Башлачов позвонил, как договаривались, в среду.
- Ну что, приведешь кого-нибудь?
- Да, Саша, одного товарища.
- Ну, хорошо. С него рубль. А ты, естественно, ничего не платишь. Пока. Жду в семь.
В эту зиму будущего «русского поэта» еще мало кто знал. Он лишь месяц, как появился в Питере. И о существовании восходящей звезды только начинала передаваться молва из уст в уста, от уха к уху представителей андеграунда, тешивших свои амбиции на берегах Невы. Конец осени – начало зимы. Его имя не только не мелькало на афишах, но даже во всевидящем и всезнающем рок-клубе на Рубинштейна 13 о нем еще никто ничего не слышал.
Кто-то позвал, мол, пойдем на закрытый клубный концерт – не пожалеешь. И вот он. С гитарой. Невысокий. Обыкновенный. Но только до тех пор, пока не полилась музыка, и не зазвенели маленькие колокольчики на массивном кожаном браслете руки, которая отбивала на гитаре ритм. Эти колокольчики, не знаю почему, но сразу же вызвали к нему огромное доверие. Хотя, дело, конечно же, было не только в этом серебряном звоне. Саша пел не то, чтобы эмоционально, а всей своей сущностью. Открытый, невозможно экспрессивный и в то же время собранный. Положил какую-то задрипанную бумажку на колени, говорит с улыбкой: «Вот, только вчера набросал, слова еще не помню». Выкрикивает тексты, голос с хрипотцой. То, что этот человек с хулиганской гитарой прекрасен и талантлив, становится ясно с первых же тактов, буквально, с самого начала. Никакого иного желания уже нет, как только еще, еще... Давай, Саша, сбацай какую-нибудь новую историю. Смешную, до нахальства, или трагичную, которая разрывает все внутри. Вот уж точно, с подобным еще никто из нас не встречался. А когда меня сюда звали, его игру и пение прокомментировали весьма любопытной фразой. Классный певец. Что-то похожее на Высоцкого, но в то же время совсем не Высоцкий. Да, не Высоцкий. Это новое. Это – СашБаш.
Мы стоим на заснеженном питерском проспекте после концерта и решаем, куда направиться, чтобы достойно продолжить. Побухать, конечно, что уж тут скрывать, но главное – его песни. Еще, еще послушать, но в камерных условиях – в квартирном варианте. Стоим небольшой кучкой. Сколько нас? Около 7-8 человек. Саша в пушистой лисьей шапке. При разговоре поблескивает металлом зуб. Смотрит доброжелательно, с вниманием. Решили, едем. Метро. Потом пешком. Коробки в снегу. Дом, вот еще. Сколько их тут понастроили, спальных, и похожих друг на друга как близнецы. Бегут гонцы с бутылками сухого. Подходим к дому. Вот это та самая многоэтажка, где он начнет. Тут все и закончится. Именно около этих облезлых подъездов и будут видны «красные пятна на снегу», о которых он так странно намекнет в своих песнях. Отсюда он и выйдет в «никуда» из узкого проема окна на ...дцатом этаже.
Но тогда был только старт. Понятно, что у Саши было приподнятое состояние духа. Он был возбужден и без вина. Успех. Хоть только начало, но уже явно успех. Кто не знает это верное чувство, когда все идет в руки, когда сбываются мечты, и Бог на твоей стороне? Была прошлая жизнь, обыкновенная, заурядная. Где-то жил, учился. Ну да, писал стихи, закончил журфак. Да мало ли таких? Но вдруг поворот судьбы, за какой-нибудь вшивый месяц научился играть на гитаре – пара тройка аккордов. И пошло поехало.
Они тогда только появлялись в Питере. Не только из ближайших городов, но и из далекой Сибири, из Зауралья. Никому неизвестные, выступали на квартирных и клубных концертах. Собирали со зрителей-слушателей, которых заманивали им приятели, по рублю. И считали после концерта в темном коридоре ЖЭК-овского клуба или в опустевшей после гостей квартире свою небогатую выручку...
Итак, мы с Сашей договорились по телефону, что я должна буду привести одного приятеля (к сожалению, только одного), милейшего человека. Назовем его просто – Леха. Поехали. Опять метро. Опять коробки. Лифт. Высокий этаж. Человек 5-9 в качестве гостей. Саша поет. Как всегда, замечательно. Конец программы. И тут мой товарищ, приведенный в качестве платежеспособного слушателя, неожиданно заявляет, мол, я за ТАКОЕ платить не буду. Как не будешь? А Леша опять за свое:«Ничего особенного. Поет себе под гитару...Да мало ли таких...» Вот это да! Человек неизвестен, и его не воспринимают, как артиста, певца, нечто стоящее. Но когда приходит она, долгожданная популярность, все вдруг меняется. И бывшие строгие критики с чистой совестью идут на концерт за гораздо большие деньги, считая при этом, что выступает, действительно, артист, раз его имя намалевано на афише крупным шрифтом.
С Алексеем, который не заплатил за концерт, мы встретились лет через десять. К тому времени он стал довольно известным в определенных кругах человеком. Таинственный пришелец со звезды – инопланетянин. Я ему припомнила ту историю, мол, что же ты, друг-музыкант, нашему российскому поэту, можно сказать, гению, рубль пожалел. Он ухмыльнулся. А, ну да, помню. Так я, говорит, тогда в себе потихоньку таил гигантские мечты, амбиции, мол, я тоже там внутри крутой. Из-за этого и не стал платить. Из принципа...
К счастью, неизвестность Саши Башлачова продолжалась совсем недолго. После весеннего рок-фестиваля его имя уже было на слуху. Сашу признали мэтры рок-критики и эстрадные дивы. Появились многочисленные поклонники и среди простых слушателей. Особенно приятны были небольшие концерты «для своих», где он запросто между песнями, как-будто так и надо, отпивал из граненого стакана рубиновое вино. Выступал новоиспеченный рок-бард уже и на солидных площадках. Стал кататься в Москву. Вообщем, поехала, покатилась жизнь артиста-менестреля. Куда она его привела? Что случилось? Один его друг сказал в том страшном году, что просто-напросто Саша исписался, как многие поэты. Возьми хоть Есенина. Мол, также и он. Глубокий творческий застой. А на каждом шагу один и тот же пробивающий вопрос, задаваемый совершенно без задней мысли: «Ну, Саш, что новенького написал?» Все жаждут песен, разрывают мастера. А нет ничего новенького! Ну, нет. Почему? А кто его знает? Копилка закончилась. Перестал литься поток благодати. Закрылось что-то. Случилось непредвиденное. Знал ли он тогда, в первые холодные петербургские дни, что может вот так скоро иссякнуть этот творческий родник. Ведь было время, когда не мог себя сдержать, записывал на клочках, на газетных обрывках. Ночью сочинял незатейливое сопровождение и на следующий день на концерте выдавал новое гениальное произведение. Что же ты, Саша, больше не пишешь? В ушах постоянно звучало гвоздем: «Что новенького? Что новенького?» А новенького нет. Значит, все бессмысленно. Трудно падать и становиться обыкновенным человеком. Наверное, трудно вообще падать, откуда бы ни было. Всегда лучше взлетать. Вот он и взлетел. Как птица...