В половине пятого утра рингтон «Атака кавалерии» армейского горна будит меня с подоконника номера. Я спрятала телефон за шторку и вновь врубила самый максимум звука, и потому сон с меня слетает моментально. Я поднимаюсь первой и иду выключать звук. Горн орал с минуту, может дольше. Смотрю на Артёма. Он ещё глубже закопался в подушки.
— Тём, — зову его. Ноль реакции. — Зая, вставай.
Он делает вид, что спит, или на самом деле спит.
Я иду в туалет, делаю свои дела, смываю воду в бачке и умываюсь. Мне-то как раз ещё можно поспать, но надо проконтролировать засоню. Выхожу из ванной, смотрю на время. Без двадцати пять. Подхожу к кровати.
— Зай, время, — говорю уже громче и трясу его за плечо.
Ноль реакции.
Я набираю воздуха в лёгкие и ору ему над самым ухом:
— Р-рота, подъё-о-о-ом!
Он соскакивает. Сто процентов срабатывает. Может, рингтон такой скачать и поставить на будильник?
— Сколько времени? — спрашивает он, потирая глаза.
— Ровно на умыться, одеться и дуть в гримёрку, — отвечаю я и бреду к журнальному столику, свинчивая крышку с бутылки, наблюдаю за ним, как Артём всё делает резче, скрываясь в ванной. Управляется за десять минут и бежит к входной двери в чёрных трениках и майке.
— Телефон мой потом захватишь? — бросает он на выходе.
— Захвачу. Иди, — киваю я.
Он выходит, подкрепляясь по пути чипсами и прихватив с собой бутылку Колы — даже не обернувшись и не чмокнув меня на прощание, как делал всегда раньше.
Я иду в душ, просыпаюсь. Привожу себя в порядок. Потом сижу, подкрашиваю глаза, чтобы выглядеть достойно. Поглядываю на время. Шесть. Собираю волосы в хвост.
Заправляю постель, открываю дверь в номер, чтобы народ не стучался, а входил, если есть вопросы. Телефон пока сидит на шнуре зарядки. Снимаю с колец папки ненужные сцены и три на корабле оставляю. Сценарий заметно худеет.
Пауэрбанк, карта-ключ от номера, два телефона, кепка, три коротких карандаша с ластиками на концах, режиссёрский сценарий, перекус-орешки, салфетки влажные, салфетки сухие, жвачка для Артёма, мятные леденцы для меня — всё приготовлено и разложено на столике.
Забегает Белла, говорит о готовности остальных департаментов, докладывает, что актёры уже на костюме. Напоминает мне про гарнитуру.
Я поднимаю трубку в номере и заказываю себе греческий салат, кофе без сливок и два бургера на вынос, для себя и Артёма.
Надеваю свою рабочую одежду: штаны с кучей карманов, в которые удобно всё рассовать. Надеваю кашемировый свитер с горловиной, подаренный Мельниковым, сверху тёплую чёрную безрукавку с белой надписью «Режиссёр» на спине. Ещё раз проверяю реквизитный браслет — он на руке. И по этому поводу мне звонит Женя, спрашивает про него же. Говорю, что отдам его на корабле. Складываю сценарий пополам, сую в карман штанов.
На часах 6:15 ч.
Обуваюсь, вешаю кепку себе на замок-липучку на поясе. Беру с вешалки куртку Артёма, вешаю её себе через руку. Выхожу из номера и тяну на себя дверь.
Спускаюсь по лестнице. В холле оживление. Я миную людей и направляюсь в ресторан. Присаживаюсь за свой столик. Завтракаю салатом. Допиваю кофе. Девушка-официант приносит мне в бумажном пакете два бургера. Желает хорошего дня. Благодарю её. Беру побольше салфеток, кладу в пакет и выхожу в холл. Вижу, что уже идёт погрузка аппаратуры и прочего сопутствующего. Прохожу мимо команды, попутно киваю знакомым лицам, вижу нескольких актёров из групповки в одежде наёмников. Реквизит им выдадут на месте.
Иду к гримёрке. Знаю, что Артём ещё там. Сидит в одежде для сцены, ему уже покрыли всё тело «синяками». Да, щедро. Улыбаюсь ему и прохожу к моему парню.
— Уже на финишной прямой, — кивает мне гримёр.
— Хорошая работа, — киваю я. И смотрю на Артёма. — Зая, я взяла бургер. Как проголодаешься. И жвачку. Твой телефон у меня. Куртку наденешь.
Перед Артёмом лежит выборка. Он бегает взглядом по строчкам текста и смотрит на себя в зеркале, бросив в ответ лишь сухое: «Угу, оставь там».
— Готовность десять минут, — заглядывает Белла.
— Мы почти, — киваю я.
— Два джипа, автобус, поданы, — говорит она. — Гарнитуру, петлички, на месте раздадим.
Киваю. Артём поднимается с кресла. Тянет Колу через трубочку из бутылки. Я помогаю ему надеть куртку, заботливо поправляя воротник, но он этого будто и не замечает, погружённый в свои мысли.
— Пошли.
Девочки быстро собирают грим по коробкам. Хватают фото Артёма и Софьи со столика.
Мы с Артёмом выходим на улицу. Здесь толпится половина людей, идут к автобусу. Я подхожу к джипу. Алексей стоит возле машины в военной форме. А ему идёт. Здороваемся. Мужчины пожимают руки.
— Садись вперёд, — Алексей садит Артёма на переднее кресло. Я заныриваю в салон на заднее сиденье. Следом садится Алексей и пододвигает меня к середине. По левую руку от меня садится Софья, я оказываюсь между ними. Актрисе уже нанесли грим на шею, и она в одежде и в куртке.
Мы трогаемся. В кармане вибрирует телефон. Задеваю Алексея, извиняюсь, приподнимаюсь и выуживаю из заднего кармана штанов телефон. Это не мой.
— Зая. Это твой.
Я протягиваю ему телефон.
— Да? — отвечает он по телефону. — Да, узнал... завтра? Не могу... Нет, не смогу даже со сдвигом.... Только через месяц... Так я же сказал, что уехал… Да... Всё официально... Подписали. Она должна была позвонить... Рязанская… Я же заходил... Да, лежит заявление... В смысле? Ещё в июле оставлял... Нет, я в ж... далеко. И в роуминге... Сейчас позвоню...
— Зая, что там? — спрашиваю я.
Он с раздражением поднимает палец вверх, отмахиваясь от меня. Листает в записной имя.
— Вот же гадина... подставляет меня...
Перезванивает кому-то.
— Тань, мне звонил Полянский! — говорит он недовольно. — Ты ему не сказала, что ли?.. Что уехал... он мне смену ставит... Завтра... Да... Нет... Какие сдвиги? Я же тебе ещё в июле говорил... Я чертовски далеко… Нет, не могу... Тань, ты мой агент или кто?.. Да я на Камчатке.
— Курильских островах, — поправляю я.
— Курильских островах… — поправляется он. — Да, фильм… смена… на месяц на острове. Далеко… позвони сама, я в роуминге… пусть отменяет… я тебе за месяц всё сказал. Да, говорил... Тань, какого чёрта?
— Дай сюда твою Таню, — я отнимаю его телефон. — Алло, Татьяна?
— Да, а кто это? — на том конце раздражённый голос.
— Юля. Режиссёр проекта. Артём едет на смену. Что у вас не срослось? — спрашиваю её спокойно.
— У Артёма озвучание на завтра, в десять утра стоит. Сдвинули на восемь.
— Не может такого быть. Он занят в моём проекте, все документы подписаны ещё в середине июля этого года.
— Я ничего про это не знаю, — психует она.
— Не может такого быть, Татьяна. Вы агент Артёма постоянный? — спрашиваю её я.
— Да.
— Запишите номер студии Амедиа, гендиректор. Пишете?
— Пишу.
— Так, минутку…
Я вытягиваю свой телефон из заднего кармана штанов и снова задеваю рукой Алексея. Он даже помогает мне достать мой телефон из кармана. Я активирую экран и листаю телефонную книжку.
— Татьяна, пишите: Борис Владиславович. Телефон плюс семь, девятьсот шестнадцать, пятьсот тридцать семь…
— Шестьсот тридцать семь? — переспрашивает она.
— Пять три семь, — диктую по цифрам. — Два пять, два пять. Записали? Повторите номер.
Она проговаривает его заново.
— Тань. Наберите его. Он вам подтвердит, что Артём заявлен на главную роль в проекте «Русалочий остров» от семнадцатого июля этого года. И я уверена, что Артём поставил вас в известность. И ещё минуту. Сегодня у него смена и довольно сложная. Я передам трубку Артёму. Пожелайте ему лёгкой смены и по возможности мягче. Передаю.
Я передаю трубку Артёму.
— Таня… — он слушает.
Алексей улыбается и смотрит на меня.
— Ух, вот это поставила на место, — шепчет он. — Чётко и по делу. Я бы взял тебя своим агентом.
— Спасибо за предложение, Алексей, — взглянула я на него. — Я на своём месте.
— Это я так… а вдруг, — улыбается он.
Я молчу. Артём передаёт мне свой телефон.
— Зая, я его на самолёт поставлю. Нефиг. Захочет, пробьёт мой номер, — говорю я своему парню. Ставлю его телефон на самолётик и засовываю его в свой карман. Мой телефон лежит у меня на коленях.
— Меняй агента, Тём, — Алексей протягивает руку и стучит ладонью по спинке переднего кресла. — Такие подставы только вредят карьере актёра.
— Да походу придётся, — кивает он с раздражением. — Я ей трижды сказал, что взял отпуск, что уехал на остров, что у меня проект.
— Тише-тише, — я сажусь на край сиденья и обнимаю рукой Артёма за плечо. — Она позвонит по номеру и услышит тот же ответ. Сосредоточься на роли, а не на этой дуре. Если надо, приедем, я с ней лично поговорю.
— Йа збогоен, — бурчит он в ответ и механически, почти дежурно гладит меня по запястью, не отрывая взгляда от лобового стекла.
— Жвачку будешь? — целую его в плечо.
— Давай.
Я вскрываю липучку бокового кармана и достаю блистер. Выдавливаю жвачку в свою ладонь. Он снимает с неё губами кубик и быстро отворачивается. Сажусь на своём сиденье глубже.
— Софья, будете? — предлагаю актрисе жвачку. Она читает свою выборку, вся в роли.
— Нет, спасибо, — отказывается она. Я протягиваю блистер Алексею. — Будете?
— Давай на «ты». Буду, — отвечает он и подставляет ладонь. Я выдавливаю жвачку, и он закидывает её в рот. — Я прочитал книгу.
Я прячу блистер в боковом кармане штанов.
— Проглотил за два часа, — продолжает он. — Впечатлён. Правда. Теперь я иначе вижу себя, Макса, Леру. Да всё.
— Я рада, — киваю ему.
— Можно издать книгу вперёд фильма, — предлагает он.
— Зачем? — переспрашиваю его.
— Ну как, — он садится ко мне вполоборота. — Тогда можно указать, что фильм снят по мотивам книги. А когда фильм выйдет в прокат, зритель побежит искать эту книгу на полках книжных магазинов, а она будет. Они прочтут, появится интерес пересмотреть фильм. Появятся фанаты этой вселенной, а продюсеры, скорее всего, захотят снять сериал, где история будет раскрыта полнее. Алекс тоже впечатлён. Мы с ним перекинулись парой слов в холле гостиницы. Он тебе ещё не говорил?
— Мы успели только поздороваться сегодня, — отвечаю я.
— Тамара читала или нет, не знаю, не удалось спросить, — продолжает он. — Но это реально вещь. Я бы такую книгу купил, поставил на полку и друзьям бы давал читать.
— Приятно слышать, — улыбаюсь я.
— Не думала издать? — допытывается он.
— Пока некогда.
— А зачем самой? Нужно отдать в редакторский отдел книжного издательства и пустить книгу в тираж, — предлагает он.
— Я никогда таким не занималась.
— И не надо заниматься. У меня есть контакт человека, который как раз таким занимается. Перешлём ему черновик по мейлу. Он его разовьёт в тираж, — предлагает он.
— Зай? — спрашиваю я Артёма. Он всё слышит.
— Хорошая идея, — сухо кивает он, не оборачиваясь. — Соглашайся.
— Ладно.
— Ладно — это «да» или ладно — это… — Алексей улыбается.
— Это «да», — останавливаю я его.
— Отлично. Тогда после смены я брошу твои черновики ему. Да? — уточняет он.
— Да, — отвечаю на прямой вопрос. — А что взамен?
— Взамен? С тебя? Твой бургер, — улыбается он.
— Мой бургер? Ладно, — киваю я на пакет, который стоит на моих коленях и вкусно пахнет на весь салон.
— Да я же шучу… про бургер! — Алексей смеётся и стискивает моё запястье. — Тёмка, носи её на руках. Она у тебя золотая.
— Я правда могу отдать вам бургер.
— Тебе, — поправляет меня Алексей.
— Тебе… — киваю я и смущаюсь. Отвожу взгляд в сторону.
Остаток пути до причала я коротаю над своим сценарием, открывая на нужной сцене, перепроверяя порядок кадров, которые мы поменяли местами вчера на тестовых съёмках.
— Всё будет хорошо, — говорит Алексей. Я киваю.
Наш джип паркуется у пристани. Выходим из джипа. Я складываю пополам сценарий и сую его в широкий карман штанов. Отцепляю кепку и надеваю её на голову, вытягиваю хвост и сую телефон в карман безрукавки.
— Зая, сиди пока в машине. Они ещё не подъехали.
Он молча опускает стекло наполовину, даже не взглянув на меня с привычной улыбкой. В салоне теплее, чем на улице. Артём одет не по погоде. Буду следить, чтобы не промерзал.
Через две минуты подкатывает второй джип. Выходит Тамара.
— Том, читала книжку? — задаёт ей вопрос Алексей.
— Книжку? — смотрит она на него, хмурясь.
— Юлькину? — кивает он в мою сторону.
— А-а. Читала. Всю. Я впечатлилась. А чего мы не по ней целиком снимаем? — подходит она к нам.
— О, видишь? — смотрит на меня Алексей. — И я ей о том же говорю. Что надо книгу вперёд фильма выпустить, а в титрах вписать, что фильм снят по мотивам книги. Ты одобряешь?
— Хорошая мысль, — кивает она.
— Я плохого не предложу, — смотрит на меня Алексей.
Я киваю.
— А потом по ней сериал захотят снимать, вот увидишь, — он подходит ко мне и кладёт руку на плечо, сжимая его. — Главное — всё вовремя сделать.
Я киваю и смотрю на него из-под козырька бейсболки.
— Режиссёр ты наша, — он слегка касается козырька моей бейсболки, снова меня смущая.
Автобус и фура выныривают из-за поворота и подкатывают к парковочной площадке. Баржа на приколе. Народ выгружается из автобуса и стекаются к фуре. Выгружают и несут оборудование, поднимают по трапу кофры, коробки, кабели. Начинается загрузка на корабль команды. На капоте нашего джипа постелили брезент и выложили рации и гарнитуру. Режиссёрская группа помечена красным. Операторская и свет — оранжевым. Звуковики — жёлтым. Администрация — серым.
Я надеваю наушник, проверяю частоту рации и закрепляю её клипсу у себя на поясе. Приглашаю звуковиков закрепить петлички на актёрах, пока мы в тепле и относительном комфорте. Странно, что они не сделали это в гримёрке.
Но пока мы тратим время здесь, там, на барже, разворачивается другая работа.
Смотрю на дисплей телефона. 9:13 ч.
— Блин, время, — говорю я и смотрю на Беллу.
Перевожу взгляд к береговой линии. Полно зевак. Пронёсся слух, что кино здесь снимают.
— Кто сегодня на хлопушке? — спрашиваю второго режиссёра.
— Лена, — отвечает она.
— Которая из них? — уточняю я.
— С короткой стрижкой, — отвечает она.
— А-а. Хорошо.
С короткой стрижкой — толковая. Соображает быстро, понимает с полувзгляда. Хорошо заполняет монтажные листы, не как курица лапой. Находится рядом, не приходится её отлавливать, как другую. Другая Лена сегодня осталась в гостинице, где-то успела травануться. Может, и к лучшему. Ой, нельзя так говорить.
— У вас всё? — Белла спрашивает звуковиков.
Парни кивают.
— Тогда грузимся, — командует она.
Я забираю из джипа пакет с едой. Артём набрасывает на плечи куртку, и мы движемся к барже. Поднимаемся по трапу. Я смотрю на время. 9:47 ч.
Светового дня остаётся ровно для одной сцены.
Я прохожу к корме и смотрю, как там всё устроено. Радек с Алексом уже вовсю руководят процессом. Проложены кабели, закреплены тросы, подвешена на лебёдке лодка с мотором, ровно из того расчёта, чтобы спусковой механизм уронил её на воду с правого борта. Закрепляют канаты, всё по сто раз проверяют. Безопасность превыше всего.
Баржа отплывает от пристани. А парни готовят площадку для съёмок. Плейбекер уже вынес экраны в каюту. Места на пятачке не так много, как ожидалось из-за самого строения сухогруза. Я оставляю все комментарии при себе. Нет смысла стенать из-за новой локации, в которой не совсем всё так, как ожидалось. Но морской корабль двухпалубный, что даёт преимущество в выборе места для съёмок. Снаружи он выглядел мощным, да ещё с контейнерами по всей длине носовой части. А внутри всё несколько стеснено. Но есть верхняя площадка сразу у рубки, с которой можно снять диалог между Марком и Ирмой без проблем. Но вот с кормой всё несколько плотно обставлено. Есть ещё лодка-батискаф, закреплённая в наклон от верхней палубы носом к воде на стапелях. Запускается механизмом из рубки. Алекс говорит, что верхняя навесная палуба козырьком даёт хорошую тень. Успокаивает, что они смогут развернуться, что это даже лучше, чем если бы была открытая корма, где не спрячешь тени.
Я прохожусь с киносъёмочной командой по всем кадрам ещё раз, обговариваем, кто откуда выскакивает из актёров. Сначала проход Артёма с Софьей по трапу нижнего яруса, затем подняться на верхний ярус и проход до кормы. А уж на монтаже мы склеим студийную локацию с этой. Актёры быстро репетируют проход до лестницы.
— Подталкиваешь её, вминаешь рукой в ступени грудью, взбираешься на две ступени выше, перехватываешь под предплечье и вытягиваешь. Снова обхватываешь рукой за плечи и приставляешь осколок к шее, — Радек объясняет механику поднятия по лестничному трапу девушки Артёму. Показывает сам, как нужно это сделать на Софье. — Девушка вцепляется руками в поручень, но ты хватаешь её за кисть и рывком отрываешь руку.
— Понял.
— Софья, сильно не вцепляйтесь руками в перила. Мы отснимем сверхкрупным планом ваши руки на поручне отдельно, — говорит ей Алекс.
— Хорошо, — отвечает она.
Артём пробует три раза. У него получается из-за роста преодолеть в два рывка лестничный трап с нижней палубы на верхнюю. Он высокий.
Рядом стоит Лена-хлопушка, Женя-скрипт, Белла-второй режиссёр, операторы Алекс, Паша и Юра, Саша-звук, раннер-Коля, Оля-ассистент режиссёра по актёрам, Глеб Петрович-супервайзер спецэффектов, Миша-фотограф, Эдик-беки и ещё три помощника операторов.
— Снимаем проход от выхода до лестницы. Дубль у лестницы — две камеры. Руки сверхкрупным. Камера со спины — средний план. С первого яруса две камеры: проход до рубки со спины, сбоку. Общий план сбоку. Средний план спереди до рубки. Корму не снимаем, — проговариваю я громко. Алекс кивает, Лена запоминает, отмечая себе на листочке порядок съёмки.
Я с Олей и операторами поднимаюсь на верхнюю палубу. Мы решаем, где расставим наёмников. Их у нас семеро. Вполне хватает. Если будет нужно, ребята по спецэффектам размножат людей.
— Коля, зови нашу групповку, — обращаюсь к раннеру. Он кивает и уносится к корме, где у нас все актёры дожидаются начала съёмок.
Алекс обозревает площадку, заставленную контейнерами, в которых есть удачные просветы, и в один из таких встанет Паша для съёмки сбоку.
К нам подходят парни. Их уже вооружили реквизитом. С автоматами наперевес. Естественно, в обойме и в стволе без патронов. Внешне выглядят презентабельно. Не подкопаешься.
— Ваша задача — охрана объекта. Но так как вы понимаете, что на корабле угрозы нет, то просматриваете периметр, глядя по сторонам в морскую даль. Походка размеренная, но не вальяжная, — объясняю парням их задачу. — На камеру не смотреть, на ребят тоже. Мы скажем, когда нужна реакция повернуть голову и отвернуться. Ясно?
Они кивают головами.
— Оружие прижимаете к себе, стволом в пол, — предупреждает Алекс.
Я спускаюсь вниз, к Артёму. Мы забираем у него куртку. Сланцы, в которых он ходит, мы оставляем за дверью в ют, чтобы, пока идут смены планов, он не замерзал босыми ногами на металлическом настиле палубы. Я надеваю ему на левое запястье реквизитный браслет. Даём ему осколок. Гримёры подправляют местами грим на актёрах. Женя-скрипт смотрит, всё ли на месте на актёрах и в сцене, фиксирует. Миша фотографирует ребят на локации.
Я целую Артёма в щёку — он лишь безучастно подставляет лицо, не глядя на меня, — и желаю Софье удачи.
— Работаем, — командую я.
Мы группой, кроме операторов, их помощников, хлопушки и звуковика, поднимаемся на верхнюю палубу. Направляемся в каюту, в которой стоят мониторы, выходящие с камер операторов.
Захожу внутрь. Здесь же сидит Алексей. Киваю ему. Сажусь на стул перед камерами, с которых идёт картинка. В руке держу рацию.
Вижу картинку, идущую от камеры Алекса, и на втором мониторе картинку от камеры Паши.
— Фокусируем оптику, — слышен голос помощника оператора. В экране падает резкость и снова восстанавливается. Артём с Софьей входят внутрь каюты, неплотно прикрывая за собой дверь.
— Экспозиция в норме, — сообщают мне по рации.
Я подношу рацию, отжимаю кнопку, смотрю в экран. Вижу, Лена уже заняла позицию перед камерой Алекса, с хлопушкой в руках. Порядок сцен, кадров и дубля уже занесены на доску. Фокусировка на хлопушку.
— Приготовились. Камера, — командую я.
— Камера один идёт, — отвечает первый голос.
— Камера два идёт, — отвечает второй голос.
— Звук, — продолжаю я запускать процесс.
— Звук идёт, — отвечает звуковик.
— Сцена пятьдесят седьмая. Кадр первый, дубль первый! — выкрикивает Лена, щёлкает хлопушкой и отбегает.
Фокус стабилизируется на двери в каюту.
— Тишина на площадке, — я дожидаюсь, когда звук стихнет. Видимо, задели бумом обо что-то.
— Начали! — командую я.
Смотрю проход Артёма до лестницы.
— Пишем-пишем! — командую я, когда камера обтекает лестницу и снимает пару через ступени. Этот кадр вполне может иметь возможность войти в фильм. Артём вминает девушку в ступени, та пытается ухватиться за всё подряд. Он взлетает через две ступени, тянет её за предплечье и выше.
— Стоп, снято! — командую я. — Вторая камера, выйди на первый ярус, съёмка в низком ключе. Добавочный к кадру литер «А» поставь, второй дубль. Лена?
— Слышу, — отзывается она. — Дописываю.
— Ещё раз проход с подъёмом, — прошу я по рации. — И бум держите у палубы, его край камера зацепила в конце.
— Ребята, на исходную. Пишем второй дубль с выходом на первую палубу, — слышу в рации переговоры.
Жду, когда мне сообщат о готовности. Лена встаёт перед камерой. Я кладу телефон перед собой. На миг активирую экран. 11:03 ч. А ещё только начало первой сцены снимаем. Чёрт!
Сухогруз медленно плывёт вдоль береговой линии.
— Есть, камера готова, — сообщают мне.
— Проверяем фокус, — сообщают по рации и через минуту слышу слова о готовности операторской группы: — Экспозиция в норме.
— Приготовились. Камера, — командую я.
— Камера один идёт, — отвечает первый голос.
— Камера два идёт, — отвечает второй голос.
— Звук, — продолжаю я запускать процесс.
— Звук идёт, — отвечает звуковик.
Фокус-пулер переводит резкость на доску.
— Сцена пятьдесят седьмая. Кадр первый «А», дубль второй! — выкрикивает Лена, щёлкает хлопушкой и отбегает. Её шаги стихают.
Фокус снова стабилизируется на двери в каюту.
— Начали! — командую я.
Мы снимаем весь проход до верхней палубы. Меняем кадры, дубли и ещё убиваем полтора часа на досъёмку. В моём сценарии появляются карандашные отметки, перечёркнутые кадры, что отснято, что добавлено, сколько дублей. Я также всё заношу себе. Съедено два леденца.
— Готовимся, — бросаю взгляд на Алексея. Он мне подмигивает и выходит из каюты. Хватаю куртку Артёма и иду утеплять его, выскакивая следом. Руки у него холодные. Подзамёрз.
— Иди погрейся в каюте, там тепло, — отправляю его со сквозняка. Входим обратно в каюту. — Вода в бутылке, только трубочку возьми. Они в пакетике. Снимем сцену до падения, и перекусишь.
— Хорошо, — кивает он с отрешённым видом и садится на стул, где прежде сидел Алексей.
— Ты молодец, — я мажу его губами в щёку. Артём даже не пытается приобнять меня в ответ, лишь коротко хмыкает.
Сюда же входит Софья, приседая на свободный стул, чтобы отдохнуть.
Забираю со столика свой сценарий и выхожу наружу расставлять людей по местам. У нас в меню пятьдесят девятая сцена. Пятьдесят восьмая — на носу корабля, её отснимем позже. Баржа доплыла до нужной точки, спускает на воду якоря. Любая качка исключена. Нам на руку.
Гримёры заняты каскадёрами, дублирующими Артёма и Софью, а также основным составом, добавляя Софье «крови» на одежде и шее. Мы на корме. Проверяем оснастку, тросы, крепления. С Алексеем проходим путь вместе. Радек проверяет путь. Маркеры на палубе. Алексею выдают пистолет и инжектор с синей капсулой без иглы. Он сам с собой отрабатывает жест: пистолет в кобуру, из кармана достать инжектор и «вогнать» его в шею. Жест чёткий. С реквизитом поиграть ему ранее не дали, но он отработал движения быстро.
Съёмки каскадёров проходят отдельно, после отснятого материала с основным составом, в связке «выстрел» — «падение». Снимаем от подбородка и ниже дублёра Софьи: рука в захвате по плечи дублёра Артёма сжимается теснее, вторая рука хватается за куртку, «удар» спиной о перила и перекат через заграждение вниз. А внизу каскадёры уже развернули на воздушных баллонах площадку, куда падают дублёры. Делаем пять дублей. Четвёртый хороший, пятый — на всякий. Оба чёткие.
Делаем перерыв на обед. На часок, хотя время поджимает. Я отдаю свой бургер Алексею.
— Нет, я не возьму, — отнекивается он.
— Я настаиваю. Мне всё равно некогда есть, — я вручаю ему свёрток. Артём уже наяривает свой бургер, глядя в телефон, залипая в чат и совершенно не обращая на меня внимания. Остальные актёры и съёмочная команда получают еду в пластиковых контейнерах. Белла также Софье захватила отдельно еду, которую та указывала в райдере, она у нас веган.
Я хватаю свой сценарий, сажаю себе рацию клипсой на ремень штанов и выхожу из каюты. Операторской команде кушать некогда. Каждая минута на счету.
Мы хотим отснять начало: Юра снимет общую панораму с квадрокоптера. Облетит корабль вокруг кормы. И у нас останется доснять сцену со спуском шлюпок на воду, беготнёй наёмников по корме и трапам и триумфальный вид Марка после того, как он всадил себе инжектор в шею. Мы уже накидывали варианты сегодня и ранее. Каскадёры прочерчивают путь движения вокруг неподвижной фигуры Марка, чтобы создавалось ощущение, что время вокруг него остановилось, застыло, а между тем он один застыл посреди кормы, а вокруг него бегают люди.
Нам нужно, чтобы шлюпки чётко падали в воду. Для их повторного падения и крепления уйдёт уйма времени.
Смотрю на часы: 17:22
Солнце постепенно меняет угол, и краски дня смягчаются. Вечереет. Нехорошо.
— Работаем. Все на исходную, — захожу в каюту, где находятся Артём, Софья и Алексей. Бросаю на стол свой сценарий. — У нас уходит солнце.
Отцепляю рацию с пояса.
— Всем покинуть палубы, работают актёры, — громко произношу я в неё и веду актёров на исходную.
Я с Женей и Олей расставляю актёров по местам.
— Алексей, — обращаюсь к актёру. — Снимаем кадр с пистолетом в руке до выстрела, направленным на Марка и Ирму. Заступи на метку, — ставлю его на маркер, который он закрывает подошвой ботинка.
— Принял, — кивает он.
— Будешь стоять в застывшей позе с команды «начали» и до команды «снято». Снимаем с дрона.
— Ясно, — кивает он.
Иду к Артёму с Софьей.
— Снимаем кадр с пистолетом до выстрела, — объясняю им, что мы будем снимать. — Вы смотрите на Марка и застываете. Стоите от команды «начали» и до команды «снято». Снимаем с дрона.
Женя расставляет групповку по местам, где кто стоял в начале сцены, когда мы её снимали, и кто как держал оружие. Всё по сто раз перепроверяет по фотографии.
— Ребята, — обращаюсь я к групповке. — Вы стоите и смотрите на эту пару, не меняйте положение автомата и тел, как вас Женя поставил, так и стойте. Замираете в этих позах от команды «начали» до команды «снято». Съёмка с дрона. За его траекторией не следить. Ясно?
Кивают.
Я встаю перед актёрами.
— Актёрам ясны их задачи? — спрашиваю громко.
— Да… — слышны их ответы вразнобой.
— Команды скажу в громкоговоритель. Вы их услышите. Не следить за дроном. — И добавляю в рацию: — Очистить площадку. Работают актёры.
Ухожу с кормы, и за мной бегут остальные. Юра с верхней площадки поднимает квадрокоптер. Я беру мегафон в каюте и проверяю его.
— Раз-два, проверка связи, — говорю я негромко. Беру в руки рацию и говорю в неё: — Юра, сообщи о готовности.
— Ещё минута, картинка пошла? — спрашивает он.
Я забегаю в каюту и смотрю на камеру два, она переподключена на квадрокоптер.
— Да, картинка идёт, — отвечаю я.
— Запускаю, — говорит он по рации, и я вижу, как квадрокоптер взлетает.
— Юра, уходи в рубку, — говорю ему по рации и подношу мегафон к губам, вышагивая из каюты наружу.
— Актёрам приготовиться! — делаю короткую паузу. — Начали!
Выключаю мегафон и слежу за ходом камеры по экрану. Она встаёт на исходную и облетает кормовую часть корабля по кругу. Мы видим чёткую картинку всех фигур, стоящих на корме сухогруза. Квадрокоптер поднимается вверх. Выхожу из каюты. Включаю мегафон громкоговорителя и подношу к губам.
— Снято! — произношу громко.
— Сажаю дрон, — слышу голос Юры.
— Стоп-камера, — даю указания. Он выключает камеру.
— Работаем, — смотрю на остальных. Беру рацию в руки. — Съёмочная команда на исходную.
Сама хватаю куртку Артёма и его сланцы и бегу на корму. Накидываю на своего парня куртку. Он обувается.
— Всё, иди в каюту, грейся. Для тебя на сегодня съёмки завершены, — он мимолётно, почти привычно мажет губами по моим губам, явно торопясь уйти в тепло. Я всё списываю на бешеную усталость смены. — Всё, зая, у нас ещё работа. Иди... Коля! — отлавливаю раннера. — Коля, налей ребятам чаю из термоса, пока мы тут заняты. Артёмка замёрз. Может, есть обогреватель?
— Ща всё сделаю, — он ведёт актёров в нашу каюту.
Я выдавливаю леденец в ладонь и закидываю за щёку. Иду к Алексу. Нужно доснять сцену. На часах 18:03. Краски сменяются. Световой день почти ушёл.
— Алекс, — ловлю его за рукав, — мы не успеваем к световому дню. Лодки спускаем завтра. Сегодня снимем Алексея в слоу-мо. Всё.
Он кивает.
— Сам хотел предложить.
Отлавливаю Лену, говорю, что вписать на доску. Алекс перенастраивает аппаратуру для замедленной съёмки.
Я подхожу к Алексею.
— Устала? — тепло интересуется он.
Я неопределённо качаю головой.
— Мы снимаем кадр в слоу-мо, когда ты стоишь посреди кормы, уже отдал приказ о поиске Макса. Ты только что «вогнал» себе под кожу русалочью кровь, рука уже опустилась. И для тебя мир замедляется. Мы это покажем через сверхкрупный с постепенным выходом на крупный, молочный и ковбойский планы. Микромимика глаз. Вокруг тебя будут бегать наёмники, но для тебя мир замедлится до одной сотой секунды.
— Понял.
— Камера обойдёт вокруг тебя. Не двигайся.
— Понял.
— И испытывай кайф. Полный релакс.
— Когда смотреть вверх, вниз и по сторонам? — переспрашивает он.
— Не в этот раз. У нас уходит световой день. Мы снимем только замедленную съёмку и сворачиваемся. Завтра доснимем остальное.
— Понял тебя.
— Инжектор при тебе? — переспрашиваю его, когда рядом образовывается Женя.
— Да. — Алексей вынимает его из кармана штанов.
— Держите его в руке, — просит Алексея скрипт и оглядывает актёра со всех сторон. Потом отходит и придирчиво ещё раз всё сверяет с фотографиями. Потом бежит проверять площадку.
Оля объясняет задачу групповке, куда и как бежать, и в том числе Радеку.
Мы очищаем площадку. Заходим в каюту. Я занимаю свой стул, сажусь и беру в руки рацию. Краски дня меняются, но я понимаю, что это даже неплохо для того, чтобы показать изменения, которые происходят с Марком. Думаю, Алекс тоже понимает это.
— Очистить площадку. Работают актёры и операторы, — сообщаю по рации.
— Экспозиция в норме, — сообщают мне по рации.
— Приготовились. Камера, — командую я.
— Камера один идёт, — отвечает помощник оператора.
— Сцена пятьдесят девятая. Кадр семнадцатый «А», дубль первый! — выкрикивает Лена без хлопушки, так как мы начали со сверхкрупного. У камеры есть звук, но дополнительный не пишем.
Лена добегает до нашей каюты. Забегает.
— Начали! — командую я.
Алекс плавно отходит от актёра, и за его спиной двигаются актёры групповки, которые играют в сцене наёмников. Алекса подстраховывают два человека. Он обходит вокруг актёра, и на плейбеке мы видим ту же магию, какую увидит зритель на большом экране. На монтаже ещё чуток замедлят и даже остановят кадр, а потом ускорят. И конечно, изменят цвет глаз Алексею.
Алекс делает полный оборот вокруг актёра.
— Пишем-пишем. Заходи на второй виток! — продолжаю я съёмку.
Алекс медленно заходит на второй круг, и в объектив попадает луч солнца, на миг ослепляя и оставляя красивый зеленоватый росчерк на экране. Камера завершает движение.
— Задержись ещё. И-и… Смена окончена, снято! — произношу я волшебное слово, которого все так ждут.
Народ дружно хлопает в ладоши.
— Все молодцы, всем спасибо, — говорю в рацию и одновременно присутствующим в каюте. — Попейте чаю, отдохните. Завтра продолжим съёмки этой же сцены.
Затыкаю рацию клипсой себе на пояс. Откручиваю от бутылки крышку и выпиваю половину содержимого. За весь день — на леденцах и воде. Один раз пила горячий чай. Всё.
— Тём, браслет отдай мне, — бросаю взгляд на своего парня.
Он молча отцепляет с руки браслет, даже не вставая, протягивает мне. Я сама застёгиваю его на своей кисти, затягивая концы. Сую свой сценарий себе в широкий карман штанов. Телефон кладу в карман.
— Тём, сиди в тепле, пока мы к причалу не подойдём, — говорю ему. Быстро чмокаю его в висок — Артём лишь лениво кивает, глядя в экран смартфона, — и я выхожу, прикрывая дверцу в каюту. Иду к корме.
На часах 19:01.
Алекс с операторами убирают камеры в кофры. Алексей стоит рядом.
— Вы можете идти в каюту, погреться, — смотрю на актёра.
— Ты, — улыбается он.
— Ты, — поправляюсь я. — …в термосе горячий чай.
— Да я не замёрз. Воздух здесь свежий. Постою, подышу, — отвечает он мне. Я киваю и подхожу к Алексу.
— Завтра у нас досъёмка сцены со спуском лодок на воду, — подытоживаю я. — Пробежка от носа корабля до кормы. И сцена с диалогом Марка и Ирмы.
— Часть аппаратуры мы оставим на корабле, кроме камер, — смотрит на меня Алекс. — На сухогруз, кроме нас, никто не зайдёт. Охрана частная.
— И плейбек оставишь? — переспрашиваю его.
— Да. Чехлами закроем экраны. Здесь уже проложены кабели. Завтра меньше времени уйдёт на подготовку, — кивает он.
— Как скажешь.
Я смотрю по сторонам и заглядываю в дисплей своего телефона.
— Голодная? — неожиданно спрашивает Алекс меня.
— Ну, так, — неопределённо пожимаю я плечами.
— Пошли поедим. До причала ещё кандыбать час и полтора до гостиницы, — улыбается он.
— Пошли, — согласно киваю я.
— Парни, что осталось из техники, всё в кофры и берём с собой. Плейбек зачехлить, отражающие экраны закинем в ту каюту. Кто не обедал, камон в каюту.
Я иду к каюте. Народ, который туда поднатолкался, выходит. Я сажусь на свой стул, и Белла вручает мне мой заветный обед: салат, подогретую картофельную пюрешку с котлеткой и компот.
Кладу себе на колени контейнер и в рекордное время съедаю обед, понимая, что я очень голодная. Просто пока еду не видела, всё было как бы ок.
Алекс сидит на стуле рядом. Мы как два голодных полярника, оба в свитерах, безрукавках одного цвета: у него на спине написано «Оператор», у меня написано «Режиссёр», в штанах с карманами. В бейсболках с надписью «Амедиа». Гарнитуры лежат на столе. Мы почти одновременно сметаем еду. Эдик нас снимает.
— Лёлек и Болек, — раздаётся голос Тамары рядом. Она потягивает чай. — Даже одеты одинаково. Мои золотые. Совсем оголодали.
— Было некогда поесть, — киваю я.
За окном ложатся серые сумерки. В каюте включается свет. На плейбек надевают чехлы.
Мы убираем после себя контейнеры, мусор из каюты.
Я сижу рядом с Артёмом. Он увлечённо листает ленту новостей, отгородившись от меня локтем. Половина народа гуляет по палубе, глядя на большую воду и остров. Баржа медленно двигается к причалу. Я на миг проваливаюсь в сон.
— Юль, мы причалили, — будит меня Артём, слегка толкнув локтем.
Я отнимаю голову от его плеча и пересекаюсь взглядом с Алексеем, который тоже сидел в каюте. Поднимаюсь, потягиваюсь и забираю свою гарнитуру со стола. Все выходим наружу.
Воздух холодный. По ощущению где-то плюс десять.
— Тебе не холодно? — спрашиваю Артёма, пытаясь согреть его ладонь в своей.
— Нормально, — сухо бросает он, высвобождая пальцы, чтобы спрятать руки в карманы куртки.
Мы спускаемся с трапа на причал и идём к джипу.
— Садись вперёд, там печка, — говорит Алексей Артёму.
— Не, я сзади, — отвечает он.
— Тогда посадим Софью? — Алексей галантно распахивает перед актрисой дверь. Она кивает и садится. Я сажусь на заднее сиденье. Мужчины садятся по обе стороны, и я снова оказываюсь посередине.
Я снимаю бейсболку, закрепляю её себе на поясе липучкой. В руках у меня гарнитура. На поясе рация.
— Я подремлю, — говорю я тихо, машинально пытаясь привалиться к плечу Артёма. Он что-то бурчит себе под нос, доставая телефон, и слегка сдвигается к двери, освобождая место. Я чуть съезжаю по сиденью, веки наливаются свинцом, и в мерном покачивании джипа я мгновенно проваливаюсь в спасительное забытье. Сказываются недосыпы последних дней.
Мне снится что-то неуловимое, теплое и уютное.
— Юля, Артём. Просыпайтесь, — мягко раздаётся низкий, вибрирующий голос совсем рядом. — Мы приехали.
Я медленно выныриваю из глубокого сна, шевелюсь и вдруг с замиранием сердца осознаю: я сплю вовсе не на плече у Артёма. За время дороги я незаметно сползла в другую сторону и теперь всем телом прижимаюсь к Алексею, уткнувшись носом в плотную ткань его куртки и вдыхая знакомый древесный парфюм. А его широкая ладонь бережно и осторожно придерживает меня за плечо, страхуя на поворотах, чтобы я не ударилась о стекло или подлокотник.
Я вспыхиваю до корней волос и испуганно отнимаю голову от плеча Алексея, отстраняясь:
— Ой... простите...
Алексей лишь тепло, одними уголками губ улыбается в полумраке салона, убирая руку.
— Ничего страшного. С кем не бывает.
Артём с другой стороны сидит как ни в чём не бывало, отрывает голову от подголовника и сонно зевает, даже не заметив, как и где я спала всю дорогу. Алексей открывает со своей стороны дверь первым, выходит в свежий ночной воздух и подаёт мне руку. Я, смущённая до предела, вкладываю пальцы в его тёплую ладонь и выхожу следом. Артём неторопливо выбирается со своего края.
Мы идём к гостинице. Второй джип тоже паркуется. Я вижу фары подъезжающего автобуса.
— Идёмте, — зову актёров за собой. — Сдаёте реквизит и костюмы.
Мы расходимся. Я иду прямиком в ресторан. Время на часах 22:03. Открыто только кафе. Кухня уже закрыта. Я набираю пирожков с яблоками, два тетрапака сока и иду в наш номер. Оставляю всё на журнальном столике. Переодеваюсь. Снимаю браслет и кладу на тумбочку у кровати.
Иду в душ, не дожидаясь Артёма, потому что ему смывать грим гораздо дольше. Распускаю волосы. Переодеваюсь в свой белый мягкий костюм с вышитым «Hello Kitty» принтом на спине толстовки.
Беру гарнитуру и рацию, карточку и с пирожком в зубах выхожу из номера, затягивая дверь. Оборачиваюсь и сталкиваюсь с Алексеем. Он уже переоделся в чёрную футболку и джинсы. Только занёс руку с картой, чтобы открыть свою дверь в номер.
— Будет минутка обсудить книгу? — спрашивает он меня и улыбается, глядя на мой пирожок. Я сую карту в карман штанов и откусываю кусок, пережёвывая его.
Киваю, проглатываю на сухую.
— Вы…
— Ты, — поправляет он меня.
— Ты… — я стучу себе по груди, кашляю.
— Ой, подожди.
Он проводит ключом по своему замку, открывает дверь, уходит и оборачивается с бутылкой воды. Вскрывает крышку и подаёт мне в руки бутылку. Я выпиваю сразу три глотка, и кусок проскальзывает в желудок.
— Спасибо.
Стою, поедаю пирожок и запиваю водой.
— С яблоком, будешь? — я протягиваю ему откушенный, но не отдаю. — Я скупила все с буфета.
— Хомячок. Буду, но позже, — улыбается он. — Так что насчёт книги?
— Я… У меня сейчас «летучка» с командой. В холле.
— Надолго? — уточняет он.
— Час точно, — отвечаю я.
— Это хорошо. Наберёшь, как освободишься? — он смотрит на меня.
— Да.
Я возвращаю ему бутылку, наполовину опустошённую. Проскальзываю мимо него и сбегаю с лестницы на два пролёта. Иду скорым шагом, ровняясь с раннером.
— Сдаю, — вручаю ему свою гарнитуру и рацию. — Ставь галочку в ведомости.
Он кивает, и я иду к диванчикам, где собирается наша киносъёмочная команда, чтобы обсудить прошедший день.
Мой телефон звонит.
— Котя, ты где? — спрашивает Артём.
— В холле, — отзываюсь я.
— Разминулись, что ли? — удивляется он. — Сейчас спущусь.
— Надо два ключа. Сейчас возьму на ресепшн второй, — я отсоединяюсь и иду к стойке.
Девушка сидит за компьютером. Подхожу.
— Добрый вечер, — здороваюсь я.
— Добрый вечер, — отвлекается она и смотрит на меня. — Что вы хотели?
— Выдайте, пожалуйста, второй ключ-карту от триста восьмого номера, — прошу я.
— Вы потеряли ключ? — переспрашивает она.
— Нет. Но пусть у моего парня тоже он будет. А то неудобно по этажам бегать, догонять друг друга, вы понимаете? — улыбаюсь я.
— Да, конечно, минуту.
Она роется в картах, фиксирует что-то в компьютере. Закладывает карту в какой-то агрегат, и тот пищит. Она достаёт ещё тёпленькую карту и подаёт её мне.
— Ваша карта-ключ.
— Спасибо.
— Котёнок, — Артём подходит ко мне, пока в гриме, и девушка его пугается.
— Зая, я сделала карту-дубликат. Держи. Твоя, — подаю ему. — У меня ещё «летучка».
— Хорошо.
Он дежурно чмокает меня в край щеки и тут же убегает к лифтам.
— Пирожки кушай! И сок! На журнальном! — кричу ему вдогонку. И смотрю на девушку: — Это грим, не кровь.
— Да-да, я так и поняла.
— Добрых снов, — улыбаюсь я и прощаюсь с ней, ухожу к диванчикам в холл.
Сажусь.
Мы недолго обсуждаем съёмочный день и накидываем завтрашний. Но дела уже решённые. Главное — сняли опасный прыжок и львиную часть сложной сцены.
Завтра сложного грима нет, сбор в холле в половине седьмого, в семь посадка. К девяти на причале, начинаем съёмку сразу. В шесть пятнадцать костюм, кто занят в сцене. Алексею с Софьей нужно к шести на грим и костюм. Белла разносит актёрам выписные листы. Главное, что флешки сгружены в накопитель, данные сохранены. Отснятый материал чёткий, звук ровный. Нарушаемый лишь шумом самого судна, что решаемо на озвучании, конечно же.
— Петлички надевайте сразу здесь, — прошу я Беллу. — Сократит время погрузки, я больше отрепетирую с актёрами на месте, пока будут расчехлять камеры и прочее.
— Хорошо, — кивает она.
— Завтра Артём у нас выходной? — уточняю я.
Белла кивает.
— Пусть отсыпается парень.
— Везунчик, — зеваю я.
— Угу, — кивает она.
— Ладно, братцы кролики. Разбегаемся по кроваткам, — Тамара поднимается с места и также давит зевоту.
Смотрю в телефон. Ага, потратили сорок минут на разговоры. Удачно.
Поднимаюсь к себе. Провожу картой-ключом, потому что заперто. Артём лежит в кровати. Спит? Подхожу.
— Зая, ты спишь? — спрашиваю его. В ответ тишина. — Зай?
— М? — слышу его мычание.
— Я к Алексею схожу. Про книжку, помнишь? Я ненадолго, — говорю я.
— Угу.
— Ты пирожки ел? — спрашиваю его.
— Нет.
— Не хочешь? — сажусь на кровать.
— Спать хочу.
— Ты завтра выходной, — говорю я. — Будильник тихо поставлю.
— Угу, — мычит он, отворачиваясь к стенке.
— Я свет приглушу, — говорю я, выключаю верхний свет, оставляю одно бра и беру пакет с пирожками. — Я скоро. Спи.
— Угу, — отзывается он.
Выхожу из своей комнаты, стучусь в дверь Алексея.
Он открывает. В мягких трениках, серой футболке и сверху махровый халат. Босиком.
— Я с пирожками, — говорю я.
— Заходи.
Он впускает меня внутрь. Я разуваюсь и прохожу внутрь комнаты. Он закрывает дверь и идёт следом.
На журнальном у него стоит ноутбук. Я сажусь с краю дивана. Он садится рядом, берёт ноутбук и ставит себе на колени.
— Я уже связался с другом по поводу твоей книги, — говорит он. — Файл послал. Объяснил ситуацию.
— И что говорит? — спрашиваю я.
— Дело хорошее.
Он подключает гостевой вай-фай и открывает страницу издательства. Я ставлю пирожки на столик. Открываю пакет и беру пирожок, поедая его. Протягиваю руку к недопитой бутылке с водой, стоящей на журнальном. Откручиваю крышку и отпиваю.
— Вот, смотри. Первый тираж в десять тысяч экземпляров, сразу появится на полках магазинов и интернет-площадках. Пиар за счёт премьеры фильма.
— Дорогая услуга? — спрашиваю я.
— Дорогая, — он смотрит на меня. — Но это не твоя забота.
— А чья? — не понимаю я.
— Пиар-кампании фильма.
— Но нельзя же делать такое, не согласовав с руководством, — я сажусь на диван с ногами.
— Всё согласовано, — он смотрит на меня.
— Кем?
— Руководством фильма, — Алексей берёт пирожок и кусает его. Берёт из моих рук бутылку воды и отпивает.
— Но книгу… я же дала почитать только Алексу, Тамаре и тебе…
— Правильно. А я дал почитать гендиректору и объяснил ситуацию.
— Какую?
Он склоняет голову вбок.
— Юль, ты спишь на ходу, — говорит он вкрадчиво.
— Это правда, — киваю я. — Давай о книге завтра?
Он поджимает губы.
— Завтра будет день поговорить, — говорю я. — Освободимся раньше.
— Хорошо.
— Да и… — я поднимаюсь, оставляя ему пирожки. — Из тебя классный Марк. Правда.
— Беги спать.
Он поднимается следом, оставляя ноутбук на столике.
Я обуваюсь. Открываю его дверь и тяну на себя.
— Завтра в шесть на грим и костюм, — говорю я ему напоследок.
— Хорошо.
Я ухожу к себе в номер. Открываю дверь ключом-картой. Вхожу и тихо до щелчка прикрывая её. Снимаю обувь.
Бегу чистить зубы, умываюсь. Переодеваюсь в спальную футболку. Ставлю будильник на шесть. Ставлю арфу. Я всё успею сделать до сбора. Гашу свет и ложусь в кровать, пододвигаясь ближе к Артёму. От него идёт тепло, но он даже сквозь сон не поворачивается ко мне, лишь ровно дышит в подушку. Наверное, просто вымотался.
Закрываю глаза и засыпаю.