Дерево

Раннее, раннее утро. В лесу ещё совсем тихо, но кто-то из самых нетерпеливых начинает понемногу чирикать и щебетать, зевая при этом во всю ширь клюва. Солнце пока что спит. До подъёма есть пара-тройка минут. Но вот птицы начинают требовать света всё настойчивее и громче. Солнце, морщась, пробормотало спросонок что-то неразборчивое, а затем подпрыгнуло высоко-высоко и наступил день.
Дерево сладко потянулось кряжистыми ветвями, встряхнуло кроной и довольное заулыбалось. Ещё один прекрасный денёк! Как хорошо-то, ёлы-палы! Нет, что бы там не говорили, а летом всяко прикольнее. И живности разной множество, и человечки иногда приходят за грибами. Мураши, так те вообще толпами бродят по стволу и всё чего-то тащат и тащат. Иногда прилетит дятел и давай колошматить клювом. Щекотно, аж иголки дрожат! Всё куда-то движется и создаёт непрерывный шум. Не то, что холодной зимой. Только ветер свистит в ветвях, да редко завоет чья-то брошенная собака, кося под волка.
Чу! Кто это? Ага, грибник пожаловал! Что-то рано сегодня. Хитрый! Думает он тут первый. Держи карман шире! Вчера дачники чуть ли не на пузе кругом всё обшарили. Даже мухоморы, и те подчистили под ноль. Совсем одурели. Что, родимый, грибочков захотелось? А вот обломись-ка! Грибы – они тоже не дураки. Видят, что кердык подкрадывается ихнему семейству, так и не вылезают, а по-тихому прячутся в толстом слое опавшей листвы. Они-то знают, кому можно на глаза попадаться. Нет, этому точно ничего не обломится. Ну, так и есть! Повернул назад. Давай-давай, топай «охотничек».
Время к обеду. Солнце жарит прилично. Середина августа, а жарко, будто в июле. Дерево аж немного взопрело и кое-где просочилось смолой. Хорошо-то как! Кругом разливается благоухание, словно прыснули из огромного баллона с хвойным дезодорантом.
Дерево лениво помахивает ветвями, следуя неспешным волнам тёплого воздуха. Думать совершенно не хочется. Незачем. Это когда оно было совсем молоденькой сосной, с несоразмерно длинными иголками на тонких ветках, то постоянно о чём-то размышляло и строило грандиозные планы. Очень хотелось тогда стать главной мачтой на шикарном паруснике. Про них ему рассказывала прабабка, которую уже давным-давно срубили. Дерево надеялось, что бабке с этим делом повезло. Но со временем сказались, таки, залётные гены и дерево из стройной «мачты» превратилось в раскидистую коряжину, хотя и весьма симпатичную. Пришлось оставить мечты о кораблестроении. С другой стороны, это было даже лучше. Оно поняло это, когда повзрослело и стало несколько мудрее. Всё-таки лучше быть корявым, но живым, нежели отшлифованной и покрытой лаком идеальной палкой, но категорически мёртвой. С годами мысли перестали беспокоить совершенно. То ли их выдуло ветрами, то ли крона от корней так далеко ушла, что мыслям было просто не подняться. Как бы там ни было, а дерево ни капли не волновалось на этот счёт и блаженствовало в своей деревянной нирване.
Что-то проявилось на краю сознания. Опять человечек бредёт. Вот неугомонные! Хотя этот почему-то без корзины. Какой бледненький! Э, да ведь у него верёвка в руке! Ты чё надумал, а? Нет, вы только посмотрите на него! Чё творишь-то, придурок?! На тебе шишкой по темечку! На ещё десяток!
Человечек прикрыл голову руками и стал растерянно оглядываться. Решимость куда-то мигом улетучилась. Шишки падали, словно в лесу был не полный штиль, а приличный ураган. Однако другие деревья стояли в полнейшем спокойствии и от этого становилось ещё страшнее. Он бросил верёвку на землю и в панике ломанулся сквозь кустарник, всё ещё закрывая голову руками.
Дерево довольно ухмыльнулось. Так то! Не хватало ещё на себе висельника таскать. Он же, подлец, всех птиц распугал бы. Потом от червей да гусениц хрен избавишься. Не, ну надо же такое выдумать! Одурел народ, чесслово!
Дело к вечеру. В знойном воздухе разлито смолистое благоухание. Комары от счастья устроили дискотеку и тусуются крупными тучками то там, то сям. Они даже не визжат, как обычно, а громко гудят на низкой ноте, напоминая пролетающий вдалеке самолёт. Зверьё, из тех, что дневные, неторопясь укладывается на ночёвку, а ночные хычники пока прячутся в укромных нычках. Небо похоже на огромную и перевёрнутую бирюзовую чашку. Кое-где уже просочились самые яркие звёзды, но до полной темноты ещё далеко.
Что, опять?! Кто там чешет по тропинке? Не, ну точно обалдели! Мёдом тут, что ли, намазано? Если очередной псих, так и быть – шурану в него веткой, не пожалею. Авось перестанут надоедать.
Но этот человечек не был похож ни на грибника, ни на любителя суицида. На его довольной физиономии отсвечивали лучи заходящего солнца и, если внимательно приглядеться, то можно было заметить, что мыслей в его башке так же не наблюдалось. Дерево это просекло сразу. Странно, оно никогда не считало, что человек может вот так, ни о чём не думать. По его мнению, такой способностью обладали только деревья, да и то не все и только в солидном возрасте. Оно стало с любопытством наблюдать за человечком.
А тот, сияя фейсом, будто встретил давнего знакомого, раскинул руки широко-широко и радостно обхватил шершавый ствол. От неожиданности дерево даже чуть вздрогнуло. Но самое невероятное случилось потом. Человечек с минуту постоял в обнимку с деревом, прижимаясь горячим лбом к смолистой коре, а потом вдруг неожиданно вырос и стал вровень с деревом. Да какое там! Он стал самим этим деревом! Всё вдруг резко замерло. Дерево боялось пошевелиться, чтобы окончательно не растерять собственное осознание. Это удавалось с большим трудом, так как в себе самом оно теперь ощущало странную двойственность. С одной стороны оно оставалось всё ещё деревом, а с другой – совершенно непонятно чем. Там, далеко внизу его обнимал за ствол маленький человечек, но одновременно он был таким же большим, как и оно.
Так они простояли с пол часа, недвижимые и безмолвные. Потом человечек что-то благодарно произнёс и напоследок с нежностью погладил бугристую кору. Потом он с ещё более довольной физиономией ушлёпал обратно по узкой тропке, а дерево осталось стоять в полнейшем недоумении.
– Псих, какой-то. И чё ему было надо?
Так размышляло дерево всю последующую ночь, но ни одной полноценной мысли на этот счёт у него не появилось. Не мудрено – дерево давно разучилось думать. И когда оно об этом вспомнило, то сразу же всё встало на свои места. Оно поняло, что и среди людей у деревьев существует родня. А этот тип был ни кто иной, как один из его дальних родственников! Вот ведь, как бывает. И приходил он просто поздороваться.
С тех самых пор дерево стало смотреть на человечков совершенно иначе. Понравились они ему. Хе-хе!


Рецензии
А у меня тоже знакомый дуб есть. Хотел я его воспоминания написать, но понял, что не смогу так же клёво написать, но не расстраиваюсь, может всё-таки получится.

Алекс Петров   05.06.2005 00:42     Заявить о нарушении
Конечно, получится! Пусть он сам скажет, что бы хотел про себя услышать (читать они не умеют). Я думаю, будет ещё прикольнее. Удачи!

Игорь Квентор   05.06.2005 01:02   Заявить о нарушении
Он уже мне столько наговорил...

Алекс Петров   05.06.2005 01:38   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.