На этой страничке будет публиковаться только историческая повесть "Врач из Вифинии" о Кесарии Каппадокийце.
Эти события происходит в удивительном четвертом веке. Христианин и язычник-эллин еще могут быть вместе – и среди преподавателей Афинской Платоновской Академии, и при дворе императора. И, если Академию в Афинах заканчивает Григорий, то его младший брат, Кесарий, становится не просто врачом, но врачом придворным, самостоятельно сделав головокружительную карьеру при дворе императора Констанция, где никто не ждал провинциала с гортанным каппадокийским акцентом и без связей.
Кесарий – не просто карьерист из глубинки. Он – римский гражданин до мозга костей, когда речь идет о законе и о справедливости. Это роднит их с братом, таких разных сыновей кроткой, настрадавшейся за свою жизнь Нонны, и бывшего ипсистария, а так же в прошлом – всадника из Британского легиона, епископа Назианза Григория Старшего.
Отец и младший сын непримиримы, и словно являют собой арианское пропасть между лицами Троицы, равночестность Лиц которой отстаивают своими риторскими, философскими и организаторскими талантами Григорий из Назианза и его друг, Василий, которого потом назовут «Великим».
С другой стороны, какие перспективы открываются перед молодым патрицием Каллистом, прямым потомком бога Асклепия через его сына Махаона, прошедшем обучение в знаменитой Косской врачебной школе и возвратившимся в родную Никомедию, бывшую столицу Римской империи? Оказывается, что – никаких. Дядя Каллиста, благородный и умный человек, сослан за увлечение неоплатонизмом – это отговорка желавших заполучить его имение родственников императора-христианина Констанция - и умер в ссылке. Каллиста гонят прочь отовсюду – но единоверцы не хотят навлечь на себя гнев императора, приютив юношу в асклепейоне. Только христианин Кесарий не боится опалы и помогает Каллисту. Между молодым язычником-эллином и молодым христианином – пока еще некрещеным – завязывается крепкая дружба, которой суждено вынести много испытаний. Они просто друзья – Кесарий далек от того, чтобы навязывать свои религиозные убеждения племяннику репрессированного христианами философа Феоктиста. У них и так много общего – образование, интересы, и самое главное – медицина. Они оба - врачи.
А вот здесь уже они спорят. На страницах романа открывается незнакомый, непривычный мир античной медицины – когда Гиппократ не мерило всему, а один из великих врачей, с которым спорили другие великие. Например, Асклепиад Вифинский, чьим последователем является Кесарий, учившийся в Александрии. И на пиру, и в палестре, и в бане Каллист доказывает другу, что Гиппократ прав, но тот приводит доводы в пользу противоположного. Их спор нельзя рассудить, так как оба – прекрасные врачи и талантливые хирурги. Кесария часто просят консультировать в храмах Асклепия, а Каллист лечит неимущих христиан.
Кесарий недалеко от своей цели – он стал членом Сената и архиатром Нового Рима, но его заботит одна мысль: как подать апелляцию императору и вернуть другу поместье.
Но драматическая интерлюдия, связанная с воцарением императора Юлиана, прозванного язычниками «Философом», а христианами – «Отступником», переворачивает жизнь обоих друзей. Несмотря на гнев отца, Кесарий остается при дворе. Он обласкан императором, и ему остается одно: на публичном диспуте признать себя побежденным его философским гением и отречься от Христа. Но Кесарий и здесь поступает, как римлянин. Он ведет диспут не как восточный льстец, а как честный и свободный человек – и побеждает в нем. Император в ярости. Кесарий теряет все и должен отправиться в ссылку – пожизненно. За ним добровольно следует его друг, язычник Каллист.
Враги хотят уничтожить Кесария – но его, тяжело заболевшего, лишенного всех средств к существованию (даже инструменты у него конфискованы!) укрывает пожилая спартанка, христианская девственница, диаконисса Леэна, выдав его за своего взрослого сына, за что ей приходится поплатиться своим статусом. Ее заботами и искусством Каллиста Кесарий поправляется в имении, которое находится рядом с конфискованным имением дяди Каллиста.
По оговоркам и рассказам племянницы Леэны, юной Финареты, тоже, кстати, изучавшей медицину, выясняется, что Леэна была обручена с Пантолеоном, придворным врачом Диоклетиана, впоследствии - мучеником Пантелеимоном. История детства Леэны становится отдельной повестью, вплетаясь в ткань повествования.
Традиция христианского свидетельства – мартирии – жива в настоящей Церкви, несмотря на все малодушие, предательство и лицемерие многих христиан, ставших таковыми, когда прекратились гонения. Это видит своими глазами Каллист, странствуя с Кесарием, и деля с ним голод и жажду, зной и мороз.
Они встречают и великого копта, одного из основателей монашества, Макария Египетского, и великого конспиратора четвертого века – Афанасия Александрийского, который укрывает их от погони, и даже Николая Мирликийского-младшего, который со своими людьми патрулирует берег после шторма на лодке, чтобы спасти людей с разбившегося судна.
Если Каллист счастлив в любви и женится на Финарете, то любовь Кесария к сестре Василия – Макрине – изначально трагична. Вторая встреча с императором Юлианом, отправляющимяс на Персидскую войну, приносит Каллисту назначение архиатром Никомедии и возвращение с лихвой всего имущества, а Кесарию – обещание казни после возвращения императора. Друзья разлучены – Кесарий не может выехать из Назианза в далекую Никомедию. Только весть о страшной беде, случившейся с Каллистом заставляет его отправиться спасать друга. Напрасно умоляет его сын рабыни-сирийки, его брат по отцу, раб Абсалом – Кесарий уезжает в Никомедию и помогает Каллисту...
Преодолеть на колеснице твердь,
Миров теченье – ритм числа простого,
Неузнанный всесущий Логос-Слово
Из тела пробудиться и узреть.
И лиры гептахорд, и плеск весла,
О, царь-скиталец, плачущий философ!
В урочный час вернется эхо с плёсов,
Покоится летящая стрела.
К востоку устремляется звезда,
Где вечен свет свободы и отрады,
Где Три – преодоление диады,
А там, внизу – пещеры-города.
Тон мирозданья сердцем уловить,
Что всех чудес пленительней и краше.
Не может не выплескиваться чаша,
И праведнику средь людей не жить.
И солнца круг не может не светить,
И над мостом – знамение победы.
Тот, кто Непостижим и Недоведом,
Своей рукой судьбы расторгнет нить.
То – всех веков стремленье и печать,
И буквы «хи» черты в небесном своде,
Путь через бездну – от судьбы к свободе -
Неслитно, очи в очи, созерцать.
…И мрак, и тьма, и глас, и гром, и дым.
И ветер, преисполненный росою,
Он среди нас – и кровью, и водою,
И на траву легли Его следы.
Изображение -
http://www.mlahanas.de/Greeks/Mythology/Asclepius.html
С уважением,
Ольга Шульчева-Джарман
О Яне Батищевой - талантливом ученом и поэте:
http://www.stihi.ru/2010/10/13/2754
