(продолжение. Предыдущая глава LXXXIV – http://www.proza.ru/2025/08/05/1409)
(Начало. Глава I - http://www.proza.ru/2020/01/01/1248)
Некоторое время на пароходе царила настоящая неразбериха, потребовалось более четверти часа, чтобы спустить с кормы шестивесельную шлюпку.
- Быстрее! Быстрее! – подгонял разбойников кипящий от бешенства Пупырев, размахивая своим короткоствольным револьвером.
Полтора десятка бандитов мигом спустились в шлюпку. В суматохе и Проскурин занял на банке место гребца. Вслед за ними место на корме заняли немецкие дипломаты. Для самого Пупырева едва нашлось место рядом с немцами.
Лихорадочно готовящиеся к отплытию гребцы в спешке уронили одно из вёсел на воду. Подхваченное течением оно едва не уплыло вниз по реке. Атаман едва не пристрелил виновника, который спасся тем, что, не раздумывая, прыгнул в воду вслед за веслом, догнал его и доставил обратно в шлюпку.
Следуя приказам атамана, гребцы налегли на вёсла и проскочили мимо того места, где могло лежать тело фон Клюге. Пришлось возвращаться и искать в прибрежных зарослях осоки какие-нибудь следы, которые мог оставить выбравшийся из воды немец. После тщетных поисков трупа Пупырев приказал высадиться на берег и обследовать всю водную растительность у кромки воды.
На поиски ушло еще с четверть часа. Наконец, Дикой разглядел едва заметный ведущий к берегу, след на поверхности воды среди ковра из листьев водяных растений. В сажени от берега обнаружилось место, образовавшееся несомненно от падения человеческого тела, так как там оказалась сильно смята и изломана прибрежная осока, а на листьях рогоза остались следы крови.
- Ушел-таки немец! – сказал Дикой, указывая на хорошо видимые следы ботинок на песке, которые вели к зарослям ольхи, кустами которой порос весь пологий берег реки.
– В обувке плыл! Силен, однако, германец! – озадаченно сказал Дикой. – А кричали, мол, убит, убит, вражина! Теперь – ищи ветра в поле!
- Так где же труп вашего агента Карла Иеронима фон Клюге, дражайший барон фон Лютцов? – с ужасающе ледяным спокойствием обратился атаман к советнику. – Похоже ваш помощник только поранил этого мерзавца! Сдается мне, что ваш внезапный обморок, драка двух ваших агентов, неожиданное бегство одного из них и его гибель от пули вашего несравненного стрелка фон Страуха – только ловкая инсценировка с целью заполучить весь комплект Даров Чернобога! Ну, что же! Могу сказать, что вам это блестяще удалось, советник!
- Не было никакой инсценировки, Федор Дормидонтович! Фон Клюге был убит!
Пупырев скривился и даже не посмотрел на него , потом быстро окинул взглядом бандитов, стоящих на берегу и рявкнул: - А вы что встали, обормоты?! В погоню за германцем! Живо!
Дикой махнул рукой: - За мной, ребята!
Бандиты всей толпой побежали за ним и вскоре скрылись в ольховых зарослях.
Атаман проводил их мрачным взглядом, потом взвел курок револьвера и обратился к фон Лютцову: - Если через четверть часа, советник, мои молодцы не приведут ко мне вашего слишком везучего агента, то я, клянусь, пристрелю и вас, барон, и вашего хваленого помощника! Уж в этом можете не сомневаться, любезный!
- В том, что фон Клюге остался жив, вины моего помощника нет совсем. Предатель был убит наповал! Я это прекрасно видел через подзорную трубу. Пуля вошла ему в спину прямо в том месте, где расположено сердце. Выстрелом пробило его тело насквозь. Я хорошо видел фонтан из крови и частиц вырванной плоти, ударивший из груди фон Клюге, когда пуля прошла навылет. – сказал барон, тщательно выговаривая каждое слово. Он смотрел прямо в глаза Пупыреву и казался совершенно спокойным.
- Буду объективен – я тоже видел нечто похожее, советник, но почему он остался жив?
- Вы, Федор Дормидонтович, проводили эксперимент по оживлению расстрелянных вами людей. Как раз в это время стал приходить в себя господин Верещагин, получивший от вас смертельное ранение, а ваш ординарец Цыган и помещик Луконин (оба, заметьте, уже несомненно мертвые) стали подавать признаки жизни. Кстати, и мой помощник фон Страух, которому Карл сломал трахею, поразительно быстро оправился от смертельной травмы!
Все это случилось после того, как доктор совместил два артефакта - загадочную пластинку, найденную в болоте в руке древнего язычника, и девятилучевую звездочку доктора. Она тоже оказалась одним из Даров Чернобога. Собранные вместе. Они составили пару, которая успешно оживила и Цыгана, и Луконина, и самого Карла, так как находилась при нем в момент его гибели. Между прочим, фон Страух хотел помешать Карлу, захватить артефакты, но тот убил или почти убил его смертельным ударом по горлу.
И фон Клюге был убит, вы видели это собственными глазами! Однако, пока мы все добирались до места, где он лежал, сраженный выстрелом моего помощника, Дары Чернобога вернули ему жизнь, и он тут же воспользовался этим! Он бежал и унес с собой весь комплект артефактов. А я вас предупреждал, что фон Клюге необыкновенно везуч – он может выжить там, где все прочие непременно погибнут!
Я вот что хочу спросить вас, Федор Дормидонтович: - Какого черта вы стали ставить свои дурацкие эксперименты на пароходе, публично, на глазах своих головорезов? Вы уже держали в руках все четыре предмета из Даров Чернобога! У вас в руках была сама божественная сила, затмевающая своим могуществом все, что есть на земле! А вы ее упустили, и сейчас хотите сорвать злость на мне и на моем помощнике?
Пупырев смотрел на немецкого дипломата совершенно бешеными глазами и ствол его никелированного револьвера ходил ходуном в его руке.
- Это вы, барон, весьма натурально изобразили сердечный припадок, благодаря чему фон Клюге использовал поднявшуюся суматоху, чтобы похитить Дары и бежать! Я не верю вам! – крикнул атаман и вскинул револьвер. Он непременно всадил бы пулю в лоб советнику, однако, фон Страух неожиданным ударом выбил оружие из его руки. Пупырев попытался было выхватить из жилетного кармашка дерринджер, но майор резкой подсечкой мгновенно сшиб его с ног и, быстро наклонившись к упавшему, дважды очень сильно ударил Пупырева кулаком в челюсть. Атаман лежал на песке, раскинув по сторонам руки в глубоком нокауте.
- Он жив, Фредерик? – спросил барон.
Майор похлопал Пупырева по щекам: - Жив, мерзавец! Но очнется не скоро!
Фон Лютцов покачал головой.
- Добить его, экселенц? – спросил фон Страух, подбирая с земли револьвер атамана.
- Черт с ним, Фредерик! Он нам больше не интересен! – махнул рукой фон Лютцов. – Вы его так основательно приложили, что судя по всему – он в глубоком обмороке и не скоро очнется. Пусть им занимается русская полиция.
А нам с вами, майор, нужно как можно быстрее исчезнуть из этих мест. Поспешим, пока не вернулись головорезы Пупырева!
Фон Страух наскоро обыскал атамана, нашел дерринджер и несколько патронов к револьверу. - Как прикажете, экселенц! – сказал он и брезгливо пнул на прощанье распростретое на земле недвижное тело.
Дипломатам очень повезло, что бандиты поленились вытащить шлюпку повыше на берег, однако фон Страуху и самому советнику пришлось приложить максимум совместных усилий, чтобы вытолкать тяжелую лодку на глубину с мелководья. Потом барону даже пришлось сесть за второе весло.
Едва немцы вышли на середину Волги, как из кустов показались разбойники, посланные атаманом на розыски фон Клюге. Одни столпились вокруг лежащего на берегу атамана, а трое бандитов подбежали к реке, зашли почти по пояс в воду и дали в сторону удаляющейся шлюпки несколько бесполезных на таком расстоянии револьверных выстрелов. Фон Страух отсалютовал им сорванным с головы кепи и поклонился.
- Хватит дурачится, Федерик! Немедленно беритеь за весло! Нам нужно успеть перехватить Карла, пока еще есть надежда! – сердито выговорил ему советник.
- Увы, экселенц! Его уже не достать! Боюсь, что перевертыш обставил нас у самого финиша! Интересно, на кого он работает?
- Приходится констатировать, что, скорее всего, все это время фон Клюге работал только на себя! С тремя такими артефактами он вскоре будет богат, как Крез и до конца своих дней будет смеяться на нами всеми в своем шикарном поместье где-нибудь на Швейцарской ривьере, в Довиле, на Лазурном Берегу, а может быть, если он любит экзотику, в Мексике, Мозамбике, на Таити или Борнео!
- Так куда мы держим путь, экселенц?
- На Рябиновскую пристань, майор. Там мы обратимся за помощью к местным жандармам за содействием. Я постараюсь рассказать им о лютых издевательствах, перенесенных нами в плену у шайки разбойников Федьки Упыря. Жандармы обязательно помогут германским дипломатам.
Пока бандиты Пупырева обыскивали прибрежные кусты, фон Клюге в полуверсте от них снял с себя одежду и обувь, связал ее в узелок, потом спокойно переплыл Волгу и выбрался на берег. Он нашел полянку в береговых зарослях и расположился там, чтобы привести себя в порядок. Сквозь кусты он мог видеть, что происходит на реке, но его самого с реки заметить было невозможно.
Прежде, чем одеться, он проверил артефакты, которые он второпях сунул во внутренний карман куртки при побеге с парохода, и вдруг обнаружил, что их всего три. Четвертый, почти невидимый луконинский Дар Чернобога, исчез.
Сначала агент тщательно ощупал и обследовал всю одежду, которая на нем была. Ничего не нашел и подумал, что артефакт просто потерялся. Однако, поразмыслив и припомнив все обстоятельства побега, понял, что хитроумный фон Лютцов успел завладеть им, когда разыгрывал спектакль с обмороком, а он, тут фон Клюге грустно улыбнулся, сумел выхватить остальные артефакты у советника прямо из-под носа. Он так быстро вернулся к жизни, только потому, что четвёртый артефакт находился неподалёку и тоже воздействовал на его умирающий организм совместно с другими Дарами.
Пожалуй, даже без луконинского артефакта Дары в одной связке обладают невероятными свойствами и показывают, можно сказать, по-настоящему волшебную мощь. Возможно, это даже хорошо, что четвертая часть её не сложилась в единый источник божественной силы. Кто знает, как могут использовать Дары Чернобога обычные люди и какие последствия для человечества могут наступить после этого…
Фон Клюге достал из маленького деревянного пенала, спрятанного в воротнике куртки, портняжную иглу с ниткой и аккуратно зашил карман с артефактами. Потом внимательно рассмотрел дырки в одежде, которые оставила пуля, вошедшая ему с спину и пробившая его тело навылет, и вздохнув, заштопал обе.
Едва он натянул на себя быстро высохшую одежду, как заметил плывущую по течению большую пароходную шлюпку с «Ермака», в которой находились всего два человека. Присмотревшись, агент узнал в них барона фон Лютцова и его помощника фон Страуха. Оба сотрудника германского посольства сидели на веслах и неторопливо гребли, больше стараясь поддерживать движение по течению, чем придавать лодке дополнительную скорость. Вероятно, дипломаты направлялись к Рябиновской пристани.
Фон Клюге прикинул скорость течения Волги в этой равнинной местности. Она явно не превышала или была даже ниже средней скорости пешехода - около пяти верст в час. Рябиноская пристань находилась примерно в шести верстах ниже по течению. Пешеход, идущий по бездорожью параллельно плывущей по течению лодке, не сможет постоянно двигаться с такой же скоростью, так как ему придется двигаться по бездорожью и обходить сухопутные препятствия. Но, по его расчетам следовало, что все-таки вполне можно догнать и даже обогнать шлюпку, если, конечно, поторопиться.
Агент проверил шнурки на мокрых ботинках, крякнул, собираясь с силами, и припустился бегом, стараясь держаться за пределами видимости плывущих по Волге немцев. Вскоре ему повезло, так как по берегу проходила утоптанная местными жителями тропинка. Бежать по ней стало значительно легче. Вскоре фон Клюге понял, что в Рябиноской он будет значительно раньше, чем туда придет шлюпка с дипломатами. Русло Волги здесь делало поворот, а тропинка вела его напрямик к пристани. Действительно, у дебаркадера он оказался первым, а германцы отстали примерно на две версты.
Поручик Писаренко с брезгливой миной на лице наблюдал, как двое жандармов поднимают на пирс очередной труп, найденный утром на мелководье в трехстах шагах от пристани. Мертвец оказался огромного роста мужиком такой неподъемной тяжести, что жандармы выбились из сил, вытаскивая его из воды.
- Что вы так долго возитесь? – потеряв терпение крикнул офицер. – Тяните дружнее, малохольные!
- Так в покойнике-то, почитай, с десять пудов будет без малого, ваше благородие! – кряхтя от напряжения, ответил за всех один из жандармов. Потом скомандовал: - Ну, взялись, Порфирий!.. Поднатужимся… И-и-и… раз!
Последним рывком мертвеца забросили на настил причала.
- Утопший или тоже сгибший, как и прочие? – закрывая нос надушенным платком поинтересовался поручик.
- Должно быть, топором саданули! На позвонках у яго промеж лопаток глыбко рубленная рана, ваше благородие!
- Черт знает, что! – не сдержался Писаренко. – Откуда к нам столько побитого народа плывет! Теперь возни с ними не оберешься! Вот и этого тоже опознавать придется, как предписывается при обнаружении мертвого тела!
- Нет ничего проще! – раздался голос человека, спускающегося по широкой лестнице на причал. - Прошу прощение за беспокойство, господин жандармский поручик, но я могу Вам помочь! Я знал этого человека! – учтиво обратился к офицеру фон Клюге.
- А вы, сами-то, кто будете, милостивый государь? – спросил Писаренко, прищуриваясь. Он с подозрением уставился на незнакомца, пристально разглядывая его с ног до головы.
- Журналист Каминский Владислав Леопольдович! – представился незнакомец, машинально поднося руку к голове, на которой должен был находиться головной убор. – О-о!.. Прошу прощения за мой непрезентабельный вид, ваше благородие. Я, к сожалению, наверняка выгляжу сейчас, как босяк. Но я только что чудом вырвался из лап местного разбойника Федьки Упыря. Его головорезы захватили пароход «Ермак», на котором я направлялся в Тверь. Кстати, вы меня могли видеть на палубе вчера ночью, когда на вашу пристань высаживались ополченцы, а с ними клинский следователь Селятин и приходский священник церкви иконы «Всех скорбящих радости» - батюшка Илларион.
- Я не совсем уверен, но как мне кажется, я вас мельком видел среди пассажиров «Ермака». Вы, вроде бы, были тогда в широкополой шляпе? Но вы ведь не сходили с парохода?
- На пристань я не спускался. Кстати, свой головной убор я потерял потом, когда прыгнул в воду с борта «Ермака».
- Какую-то шляпу принесло течением часа полтора назад. Посмотрите, возможно это ваша, сударь. Один из жандармов поднял из лодки и показал совершенно бесформенную мокрую шляпу с широкими полями.
- Ого! Вот это сюрприз! – обрадовался журналист, взял у жандарма шляпу, повертел в руках, но надевать не стал: – Да, это моя! Благодарю вас!
- Не стоит благодарности! Думаю, нам с вами, Владислав Леопольдович, лучше пройти в контору. Похоже, вам нужно дать показания. Потом подпишете протокол?
- Разумеется, господин поручик! – сразу же согласился журналист, но, внимательно посмотрев на жандарма добавил: - Если вы обещаете не включать в протокол сведения, составляющие государственную тайну!
- А вы хотите сообщить мне такие сведения?
- Если в этом будет необходимость. Но вам придется держать эти сведения в тайне.
- Вся наша служба связана с государственными секретами, Владислав Леопольдович! Я приучен держать язык за зубами. Надеюсь, вы мне верите?
- Конечно, я вам верю! – улыбнулся журналист. – Кстати, меня всегда коробит, когда приходится беседовать, не зная, как зовут собеседника. Можете сказать, как вас величают?
- О, прошу прощения! – смутился поручик. – Я - Писаренко Михаил Осипович!
- Очень приятно, рад знакомству, Михаил Осипович!
- Пройдемте в мои владения! Там нам никто не помешает! – широким жестом Писаренко указал на аккуратное строение Рябиновской пристани и посторонился, пропуская Каминского вперед. В конторе поручик учтиво распахнул перед журналистом дверь кабинета: - Милости прошу!
Журналист переступил порог и машинально повесил шляпу на вешалку у входа.
- Так что там, как вы говорите, произошло вчера? – спросил жандарм, устроив посетителя в кресло и сам усаживаясь за широкий письменный стол.
- Что вам сказать – Бандиты на лодках перекрыли фарватер и взяли пароход на абордаж. Была кровавая свалка. Мы упорно сражались, но врагов оказалось в несколько раз больше, мы ничего не могли сделать, и они захватили судно. Погибла куча народу. Несколько часов назад мне удалось бежать.
- Гм-м! Теперь понятно, почему мимо нас по реке потоком плывут мертвецы!
Поручик помолчал, потом спросил: - А не знаете ли, случаем, что случилось с моим подчиненным унтер-офицером Деревянко, сопровождавшим груз взрывчатки?
- Сам не видел, но, скорее всего, бедняга погиб, когда бандиты ворвались в трюм с пассажирскими каютами и захватили гелигнит. Он просто не мог уцелеть. Во всяком случае, я не видел человека в форме жандарма среди пленных.
- Жаль!.. У него осталось трое детей. Год назад я был крестным отцом его новорожденного сына Николая…
- М-да!.. Печально, что так нелепо и неожиданно иногда заканчивают жизнь добропорядочные люди. Но, что поделаешь, - такова, видимо, воля Божья!
- Так что я могу сделать для вас, господин журналист? – спохватился поручик.
- Следом за мной в шлюпке с «Ермака» плывут мои старые знакомые - два германских дипломата: советник германского посольства по науке и культуре фон Лютцов и его помощник майор фон Страух. Думаю, что они находятся уже совсем рядом с пристанью.
- Час от часу не легче! Дипломаты тоже были на судне в то время, когда на пароход напала ватага Федьки Упыря?
- Совершенно верно. Только они появились там вместе с бандитами. Думаю, что у них был сговор с предводителем разбойников.
- Вы с ума сошли, господин Каминский! Или вы так шутите? Никогда не поверю, что немецкие аристократы из дипломатического корпуса заключили союз с русскими бандитами. Вы хотите сказать, что немцы сговорились с разбойниками разграбить пароход?
Журналист не обратил внимания на откровенно издевательский тон жандарма и продолжил: - Вы почти угадали, поручик, правда, у немцев свой интерес. Я потом подробно расскажу вам об этих людях. Они охотятся за древнеславянскими реликвиями, имеющих не только научную и культурную, но и совершенно фантастическую практическую ценность.
- И эти реликвии находились на пароходе?
- Это долгая история, Михаил Осипович, но они действительно тогда находились именно на «Ермаке». Сейчас три из них у меня. Эти артефакты обладают такими невероятными свойствами, что с их помощью можно совершать настоящие чудеса!
- Чудеса, говорите? Любопытно! Какие же именно? – спросил поручик с явным недоверием.
- До конца их свойства не изучены, но уже установлено, что с их помощью можно очень быстро залечивать раны. Тяжелое и даже смертельное огнестрельное ранение, к примеру, заживает в течении нескольких минут.
Писаренко изменился в лице, немного помолчал, внимательно изучая глазами лицо собеседника и неприятно рассмеялся, потом оборвал смех, оперся руками о столешницу и, привстав со стула, резко подался через стол: - Вы мне сказки хотите рассказывать, господин журналист?!
Каминский обреченно вздохнул, опустил лицо к полу и устало сказал: - Десять минут тому назад при вас из реки достали мертвое тело. Этого человека звали Герасим. Он был слугой Пупырева Федора Дормидонтовича - атамана разбойничьей шайки, которого все знают под кличкой Федька Упырь. Когда атаман приказал ему утопить в болоте доктора Глухова, прибывшего со следственной командой из Клина, Герасим ослушался хозяина и спас доктора. Потом он погиб в бою с бандитами. Я видел, как это случилось. Я берусь показать на покойном, как воздействуют артефакты даже на мёртвое человеческое тело.
Некоторое время Писаренко, едва сдерживаясь, свирепо сверлил глазами опущенную голову журналиста, потом жестко сказал, отчеканивая каждое слово: - Я вам не верю, господин Каминский!
Потом сел на место и продолжил уже почти спокойно: - Похоже вы стремитесь произвести сенсацию, как это водится у газетчиков! К тому же вы, как мне представляется, затеваете грязную игру, приплетая к своим небылицам германских дипломатов! Да в своем ли вы уме! А вы отдаете себе отчет, мой дорогой, что ваши обвинения в адрес немецкого посольства могут повлечь небывалый международный скандал, чреватый весьма неприятными для России последствиями? Между прочим, в этом случае и вам не сносить головы, господин сочинитель! Да кто вы такой, в самом деле?!
Каминский еще раз глубоко вздохнул, ощупал воротник куртки и аккуратно вынул из воротника маленькую пилку с крохотным, отточенным до бритвенной остроты лезвием на кончике. Ловко сделав небольшой разрез на обшлаге рукава, он выдернул из прорехи небольшой шелковый лоскут и протянул жандарму: - Прочтите, что здесь написано, господин поручик!
На куске материи отчетливо читался текст, нанесенный черной несмываемой краской: «Внимание! На территории Российской империи всем представителям власти и частным лицам строго предписывается: оказывать подателю сего немедленное содействие и помощь!» Под текстом стояла подпись товарища министра внутренних дел и командира отдельного корпуса жандармов генерал-лейтенанта Оржевского, а чуть ниже витиеватая подпись министра внутренних дел действительного тайного советника графа Толстого. Подписи были закреплены двумя печатями: личной печатью командира корпуса жандармов и главной печатью МВД Российской империи.
Никогда прежде Писаренко не сталкивался с таким документом и даже не знал о существовании чего-либо подобного. В полном смятении он раз за разом перечитывал текст, с трудом воспринимая его смысл.
Наконец, Каминский потерял всякое терпение. – Да обучены ли вы грамоте, господин поручик? – уже начиная сердиться, спросил он.
- Прошу прощения, господин э-э-э… Каминский… Скажите, это ваша настоящая фамилия?
- Не спрашивайте, Михаил Осипович! Все одно – не отвечу, а если будете настаивать, не скажу правды!
- Откровенно говоря, я в полной растерянности. Мне еще не приходилось иметь дело с человеком, не имеющим ни имени, ни фамилии.
- Для вас я - журналист Каминский, но, если хотите, можете звать меня Nullus homo*?
- Так, чем я могу быть вам полезен, господин Nullus homo?
- Дело государственной важности! Необходимо задержать германских дипломатов, плывущих сейчас к пристани Рябиновская в большой лодке по Волге. У них неправомерно находится неимоверной ценности древний артефакт, называемый Дар Чернобога, попавший к ним в руки преступным путем. Артефакт этот - достояние России. Не исключаю, что добровольно выдать реликвию они откажутся. Необходимо любой ценой изъять эту ценность!
- Никак не могу, сударь, это не в моей компетенции! Кроме того, иностранные дипломаты обладают дипломатическим иммунитетом. Их нельзя ни задерживать, ни обыскивать, ни подвергать аресту! К тому же, сфера службы подразделения, которым я командую – это охрана объектов. Тут я ничем не могу вам помочь!
- Назначение вашей службы, господин поручик, - защита государственных интересов! Вы просто обязаны исполнить свой служебный долг!
- Вот не надо растолковывать мне мои служебные обязанности, сударь! Все они предусмотрены и прописаны служебным Артикулом!. И отступать от того, что мне предписано по службе, не имею права!
- Я все понимаю, Михаил Осипович! Но остаться в стороне, когда просто необходимо проявить инициативу и помочь сорвать операцию по существу враждебных России сил, - это должностное преступление, за которое придется ответить! Вы рискуете даже не карьерой, а головой, господин поручик! Вы это понимаете?
В этот момент снаружи постучали, и приказчик Марков, просунув голову в дверь, сообщил почему-то громким шёпотом: - К вам посетители, ваше благородие! Представляются сотрудниками германского посольства. Прибыли к пристани на шлюпке с «Ермака»! Часовой на входе их пропустил!
- Часовой их пропустил?
- Да, ваше благородие! Германцы говорят, что у них специальное разрешение на посещение охраняемых объектов от самого графа Толстого! Говорят, что дело не терпит отлагательств и грозятся пожаловаться самому министру! Оне шибко серчают и требуют немедленной аудиенции.
- Задержи их под любым предлогом! Скажи им, что я сам приглашу их, когда освобожусь!
- Слушаюсь! – сказал приказчик и исчез.
Каминский быстро окинул взглядом кабинет и кивнул на небольшую дверь в противоположной от входа стене: - Здесь есть другой выход?
- Эта дверь в помещение склада. Я пользуюсь ей, когда требуется проверить работу служащих.
Каминский подошел к двери, в замочной скважине которой торчала бронзовая головка ключа, щелкнул замком и приоткрыл дверь: - С вашего позволения я подожду с другой стороны, пока вы будете любезничать с немцами. Сразу предупреждаю, держите ухо востро с этими, так сказать, дипломатами. Старший из них фон Лютцов - опытный шпион, выполняющий особое поручение германского правительства, а второй - его телохранитель фон Страух. Этот человек – профессиональный убийца, владеющий всеми видами холодного и огнестрельного оружия. Кроме того, он обладает секретными приемами малоизвестной в Европе борьбы, а также навыками умервшления противника без применения оружия! Впрочем, вполне возможно, что сейчас он вооружен. Он очень, очень опасен!
- О чем мне с ними говорить? –начал было поручик, но в коридоре послышались быстрые шаги и Каминский, прижав палец к губам, быстро открыл и тут же затворил за собой дверь на склад.
Писаренко запер дверь на колюч, пожал плечами и покачал головой: - Ненормальный! Черт его принес!
Во входную дверь стукнули два раза, и она распахнулась.
Первым торопливо вошел пожилой сухощавый немец с костистым лицом и острыми, все подмечающими глазами. Его спутник – среднего роста крепыш, повадками напоминающий породистого бульдога, быстро оглядел помещение и остался у порога.
- Добрый день, господин поручик! – обратился к Писаренко иностранец на чистейшем русском языке. – Извините за бесцеремонное вторжение, но время не терпит! Простите великодушно, что помешал…
Немец окинул взглядом кабинет: - Извините, мне показалось, что здесь находится посетитель. Я слышал голоса.
- Да здесь был один из служащих пакгауза. Мы обсуждали текущие вопросы. Так с кем имею честь разговаривать?
- Разрешите представиться – имперский советник по науке и культуре посольства Германии барон фон Лютцов! - А это мой - помощник. – небрежно кивнул в сторону фон Страуха дипломат: - Он почти не понимает русский язык.
- Очень приятно, господа! Я поручик отдельного корпуса жандармов Писаренко. Зовут меня Михаил Осипович. Позвольте спросить, господин барон, что привело в нашу российскую глушь столь высокопоставленного сотрудника посольства Германии?
- Видите ли, Михаил Осипович, я представляю научно-исторические круги Германии. В сферу наших интересов входит история славянства и в частности – история древней Руси. Три месяца тому назад научный мир буквально потрясло находкой на Змеиных болотах, когда в слое древнего торфа обнаружили останки, как представляется, жреца или родовитого молодого человека, принесенного в жертву языческим богам. Тело хорошо сохранилось без доступа кислорода. При нем обнаружили медальон, представляющий громадный интерес для исторической науки. Мне поручили лично убедиться, что находка действительно обладает несомненной исторической и культурной ценностью и, если наши ожидания оправдаются, предложить сотрудничество по линии исторической науки. Совместная работа таких всемирно известных исследовательских центров, как Гейдельбергский университет и Московский государственный университет, может оказаться очень плодотворной!
- Прошу прощения, советник, а почему немецкие дипломаты оказались в шестивесельной шлюпке парохода «Ермак», плывущей по течению вниз по Волге?
- Именно о наших приключениях во время порученной мне миссии я и хотел бы вам поведать, господин поручик! Вы ведь знаете, что в Воловиковской волости объявлен холерный карантин. Ни для кого не секрет, что в такие периоды происходят спонтанные выступления и бунты недовольного решительными мерами правительства населения. Также быстро активизируются и целые бандитские формирования. Пароход «Ермак», на котором мы ехали в Тверь был вчера захвачен шайкой атамана Федьки Упыря. Нам совершенно случайно удалось бежать.
- А где вы садились на пароход, барон? Вчера с «Ермака» сошли ополченцы, участвовавшие в боях с бандами разбойников у воронинского хутора. Никто не сказал мне, что на борту парохода находятся иностранные дипломаты.
- Нам пришлось пойти на риск, выйти на лодке местного рыбака навстречу пароходу и просить капитана взять нас на борт прямо с воды. Это случилось в десяти верстах отсюда вверх по реке.
- Интересно! Какая же необходимость заставила вас поступить так?
- Нам стало известно, что на борту «Ермака» находится гражданин Германии Карл Иероним фон Клюге, подозреваемый в зверском убийстве местного священника, его семьи и еще десяти человек, находившихся на поповском подворье в Демидово. Вы наверняка слыхали об этом чудовищном преступлении.
Этот сумасшедший два года назад бежал из психиатрической клиники в Алленберге, куда он был помещен после расправы с семьей банкира Лангемарка. При побеге он убил санитара и медсестру. Два года его розыски не давали результатов, но в мае этого года в Демидово было совершено похожее преступление, абсолютно совпадающее по почерку с совершенным в Германии. По своим каналам мы установили того, кто его совершил и приняли меры к его задержанию. Нам это удалось, но после захвата парохода шайкой Федьки Упыря, фон Клюге снова бежал, прыгнув с парохода в реку. Скорее всего, маньяк сейчас находится где-то в этих местах. Он очень опасен! Безумец хитер, в совершенстве знает русский язык и представляется журналистом Каминским. Обладая природным обаянием, легко втирается в доверие.
- Как он выглядит?
- Ему 37 лет, высокий, приятной наружности, над левой бровью еле заметный шрам. В молодости служил в Прусской армии, принимал участие в франко-прусской войне. Награжден Железным крестом за подвиги на поле боя. Однако, был уволен из армии и предан суду военного трибунала за зверские убийства гражданского населения. Он избежал наказания, так как выяснилось, что фон Клюге –душевнобольной. Он маниакально одержим поиском так называемых Даров Чернобога – древних артефактов, с помощью которых можно якобы воскрешать умерших. Безумец убивает людей, чтобы потом попытаться оживить их.
Очень возможно, что Фон Клюге рискнет пройти через Рябиновскую пристань. Вряд ли он пойдет пешком. Ему нужно достать лошадь, чтобы двигаться дальше. Не исключено, что он может пойти на убийство, чтобы завладеть транспортным средством.
Барон говорил настолько убедительно, что поручик Писаренко почти поверил ему. Он, было, уже открыл рот, чтобы рассказать немцу о подозрительном визите странного журналиста, но вдруг вспомнил о необычном документе на куске шелка, который показал ему Каминский, и слова застряли у него в горле. Кому верить? В растерянности Михаил Осипович, машинально оглянулся и посмотрел на дверь, ведущую внутрь пакгауза, за которой скрылся подозрительный Nullus homo.
Барон фон Лютцов был опытен и умен, он сразу подумал, что, вполне возможно, фон Клюге сейчас находится за за этой дверью. Советник бросил быстрый взгляд на майора, стоящего у входа. Фон Страух показал глазами на широкополую шляпу на вешалке и, подавая знак, что он начеку, едва заметно кивнул.
- Михаил Осипович, господин поручик! – деловым тоном обратился фон Лютцов к Писаренко: Если фон Клюге появится в окрестностях Рябиновской, то у вас есть возможность арестовать его. – Кроме того, я хочу сообщить вам, что атаман Пупырев и с ним полтора десятка бандитов находятся на правом берегу Волги в пяти верстах от пристани. Полагаю, сейчас самый благоприятный момент покончить с ним и его бандой. Таким образом, Михаил Осипович, у вас есть прекрасная возможность отличиться!
- Увы, барон! Я не имею права оставлять объект без охраны! К тому же, у меня мало людей для проведения успешной военной операции по ликвидации шайки бандитов.
- Жаль! Такой случай покончить со знаменитым бандитом вряд ли еще представится, Михаил Осипович…
- Все понимаю, но я – офицер жандармерии, не могу действовать без приказа!
- Разумеется! Вы человек подневольный!
Фон Лютцов внимательно посмотрел на собеседника и вдруг спросил: - Прошу прощения, поручик, а кто стоит у вас за той дверью, что ведет на склад?
- Да с чего вы взяли, барон? Уверяю вас, там никого нет! За ней обычная лестница, по которой можно спуститься в складское помещение. И все!
- И все?
- Прошу прощение, барон, но вы, как мне представляется, переступаете рамки приличия, находясь у меня в гостях!
- Я не хожу в гости к жандармам, Михаил Осипович! Если я пришел к вам, то пришел по неотложному делу! Не до политесов, знаете ли! От официального лица в данном случае ожидаю взаимопонимания!
- Сначала потрудитесь объяснить, каким образом вы смогли пройти на охраняемый объект, господин советник?
- У нас есть специальное разрешение, подписанное самим графом Толстым. Я показал его часовому, и он нас пропустил! Я и вам могу его показать!
- Сделайте одолжение!
Фон Лютцов хмыкнул и сунул руку во внутренний карман сюртука.
- Я несколько обескуражен, господин поручик тем, как вы принимаете германских дипломатов!
- А у меня такое впечатление от вашего визита, господин советник, что вы не понимаете, где находитесь…
- Зачем вы прячете у себя сумасшедшего убийцу, господин поручик? – перебил его немец, всё ещё держа руку в кармане. – Немедленно откройте дверь! Иначе…
- Ах, вот как вы заговорили, барон! Так что же случится, если я просто пошлю вас к черту?
- Я прикажу моему спутнику застрелить вас, поручик!
- А вы уверены, что после моего убийства сумеете благополучно выбраться из здания конторы?
- Для Вас, во всяком случае, это не будет иметь никакого значения! Откройте дверь! Немедленно!
Писаренко быстро выдвинул верхний ящик письменного стола, где лежало его личное оружие.
- Nicht bewegen!*(1) – крикнул фон Страух. В его руке блеснул маленький никелированный револьвер.
Писаренко замер.
- Отойдите от стола, поручик, и не делайте глупостей! – тихо сказал фон Лютцов. – Мы пришли сюда задержать безумного гражданина Германии, обвиняемого в серии жестоких убийств! Вам нет никакого смысла мешать нам!
- Вы, наверное, забыли, что здесь Россия, а не Германия, господин советник! У вас, барон, здесь нет таких полномочий! А за нападение на жандармского офицера при исполнении им служебных обязанностей вас ожидает суровое наказание! Предоставьте нам арестовать убийцу законным порядком!
- Михаил Осипович, голубчик, фон Клюге близкий родственник Великого герцога Мекленбург-Шверинского Фридриха Франциска II. Правительству Рейха важно не допустить официального расследования, чтобы эта информация не стала достоянием общественности. Я не пожалею своей жизни, да и вашей, кстати, тоже, чтобы все осталось в тайне! Лучшим исходом для всех стала бы смерть безумца фон Клюге! Убейте его сами, своими собственными руками, и я заплачу вам сто тысяч марок! Золотом! Выбирайте: либо немедленная смерть, либо нечаянное богатство!
Повисло напряженное молчание. Фон Лютцов, слегка наклонив голову, исподлобья смотрел на Писаренко холодным, жестким взглядом, а поручик кусал губы и смотрел в пол бегающими глазами.
- Ну! – крикнул барон.
От его резкого голоса Писаренко вздрогнул и закрыл голову руками.
- Так что вы решили, Михаил Осипович? Неужто выбрали безвременную гибель?
- Хорошо! – сказал поручик, поднимая голову. Руки его бессильно повисли вдоль туловища. – Ваша взяла, господин советник!
- Ну, наконец-то! – выдохнул барон и вдруг заметил, что Писаренко смотрит не на него, а на входную дверь, у которой стоял фон Страух.
Раздался глухой удар, и фон Страух влетел в помещение головой вперед. Он грохнулся на пол, и его револьвер выстрелил в потолок. Майор был сильно потрясен, но не потерял сознания. Уже лежа на полу, он извернулся и, вскинув оружие, успел выстрелить в Каминского, хорошо различимого в проеме двери. Второй прицельный выстрел он сделать не успел. Поручик в мгновение ока выхватил из ящика стола револьвер, и буквально пришил немца к полу тремя пулями.
Журналист, морщась от боли, закрыл ладонью кровоточащую рану на левом плече и вошел в кабинет. Он переступил через лежащего на полу фон Страуха, нагнулся и подобрал револьвер, выпавший из руки убитого.
- Отойдите к стене и не делайте резких движений, барон! – сказал Каминский, бесцеремонно отодвигая дипломата в сторону.
Потом одобрительно кивнул Писаренко: - Лихо вы, однако, срезали этого убийцу-профессионала, поручик! Не ожидал от вас такой ловкости! Еще доля секунды и немец сделал бы из меня решето! Премного благодарен, Михаил Осипович!
Потрясенный поручик не ответил, он стоял, тяжело дыша и опираясь левой рукой о письменный стол, его правая рука с дымящимся револьвером бессильно лежала на столешнице.
- В первый раз убиваете, поручик? – спросил Каминский, но так и не дождавшись ответа на свой вопрос, сочувственно добавил: – М-да!.. Ваше состояние мне понятно!
- Господин поручик непременно ответит за убийство германского подданного, если оставит вас в живых, Карл! – усмехнулся фон Лютцов и обратился прямо к бледному, как мел, Писаренко все еще стоящему за столом с бессмысленным выражением лица: - Скорее приходите в себя, Михаил Осипович! Вы можете благополучно выйти из этой щекотливой ситуации, если возьмете себя в руки и пристрелите этого сумасшедшего фон Клюге! Это будет выглядеть так: безумец ворвался в ваш кабинет, застрелил фон Страуха, а вы уложили убийцу на месте. Карьера ваша пойдет в гору, а от меня вы еще получите сто тысяч марок золотом!
- Держу пари, что вы, дорогой барон, - далекий потомок самого змея-искусителя! Из всех известных мне злодеев вы – самый гнусный. Всегда убиваете чужими руками!
- Кто вам сказал, что только чужими, Карл? - медленно и тщательно выговаривая каждое слово, сказал барон: - Я еще и сам вполне способен решительно действовать в случае необходимости!
- Неужто, господин советник? – с наигранным удивлением спросил Каминский и презрительно усмехнулся. – Вы, кажется, думаете, что еще способны убить меня?
- Да! – выкрикнул фон Лютцов и выбросил вперед руку с зажатым в ней дерринджером, намереваясь всадить Каминскому пулю в лоб. Так бы оно и случилось, если бы журналист не увернулся от выстрела, резко уклонившись головой влево. маленький револьвер в его руке трижды громыхнул в ответ. Фон Лютцов опрокинулся навзничь и рухнул на пол.
- Finita la commedia ! *(2) - сказал журналист и бросил пустое оружие себе под ноги.
Пороховой дым медленно рассеивался в воздухе. Писаренко без сил опустился в кресло.
- Вы действительно тот самый сумасшедший немец фон Клюге, о котором говорил барон? – устало спросил он.
- Бог с вами, Михаил Осипович! Я вполне в здравом уме и не представляю для окружающих никакой опасности.
- Тогда кто вы?
- Я тот, кому вы обязаны оказывать помощь и содействие как представитель власти, согласно представленному вам документу. Ничего другого я вам сказать не могу!
- Вы спустились в помещение склада, а как вы оказались у двери в мой кабинет?
- До смешного просто: прошел через склад, вышел с другой стороны, пробежался до здания конторы и вовремя открыл нужную дверь.
- Оба немца оказались вооружены. Вы сильно рисковали. Почему не взяли с собой часового?
- Часовой на входе был уже убит. Из его винтовки немцы вынули затвор. И затвор, и шашку часового немцы, скорее всего, выкинули где-нибудь на дворе. Кстати, ваш приказчик тоже лежит мертвыи в коридоре со свернутой набок шеей.
- Мы с вами убили двух сотрудников германского посольства… Что с нами теперь будет?
- Вы получите вознаграждение за свои действия, возможно даже будете представлены к высокой награде. Полагаю, что продвинетесь в чинах и по службе.
- Прошу прощения, господин … э-э-э…
- Для вас я - Каминский, если вы забыли, Михаил Осипович! – подсказал журналист.
- Да-да!.. Я помню… Но все, что происходит здесь кажется мне дурным сном!
- Не мудрено! Я сам иногда думаю, что уже сошел с ума и нахожусь во власти бредовых галлюцинаций.
Писаренко подозрительно посмотрел на него: - Так что вы намереваетесь делать, господин журналист?
- Ничего особенного, Михаил Осипович. Я хочу получить один древнерусский артефакт из, так называемых, Даров Чернобога. Думаю, он находится у барона фон Лютцова.
- Вы хотите обыскать его труп?
- Как мне представляется артефакт находится в правой руке барона. Кстати, вы можете сами посмотреть на этот удивительный предмет. Уверяю вас, что ничего подобного вы, господин поручик, никогда не видели!
Каминский опустился на одно колено рядом с телом барона фон Лютцова, осторожно потрогал сжатый пальцами мертвеца маленький дерринджер и повернул кисть руки барона ладонью вверх.
- Скажите, Владислав Леопольдович, а можно с помощью этих самых даров Чернобога оживлять людей? – спросил Писаренко.
- Ого, Михаил Осипович! Вы уже это знаете! Кто вам об этом рассказал? – удивленно спросил Каминский, аккуратно высвобождая пистолет из ладони убитого. – Хотите посмотреть, как это происходит?
Так как Писаренко не ответил, журналист бросил на него любопытный взгляд.
Поручик целился в него из револьвера. Ствол оружия смотрел агенту прямо в лоб.
- Вы арестованы, фон Клюге! – крикнул жандарм дурным голосом. – Чёртов сумасшедший! Маньяк и убийца! Руки вверх! Быстро!.. Или я убью вас!
- Не делайте глупостей, поручик! Опустите револьвер! – как можно спокойнее сказал фон Клюге.
- Молчать! Считаю до трех!.. Раз!.. Два!..
- Как скажете, Михаил Осипович! – со вздохом ответил агент и, чуть помедлив, выстрелил из дерринджера навскидку, не целясь.
Писаренко захрипел, выронил револьвер и схватился за простреленную шею, из которой фонтаном била кровь. Его тело обмякло и повисло на подлокотнике кресла, а левая рука почти коснулась пола.
- Дурак! – фон Клюге в сердцах бросил дерринджер на пол, шумно выдохнул и аккуратно провел пальцами по ладони убитого барона.
- Есть! – воскликнул он, нащупав невидимую пластинку артефакта. Потом осторожно взял её двумя пальцами и посмотрел на свет.
- Вот и всё, господа! – сказал он тихо. - Все четыре составляющие Даров Чернобога в наличии, и сама божественная сила у меня в руках! Слава тебе, Господи! И фон Клюге трижды истово перекрестился.
ПРИМЕЧАНИЯ:
Nullus homo* - никакой человек (лат.)
Nicht bewegen!*(1) – не двигаться! (нем.)
«Finita la commedia!» *(2) – комедия окончена! (итал.)
(продолжение следует. – Глава LХХХVI- http://www.proza.ru/2025/10/21/900)