Начало:http://www.proza.ru/2019/03/01/700
Обещание своё Щур сдержал. Антоновой было предъявлено обвинение и очередным этапом её отправили в следственный изолятор Екатеринбурга. Её ждала амбулаторная психиатрическая экспертиза. А в ближайшую пятницу они загрузили в Щурскую "Ниву" продукты, тёплые вещи, палатку и вместе с Лизой, секретарём районного суда, выехали на озеро Иртяш.
– Сказал жене, что еду с тобой на рыбалку,– шепнул Щур на ухо Матвею, пока Лиза усаживалась поудобнее на заднем сиденье. Лиза, рослая блондинка, была чем-то недовольна. Всю дорогу она бросала на Щура сердитые взгляды. Матвей никак не мог понять, чем она недовольна. Возможно он, Матвей, тут был третьим лишним. Было видно, этот маршрут Щуром уже испытан не один раз. По каким-то заросшим лесным просекам, по косогорам и оврагам Щур довольно уверенно, не останавливаясь, выехал на открытую площадку на берегу озера. Вокруг сосны, скалистые валуны, а тут – абсолютно ровный, покрытый мелкой галькой берег. Ровно столько, чтобы разместились "Нива" и палатка. Они вдвоём довольно споро разгрузили машину и установили палатку. Лиза всё это время стояла на берегу и смотрела на противоположный берег, который был едва виден в белёсой дымке.
– Мрак, – сказала Лиза. Она сбросила босоножки на каблучках и осторожно попыталась зайти в воду.– Дождались, считай, осени, чтобы выбраться на природу. А когда жарко было так ни разу толком не искупалась. А столько просила тебя.
Она повернула голову и снова, который уж раз, посмотрела на Щура с укоризной.
– Я в такую воду купаться не полезу.
– А что, мы других тут развлечений не найдем? С такой-то красоткой?
Щур шутливо подтолкнул плечом хмурившуюся девушку, и присев на корточки у воды, ополоснул руки. Лиза и правда, была очень красивая. Светлые волосы, которые она обычно носила распущенными ниже плеч, сейчас были сплетены в тугой узел. И Матвей отметил для себя, что он просто любуется её шеей, такой грациозной и такой...Матвей даже не мог для себя определить, какой. Волнительной, подумал он.
– Вот сейчас накрою стол и буду тебя сватать. Думаешь я зря сюда такого молодца привез? – Щур кивнул на Матвея.
Лиза холодно посмотрела на смутившегося парня и равнодушно отвернулась. Матвей знал, что Лиза была любовницей Щура. Девушка уже два года, окончив местную школу, работала секретарем в суде и заочно училась в Уральской юридической академии в Екатеринбурге. Щур каждый день нахваливал её Матвею. Говорил, какая она замечательная девушка, и что в Гусиноозёрске никогда не сыщется достойный её жених.
– Разве что, ты не положишь на неё глаз, – сделал он исключение для Матвея. – А тебя Лиза давно приметила. Всё расспрашивает меня про тебя. Познакомь, говорит, меня с ним, да познакомь!
В Гусинозёрске поговаривали, что в последнее время между ними пробежала чёрная кошка. Может быть поэтому, подумал Матвей, Щур такой добрый. С девушкой захотел его познакомить. Когда устроились и наскоро перекусили, Щур достал из рюкзака бинокль и "тозик", компактное ружьё со складным прикладом. – Я поброжу в окрестностях. Возможно, подстрелю зверя небольшого на шашлык. Вас оставляю од них. Буду часа через четыре, так что время зря не теряйте. Надеюсь, вы понимаете, о чём я говорю? – Щур хитро улыбнулся и исчез в зарослях.
Лиза проводила его насмешливым взглядом.
– Циник, – сказала она.– И по себе всех меряет. Ты знаешь как тот остров называется? – она показала вдаль озера. – Щурский.
– В честь нашего Артёма Михайловича?– улыбнулся Матвей.
– Нет, конечно. Был такой Игнат Щур, знаменитый мастер чугунного литья. В честь него даже улица в Гусиноозерске названа. Не все, правда, знают, что этот Игнат Щур, когда стал приказчиком на литейном заводе, завёл себе молодую любовницу. Любил на остров её возить. На лодке катал. А потом она утонула. Аккурат у этого острова. Люди говорят, что когда она забеременела, он заманил ее полюбоваться островом и утопил. Мол, лодка перевернулась и девушка утопла. Так мать девушки прокляла весь Щурский род до седьмого колена.
– И что, сработало заклятье? – поинтересовался насмешливо Матвей.
– А вот зря смеёшься! Я специально не отслеживала, сработало заклятье – не сработало, но знаю, отец у Артёма рыбаком был. Утонул. И дед его на озере пропал. Тоже рыбак. Тут мужики если не литейщики, то рыбаки.
Лиза замолчала.
– Может быть, костер разведём? – предложил Матвей девушке.
– Неплохо бы, – согласилась девушка, и впервые благосклонно глянула на Матвея.
Матвей взял топор, и они углубились в чащу в поисках подходящих дров. Нарубив две охапки, вернулись обратно на берег. Костёр из сухого ельника разгорелся быстро, с треском. Искры взметнулись к небу, повеяло жаром и ароматом хвои. Они уселись у костра и задумчиво смотрели на языки пламени, пожирающего ельник. Лиза с трудом двумя пальцами выцепила пачку сигарет из кармана джинсов, плотно облегавших её стройные и сильные ноги, закурила. Поймав взгляд Матвея, по юношески неконтролируемо скользнувшего по её бёдрам, сказала:
– За зиму растолстела. Едва-едва в джинсы влезла. На диету садиться надо!
Матвей не нашёл, что сказать. Он только подбросил сухие ветки в огонь, и без того уже шумевший, как в доброй кочегарной топке.
– А смог бы ты меня полюбить? – вдруг спросила неожиданно Лиза, повернув к нему своё розовое от пламени костра лицо.
Матвей смутился.
Он вспомнил Нину, соседскую девушку-десятиклассницу. Когда ему было четыре или пять лет, он сидел у неё дома, свесив ноги с дивана и смотрел, как она собирается на танцы. Нина стояла перед зеркалом и расчёсывала свои длинные и чёрные, отливающие синевой, волосы. Это была обычная, ничем не примечательная деревенская девушка. Но она очень нравилась тогда маленькому Матвею. Он сидел на диване и неотрывно смотрел, как она проводит гребнем по своим антрацитовым волосам, любуясь собой в зеркале.
Глянув на него, Нина спросила тогда, улыбаясь:
– Красивая я, Матвей?
Тогда Матвей также смутился, как и сейчас, и, насупившись, почему-то ответил:
– Нет.
Он на всю жизнь запомнил, как сильно огорчилась Нина. Улыбка сразу слетела с её лица. Видимо она верила в поговорку: «Устами младенца глаголет истина». В дальнейшем семейная жизнь у неё не сложилась. Она одна воспитывала троих детей. Матвей же всегда корил себя, что пожалел тогда для девушки хорошего слова и не сказал правды, которая у него была на сердце. Поэтому сейчас он сказал Лизе правду:
– Я уже почти люблю тебя.
– Ну, «почти» не считается, – серьёзно ответила Лиза, бросив в костёр недокуренную сигарету.
Матвей смотрел на воду, на остров и думал, что после Щура у него нет никаких шансов понравиться Лизе. Судя по всему, Лиза, несмотря на молодость, уже довольно искушённая женщина. Вон она как легко, накоротке общается с помощником прокурора. А он ведь её старше лет на пятнадцать, не меньше. Да, такой нужен состоявшийся мужчина, а не какой-то там стажёр. Да ещё не совсем здоровый. Матвей вспомнил, что ему предстоит плановый визит на очередную консультацию в областной онкологический диспансер. И сразу, вся эта поездка на природу показалась ему ненужной и неуместной. Лиза, перехватив его тоскливый взгляд, сказала:
– Вот всю думаю, заманит как-нибудь меня Артём Михайлович на этот остров, да и утопит. Была Лиза и нет бедной Лизы.
Матвей перевёл взгляд на костёр. На фоне темнеющего острова, красно-белые жадные лохмотья пламени выглядели, как что-то неестественное, болезненное и временное. Где-то вдалеке, в тайге, эхом отозвался выстрел. Щур, видимо, нашёл дичь.
– Главное, на медведя бы не напоролся, – произнёс Матвей задумчиво, подбрасывая в костёр еловые ветки. Лиза с опаской оглянулась на глухую стену зарослей в потемневшем лесу и придвинулась ближе к Матвею.
– Здесь медведей километров на сто, думаю, точно нет. Кругом тропы туристов и базы отдыха,– успокоил он Лизу. Хотя про себя подумал, что, наверное, совсем бы не огорчился если бы его наставника съели дикие звери, а он здесь остался бы с Лизой наедине. Он чувствовал тепло сидевшей рядом девушки. Нечаянные её прикосновения вдруг стали осознаваться совсем не случайными. Он осторожно положил руку Лизе на талию и попытался прижать девушку к себе. Но не тут было! Лиза вскочила и убежала в палатку. Но вскоре, правда, вернулась с пластиковым пакетом, в которым узнаваемо бренчали стаканы.
– Давай-ка лучше выпьем, – предложила Лиза, доставая бутылку водки, консервы и стаканы.
Матвей задумчиво подержал стакан в руках. Странные они, эти гусиноозёрские девушки. А, была не была! Он выпил, но ничего хорошего из этого не вышло. Лиза сидела какая-то отчуждённая, а у него из головы почему-то не шёл капитан Дашлакиев. Вот он тоже, наверное, опрокинув вечерком дежурную стопку водки, обтерев пятернёй усы и поковырявшись зубочисткой в зубах, шёл к жене, радуясь, что так удачно развязался с любовницей. Действительно ли Антонова убила этого младенца? Или они ошибаются? Эти мысли не покидали Матвея. Лиза, похоже, чувствовала, что у парня в голове другая женщина.Когда с охоты ни с чем вернулся Щур, Матвей и Лиза были уже пьяны. Они сидели у костра и молча наблюдали, как огонь, не желая затухать, осторожно перебирался на сыроватые коряги. Сухие дрова закончились, и Матвей бросал в огонь подряд всё, что смог подобрать поблизости. Судя по всему, Лиза нисколько не обиделась, что Матвей не думал развлекать её разговорами. Ей нравилось сидеть молча.
– Ну что? Где твоя добыча? – спросила она у Щура.
– Какая там добыча! – отмахнулся Щур. – Налейте и мне, что-ли!
– Как бомжи, – прокомментировала Лиза, когда с водкой было покончено. – Водка и консервы.
– А что вам молодым ещё надо? – парировал Щур. – Наслаждаетесь природой, летним вечером. Общайтесь. Что я вам ещё могу предложить? Сейчас спать пойду в машину. А палатка – в вашем распоряжении. Он осторожно выбрал куском хлеба остатки шпрот из банки.
– Ну вот, посидели,– подытожил он потом, вытирая руки пучком осоки. Он ещё безмолвно посидел у костра, ковыряясь в зубах травинкой. Затем поднялся и принялся раскладывать сиденья в автомобиле.
– Пойдём,– сказала Лиза Матвею и увлекла его в палатку. Какое-то время они молча лежали каждый в своём углу, пока Лиза не протянула руку и не взяла его ладонь в свою. Так они и лежали, держась за руки. Матвей предпринял попытку поцеловать девушку, но Лиза уклонилась. Эти три дня промелькнули для Матвея одним мгновением. Правда, под конец это путешествие было омрачено одним незначительным событием. Щур выстругивал ножом палку для треноги. Делая резкое движение, он умудрился зацепить остриём длинного клинка запястье на левой руке. Бросив нож на траву, он зажал правой рукой рану; но кровь шла так сильно, что Матвей испугался, не зацепил ли он артерию? Лиза не растерялась. Она смогла быстро остановить кровотечение, аккуратно перевязала Щуру руку.
– Из тебя кровь хлещет, как из барана! – сообщила она растерянному Щуру.
Матвей заметил, как сильно при этом побледнела сама Лиза.
В понедельник, сидя в своём кабинете в ожидании очередного оперативного совещания, которым прокурор всегда начинал новую рабочую неделю, Матвей размышлял. Что это? У него появилась подруга? Или ничего особенного не произошло? Он снова и снова вспоминал Лизу, её улыбку, жесты, интонации голоса, её прикосновения... Нет, похоже, всё-таки, он в неё влюбился.
Зашёл Щур. Поздоровавшись с Матвеем он открыл форточку и, оставшись у окна, закурил. Он пускал синие кольца табачного дыма прямо в форточку и какое-то время молчал.
– Ну как тебе Лиза? – спросил он наконец. – Понравилась? Нет, определённо, хорошая девушка. Очень хорошая. Вот смотрю на вас, – он повернулся к Матвею.– Ну, прямо идеальная пара вы с нею.
Матвей ничего не успел ответить.
– Пора! – Щур, выбросил сигарету в форточку, и они отправились к прокурору.
На совещании прокурор устроил им разнос.
– Я вижу, вы успокоились, – говорил он, мрачно глядя в стол. – То, что я вам дал санкцию на арест Антоновой ещё не значит, что вы можете сейчас спокойно водку пить и веселиться.
Щур подмигнул Матвею, с трудом скрывая улыбку.
Это не ускользнуло от цепкого взгляда прокурора.
– В первую очередь это касается вас, Артём Михайлович. Матвей Николаевич у нас молодой, начинающий следователь. И от вас сейчас зависит, насколько он поймет всю серьёзность и ответственность нашего дела. Закрепляйте. Закрепляйте обвинительную базу. Не хватало нам ещё, чтобы на пятьдесят тысяч нашего населения у нас были нераскрытые убийства. Пока Антонова будет проходить психиатрическую экспертизу, проверьте начисто и отбросьте все остальные возможные версии этого преступления.
– Какие версии? – спросил Щур,– обвиняемая уже в следственном изоляторе.
Прокурор уставился на Щура.
– Ну, дурачком тут прикидываться, пожалуй, не стоит. Быть может, кому-то здесь будет невдомёк, так я проясню. Где у вас разработка оперативной информации? И где вообще эта сама информация? Чем у вас опер занят? Думаете, можно безнаказанно водку пить в ущерб делу? Видеть вас не могу! Идите, налаживайте оперативную работу!
Продолжение следует:http://www.proza.ru/2019/03/03/635