(продолжение. Предыдущая глава XCVI - http://www.proza.ru/2026/02/12/1842)
(Начало. Глава I - http://www.proza.ru/2020/01/01/1248)
Бандиты привязали барона фон Лютцова к берёзе и вставили ему между зубов деревянный кляп из обрезка довольно толстой ольховой ветки так глубоко, что у советника едва не порвались губы. Концы шнурков кляпа затянули на шее под затылком. Первое время они ешё потешались над ним, пользуясь его состоянием, как это делают примитивные люди, почувствовавшие власть над беспомощным человеком. Потом это занятие им наскучило. Они бесцеремонно обшари его карманы, отобрали часы и тубус с сигарами, потом сняли с него краги* и крепкие дорожные ботинки жёлтой телячьей кожи, в которые тут же переобулся один из них, и, отвесив на прощание советнику несколько хороших затрещин, удалились.
Советник стоял босой, притянутый к стволу дерева грязными веревками, избитый, униженный, но не сломленный и сохранивший ясность ума. Кляп причинял сильную боль, вездесущие мухи ползали по его лицу, кусали комары и муравьи из близлежащего муравейника. Ему мучительно хотелось пить, но ещё сильнее хотелось отомстить за издевательства. Это придавало барону силы. Время шло, а к нему, похоже, потеряли всякий интерес. Не менее получаса к барону никто не подходил. Он попытался было освободить затекшие руки, но те бандиты, кто привязывал его к дереву, видимо знали толк в связывании. Путы держали его крепко, и все попытки выпутаться из верёвок оказались тщетными.
Прошло ещё четверть часа, и фон Лютцову неожиданно подошёл Молдаван, встал прямо перед ним и подмигнул: - Ви таки печально скучаете, ваше благородие, шо вид вашего подпорченного портрета делает мне тоску, месье!
Было видно, что он уже основательно приложился к объемистой медной фляге, которую держал в руках, и находился в довольно приподнятом настроении, когда нестерпимо хочется найти любого слушателя, чтобы излить душу.
Нисколько не смущаясь тем, что его визави, корчится от мук, притянутый чуть ли не до костей верёвками к дереву. подручный атамана подробно рассказал ему, как любезно атаман Пупырёв принял госпожу Милорадову, её дочь и слуг, спасённых им из лап барона фон Лютцова, и как германский агент фон Клюге сам приехал сдался на милость атамана. Фёдор Дормидонтович и его приветил. Судя по всему ловкий немец вскоре поступит на службу к атаману.
А потом Фёдор Дормидонтович собирается на болота, где обещал устроить прощальный пир и распустить ватагу, одарив всех верных ему молодцов новой одёжей и деньгами.
Барон посмотрел на бандита слипающимися от подсыхающей на веках крови глазами понял, что смерть уже близка, его не просто убьют, а, забавляясь, будут долго и с наслаждением мучить. Скорее всего, его убьют не здесь, а увезут в ставку на Поганом болоте, и уже там Пупырёв соизволит сделать прощальное пиршество с неумеренным винопитием и кровавым представлением для своих вонючих дикарей-головорезов в виде казни своего недавнего делового партнёра. Его - германского аристократа, носителя древней фамилии будут резать, жечь и рвать на части под улюлюканье какого-то грязного отребья на затерянном острове среди смрадных испарений русских болот!
Неожиданно Молдаван развязал тесёмки, которые держали кляп и засунул его под одну из верёвок, которыми барона привязали к дереву. Рома немного подождал, видимо, ожидая благодарностей, но барон молчал.
- Решили до конца держать фасон? Тогда щас я сделаю вам умную речь и вам будет весело!
- Давайте лучше я скажу вам что-то весьма интересное и развеселю вас, господин Молдаван. – с трудом прохрипел фон Лютцов. Его лицевые мышцы стянул спазм, челюсти и зубы ломило от боли, во рту пересохло.
- Тю-ю! Вы скрипите, как старая телега, барон! Хотите смазать горло, шоб голос зазвенел, как упавшая медная крышка с кастрюли? – Молдаван потряс фляжкой. – Вино!
Советник кивнул: - Умираю от жажды!
Молдаван ухмыльнулся и поднёс фляжку к разбитым губам советника. Тот жадно припал к её горлышку и сделал несколько больших глотков. Рома поторопился убрать флягу.
- Ого! Ну, и здоровЫ ви таки хлебать ето венгерское вино!
- Это Токай! Хорошее вино, хотя я предпочитаю рислинг. Токай для меня слишком сладкий напиток! - сказал фон Лютцов и прокашлялся.
- От же каприза! Ви мне просто начинаете безумно нравиться! И я таки готов послюшать за ваши мнения о весёлой жизни, раз ваш голос таки скоро пришёл в себя!
- Хотите разбогатеть, сударь? – напрямую спросил советник и замер в ожидании ответа.
- Ви шо, с мозгами поссорились? Не надо разевать рот, шобы спрашивать такие вопросы, уважаемый! Но я вам скажу: - Таки да! Шо для того надо делать и шо ми будем иметь с гуся?
- Десять тысяч немецких марок. Золотом!
Бандит с недоверием посмотрел на немца: - А ви мине не заплетать мульку*(!) хочите? Фарт ваш сделал ножками в разные стороны. Ручку золотить вам, любезный друг, как мине нынче слетает на ум, нечем! Вы – таки шимазл*(2)
- И германский паспорт.
- Я вас умоляю!
-. А деньги лежат в тайнике на берегу Волги. Вы мне поможете спастись, господин Молдован, а я вас так отблагодарю, что потом у вас начнётся настоящая райская жизнь! За свое спасение я готов сделать всё, что угодно, я не пожалею ничего!
Когда доберёмся до Германии, намерен вам предложить, должность управляющего в моём поместье в Восточной Пруссии. У вас будет собственный дом рядом с моим замком и собственный выезд, сад и виноградник. Будут слуги и работники. Не упускайте свой шанс! Другого такого может и не быть! Фортуна переменчива!
Перспективы казались столь радужными, что Молдаван, недолго поколебавшись, наконец сдался.
- Таки пятнадцать сразу в руки! – жестко сказал он.
- Хорошо! Пусть будет пятнадцать! Я их отдам вам прямо в руки, как только мы выроем клад! А теперь – развяжите меня и прочь отсюда! Атаман шутить не любит! Головы снимет нам обоим!
Едва стягивающие советника путы ослабли, барон быстро освободил руки, ловко выудил из кармана у старательно распутывающего узлы Молдавана маленький дамский револьвер и вдавил его в живот бандиту. Хлопок! Молдаван дёрнулся и мгновенно сник в его руках. Фон Лютцов аккуратно опустил его на землю, и быстро высвободил ноги из веревок. Сначала он утолил всё ещё мучающую его жажду и допил вино из фляги. Потом обыскал Молдавана. В карманах умирающего барон нашёл пепербокс, финку в деревянных ножнах, несколько золотых побрякушек, горсть серебра и двенадцать золотых монет. Советник прекрасно понимал, что босой он не сможет сделать и нескольких шагов. Преодолевая брезгливость советник снял с бандита штиблеты и примерил. Они оказались немного великоваты, но выбора не было. По телу умирающего прошла последняя судорога. Фон Лютков последний раз глянул на мертвеца и процедил сквозь стиснутые зубы: - Шлимазл!
Все ещё нерассёдланные кони убитых жандармов стояли неподалёку привязанные за поводья к стволу молодой рябины. Советник быстро отвязал одну из лошадей, вскочил в седло и дал шенкеля*(3). Наездником он был превосходным, и лошадь сразу почувствовала в бароне опытного всадника.
В первую очередь нужно было добратьсядо места, где они с покойным фон Страухом закопали остаток золота. В тайнике на берегу Волги, недалеко от высадки разбойной армии Пупырёва, лежала зарытая в песке кожаная сумка, а в ней около десяти килограммов золотых монет номиналом по 20 марок каждая.
Деньги имеют замечательное свойство располагать людей к их хозяину, отпирать любые двери и обеспечивать успех даже сомнительным проектам. С их помощью он сможет нанять подводу и людей, перевезти ящики с гремучим студнем и уничтожить портал в Чёртовом овраге, таким образом лишив силы проклятые артефакты, постоянно ускользающие от него.
Барон великолепно ориентировался на местности. Он быстро определил направление, в котором нужно ехать, и поскакал прямо по бездорожью, стараясь держаться полотна дороги. Через полтора километра он, уже ничего не опасаясь, выехал на Санкт-Петербургский тракт и погнал коня по шоссе к тому месту, где просёлочная дорога уходила к Волге.
***
Время подходило к обеду, а ни Елизарова, ни других всадников, ни даже экипажей и крестьянских телег на дороге Селятину и его спутникам ни встретить, ни просто увидеть так и не удалось.. Санкт-Петербургский тракт оказался пуст и безлюден. Даже втречные курьеры и почтовые кареты не попадались.
- Интересно, куда все подевались? – недоумевал следователь. – Возможно, мерзавец едет какой-то другой дорогой, и мы напрасно теряем время?
- М-да! Ни одного встречного! Спросить, попадался ли им одинокий всадник на неосёдланной лошади, и то – не у кого! – досадовал унтер. - Постойте-ка… Кажется что-то маячит на дороге. Похоже, что верховой. Пока не ясно от нас он едет или навстречу.
Селятин вынул из кармана и навёл на далекого всадника подзорную трубу.
- Это не Елизаров, да и и едет он нам навстречу… - сказал он, опуская руку. Потом снова вгляделся человека на лошади: - Кого-то он мне напоминает?
- Скоро встретимся, тогда и поймёте, кто это, Нил Карпыч. Только сдается мне, что улизнул от нас убивец! Мы подробно опишем встречному Елизарова, а потом спросим, видел ли он негодяя-десятника.
- Боюсь, что люди по внешнему виду не всегда понимают, кто кроется под обычной внешностью – добрый человек или мерзавец.
Рсстояние между одиноким всадником и командой следователя неуклонно сокращалось. Наконец, Селятин, очередной раз посмотрев в подзорнуб трубу, воскликнул: - Бог ты мой! Да это же советник германского посольства барон фон Лютцов!
Михайлов даже привстал на стременах, чтобы лучше разглядеть встречного: - Неужто он! А где же его верная собака? Этот душегуб, что стрелял в меня из своего поганого ружья? Как бишь его?..
- Фон Страух! – подсказал Селятин, пришпорил коня и пустил его вскачь навстречу советнику. За ним последовали и все остальные конники.
Увидев несущуюся к нему группу конников, барон явно испугался и попытался повернуть лошадь назад, но вырвавшийся вперед унтер Михайлов уже размахивал револьвером и кричал во всё горло: - Стой! Стой, а не то будем стрелять! Так немец его явно не слушал и попытался пустить коня вскачь, унтер дважды выстрелил вверх: - Стоять! Кому говорю!
Барон остановил лошадь, бросил поводья и поднял вверх руки. Но, когда вся кавалькада подскакала к нему вплотную, совершенно спокойно сказал, обращаясь прямо к Селятину: - Вы не имеете права, господин коллежский асессор! Я германский дипломат и обладаю дипломатическим иммунитетом! Я расцениваю ваши действия как вопиющее нарушение принятых во всём цивилизованном мире международных норм и правил!
- Вы подозреваетесь, господин советник в серьёзных уголовных преступлениях на территории страны пребывания. В таких ситуациях ваш иммунитет не действует!
- Думаю, что вы ошибаетесь, господин Селятин! Впрочем, если вы готовы предъявить мне обвинение в каких-то уголовных преступлениях, то я готов вас выслушать.
- Ваш помощник, господин фон Страух, участвовал в вооружённых беспорядках в составе шайки атамана Федьки Упыря! Он убил одного человека и стрелял в унтер-офицера Михайлова, когда разбойники штурмовали воронинский хутор несколько дней назад.
- У вас есть какие-либо доказательства или свидетели, господин следователь?
- Разумеется есть!
- Неужели? Тогда прошу вас тогда немедленно предъявить их, но не мне, а господину фон Страуху. Непосредственно ко мне есть претензии?
- Вы, господин барон, почему-то сидите верхом на строевой лошади подразделения конной жандармерии с символикой отдельного корпуса жандармов и инвентарным номером на седле. Перешли на службу в жандармерию? Извольте объясниться, господин советник германского посольства!
- Нет ничего проще, господин коллежский асессор! Меня и моего помощника взяли в плен бандиты атамана Федьки Упыря, когда они захватили пароход «Ермак», на котором мы ехали в Тверь. Нам чудом удалось бежать. На Рябиновской пристани начальник охраны жандармский поручик Писаренко помог нам и сообщил по телеграфу в Тверь о нашем бедственном положении. За нами прислали ландо с чиновником по особым поручениям коллежским советником Корфом и тремя жандармами для нашей охраны. А здесь на тракте на нас опять напали бандиты атамана Пупырёва. Сопровождающие нас жандармы, сам господин Корф и мой помощник фон Страух геройски погибли, отражая нападение разбойников. А я на лошади одного из погибших конвойных еду в Рябиновскую. Есть ещё вопросы?
- Вам кто-нибудь попадался навстречу, господин барон?
- Нет, никто не попадался! Ни единой живой души!
- Хорошо! Только напрасно вы выбрали такой опасный путь, барон. Путешествовать в одиночестве сейчас довольно опасно! Предлагаю вам ехать вместе с нами. Мы проводим вас в Рябиноскую, господин советник, и позаботимся, чтобы с вами больше ничего не случилось! А там вы сможете связаться с Тверью по телеграфу и решить все вопросы.
- Благодарю вас, но я и сам вполне могу добраться до пристани. Право, вам не стоит беспокоиться, господин Селятин.
- Всё равно нам с вами по пути. Под нашей охраной вам будет спокойнее.
Возразить дипломату было нечего и фон Лютцову пришлось принять предложение Селятина.
Молодой следователь поехал рядом с германским дипломатом.
- Прошу прощения, господин советник, а где бандиты напали на экипаж, в котором вы ехали в Тверь? – спросил он.
- Вестах в трёх отсюда, на первом же повороте дороги. Там густо растут кусты, и растительность довольно близко подходит к дорожному полотну.
- А число нападавших можете назвать, хотя бы примерное количество?
- Ну, считать бандитов я, конечно, не мог, но мне показалось, что около двух десятков, во всяком случае, гораздо больше дюжины. А почему вас интересует точное число бандитов?
- Потому что нас одиннадцать человек.
- Вы что, хотите напасть на них?
- Конечно! А почему это вас так удивляет?
- Не удивляет, а пугает!
- Чем же пугает, позвольте спросить?
- У Пупырёва находится то ли в заложниках, то ли сам предложил атаману свои услуги некий господин фон Клюге. Боюсь, вам очень не поздоровится, если вы, юноша, затеете лихой налёт на это дикое стадо.
- Фон Клюге? – переспросил следователь. – А это кто такой?
- А это специальный агент Германского правительства, знакомый вам под именем журналиста Каминского.
- Вы это серьёзно?
- Вполне! В некотором роде он мой подчинённый. Я сам в течение нескольких лет прикрывал и обеспечивал его деятельность в России под видом служащего германского посольства. Основная цель его работы - раскрыть тайны Чёртого оврага и завладеть аотефактвми под общим названием Дары Чернобога, обладающими уникальными свойствами. Сейчас все четыре артефакта Даров находятся в руках Карла Иеронима фон Клюге. Этот отбившийся от рук агент играет свою собственную игру, причём, играет по своим правилам. Надо отдать ему должное – Карл сыграл ва-банк, уничтожил или убрал с дороги почти всех своих конкурентов и сорвал полный куш. Он и вас, господин Селятин, запросто обвёл вокруг пальца. Объективности ради могу признать, что и меня – своего куратора и благодетеля выставил форменным дураком! Хитрый и неблагодарный мерзавец!
Фон Лютцов отпустил смешок: - мы с вами, господин коллежский асессор – плясали под его дудку, словно паяцы! Теперь – он на коне, а мы с вами, герр Селятин – скоро окажемся на мусорной свалке. Впрочем, так или иначе, меня ждёт отставка, неизбежный, совсем не завидный пенсион и родовой замок в Восточной Пруссии, а вот вам, юноша, это приключение с германским тайным агентом будет стоить карьеры. Вы так и пропадёте в безвестности в провинциальном уголовном сыске, сударь!
- У меня не столь печальный прогноз в отношении моего будущего, господин барон. Я ещё могу задержать вашего бывшего коллегу иподчинённого и перехватить артефакты…
- Оставьте пустые надежды, Селятин! Фон Клюге вам не по зубам! – перебил следователя советник. Он и вас еще не раз обведет вокруг пальца, молодой человек! Вы против него – даже не конкурент, не заслуживающий внимания противник, а просто пустой звук!
Едва группа конников продолжила дорогу к Рябиновской пристани, как вдалеке показалась обычная крестьянская телега, запряжённая неказистым рабочим коньком. Она ехала навстречу. В телеге сидели двое: возница в застиранной и покрытой заплатами полотняной рубахе и нескладный долговязый мужик с заткнутым за поясом кнутовищем. В телеге лежало колесо со блестящей на солнце, видимо, только недавно натянутой на него кованной шиной. Увидев кавалькаду всадников мужики сняли шапки и поклонились.
- Куды путь держим, почтенные селяне? – поинтересовался унтер Михайлов.
- Дык колесо, язви его, рассыпалось ненароком в дороге. Вот, починили в кузьне. А ехали-то поначалу с барыней в Опалево в поместье енарала Милорадова.
- Как ты сказал? Генерала Милорадова? – быстро переспросил Селятин.
- Истинно так, барин! Барыня сказывала, будто енарал на смертном одре уже, и поспешать надоть, пока не помер… А тут – колесо…
- А как барыню величают? Случайно, не Варвара ли Ивановна?
- Истинно так, барин! И дитё при ей. А дочурку ея Полиной кличут.
Нил Карпович казался взволнованным: - Они одни? Где ты их оставил?
- Ни, ещё и дворня при их в услужении – мужик и баба. Они днёвку устроили за поворотом на главной дороге. Отседа версты с четыре по леву стронку.
- Василий Иванович! – обратился Селятин к Михайлову: - Езжайте в Рябиноскую и сопроводите господина советника! А у меня душа не спокойна – на том повороте бандиты Пупырёва как раз напали на экипаж и перебили конвой. Не так ли, господин барон?
Фон Лютцов пожал плечами: - Вполне возможно, если мужик ничего не напутал!
- Поезжайте, Василий Иванович, а я наведаюсь на тот поворот! – сказал Селятин Михайлову, поворачивая коня.
- Одного я вас не отпущу, Нил Карпович! Я поеду с вами! Думаю, что Колываев и двое охотников вполне справятся и без нас, а остальные поедут с нами! По нынешним времена осторожность не помешает!
- Хорошо! – сказал Селятин и пришпорил коня. Михайлов поглядел ему вслед и покачал головой, потом отдал необходимые распоряжения и группа всадников разделилась. Стражник Колываев, барон фон Лютцов и двое охотников последовали на Рябиновскую пристань, а унтер-офицер и с ним шесть конных помчались следом за следователем.
Мужики в телеге испуганно посмотрели друг на друга.
- Чегой-т тута творится, а, Стяпан?
- Не знамо, Аброська! Чего стал? Трогай!
Возница хлестнул лошадей, и телега, заехав на мощеное шоссе, загрохотала на камнях железными ободьями колёс.
***
Пока человек, которого Пупырёв знал как журналиста Владислава Каминского, потом как германского специального агента Карла фон Клюге, а теперь неожиданно названного пленницами ещё и Андреем Ивановичем, беседовал с госпожой Милорадовой, атаман терпеливо курил сигару в тени деревьев в некотором отдалении них. Он был уверен, что пока здесь находится эта красивая дама с её очаровательным ребенком, то Каминский …. Фон Клюге… или … Чёрт бы его побрал!.. Кто он там на самом деле?! Да, какая, собственно, разница! Ну, пусть будет Андрей Иванович… Хрен редьки не слаще! Пока Варвара Ивановна находится рядом, то этот чёртов Андрей Иванович не рискнёт тут палить даже так лихо, как он умеет. Пожалуй, сейчас из него можно веревки вить. Он любит эту шикарную женщину и, похоже, Варвара Ивановна к нему тоже не совсем равнодушна, а девочка … так этот прелестный ангелочек его просто обожает! Любовь! Фёдор Дормидонтович покачал головой и вздохнул. А ведь завидно! Впрочем, каждому своё… Одному - доступные женщины на выбор в любом приватном доме и знатные развлечения с профессионалками, другому… А другому любовь порядочных женщин… Интересно, какие ощущения испытывает мужчина не от физической близости, а от таких высоких чувств? А не глупости ли всё это, мон ами? Хотя… Ведь отдаст жизнь за эту женщину, безумец, не моргнув глазом!
Пупырёв отшвырнул окурок сигары и громко позвал: - Карл!.. О, Господи! Андрей Иванович!
Андрей Иванович встал на одно колено и поцеловал руку даме. Потом поклонился Варваре Ивановне, нахлобучин шляпу и подошёл к атаману: - Я к вашим услугам, сударь!
- Кто вы на самом деле, Андрей Иванович? – спросил Пупырёв, с таким любопытством разглядывая стоящего перед ним мужчину, как будто впервые увидел его. – Как ваша настоящая фамилия, мон шер? Мне, право, неловко разговаривать с человеком, имеющим несколько имён и фамилий. Маски сброшены и пора открывать карты! Я просто сгораю от любопытства!
- Полноте, Фёдор Дормидонтович! Всё намного проще, чем вам представляется! Я действительно Карл Иероним фон Клюге - агент засекреченного отдела Зекс германской разведки, созданного стараниями близкого к Бисмарку тайного советника Вильгельма Штибера. Мне предложили сотрудничество, когда я лежал в госпитале после ранения.
- Вы были на войне?
- Да, я служил корнетом в двенадцатой саксонской кавалерийской дивизии. Был ранен в сражении у городка Сен-Кантене в январе 1871 года. После выздоровления вернуться в полк уже не пришлось. Меня зачислили в отдел Зекс, где я проходил серьёзную подготовку в течение трех лет. В 1875 году меня перебросили в Россию и для легализации по своим каналам внедрили под именем Андрея Ивановича Баратынского в лейб-гвардии его Величества Конный полк, куда набирали брюнетов. Мне пришлось даже отрастить усы.
- Интересно, что потребовалось узнать такой организации, как сверхсекретный отдел Зекс в лейб-гвардии русского императора?
- Ровниым счетом ничего, господин Пупырёв! Предполагаю расчёт был на дальнюю перспективу. Я должен был служить русскому царю верой и правдой для того, чтобы сделать карьеру в личной гвардии императора и со временем обрасти полезными связями в гвардии, в генералитете русской армии, а потом и при дворе. Полагаю, были планы сделать меня одним из доверенных лиц императора, чтобы я стал успешным агентом влияния при царском дворе. Тесный союз Германии и России мог бы определять всю европейскую политику многие десятилетия!
- Ого! Я полагаю, вы могли бы стать каким-нибудь новоявленным Минихом*(4)!
- Я бы не отказался! Моя матушка – русская. В России я себя почувствовал, как дома.
- Снова пришлось воевать?
- Да, на Балканах. Конногвардейский полк, в котором я служил, принимал участие в войне 1877-1878 годов. Я отличился при взятии города Враца в октябре 1877 года. Награжден золотым оружием «За храбрость». За взятие Андрианополя в январе 1878 года уже в конце войны пожалован орденом святой Анны с мечами и бантом. Карьера на военной службе складывалась весьма удачно. Но после окончания войны планы по моему использованию в отделе Зекс сильно изменились. Мне приказали выйти в отставку, купить поместье и жениться. Вышел в отставку в 1879 году в звании лейб-гвардии поручика. Но вот жениться не получилось. Первый раз посватался к вдове Милорадовой в 1880 году, затем в 1883 и последний раз через год в 1884.
Для проведения исследовательских мероприятий в аномальной зоне Чёртова оврага мне пришлось вести двойную жизнь и принять образ известного журналиста Каминского, писавшего, кстати, великолепные очерки о таинственных явлениях. Он погиб в одном из таких загадочных мест в Африке в начале 1879 года. Его смерть отделу Зекс удалось скрыть от общественности. Я жил в своем небольшом поместье в Польше, писал научные статьи в различные журналы от его имени, а время от времени наведывался в аномальную зону Чёртого оврага и проводил исследования.
- Не боялись разоблачения?
- Нет. Обе мои легенды были отлично подготовлены специалистами отдела Зекс.
- Но вот здесь у вас же вышла промашка?
- Увы! Совершенно случайно, волею рока, встретились люди, знавшие меня под разными именами.
- Ну, что же, Карл! Я рад, что вы так понятно мне всё объяснили. Тем не менее, мне придётся (вы уж не обессудьте!) попросить барона фон Лютцова прокомментировать вашу биографию. Ваш, как он сам говорил, куратор, может подтвердить ваши слова?
- Разумеется! Вы говорите, что он находится где-то рядом?
Пупырёв внимательно посмотрел на агента: - Что с вами, Карл? На вас лица нет!
- Где этот мерзавец, атаман? – громким шёпотом спросил фон Клюге, и кулаки его непроизвольно сжались. Фёдор Дормидонтович с любопытством смотрел на немца и хорошо понимал, что, если сейчас устроить встречу агента со своим бывшим куратором, то барону сильно не поздоровится. Наконец, он решился, сунул два пальцав рот и оглушительно свистнул. Тотчас сбежалось с десяток бандитов.
- Звали, барин?
- Где Молдаван, чёрт бы его побрал?
- Запропастился Рома! Небось спит где- нить посля изряднага винопития-то!
- Старый германец где?
- Дык в лесе млеет к березке привязанный!
- Ко мне его! Быстро!
- Сей момент, атаман!
Бандиты убежали, но через несколько минут прибежали обратно сильно возбужденные.
- Не вели казнить, отец наш!
- Что такое? – загремел Пупырёв.
- Дык. сбег германец! А Молдаван-то мертвый возля берёзы валяется!
- В погоню! Живо!
- Не догнать, батюшка! Свёл однага конька с полянки немец седовласый и ускакал. Теперь ищи ветра в поле!
Не успел Фёдор Дормидонтович разразиться ругательствами, как разбойники выволокли из кустов двух перепуганных мужиков. Один из них держал в руках тележное колесо.
- Кто такие? – рявкнул Пупырев.
- Вот колёсо чинёное привезли…
- Я знаю этого мужика, атаман! Это возница тарантаса, на котором ехали Милорадовы и их слуги. В Рябиновскую привёз колесо для починки и рассказал о Милорадовых. Я отправил его в кузницу, а сам поспешил сюда. – пояснил фон Клюге. – Пусть ставит колесо на свой тарантас и едет дальше.
- Хорошая мысл, Карл! Пожалуй мы сами с ним прокатимся, а то пешком топать два десятка верст – не слишком-то весёло! Я думаю, Варваре Ивановне у меня в гостях понравится! Когда ещё русской столбовой дворянке повезет побывать на болотах в ставке прославленного разбойника!
Фон Клюге опешил: - Вы собираетесь …
- Вото-вот! – перебил его атаман. – Собираюсь пригласить в гости ваших знакомых, Карл!
- Но…
- Никаких «но», Карл! Мы все едем ко мне на болота, а вы отправляетесь за артефактами. А потом приезжаете ко мне и обмениваете их на Варвару Ивановну, Полину и слуг. Заодно я отпущу с вами и двух деревенских баб, и трёх сирот Крутицких. Вы же согласились на такой обмен, насколько я помню!
Немец подумал слегка помялся и, наконец, кивнул: - Хорошо, атаман! Я знаю, что вашему слову можно верить! Надеюсь с пленниками ничего не случится?
- Обижаете, Карл! Ни один волос с их голов не упадёт! Это я вам обещаю!
- Но я не знаю дороги к вашему, как мне представляется, логову.
- О, это довольно просто! Вы берете артефакты и с их помощью оживляете моего обормота Молдавана. Его труп найдёте вон там! – Пупырёв мазнул рукой в сторону леса. – Отсюда - не более двухсот саженей. Таким образом доказываете, что это действительно Дары Чернобога с волшебными свойствами, а Молдаван приводит вас к моему скромному убежищу. Мы производим обмен и расстаёмся весьма довольные друг другом! Итак: я жду вас не позднее, чем завтра к вечеру на болотах.
- А еслия не успею по каким-то независящим от меня причинам?
- Тогда мне самому придется посвататься к Варваре Ивановне. Надеюсь, она мне не откажет, как вам!
Атаман оглушительно свистнул: - Эй, приведите немцу осёдланного коня, что остался от жандармов, а сами грузитесь в тарантас и другую телегу! Я поеду в ландо с госпожой Милорадовой и её слугами. Едем на Змеиные болота! Гулять будем!
ПРИМЕЧАНИЯ:
Краги* - накладные голенища, которые надевают сверху на ботинки. Краги защищают внутреннюю поверхность ноги от потёртостей при езде верхом.
Заплетать мульку*(!) – обманывать, рассказывать небылицы (жарг.)
Шлимазл*(2) – хронический неудачник, человек, которому всегда не везёт (жарг.)
Шенкель(3) – внутренняя часть ноги всадника от колена до щитолоки, помогающая управлять лошадью.
Бурхард Христофор фон Миних*(4) – (1683-1767) немецкого по происхождению, ставший выдающимся русский военным деятелем. Инженер, политик, генерал-фельдмаршал.