Мама Гриши и бабушка тут же перезвонили и со слезами сказали, что я лишила их счастья знать о внуке на целых четыре месяца! Мама сказала, что она приедет, как только получит визу и купит билет. Гриша получил приглашение на работу по специальности и должен дождаться разрешения на отпуск, который ему пока не положен. Кто-то из начальства уехал в командировку и Гриша сказал, что он плюнет на всё и вылетит к нам. Строгим голосом я не разрешила ему хулиганить. Ничего не случится, если он приедет через месяц, тем более, что нужно кому-то быть рядом с бабушкой, если его мама летит к нам.
Я встречала маму в аэропорту и была несказанно удивлена, когда увидела рядом с ней бабушку Гриши. Она была, как всегда, элегантна и выглядела моложе, чем раньше.
Бабушка заявила, что ребенок должен слышать французскую речь с рождения и она уже опоздала, а потому не могла не прилететь.
Я не буду рассказывать, что было с ними, когда они увидели крошечную копию своего любимого сына и внука. Это был даже не восторг, а какое-то молитвенное отношение к малышу. Прабабушка тут же взяла его на руки и запела ему французскую колыбельную, что очень понравилось Марку. Он радостно засмеялся, а потом уткнулся носиком в руку и заснул, чем сделал свою пра гордой и счастливой: "Марик меня узнал!"
Я жила с малышом у родителей, но тут мне пришлось вместе с бабушкой и прабабушкой Марка переехать в свою квартиру, жить отдельно у меня они не захотели, а у моих родителей всем нам было тесно.
На второй день Гришина мама начала осторожно зондировать мои планы на будущее, причем спрашивала она не меня, а моих родителей.
Она привезла хорошую, как она сказала, новость: когда мои родители пойдут на пенсию, они будут иметь право переехать в Израиль, если я стану гражданкой Израиля, выйдя замуж за Гришу. То есть у них не будет одинокой старости, а все будем жить рядом.
Мои родители считали, что у меня нет вариантов, если Гриша не раздумал жениться.
Ребенок должен расти в полной семье, это было сказано мне твердо и убежденно.
Гриша приехал через две недели. И первое, что он сделал - начал хлопотать о том, чтобы нас расписали, все нужные документы из Израиля он привез.
Как всегда это решается у нас, подарки из Израиля, предусмотрительно привезенные мамой и Гришей, а иногда купюры зеленого цвета, ускорили процедуру и мы расписались в нашем районном ЗАГСЕ в будний день, без красот белого платья, черного костюма, фаты и бутоньерки в кармане жениха.
Алла была свидетелем с моей стороны и заявила, что нам не удастся избежать свадебного вечера. Ее мама заказала небольшой зал в ресторане и там мы с нашими родными, Аллой, Валентиной Ивановной, Юрием Петровичем отпраздновали это событие.
Своих девочек Алла оставила няне, а Марк вел себя очень прилично, только потребовал своего очередного кормления и уснул в коляске, несмотря на ресторанный шум.
Гриша одновременно с росписью в ЗАГСЕ начал процедуру усыновления Марка.
Через четыре недели ему пришлось вернуться в Израиль, а мама и бабушка остались пока у нас.
Мне было очень удобно с ними, они мягко и незаметно забрали себе все хлопоты по приготовлению еды и уходу за Марком. Мне осталось привезти продукты, еще я твердо оставила за собой уборку квартиры и кормила сына.
Грандма, так называла себя прабабушка, больше всех играла и занималась Марком, когда он не спал. У них был какой-то удивительный контакт, никому Марк так не радовался, как грандма, это с некоторой ревностью заметили все.
Я пришла к решению, что мне придется уезжать и это было принять сложно. Утешало, что мама уже на пенсии, а папе осталось работать меньше двух лет.
Как гром среди ясного неба было сообщение моей мамы, что ее бабушка по маме была еврейкой. После замужества она сменила себе имя и была записана Лилией Ивановной, а на самом деле была Лия Исааковна. Голубоглазая и светловолосая, она не походила на еврейку, русский муж, чью фамилию она носила, и обстановка, когда евреем лучше не быть, сделали ее национальность семейной, строго хранимой тайной. Мама сказала это на свадебном вечере, чем привела в восторг Гришу, его маму и бабушку. Они спросили есть ли документы моей прабабушки, если они есть, то по еврейским законам моя мама и я - чистые евреи и имеем полное право на въезд в Израиль. У мамы сохранилось свидетельство о браке бабушки, где она была записана по своей девичьей фамилии до изменения имени.
Мы уезжаем все вместе, других вариантов не осталось.
(Продолжение следует) http://www.proza.ru/2019/09/06/1127