От первого лица

     ***
     Если верить тому, что мне говорят, то меня зовут Тимофей, мне девятнадцать лет, я женат, детей нет. Доктор уверяет, что однажды я начну вспоминать все это сам, но пока девушка, навещающая меня каждый день… Пока она не кажется мне хоть сколько-нибудь знакомой. Ее зовут Алевтина. Неожиданно холодная - как на первый взгляд, так и наощупь - или не холодная, а… Сухая какая-то. Что руки ее, что слова - одинаково сухо, холодно… Странно, что я женился на ней. Сколько не смотрю на нее - не понимаю, как так могло получиться. Может быть я ее любил, и полюблю снова когда вспомню?  Только теперь я всегда буду сомневаться - все я вспомнил, или что-то еще осталось, а спросить мне не у кого, ведь наверняка было что-то, что знал только я…

     ***
     Не знаю, зачем я стал записывать в тетради свои мысли, чувства, но меня убеждают, что у меня "все есть", тогда как мне кажется, что ничего своего у меня нету. Сегодня приходила мама, но и ее у меня нет - просто еще одна женщина, присевшая на край постели, как мед.сестра, или жена. Утром смотрел телепередачу о детях - воспитанниках детских домов. Наверное даже они чувствуют себя менее обделенными - у них есть вещи, а самое главное - воспоминания, которые они могут назвать своими, впрочем откуда мне знать что у них есть… Но эта тетрадь - моя, и я возвращаюсь к написанному снова и снова, иногда по нескольку раз на дню.

     ***
     На следующей неделе доктор обещал отпустить меня домой, но и это меня не радует, скорее настораживает и пугает: здесь я привык, а что будет там? Одно греет душу - надежда, что какая-нибудь из тех вещей, что были моими, напомнит мне что-нибудь из моей прошлой жизни. Как странно звучит - "прошлой жизни"… Но опять же - если люди не вспоминаются, то имеет ли смысл надеяться на вещи?

     ***
     Когда Алевтина зовет меня Тимофеем, то во мне все сопротивляется. Мне не нравилось собственное имя? Сама Алевтина? А может быть все лучше - может быть мне и раньше становилось не по себе от того как она официально выговаривает - Тимофей - как будто мы работаем вместе, а не живем семьей уже год. И почему-то никто не говорит мне о том, как складывались наши с ней отношения, а если я настаиваю - напоминают, что мне нельзя волноваться, просят не повышать голос и так далее.

     ***
     Вообще-то я должен благодарить судьбу (как и тех кто не устает рассказывать мне за что именно ее благодарить) - ехал на мотоцикле ночью, в дождь - стало быть дорога мокрая - врезался в столб на приличной скорости, и… остался жив. Мало того - даже при самом удачном раскладе должен был все руки-ноги себе переломать, а отделался… "всего лишь трещеной на черепе". Это если не считать пустячка типа потери памяти. Доктор на вопрос о том что со мной - шутит: "голова предмет темный и исследованию не подлежит". Я стараюсь не думать о том, что доктор кажется мне ближе и роднее матери.

     ***
     Вот и все. Через несколько часов за мной приедут и отвезут меня домой. Сегодня ночью долго не мог уснуть - представлял себе свой дом. А теперь боюсь что дом окажется не таким, как я его себе представлял. Но других вариантов нет. Доктор сказал, что человек привыкает ко всему... Утешал? Едва ли… Скорее пришел поболтать, он же тоже человек - доктор - ему тоже бывает одиноко. Интересно, а можно мне будет приходить к нему просто так из дому, поговорить? Вдруг окажется что он, выписав меня из больницы, выпишет меня из своей жизни. Было и не стало… Больной пошел на поправку и выписан домой. Если я решусь придти к нему - он поймет меня, а если я не буду знать о чем говорить - поймет?

     ***
     Сижу на кухне - все спят, а я сижу - пишу. Я дома. Когда подходили к дому - не узнал его, но поднявшись на этаж подошел именно к своей квартире, мама расплакалась. Жена приготовила торжественный ужин. Лучше бы она этого не делала, так как чувствовал я себя очень неловко, как гость который не знает тех к кому он пришел в гости. Весь день смотрел телевизор, почему-то стеснялся встать и походить по дому, хотя хотелось рассмотреть то, что было (стало?) моим домом. Вечером нам с женой мама постелила вместе. Алевтина легла к стенке, я с самого края. Старался не смотреть на нее, сейчас вспоминаю - желтая ночная сорочка, сама она полноватая, у меня тянет низ живота, но не могу сказать что хочу ее, наверное так волнует в постели близость любого раздетого тела, но не близость любимой женщины и от этого на душе еще хуже. Может быть кто-нибудь мне хоть что-нибудь объяснит? Мы с ней часто ссорились? Кто-то из нас женился по расчету? Но оба мы не богаты. Что не так?

     ***
     Прошло два дня. Смотрел свой фотоальбом, увидел фотографию лысоватого мужчины в сером костюме. Спросил у жены кто это. Она сказала, что это мой отец, что он умер, когда я учился во втором классе. Так как жена участливо следила за моей реакцией на известие о смерти отца я… постарался сделать лицо подобающее случаю. Не хотелось ее огорчать, но мне - что этот дядька, что любой другой на такой же фотке - просто незнакомый мужчина, не больше. Позже, когда она ушла в магазин я подошел к фотографии еще раз, вглядывался, искал что нибудь общее со мной - не нашел.

     ***
     Сказал всем, что пойду погуляю около дома, а сам поехал в больницу - чуть не заблудился. Совсем было подошел ко входу в приемный покой, и вдруг не решился войти. Весь вчерашний день я думал: что сказать доктору - зачем я пришел - проигрывал в голове слова… Кое-как выстроил, чтобы оправдать свой приход. А в дверях понял, что все мои "заготовки" полная чушь! Не скажешь же что соскучился? А что говорить? Жаль, что я не девушка - все было бы проще - сделал бы вид, что влюбился, доктор бы понял. А так и до дурдома недалеко - пришел в больницу взрослый парень, молчит, сказать толком ничего не может, и это после травмы головы. Вобщем заходить не стал. Развернулся и домой, пока тот же доктор не увидел, не спросил, что я тут делаю.

     ***
     Сегодня, пока жена и мать были на работе искал свои личные вещи. Не может быть так, что у взрослого человека не было личных вещей. Но похоже, что я раньше не вел дневников, не писал никому писем, и общался крайне мало, а иначе почему мне не звонит никто из друзей, не приходят гости?.. Спросил у мамы - она подтверждает, да, друзей у меня не было, одни знакомые, иногда они мне звонили, но очень редко. И вообще я рос на удивление замкнутым ребенком. Не стал ее спрашивать как получилось, что мне девятнадцать лет и я - женат?.. У кого бы спросить, что не так во всей этой истории, может у соседей?

     ***
     Кстати о соседях… Я живу на восьмом этаже, с матерью и женой в трехкомнатной квартире, а в точно такой же на шестом... Или я что-то вспомнил, или все же сошел с ума. По порядку: сегодня мать затеяла генеральную уборку, а меня, со словами "подыши свежим воздухом, тебе полезно", спровадила на улицу. Иди - говорит,- хватит из угла в угол шататься, у меня под ногами путаться. Вышел на лестничную площадку - лифт не работает. Пошел пешком. Но ушел недалеко, ровно до полшестого этажа. Сейчас мне кажется что я начал замедлять шаги еще до того как увидел соседа, открывающего дверь. В руках пакет, ключи на цепочке - деревянный брелок-боченок, рубашка синяя, затылок коротко пострижен, все это в раме дверного проема, и солнце из окна на ступеньках... Я вцепился в перила, а ладони вспотели, заскользили. Захотелось бежать, но не мог сделать ни шаг вверх, ни тем более вниз, к нему. Было ли что-то кроме страха в моем оцепенении? Не знаю, тогда я боялся что он меня увидит и… хотел, чтобы он увидел меня. Мое присутствие не осталось незамеченным, но на его лице я не прочел ничего - ни симпатии, не неприязни - ничего. Как будто мы с ним никогда не были знакомы, даже как соседи - никогда. Он отметил меня как деталь лестничной клетки и вошел к себе домой, захлопнув дверь. Что-то во мне оборвалось, когда он хлопнул дверью - я заплакал, отчаянно, я старался молчать, но все же хорошо, что по лестнице в это время никто не шел, не видел меня, плачущего, прижимающегося к стене. Что это было? Я спрашивал себя, когда поднимался домой. Спрашивал весь вечер, спрашиваю сейчас - ответа нет. Хуже всего, что ответа может и не быть вообще. Нервный срыв? Почему именно тогда, на лестнице, почему именно тот сосед? На вид он - обычный мужчина лет сорока, ничего располагающего к истерикам в его внешности нет. Но когда я вспоминаю его… Лучше бы не вспоминал, лучше бы не встречал вовсе. Потому что когда я его вспоминаю, то к моему страху примешивается… нежность? Но черта с два я буду бегать от этого соседа… Хотя бы потому, что он - мой шанс вспомнить… себя.

     ***
     Снился сосед, а как именно - не помню. Проснулся, увидел рядом спящую жену Алевтину - чуть не стошнило. Я вдруг подумал, а что если я - гей? Я читал кое-что в газетах, что-то подобное видел по телевизору… Но почему тогда у меня в кровати сопит Алевтина, а не хорошенький мальчик? Не могу сказать, что я в ужасе от мысли, что я раньше предпочитал мужчин женщинам, но почему-то не верится… И вообще - утро вечера мудренее, надо идти спать, а то сейчас и не такое в голову придти может - ночь и объективность это… две подруги, которые хотят быть вместе так сильно, что почти всегда в ссоре.

     ***
     Утром надеялся на то, что опять весь день проведу один - хотелось выйти во двор, сесть на лавку и подождать того соседа с шестого этажа. Понимаю ли я, что хочу увидеть его не меньше, чем что-либо вспомнить? Теперь да. Но жена купила билеты на футбол, говорит, что хотела меня порадовать - она и раньше рассказывала мне, что до аварии я очень любил футбол и не пропускал ни одного матча. Поблагодарил ее, мы пообедали и пошли на футбол вместе. Не мне, ни ей футбол не понравился. Одно из двух - или я после удара головой стал совсем другим человеком, или мои близкие надеются, что после удара головой я стану таким "совсем другим человеком" и врут мне про то каким я был, чтобы я стал таким, как им хочется. От всей души надеюсь что ошибаюсь в своих опасениях касательно жены, но футбол я полюбить никогда не смогу, это точно.

     ***
     Перечитывал то, что успел понаписать в этой тетрадке - находка для начинающего психотерапевта. А соседа я сегодня прождал весь день сидя на лавочке во дворе - он так и не прошел, ни домой, ни из дома. Интересно, с кем он живет? Из всех людей, входивших и выходивших сегодня из подъезда, не было никого, кто вызвал бы во мне хоть что-нибудь похожее на то, что было с тем соседом - люди как люди и все чем-то похожи, наверное тем, что они мне чужие. Значит сосед не чужой? Нас что-то связывало? Проще всего было бы подойти к нему и спросить… А вдруг повторится то же, что на лестнице?

     ***
     Всю неделю - утром, днем, вечером, я встречал его на той лавке во дворе под деревом. Смотрел на него, а он невозмутимо проходил мимо меня. Сначала я смотрел ему в ноги, в удаляющуюся спину, потом обнаглел и стал смотреть в лицо. Он красивый, ходит пружинистой походкой, смотрит всегда спокойно и… похоже что я на лавочке под деревом, для него значу столько же, сколько воробей, что чирикал над моей головой на дереве - ровным счетом ничего. Все еще надеюсь обрести потерянные воспоминания, поэтому и прихожу.
Так… Я начал врать самому себе - прихожу не только из надежды на оживление возможно иллюзорных воспоминаний. Каждый раз когда он проходит мимо мне и хорошо и плохо, это скорее мучительно, чем приятно, возбуждает и… Не могу отказаться от этого чувства, которому пока не нашел названия.

     ***
     Думал над тем, не влюбился ли я? Наверное нет, потому что я думаю, что тот в кого влюбляешься вряд ли вызывает настолько противоречивые чувства. Иногда мне кажется, что я был бы рад если бы его сбило машиной, желательно у меня на глазах. Какая тут может быть влюбленность? Он проходит мимо, я чувствую себя разбитым вдребезги но… всегда надеюсь, что это повторится еще.

     ***
     Мама что-то заметила. Я припудрил ее опасения длинной речью о том, как сложен для меня процесс адаптации в семье, попросил дать мне время разобраться со своими переживаниями. Поверила она мне, или нет, но смотреть стала мягче. И на том спасибо. Сказал, что врачи рекомендовали мне побольше свежего воздуха, и пошел караулить своего соседа.

     ***
     Стал привыкать к заведенному порядку вещей - ночью, если не получается уснуть я сижу со своей тетрадью в туалете. Можно было бы продолжать занимать кухню, но мама просыпается - то ли свет ей мешает, то ли она слышит шелест страниц… Не хочется ее беспокоить, а еще больше не хочется что бы она беспокоила меня. Сегодня дождался когда сосед пройдет к себе домой и поднялся следом за ним. Подождал пять минут, подошел к его двери, приложил ухо - ни звука, как будто его там и нет. Как будто там вообще никого нет. Если бы он открыл дверь тогда, когда я слушал, то я, пожалуй, умер бы от разрыва сердца, прямо у него на коврике, и на этом бы все закончилось.
Сейчас, ночью, мне даже жаль, что сосед не догадался открыть дверь - может быть - открой он дверь, и мне не было бы так тоскливо и безысходно как сейчас. Пожалуй, что даже самый сильный страх предпочтительней для меня чем ожидание, которому нет ни конца, ни краю.

     ***
     Опять стоял под дверью у соседа, на этот раз с небольшой банкой - специально взял, что бы слышно было лучше - жена обмолвилась, что нас так соседка по этажу слушает - у нее паранойя. И снова ничего, даже шагов не слышно, не то чтобы голоса. Еще несколько дней послушаю тишину за его дверью, а потом возьму и нажму на кнопку дверного звонка. Не убьет же он меня. Если получится, то спрошу у него соли, или сахара, или еще чего-нибудь, зачем соседи друг к другу ходят.

     ***
     Сегодня с утра лил дождь, поэтому я не пошел на свою лавочку, не стал дожидаться соседа во дворе, а сразу пошел к его двери. Сначала как обычно за дверью было тихо, а потом из-за двери зазвучала музыка. Играли негромко, очень красиво. На фортепиано. Почему-то я даже не сомневался, кто это играет - ясное дело - сосед. Представил себе его сидящим за фортепиано, но этого уже было мало - я больше не мог довольствоваться фантазиями - я хотел видеть. Сказано - сделано - я позвонил в ту дверь под которой простоял всю неделю. Если он и удивился моему приходу, то не сильно. Наверное надо было спросить у него соли, как я и планировал, но почему-то я не стал этого делать. Может быть потому, что понял - не поверит. И я сказал почти правду - сказал, что поднимаясь по лестнице услышал как он играет, попросил посмотреть, послушать попросил. Он сомневался лишь одну секунду, потом разрешил войти. Просто сказал - заходи, и я зашел, вернее не зашел, а почти упал в его раскрытую дверь. Он пошел в зал, я за ним, потом он играл, я слушал. И смотрел. Он играл что-то сильное, быстрое, громко, потом совсем медленное, нежное, печальное. Полчаса? Час? Когда он остановился, закрыл клавиши крышкой, я поднялся, спросил как его зовут, кажется не забыл поблагодарить, и направился к выходу из квартиры. Хорошо, что наши квартиры похожи - что бы не творилось на душе, чем бы не была занята голова - выход найдешь даже с закрытыми глазами. Сижу я сейчас посреди ночи, пью кофе, вцепившись в тетрадку, на сердце кавардак, а на самой вершине этого кавардака уверенно возвышается сосед - Игорь. Не знаю - любил ли я его до того как потерял память, но сейчас, этим летом, этим днем, в эту минуту - люблю. Дождь все идет. Пойду-ка я погуляю, поброжу по мокрым улицам, все равно домашние мои уже спят, а дождь за окном мне кажется вполне теплым летним дождем.

     ***
     Три дня не выходил из дома и почти не вылезал из постели - кашлял и температурил. А сегодня сбежал от мамы (жена, слава богу, на работе) в магазин за продуктами. Странно я устроен - мама уже вполне признается мной как мама, тогда как жена продолжает казаться мне такой же чужой теткой, как продавщица из магазина, в который только что заходил. Может быть это из-за того, что маму я давно знаю, с самого рождения, а жену - недавно. И еще… У нас с ней нет свадебных фотографий, по крайней мере ни в одном из семейных фотоальбомов - я специально искал. Спрашивал об этом и маму, и жену - обе молчок. Мама сказала, что не хочет об этом говорить, а жена потом, когда думала, что я ее не вижу, плакала. Очень хотел бы увидеть свой паспорт с записью о регистрации брака, но если уж не везет, то на все сто - его я потерял во время аварии. Вот и попробуй без сомнений вернуться к своей прежней жизни при таком раскладе.

     ***
     Решил еще раз зайти к соседу, точнее к Игорю, у него же имя есть. Игорь, Игорь, Игорь… Заболели мы с тобой вместе, только ты всерьез, сильнее чем я. Постучал в дверь, позвонил - никого. Хорошо, что я по привычке прислушался - шорох. Еще позвонил. Не знал что скажу тебе на этот раз, но мне и не пришлось ничего придумывать, когда ты открыл через пару минут, бледный, растрепанный. Я даже бояться забыл. Спросил - что с тобой. "Болею".
Хочу поговорить с тобой сейчас. Знаешь ли ты, как мне было? Как мне сейчас, знаешь, Игорь?
Я бегал в аптеку, заваривал тебе чай, оказалось, что говорить с тобой просто, только смотришь ты на меня… Как будто у тебя глаза болят. Я специально спрашивал - не больно ли тебе смотреть - "нет". Ладно, потом как-нибудь сам расскажешь, а пока я сидел рядом с твоей постелью и слушал рассказ про то, как ты промок под дождем и почему-то простыл, да так, что до сих пор мерзнешь под двумя одеялами. Дождей на этой неделе не было никаких, кроме того, моего дождя, под которым я гулял, о тебе думая. Интересно, а о чем думал ты? Уж не обо мне ли? Да, от скромности я точно не умру.

     ***
     Когда я перестал бояться тебя? Не поверишь - тогда, когда ты в первый раз открыл мне дверь. Видишь ли, Игорь, у тебя почти получилось быть вежливо-равнодушным. Почти, да не совсем - как это не парадоксально звучит, но ты… испугался меня, а я заметил испуг. С той минуты я больше не могу бояться тебя так сильно как раньше, теперь, встречаясь с тобою взглядами, мне хочется тебя… успокоить. И хотя тяжелый осадок остается от каждой нашей встречи, мне по прежнему необходимо тебя видеть, по прежнему моя нежность к тебе сладка на вкус, и однажды ты ее попробуешь.

     ***
     Еще один день проведенный у Игоря. Он все еще болеет, но температура уже не тридцать девять и пять, а тридцать восемь. Мы проболтали до самого позднего вечера - оказывается он преподавал музыку в той школе где я учился, но уже пять лет как там не работает - уволился - говорит что надоело, что школьники музыку не любят, а он за это не любит школьников - шутит. Прощаясь я поцеловал его в висок и чуть не задохнулся от собственной смелости. Игорь в ответ посмотрел, как будто я его ударил, но ничего не сказал. Лучше бы он не смолчал, лучше бы одернул, или увернулся. Когда я пришел домой, то жены не было дома - мама вздохнув пояснила, что она поехала навестить своих родителей. А еще мама спросила, где я столько времени шлялся (она и вправду моя мать, раз говорит со мной таким тоном!). Я устал врать и решил рассказать все как есть, ну или почти как есть - что я подружился со своим бывшим учителем музыки и хожу к нему учиться играть на фортепиано, а сегодня задержался потому, что учитель заболел и я помогал ему по хозяйству. Мама только одно спросила - хорошо ли я учусь. Дорого я бы дал, что бы узнать, о чем она подумала в тот момент, когда спрашивала, потому что не интерес был в ее вопросе, а… горькая ирония? Я решил, что буду отвечать как можно ближе к правде - что я учусь хорошо. Она расстроено вздохнула - "хорошо, что хорошо" - развернулась и ушла в свою комнату. Меня не покидает чувство вины.

     ***
     Вот уже две недели как мы с Игорем видимся каждый день. К нему никто кроме меня раньше не заходил, а сегодня я застал у него его друга. Друг представился как Александр и все время пока мы пили чай косился на меня как на привидение. Когда Александр ушел я спросил Игоря - "почему этот Александр не спускал с меня глаз". Игорь рассердился, но быстро взяв себя в руки (а заодно и меня)… попросил его выслушать. Потом долго молчал, прижимая меня к своей груди, наверное подбирал нужные слова, но так и не подобрав прошептал одну простую фразу - тебе больше не надо ко мне приходить, Тимоша, прости, но так правильно, так будет лучше. Тогда я понял, что молчать больше нельзя, и признался, что люблю его, что не помню что раньше было между нами, но было, и это нельзя не почувствовать, сказал, что мне никто ничего не рассказывает, что он, это единственная ниточка, которая связывает меня с моим прошлым, посмотрел в его глаза, снова сказал - я люблю тебя, не прогоняй меня, пожалуйста, не прогоняй. Чего еще я ему наговорил?.. Все о чем молчал - все выложил. И то, как встретил его тогда на лестнице, как плакал, справился со своим страхом его увидеть и часами караулил на лавочке, как приходил потом к нему под дверь, и наконец пришел к нему в первый раз. Я рассказывал ему о своей жене, с которой почему-то живу, о маме, о больнице, о докторе. Всю свою жизнь открыл - пусть смотрит, пусть что хочет с этим делает, но разрешит остаться. Когда я замолчал опустошенный, когда вновь увидел его лицо, то лицо это было белее мела. Я, все еще не веря, что у меня получилось его уговорить, попросил его. Попросил остаться сегодня у него на ночь, хотел хоть один раз уснуть рядом с ним. Игорь разрешил. Молча постелил мне на диване, в самой дальней комнате, а сам ушел на кухню. Последнее, что запомнилось мне в тот день, вернее в ту ночь, это запах его сигарет, доносящийся с его кухни.

     ***
     Проснулся я уже за полдень. Сначала не знал как мне выйти к нему на глаза, но через полчаса, проведенных в надежде, что "все само как ни будь решится" понял, что ничего не решится, пока я не встану, и не приду к нему. Игорь спал сидя за столом на кухне. Все три пепельницы были завалены окурками. Я не стал его будить. Немного прибрал в комнатах, нашел ключи в двери и забрал их с собой - пошел в магазин. Купил кое-что к завтраку, колбасы, сыра, вспомнил, что чай кончился. Подумал, что надо бы устроиться на работу, что теперь не получится, да и вообще хватит - жить на деньги матери. Зачем я купил бутылку вина? Сам не знаю. Захотелось вместе с ним ее выпить, только не сейчас, не днем когда шумно и жарко, а ближе к вечеру, чтоб было тихо в доме, чтоб никого, только я и он. Вобщем из магазина я вышел счастливый и почти бегом побежал к нему, к Игорю.

     ***
     Когда я вернулся, Игорь уже не спал, а ходил из угла в угол большими шагами. Я сделал вид, что ничего естественней меня с сумкой продуктов у него в прихожей быть не может, и пока он набирал воздуха в грудь, что бы что-то мне сказать, быстро скрылся в кухню - надо же кому-то готовить есть, тем более, что Игорь, судя по всему готовить настроен не был. Пока я резал сыр, колбасу и помидоры, то параллельно был занят обдумыванием различных предположений. Предположим - думал я - Игорь вежливый гомофоб, если конечно такое бывает, и я вызываю у него отвращение. Нет, не похоже. Но может быть я ему нравлюсь, только как неплохой собеседник? Или я вообще его не интересую, так как у него уже кто-то есть? Тогда где этот кто-то? Устав предполагать я решил спросить у него самого и столкнулся с ним на выходе из кухни - Игорь шел ко мне, видимо как раз с ответом на все мои вопросы - успел подумать я - выглядел он решительно. Взял меня за руки, посадил на стул, сказал - слушай, и пожалуйста не перебивай. Я подчинился. И Игорь начал рассказывать…


     ***
     Я преподавал музыку в школе семь лет. За все это время ни один ученик, ни одна ученица не лезли ко мне с разговорами, если это не касалось моего предмета. Так уж заведено - между учителем и учеником всегда присутствует некая граница, которую никто из них обычно не переходит. Исключения бывают редко, но ты был как раз таким исключением. Редко отходил от меня надолго, почти всегда был где-то поблизости. Сначала я не обращал внимания - ты был маленьким, я учил тебя слушать музыку и не вспоминал о твоем существовании, когда уроки заканчивались. Когда тебе исполнилось двенадцать лет я стал прогонять тебя из своего кабинета, если ты задерживался в нем после урока слишком долго. Почему? Потому что именно тогда я заметил, что ты ластишься ко мне как котенок и смотришь влюбленными глазами. Ты обижался, убегал, но лишь для того, что бы на следующий день вернуться. Я проклял все на свете. Как ты успел заметить - сейчас я живу один, а тогда я жил с человеком который любил меня. Это был мужчина. Тем временем ты начал проситься зайти ко мне в гости. К нам в гости. Я запрещал. Однажды ты не послушался меня и пришел. Сначала раз, потом еще - ты начал приходить часто. Когда ты приходил, то сам того не понимая ревновал меня к тому, с кем я жил. Вел себя отвратительно. И где ты нахватался тех слов, которые говорил? Ладно, дело в конце концов не в словах. Ты заканчивал девятый класс, пришел на свой выпускной вечер, а я занимался на том выпускном настройкой аппаратуры. Первой моей мыслью, когда я увидел тебя, было то, что лучше всего для меня было бы "бросить порученные мне железки, и пойти домой" - я все настроил, а собирает пусть кто-нибудь другой, после окончания праздника. Но кроме меня никого не нашлось, надо было ждать. Я поднялся к себе в кабинет и не включая света - не хотел привлекать лишнего внимания к своей персоне - сел за фортепиано - банально, но играл я тогда лунную сонату. Наверное я весь ушел в свои мысли, потому что не услышал как ты вошел, а заметил только когда доиграл, открыл глаза. Ты был в белой рубашке, красивый, почти взрослый, и в первый раз за время нашего знакомства от тебя пахло вином - последнее что я почувствовал перед тем как ты наклонился ко мне и начал меня целовать. Я из последних сил пробовал отказаться от тебя, говорил, что так не должно быть, что ты слишком юн - ты не слушал меня. Тогда я сдался, тогда испугался ты, но дороги назад уже не было - никто тогда не смог бы убедить меня остановиться, ничто не смогло бы вырвать тебя из моих рук, даже ты сам, но ты и не пытался. Только один раз рванулся, а потом обмяк и лишь крепче прижался ко мне. Я боялся, что ты будешь кричать, поэтому прижимал ладонь к твоему лицу и отпустил только когда почувствовал как по ней текут слезы. Тогда я взял тебя на руки. Все ученики уже давно ушли из школы, а я все качал тебя на руках, как маленького, потом нес к себе домой. Всю ночь я не сомкнул глаз у твоей постели, всю ночь обнимал, говорил тебе, что теперь мы с тобой никогда не расстанемся. Я не лгал тебе. В эту ночь ушел от меня тот мужчина, что любил меня, в ту ночь, когда ты стал моим. Я подал заявление об уходе из школы. Нашел себе другую работу. Твоя мать догадалась о нас раньше, чем я думал. Почему-то она не стала устраивать сцен, только один раз пришла ко мне в твое отсутствие, видимо хотела поговорить со мной, как с человеком взрослым, но спросила лишь люблю ли я тебя. Я ответил - да. Ты уже почти жил у меня. Все реже возвращался к себе домой. Но я так и не понял тогда ее улыбки, не укладывалось в голове то, что она, возможно, понимает меня. Я не знаю как все повернулось бы, если бы не та авария. Когда ты попал в больницу я сначала не выходил из нее - спал в коридоре, потом ты пришел в себя и оказалось что ты ничего не помнишь. И однажды, столкнувшись в больнице с твоей мамой, я принял решение. Ты не вправе осуждать меня за него, я думал, что так будет лучше для тебя. Видишь ли, Тимоша, моя жизнь всегда была жизнью одиночки. Нет, я не был совсем один, я любил, меня любили, но семьей это назвать было можно лишь с изрядной натяжкой. Своему ребенку, если бы он у меня был, я такого бы точно не пожелал. И вот у меня появился этот ребенок - ты. Тогда в больнице я подумал, что может быть хорошо, что ты ничего не помнишь. Я подумал, что если я сейчас уйду, то у тебя однажды появится семья, самая что ни на есть настоящая, тебе никто не расскажет обо мне, не расскажет о том, что мы с тобой были вместе. Я поговорил с твоей матерью - похоже что она может понять все. Когда-то давно, в детстве ты был влюблен в одну девочку - дочь подруги твоей матери. Да, Алевтина, и не делай пожалуйста таких больших глаз. Твоя мама поговорила с ней, и та пошла навстречу, тем более, что ты ей очень и очень нравился. Вот собственно и вся история. А теперь сам решай - я же постараюсь принять твой выбор, каким бы он не был.


     ***
     Я бы мог начать обвинять его. Мог бы сказать, что я обо всем этом думаю, но у меня вовремя пропал голос, а вместе с ним и все слова. Откуда-то пришла усталость, а я даже обрадоваться ей не мог - слишком долго ждал покоя, ясности, пребывая в постоянном напряжении. На город легли сумерки, я положил голову Игорю на плечо. Наверное это был самый лучший ответ на его вопрос, потому что он понял меня, и мне не надо было больше ничего объяснять.
     Сегодня ночью я вернусь на какое-то время в прошлое, и он опять не сможет отказаться от меня, тогда испугаюсь я, но дороги назад уже не будет - никто не сможет убедить его остановиться, никто не сможет вырвать меня из его рук, даже я сам, но я и не буду пытаться.
     Всю ночь, не смыкая глаз.
     Обнимая меня, он будет говорить, что теперь мы с ним никогда не расстанемся. И будет уверен, как и раньше, что не лжет мне. Как и прежде я поверю ему.


     ***
     Я буду возвращаться в прошлое, не помня себя верить тебе, чего бы не стоили мне эти возвращения и сколько бы не пришлось их пережить - всегда, без устали, без оглядки, начиная с нуля - верю тебе. Но прежде чем я вернусь, закрой своими губами мой рот, не дай мне почувствовать… сомнительный вкус памяти.


Рецензии
Интересная и настоящая проза -- с выдумкой, с сюжетом, не мемуары и "не в отместку или в благодарность" -- половина написанного в мире -- результат именно этих настроений.
Буду дальше читать!

Сергей Греков   27.03.2015 22:10     Заявить о нарушении
хи-хи - понимаю. просто потому, что литературный жанр много раз служил мне... почтальоном:)

Веда   10.06.2015 19:46   Заявить о нарушении
На это произведение написано 5 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.