На Омеге нашли небольшую комнату, опустевшую после того, как её бывший владелец был убит роботом на территории «Затмения». Присутствовал даже относительный комфорт. Герман пока старался не сорить деньгами, да и большого разнообразия способов сделать это на Омеге не было. Разве что записаться в какой-нибудь клуб, чтобы сразу же привлечь внимание одной из местных шаек, а то и нескольких сразу.
Азари сидела на своей кровати и придумывала себе звучное прозвище. Копалась в инструметроне и советовалась с Германом по поводу вариантов:
— Может быть, «Танатос»?
— Танатос был мальчиком, — отзывался Герман. — Тебе не подходит.
— Тогда, может быть, «Анубис»? Красиво звучит!
— Анубис тоже мальчик. К тому же с головой… С головой варрена, скажем так.
— А может быть, «Хель»? Хель — девочка!
— Хель — это имя батарианца, который чистит сортиры в нашем районе.
— Апух? Хотя это тоже мальчик…
— Главное — Женьке Пастухову такое имя не говорить.
— А кто это?
— Коллега. Сейчас на Новерии. Письмо прислал, рассказывает о незабываемых приключениях на каких-то криостанциях.
— Здорово!
— Говорит, что довольно серьёзно обморозился. Кстати, ты новости в экстранете смотрела?
— Нет, а что там?
— Там был репортаж про побег некой ардат-якши из некоего монастыря.
— Про меня? — удивилась азари. — Вот уж не думала, что про меня будут в экстранете рассказывать!
— Можешь теперь радоваться или огорчаться, потому что про тебя там много чего наговорили. Вроде как ты в какой-то далёкой-далёкой колонии подчинила всех жителей, а когда за тобой прибыл юстициар, ты всех жителей на него натравила.
Азари удивлённо уставилась на Германа:
— Ну... Даже не знаю, что сказать. Это хорошо или плохо?
— Хорошо, что тебя так зауважали, а плохо, что теперь тебя будут искать по-серьёзному.
— Меня и так ищут, — тряхнула головой азари. — Всё равно ничего хуже этого монастыря-тюрьмы быть не может. Нужно, правда, придумать себе какое-нибудь вымышленное имя. Может быть, Морана? Морана — девочка.
— А это откуда?
— Написано, что славянская мифология. Можно попробовать немного изменить её имя. Морана. Мортана. Мортина.
— Взяла бы какое-нибудь имя, не связанное со смертью. Пташка, к примеру, или Цветок.
— Ты не понимаешь. Я не могу сопротивляться.
Герман знал, что иногда его спутница уходит из дома и часами бродит по самым тёмным и грязным подворотням в надежде, что кто-то захочет на неё напасть. Мёртвых ворка, которых стали чаще находить в глухих тупиках, наверняка тоже не протеане притащили. Наёмник вздохнул и осуждающе посмотрел на азари:
— Ты бы хоть попыталась.
— Попробуй рассказать, что наркотики — это плохо, тем наркоманам, которые валяются возле лавки Харрота. Они сами выбрали свою судьбу, а у меня никто не спросил моего мнения, — азари опустила глаза. — Очень сложно сдерживать себя, чтобы не навредить тебе. А так я хоть немного разряжаюсь.
Герман сел рядом. Эта фраза давно должна была быть произнесена, но никак не срывалась с языка:
— Значит, нам пора расходиться, — выдавил он из себя. — Я перечислил на твой счёт деньги. Половину того, что заплатил Призрак. На какое-то время тебе хватит. Попробуй вступить в какую-нибудь группировку наёмников. Там ты, по крайней мере, сможешь убивать в рамках контракта.
— Я уже пробовала, — тихо сказала азари. — Ещё неделю назад. Ко мне сразу начали подкатывать другие наёмники. Слетелись как варрены на падаль. Там было полно других азари — выше, красивее меня. Некоторые из них откровенно себя демонстрировали, а эти идиоты липли ко мне. И я поняла, что если я останусь с ними, утром будет по крайней мере один труп.
Она положила голову на плечо Германа и надолго задумалась, потом сказала:
— Ты первый, кто желает мне добра. Я часто в мечтах улетаю в какой-то другой мир, где всё хорошо, где мы вместе и у нас уже есть дети. Красивые дочки, которые хотят быть такими же сильными и умными, как папа…
Герман вспомнил совет на базе «Цербера», вспомнил доклад доктора Лоусона и понял, что его спутница даже не догадывается о той жуткой правде, которую он раздобыл на Цитадели. Она искренне верит, что азари могут быть любящими жёнами, могут сочетаться браком с турианцами, кроганами, землянами, что способны дарить им детей. Наёмник стиснул зубы, чтобы не проболтаться, чтобы не разрушать эту красивую сказку. Его спутница и без того была обделена судьбой, чтобы лишаться ещё и светлой и прекрасной мечты. И тут ему пришло в голову, что, пожалуй, большинство азари не имеют никакого представления о своей истинной природе. Для них все эти луны и ритуалы, всё это наследие эгоистичных протеан, которые хотели лишь вырастить себе рабов и не задумывались о последствиях, связаны с реальным миром ничуть не сильнее, чем для него визит в церковь.
— Несчастный мой Цветок, — сказал он. — Я тебя запомню именно такой. Несчастной, прекрасной, одинокой. Идём, отпразднуем нашу разлуку. Я заказал нам место в «Загробной жизни».
— Символичное название, — отозвалась азари, села ровно на койке и протёрла глаза. — Идём, Мокрушник! По крайней мере, этот последний день я проведу в веселье!
* * *
Под громкие ритмы наёмник и ардат-якши танцевали до упаду, потом, запыхавшиеся, упивающиеся своим весельем, они рассказывали друг другу смешные истории и хохотали над каждой глупой шуткой. Их мимолётное счастье оказалось заразительным, так что вскоре начались импровизированные выступления доморощенных комиков, состязания в танцах, попытки перепить друг друга. Они потеряли счёт времени и были основательно пьяны, когда решили покинуть «Могилку», как они окрестили «Загробную жизнь», и погонять местных ворка. Удалось немного пострелять, но, увидев ослепительную ауру биотики, эти мелкие паразиты быстро попрятались по щелям. Азари выпустила несколько огромных светящихся шаров, которые с грохотом взорвались среди труб и кабелей. Потом радостно захохотала, повернулась к Герману и повисла у него на шее. Хохот быстро перешёл в рыдания. Наёмник прижал к себе хрупкое, содрогающееся тело.
— Я не смогу! — всхлипнула она. — Как же я теперь останусь совсем одна?
— Ведь мы всё равно не можем быть вместе, — шептал ей наёмник. — Жизнь землян коротка. Я быстро состарюсь и умру. Гораздо быстрее, чем ты сможешь свыкнуться с этой мыслью. Просто представь, что я уже умер. При самом благополучном варианте меня не станет лет через сорок. А с учётом моей работы...
Наёмник мигнул инструметроном, и заиграла давно забытая мелодия. Азари всхлипнула ещё несколько раз и подняла мокрые глаза:
— Что это?
— Это музыка. Вальс, — и через силу улыбнулся: — Как «волус», только «вальс». Давай я тебя научу.
Он закружил свою несчастную подругу в танце, который был так не похож на те, что они отплясывали в «Загробной жизни». Мелькали тусклые огни Омеги, под ногами шуршали обрывки пластиковых упаковок, но эти двое видели только лица друг друга. Азари широко раскрытыми глазами смотрела на отрешённое и задумчивое лицо наёмника, словно пыталась запомнить его на всю оставшуюся жизнь, и даже не пыталась вытирать слёзы, лишь изредка шмыгала носом. А наёмник всё говорил и говорил. Рассказывал про музыку, про свою родную планету; и азари, которая мало что видела, кроме тюремных стен, казалось, что прекраснее захолустной планеты с нищей колонией землян нет ничего во всей галактике. Её ноги стали заплетаться, она бессильно повисла на своём партнёре. В этот момент кто-то крепко схватил Германа за плечо:
— Эй, ты, малявка! Довёл до слёз такую красотку?!
За спиной стояли три крогана, один был в тяжёлой штурмовой броне, с дробовиком.
— Теперь она будет моей подругой! А, красотка? Я не какой-то хилый землянин!
Кроган потряс в воздухе оружием, его подельники скрутили руки Герману. Наёмник пожалел, что именно сегодня не взял с собой старый добрый нож, и уже хотел начать серьёзную драку, но вмешалась сама азари:
— Ты такой сильный. Не то что этот хлюпик, — она подошла вплотную к крогану и провела рукой по его пупырчатой щеке. — Может, отправимся к тебе?
— Ха-ха! — зарычал кроган. — Я знаю, что тебе нужно! И я могу тебе это дать! Послушай меня, красавица, ты скоро будешь боготворить меня. Мои поклонницы сделали мою статую в полный рост, я подарю её тебе, чтобы ты никогда не оставалась одна.
— Наверное, такой славный кроганский воитель богат? — азари улыбнулась, но улыбка эта была похожа на оскал бешеного волка.
Кроган опустил свою морду вплотную к её лицу и прохрипел:
— Сказочно! — затем повернулся к своим подельникам: — Эй, вы! Отнесите его и бросьте в помойку! Потом пристрелите!
— Прощай, Цветок, — сказал Герман.
Азари повернулась к нему и тихо сказала:
— Прощай, Мокрушник.
Кроган грубо схватил её за талию и поволок дальше по переходам, рыча и выкрикивая боевые кличи. Герман посмотрел ему вслед и, когда за ним закрылась гермодверь, покачал головой:
— Пусть боги Тучанки будут милостивы к тебе, идиот.
— Что ты сказал? — рыкнул один из кроганов.
— Ничего хорошего, — ответил наёмник и резко вырвал свою руку из цепких объятий. Из его инструметрона вырвался луч света, который сложился в раскалённый голографический клинок. В следующее мгновение Герман всадил его в глаз одному из кроганов.
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.