, а сам осторожно стал обходить холм стороной. Парни с тревогой озирались по сторонам. Индеец тоже почувствовал, что за холмом кто-то есть, но доверился шпионскому нюху Гонзалеса. Всё- таки, у него боевого опыта больше.
Вдруг за холмом кто-то резко вскрикнул. Послышались хлёсткие удары, как в индийских фильмах. Ещё пара непонятных возгласов. А затем всё стихло. Индейцу это не понравилось. Аборигены вообще насмерть перепугались. Борода стал потихоньку отползать за ближайший куст, но Мокасин недвусмысленно провёл ладонью по горлу и тот решил пока остаться. Надо было выручать испанца.
Но оказалось, что выручать никого и не требуется. Эдик сам вырулил из-за холма в обнимку с неизвестным, закутанным в тёмную рясу. По всей видимости, это и был один из монахов, которых парни искали. Гонзалес сиял, как медный пятак и махал рукой приятелям. Он искренне радовался, что его бестелесное состояние не было глюком и монахи существовали по-настоящему. До недавнего времени он в этом, всё-таки, немного сомневался. Эдик с монахом подошли ближе и испанец торжественно объявил:
– Имею честь представить вам моего друга, брата Оресиса – главу местного Святого Ордена. Между прочим, неплохой боец. Мы с ним немножко в спарринге поупражнялись – Чак Норрис отдыхает! Если бы все его бойцы так умели, то генералу давно бы уже кердык настал.
– Пяткой танки не одолеешь, – скромно улыбаясь, возразил монах.
– Ну-ну, не стоит скромничать. Я так думаю, что главное не сила, а тактика. Верно Мокасин?
– Хау!
Оресис уважительно поклонился и предложил последовать за ним. За холмом был тщательно замаскированный вход в подземелье. Оказывается, монах уже давно поджидал здесь пришельцев, так как видел внутренним взором все их передвижения. Знал он и про Гашу, но пока не стал говорить об этом. С Гашей был Никто, а он правильный танаец. Хотя Оресис подозревал, что Никто вовсе не танаец, но это уже не его тайна. А в чужие тайны лезть совсем не хотелось – своих хватало по уши.


ГЛАВА 21.

Никто прищурил чёрный глаз и придирчиво осмотрел Гашу.
– Не нравишься ты мне, ох не нравишься!
– Чем же это я тебе не нравлюсь? – обиделся пипл. Он уже с пол часа стоял перед строгим Просветлённым и чувствовал себя неловко. Будто двоечник перед училкой.
– Да, блин, заметный ты очень. Тут с такими патлами никто не ходит. Да и рожа у тебя соответствующая.
– Это ж какая такая соответствующая? – огрызнулся Гаша.
– На местного ни хрена не похожая! Вот какая! – воскликнул Никто, – И нефиг обижаться. Я ж для тебя стараюсь.
Гаша недоумевал: вроде бы кремом специальным намазался, синим стал, а ему, видишь ли, не нравится.
– Так, короче: вот тебе чепчик, – и с этими словами Никто протянул пиплу грязную вязаную шапочку неопределённой расцветки. – Давай, напяливай.
Гаша поморщился, однако спорить не стал и нацепил шапку, спрятав под неё хайр. Вид у него стал ещё более придурковатый, но выбирать не приходилось. Никто опять заржал, держась за живот и поливая землю слезами. Гаша остервенело скинул шапку и надулся. Давно немытые волосы топорщились клочками в разные стороны, делая его похожим на огородное пугало. Никто просто угорал со смеху и даже начал постанывать от напряжения в животе. Гаша отвернулся, матерно ругаясь про себя и снова подумывая о том, чтобы сбежать от этого крезанутого Просветлённого.
– Ну, и куда ты сбежишь? – с трудом переводя дыхание, спросил Никто. – Не удивляйся, твои мысли легко прочитать. Ты слишком эмоционален.
– Уж кто бы говорил, – съязвил Гаша.
– Ты про смех? Но смех полезен. Он продлевает жизнь и очищает от вредных энергий. К тому же, ты не учитываешь одной важной детали.
– Какой ещё детали? – буркнул Гаша.
– Я смеюсь, но не испытываю эмоций.
– Не понял. А чего ж тогда смеёшься?
– Можно смеяться, можно плакать, можно внешне проявлять тысячи эмоций, но при этом оставаться вне их влияния. Не быть вовлечённым – вот самое важное!
Гаша задумался. Он, конечно же, не раз уже об этом читал, однако толком понять этого не мог. Никто внимательно следил за пиплом и буквально видел, как тормозит его ум, пытаясь переварить услышанное. Есть такое удачное выражение: скрипеть мозгами. Гаша сейчас именно этим и занимался.
– Для пущей убедительности кое-чего не хватает, – произнёс Никто задумчиво и сделал неуловимое движение.
Мгновенно вокруг разлилась такая вонь, что Гаша сразу сморщился и поспешно заткнул нос.
– Фу-у-у! Чё, блин, творишь то? Дерьма нажрался, что ли?
– Ты не прав! Это от тебя так воняет. Можешь убедиться сам.
Гаша осторожно понюхал свои руки и остолбенел. Точно! Это он так противно вонял. Но почему?! Ведь только что был нормальным человеком. Ну, не мылся с неделю. Так что? Неужели такое возможно?
– Возможно, возможно. Ещё как возможно! Подделать натуральную вонь, конечно сложно, но вполне возможно. Каламбур, однако!
– Ты это, кончай, блин, каламбурить. Нафига ж ты это со мной сотворил?
– Вот чудак человек! Я же говорю: для пущей убедительности. У тебя документы есть?
– Нету.
– Вот. Без документов ты, как и я – никто. Поэтому выглядеть должен соответственно, чтобы не вызывать подозрения. Местные менты, как ты их называешь, теперь за километр к тебе не подойдут. Усёк?
– Урлайт, Рама хренов, уболтал. Но чтобы потом избавил меня от этого «подарка».
– Само собой, о чём речь! Порыли.
– А куда?
– Увидишь.
С этими словами Никто ещё раз осмотрелся и решительно зашагал в сторону дымящейся вдалеке трубы. Рядом с ней угадывался небольшой посёлок. Похоже, что это начинался пригород. Гаша двинулся следом, ощущая, как за ним тянется густой шлейф отнюдь не «Шинели №5». Ему даже показалось, что насекомые намеренно разбегаются в разные стороны, а мухи вообще облетают его по широкой дуге. Гашу такое дело откровенно плющило. Он, конечно, как и любой пипл, был вовсе не привередливым. Порой и в сортирах ночевать приходилось. Но уж не до такой же степени! Во! Точно мухи его сторонятся! Брезгуют, сволочи. Ну, и хрен с ними. Перетерпим.
 Вертолёты на горизонте куда-то исчезли. Видимо, сменили квадрат поисков. Хотя было совсем не понятно, почему они рыскают тут, когда любому дураку понятно, что беглецы постараются добраться до камня. Но недооценивать военных было нельзя. Всё-таки не урла какая – серьёзные мэны.
Гаша еле поспевал за Просветлённым. Тот, словно заводной, пилил и пилил по пыльной дороге, весело насвистывая что-то из Рави Шанкара. Мимо потянулись унылые серые домишки, удивительно напоминающие родные «хрущобы», только трёхэтажные. Множество из них было заброшено и зияло пустыми глазницами окон. Но вскоре стали попадаться вполне приличные дома. Редкие прохожие сторонились колоритную парочку. Просветлённый совершенно не обращал на них внимания. Впрочем, Гаша – тоже. Его сильно разморило на жарком весеннем солнце. Даже вонь перестала доставать. Откровенно хотелось есть, но что-то Просветлённый не спешил с обедом. Может он и не ест вовсе?
– А куда это мы топаем, а? – спросил Гаша, вяло пиная камушки.
– К одному моему знакомому. Замечательная личность, скажу я тебе. Тоже свободный человек и живёт свободно.
– Пипл что ли?
– Почти.
– И где живёт этот свободный человек?
– Разумеется на свалке!
Гаша не понял, почему это – разумеется. Он тоже, в некоторой степени, свободный пипл, но не обретается на какой-то там свалке. Хотя Просветлённого он тоже принял сначала за бомжа. А вот теперь и сам на него похож. Так что всё логично.
Посёлок остался позади, а прямо по курсу возвышалась здоровенная труба, из которой валили клубы серого дыма. Это и была та самая свалка. Мусор тут попросту сжигали, не особенно беспокоясь об экологии. Гаша сразу заметил, что свалка не была похожа на Земную. Тут, конечно же, тоже возвышались горы мусора, однако горы эти были аккуратно отсортированы по материалу и по ним не ползали местные бомжи. Как потом выяснилось, сию породу человеков здесь представляли только двое: Никто и его друг по имени Чик. Ну, если конечно, не считать Гашу, который косил под бомжа временно.
Чик – весьма шустрый малый неопределённого возраста, вырос, словно из под земли и растянул беззубый рот в широкой улыбке.
– Здорова, пацаны!
– Привет, Чик! Какие дела! Вот знакомься – Гаша, пришелец с планеты Земля. Я тебе как-то про неё рассказывал.
– Ух ты! Здорово! Чё, правда?
– Обижаешь. Когда я тебя обманывал?
Чик подкатился к Гаше на коротких ножках, словно колобок и протянул чумазую ладошку. Гаша аккуратно пожал её и подтвердил:
– Точно. С Земли.
– А чё, там тоже все синие? Как у нас?
– Не, это меня Никто кремом намазал, да вонью снабдил, чтобы косить под местных.
– Да ты, вроде, и не воняешь вовсе.
Тут Гаша сам заметил, что смрад, к которому он уже немного привык, исчез. Он с благодарностью посмотрел на Просветлённого и вздохнул полной грудью. Правда, тут же закашлялся от дыма из топки.
– Послушай, Чик, а почему, если вы всё равно сжигаете мусор, прежде раскладываете его в разные кучи?
– А, это? Так мы ж не всё палим. Только то, что уже невозможно переработать, а остальное увозят на завод. Да и палим всего раз в неделю, как сегодня, когда наберётся достаточно мусора.
Гаша понял, что с экологией он немного поспешил. А Никто отвёл Чика в сторонку и что-то долго ему втирал. Тот иногда взрывался восклицаниями типа: «Ух ты!», «Во здорово!», «Ну зашибись!» и при этом хлопал себя по ляжкам. Иногда он оборачивался и с любопытством разглядывал Гашу. Наконец, «совещание» закончилось и Никто, прокашлявшись, объявил:
– Чик знает один старый и давно заброшенный подземный ход, который может вывести нас к монахам. А может и никуда не вывести. Нужно проверить. Другого пути всё равно у нас нет. Про этот проход даже сами монахи забыли. Но вполне вероятно, что его могли обнаружить военные.
– Да, точно! Тут недавно один такой с громадными погонами вертелся. Не иначе – генерал. Всё про какие-то камни выспрашивал. А какие, блин, тут камни? Кто ж их в мусор выбрасывает? Ещё меня болваном обозвал, гнида. Я бы ему залепил морду плюшкой навозной, да ординарец у него шибко злой и здоровый. Чуть не прибил меня железкой. Я вовремя увернулся, да в свой загашник нырнул. Только меня и видели!
Никто заразительно заржал, а за ним и маленький Чик, катаясь в пыли и держась за круглый живот, просто угорал со смеху. Гаша тоже не удержался и впервые за всё время пребывания на этой планете от души рассмеялся.
– Про плюшку – это ты здорово загнул! – сквозь слёзы выдавил из себя Никто. – Только у нас здесь коров нету. Где бы ты её взял, а?
– Сам родил бы! – брызжа соплями, ответил Чик.
У Гаши стало сводить челюсть от смеха и он вдруг подумал о траве. Кто-нибудь со стороны точно решил бы, что они обкурились дури. Но тут Никто так же резко прекратил смеяться и уже серьёзно сказал:
– Всё это, конечно, ништяк, но нам надо поспешать. Скоро портал закроется, а мы ещё и монахов не видели. Ты знаешь, пипл, что-то мне стало нравиться это дело. Давно я так не развлекался на этой скучной планете. Так и быть: помогу я тебе до конца. Интересно посмотреть, чем всё это закончится.
– И я с вами! – воскликнул Чик, – Задолбало с мусором возиться. Никаких тебе приключений и прочих радостей жизни.
– Но это весьма опасно! – предупредил его Никто.
– Так это ж зашибись! Если бы не опасно – какой же интерес?
– Это ты верно заметил. Давай, показывай свою берлогу.
Чик сразу как-то подобрался и стал двигаться точно и ловко, словно и не был круглым толстячком. Он повёл маленький отряд тайными тропами среди мусорных куч, по пути показывая Гаше свои «богатства».
– Вот тут у меня собственный склад практически новых вещей. Их, бывает, прямо с фабрик везут. Брак там, или ещё какая фигня. Я выбираю, что получше и складирую здесь. Когда-нибудь пригодится. А тут – цветмет. Этого барахла здесь тоже навалом.
Гаша в недоумении уставился на внушительный ящик с жёлтыми брусками.
– Это что, золото?
– Оно самое. Никудышный металл. Мягкий слишком. Ничего толкового из него не сделаешь. Правда, тяжёлый. На грузила, разве что, сойдёт. Вы там, на Земле, ходите на рыбалку?
Гаша с трудом сглотнул и кивнул. Ну и корки! Золото у них тут – никудышный металл! Офигеть можно.
– А чё, разве золото здесь не ценится? – спросил он.
– Не забывай, что ты не на Земле, – напомнил Никто, – тут совсем другие правила. В цене свинец, которого мало. А этого добра здесь – завались. Только не вздумай тащить его с собой. Проход через портал с таким количеством золота может сильно исказить пространство и хорошо, если ты попадёшь обратно на Землю или в похожий мир. А ведь может занести и туда, где ты в один миг изжаришься в небольшую шкварку и даже пикнуть не успеешь. Или окажешься в желудке у какого-нибудь вселенского монстра и будешь медленно перевариваться в течение столетий. Как тебе такое, а?
Гаша с сомнением посмотрел на Просветлённого, пытаясь понять: правду он говорит или опять прикалывается. Выражение лица у того было крайне серьёзным, но это могло быть и стебаловом. Во всяком случае, пиплу сейчас было не до золота. Даже, если бы у него был этот ящик, то он с готовностью отдал бы его за хорошую тарелку борща со сметаной.
– Ну, борщей мы тут не варим, а сытно пожрать – всегда пожалуйста! – крикнул Чик и пнул железную дверь.
В одной из куч деревянных ящиков оказалась замаскированная лачужка, в которой обитал Чик. Он широким жестом пригласил дорогих гостей в «дом» и сам первый запрыгнул внутрь. Гаша вдруг подумал, что в слух не говорил про хавчик. Неужели и этот коротышка умеет мысли читать?
– Не называй его коротышкой, – тихо сказал Никто, – он этого страсть как не любит.
Гаша поспешил подумать о чём-нибудь нейтральном, но мысли больше крутились вокруг жратвы. В домике, кстати, вкусно пахло. Гаша только надеялся, что пища – не из отходов производства и худо от неё не станет. С его-то желудком! Но оказалось, что готовит Чик те же самые консервы, что при первой встрече варил в своей кастрюле Санах. Похоже, что здесь не особенно любят разносолы. Да и хрен с ним! Выбирать не приходилось. Гаша уселся на табурет, предложенный гостеприимным хозяином, и огляделся вокруг.
Домик был довольно сумбурно обставлен разнокалиберной утварью, главным образом – посудой. Она была везде: на столе, на полках вдоль стен, на полу и даже на потолке! Гаша подозревал, что Чик туда её, просто напросто, приколотил гвоздями и оказался прав. Ну, это было и понятно. Учитывая округлые телеса колобкообразного Чика, никто бы и не усомнился, что товарищ любит пожрать. Помнится Санах что-то говорил про толстяков, которые есть только в музее в качестве чучел. Выходит, не всех ещё туда определили.
Чик что-то колдовал над большим чаном в нише камина. Запах стоял умопомрачительный. Гаша даже слюной поперхнулся. Наконец, Чик со звоном разбросал по столу железные миски и наплюхал в них густого варева бурого цвета. На вид «писча» выглядела не очень аппетитно, но пахла приятно. Чем-то похоже на мясное рагу. Гаша огляделся в поисках ложки, но Чик и не думал доставать «инструмент». Вместо этого он решительно запустил руку в свою тарелку и стал есть, как заправский бабай, звонко чавкая при этом. Видимо, здесь так принято. Гаша обтёр руки об штаны и последовал примеру Чика. Еда оказалась на самом деле весьма вкусная и очень сытная.
– Ты…н… прыв… Эт… не… бычай, – пробубнил Чик с набитым ртом.
– Чего? – не понял Гаша.
– Я говорю: это не обычай. Просто лишнюю посуду мыть неохота. Тут с водой напряг.
– А-а. Понятно.
После обеда потянуло в сон. Чик уснул прямо за столом. Просветлённый почти совсем не ел и Гаша снова подумал, что он – не человек. Никто сидел на высоком стуле с отсутствующим видом и глядел немигающими глазами в неопределённость. Сам же Гаша нажрался от пуза и тоже был не прочь пару часиков послипать.
– Можешь дрыхнуть. Пара часов у нас есть. К тому же, без Чика нам всё равно не найти проход, – словно сомнамбула сказал Никто.
Гаша пристроился на ящиках с консервами и буквально провалился в сон. Ему снилось, как они с ребятами летят на Змее над красивым морем, разгоняя крикливых чаек и жмурясь от солнечных бликов на воде. День замечательный. В меру жарко, а лёгкий, прохладный ветерок приятно обдувает загорелую грудь. Дышится так легко, словно после дождя. Мокасин с Эдиком, почему-то отвернулись и не слышат, как Гаша их зовёт. Они о чём-то тихо переговариваются. Ну и фиг с ними. Вот вдали показались лёгкие облака. Они стали быстро приближаться и, вскоре, превратились в зловещие, чёрные тучи. Тут Гаша заметил, что Эдик с Мокасином куда-то исчезли. Он остался совсем один в корзине. Да и корзина ли это? Нет, скорее какой-то ящик, на котором Гаша плывёт по бешеным волнам тёмного моря. Из глубины тянет чем-то ужасным и неотвратимым. Страх сковывает движения. Вот близко показалась лодка. Гаша хочет крикнуть, чтобы его спасли, но с ужасом видит, что в лодке сидят и злобно посмеиваются двое старых знакомых: мужики – вампиры. Гаша стал остервенело рыскать по карманам в поисках пуговицы, но не мог найти её. Затем вспомнил, что гуру Дима говорил, будто надо представить её себе. Он напряг мозги и – вуаля! Пуговица появилась на ладони, поблёскивая гранями. Однако мужиков и след простыл. Они исчезли вместе с лодкой. Да и не море это уже, а тёмное и мрачное подземелье. Впереди с факелом идёт Чик. Он молча указывает дорогу. Сзади нагоняет Никто. У него встревоженный вид. Он что-то хочет сказать, о чём-то предупредить. Но тут слышится жуткий грохот и скрежет. Гаша снова поворачивает голову вперёд. Что это? Что-то быстро мелькает перед глазами, а затем становится темно. Чика нигде не видно. Его факел лежит на полу в окружении кучки камней. Что-то снова сильно грохнуло и Гаша проснулся, обливаясь холодным потом.
На него внимательно смотрел Никто. Он покачал головой, но ничего не сказал. Чик уже по хозяйски суетился и собирал котомку. Путь предстоял неблизкий. Следовало захватить с собой котелок с рагу, спички и факелы. Когда он достал из под кровати небольшие дубинки, обмотанные паклей, Гаша сразу узнал факел из своего сна и ему стало не по себе. Никто сосредоточенно молчал и словно прислушивался к чему-то. Иногда он удручённо качал головой. Гаша не решился его расспрашивать, считая это проявлением нечеловеческой сущности Просветлённого. Тот с кислой улыбкой посмотрел на пипла, но снова промолчал.
– Так, парни, слушайте сюда, – сказал Чик очень серьёзно и Гаша даже удивился, как в таком маленьком человечке может быть столько решимости. – В подземелье этом я сам тоже давно не был. Лет пять – точно. Но хорошо помню, что стены у него уже конкретно просели. Поэтому идём осторожно. Лишних звуков не издавать и не болтать. Если понадобиться, будем общаться знаками, а ещё лучше – мысленно. Тебя, пришелец, это тоже касается.
Гаша хотел, было, возразить, что не умеет этого, но Никто так пронзил его своими чёрными зрачками, что пипл не решился спорить.
– Если всё пройдёт гладко, то первых монахов мы должны встретить часов через пять. Это зависит от проходимости катакомб и от того, где они сейчас обитают. Может быть, они ушли ещё дальше отсюда. Тогда придётся поплутать. Хотя я знаю одно верное средство. Если, конечно, мы его найдём.
– Что за средство? – спросил обеспокоенный Гаша.
– Коммуникатор. Это такое устройство. Похоже на круглый камень. По сути – это и есть камень. Только монахи как-то хитро его обделывают, что он может передавать мысли на расстоянии. Если мы такой камень найдём, то сможем попробовать с ними связаться. Только предупреждаю сразу: я с ними разговаривать не буду. Мы слишком по-разному мыслим. Скорее у Никто это получится лучше.
Просветлённый пожал плечами и как-то неопределённо ответил:
– Посмотрим.
Чик ещё раз заглянул в свою котомку, немного подумал и кинул туда ещё одну банку консервов. Затем плотно завязал шнурок и выкатился за дверь. Следом вышли Гаша и Никто. День уже клонился к закату. В воздухе заметно похолодало. Пробираясь в лабиринте мусорных куч, маленький отряд всё дальше и дальше углублялся в заповедные дебри свалки. Похоже, что этот участок был давно заброшен, так как мусор уже не был распределён по отдельным кучам и представлял собой одну большую и довольно зловонную гору. Стали попадаться дикие коты чудовищных размеров. Они зло посверкивали глазищами и натянуто выли, но к путникам не приближались. Чик периодически попискивал какой-то штуковиной, от чего коты злобно шипели и вздыбливали шерсть, разбегаясь по сторонам.
Вскоре Чик остановился перед кучкой ветхого тряпья. Вывернув из соседней горки длинную палку, он с силой хлопнул по этому хламу. Кучка зашевелилась и из неё полезли такие жирные крысы, каких Гаша видел только в фильме ужасов. Они клацали зубами, злобно поглядывая на людей красными глазками. Чик что-то переключил в своей штуковине и нажал кнопку. Раздался еле слышный свист, который, однако, в один момент разогнал всех крыс, словно их и не было. Чик той же палкой разворошил кучку тряпок и под ними обнаружился обыкновенный люк, какие попадаются в городе на каждом шагу. Мужики, кряхтя и попукивая обедом, с трудом своротили эту крышку в сторону и заглянули внутрь.
Из тоннеля пахнуло сыростью и дохлыми крысами. Первым вниз полез Чик, запалив факел. Следом, морщась от вони, спустился Гаша, а за ним – Никто, который одной рукой легко задвинул крышку на место.
« – Опять прикалывается», – подумал Гаша.
Он никогда не мечтал стать диггером. Нужно быть напрочь крезанутым, чтобы добровольно ползать среди дерьма и что-то там искать. Поэтому Гаша довольно ощутимо нервничал, лихорадочно оборачиваясь на каждый подозрительный шум за спиной. Ему мерещились мужики – вампиры из снов. Неровный свет факелов порождал на земляных стенах страшные колышущиеся тени. Успокаивало только то, что сзади и спереди шагали Никто с Чиком и, вроде как, прикрывали.
Топать пришлось довольно долго. Пару раз Чик приказывал ждать, а сам уходил далеко вперёд на разведку. Возвращался он неизменно с довольной ухмылкой на круглом лице и говорил нечто неопределённое:
– Всё в порядке!
Гаша не разделял его оптимизма и откровенно недоумевал: какой же тут порядок, если уже несколько часов, как кроты, забуриваемся неизвестно куда, а конца пути что-то не видать. Хорошо хоть дерьмо закончилось и пошла голимая глина. Правда, она противно чавкала и налипала толстым слоем на ботинки. От этого шагать становилось всё труднее и безрадостнее. К тому же сырость постепенно проникала под одежду и наводила на мысли о кашле и насморке. Возле очередной развилки, счёт которым Гаша уже давно потерял, Чик снова потребовал всем остановиться и прислушался. На лице его заиграла самодовольная улыбка и он заговорщицки произнёс:
– Тс-с. Кажись, скоро! И коммуникатор не понадобился.
Гаша с надеждой посмотрел на маленького Сусанина и всей душой возжелал, чтобы тот был прав. Никто сохранял полнейшую невозмутимость. Хотя, если бы кто-нибудь хорошенько присмотрелся к нему, то смог бы заметить лёгкую грусть в бездонных зрачках. Чик запалил свежий факел и скрылся за левым поворотом. Потянулись томительные минуты ожидания. Неожиданно Никто произнёс:
– Хороший парень Чик. Мне будет не хватать его.
До Гаши не сразу дошёл смысл его слов. Он хотел, было, переспросить Просветлённого, но тут раздался очень низкий гул, от которого затряслись стены. Гаша испуганно уставился на Просветлённого и ухватился за какую-то корягу, торчавшую из стены.
– Что это!?
– Разве ты не видишь? – невозмутимо спросил Никто, – это землетрясение. Обычное дело.
– Но ведь нас тут завалит!!! – дико завопил Гаша.
– Нас не завалит и перестань так орать, – снова спокойно ответил Никто, делая акцент на слове «нас».
Гул опять повторился с ещё большей силой. На ногах устоять уже было невозможно и путники повалились на землю, хватаясь за выступы на стенах. Впереди послышался сдавленный вскрик. Гаша встрепенулся, начиная потихонечку завывать, как в своих ужасных снах. Ему стало так жутко, что свело судорогой челюсть и вместо полноценных вскриков и мольбы о помощи получалась лишь жалкая пародия.
Никто, напротив – весь как-то подобрался и решительно побежал туда, куда несколько минут назад ушёл Чик. Он прекрасно знал, что ничего уже не исправить, но не сидеть же на месте. Гаша припустил следом, спотыкаясь и падая. Земля продолжала трястись, медленно успокаиваясь. Тяжкий гул и рокот укатились куда-то вдаль, оставив только шорох осыпающегося песка и мелких камушков. Гаша в очередной раз споткнулся и чуть не влетел носом в горящий факел. Тот лежал на земле в окружении россыпи камней, а впереди проход был по самый потолок завален большими валунами.
Гаша медленно поднялся, отряхиваясь и тяжело дыша. Никто молча стоял рядом, не говоря ни слова. По его скорбному взгляду Гаша понял, что случилось что-то очень плохое. И тут до него дошло. Это же факел Чика! Он в эту сторону пошёл и отсюда же донёсся крик. Внутри у пипла сразу стало невыносимо холодно и тоскливо. Как же так? За что? Не хотелось верить, что вот так быстро, раз – и не стало человечка. Ведь вот только что он хитро улыбался и что-то говорил, а теперь – голяк. На глаза сами собой навернулись слёзы. Гаша с невыразимой тоской посмотрел на Просветлённого и поразился: из бездонных чёрных глаз Никто тоже капали крупные слёзы. Они попадали на догорающий факел и вспыхивали голубыми огоньками.
– Ты знал, да?
– Конечно, знал, – спокойно ответил Никто.
– Но почему?!
– Ты хочешь спросить, почему я не остановил его? А что изменилось бы? Ни ты, ни я не уговаривали его идти с нами. Чик всё сделал сам. И свою Судьбу он сотворил сам. Разве ты не знаешь, что человек всегда получает то, к чему он стремится. Даже собственную Смерть. Да, я знал, что Чик не вернётся, но я не смог бы предотвратить то, что произошло. Это неизбежность. Как, впрочем, и твоё появление на этой планете.
– Но это не правильно! Это не… Блин! Это не должно было случиться вот так!
– Ты говоришь глупости. А как, по-твоему, это должно было случиться? Сидя в удобном кресле-качалке с клизмой в заднице и с кислородной маской на морде?
– Не знаю я! – в отчаянии вскричал Гаша. – Но не так!!!
Никто ласково потрепал пипла по плечу.
– Успокойся, друг мой. Чик был замечательным парнем и Душа его уже очень далеко отсюда. Я знаю, что его будущая инкарнация произойдёт на Земле и Судьба будет к нему более благосклонна.
– Правда? – всхлипнув, спросил Гаша.
– Точно. Во всяком случае, на свалке ему работать больше не придётся.
Гаша немного успокоился, но в груди что-то продолжало сильно давить и хотелось плакать, как в детстве. Он вдруг поднял голову и посмотрел в глубокие, как колодцы, глаза Никто.
– Слушай, а почему ты грустишь? Ведь ты не должен испытывать эмоций.
– Ты не внимателен. Я уже говорил тебе: я могу испытывать эмоции, но я не увлечён ими.
– Мне сложно это понять!
– Это не страшно. Когда-нибудь поймёшь. Но тогда и ты станешь Просветлённым, – сказал Никто и улыбнулся.
Гаше сразу стало как-то легче. Давление в груди ослабло, превратившись в некое грустное впечатление. Словно просмотрел кучку старых фотографий и вспомнил давно забытых людей, с которыми когда-то общался и даже дружил. Он вытер слёзы, решительно подобрал факел Чика и вопросительно посмотрел на Просветлённого.
– Идём?
– Ты знаешь, куда идти? – спросил его Никто.
– Я думаю, что вы уже пришли, – раздался незнакомый голос у них за спинами.
Гаша подскочил от неожиданности. Сердце вновь бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди. Только Никто оставался спокойным, как танк. Он медленно повернул голову назад и с укором произнёс:
– Ты хочешь сделать из нашего гостя параноика, Оресис?
Из темноты выступила высокая фигура в рясе. Гаша с каким-то благоговением уставился на монаха и подумал, что вот оно – настоящее. Не какие-нибудь там крезанутые кришнаиты с бубенцами или сектанты, а серьёзные пиплы, которых даже цивилами язык не поворачивался назвать. Казалось, что монах, как и Просветлённый, видит его насквозь. Такие у него были пронзительные глаза. Оресис поклонился и тихо произнёс:
– Братья позаботятся о вашем ушедшем друге, а нам пора. Скоро портал закроется. Нужно спешить.
В проходе появились другие монахи с кирками и лопатами. Они стали методично раскапывать завал, не произнося ни слова. Оресис благословил работников и пригласил путников следовать за ним. Гаша удивился, когда они двинулись в обратную сторону, но вскоре увидел возле развилки открытую дверь, которая снаружи была похожа на обыкновенный камень. А ведь по пути им не раз попадались такие «камни». Через несколько десятков метров путники вышли в широкий и высокий тоннель, похожий на метро. А вот и рельсы! Только узкие и словно игрушечные. На них стояла небольшая тележка с двумя рычагами. Оресис пригласил садиться, а сам занял место за штурвалом. Тележка на удивление быстро понеслась, постукивая звонко на стыках. Гаше это напомнило некий приключенческий фильм, название которого он забыл.
Вскоре тележка плавно вкатилась в какой-то подземный гараж и Оресис пригласил следовать за ним. Пройдя несколько весьма запутанных коридоров, путники попали в большой и светлый зал. Глаза отвыкли от яркого света и Гаша зажмурился, прикрываясь рукой. А навстречу раздался хорошо знакомый голос с лёгким акцентом:
– Buenos noches, amigo! А вот и наш пипл нарисовался!


ГЛАВА 22.

Генерал был бледен до черноты и метался по широкой, походной палатке, словно хищный зверь. Раненая рука была наспех забинтована, а на щеке пролегал ряд стежков. Фельдшер постарался на славу: вид у генерала стал поистине героический. Правда щека сильно распухла и говорить было трудно. Однако генерал держался молодцом. Его «спецам» повезло меньше. В живых остались лишь двое, да и те поспешили смыться: боевые действия – уже не их стихия. Шорк приказал собрать оставшихся людей, чтобы наметить дальнейший план операции. Скоро сюда нагрянут правительственные войска. Взрыв на военной базе просто так не скроешь. Придётся как-то ответить за людские потери. А было их уже предостаточно. Только солдат полегло до половины состава. А про обслугу и говорить нечего – до сих пор всех найти не могут. Несколько этажей под землёй сложились в стопку, похоронив под собой многих. Во всём этом была какая-то странность. И эта страшная гроза, и этот странный пришелец с красной кожей. Генерал сильно подозревал, что одно с другим тесно связано. В ушах до сих пор стоял дикий свист краснокожего, от которого вдруг по всему кабинету полетели инструменты «спецов», нанося обжигающие, как лёд, порезы. Раненую руку снова стала дёргать пульсирующая боль. Генерал поморщился и вызвал фельдшера.
– А ну, давай, вкати мне чего-нибудь покрепче, а то рука дёргается, как у паралитика.
– Это опасно! Я и так ввёл вам лошадиную дозу обезболивающего.
– Значит, не совсем лошадиную, если до сих пор дёргает! Давай, коли.
Доктор опасливо покосился на генерала, но спорить не стал. Он прекрасно знал, что Шорк – шизофреник и заклинить его может в любой момент. Вколов лекарство, он быстро ретировался. Генерал откинулся в походном кресле, ощущая, как по конечностям прокатываются колючие волны мурашек, замораживая мышцы. Зато руку перестала дёргать изматывающая боль. Теперь можно было сосредоточиться на предстоящем плане действий.
В стане противника тоже кипели мозги. Было совершенно ясно, что генерал так просто не отступится. Портал усиленно охраняли несколько танков, а в небе постоянно барражировали два вертолёта. Оресис собрал своих братьев в большом зале библиотеки. Здесь же кучковались пришельцы и Санах в придачу. Решено было пока оставить его среди братьев. Парень и так натерпелся страху за последние дни. Борода получил от Оресиса несколько монет и тихо исчез. Ему вовсе не хотелось принимать участие в военных действиях, да и полиция была где-то на хвосте.
Эдик с видом знатока склонился над красочной картой леса, но не мог найти ни одного толкового пути. Незамеченным мог пробраться лишь он один. Ну, и ещё, наверное, индеец. Но для пипла это было чистое самоубийство. Да и военные только и ждут, когда кто-нибудь портал откроет. Ещё чего доброго – ломанутся следом, да наворотят таких дел на Земле, что просто шухер. Оресис сказал, что к порталу есть подземный ход, но он тоже занят военными. Можно, конечно, попытаться пробиться через него, однако будут большие потери и проблема с порталом также не решится: генерал получит доступ к проходу. Нужно было придумать что-нибудь более кардинальное.
– А может мы того, зафрахтуем автобус, увешаемся фотиками и прикинемся туристами, – вдруг предложил Гаша.
Эдик с Оресисом недоумённо посмотрели на него. Мокасин сохранял каменное спокойствие.
– Дык я про это, элемент неожиданности, во! Они ведь ждут трёх совсем не местных парней с толпой монахов, а на туристов и внимания не обратят.
– Ну ты, пипл, просто диверсант какой-то! – восхитился Эдик, – только что нам после этого делать прикажешь?
– Э-э-э… Дык я ещё не придумал. Ты же у нас спец.
Оресис хмуро покачал головой, явно не одобряя такую афёру. Рано или поздно – всё равно придётся столкнуться с танками противника. Да ещё эти вертолёты.
– Вертолёты я беру на себя. Мне лишь бы к ним поближе подобраться, – сказал Эдик, – Тут как раз прикрытие с автобусом подойдёт. Только нужно выбрать правильный момент. Когда у них дозаправка?
– Через каждые два часа. Последняя была ровно в восемь вечера. Садятся по очереди. Пока один заправляется, другой продолжает патрулировать, – доложил один из братьев.
– Отлично! Это нам на руку, – улыбнулся Гонзалес, – вот тут мы их и прихватим. А танки – это уже твоя забота, Мокасин. Справишься?
– Хау! Мои помощники позаботятся об этом.
Амулеты в сумке индейца радостно зашептались и засуетились:
– Ты слыхал?! На танках покатаемся!
– Во зашибись!
– Чё гоните то?
– Да в натуре! Шаман слово дал.
– Ну, блин, оторвёмся!
Индеец ещё раньше предложил Оресису организовать новую грозу, но монах был против. Орден вполне лояльно относился ко, всякого рода, проявлениям Духов. Но по местным климатическим условиям следующая подобная гроза могла стать настоящим стихийным бедствием и неизвестно ещё, чем вообще могла закончиться.
Просветлённый всё это время тихо сидел в уголочке и с умилением наблюдал, как по залу растекается энергия всеобщего энтузиазма, полыхая яркими красками и сжимаясь в тугие комочки. Он мог бы давно уже свалить с этой скучной планеты, но сейчас намечалось кое-что интересненькое. Так и быть: посмотрим, чем всё это закончится. Хотя и это Никто знал наперёд.
Выступать было решено рано утром. Так, чтобы к шести часам прибыть на место. Автобус угнали со стоянки вместе с водителем и чемоданами группы иностранцев, которые собирались утром съехать из шикарного отеля. Водила мирно спал прямо в автобусе, решив сэкономить время утром, так как жил далеко от центра города. Увидев суровых парней в рясах и совершенно невероятного смуглого человека, который что-то зловеще прошипел на незнакомом языке, он решил, что всё это ему снится. Поэтому, когда парни однозначно приказали заводиться и ехать, то он легко согласился и порулил к воротам стоянки. Охранник лишь спросил:
– Куда так рано?
– Да тебе это снится, приятель, – ответил водила, смеясь.
– Ага, а ещё я министр охранных будок. Ладно, проваливай.
Среди багажа нашлось много разноцветного тряпья, несколько смокингов и множество вечерних платьев. Гаша для прикола примерил одно из них. На удивление платье пришлось ему впору. То ли у мадам фигура была нестандартной, то ли сам Гаша так ловко подошёл, но сидело оно на нём, как влитое.
– Ну-ка постой, – с прищуром посмотрел на него Эдик, – А что, если слегка добавить грима?
И не успел Гаша толком испугаться, как Гонзалес подскочил к нему с необъятной косметичкой и сноровисто намазал лицо пахучими тенями и помадами, на зависть любому профессиональному визажисту.
– Э, погоди! Нафига это, а? Я ж просто так, приколоться только.
– Не до приколов сейчас, пиплуха. Ты с твоим длинным хайром как раз за бабу сойдёшь. А то, какие ж мы туристы, если кругом одни мужики? Да и при случае отвлечёшь охранников, если понадобится.
Гаша ещё немного пожеманился, но потом согласился. Эдик хотел ещё кого-нибудь нарядить в платье, но братья, как один, наотрез отказались, а Мокасин в женском наряде выглядел бы более чем нелепо. Сам Гонзалес примерил пару-тройку костюмов, но всё не годилось. Может тоже бабой нарядиться? В лицедействе он, как настоящий разведчик, знал толк. Так и быть. Тщательно побрившись необычным лезвием, больше похожим на садовый секатор, он намазал лицо синим гримом, слегка подвёл глаза и нарисовал большие чувственные губы. Затем выудил из пухлого чемодана шикарный парик и напялил на голову. Получилась жгучая испанка местного окраса. Мокасин поднял вверх большой палец и сказал:
– Хау!
– Muy bien! Держите меня четверо – не удержите всемером! Кто влюбится – зарежу!
У Гаши аж челюсть отвисла. Если бы не знал Гонзалеса, точно решил бы, что это местная красотка.
– Ёлы-палы! Вот это герла-а-а!
– Но-но. Руки прочь, лесбиян хренов.
Братья так и прыскали со смеху, но пытались сохранять серьёзность. Правда, им это плохо удавалось. Наконец, самый молодой не выдержал и весело засмеялся на весь зал. Остальные заржали следом, падая на пол и держась за животы. Оресис долго хранил суровое выражение лица, но вскоре и его тоже прорвало. Он и не помнил, когда так в последний раз смеялся. А Просветлённый просто угорал со смеху. Даже в конвульсиях немного побился. Нет, не зря он согласился помочь этим пришельцам. Не всё в мире так скучно и однообразно.
Всеобщий смех и веселье разрядили напряжённость и в людях появилась уверенность в своих силах и в успехе предстоящей операции. До выступления оставалось несколько часов. Нужно было хорошенько отдохнуть и выспаться. Мокасин заварил чудесные травки Марфы-Яги, предложив всем отведать. Эдик с Гашей, не задумываясь, маханули по кружке и тут же захрапели в обнимку, как две старые девы. Братья монахи отнеслись к отвару более настороженно. Мало ли что. Но Оресис сказал: можно. И вскоре по всей библиотеке разносился богатырский храп вперемешку с менее богатырским посвистыванием. Просветлённый спать не стал совсем. Ему это было не нужно. А Мокасин, спросив разрешения у Оресиса, отправился на пустырь немного пошаманить. Нужно было как-то договариваться с местными Духами. Глава Ордена скептически отнёсся к доводам индейца, но спорить не стал. Впрочем, и благословлять – тоже. По его мнению, общение с Духами было уделом людей Прошлого. Сейчас не те времена. Мокасин пожал плечами и каждый остался при своём.
На пустыре было темно и ветрено. Так хотелось ещё раз попробовать вызвать дождь с грозой, но Оресис был прав. Рисковать не стоило. Индеец удобно устроился на большом холме и прислушался. Со стороны города кроме беспорядочного шума не слышно было ничего. Оно и понятно: какой нормальный Дух поселится в этой клоаке. Мокасин повернулся в сторону далёкого леса и тихонько запел старую индейскую песню шамана. Она была настолько простая, что понять её смог бы любой более-менее образованный Дух. Он всё пел и пел, не уставая и никуда не спеша. Вскоре до него донёсся ответ: кто-то не совсем складно повторял за ним мотив. Мокасин подождал ещё немного, продолжая петь. Да, так и есть: вот со стороны леса подул прохладный ветерок, никуда не отклоняясь и не меняя направления. Шаман медленно встал и скрестил руки на груди.
– Хау! Приветствую тебя, о Великий Дух Красного Леса! Я – шаман по прозвищу Прыткий Мокасин благодарю Тебя за то, что Ты отозвался на мой призыв.
– Приветствуем тебя, шаман. Ты немного ошибся: я не один, нас несколько. И вовсе мы не такие великие, как ты думаешь.
– Хау! Я стараюсь быть вежливым, – почесав затылок, ответил озадаченный индеец.
– А ты хорошо поёшь! Спой нам ещё, пожалуйста.
– Да легко!
И, немного подумав, Мокасин затянул долгую и немного заунывную песню про степного койота и его голодное семейство. Духи некоторое время молча слушали и даже иногда всхлипывали – настолько песня была жалостливая. А потом стали подпевать в припевах, путая некоторые индейские слова, отчего смысл порой настолько менялся, что Мокасин не выдержал и засмеялся.
– Почему ты смеёшься, когда песня такая грустная? – спросили Духи.
– Да так, не берите в голову. Если, конечно, она у вас есть. Может, нарисуетесь для порядку.
– Ах да! Извини.
Духи стали постепенно проявляться, стараясь быть похожими на людей, чтобы не пугать сильно шамана. Но ему было совершенно без разницы, в каком виде они предстанут. У себя на родине, а потом и в Российских лесах он такого насмотрелся, что уже ни чему не удивлялся. Тогда и Духи не стали сильно париться и проявились, кто как сумел.
– Так чего звал то?
– Дело есть. Сугубо важное.
– Ну, так уж и сугубо?
– А то. Сейчас. Погодь. Я только трубку раскурю, тогда и потолкуем.
Мокасин выудил из шаровар Трубку Мира, которую тщательно прятал от Гаши, помня наказ бабки Марфы, и насыпал спецсмесь.
– Огоньку не найдётся?
В воздухе появилась обыкновенная горящая спичка. Мокасин только чуть приподнял бровь, но виду не подал. Чинно раскурив прибор, он сделал глубокую затяжку и передал трубку по кругу. Потекла неспешная беседа, во время которой индеец красочно описал их путешествие из одного мира в другой, о каменном портале, о столкновении с генералом и предстоящем военном предприятии. Духи только удивлённо покачивали головами, у кого сколько их было, да посмеивались над проделками помощников шамана.
Амулеты в сумке индейца скромно помалкивали, не считая себя достойными показываться на глаза местным Духам. Но неожиданно шаман сам их позвал. Парни застенчиво вылезли наружу и боязливо огляделись. Ещё бы! Не каждый день выпадает такая честь: пообщаться с настоящими Духами Леса, да ещё иноземного. Но оказалось, что местные Духи вполне свойские парни, без лишней заносчивости и зазнайства. А когда те предложили поработать вместе, то помощники шамана просто засветились от счастья. Было решено поделить танки противника поровну и устроить настоящее драгстер-шоу.
Обговорив все детали, шаман спел прощальную песню и Духи чинно отбыли в направлении леса. До времени «Ч» оставалось ещё пара часов. Индеец спустился в подземелье, но спать ложиться не стал. Ему не давала покоя какая-то навязчивая мысль. Она витала вокруг, да около, но никак не хотела оформиться толком. Амулеты настолько возбудились, что своими боевыми выкриками мешали нормально думать. Пришлось на них шикнуть и пригрозить ужасным заклинанием. Подействовало. Хотя и не надолго. Наконец он понял, что его так беспокоило: ведь в этом, в общем-то, чужом мире он не нашёл для себя ничего интересного. Правда и времени на поиски особенно не было, но уходить отсюда с пустыми руками было жалко. Хоть бы какую траву необычную найти или предмет силы. Но на глаза пока ничего путного не попадалось. То, что растительность почти вся красная – в этом ничего примечательного не было. Духи местные, кроме помощи, ничего больше не предложили. Ну и ладно. И на том спасибо. Может возле камня чего-нибудь появится? Ведь когда сюда прибыли он и оглядеться толком не успел.
Незаметно Мокасин впал в некую полудрёму, из которой его вытряхнул Гонзалес, тряся за плечо.
– Эй, вождь, вставай давай! Пора выкапывать топор войны!
– Хау! Уже иду.
В библиотеке царило оживление. Братья монахи дружно переодевались в туристские шмотки, подкалывая друг друга. Не было ни намёка на нервозность. Будто на работу собирались. Оресис отдавал короткие приказы и братья ловко распихивали по карманам круглые камни. Эдик с сомнением глядел на такое «вооружение», недоверчиво качая головой. Но глава Ордена пояснил, что против техники они, конечно же, с камнями не попрут. Это всего лишь камни связи и кое-каких заклинаний. Огнестрельное оружие они не признавали вовсе и рассчитывали только на силы Духовные, да на своё боевое искусство.
В уголке сидел, крепко задумавшись, Санах. В эту ночь ему плохо спалось и физиономия здорово опухла. Эдик вчера предложил бежать вместе с ними. На Земле его уж точно не будет никто преследовать. Во всяком случае – в их деревне. А на цвет лица и внимания не обратят. Мало ли на Земле «синяков»? Но Санах думал вовсе не о преследованиях или пропавшей работе. Все его мысли были устремлены к любимой. Он не сможет без неё жить. Но и открыто встречаться с ней он сейчас тоже не может. Это его угнетало и «плющило», как выражается Гаша. Оресис благосклонно предложил переждать некоторое время у них. Скучать Санаху не придётся: с его любопытством ко всему необычному можно было сутками не вылезать из этой богатейшей библиотеки. Хотя ему сейчас было совсем не до книг. Всю ночь в перерывах между забытьём, который вряд ли можно назвать полноценным сном, он обдумывал различные варианты своего неопределённого будущего, но так толком ни к чему и не пришёл. Под утро появилась даже мысль пойти в бой вместе со всеми, а там будь, что будет. Но от такого решения его сразу остановил Эдик. Самоубийцы сейчас ему не требовались.
А вскоре Судьба сама распорядилась участью Санаха. Когда небольшой отряд в пёстрых одеждах вышел на поверхность, то обнаружилось, что автобус исчез. Оресис гневно потребовал объяснений с охраны, но те не могли и слова вымолвить. Похоже, что они вообще находились где-то в другом измерении. Эдик потемнел лицом и готов был рвать и метать. Однако делать этого не пришлось. Из-за холма показался столб пыли, а за ним и сам автобус. Он с визгом тормозов лихо подрулил к толпе и приветливо распахнул дверцы. А оттуда, как бабочка, выпорхнула Мийя в лёгком малиновом платье и бросилась на шею изумлённому Санаху. Следом вышел сияющий Никто и подмигнул бездонным глазом. Водила весь взмок от усердия. На лице блуждала бестолковая улыбка. Казалось, он находился в какой-то прострации. В эту ночь он гонял по улицам города так, как никогда в жизни и помыслить не смел. И ему это понравилось.
Таким образом, Судьба в лице Просветлённого решила всё за Санаха сама и подарила ему щедрый подарок. Он был счастлив, как никогда. Все заботы о будущем куда-то вмиг улетучились и жизнь виделась, как прямая, светлая и широкая дорога. Что, впрочем, и случилось потом, но это уже другая история.
В автобус погрузились быстро и без лишней суеты. Правда, Гаша немного замешкался на входе, зацепившись юбкой за ручку двери, чем вызвал смех у братьев и пару крепких выражений у Эдика. Водила резво взял с места, подняв тучу пыли, и понёсся на юг. По дороге ещё раз обсудили план действий. Решено было, что когда один из вертолётов приземлится для дозаправки, Эдик вырубит пилота, а братья возьмут на себя заправщика. Топлива нужно было налить только на пять минут полёта. Больше времени у них не будет. Военные не лохи какие-нибудь. Быстро прочухаются и тогда всем настанет кердык. На стороне «повстанцев» только неожиданность и Его Величество Случай. С танками обещал управиться Мокасин.
– Хау! Духи помогают нам!
Оресис озадаченно почесал затылок. Про каких, интересно знать, Духов говорит этот краснокожий? Любопытно, любопытно. Неужели ему и правда удалось вызвать кого-то из Древних? Эх, жаль не было времени толком пообщаться с этим пришельцем. Возможно, они могли бы обменяться ценными знаниями. Но сейчас уже было не до того.
Автобус медленно подкатил к опушке красного леса. До камня оставалось около полутора километров. Один из вертолётов немедленно направился в их сторону, мигая мощными прожекторами. Из динамиков донеслось грозное предупреждение оставаться на месте. Эдик с двумя братьями накинули на головы красные маскировочные плащи и скрылись в кустах. До вертолётной площадки было рукой подать. Остальные братья, Гаша и Никто усердно изображали туристов, крича, размахивая руками и беспрерывно щёлкая «мыльницами» со вспышками в сторону вертолёта. Пилот с помощником жмурились и откровенно проклинали этих, непонятно откуда взявшихся, туристов.
Пока остальные отвлекали вертолёт, Мокасин без всякого маскировочного плаща тихо растворился в лесу. Найдя достаточно высокое дерево, он влез на самую вершину и огляделся. Камень он увидел сразу. Тот, как и прежде, светился фиолетовым и излучал мощный и ровный поток энергии. А вот и танки. Но подобраться к ним не так-то просто: всё было огорожено тремя рядами колючей проволоки. Индеец тихо просвистел старый мотив. Лесные Духи тут же отозвались. Это хорошо. Будем ждать сигнал от испанца.
А Эдик с братьями залегли за поваленным деревом у самой заправки. По расчетам выходило, что очередной вертолёт приземлиться через пару минут. Так и есть: один улетел проверять автобус, а второй, полетав немного над обширной поляной, заложил вираж и пошёл на посадку. Эдик ещё раз проинструктировал монахов, а затем исчез в кустах. Вскоре он вихляющей походкой, шурша платьем, направился прямо к вертолёту. Винт продолжал крутиться, отчего платье на ногах Гонзалеса задиралось, обнажая довольно стройные ноги. Чтобы их тоже не мазать гримом, Эдик благоразумно натянул тёмные чулки. Это зрелище настолько выбило из колеи пилота и его помощника, что они забыли даже про второй вертолёт, который кого-то там обнаружил. Эдик ослепительно улыбался и строил глазки. Военные только что слюни не пускали. Однако, подойдя на расстояние метров пяти, Эдик почувствовал, что голове стало как-то прохладнее. Лица лётчиков сразу изменились, а рука помощника пилота потянулась за пистолетом.
« – Парик! – догадался Эдик, – Canalla! Ветром снесло».
Помощник не успел достать пистолет. И даже расстегнуть кобуру. Его, как и самого пилота, выбросила из машины какая-то неведомая сила. Только дыхание у обоих сразу заклинило и они лежали на траве, высунув языки и с непомерным удивлением наблюдая, как лжебаба ловко вскочила в вертолёт. Сбоку подбежали вовсе не заправщики, а какие-то странные типы в красных плащах со шлангами наперевес.
Как и было обговорено, братья залили топлива на пять-шесть минут полёта, а потом растворились в лесу. Эдик окинул быстрым взглядом приборную панель, сразу отметив, что управление такое же, как и на Земле. Ну, почти такое. Вот только кнопка отстрела лопастей не красная, а синяя. Он лихо взлетел и взял курс на второй вертолёт, примеряясь к немного необычной гашетке. Кровь забурлила в жилах. Летать Эдик любил. Да ещё если это боевая машина! Рембо отдыхает. Вертолёт противника стремительно приближался. Стрелять по нему сразу было опасно, потому что он завис прямо над автобусом. Краем глаза Эдик отметил, как старательно изображает Гаша бестолковую туристочку, махая шляпой и беспрерывно щёлкая фотиком. Остальные братья под управлением Оресиса дружно пели какой-то военный гимн в честь бравых лётчиков. Помощник пилота уже охрип, требуя убраться с территории «учений», но всё было бесполезно.
Эдик прицелился и выпустил пару очередей чуть выше второго вертолёта. От неожиданности тот покачнулся, срубив винтом несколько верхушек деревьев. Гаша сразу кинулся на землю пластом и замер. Остальные братья последовали его примеру. Только Оресис продолжал стоять, гордо вскинув седую голову. Вертолёт выправился и развернулся в сторону стрелявшего. Эдик подлетел поближе, чтобы развеять последние сомнения у противника. Лётчики с изумлением уставились на странного пилота в женском платье со свирепой улыбкой на раскрашенном лице. Эдик подал сигнал, что намерен атаковать и развернул свою машину в сторону лагеря военных. Только тогда лётчики сообразили, что произошла какая-то диверсия и это вовсе не туристы. Сначала они хотели сразу накрыть этот дурацкий автобус и его пассажиров одной ракетой, но Эдик уже поливал огнём из всех пушек территорию лагеря и следовало заняться в первую очередь им. Пилот развернул машину, набирая высоту.
В лагере, тем временем, царила суматоха и откровенный бардак. Ещё сонные солдаты выбегали из палаток и тут же падали, сражённые огнём собственного вертолёта. Генерал, брызжа в бешенстве слюной, требовал объяснений от подчинённых, но никто толком не мог понять, что происходит. Наконец со второго вертолёта пришло сообщение о диверсии. Генерал приказал сбить захваченный вертолёт любой ценой, а в сторону «туристов» направить все танки и укатать противника в землю. Сам он остался в передвижном КП и ежеминутно требовал доклад от связистов.
В небе над лагерем завязалась нешуточная битва. Эдик ловко уходил от снарядов противника, выделывая в воздухе такие пируэты, что любой профессионал позавидовал бы. При этом он умудрялся прицельно поливать огнём позиции военных, нанося ощутимый урон. Генерал просто почернел от злости и, стоя на пороге КП, сам стрелял из автомата, а потом и из своего именного оружия по вертолётам, особо не парясь где свой, а где чужой.
Танки, не разбирая дороги, прямиком ломанулись через лес в сторону автобуса. Мокасин подождал, когда они подойдут поближе, а затем резко свистнул. Амулеты вмиг выскочили из сумки и помчались к боевым машинам, обгоняя друг дружку, и споря, какой кому достанется. Лесные Духи тоже не стали задерживаться. Подняв в лесу сумасшедший ветер, они разметали как щепки все постройки и палатки военных. КП держался дольше всех. Генерал, уже не глядя, палил из всего, что попадалось под руку. Шрам на лице снова разошёлся, делая перекошенную физиономию просто ужасной. Связисты давно разбежались из бункера, опасаясь, что Шорк ненароком застрелит их всех.
А в стройных рядах танкистов началось нечто невообразимое: три головных танка резко остановились и оттуда в панике стали выпрыгивать танкисты, разбегаясь в разные стороны и что-то крича. Следом и остальные экипажи также спешно покинули свои машины, теряя на ходу портки и прочую амуницию, и в глазах у всех стоял неподдельный ужас. Каким-то невероятным образом их техникой завладела нечистая сила. Сначала снаряды сами собой стали прыгать с одной полки на другую и при этом смеялись самым жутким образом. Затем у бойцов стали отлетать пуговицы и больно щёлкать по физиономиям. В последнем в строю танке вообще начался такой расколбас, что хоть святых выноси. Это один из амулетов индейца не поделил машину с младшим лесным Духом, который по сравнению с ним был ещё салагой. Они даже немного подрались, но потом испугались, что получат по шее от своего «начальства» и по-честному поделили аппарат. Один взялся за управление, а другой приник к окуляру прицела и стал сам себе командовать и палить в «молоко». Другие танки разделились поровну, а затем понеслась мочиловка. Стрелять, понятное дело, не стали, а как в настоящем драгстер-шоу принялись с разгона врезаться друг в друга, сминая стальные машины в нечто бесформенное. Глядя на такое представление, многие танкисты падали в обморок, а кто-то и вовсе умом поехал.
Оресис с остальными братьями не стали терять времени даром и понеслись к передвижному КП, намереваясь захватить все имеющиеся документы относительно порталов, чтобы никто из военных не получил больше к ним доступа. Но это оказалось не так-то просто: генерал был словно заговорённый. Пули и снаряды рвались вокруг него сплошной стеной, но, каким-то странным образом, не задевали его. Это был словно некий тайный знак, который Оресис понять пока не мог.
Гонзалес ушёл от новой очереди противника и услышал тревожный писк. На консоли требовательно мигала лампочка, показывая, что вертолёт проголодался. Стоило немного отвлечься, как тут же машину сотрясла могучая дрожь. Над ухом Эдика со свистом пронеслось несколько пуль, обдав жаром. Переднее стекло с треском рассыпалось на куски и кабину наполнил грохот двигателя, к которому примешивался некий посторонний скрежет. Машина стала валкой и непослушной. А противник уже закладывал новый вираж. Но внезапно второй вертолёт будто замер на миг в воздухе, а затем лопнул огненным шаром, падая прямо на передвижной КП.
Генерал опустил дымящийся гранатомёт и победно вскинул кулак. Ему уже не важно было, чей вертолёт он сбил. Главное – попал! В последнюю секунду обезображенное лицо ощерилось зловещей улыбкой, а затем всё накрыла собой огненная пелена, погребая под собой и генерала, и его КП, и всё, что там было. Оресис с братьями едва успели рассыпаться в разные стороны. Вот тебе и знак! Ни генерала, ни документов. Видимо так и должно было всё случиться.
А Эдик боролся с непослушной машиной, пытаясь посадить её на землю. Вертолёт стал постепенно раскручиваться вместе с винтом. Похоже, что аппарат заклинило. Высота была ещё приличная, но для парашюта маловата, да и некогда было искать этот парашют. Взгляд упал на синюю кнопку. Не долго думая, Эдик с силой вдавил её. Послышался резкий хлопок и машина судорожно дёрнулась. Лопасти со свистом улетели в разные стороны. На какую-то секунду вертолёт завис неподвижно, а потом, медленно набирая скорость, помчался к земле. Эдик распахнул дверцу и приготовился. Земля, такая твёрдая и жёсткая, неумолимо приближалась. В последнюю секунду перед столкновением Гонзалес что-то крикнул на мексиканском диалекте и прыгнул резко в сторону и вверх. Это немного замедлило скорость, однако не настолько, чтобы упасть мягко. Прямо перед носом возник ствол громадного красного дерева и Эдик успел мысленно попрощаться с жизнью. Но что-то изменилось. Удара не последовало, а испанца будто кто-то легко подхватил и бережно поставил на землю. Он открыл глаза и увидел перед собой невозмутимого Мокасина. Если бы он не закрывал глаза, то заметил бы, как за миг до неизбежного столкновения дерево сделало шаг в сторону, а потом встало на место.
– Canalla! Ты спас меня, amigo!
– Хау! Но это не я, а Духи. Я же говорил, что они помогут нам.
Эдик молча обнял друга и даже слегка прослезился. Даже профессиональные разведчики не лишены чувств.
– Всё равно, спасибо! И тебе и твоим Духам.
Выстрелы смолкли. Раскуроченный КП тихо догорал, коптя чёрным дымом. На поляне возле камня собрались все братья Ордена. Следовало поторопиться. Портал вот-вот закроется. Но внезапно из-за леса послышался тяжёлый гул. Все с тревогой уставились в рассветное небо. Гул приближался и вот над верхушками деревьев показались военные самолёты. Их было так много, что небо даже слегка померкло.
– Чё за грёбаный атас?! – вскричал Гаша испуганно.
– Это правительственные войска, – упавшим голосом поведал Оресис, – Видимо, наша «войнушка» не осталась незамеченной. Похоже, что за генералом давно следили.
– Так значит, нам бояться нечего? – с надеждой спросил Гаша.
– Это вряд ли. Такую заварушку нам точно не простят, – со вздохом произнёс Эдик, – Canalla! Такого провала у меня ещё не было.
Вдруг стало так тихо, будто в наглухо задраенной комнате. Ни гула, ни ветра, ни треска пламени, ничего. Люди недоумённо оглядывались и всё сильнее офигевали от необычной картины. Всё в этом мире словно застыло, как на фотографии. Не было ни малейшего шевеления чего бы то ни было. А воздушная армада зависла в воздухе, производя странное впечатление некоего сюрреализма. В полнейшей тишине послышался тихий смех. Все обернулись и увидели Просветлённого, который стоял в каком-то золотистом сиянии и счастливо улыбался.
– Я думаю, у вас есть немного времени, чтобы завершить свои дела.
– Но как это? – не понял Гаша.
– Ничего особенного. Просто я чуть-чуть остановил этот Мир. Это просто.
Оресис, в который уже раз за последнее время, сильно поразился тому, как мало он ещё знает и дал себе слово перелопатить все самые древние фолианты в библиотеке и найти сведения о чём-нибудь подобном.
– Отлично! Спасибо тебе, camrad! Айда, хлопцы, до дому! – крикнул Эдик и первым прыгнул в камень. Гаша нырнул следом, махнув всем на прощание рукой, а Мокасин немного задержался. Он подошёл к Оресису и протянул что-то в кулаке. Это оказался самый молодой из амулетов, который успел подружиться с лесным Духом за время совместного управления танком. Он сам изъявил желание остаться и попросил об этом разрешения у шамана. Тот был не против. Индеец объяснил Оресису, как им пользоваться и чем кормить. Остальные амулеты вылезли из сумки и махали, кто чем, на прощание:
– Пока, братуха! Не поминай лихом!
– Давай, чувак, держись!
Молодой утёр соплю и помахал лапкой в ответ:
– Покедова, пацаны! Может ещё свидимся!
Оресис поблагодарил индейца и, сняв с груди медальон на цепочке, повесил его на шею Мокасину. А ещё отдал личный камень связи. Кроме всего прочего, этот камень обладал многими магическими свойствами. Даже сам Оресис не все из них изучил. Индеец сложил руки на груди и коротко ответил:
– Хау!
А затем нырнул в проход. Камень вспыхнул ярко-фиолетовой вспышкой и погас. Теперь уже надолго. За этот портал в ближайшие тридцать лет можно не опасаться. Братья покинули поляну через подземный ход и замуровали следом двери.
На поляне остался только Просветлённый. Он с удовлетворением окинул местность взглядом и довольно произнёс:
– Отлично повеселились! Давно так не прикалывался. Пожалуй, теперь надо линять с этой планеты. Больше тут ничего интересного долго не случится.
И с этими словами он моргнул своими бездонными глазами и всё исчезло. Не стало ни поляны, ни останков раскуроченного лагеря, ничего. А отмершие самолёты армады пронеслись мимо, так как спешили на военный парад в честь нового министра обороны.


Рецензии