Продолжение романа "Чудовище"
Первая часть романа "Чудовище" тут: http://www.proza.ru/2017/04/04/1288
Вторая часть тут: http://www.proza.ru/2017/04/13/1794
Третья часть тут: http://www.proza.ru/2017/04/19/482
Четвёртая часть тут: http://www.proza.ru/2017/08/24/633
Пятая часть тут: http://www.proza.ru/2018/06/06/1022
Течение горной реки было довольно мощным, но сильные ноги Ленга всё же твёрдо стояли по колено в ней. Рыба в корзину шла легко и хорошо, оставалось только успевать вытаскивать её и прятать в котомку на плече.
Наконец, рыбы оказалось достаточно: котомка здорово оттягивала левое плечо.
Преодолевая движение воды, Ленг выбрался на каменистый берег. Запастись рыбой следовало основательно: засолить, засушить, чтобы хватило на долгую зиму. Правда, зимой, как, впрочем, и летом, можно было охотиться на горных козлов, добывая мясо, но охота случалась неудачной, а вот рыба всегда могла выручить.
Выбраться в город Великий, чтобы купить там продуктов питания было проблематично. И не потому, что трудно было спускаться с гор, чтобы дойти до него, а потому, что население города пугало сплошь обросшее красными густыми волосами лицо Ленга. На него косились с испугом и брезгливостью, а некоторые слабонервные особы и вовсе убегали прочь с истерическими воплями. А Ленг терпеть этого не мог. И поэтому предпочитал решать продовольственные проблемы самостоятельно, рассчитывая лишь на дары природы.
Прожив почти три года в горах отшельником, полудемон не пропустил и дня, чтобы не предаться на досуге размышлениям о своём брате Харе, который после своего великого подвига вернулся в Ноччи и пополнил собой клан жрецов в храме своего отца, бога Става.
Слава о Харе докатилась даже до гор Уш и Ленгу удалось подслушать о нём от нескольких человек, которые время от времени забирались в горы в поисках пещеры Дахана.
Дахан - Собиратель Сокровищ был таким же полудемоном, как и Ленг. Как когда-то Лир, Дахан был зачат от демона Кажди, только рождён обычной человеческой женщиной, а не коровой.
Дахан не имел ничего странного во внешности, с виду он казался обычным человеком, без каких-либо уродств и изъянов, чем вызывал немалую зависть у Ленга, с которым отчасти знался. Но всё же полудемон избегал человеческого общества, прослыв мизантропом. О нём знали мало. Когда-то он жил в городе среди людей, в доме своей матери, было известно, что он не скрывал, что произошёл от Кажди и гордился тем, что являлся младшим братом покойного императора Лира.
Жрецы храма Каджи пытались привлечь его к себе, в свой храм, сделав чем-то вроде живого божества, которому бы поклонялись наравне с каменным идолом его отца. Видимо, жрецы-лахи таким образом стремились повысить популярность своего храма. Но Дахан не пожелал этого, очевидно, несмотря на его неприязнь к людям, ему претили человеческие жертвоприношения, происходившие в храме.
Его мать была иного мнения. Когда-то Кажди овладел ею в горах при свидетелях. Она и толпа её подруг выбрались в горы в поисках мумиё. Вот тогда и произошло то, что произошло: на девушку обрушился кусок скалы, сильно перепугав её и подруг. Но скала вдруг обрела очертания человеческого тела и сжала девицу в объятиях... И сразу стало понятно, кто возжелал её.
Девица оказалась из ушлых и, поняв, что понесла от высшего существа, она поведала об этом чуть ли не всему городу в жажде славы и выгоды. Ей удалось стать приживалкой при храме Каджи, жрецы-лахи выделили ей жилище, выдавали одежду и сытно кормили, но она рассчитывала на большее, когда её сын подрастёт и станет живым божеством. Она мечтала о власти и богатстве.
А Дахан, едва достигнув двенадцатилетнего возраста, просто исчез, сбежав ночью в горы и укрывшись в одной из глубоких пещер-лабиринтов.
Однако, честолюбие его матери отчасти передалось и ему. Он решил, что если он является младшим братом императора Лира, то имеет право и на его сокровища - как наследник. Правда, бОльшая часть сокровищ Лира, разворованная после его смерти, разошлась по миру, но Данхан претендовал не на них. Он считал своими те драгоценные камни, что когда-то подчиняясь повелению Лира, оказались в недрах гор Уш, но не были добыты рудокопами.
Их теперь и вытаскивал на поверхность Дахан.
Дахан, как и покойный Лир, умел повелевать камнями, правда, не в такой степени, но по его воле драгоценные камни, преодолевая тяжесть слоёв земли, выступали на поверхность и находили себе приют в лабиринтах скал, которые полудемон никогда не покидал.
За годы он накопил несметные сокровища. И о них узнали многие после того, как к его пещере пожаловала его мать с жалобами на то, что жрецы-лахи сняли её с довольства при храме после того, как её сын оставил её. Дахан, не питавший к матери особых тёплых чувств, всё-таки пожалел её и насыпал ей в подол юбки несколько горстей алмазов высшей породы.
Теперь эта женщина могла проживать безбедно до конца дней. Но у неё не хватило ума не болтать о источнике своего состояний и она, захлёбываясь от радости, разболтала каждому встречному и поперечному, как обогатил её сын и, вероятно, обогатит ещё больше.
Так к пещерам Дахана потянулись толпы желающих поживиться драгоценными камнями. Поначалу он не пускал их в пещеры, заваливая входы камнями буквально перед их лицами. Но это не останавливало жадных охотников за драгоценностями.
И вот тут у полудемона обнаружилась ещё одна способность: он понял, что способен обращать в камень силой взгляда. Ему стоило обзавестись всего лишь двумя статуями отчаянных старателей, чтобы надолго отдохнуть от нашествия толп других.
А потом всё возобновилось, одержимые безумной жадностью всё же находились и пещеры Дахана пополнялись не только богатствами, но и нерукотворными произведениями искусства - людьми, обращёнными в камни.
Но даже такие жёсткие меры не могли остановить человеческую жадность, искатели счастья шли и шли в горы в поисках пещер Дахана и находили там свою погибель. От таких людей Ленг и услышал о своём брате.
Ленг был также лично знаком с Даханом. Как два отшельника, к тому же, имевшие отцов-демонов, а значит, общую природу, они сдружились и иногда гостили друг у друга. И Ленг с удивлением разглядывал в его пещере странные статуи людей, которых совсем недавно видел живыми, проходившими неподалёку от его пещеры, подслушивая их, узнавал новости, в том числе и о Харе...
Оказалось, что у Хара, как у сына божества, также открылось немало незаурядных способностей. Он мог избавлять от неизлечимых болезней, как физических, так и душевных; управлять погодой; изгонять нашествие саранчи и других животных, разорявших поля и сады; влиять на плодовитость домашних животных - всё то, о чём молили прихожане в храме его отца бога Става.
На огромной территории материка Гобо знали: в Ноччи живёт сын бога. И он может помочь. И к нему обращались за помощью, отнимая всё его свободное время.
И Ленг много думал о нём, он делал это и сейчас, выбираясь из воды с котомкой, полной рыбы.
Внезапно его размышления были прерваны страшным воплем, доносившимися откуда-то издалека, со стороны реки. Ленг оглянулся и сразу понял, в чём дело: течение реки несло чьё-то тело, ещё живое, судя по исторгаемому им крику.
Сбросив с плеча котомку, Ленг снова забрался в воду, сделал несколько шагов, поджидая, когда волны реки поднесут к нему тело попавшего в беду. И когда это произошло, полудемон, выставив вперёд могучую руку, ловко ухватил за что-то плывущего. Затем рывками потащил к берегу. И втянул на него.
Выяснилось, что он держал спасённого за ногу. Очутившись на берегу, тот отчаянно затрепыхался и Ленг отпустил его. Тот сел и Ленга с любопытством начал рассматривать его.
Это была женщина, а точнее, совсем молоденькая девушка. Но, рассмотрев черты её лица, Ленг поморщился от досады: она оказалась из лахи. Правда, она была очень красивой: губы у неё были полные, как почти у всех лахи, но у них была красивая чувственная форма; брови густые, но бархатистые, изящно выложенные вразлёт; нос не такой мясистый и длинный, как у большинства представителей её народа, а пропорциональный длине лица и подбородка, хотя и не совсем узкий; волосы, даже намокшие в воде, тем не менее, казались густыми и тяжёлыми. Но её красота не смягчила Ленга. Он очень не любил лахи. Ведь подумать только, какой подвиг совершил его брат, чтобы уничтожить Чудовище, поддерживавшее силу демонов, сами демоны пали, а лахи продолжали чтить их культ на восточной стороне Гобо и убивать детей на алтарях!
- Знал бы, что ты лахи - не вытаскивал, - проворчал Ленг, поворачиваясь к девушке спиной и собираясь отправляться восвояси. Вместе с неприязнью у него появилось желание поскорее спрятать от неё своё безобразное лицо.
Она не обиделась - по-видимому, она была верна традиции своего народа не быть гордой и не обижаться ни на какие оскорбления.
- Но раз уж ты меня спас, может, ты поможешь мне обогреться и обсушиться? - спросила она. - Вода такая холодная, я так замёрзла!
- А мне что до этого! - Ленг по-прежнему стоял к ней спиной.
- Может, ты меня пожалеешь?
- Вы-то, лахи, никого не жалеете, кроме самих себя. Почему я должен жалеть одну из вас?
- У тебя доброе сердце. Если бы это было не так, ты бы не вытащил меня из воды.
- Я же говорю тебе: я бы не стал вытаскивать лахи! - с раздражением повторил Ленг и, сдвинувшись с места, широкими шагами направился прочь с берега.
Однако, через несколько минут он услышал за собой топот ног.
- Кто идёт за мной? - низким голсом спросил он.
- Это я иду, - послышался бойкий голос девушки.
Ленг не на шутку закипел гневом. Вот ведь какая назойливая! Нет, это стерпеть невозможно. Надо проучить эту настырную липучку!
Он резко остановился и круто развернулся к девушке лицом. Он рассчитывал, что она, увидав его красное волосатое лицо, перепугается насмерть и если не потеряет сознание, то с криком обратиться в бегство.
Но та даже не шелохнулась, более того: она не отвела глаз - дерзких, смелых, нахальных.
- Мне на самом деле некуда идти, - она чуть улыбнулась, сверкнув ровными белоснежными зубами. - И я бы поела что-нибудь.
- А ты сама не боишься быть съеденной? - грозно нахмурился Ленг.
- Я слышала, здесь не водятся хищные животные.
- А про демонов ты ничего не слышала? - голос Ленга просто рычал.
- Слышала, слышала! - девушку как будто забавлял его гнев. - Я даже не прочь побывать в гостях кое у кого.
- Ты сумасшедшая!
- Есть такое! - засмеялась девушка. - Так что, ты дашь мне обсушиться и поесть?
Ленг махнул рукой и снова двинулся в путь, а девушка - за ним. То, что она не испугалась его лица, понравилось ему. Хотя и трудно было предположить причину, почему его облик не вызвал в ней страха.
Да, девица была явно не из робкого десятка. Едва поспевая за ним, она непрерывно болтала, как не решилась бы другая девушка даже с обычным мужчиной. Она много рассказывала о себе, оказалось, что её зовут Арчика, что она была жрицей в храме Нэгога в приокеанском восточном городе Моге, но её не устраивало то, что она была младшей жрицей и занимала должность защёлкивательницы брошек на одеждах старших жриц. Она, конечно, имела при храме жилище, еду и кое-какую одежду, только она всегда мечтала о большем, потому что с детства смотрелась в зеркало и осознавала силу своей красоты. И она, превратившись в девушку, сумела эту силу использовать: взяла, да и соблазнила одного из местных богатеев, правда, не из народа лахи. Этот богач снабжал её деньгами и подарками и всё шло очень хорошо до тех пор, пока другие низшие жрецы из лахи, также не имевшие особых доходов, не решили, что она, Арчика, должна с ними делиться. А ей это было нужно? Конечно же, лахи - народ дружный и у них развита взаимовыручка, но ведь не в такой степени, чтобы отдавать другим слишком много. Разумеется, Арчика этого делать не стала - и что бы вы думали? Её друзья из её народа начали плести против неё такие интриги, что это вышло ей боком! Они подстроили так, что богач, покровительствовавший ей, воспылал к ней ревностью и начал её преследовать, ей пришлось спасаться бегством, скитаться по миру и выживать более года, пока судьба не занесла её в горы Уш. И вот, она упала в реку, пытаясь достать руками рыбку-другую и теперь она мокрая, голодная и мёрзнет!
Когда Ленг добрался до своей пещеры, Арчика смело зашла следом за ним. Посреди пещеры находился потухший очаг. Ленг подбросил в него хвороста и взглядом разжёг огонь, нисколько не опасаясь, что это может напугать девицу. Впрочем, девица, кажется, даже не удивилась. Она с удовольствием придвинулась к разгоревшемуся костру и протянула к нему руки, покряхтывая от приятных ощущений жара.
Она продолжала говорить без умолку, теперь уже про свой народ лахи, отзываясь о нём не очень лестно. Причём, она не осуждала их за то, что они жили за счёт культа жестоких "богов" стихий, её только огорчало то, что старшие жрецы лахи уже поделили всё между собой, а младшие вынуждены довольствоваться только тем, что им дадут.
- Заткнулась бы ты, - промолвил Ланг, - перебив её. - Трещишь без умолку, уж уши устали от твоей болтовни.
Он насаживал рыб на вертел, собираясь запечь их на огне.
- А что с того, что трещу? - дерзко ответила девица. - Ты должен только радоваться этому. Небось годами человеческого голоса не слышишь. Не очумел ли от скуки? - она хихикнула.
Он сверкнул на неё глазами.
- Побольше почтения! - прорычал он. - А то ведь я и вышвырнуть могу пинком в зад.
- Молчу, молчу! - засмеялась Арчика. - Только не вышвыривай меня. Лучше угости рыбкой.
- Не для тебя эта рыбка.
- Но ты же не станешь один лопать её, не поделившись с гостем?
- Ты незваный гость.
- Какой бы ни был - гостя положено привечать. Так принято. Иначе это будет грех.
- Тебе ли рассуждать о грехах, если твой народ живёт за счёт убийств?
- Что делать, если это одобряется не только моим народом!
Ленг замолчал. В словах девушки звучала истина. Вот ведь, три года, как не стало Чудовища и демоны в плену собственных стихий, а всё по-прежнему: храмы демонов стихий всё ещё не уничтожены. Наверно потому, что простой народ ещё не оповещён, что так называемые боги стихий уже просто страдальцы, грешники, понёсшие на себе тяжесть Вселенского Бумеранга.
Когда рыба испеклась, Ленг и не подумал поделиться со своей гостьей. Но она начала так клянчить себе еды, так жалобно смотреть и канючить, что Ленг бросил ей кусок рыбы - не самую аппетитную хвостовую часть. Арчика поймала её на лету обоими ладонями и принялась жадно есть.
- Хлебушка бы, - заметила она, в считанные секунды расправившись с рыбой.
- Обойдёшься, - пробурчал Ленг.
- Тогда, может, ещё кусочек рыбки?
Ленг презрительно покривил рот:
- Еду надо зарабатывать.
- Наша главная богиня мама Лахи запрещает нам работать! - Арчика широко улыбнулась, пытаясь, видимо, обольстить красотой своей улыбки полудемона.
Но Ленг не моргнул и глазом:
- А как насчёт того, чтобы плюнуть на эту твою маму Лахи и нарушить её запрет, чтобы спастись от голода?
- Неужели ты заставишь меня работать? - Арчика скорчила недовольную гримасу.
- Работы у меня хватает.
- Надеюсь, она не очень грязная и тяжёлая?
Ленг поднял брошенную у стены пещеры котомку и вывалил из неё наружу рыбу:
- Надо выпустить потроха и засолить вон в той кадушке.
Девушка поднялась со своего места у костра и приблизилась к кадушке. Наклонилась, заглянула в неё.
- Да в ней полно рыбы! - воскликнула она.
- Да. Её надо вытащить из кадушки, повесить на проволоку, чтобы сушить.
Арчика подозрительно сощурила глаза:
- Уж не намекаешь ли ты, что и это обязана сделать я?!
- Не намекаю. Говорю прямо. Но ты можешь и отказаться - и остаться голодной, без крова и защиты на ночь.
Ленг надеялся, что девица заартачится, начнёт выговаривать ему набор долгих речей, которые обычно употребляли лахи, когда хотели кого-то убедить, что работать им нельзя и кто-то обязан их кормить. Тогда можно будет просто взять нахалку за шиворот и вытолкать прочь из пещеры. Но произошло неожиданное и непредвиденное, что весьма удивило Ленга: Арчика согласилась выполнить все его задания, только пусть бы он объяснил ей, как делать непривычную для неё работу.
Он показал ей, как нужно нанизывать рыбу на проволоку и она всё как будто ловила на лету и относительно быстро справилась с этим делом и вдвоём с Ленгом развешала проволоку с рыбой на шестах, ввинченных в землю в пещере.
Она сумела выпотрошить всю рыбу, правда, местами поранив пальцы ножом, но всё-таки она сделала всё до конца, не ноя и не жалуясь. Ленг подумал: "Надо же, какие чудеса творят голод и нужда! Оказывается, можно заставить трудиться даже лахи! Если бы я был правителем хоть одного города, я бы сделал это, право!"
У него появилось что-то вроде уважения к гостье и после проделанной работы он разделил с ней ужин из вяленного мяса и напитка из забродивших горных ягод.
Арчика, наконец, утратила болтливость, очевидно, утомившись от работы. " - Надо бы ей почаще вкалывать, - подумал Ленг, - меньше язык мозолила бы."
После ужина Ленг бросил ей плед из шерсти овцы:
- Можешь в это завернуться на ночь.
Сам же он улёгся прямо на землю возле костра, натянув на голову старое одеяло и подложив под голову собственный локоть. И почти сразу уснул.
Арчика же ощутила, что сон не побалует её так скоро, хотя она утомилась и не мучилась от голода, как весь этот долгий год. Она закуталась в плед и легла на бугристую землю поближе к огню на приемлемое расстояние. Что-то шло не так в мире, который она для себя выбрала. Кто ж мог знать, что она так ошибиться? Ведь у Майи-то всё шло иначе в этом измерении, разве она не жила здесь слаще других?
Мысли её понеслись в прошлое, когда она была всего лишь сущностью разума, частью Хаоса. Она была не из людей - из духов. Духи мало чем отличались от людей, разве что некоторыми составными частями души и возможностями. Но так же, как и люди, находившиеся в Хаосе, могли быть наблюдателями событий жизни, творившиеся в мире живых.
Она тогда вела наблюдение за жизнью Джанки, как многие другие сущности. Приключения Джанки приковывали к себе огромное количество зрителей из Хаоса, было даже удивительно, чем такое страшилище могло вызвать к себе такой интерес. С Арчикой всё было иначе. Если она и созерцала судьбу Джанки, то только потому, что её об этом просила её подруга в Хаосе - сущность человека женского пола, которая называла себя Эвика. Жизнь Джанки бурно обсуждалась среди масс хаосовых сущностей, но Эвика хотела делать это именно с Арчикой - взахлёб, эмоционально, жарко.
Интерес к Джанке у Арчики резко вырос, когда та прошла испытания, заслужив приз - право на вечную красоту. В своих воплощениях Арчика никогда не была красавицей и не имела успеха у противоположного пола. Ею овладели восторг и зависть пополам, она не находила себе покоя.
А затем уже на пару с Эвикой с повышенным вниманием и восхищением принялась отслеживать судьбу Майи.
И именно тогда ей пришла в голову потрясающая, как ей казалось, идея.
- Эвика, а ведь ты тоже могла бы попытать счастья и получить право на вечную красоту, - как-то заметила она подруге.
Сущность Эвики испустила флюиды испуга и тревоги. Чтобы получить возможность пройти жизнь-испытание, дающее право на красоту, необходимо было не просто войти в своё воплощение, а сделать это через измерение, которое носило название Озеро. Сделать это могла только человеческая сущность, духи были лишены этой возможности.
Но...
Риск был велик. Испытания были тяжелы, они могли быть ещё мучительнее, чем печальная судьба Джанки. Но чего не выдержит женщина ради красоты!
Только опасность таилась не в этом. Дело в том, что испытания редко кто проходил удачно, большинство вместо права на красоту получали проклятье вечного уродства, избавиться от которого было возможно, разве что, навсегда убравшись в мир Золотой Звезды. Именно это удерживало большинство женщин от неоправданного риска.
Не решалась на это Эвика.
Но Арчике было очень важно, чтобы подруга рискнула и выиграла. Обретя право на красоту, Эвика могла бы дать ей, духу Арчике свой отпечаток и Арчика также завладела бы вечной красотой.
И она принялась уговаривать Эвику рискнуть, приводя то одни, то другие аргументы, используя для этого своё красноречие. Люди падки на иллюзии более духов - Арчика использовала и это.
Наконец, она убедила Эвику пройти через измерение Озера.
Испытания той были просто несуразны. Если Джанка вызывала у окружающих ужас, то Эвика - просто издевательский смех. Она родилась безобразной, как и полагалось проходящим испытуемым, желающим обрести вечную красоту. Её уродство заключалось в том, что у неё росла борода, но не на подбородке, а на лбу, бровях, вокруг глаз, скулах и носу. Оволосение невозможно было проэпилировать - выщипывание каждого волоска причиняло невыносимую боль и выделение крови. И бедняге Эвике пришлось прожить долгую грустную жизнь, веселя других.
Эта жизнь, возможно, и не была бы такой горькой, если бы она точно знала, что в конце её ожидает величайшая удача и награда - право на красоту.
Да. Эвика выиграла!
Когда Эвика проходила испытания, проживая в ипостаси урода с бородатым лбом и носом, Арчика не теряла времени зря. Алчная и любопытная по натуре, она старалась как можно больше общаться в Хаосе с другими сущностями и получать от них знания, которые ей могли пригодиться. И она получила их.
Она знала, что измерение Озеро было недоступно духам, да и всем остальным, кроме людей. Только люди - мужчины и женщины могли проходить в нём тяжёлые испытания, в смутной надежде получить право на вечную красоту или же проиграть и обрести вечное уродство. Зато духам вечная красота могла бы достаться гораздо легче и надёжнее - если бы только человек согласился отдать духу отпечаток, отражение своей красоты.
Кроме того, у духов была другая привилегия: им было гораздо легче обрести бессмертие, пройдя в любое воплощение через энергию, называемую Платок.
Бессмертия жаждали очень многие, хотя риск был велик, особенно для людей. Проникнув не просто так, а именно через энергию Платок в какое-нибудь измерение, испытуемый просто проживал жизнь - трудную и тяжёлую, как те, кто проходил через Озеро. В конце он получал приз - бессмертие. Или не получал. И проигрыш был трагичен: неудачник был лишён права воплощаться в измерениях и был обречён вечно находиться в Хаосе. Правда, были некоторые альтернативы. Можно было всё-таки воплотиться в высших мирах, но на это решались немногие. Духи выигрывали намного чаще людей, у людей успех в этом деле был редок. И всё-таки люди отчаянно устремлялись в эту опасную и роковую игру.
Прошедшего через Платок подвергали искушению покончить жизнь самоубийством. Как правило, обстоятельства-испытания ещё с детства расшатывали ему нервы и психику, подвергали раздражениям, напряжению, психическим заболеваниям. И чаще всего с жизнью сводили счёты люди, оказавшись наименее стойкими. И переходили в разряд отказавшихся от жизни, а значит, и вовсе не имеющими на неё права в низших мирах.
Арчика оказалась стойка в испытании и бессмертие стало ей наградой как раз к тому времени, когда Эвика вернулась из своего воплощения со своим призом - вечной красотой. И отдала Арчике отпечаток этой красоты.
И Арчика отправилась в путешествие-приключение называемое "вечная жизнь". Она долго решала, в какой из доступных миров ей воплотиться и остановила свой выбор на мире Великой Тыквы - мире неидеальном, как все низшие миры, но далеко не самом худшем, находящимся под опекой относительно порядочных богов.
К тому времени мир Великой Тыквы уже был доступен духам и другим сущностям, кроме людей, тогда как прежде в нём могли воплощаться только люди. Однако, боги этого мира весьма неохотно впускали в него бессмертных, опасаясь, что они пожелают для себя чего-то большего, чем образ жизни простого человека. Но Арчика сумела туда проникнуть - с помощью покровительства одной из богинь. И это была Мама Лахи.
Маме Лахи понравилась Арчика - красивая, целеустремлённая, амбициозная. Но богиня поставила девушке-духу условие: та явится в мир Великой Тыквы в образе одной из народа лахи.
Арчика могла бы, добившись многого, значительно возвысить и прославить народ лахи, который хоть и имел свою долю в мире Великой Тыквы, но не переставал желать бОльшего.
Арчика колебалась. Стать лахи не предвещало трудной жизни, но и не сулило особых перспектив. Но выхода не было. И Арчика вошла через открытый для неё Мамой Лахи портал в образе очень красивой девушки лахи.
Она поселилась в одном из городов на восточной половине материка Гобо, пристроившись в храм "бога" Нэгога защёлкивательницей брошек на одеяниях жрецов. В этом она Ленгу не солгала. Жрецы-мужчины на старших должностях не могли не заинтересоваться её красотой и то и дело предлагали ей стать любовницей кого-нибудь из них. Но она не спешила соглашаться.
Мужчины лахи не отличались щедростью по отношению к женщинам и редко брали своих любовниц даже на частичное содержание и нечасто одаривали ценными подарками. Но Арчика к этому и не стремилась.
Арчика относилась к разряду женщин, которые не ставили целью своей жизни жить за счёт мужчины, постоянно находя способы вытягивать из него деньги. Более того: её весьма коробила одна только мысль, что ей пришлось бы стать чьей-то содержанкой. Или даже законной женой, зависящей от мужа с его толстым кошельком.
Она ненавидела мужчин, которые хоть в чём-то превосходили её. Она была бедна и богатый мужчина имел право считать себя выше её - поэтому сердце её было закрыто для богатых. Она не имела власти и из-за этого испытывала отвращение к тем, кто имел хотя бы маленькую возможность чем-то управлять или приказывать, будь это хотя бы городской стражник. Она даже не могла выносить чересчур красивых мужчин от сомнений, не сочтёт ли кто-то его красивее, чем она, а значит, лучше её. Дух соперничества с мужчинами прочно держался в этой женщине.
И когда она всё-таки стала любовницей одного очень богатого и влиятельного человека, то вовсе не лелеяла надежды навеки оставаться в таком положении.
Поселившись в доме богача в качестве его игрушки, она жаждала только одного: отыскать, где находятся его тайники с деньгами и ценными вещами и способы в них проникнуть и обобрать их. Для этого она даже обзавелась помощниками для себя, выбрав их среди слуг богача.
Она солгала Ленгу, сказав, что её друзья из народа лахи оклеветали её перед влиятельным богачом, сделав её преследуемой им. Лахи на самом деле ждали от неё подарков, узнав о том, что она стала любовницей богача. И она подсовывала им кое-что, чтобы не ссориться с ними, выпрашивая у любовника немного денег для них. Но прогорела она не на этом.
Всё пошло прахом после того, как богатый любовник был опоен ею специальным вином, развязывающем язык, и в состоянии опьянения он выдал ей, где находятся все его кладовые с золотыми монетами и другими изделиями из золота и ключи от них.
И всё было бы хорошо, оставалось только потихоньку сделать дубликаты ключей, оттиски которых Арчика сумела сделать на брусках с воском. А потом выбрать момент и подчистить если не полностью, то основательно его сокровищницы. И бежать с ними куда-нибудь подальше. Обладая большим богатством всегда можно купить и власть, умело используя которую, можно богатеть без границ - и снова умножать власть. Известно же, что власть и богатство, как плодовитые мужчина и женщина, давали обильные плоды могущества.
Цель была близка. Но дело в том, что любовник, как оказалось, хоть и был сильно пьян, но всё же помнил, что происходило с ним. И понял намерения Арчики.
Ему нравилось обладать этой красивой молодой женщиной, но не настолько, чтобы прощать ей слишком многое. И он решил, что за то, что она слишком много знает, она обязана заплатить жизнью.
События, которые последовали за этим, были просто каламбуром: от смерти Арчику спасло бессмертие. Однако, было не сладко, потеряв сознание от удара ножом в сердце, очнуться в могиле под грудой камней и, изнемогая от боли, жажды и голода, рыть землю сбоку, чтобы как-то выбраться наружу. Да она бы и не сумела сделать этого, если бы Мама Лахи не внушила своим людям ночью тайно прокрасться к её могиле в лесу с целью откопать её и похоронить по обрядам лахи.
Когда камни были разбросаны и тело Арчики было поднято и обнаружено живым после нескольких дней, проведённых в могиле, лахи, освободившие её, разбежались в разные стороны с криками ужаса. А Арчике отлёживаться в лесу, среди деревьев, ожидая, когда заживёт её почти разрезанное пополам сердце.
Вот тут-то до неё и дошло, какими колоссальными минусами могло обернуться бессмертие. Всё могло быть гораздо хуже, если бы тому богачу пришло в голову похоронить её в гробу и зарыть слишком глубоко, а лахи и не подумали бы её выручить. В какой бы, в таком случае, срок уложилось бы её погребение заживо? Что, если в вечность, равную существованию Планеты? О, тогда это был бы истинный ад!
Пережитое прибило в Арчике её дерзость и храбрость. Правда, в голове её промелькнула было идея вернуться в дом того богача с расчётом испугать его своим видом воскресшего трупа до сумасшествия и попытаться ограбить его снова, но пребывание в могиле сделало её более рассудительной и осторожной. Что если бывший любовник не сойдёт с ума, а позовёт на помощь слуг? А слуги окажутся не из тех, кто убивал её и зарывал, и вообще никогда не знал её, они убьют её снова и тело её, допустим, сожгут? Как жить в сгоревшем теле и сколько времени ожидать, когда она восстановится? Нет уж, счастья теперь поискать следовало в другом месте.
Она решила уйти подальше от города, где чуть было не овладела грандиозным состоянием и не пропала в могиле. Средств у неё никаких не было, от города к городу приходилось шагать пешком, останавливаясь в деревнях. Если в какой-либо деревне был храм стихий, она могла рассчитывать на помощь лахи, по крайней мере, на кусок хлеба и ночлег, если деревни были без этих храмов, дело обстояло сложнее. Лахи не любили, хоть и признавали их, как служителей так называемых богов стихий, и не желали ничем им помогать, если те не имели власти от храмов, а были простыми странниками. Приходилось пускаться на хитрости, выигрывая себе еду или немного денег азартными играми или красть с чужих огородов.
И когда судьба занесла её в горы Уш, она так обезумела от голода, что, увидав плещущуюся в горной реке рыбу, попыталась поймать её руками. И угодила в бурное течение реки, и была спасена Ленгом.
Ею владела тревога. Она явилась в мир плоти - и сразу же оказалась избитой им. Правда, до этого было другое воплощение, в другом мире, куда вывела её энергия Платка, там было мучительно, жизнь играла на её нервах, как на струнном музыкальном инструменте, но она выдержала, не убила себя, а ведь было столько искушения сделать это! Но больше она таких испытаний не хочет. Она хочет побед, удачи, успехов!
Сон, наконец, сморил усталую женщину.
Продолжение: http://www.proza.ru/2018/09/10/1497