Обычная история похода на презентацию самой скромной девушки сай

Зиночку позвали на презентацию. В особняк великого писателя. Гордый сокол Славик издал книжку про любовь и на радостях устроил благотворительное кормление голодных до славы коллег.

Ну что, мне жалко что ли украсить праздник скромностью? Я по случаю надела черную кожу, но плетку и прочие аксессуары оставила дома. Буду как все, решила, - проще и с народом.

Первыми нетерпеливыми оказались Юрча и Леночка Никитаева с гитарой – самые голодные. Они сиротливо сидели на лавочке во дворе, крутили пустую бутылку сока и всем своим видом показывали, что напитки у них иссякли. Мимо сновал озабоченный виновник Слава, касатик в мятых брюках, но с голубой бабочкой. «Вах-вах, книжки еще не подвезли, вах-вах, автолавка сломалась в пробке. Вах-вах, а нужники уже на подходе».

Появился сгоревший на дачной барщине Солопов, стриженый под мексиканского тушкана и с цивильной бородкой, как у моего папани. А вскоре двор заполнила цветочная клумба под ником Анастасия Галицкая. Безразмерная кацавейка в красный цветочек с рюхами и жабо и страстно-пунцовые губы заставили меня на минуту усомниться, я ль на свете всех милее или кто здесь царица бала. За цветочной королевной семенила бледная фиалка Монмартра - мелкая фрейлина Эллочка, в дерзких цветастых колготках «Мечта Терезы» и красных пинетках. Она так нахлобучила чепчик на рыжего ежика, будто боялась, что ее узнают и побьют.

Стали стекаться редакторы толстых и тонких издательств и кучковаться в предбаннике, делая вид, что они не голодны. На их фоне выделялся демократизмом арбатской шантропы мэтр в кепке Салов, бесцеремонно расталкивая всех пивным брюшком, в майке навыпуск и кроссовках с Черкизовского рынка.

Наконец, зачем-то подвезли пачки с книгами, и всех погнали в зал с белым как смерть бюстом Алексея Толстого. Тася и Эллочка споро оккупировали галерку, чтобы сплетничать. Я сделала вид, что их не знаю, и присела поблизости с симпатичным мущиной писателем Каринбергом. Редакторы привычно заняли первые ряды с противогеморройной VIP-подстилкой.

Без предисловий на сцену вылезли трое консерваторного вида пупсиков и быстро погрузили нас в мрачную атмосферу позднего средневековья. Пытка их минорной музыкой продолжалась долго, как сеанс инквизиции. Нервная дама во втором ряду подергивалась в такт. Эллочка хихикала, Тася закатила сиреневые глаза, приняла царственную позу и, поминутно поправляя рюхи, скучно притопывала. Я поглаживала ножку и жевала глазами хорошенького скрипача. А писатель Каринберг все не приставал. Тогда я запустила слух, что блеклая блондинка в третьем ряду – Чернорицкая, чем сильно взволновала галерку и заняла Тасю с Эллочкой насущным до конца концерта.

Жидкие непродолжительные аплодисменты свидетельствовали о радости публики по поводу окончания увертюры. Поднялся взволнованный писатель Слава, краснея, затеребил бабочку, и началась официальная часть. Писатель скромно рассказал, как он дошел до такой жизни, и представил супругу – верного товарища по литературному несчастью. Супруга почему-то улыбалась и хорошо выглядела, как будто ее взяли напрокат для презентации. Затем вереницей сменяли друг друга толстые редакторы тонких журналов и тонкие редакторы толстых. Лейтмотивом всех прений были талант и коммерческая перспективность автора.

Но когда одна милая девочка начала читать стихи, я демонстративно достала похитоску и с удрученным видом наркоманки в период ломки, пригибаясь, выползла из зала. В кулуарах я застукала выясняющих семейные отношения Гайдука и Алехину. Из подслушанного разговора я поняла, что пишет-то Алехина, в том числе под клоном «Борис Гайдук», а он за это делает ей детей и ходит на презентации. Юля хорошо выглядела, но, блюдя послеродовую диету, на фуршет остаться отказалась, и была очень не права, бросив Борюсика без призора.

Вскоре вслед за мной во двор выкатились Цветочная Клумба и Мечта Терезы. Вокруг них зароился сонм подоспевших к фуршету прозаек. Мелькали счастливые лица терпеливого Лифтера, сладкого эротомана Владимирова, крупногабаритного писателя Генераленко, баннерного спонсора Колмогорова, лирического садиста Сайбербонда, непуганой и растерянной от обилия поклонников пани Рулевской. Добрейшая Оль Чука привычно бросалась со своей любовью на шеи любимых авторов. Повеяло прозаической тусовкой. А стол уже накрывали.

Постепенно во дворик стекались обессиленные редакторы-издатели. Они многозначительно курили, изредка заглядывая в гардеробную, по случаю превращенную в банкетный зал. На дворе стояли холодное лето 2004-го и три десятка литераторов с надеждою в глазах.

Не вынеся этого тяжкого зрелища, я поднялась в зал, где уже пели дуэтом две сладкоголосые дивы нежного возраста в черных обтягивающих платьях. Чтобы унять свой лесбийский инстинкт, я сконцентрировалась на бюсте товарища Толстого и начала его любить. С последними аккордами фортепиано поднялся уставший виновник и пригласил наконец туда, где бог послал.

Я решила не ломать себе ноги на лестнице под напором голодных литераторов. Но когда мы с зазевавшимися прозайками прорвались к столу, то почуяли лишь аромат бывшей семги и исчезающей как вид копченой колбасы. Но кусочком сыру и горстью оливок бог все же не обидел. Хлеб с лихвой был компенсирован зрелищем: Редакторы-издатели, сыгравшие на опережение, довольно держали в руках пластиковые тарелки, до краев наполненные деликатесами. Что значит литературный опыт! Это было похоже на шведский стол, куда пустили не евших три дня после тяжелой продолжительной работы. Напротив меня чавкала усатая дама с большим ртом и худосочным отпрыском, который все время подставлял стаканчик подо все, что разливали вокруг, а она его одергивала и подкладывала очередной кусок колбасы. Глухой стук пластиковой посуды и ударный скрип челюстей похоронили наконец разговоры о литературе.

Из другого конца зала регулярно слышался хорошо поставленный голос мужа Алехиной, из чего я поняла, что там разливают. Только я ринулась на призывный зов, как меня прижала к стенке Галицкая с вопросом в ребро: хочешь познакомиться с Редактором Прозы? И тут к нам подошел очень сильно прекрасный юноша… Цветок, каких Верона не видала, такой красы во взоре… Слегка бледен, взор довольно горящ. Я немедленно и с горечью вспомнила тяжкую судьбу ни разу не номинированной скромной рускипесатильницы и принялась поедать его глазами.

А он, наивный, чистый, белый и пушистый, затеял со мной беседку о судьбах литературы! Я держалась из последних сил, чтоб не проговориться, что не читала каналью Коэлью и камарилью Эко. Хитро уведя разговор в рамки школьной программы, я утащила Редактора во двор под завистливые взгляды конкурентки в красных пинетках. Эллочка обиженно шмыгнула носиком и мстительно спряталась под чепчик, плетя интриги.

В нашу интимно-литературную беседку неугомонно влез писатель Салов, которому Редактор когда-то наступил на любимый копчик. Метр лихо фехтовал перед глазами ксивой не то союза журналюг, не то участкового, так что самой скромной девушке пришлось разрядить обстановку, пав на колени с мольбами к Редактору номинировать Ионфондона, Наше Все, или на худой конец моего любимчика Павлушку. После чего Редактор с первородным испугом в наивных глазах скоропостижно рассосался в толпе.

Утешенье нашла я в жилетке Димы Владимирова (рыдала, а не по карманам шарила), который и отвез меня на своей ублюдочной иномарке домой. И бросил. Меня все бросили. Прорыдав всю ночь, я наутро вырвала перо из попки недотушенного гуся и решила отомстить всем тусовщикам неприкрытой правдой о презентации. А еще я решила, что когда мои душераздирающие истории сложатся в книжку, то презентацию свою я устрою в Мавзолее, зайчиков прикуплю из почетной гвардии, а редакторы будут стоять у меня в очереди! А то ишь!


Рецензии
Очаровательно:)
Главное имяряки ещё не забылись за пять прошедших лет...
Хоть их уже и нет на этих страничках...
Или новой веткой у меня пророс старческий маразм? Ностальгирую наверное..
Рад Зиночке:)

Роман Юкк   31.08.2009 15:44     Заявить о нарушении
Да уж, подувяли былые цветы прозы... Но и у новой поросли, что помельче и бледнее, авторские замашки те же. Собрать бы снова их в один венок - и на Могилу Неизвестного Автора:)

Привет от Зинчки

Зиночка Скромневич   31.08.2009 18:58   Заявить о нарушении
На это произведение написано 16 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.