Анька - баба боевая, это вам любой в нашей деревне скажет!
Выросла она в большой семье, где, как говорят: ртом ворон не лови! Не схватишь кусок во время, так и ляжешь спать с гулко бурлящим животом!
Родителям было не до детей. Отец работал один, а в выходные, переделав все мужские работы, к вечеру так успевал наотдыхаться, что мать и дети разбегались по соседям кто куда!
Мать не работала. Отупевшая от двух состояний: беременная или кормящая, а то и оба вместе, она успевала только приготовить какую ни то похлебку, а это тебе и завтрак, и обед и ужин. Еще, чтобы сэкономить, пекла хлебы и стряпала в этот день пирожки с чем удастся.
С картофельным пюре - это почти праздничные. Зимой в основном с кашей пшенной, горохом, вареной морковью. Летом с капустой, когда наливались кочаны на огороде.
Пироги все ждали, Анька помнит как с сестрами сидели и, глотая голодную слюну, ловили момент когда мать вынет пирожки из печи. Хватали их прямо с противня, и, перебрасывая с руки на руку, каждая забивалась в угол, спиной ко всем, и рвали зубами раскаленные пироги.
На матери и старших был огород, куры и свиньи. Сказать, что голодали - нельзя, но когда мать говорила Аньке натолочь свиньям вареную мелкую картошку, Анька всегда утаскивала несколько картошин и прятала под матрац на полатях, где она спала. Это был ее НЗ и она не делилась с сестрами, каждый был сам за себя, так уж сложилось.
Да, я не сказала: мать нарожала восьмерых и все девки. Что каждый раз поминал ей муж, как только наступало время его отдыха и он выпивал первые полстакана самогонки.
Мать не гнала выпивку, отец бы работать перестал, пока не прикончил всё, а потому покупали самогонку у соседки Бабдуни. Анька была уверена, что это ее имя.
Рождения одних девок отец матери не мог простить, и была она бита за это столько раз, сколько отец "отдыхал", если не успевала вовремя убежать к соседкам.
Девок отец с начала своего "отдыха" не трогал, но потом впадал в обиду на них и орал, что все они - его позор и он их сейчас всех поубивает!
Честно говоря, не бил их ни разу, но девки верили, что поубивает, и удирали, порой, босиком по снегу.
Анька было вторая по счету, она и старшая сестра, хватали младших за руки, и с ними бежали, насколько позволяла скорость ножек малышей.
Отец орал вслед, мог запустить ботинком или сапогом. Но больше вреда не приносил. Однако страх перед пьяным остался у Аньки с раннего детства.
В школе училась неплохо, но мать так нагружала ее и старшую, что на домашние задания времени не оставалось. Учительница сердилась, ругала, вызывала мать в школу. Мать перед учительницей молчала, а дома колотила девок с криком, что мало ей от отца, так еще и в школе ее корят!
После восьмого класса, на второй день, как вручили свидетельство об окончании восьмилетки, Анька с утра уехала на автобусе в город. Она давно договорилась с теткой, сестрой отца, что та пустит ее на квартиру и устроит на швейную фабрику.
Ни матери, ни отцу Анька о своих планах не говорила, знала, не отпустят. Отец надеялся, что Анька, как и старшая, после школы пойдет на работу. Дояркой еще нужно устроиться, зато скотницей принимали любую.
Тяжело было отцу одному содержать семью. А мать работать даже по дому уже не могла. То ли отец отбил ей "нутря", то ли сама была нездоровой. Только все-то она охала и стонала, болело в "нутрях" сильно.
На старших девок и была надежда, да Аньке их проблемы не интересны. Она не собиралась прожить в резиновых сапогах посреди коровьего навоза всю свою молодую жизнь.
Как устроилась, написала домой письмо, да так больше ни разу не приехала даже навестить. Боялась, что не отпустят потом.
У тетки ей жилось не сладко, тетка тут же свалила на племянницу всю стирку-уборку своей семьи, не стеснялась и куском попрекнуть. А потому, как встретилась Анька с солдатиком в клубе на танцах, так сразу же и отдалась! Прямо в первую встречу.
Была она девкой здоровой, сразу и "понесла" от своего Лёшика. О чем сообщила ему через месяц встреч.
Да тех встреч было всего три, когда это в увольнительную отпустят, или в самоволку удерет солдатик к доброй подружке!
Нет, нет! Жениться Лёшик отказался сразу и наотрез! Да не на ту напал. Анька дождалась справки о беременности и с ней прямиком к отцам-командирам.
Лёшика за шиворот: "Твои дела?" Куда отпираться, у Аньки и свидетели на это счет припасены, предупредила ухажёра! Ну, а коли виноват - женись, советская семья - ячейка государства.
Родителям Анька не сообщала, Лёшик тоже испугался своих, о какой тут свадьбе может идти речь?
Но о происшествии говорила вся часть и бабоньки-офицерши вошли в положение, попросили у командира разрешения и в Красном уголке устроили комсомольскую свадьбу Лёшику и Аньке. Что-то выделили с продуктового склада части, офицерши в складчину наготовили то, что солдатики и забыли за годы службы: тут тебе и винегрет, и холодец, и салат оливье - король всех столов СССР, напекли кто что смог.
Наверно редко у кого свадьба была веселей, хотя пили лимонад, но от пуза!
За отца у Лешика был взводный, а у Аньки - ротный. За матерей их жены. Всё обрядили как надо. Молодой купили почти свадебное платье. Правда и так справная Анька начала прибавлять в животе со второго месяца, и видно было, что невеста скоро мамой станет.
Лёшик не сильно был рад, он не мог представить, что скажет родителям, когда через полгода привезет с собой и жену, и орущий кулек.
С младенцами он близко не встречался пока и думал, что этот кулёк постоянно орёт и писяет на тех, кто его держит на руках. От страха у Лёшика темнело в глазах.
Зато Анька была счастлива, как никогда. Офицерши надарили ей и духов-помад, и всякие другие дамские штучки, которых у Аньки сроду не было. Бабенки жалели девчонку, которая рассказала им о своей жизни.
Мало того, так Аньку пустила жить к себе, и бесплатно, одна женщина. Ее муж, отставник, умер, дети разъехались. Вот и поселила Аньку у себя добрая женщина на срок, пока Лёшик демобилизуется и заберет жену с собой.
Тетке Анька не промолвила ни слова. Утром, не пошла на работу, сказалась больной, а когда тетка умелась, собрала свои вешички и была такова.
Прихватила кастрюльку, пару тарелок, пару ложек и вилок, чай не обеднеет, я ей всё отработала, деловито соображала Анька, упихивая вещи в узел. Анькину беременность тетка не заметила, пряталась девка за широкими кофтами, плащом на улице.
Оставила записку:"Я уехала далеко. Потом напишу." Да так больше никогда и не написала.
Продолжение следует.
http://www.proza.ru/2020/03/23/1169