Брутальная нежность асфальтобетона

Существует еще и вариант в формате аудиокниги.

Аудиокнигу "Брутальная нежность асфальтобетона" Вы можете бесплатно и без регистрации скачать с моего сайта, зайдя в раздел "СВОИМИ УСТАМИ" (колонка слева). Приятного чтения либо прослушивания!




СОННОЕ ЦАРСТВО




Где она – подлинная Россия? Родившись и сформировавшись как личность в самом Центре странноприимного дома под названьем Москва, будучи выброшенным на окраины мегаполиса и там обкорнанным, а потом еще и отброшенным на задворки империи (горделиво самоназвавшимися «перекрёстком России»), смею утверждать: она везде. Причем, наименее изученными с художественной точки зрения оказались спальные районы больших городов: творческих людей они верно пугают своим очевидным убожеством (что на самом деле означает: «близ Бога»).
Периферия – вовсе не географическое понятие. В период моих чудаворотов по Руси помимо моральной усталости стало во мне накапливаться сомнение: а какая к лешему разница, с какой стороны МКАД ты находишься? Да, пусть ты обитаешь (или обитал) во Внутрисадовье (внутреннем пространстве Садового кольца) – это тоже часть страны, причем, не самая скверная. Вероятно, где-то в глубинной России больше т.н. «душевности», но одновременно там же сконцентрирована агрессия по отношению к москвичам. "Москвич" в этом контексте – капризный жлоб с туго набитым кошельком, готовый ради прибыли влегкую срубить… а может быть даже принести в жертву християнских младенцев. Ох, сколько я выслушал гневных отповедей в адрес зажравшейся столицы! Да: в бытовом плане Москва относительно устроена - чего уж тут юлить. Но мысли, я заметил, и у простых людей, и у непростых - те же. МЫ ВСЕ ДУМАЕМ ПО-РУССКИ и поступаем – так же. Все у нас с подвывертом, неизящно как-то, через, простите, одно непарадное место. 
Но почему я все о столице? Разве в других русских мегаполисах нет спальных районов... Да, Первопрестольная теперь - финансовый центр, а промышленность "резиновой" безбожно порасхерена в угоду коммерческой недвижимости. И липнут как мухи сами знаете на что всякие мотивированные и беспринципные особо с периферии – просто потому что денежно и карьерные перспективы. Отсюда и вырос образ города, который всякая тварь ненавидит – потому что зависима от кормовой базы.
И все же московское Орехово-Борисово несильно отличается от петербургского Колпина. Все спальные районы страны - обиталища простолюдинов, своеобразного городского планктона. Обезличенная архитектура, унылые улицы, неинтересные однообразные личности с чипованными мозгами. По крайней мере, таков стереотип нашего восприятия.
И с точки зрения математики: бОльшая часть населения России проживает в спальных районах, типовых "гетто", зачастую одним своим видом способных ввести в депрессию. Хотя, положа руку на сердце, задумывались они как "Города Солнца". Возьмите текст Горьковской "Матери", наложите его на пейзажи наших спальных районов и получите эффект узнавания. Это я для того говорю, чтобы Вы поняли: спальные районы – не порождение эпохи строительства светлого марксистско-ленинского будущего, а плоды индустриализации. Второй литературный опыт: Перечитайте "Город желтого дьявола" все того же Горького: текст про сегодняшнюю гламурную Москву!
Спальные районы – не проклятие, не язва постиндустриальной России, а данность, в которой проживают живые люди. И все же принято считать, что ЗаМКАДье - это и есть подлинная Россия. ВнутриМКАДье - это... ну, скажем так, островок благополучия посреди океана скорби. Мне думается, Россия - это еще и ПредМКАДье, и Внутрисадовье (пространство внутри Садового кольца), и даже Рублевка. Да, это разные среды, но наша страна никогда и не была монолитной; именно поэтому партия чиновничества включает в свое название магическое слово: "единая". Русские власти традиционно имитируют – в том числе и симфонию сред. Отчего и случаются бессмысленные и безобразные русские бунты. 






















































Булат и злато

Русский язык теряет мировые позиции, и данный факт отражается ко всему прочему в том, что название района Сонино все реже ассоциируется со словом "сон", а все чаще проводятся параллели с японской корпорацией "сони". Люди теперь на гаджеты дро... тьфу – молятся, и круче тот, у кого самый навороченный и новейший фетиш.
История Сонина (с недавних пор, в связи с изменениями языковых норм, наш район принялись и в хвост, и в гриву склонять) находится в тесном контакте с феодальным правом. Суть данного права наиболее ясно выразил русско-абиссинский поэт Пушкин: "Все мое, сказало злато; все мое, сказал булат; все куплю, сказало злато; все возьму, сказал булат". Тупо хватать ртом и еще кой-чем все что приглянулось – традиционная привилегия тираннозавров мира людей.
Все знают: Москву потомок варяжских узурпаторов Георгий Долгорукий (чем не погоняло вора в законе?) основал на землях, отнятых у местного пахана Кучки. А Кучка был вятичем, то бишь, представителем гордого, независимого славянского племени, долгое время не дававшемуся Киевской Руси во всех смыслах. В итоге недружественного отыма возникла Московская Русь. Скажу, что слово "МОСКВА" вовсе не славянское и не вятическое. Оно вообще угро-финское, и, судя по всему люди Кучки (либо его предков) отняли земли по Москве-реке у какого-то иного племени, следы которого истерлись во времени, хотя и сохранились в топонимике. А уж кто у кого отымал ранее, истории неизвестно, ибо в те времена не было обычая составлять документы. Подозреваю, если бы и было, их бы благополучно утеряли.
Сонинская пойма Москвы-реки издревле была плодородна. Добром владеют – об этом знают все собственники. А зло – сеют. Мало таких дураков, кто добро-то сеет, вероятность того что взойдет ничтожна. А семена зла, что характерно, восходят всегда. Деревня Сонино, и это известно достоверно, существовала еще при Иване Калите. Сонинская излучина находилась по тогдашним меркам далеко от Москвы, эдакая благословенная глушь. Поскольку Сонино вымогали, отымали или дарили, определенную ценность деревня явно представляла. Никто не знает сонинской этимологии, можно лишь предполагать. Прежде деревня именовалась "весь Сонина", что можно связать с человеком по прозвищу Соня либо с женщиной с тем же именем.
О том, что происходило с Сониным, а вкупе и с иными землями, на которых обитали вятичи, в Средневековье вы можете узнать из повести "Периферия", завершающей цикл этих рассказов громким аккордом. Там летопись обрывается эпохой воцарения династии Романовых. Да, собственно, о сонинской истории более ранних эпох и рассказать-то нечего, ибо из переписных книг узнать можно разве что число душ, населяющих Сонино (да и то лишь мужской взрослой части), да имена владельцев. По феодальной традиции Сонино "давалось в удел", до бишь, отымалось у неугодных и дарилось правильным паца... то есть, угодным правящему монарху. Как писал в свое время Василь Василич Розанов, у нас все выпрашивается, отжимается, грейдерски захватывается, поглощается или безбожно воруется. А ТРУДА СОБСТВЕННОСТИ на Руси как не было, так и нет.
   Бессмысленно приводить список владельцев Сонина, ибо кроме буковок в казенных переписных книгах от них в истории не осталось ни черта. Даже могилы – и те безвозвратно утрачены. Наверняка они любили, ненавидели, страдали, предавали, свершали подвиги на полях брани, да все делали точно так же, как и мы. Но центрифуга Времени от этих страстей-мордастей произвела лишь пыль, усочившуюся в сонинские пески.
Москва разбухала, пресыщалась, и со временем Сонино из захолустья превращалась в пригород. Рядом возникло село Троице-Бухалово, с дворянской усадьбой. Потом еще выселки Лыково и Похмелино. Уж не сказать теперь, сильно ли там бухали, лыка не вязали, а после искали, где похмелиться. Может, все наоборот: "Бухалово" - потому что храмовый колокол шибко громко бухал, в Лыкове драли лыко, а в Похмелине растили хмель. Что это мы все в одном русле мыслим?
При советской власти в Сонине был колхоз. Его рудимент в виде обширного яблоневого сада существует и по сию пору. В этом саду сейчас как раз бухают, лыка не вяжут и похмеляются. Мы, русские, вообще любим это на природе делать. Да и не только на природе.
Еще один момент. Даже я помню время, когда за МКАДом (а Сонино  граничит со МКАД) произрастали кукуруза, горох и подсолнечник. Там было настоящее ЗаМКАДье, со всеми признаками одноэтажной России. Это теперь заМКАДская деревня Мукишево стала продолжением Рублевки, и Россия там уже не одноэтажная, а двух-, трех-, а то и пятиэтажная (в зависимости от вкусов нуворишей, причем, этажи прут не только вверх, но и вниз). В старые времена можно было, перейдя МКАД, выйти в поле, сесть… ну, и далеко-о-о-о тебе видать! Да… красотища, короче, была.
Во времена перестройки, то бишь, позднего Совка, сонинцы разбивали на пустырях ЗаМКАДья свои фазенды, окружая их заборами из всякого невозможного материала. Ныне не осталось ни колхозных полей, ни фазенд, да и вообще с живыми местами тут явный дефицит. Все заполонили всякие гиперсупермаркеты, да парковки при них. Короче, матушку-природу, кормилицу нашу, закатали в асфальт. И сесть посрать с видом на просторы уже негде.
Историческое отвлечение. Викинги называли Русь "Гардарикой", историки переводят это слово как "страна городов". На самом деле "Гардарика" дословно переводится как "страна заборов". Делайте выводы, господа.
Через лес от Сонина, так же за МКАДом, простирается иной мир, называемой "Рублевкой". Вот, странно… лес там безжизненный, в нем даже грибы не растут. Вот этого соседств сред обитания затрагивать не буду, ибо два мира, две системы вовсе не сосуществуют, эти параллельные реальности ни в коей мере не соотносятся. Там, за многометровыми заборищами, развиваются свои драмы. Их обильно, вкусно и талантливо описали гламурные сочинители, без устали приоткрывающие завесу над тайнами Рублевки. И хоть бы какая-нибудь сволочь рассказала истории из жизни простого спального района, в котором обитает тупая бессмысленная толпа, которая на самом деле и есть российский народ, бывший Богодушеносец. А попробую, что ли, я. Это вам, конечно, не Санта-Барбара, а… думал-думал, мозги ломал, а никакого эпитета не родил. Ну, да – у господ с Рублевки страсти, мордасти и шмасти, а тут сонинцы со своими рылами. Впрочем, рискну.
Интересно, как начал строиться район Сонино. Апокалипсис локального масштаба начался в 1978 году и пока еще не унялся. В смысле, пространства все застраиваются и застраиваются. Деревню безжалостно снесли. Всю - до последнего колышка. А она была немаленькая, о двухстах домах. Под каток ушло даже кладбище. Что занятно, на месте убитой веси не появилось ничего, там пустыри, называемые "ландшафтным парком". Не тронули только яблоневый сад; там теперь, как уже было упомянуто ранее, народ любит выпивать, шашлыки-машлыки жарить и вообще... культурно-мультурно отдыхать. И мало кто из трудового планктона догадывается, что на самом дело подспудно он поминает ушедший мир русской деревни.
Контингент Сонина формировался двумя потоками. Первый - москвичи, выселенные из Центра. Второй - строители Московской Олимпиады-80, сплошь народ с периферии, то бишь, с глухих окраин империи. Для первых строили относительно уютные двенадцати- и шестнадцатиэтажные панельные дома. Для вторых, лимиты второго сорта – блочные девятиэтажки с коммунальными квартирами. Там даже нет балконов, которые в иные времена предусматривались даже в хрущобах.
Ах, да: забыл про третий поток: бывших крестьян деревни Сонино. Правда, есть версия, что их закатали бульдозерами и катками вместе с домами, но это - бред. Да, они не были жлобами и не боролись за свою землю, как обитатели того же поселка Бутово. Но ведь и время было иное. Напомню: народ еще думал, что как бы строит коммунизм. Хотя и мало кто верил.
И все же замечу: в Сонине нет хрущевок, гнилых трущоб или бараков. Сонино - относительно благополучный район мегаполиса, к тому же считающийся теперь престижным, ибо по розе ветров расположен там, где нет зловредного воздействия промышленных выбросов. Оно конечно, промышленности в столице теперь вовсе нет, все выбросы - от автомобилей, но ведь по все той же розе ветров и выхлопы миллионов столичных авто улетают от Сонина на Юго-Восток. В общем, сонинцам повезло. Хотя бы в этом.
А поля за МКАДом теперь сплошь в гипермаркетах да строительных рынках, живого места там не осталось. А, может, оно и лучшему – теперь хотя бы срать никто не сядет. Не тронули покамест безгрибый лес, за которым прячется Рублевка. Ну, да это еще не конец истории; думаю, тронут. Причем, со стороны Рублевки. Если наконец углеводороды в стране не иссякнут или путиноиды окончательно с катушек не соскочут.
Тридцать лет и три года сонинцы жили как бы в гетто, резервации, от которой до центра Первопрестольной на перекладных добираться полтора часа. Ныне, когда появилось метро и до Кремля всего-то сорок пять минут подземной езды в относительном комфорте без пересадок, жить стало веселее.
Сонино продолжает оставаться неким "городком в пределах большого города", своеобразным мирком. Характер? Да нет его. Разве только, Сонино имеет славу "наркоманского" района и не слишком перенаселено этническим элементом, который в просторечии принято обзывать гопонутой чернотой.   
Если говорить о новейшей истории Сонина, почти вся она - иллюстрации руководящей и направляющей силы, двигающей почти всем, а невинные потом расхлебывают. Имя этой силе: коррупция. Но ведь, как сказал поэт, времена не выбирают - в них живут и помирают. Если постоянно концентрироваться на негативе, что это получится за жизнь? Тем паче даже в жутком можно найти светлую сторону. Не ослепнуть бы только от света.
А что касается того факта, что далеко не все еще живут по христианским канонам (или по кодексу строителей коммунизма)…  Человеческую историю можно представить как противостояние тех, кто извлекает материальную выгоду, и чудаков-идеалистов. Перечитайте Пушкинского "Дубровского", Лермонтовского "Героя нашего времени", "Идиота" Достоевского. Пересмотрите "Андрея Рублева" Тарковского. Да просто оглядитесь окрест себя. Мне представляется, и спальные районы - тоже поля сражений добра со злом. И главные герои эпохального сражения – простые люди, плебс. Да: с морды костисто, с тылу говнисто. Но Мамая, Наполеона и Гитлера таки одолели. На том стояла и стоять будет земля Русская.
Чуть не забыл уточнить. Потомки Кучки отомстили за унижение своего предка. Кто не помнит, как и кого точно они замочили в сортирах, перечитайте школьные учебники по Российской истории, той самой, которая ни слова, ни полслова не соврет.










































Ооммм

Вчера с другом брали яйца. Такая удача случается не слишком часто, потому радостно. Обычный метод: друг вцепляется четырьмя конечностями в продукт - я тяну друга за хвост. Главное - чтобы яйцо пролезло в отверстие. Ну, да - на то и зубы, чтобы отверстия были такими, чтобы пролезали яйца. Благо, Господь нам, Великим и Совершенным, даровал отменные резцы, которым подвластно любое вещество.
О, какое наслаждение высасывать через дырку эту благовонную субстанцию! Наевшись, мы с другом развлекаемся, притворно борясь и одновременно лаская друг друга. В то время как другие члены Рода тоже приходят трапезничать. В первую очередь питаются наши дети. Ведь мы, Совершенные, любим заботиться о молодых поколениях. Мы радостно взираем на возню малышни, вспоминая, что когда-то, два оборота Планеты вокруг Светила назад и сами были такими же - глупыми, неуклюжими и смешными. Наверное, какие-то из детей мои, ведь я тоже участвую в любовных играх с нашими самками. Потому мы в Великие, что все дети Рода – твои, и нет презрения. 
Как яйца, так и прочая еда сотворены для нас. Об этом говорит наш Бог Голод. Гиганты утрудняют доступ к нашему, и я знаю, почему: добыча еды – обряд поклонения Голоду. Каждая охота – сложное ритуальное действо, призванное не только ублажить Бога, но и показать свою значимость для Рода.
Ооммм. Так я прозываю себя. Я сам придумал себе имя. В нашей цивилизации эдакого излишества как звуковое имя нет, у каждого существа есть свой запах, это как лицо, которое видишь в темноте, как твой персональный код, который никогда не изменится и останется в тебе и во всех, кто познал тебя, навсегда. Я помню запахи сотен ныне живущих и тысяч уже ушедших, для меня это как живая история Рода. Имя - глупость, усложнение, но мне всегда были интересны иные цивилизации, в том числе и культура наших служак Гигантов. Если это вообще можно назвать "культурой". Они неумные, медлительные, они в конце концов созданы Богом для продолжения существования всех Родов Великих, но... вот, не могу с точностью определить. Есть у меня подозрение, что все же они – альтернативная цивилизация. Просто, им повезло менее, и они прокляты за какие-то прегрешения перед Верховным Богом.
Вот, что пережил недавно. Грохот, шум ломающихся ветвей какие-то странные запахи... Это было ранним утром, когда мы, Великие, по обыкновению своему спим после деятельной ночи. Выбредаю из убежища и вижу картину: на земле в раскорячку валяется Гигант. По глупому обыкновению своему, Гиганты покрывают свое тело тряпками. Может, им холодно? Гиганты, как наши дети, почти лишены растительности на теле. Эта особь была тряпок лишена. А растительности не имела даже на голове.  Наверное, Гигант просто выпрыгнул из своего жилища, с высоты. Мы, Совершенные, не боимся падать - потому что умеем группироваться. А Гиганты, похоже, не умеют, и падения для них гибельны. И зачем эти нелепые создания возводят такие башни, ежели падать не умеют? Он еще дышал. Я имел возможность окончательно убедиться в том, что у Гигантов нет хвоста. О, какие уродины! И впрямь Богом обиженные, лишенные всяческих прелестей. Хотя, заметил, цвет кожи Гигантов очень напоминает наших младенцев. Это неспроста.
И вот, что странно: увидев меня, Гигант прошептал... мое имя: "О-ом-м-м-м..." И испустил дух. Глаза его стеклянно уставились в бесконечность, и я подумал: наверное, перед смертью Гигант увидел Бога, который ему сказал, как меня зовут. Я стоял завороженный до тех пор, пока не притащились другие Гиганты и не начали суетиться вокруг мертвого тела. Если это только можно назвать суетою: они ведь такие медли-и-ительные. Господи... неужто Ты и вправду меня избрал?!.
Думаю, Гиганты потому несчастны, что у них катастрофически большое тело. Сигналы от головного мозга просто не успевают доходить до конечностей, потому они так и неспешны. Кстати, и неуспешны. Сами же их мозги столь обширны, что токи гуляют, гуляют внутри - и не могут вовремя оформиться в мысли. Я уже не говорю о реакции. Видно, Господь их создал таковыми - именно для наших нужд.
А вот у друга имени нет. Он не романтичен и не странен. Вероятно, именно поэтому мы и дружим, что моя иррациональность компенсируется его расчетливостью. Мы такие разные – потому мы вместе. Диалектика.
К чему я все это записываю... ведь у нас, Совершенных, есть отменный способ передачи информации: Родовая Память. Мы помним все, случившиеся с нашей цивилизацией за все семьдесят миллионов оборотов Планеты вокруг Светила, что мы существуем. Все катастрофы, катаклизмы, эпохи благоденствий и лишений. Тебе достаточно только настроиться на нужную волну - Вселенский Эфир тебе все выдает враз. Нам не нужна дурацкая письменность, ведь материальные носители информации столь невечны.
И все же я записываю. Думаю, просто у меня поэтически-дерзостный склад. Мне важно не только знать, но еще и... чувствовать, переживать. Прекрасно понимаю: постижение того, отчего мы ловко передвигаемся на четырех конечностях и хитро орудуем хвостами, явно не поможет нам ловчее бегать и правильнее направлять хвост. Мы изначально все знаем, о чем свидетельствует практика. Может, все дело... в сомнении? Ведь я и в самом деле сомневаюсь почти во всем, и частенько задумываюсь: почему все так, а не иначе? Именно поэтому, наверное, сородичи побаиваются меня. И только друг частично понимает мои сомнения, а кое-какие даже почти разделяет. Но мы об этом с другом не говорим, стараясь на задевать личные духовные пространства. Мы просто дружим - разве в этом мире надо большего? Ан, получается, что все же - надо...   
И где я услышал это протяжное и заунывное: "О-ом-м-м-м-м..." Нам трудно произносить многие звуки из тех, что извергают из своих смердящих мехов Гиганты, в особенности низкие, к тому же мы говорим не губами или языком, а горлом. Но я упоротый, я научился. Тем более что с спектр звучания нашего, совершенского языка гораздо богаче, так же как шире наш словарный запас.
Что-то в этом звукосочетании - "О-ом-м-м-м-м..." - есть такое... Свыше. Наш Бог - это Голод. Он управляет нами, Он любит нас, Он защищает нас, но Он нас еще испытует.  Но, когда я пытаюсь произносить "О-ом-м-м...", чувство Голода как-то притупляется. Я - противник Бога? Нет, я просто пытаюсь осознать. Если звукосочетание влечет за собою изменение моего чувства Бога, значит, это имеет какое-то сакральное значение. Мания грандиозо? Возможно. Я не похож на других Великих - таков факт. 
Я не такой, как все из моего Рода, да из иных Родов Совершенных тоже. По крайней мере, таких же мучеников саморефлексии я покамест не встречал. Я пытаюсь встать на место Творца, дабы почувствовать: а что ощущает Он, если Он вообще способен снизойти до ощущений, какого ему быть Отцом миллиардов Своих созданий - как Совершенных, так и тварей? Да! Моя писанина - попытка создать свой маленький мир, подобный Большой Вселенной, и опыт самокопания. Это сознательный выбор, и я понимаю: такие как я в сообществе Совершенных не воспринимаются нормальными.
А зачем мне вообще быть таким же как все – частью серой массы? У меня есть убеждение, что настоящий Творец, из Великих, даже обязан побуждать споры среди любителей и ценителей, а так же он не вправе потакать вкусам большинства. Прекрасно понимаю, что сейчас все это никто читать не будет. Но я живу надеждою, что мои записки прочтут в будущем. У Великих из грядущего мира будет столько же знаний, что и у нас сейчас. Но они не будут знать, что мы чувствовали, в чем сомневались. Так же как и мы не знаем о чаяниях и душевных страданиях наших предков. В этом, на мой взгляд, главный недостаток цивилизации Совершенных.
Хочу восполнить этот пробел. А то ведь не ровен час, уподобимся слабоумным Гигантам, умеющим только гадить и потакать энтропии. Одни только ихние металлические передвигающиеся дома чего стоит: от их вони я прям бешусь, готов укусить кого-нибудь! Хотя, и понимаю, что гнев - худший из попутчиков, но ведь в данном случае речь всего лишь о химии, которой Гиганты излишне доверяют.
Наверняка времени Гигантам на Планете отпущено немного. Надеюсь, они не успеют усрать все и вся. Они столь бессмысленно уничтожают ресурсы, что, мне кажется, Планета сама стряхнет это образование грибкового типа. Уж каким способом - Ей виднее. Надеюсь Верховное Божество нашлет на них такую болезнь, что все самые безмозглые Гиганты передохнут, а останутся разве те, кто искренне осознает истинное предназначение Гигантов.
И все же я Великий, а посему ничто великое мне не чуждо. Я должен мириться с существованием этого недоразумения Божьего, ведь именно они строят нам жилища и снабжают нас провизией. Гиганты и сами не осознают, что на самом деле их раса – лишь подспорье успешного существования нас, Великих и Совершенных. В этом и есть смысл существования этих туповатых созданий. К величайшему сожалению, Гиганты столь расплодились по планете, что уже и не осталось на Планете приличного места, где не наткнешься на этих тварей, или на ужасающие плоды их глупой деятельности. Один раз я попал в место, где Гиганты собрались толпою тысяч в сто, и все они неистово орали: "О-о-о-у-у-у-м-м-м!.." Вначале я думал, зовут меня, но вовремя понял: бесятся. Видно, у них такое развлечение, или… не поклоняются ли они темной силе, имя которой: Пресыщение? Более страшного кошмара я не видел. И все же нам, Великим, покамест приходится уживаться с этими монстрами.
Мы, Великие и Совершенные, без Гигантов прекрасно проживем. Они нас оставят очень много всего, что мы будем есть, есть и есть. А уж сколько жилищ достанется нам в безраздельное владение! 
Гиганты порою способны на ужасные изуверства. Так, согласно преданию (сам я такого не видел, передаю лишь ужасный миф), они коварно берут в плен нескольких  из нас, Великих (самых глупых, что, конечно же, идет нашей расе на пользу) и запирают их в замкнутом пространстве без пищи и воды. Нашим собратьям приходится опускаться до самопоедания. И в конце концов остается один, который становится жестоким маньяком-убийцей Великих. Гиганты его выпускают. И Совершенный с поврежденной психикой принимается уничтожать своих же. Думаю, это выдумка. Сам я таких не встречал, а за пугалки других отвечать не намерен. Они имеют утилитарное назначение: воспитывают чувство осторожности, которое никогда не помешает.   
С Гигантами, а то и близ Гигантов, живут совсем уж отвратительные твари, волосатые и шустрые. Одни из них - вонючие и суетливые. Это раса Тупых. Другие не такие глупые и умеющие ходить бесшумно. Это раса Поедателей Великих Мне кажется, Господь, если Он, конечно, есть (а я порою сомневаюсь и в этом!) создал Поедателей Великих за какие-то наши грехи. Я пытался в Эфире уловить информацию об этом, но в ответ получил только миллионы фактов расправ Поедателей над моими сородичами. Они терзают Совершенных – как будто бы испытывая от своего изуверства наслаждение. Что-то здесь не так. 
По счастью, среди Поедателей Великих абсолютное большинство - зажравшиеся поддельной пищей твари. Им просто лениво гоняться за нами, Великими и Совершенными. Мы их не боимся и зачастую показно равнодушно дефилируем мимо. И они делают вид, что им как бы нет до этого дела. Хотя, на самом деле они глубоко переживают оттого, что угнаться на нашими им мешают жир и нега, накопленные от ленивого образа жизни. 
Среди Поедателей Великих попадаются все же и чрезвычайно коварные особи; они могут по полдня молча дежурить у выходов из наших убежищ. Нападают они внезапно - и далеко не всякому Совершенному удается вырваться из когтей этих чудовищ. Наше главное оружие, зубы, те самые, которыми мы перегрызаем железобетон, порою бывают бессильны, ибо Поедатели хватают за шею - так, что и не извернешься. По счастью, настоящих охотников среди Поедателей все меньше и меньше, поскольку их разум и силы целенаправленно уничтожает нездоровая поддельная пища.
По большому счету, у меня лишь два врага: личная лень и суета нашего мира. А уж с Поедателями и прочей мразью я разберусь. Ка-а-ак хватану за нос! Если, конечно, извернусь. Покамест изворачиваться удается - бегут прочь, аж бздят с перепугу! 
Абсолютное большинство Гигантов нас панически боятся. Мы вызываем у них трепет и смятение. Иногда я задумываюсь: может, мы и есть их Боги? Ведь основа всякой религии - богобоязненность. Я много раз с удовольствием наблюдал как гигантские особи истошно вопят при виде Великого, и в меру своей неуклюжести стремительно улепетывают. Это доказывает одну простую истину: размер имеет не такое большое значение как харизма. А большинство Гигантов при виде нас, Великих - так вообще впадают в ступор. Уж кого я совершено не боюсь - ихних самок. У них мы вызываем подлинную панику. Хочу подчеркнуть: боятся - значит, уважают.
Наш Бог Голод вынуждает нас, Великих и Совершенных, творить чудеса. Наверное, мы все же богоизбранная раса. Ну, как еще объяснить тот факт, что мы предчувствуем опасность и умеем избегать ее? Мы знаем, когда будут потопы, пожары, землетрясения. Мы никогда не входим в дом, готовый развалиться, не идем туда, где нам приготовлена ловушка. Хорошо развитая интуиция - несомненный признак Искры Божьей.
Но Великие и Совершенные могут низко пасть. Нет ведь семьи без урода. Несколько раз я видел вовсе позор. Оказывается, некоторые из Великих могут попасть в рабство... к Гигантам. Те носят наших несчастных собратьев и сосестер на руках и даже... ласкают их!  И те не кусаются, не убегают!!! О-о-о, как сложно устроен наш мир... Наверное, их, несчастных чем-то таким накормили или облучили. Иначе как понять, что пленники меняют свою окраску на белую и так отвратительно заискивают перед Гигантами! Даже тупые и Поедатели Великих, точнее, ихнее большинство, которые суть есть тоже рабы Гигантов, не опускаются до эдакой подлости. Замечу: Поедатели Великих - из настоящих охотников - как раз не подчиняются Гигантам и так же как мы, великодушно презирают их.
Слышал, мы, Совершенные, не единственные существа на Планете, кто умеет выражать радость и прочие положительные эмоции смехом. Как это ни странно, якобы то же самое могут делать и Гиганты. Какая глупость! То, что я слышал - "Кхе-е-е-е, кхе-е-е-е-е, кхе-е-е-е-е-е..." - все что угодно, только не смех. А, скорее всего, речь идет о каком-то изъявлении ненависти ко всему живому и тоске по совершенству. А Поедатели Великих и Тупые вообще ничего хорошего не умеют. Я даже сомневаюсь в наличии у них души.
Объективная причина нашего совершенства - продолжительность жизни. Мы, Великие, живем три оборота Планеты вокруг Светила. Этого достаточно для полноценного круга великой жизни, и в таком цикле последующие наши поколения быстро адаптируются к изменениям среды и передают накопленный опыт идущим следом. А Гиганты живут безумно долго, почти вечность, отчего и страдают. Их нервный центр, который и мозгом-то не назовешь - так, извилистая каша - просто деградирует и большую часть своей жизни бедолаги проводят в маразме.
Нам очень легко победить Гигантов. Едва мы, сговорившись, перегрызаем лишь малую часть их проводов, которыми они так любят опутывать Планету, они оказываются совершенно бессильны, их жизнь превращается в страдание. Но мы не торопимся перегрызать все провода, ведь Гиганты формируют нашу кормовую базу.   
У нас отменное чувство пространства. Мы не только определяем свое положение по магнитному полю Планеты, но и прекрасно знаем, что наша Планета имеет форму яйца. Потому что нам даны множество чувств. Мы уверенно ориентируемся в темноте, а информацию получаем из чего угодно. Все потому что мы   способны внимать Эфиру и понимать язык Самой Природы.
 И все же я имею привычку наблюдать за нравами Гигантов (уж не знаю... это не страсть, а, скорее, праздное любопытство), и заметил в частности, что у них нет равенства, и одни их создания жестоко эксплуатируют других. Они вообще имеют обычай делить друг друга на сорта! Так, некоторые из Гигантов обитают в нижних частях тех жилищ, которые построены для нас, и они явно презираемы теми из них, кто вьет свои гнезда выше. "Нижние" Гиганты какие-то запуганные и забитые. Наверное, они - изгои. Именно эта каста выгребает ту пищу, которую через Священные Трубы приносят нам в жертву "верхние", а после оттаскивает ее на наши капища. Характерно, что часть пищи они оставляют себе, что, вообще, оскорбительно по отношению к нам, Совершенным. Но мы им прощаем, Великие вообще от природы снисходительны.
Есть предание о том, что то из пожертвований, что недоедено нашим Родом, переправляется на некое Гигантское Капище, где обитают иные Роды. Я не знаю, является ли оно Раем Совершенных. У меня на то имеется свое мнение: Рай и Ад Совершенных - это наш реальный мир, тот самый, что простирается вокруг нас. Сейчас, теперь, а не вчера и завтра. Все зависит от твоего личного приятия или неприятия сущего. Несомненно, и Ад, и Рай Совершенных - внутри тебя. А смерти нет. Нюанс. Друг мне недавно сказал: "Ты останешься жить в своих произведениях". А я не хочу в произведениях. Я хочу жить в своем гнезде. Да, оно далеко от совершенства, но элементы Рая в нем все же есть. По крайней мере, я к этому стремлюсь, аккуратно располагая в гнезде свои находки - всякие блескучие предметы, так радующие взор. Все это безделушки, но ведь из таковых и сложена наша жизнь.
Язык - сложная вещь. "Есть" - значит "утолять Голод", совершать обряд поклонения нашему Богу. Словосочетание "я есть" означает : "я существую". Соединение двух слов "счастье есть" несет двойной смысл: пока я ем, то есть, общаюсь с Богом, значит, я счастлив. А счастье - это и есть Рай. Получается, когда мы едим, мы счастливы, ибо пребываем в Раю. А когда мы испытываем чувство Голода, мы тоскуем о Рае. О, как я сказанул! Практически, любомудр. 
Не дает покоя миф о Гигантском Капище. Мне представляется, ежели оно существует (а мифы, ошибаясь в деталях, все же несут Истину), там обитают сонмы Великих, которые роясь в пище, массово и бездумно отдаются на волю Бога Голода. Лучшее съедаем мы, здесь, а им достаются наши жалкие объедки. Но мы кроме еды занимаемся еще сотней полезных для Рода дел. А у них нет других занятий кроме как рыться в наших объедках. Их участь незавидна - потому что они несут внутри себя Ад, который синоним жалкому существованию.   
Гиганты здесь точно создали себе Ад Гигантов, ибо сгрудились как те мириады Светил, что блистают ночами в небесах. Там тоже Ад Светил. Это я сам придумал. Теперь - внимание. Капище названо Гигантским - потому что его создали Гиганты. Оно конечно, для нас; они многое понатворили для нашей расы, но вот - Капище предназначено для тех из Родов Великих, которые прокляты.
Многие из наших хотели своими глазами увидеть, что там, на Гигантском Капище, происходит на самом деле. Они впрыгивали в металлические двигающиеся дома - даже несмотря на исходящий  от них бесящий смрад - и отправлялись в неизвестность. Из них не вернулся НИКТО. Одно из двух; либо тот путь - в никуда, либо что-то оттуда не отпускает. А ведь металлические двигающиеся дома регулярно курсируют туда-сюда, при желании вернуться не проблема!   
У нас, Совершенных, есть наимудрейший обычай: умерших или погибших наших собратьев и сосестер мы оставляем разлагаться на том месте, где они испустили дух. Таким образом их опыт изливается в Мировое Информационное Пространство, обогощая наш духовный мир (замечу: слово "обогощение" суть есть приближение к Богу). Гиганты никогда этого не делают. Они все на тех же передвижных металлических вонючих домах увозят бездыханные (а иногда даже и дыханные!) тела куда-то... Задумываюсь: уж не на Гигантское ли Капище они отправляют своих умерших?! Каков кошмар...
Наше преимущество - страсть к путешествиям. Не охота к перемене мест и не стремление двигаться (в конце концов, мы любим свои гнезда), а именно страсть к путешествиям. Дело в том, что в нас развито чувство первооткрывателя, к тому же мы всегда что-то познаем для того, чтобы сообщить нечто собратьям и сосестрам. А потому странно, что отправившиеся на Гигантское Капище ничего не сообщают о своих открытиях. Страсти губят Великих - это факт. Только малые дети не обуреваемы страстями, ибо воспринимают жизнь как увлекательную самодостаточную игру. Но, когда игра смешивается с настоящей жизнью и начинает хотеться большего...
О, счастливое, благословенное время детства! Моей матери давно нет в живых, но прекрасно помню ее удивительное тепло.  Когда-то Мать заменяла мне весь Мир... Едва только возникало ощущение, что Матери рядом нет, я истошно вопил - до тех пор, пока Мать не появлялась. Мать была для нас Богом, ведь она вскармливала нас своим волшебным молоком, утоляя чувство Голода. По мере взрастания и познания мира я все дальше отдалялся от Матери. Я ощущал себя героем, а утолять Голод учился сторонней пищей. Но теперь все мои стенания - по крайней мере, мне так представляется - есть вопль к Матери. Но ее уже нет, лишь только ее дух витает в Эфире. Хотя, чувствую: Мать видит меня, она бесконечно любит меня, как никто другой. И я не разделяю Бога Голода и Мать. Да простит меня наш Бог Голод.
Прям без ума я от белой воды, которую для нас готовят Гиганты. Она напоминает мне ту животворную жидкость, которой меня вскармливала Мать. Белую воду добыть непросто. Но мы ведь на то и Великие, что умеем добывать ВСЕ. Достаточно только лишь захотеть и поставить цель, а тактику добычи уже определит твое существо. Мы с другом это хорошо умеем делать, Род нам должен быть благодарен. 
Множество моих братьев и сестер - как младших, так и старших, растворились во Вселенной. Те из них, с кем мы часто встречаемся, не особо мне интересны. Они уже почти чужие, если не считать родной запах. Сестры не вызывают у меня чувства вожделения.  Да и нет самки, которой бы я особо благоволил. Все они - средства претворить инстинкт в действо, а люблю я равно всех самок, с которыми соединяюсь. Так же как и всех детей нашего Рода. Надеюсь, это взаимно. Вообще, как я считаю, настоящие, глубокие отношения возможны только с другом. У кого есть друзья, у того нет друга. Эту сентенцию я придумал сам, причем, я имею в виду настоящую дружбу самцов. Вижу, что братья и знакомые посматривают на меня с опаской. Даже у Совершенных не приветствуется, если кто-то ведет себя и думает не так как все. Но, видно, такая у меня судьба, и я ее принимаю всецело. 
Мы, Совершенные, умеем прыгать с большой высоты, мы умеем карабкаться по вертикальным стенам и даже потолкам, мы великолепно плаваем, мы умеем общаться без видимых или слышимых знаков, мы легко переносим удушающий зной и лютый холод. Но мы не умеем летать. Зато мы умеем думать и социально организовываться. А еще у нас есть правильные Понятия, которые нам даны нашем Богом Голодом. Возможно, я в каком-то смысле урод Рода Великих, ведь все подвергаю сомнению. Правильные Совершенные на распыляются на всю эту философию. Ну, а я уродился неправильным. Наверное, я - эксперимент Бога, таких как я в Роду больше нет. Возможно, я вовсе в единственном числе на всю Вселенную! 
Иногда я с тоскою гляжу на пернатых существ, среди которых самые крупные, Большеклювы, почти так же умны, как и Великие. Эти черные отвратительно кричащие "Ар-р-р! Ар-р-р!.." существа неприятны на вид. Они и сильнее нас, хотя, и побаиваются Великих. В конце концов, они подлые и смердящие. Но они, сволочи, умеют летать. И я им прям по-черному завидую: сколько всего нового можно познать, воспарив над Планетой!
Есть легенда о том, что где-то в очень далеких краях обитают Великие, имеющие крылья. Вполне верю: Планета большая, и в ней, на ней и над ней немало чудес, что нашим мудрецам даже и не снились. Даже если Летающие Великие - всего лишь сказка, она прекрасна. Вот, что я думаю: эволюция обязательно должна привести к тому, чтобы Совершенные научились летать - не только над Планетой, но и к звездам и даже к Светилу. Наверное, я наивный мечтатель. А, ежели наша раса откроет другие Планеты, нам не надо думать о том, что наша Планета однажды умрет. Тогда раса Великих обретет бессмертие! 
Слышал еще, что есть Черная раса Великих, с которой мы враждуем. Да, они тоже Великие, но вовсе не Совершенные. Они мелкие, противные и подлые. У нас с Черными война. Да, побеждаем мы, враги загнаны в самые проклятые места Планеты. Но все равно обидно, что есть представители нашей цивилизации, столь деградировавшие. И отчего? Наверное, у них не тот цвет, который нравится нашему Богу Голоду. 
А были еще на Планете и почти равные нам, Великие, только Рыжие. Но мы их всех безжалостно истребили. Почему? Да потому что они истребляли нас. Здесь все жестко: какой-то из образцов Великих должен был остаться, так было угодно Богу. Нам, серым повезло. И это хорошо... вот, представьте себе, если бы на Планете царили Рыжие!..
А есть еще одни существа, которых мы именуем Мелкими. Это своеобразные уменьшенными копии Великих, разве только с карикатурным обликом. Не уверен, что члены этого пародийного племени обладают душою. Так - обычные зверушки, с интеллектом насекомых. Мы Мелких не трогаем, и даже охотно допускаем их на наши Капища. Они напоминают нам о том, что всякий Совершенный рискует так вот измельчать, ежели не будет почитать обычаи предков.
Мир существ на Планете многообразен. Нет равных Совершенным по уму и порядочности. Но из этого не следует, что мы не должны считаться с фактом присутствия параллельных цивилизаций. Потому-то мы и Великие, что способны СОСУЩЕСТВОВАТЬ. Именно поэтому почти все из моих собратьев столь презрительно смотрят на Гигантов. Так и положено избранникам Божиим. Хотя... мне этих бедолаг что-то жалко. Например, у них нет таких великолепных как у нас усов, столь тонко воспринимающих реальность. Некоторые их особи носят жалкое усиное подобие – но это у них только декоративная ненужность. Потому-то они непростительно далеки от правды бытия, что мало осязают реальность усами. 
Кстати, мне любопытно: а видят ли Гиганты такие же чарующие и волшебные сны, что и мы, Совершенные? Сновидения - наша вторая реальность. Мы через сны получаем откровения - и вообще, переключаясь на иное бытие, мы как бы отдыхаем от забот ушедшей ночи. Спим мы днем, когда Гиганты и прочая нечисть лениво суетятся. И только Поедатели Великих ночами бодрствуют тоже. Но только не те, кто стал рабом поддельной пищи!
Говорят, Гиганты способны мыслить только мозгом, потому он у них столь бессмысленно огромен. Мы же мыслим всем телом, даже кончиком хвоста, в котором сосредоточено наше восприятие. Опять же, наше мышление вплетено в Эфир, мы великолепно взаимодействуем с Универсумом. Именно потому мы чувствуем вредные излучения и прочие тлетворные воздействия. Мы говорим на одном языке со Вселенной!   
Периодически та пища, которой нас снабжают Гиганты, вдруг оказывается с ядом. Обычно отраву мы чувствуем, ибо наше чутье великолепно. Для определения степени ядовитости среди нас есть Пробователи, Совершенные, особо наделенные даром обаяния. Один из Пробователей - мой друг. Он гордится своим даром, но не кичится своим преимуществом. Но случается, в пищу попадают яды, которых мы не знаем. Тогда несколько Великих страдают или умирают. Но они успевают передать информацию Роду, и в наших телах вырабатывается противоядие. Думаю, наш Бог Голод таким образом испытывает нас. И не надо спрашивать, зачем это делает Высшая Сила - таков Великий Замысел. Уверен - все, что творится Свыше - на нашу же пользу.
 Оно конечно, среди самцов нашей среды культивируется игра в "царя горы". Мы частенько сражаемся за право считаться более мужественным и авторитетным, и даже до крови. А что - Гиганты, Тупые или Поедатели Великих - не колбасятся? О-о-о, еще как. Даже Большеклювы, бывает, клюются до умопомрачения! Так выдвигается Национальный Лидер, который будет отвечать за всех. Но, ежели  "Царь горы" единожды проявит слабость, его участи не позавидует никто. Он реально ответит. Потому что много на себя взял.
Мы уважаем своих стариков, подкармливаем их и всяческих о них заботимся. Но оступившийся Национальный Лидер - изгой, который подыхает, презираемый всеми.  Редко встречал у Гигантов примеры трогательных отношений. Таковых даже у пернатых больше. Наиболее нежно Гиганты относятся к особям, которые, видимо, чем-то отравившись, истошно вопят, криво ходят и даже падают. Мне даже кажется, Гиганты сами стремятся отравиться. Видимо, в их гигантских мозгах настолько слабы нервные связи, что они находят в отраве удовольствие. Это помогает им приобщиться к суррогату Истины.   
Говорят, у Гигантов есть т.н. искусство. Ну, это то, что противоречит естеству. В их среде встречаются т.н. художники, стремящиеся достичь известности. Все оттого что у них отсутствует Единое Информационное Пространство. Проще говоря, они не чувствуют Эфир. Таковой они заменили некоей Всемирной Паутиною, которая уничтожается перегрызением всего лишь нескольких проводов. Паутина, я слышал – это ловушка. Но КТО ее развернул перед Гигантами? Уж не наш ли Бог Голод?.. Ох уж, эти провода... до они опутали себя этой лапшой! Хотя... слышал я, есть такие существа, очень страшные, так вот они тоже опутывают себя паутиной. Не Всемирной, а персональной. Так вот, из образовавшийся куколки на Свет Божий однажды явится прекрасное создание. Неужто у Гигантов тот же процесс? Еще один повод быть внимательным к эволюции наших слуг!   
Известность от неизвестности в языке Гигантов отличается немногим, всего двумя буквами. И все же, все же... взявшись за эту писанину, я опустился до уровня Гигантов, а это почти плинтус. В чем здесь ловушка? В иррациональности! Вот чего нам, Совершенным недостает. Не хватает нам некоей чудинки, того, за что потом мы стыдились бы. От стыда рождаются стремление к искуплению и надрыв. Вот, что на мой взгляд надо перенять у рыхломозгих Гигантов.
 Тот Гигант, что выбросился из окна, скорее всего, совершил самоубийство. Среди Великих подобное явление отсутствует напрочь. У нас есть самопожертвование. Мой друг тоже рискует, выступая в роли Пробователя. Но это делается ради спасения Рода. А ради чего они добровольно уходят из жизни?
Всем известно, что Гиганты ублажают нас, Великих, сладостными звуками. Уж не знаю, каким образом они улавливают и транслируют Музыку Эфира, но это факт. Ясно, что сами Гиганты ничего не выдумали, ибо, едва ты перегрызаешь провод, Музыка исчезает. Скорее всего, наш Бог Голод сделал так, чтобы Гиганты трафили нам и в этом. Хотя, зачастую Гиганты врубают такие ужасающие шумы! Прям дуреешь от этих "бум-бум-бум"... Прямое доказательство того, что Гиганты разрываемы между Богом и сущностью, противоположной Ему!
Я знаю, как они нас именуют: "крышами". Когда я гордо шествую по двору, они, указывая на меня передними конечностями, с ужасом вопят: "Крыша! Крыша!!!" Таким же словом у них именуется верхняя часть тех строений, которые Гиганты возводят для нас. Крыша - то, что защищает от бед. В этом наша Великая суть. 
Почему я называю себя гигантским именем "Ооммм": я ответственен за эту не слишком разумную расу, ибо я их Бог. Мы всегда в ответе за тех, кого приручили. Давным-давно, много миллионов оборотов Планеты вокруг Светила назад мы, Великие, терпеливо и старательно приручали иную расу, которая тоже готовила нам кормовую базу и строила наши жилища. Но они вымерли. Произошла катастрофа планетарного масштаба, а именно, предшественники Гигантов развязали между собою войну, в которой грань обычной драки была перейдена, и глупые существа стали применять орудия тотального уничтожения. Поскольку мы - Совершенные, мы выжили. Другие расы ушли из бытия, даже не оставив после себя следа. Еще ранее нам служила другая раса, а перед ними - другая. Они уходят, а мы, Великие - остаемся. И Гиганты уйдут - тоже, потому что, по слухам, и они начали  потихоньку придумывать орудия тотального уничтожения. В ихней цивилизации культивируется стратегия уничтожения всего, что не нравится. Они со своими рыхлыми мозгами неспособны слушать Эфир, а видят только ложные цели.
Но скажу истину: уйдем и мы, Великие и Совершенные. Рано или поздно это случится - ибо не вечны ни Планета, ни Светило, ни даже Вселенная. Мечта обретения Великими крыльев, при помощи которых мы откроем иные Планеты и Светила - только моя фантазия. Есть вероятность, что мечта обретет ощутимый результат, но надо признаться: таковая ничтожна. А, значит, мы все - и Великие, и Гиганты, и Тупые, и Большеклювы, и даже Поедатели Великих - равны перед Верховным Божеством. Кто-то из нас более одарен, кто-то - менее, но мы должны понимать друг друга. Даже если и ненавидим тех, кто нам чужд. В конце концов, от ненависти до любви меньше полушага. А вот между любовью и равнодушием или между презрением и индифферентностью - пропасть длиною в Бесконечность. 





















Поездка

После затяжной, мучительной болезни Владимир Ильич на удивление самому – ведь уже и приготовился было свершить падение в иные эмпирэи – себе стал более-менее возвращаться на грешную землю. Наступила т.н. "ремиссия" которая искренне вынуждала радоваться каждому дню. Долечивался Владимир Ильич дома, благо супруга, Таисия Георгиевна, обеспечила достойный уютный уход. По сути, она стала для него мамой, и стоящий на краю пропати, не слишком-то веря в Бога, не раз благодарил Всевышнего за то, что Тот послал ему опору.
Утекли полтора года, Владимиру Ильичу довелось перетерпеть немало; за этот период жизни на свет Божий он не показывался вовсе. И вот, соберясь и перекрестясь, старик (а ведь до болезни он вовсе не был старик, да и не крестился) вышел с костылями за порог квартиры. Таисия Георгиевна на работе, она, может, и запретила бы (слаб еще), но сегодня, когда он проснулся, ничего не болело он чувствовал недюжинный прилив сил. Оно конечно, когда после 60-ти ничего не болит, это даже настораживает, но, несколько раз распрощавшись с этой жизнью за последние полтора года, Владимир Ильич знал цену нормальному состоянию.
За время непредумышленного затворничества, оказывается, в подъезде поменяли лифт. Светлый, потрясающе чистый, даже без окурков на полу, издающий радостные писки. Правда, пришлось поколдовать с пультом - поискать нужную кнопку. Еще вчера в мыслях было, что из квартиры вынесут только вперед ногами. А с двенадцатого этажа волочь гроб ой, как непросто. По этой причине хотелось помереть в больнице. Но оттуда выперли, сославшись на ограниченный коечный фонд. Может, оно и к лучшему - дополнительный стимул покамест пожить.
На площадке первого этажа встретилась знакомая женщина с собакой, рыжей суетливой дворняжкой. Как их зовут (женщину и собаку), вспомнить Владимир Ильич не мог. Издержки жития в многоквартирном доме. По большому счету, и раньше-то особо не стремился запоминать, в подъезде он особо не якшался ни с кем. Владимир Ильич ей улыбнулся. Женщина посмотрела на старика внимательно и серьезно. Видимо, не признала. Владимир Ильич застеснялся костылей, даже попытался их спрятать за себя, изобразив, что как бы так - костыли он несет некоему болезному человеку. Может, ее поразил бледный вид лица, подумал он. Ну, ничего, нагоним, обветрим, благо - весна.
Без костылей не устоялось. Ноги слабоваты. С лифтовой площадки до низа восемь ступеней, и преодолел их старик с трудом. Выберясь из подъезда, вдохнул воздух, наполненный визгом детишек, резвящихся на площадке и ссорою воробьев. С двенадцатого этажа эти радостные звуки что-то слышны не очень. 
Во дворе задерживаться не хотелось. Кто-то Владимира Ильича помнит, будут еще обжигать жалостью. Он, когда был здоров, не очень-то во дворе задерживался - утром на работу, вечером стремглав домой, чтоб не опоздать  к любимому футболу, в выходные - на дачу (в зимний сезон в нерабочие дни отсиживался в квартире); в общем, за двадцать-то лет сонинского житья не особенно примелькался. Владимир Ильич помнит, как будучи помоложе встречал во дворе и в подъезде соседей, перенесших тяжкие заболевания. Посему знает, какие чувства испытывают сейчас те, кто его помнит другим.
Не задержавшись, через подворотню, в меру своей прыти двинул на улицу. Там дул прохладный сырой ветер. Двор - как оазис, стоящая буквой "П" многоэтажка защищает от северных воздушных потоков. Сил в себе Владимир Ильич пока еще чувствовал много, флюиды светлого утра их явно не отымали. Может, взять пивка? Но ларек, в котором Владимир Ильич отоваривался в бытность свою шустрым козликом, пропал. На его месте зияла поросшая скудной травою плешь. Спросить, где теперь есть пивная точка, было стеснительно.
Издалека старик увидел отбывший от конечной остановки трамвай. И Владимир Ильич поковылял до своей предпоследней остановки. Окунуться в стихию большого города, промчаться, громыхая по рельсам, открыв лицо простору! Ну, хотя бы до ближайшей станции метро. На транспортном узле и пиво найдется, вряд ли там-то вместо ларьков оставили одни пустыри. Да, хозяйка когда вернется будет ругать, даже матом. Но оно того стоит. Свобода дороже колб... то есть, гулять – так гулять, а смерть придет – помирать будем. 
Заберясь в чрево общественного транспорта, Владимир Ильич вспомнил, что оставил дома социальную карту. Ну, ничего - он возьмет билет. Но хотелось постоять еще в передке, наслаждаясь уверенным движением железной машины. Это как в детстве: пацаненком вглядывался в лобовое стекло трамвая (а жил Володя тогда на Чистых прудах) и воображал себя вагоновожатым. Как говорится, через тернии вернулся на зарю жизни.
Постоять не дали, на следующей остановке в трамвай вперлось много возбужденного народу. Владимир Ильич попытался удержаться возле кабинки вагоновожатого, точнее, вожатой, ибо там, как Будда, восседала дородная женщина в оранжевом жилете. В конце концов, какой-то мужчина буквально протащил старика через валидатор, произнеся:
- Отец, блин, тут не стоят, сшибут ведь...
В салоне все сиденья были заняты. Владимир Ильич и не хотел сидеть - ему интересно было глядеть в окно и распознавать знакомые детали среды. Странное было ощущение... как будто он едет по совершенно чуждому городу. Или это другая жизнь. Видимо, это оттого, что теперь стала пестрить совершенно новая реклама незнакомых вещей, да еще поменялись многие вывески магазинов и ларьков. Хочется жадно впитывать в себя свежие впечатления.
Только немного погодя Владимир Ильич заметил, что в вагоне галдят. Ехал школьный класс, видимо, на экскурсию. Встала одна девчушка, улыбнулась:
- Дедушка, садитесь!
Такое в жизни Владимира Ильича случилось впервые, чтобы ему место уступили. Немножечко пококетничав, он все же свою пятую точку пристроил. Извинившись за свои шибко неудобно выпирающие костыли перед другой девочкой, которая стала его невольной соседкой. Наверняка, подумал старик, ребенку постыдно соседствовать рядом с таким... бичом. Надо было хотя бы побриться перед выходом в свет. Появились первые признаки усталости. Возникло легкое раздражение - Владимир Ильич был зол на самого себя. Опустился, старпер, корил себя он, забыл, что в обществе встречают по одежке...
Вдруг раздался громкий бабский окрик:
- Да что ж вы как свиньи-то! Видно некому вас пороть...
Кричала старуха, сидевшая через ряд впереди, спиной к движению - на тех, чьи головы торчали перед Владимиром Ильичом. Мальчики грызли семечки, а шелуху кидали под ноги. На резкое замечание пожилой женщины они не реагировали никак. Владимир Ильич положил руку на хрупкое плечо ребенка и почти в ухо проговорил:
- Ты плевела хотя бы что ли в окно выбрасывай...
- Да па-а-аш-ш-ш-ол ты! - Прошипел мальчик. Видно, что он куражится перед сверстниками, детьми лет одиннадцати-двенадцати.
- Вот именно! - Встряла старуха. - Поколение теперь пошло. Им начхать на всех. Ур-р-роды.
- Сама такая. - равнодушно ответил пацан.
Внутри Владимира Ильича все вскипело. У него есть сын, взрослый, а, когда сын был в возрасте этого малолетнего хама, Владимир Ильич на подобное реагировал адекватно. То есть, наказывал телесно - порол. Более эффективного метода против хамства не придумано. 
Владимир Ильич сорвал с головы пацана бейсболку и жестко проговорил:
- Брось семечки в форточку. А то...
Мальчик будто замер. Видно было, что он испугался, но так же он боялся показать себя слабаком перед лицами товарищей.
- Ну? - Спросил старик.
Ответ - бездействие. Тогда Владимир Ильич просто выкинул бейсболку в форточку, при этом невольно задев девочку-соседку.
- Вот так-то вот...
Мальчик - то самый, что только что посылал старуху - вдруг горько, надрывно разрыдался.
Владимир Ильич почувствовал, что некая сила его поднимает в воздух. "Домкратом" оказался тот самый мужик, что протолкнул старика сквозь валидатор.
- Ну ты, каз–зёл старый, чё детишек обижаешь?
Владимир Ильич с удивлением наблюдал, как сила несет его через салон. И все глядели на старика с укором, кто-то приговаривал:
- Маньяк какой-то, что ли...
- Ваще охамели.
- Иди, урод, кепку подбери!
Та самая старуха, что затеяла бучу, пришибленно помалкивала.
Владимира Ильича выкинули в открытую дверь. Как мешок дерьма. Дети хохотали. Когда дверь затворилась, он в сердцах успел стукнуть по железу костылем.
Остановка была безлюдной, она по требованию. Почти тут же рядом тормознула полицейская машина. Вышедший правоохранитель, поправляя на плече автомат, устало вопросил:
- Дед, у тебя все нормально?
- Нормально, нормально... да ничего не нормально. - Владимир Ильич, все ее лежа на бетоне, пытался осмыслить произошедшее.
- Да не пьяный ли?
- Небось зайца выбросили. - Подсказал другой полицейский, сидевший за рулем. - Не платют - а потом...
- Они, они...
- Точно - бухой.
- Сами вы... мусора.
- Ты чё, убогий?
- Мусора и есть. Ни разума, ни совести, ни чести. Моя милиция меня бережет.
- Уверен?
- Гавню-ки. - Владимир Ильич и сам не понимал, почему это его понесло. - Менты долбаные.
- Ясно. Давай винтить - и в отдел.
- Не вонючий?
Полицай склонился над телом, поморщился:
- Да вроде, пока не очень...
Старик не сопротивлялся. У него колотилось сердце и кружилась голова. Все нутро кипело от возмущения. А страха не было. Перебоялся он уже за свою жизнь.
- Документы-то у тебя есть, папаша?
- Хоть годы уважал бы что ль.
- А звать - как?
- Владимир... Ильич.
- Ленин?
- Вытулев.
- Жаль. А то всем сказали бы, что вождя мирового пролетариата повязали. Ты понимаешь, дед, что оскорбляешь при исполнении? А это уголовка.
- Сам ты... уголовник.
- Вот ведь, чмо...
Когда подвезли к полицейскому отделу, с Владимиром Ильичем обошлись бережно. Под ручки даже не вели - несли. Старик уже и не помнил, какими словами охаживал правоохранителей. Но поносил - на чем свет стоит. Как говорится, потерял адекватность, такое бывает. За столом мент что-то записывал, поглядывая на Владимира Ильича будто он - пустое место. Так смотрят на уличного пса. Не то жалко, не то отвратительно.  В конце концов, полиционер протянул бумагу:
- Ладно. Вот здесь пиши... самый человечный человек: с моих слов записано верно и мною прочитано. Дату и подпись.
- А-а-а... права? У нас ведь в стране у человека есть права.
- У, ты какой грамотный.
- Но, разве...
- Да. Пятьдесят первая статья. Вы, гражданин, можете не свидетельствовать против себя и своих близких. Но больше не можете ничего. Уяснил?
- Моей жене бы сообщить... Волнуется ведь.
- Успеем, успеем.
- Дык, у меня и сотового нет.
- Пропил?
- Не взял.
- Это ты зря. Колющие режущие предметы есть? Выкладай все из карманов-то.
Выложилась только какая-то мелочевка да сторублевая бумажка. А из предметов вообще ничего не было.
- Ладно, - сказал полиционер, - диктуй телефон. Позвоним твоим...
Вся эта деловитость и будничность как-то окончательно успокоили старика, его уже перестало колотить от негодования. Владимира Ильича затолкали в полутемную клетку, как в зоопарке. Едва глаза привыкли к мраку, обнаружилось, что там уже находятся двое: парнишка в кепке и хмурый азиат среднего возраста. Владимир Ильич теперь не шибко и волновался. Вмиг беспокойство почему-то исчезло. Больно только было: при падении из трамвая ушиб копчик, да еще и мент приложил по почкам так, что в нутрях кололо. Азиат – ярко выраженный узбек. Узбеков Вытулев за сто метров узнает – по мордам кулаком и смешным шнобелькам типа как у министра Шойгу. В жизни он с разными национальностями сталкивался, а не любит только карелов и финнов. А узбеков любит: добрые они.
Парнишка, к слову, славянской внешности, приблатненно, сквозь зубы выговорил:
- Чё, отец, и тебе - тоже?
- Тоже - чё? - Переспросил Владимир Ильич. И удивился хрипу, вырвавшемуся из его груди.
- Стал жертвой полицейского государства.
- Ай, ш-ш-шайтан... - Запричитал узбек. - Я мирная человека, никто не трогал, всех любил. - А они, они...
- Вот ведь, чудак на букву эм, - укоряюще произнес парень, - калечить наших детей - это мирный?
- За-ачем над человек издеваться? Хайот зла не хочет, Хайот работать, всем говорить "здравствуйте, пожалайста", а они: "чурка сраный".
- Чурка и есть. – И обращаясь ко Владимиру Ильичу: – Его дети задирали. Кусками земли кидали и обзывали. Психанул гость-арбайтер. Метлой кинул - один пацанчик под раздачу и угодил. В реанимации теперь. – И снова к узбеку: – Чудило, тебя посадят. А ты, дед, кого ломанул? Или отжал? Ах, да забыл... полицейское государство.
- Ай, ш-ш-шайта-а-ан! - Взвыл узбек. - Хайот добры-ы-ый, Хайот никого не обижа-а-ала.
- Вот и со мной та же песня. Говорю ей: "Дай позвонить..." Она дала. А куда бы делась? И пропала. А вскоре появляется. С ментами: "Он у меня гадже-е-ет отнял, он разбо-о-ойник!" Фифочка, блин. 
- Вора ты. - Вдруг резко отрезал азиат. - А Хайот хороший, никого не трогала.
- Заткнись... урюк. - Не совсем уверенно огрызнулся великоросс. - Совсем уже обнаглели. Монголо-татары...
Вот тебе и за пивом смотался, подумал Владимир Ильич. Он был спокоен - потому что знал о своей правоте. Да все нормально, внушал себе старик. Оскорбил? Посижу. Все какое-то приключение. На воле из больницы выкинули, а в тюрьме небось не откажут в койке-то. Ему очень не хотелось возвращаться в свою квартиру. Он понял, что много месяцев был заперт в клетке. Какая разница, какая будет клетка теперь? А уж если помирать - так с музыкой...
Решетчатая дверь со скрипом отворилась. Высунулось ерническое лицо:
- Ладно, дед. Выходи. Свободен. Пока... За тобой выехала жена.
- Везет же некоторым... - Шипя произнес сокамерник. - У кого-то есть крыша.
- Хайот никого не обижа-а-а-ала... - Провыл узбек.
Владимир Ильич выковылял из мрачного заведения на Божий свет. Вздохнул свежего весеннего воздуха.
- Интересная она эта штука - жизнь... А, может, и вправду ломануть кого-нибудь. Или отжать...
Старик внимательно осмотрел окружающую действительность...









Восемь отчаянных
(из записок мелкого чиновника)

Искренне горжусь тем фактом, что пересидел уже восьмерых глав управы. Моя должность специалиста орготдела может и невеликая, зато я умею плавать в административном болоте и делаю это неплохо и без лишних дрызг. Достигается многолетним упражнением - субстанция вязкая, противная, но ведь Человек - это звучит гордо, он и не в таком научается шмондылять. Всякий новый глава, заступая на должность, перетрясывает штат, заполняя кабинеты своим персональным планктоном - а меня не трогает. Потому что я незаметен, но и необходим. В каждой бюрократической структуре обязательно должен быть один такой… всезнающий молчун. Жаль, мало кто об этом догадывается. Хотя… нет: хорошо, что об этом знают лишь избранные.
И что характерно: пока глава у власти, ему разливают фимиамы, за глаза говорят: "Вот нынешний-то шеф - душечка и порядочный человечище, а до него был хам и ворюга". Снимают душечку, приходит новая метла, и про нее за глаза шепчут: "Вот нынешний-то глава - душечка и порядочный человек, а старый шеф был хам и ворюга". Исчезает в миропорядке и этот товарищ-господин (а в суде его именуют "гражданином"), и про свежего кадра за глаза доносится: "Ну, вот, наконец-то порядочный человечище пришел, душечка! А ТОТ-то был хам и ворюга..." И так до бесконечности. Даже смена режима, вряд ли повлияет на установившийся порядок.
То ли карма, то ли проклятие, а, может, и благодать (м-м-мда… и что такое благодать – и как с нею бороться…), но напоминает все же дурную бесконечность. Все время вспоминается: во всяком безумии есть система. И чем она безумнее, нет устойчивее. Жаль, что все хорошее, сделанное снятым главой, моментально забывается, а о мерзостях слагают злые саги. А ведь не бывает черного и белого, у каждого человека есть сумма добрых и прочих дел. И не нам класть оные на весы, на то есть иные судии.
А посему про нынешнего, девятого по счету главу управы района Сонино ничего особенного не скажу. Ну, душечка и человечище он – это да. А его-то предшественница была отменная прощелыга. Но, как вы понимаете, всему свое время и каждому - свое.
Орготдел - особая инстанция. Мы ни за что не отвечаем, но в курсе всего. На том и стоим. Может, в этом наша польза, ведь мы не только организуем, но и зондируем административный организм, а так же реагируем на движения народонаселения. Оно преимущественно безмолвствует, приемля все, ибо в наших хромосомах сидит ген, твердящий нам, что де всякая власть от Бога. Но, может, это не ген вовсе, а чип?

Итак, вот список тех, кто отметился в должности высшего лица исполнительной власти района Сонино.

1. Степан Лавреньевич Кузькин. Демократ, из заслуженных строителей эсэсэсэр. Мать его я не знал. Может, оно и к лучшему. За все время пребывания у районного руля положительными делами не отмечен. Сам не воровал, но любезно позволял делать оное людям из своего окружения - как ближнего, так и не очень. Несмотря на должность, продолжал участвовать в уличной политике. Во время парламентского кризиса встал на сторону Верховного Совета эрэф. Поле расстрела Белого дома уехал жить в родную деревню на Брянщину. Надеюсь, не партизанить. О дальнейшей судьбе доподлинно ничего не известно. Ходят слухи, что Кузькина укокошил зять - повздорили из-за недвижимости на Кутузовском проспекте. Приличные люди сплетни не обсуждают. Хотя и разносят. Некоторые утверждают, что до сих пор встречают человека, очень похожего на Кузькина, на шествиях несистемной оппозиции. 

2. Любомир Аркадьевич Ехалов. Бывший второй секретарь Ворошиловского райкома партии. Опытный аппаратчик. Воровал безбожно. Жена основала строительную фирму, оставившую без квартир и денег уйму народу. От прокуратуры и прочих карательных органов откупался. Изобрел схему откатов. Породил систему личных предприятий сферы ЖКХ. Так же первым из местных чиновников купил недвижимость в Испании. А еще построил в Сонине православную часовню. Правил на радость прихлебателей долго и мучительно. Помер в самолете от инфаркта. Интересно: индульгенцию от Бога человек получил?

3. Ираклий Булатович Георгадзе. Княжеских кровей, хотя ранее утверждал, что родственник партийных советских работников, к тому же - внучатый племянник Сталина. Расположил к разгулу грузинскую мафию, а вкупе - азербайджанскую, армянскую, дагестанскую, чеченскую и татарскую. Любил длинноногих секретарш, которые уже через полгода отдачи всея себя работе покупали себе в Лондоне недвижимость и вовремя сваливали из Рашки. Был щедр, хлебосолен и доброжелателен. Попалился на откатах, точнее, его с потрохами сдал помощник-грек. Осужден на двенадцать лет. Условно. Убит киллером. Говорят, из-за амурных дел.

4. Мария Андреевна Выставкина. Возвысилась при Георгадзе, всего за пару лет из секретарш сделавшись замом по соцвопросам. Не свалила вовремя из Рашки потому что от природы амбициозна. Едва возглавила район, пошли в гору дела ее непутевого мужа-бизнесмена, известного шалопая, дурака и пьяницы. В итоге подмяла под себя всю систему ЖКХ. Погорела на собственной алчности, посчитавши себя неприкасаемой и отказавшись делиться с правоохранительными органами. Именно про нее поговорка: "жадность фраершу сгубила". После отсидки, вышедши условно-досрочно, переехала на ПМЖ в Лондон. Дурак-муж спился и теперь бомжует у Трех вокзалов. По некоторым сведениям, являлась заказчицей убийства Георгадзе. Говорят, из-за венерических дел.

5. Роман Адольфович Синяков. Отставной милицейский начальник, настоящий подполковник, мнящий себя русским офицером. Из органов вылетел со свистом, после чего служил в таможне. Там не задержался - вылетел со страшной силой. Опыт и связи пригодились в должности главы района. По крайней мере, так считало вышестоящее руководство. Утверждал, что за державу обидно, обещал искоренить коррупцию. Последняя победила с убедительным преимуществом. Несмотря на то, что по совместительству состоял в антикоррупционном комитете, попался на крупной взятке. Взят под стражу, при задержании отстреливался. В тюрьме прикинулся сумасшедшим. Отправлен в интернат для умалишенных, где следы его теряются. По слухам, после уколов входил в оргкомитет подготовки олимпиады в Сочи.

6. Антон Савельевич Вершовский. Известен под погонялом "Савва". Человек из бизнеса, а перед тем - из криминала. Один из первейших сонинских рэкетиров, а чуть позже - лидер сонинской преступной группировки славян. Ярый националист. Хотел избавить Сонино от неруси. Подмял под себя всю сеть районной розничной торговли. Имел банду спортсменов, которая устанавливала порядки согласно понятиям. Погорел на яхте с названием "Антон В Савва" и социальной сети. Причем, сгорел в фигуральном смысле и буквально. Кто-то яхту поджег. Или произошло самовозгорание текилы. По крайней мере, все сказали: "Может, и в аду так же гореть будет..."

7. Дорофей Петрович Гетманенко. Человек, выросший из недр ЖКХ. Блестящий хозяйственник. Много всего благоустроил и переблагоустроил. И не только во благо общества. Прославился тем, что малые архитектурные формы выкапывал из одного двора, переносил и вкапывал в другом - и наоборот. Полностью уничтожил малый бизнес в районе.

8. Иоланта Тимофеевна Розенберг. Утвердила в районе однопартийную систему. На выборах проголосовали 121 % жителей. Естественно, единогласно - и за правильных людей. Уличена в тайном сочувствии несистемной оппозиции. Развалила ЖКХ. Признана виновной в беспрецедентном нашествии крыс. Переведена на вышестоящую должность в префектуру. 

Первые 11 лет своего существования Сонино не было самостоятельным районом, а подчинялось району Ворошиловскому. Нынешние молодые если бы услышали слово "ворошиловский", подумали бы, что там что-нибудь ворошили. На самом деле все связано с ворошиловскими стрелками. Иным языком говоря, киллерами. Историю следует знать.
В 91-м пошумели возле Белого дома, в результате чего образовался самостоятельный административный район Сонино населением аж в сто тысяч душ. И первым его главой стал народный депутат из рабочего класса, отличавшийся харизмой и неявною глупостию.
В 93-м, после того как постреляли возле Белого дома, демократа от районного руля убрали. С тех пор демократов и либералов во власти что-то не водилось. А ставили всяких интересных и в общем-то неглупых людишек. Хотя и ушлых. В свое оправдание они могли бы сказать: "Не мы такие, а жизнь и обстоятельства". Плохое оправдание, ибо рабом жизни и обстоятельств может стать только малодушный человек.
И к вопросу о теории всемирного жидомасонского заговора (ну, эта ремарка для тех, кто знает о том, что во всем виноват еврейский заговор). Евреев во власти района покамест не было. Может, вредили агенты влияния? Насчет вредили - это да. А что касаемо влияния... да мы и сами кого хошь увлияем. Дай только волю.


Эйфория

Степан Кузькин знаменовал своим приходом новые веяния. Гласность там, ускорение и прочие разновидности тлетворного влияния Запада. А от сеансов Кошмаровского народ уже стал подуставать, тем паче святая водица, заряженная Чуваком, стала нехорошо попахивать.
  В народе пробудилась вера. Ну, в то, что на место тупых коммуняк придут подлинные Хозяева, которые наконец наведут в нашем бардаке арийский порядок. Зря, что ль, асфальт топтали на Манежке, прислушиваясь к нервным речам народных витий? Оно конечно, Хозяева таки пришли. С умом, хотя, без чести и совести. Забавно, что преимущественно двух национальностей: еврейской и кавказской. Многие из них - людей явно неглупых - произошли именно что из тупых коммуняк. Причем, если кавказцы спустились с гор, иеудеи вышли из академий и НИИ.
Кузькин симпатичен был именно тем, что академиев не кончал, с кинжалом по горам не ассировал, а произошел и простого русского християнского народа - и знал, чем он, то есть, народ, дышит. И чего, к слову, плебс хочет (нажраться от пуза - и завалиться на печку с какой-нибудь дурочкой). Ну, а то, что Кузькин - наш во всех смыслах человек... это так - дополнительная опция. Ельцин тоже был вроде как из русских. На митингах Кузькин стоял плечом к плечу и с Борисом Николаевичем, а вкупе и с совестливонацистской интеллигенцией, и с хитрожопыми умниками типа Гайдера или Собчика. Картина знаменовала собой единение совкового народа. Горлопаны очень скоро почему-то стали именоваться дерьмокрадами и либерастами. Опять же повторюсь: хотелось глотка чистого воздуха. И думалось, что таковой несут именно эти ряхи.
В свое время и Кузькин был коммунистом, причем - идейным. Партийный билет Степан Лаврентьевич прилюдно сжег. Рубил человек с плеча, а, говоря современным языком, умел пиариться, забыв одиннадцатую заповедь: "не перепиарься!"
Степан Лавреньевич в советские годы трудился строителем, а именно – являлся бригадиром монтажной бригады. Кстати, поднял Кузькин и несколько домин в Сонине, упаковав пятилетку в четыре года. Был Кузькин лимитой, и заработал комнату в сонинской девятиэтажке. Когда его выдвинули в народные депутаты, про комнату уже и забылось, ибо семья Кузькиных (толстая жена, бывший маляр, и начинающая толстеть дочь, которая маляром уж точно не станет никогда) перебралась в сталинский дом на Кутузовской золотой миле. Выделил Моссовет! Апартаменты что надо, говорят, до Кузькина в них проживал зять расстрелянного директора Елисеевского.
У Кузькина дар, он эмоционально говорит. Да, косноязычен и шепеляв, но доходчив. А вот другой вопрос, что за его натруженной спиной стояли иные люди, наглые, нахрапистые, знающие, чего хотят. Их амбиции простирались гораздо дальше стремления нажраться. Степан Лаврентьевич об этом не ведал. Он был самодостаточным человеком, получающим удовольствие от того, что есть аудитория. Махнет ручищей, сказанет что-нибудь простонародное типа Кузькиной матери, которую обязательно покажет врагам перестройки и гласности. Толпа: "У-у-у-ух!" А что сказанул - никто и не запомнил. Тем паче и слова-то Кузькин произносил не совсем разборчиво. Ну, здесь важна была, скорее всего интонация, помноженная на облик хулителя кровавого коммунистического режима (как будто сам не был его порождением).
А бригадой монтажников руководить - это тебе не районом. В первом случае достаточно крепкого русского слова, во втором - не достаточно ничего. Район - сложный живой организм, способный эволюционировать либо деградировать. Точнее, делать и то и другое сразу.
Кузькина все же, как минимум, не ненавидели. Он ведь будто нес корявый жезл надежды на очищение общества от скверны большевизма. А вот Кузькину жену боялись как черти ладана. Когда она прикатывала свои объемистые шары в управу, все ховались по углам яко тараканы. Рабочий класс у власти, ставший всем - это ненамногим хуже исламского экстремизма. Именно про таких вшивый интеллигентишко Мережковский в свое время написал опус "Грядущему хаму". Отсюда управское прозвище Кузькиной жены: мадам Шарикова. 
Все понимали: ночная птица дневную перепоет. Пока Кузькин-муж упражнялся в энергичной риторике на сборищах продемократически настроенных идиотов, Кузькина жена творила бед в районе. Вопрос: для чего? Ответ на него есть в "Сказке о рыбаке и рыбке" Нашего Всего.
Ряд решений в Кузькинскую эпоху был принят явно в ущерб облику района. Так, все сонинские учреждения выкрасили в удручающие цвета. По частью, Кузькин не на того поставил, а именно - на Руцкого. Сажать заслуженного строителя после провала второго путча не стали - может быть, за то, что во время первого путча за Ельцина горлопанил. Замечу: аппарат вздохнул, узнав, что мужа мадам Шариковой втихую сняли. Такое бывает: вроде бы, человека много - и он как бы на месте, а пропадает человек - петь хочется.


Откат

Изначально слово "откат" несло несколько иной смысл. По классику ленинизма это принцип движения по пути прогресса; один шаг вперед - два шага назад. Именно поэтому необходимы революции, иначе скатимся в каменный век. Неизбежные жертвы? Как говаривал Иосиф Виссарионович, лэс рубят - щэпки лэтят. А нэзамэнимых у нас нэт.
Любомир Аркадьевич Ехалов партбилет капээсэс не сжигал. Он от природы умный человек, в партийные и кэгэбэшные органы придурков вообще не брали. Дураков изредка принимали, а придуркам ставили кадровый заслон. И до конца своих дней он оставался убежденным коммунистом - именно потому что ТА система все же производила отбор кадров не только по деловым качествам. Что не мешало Ехалову органично встроиться в новую систему. А по большому счету он ее и строил.
Время было специфическое. Недавние мальчики, внезапно безбожно разбогатев, тыкали старикам, а последние были у пацанов на посылках. Слом социально-экономической формации породил особую систему отношений, в которой как акулы в мировом океане чувствовали себя вольготно лишь мерзавцы, а люди с совестью страдали и комплексовали. Некоторые уходили в андеграунд и в диссидентство. Ну, те, кто не приемлил конформизм.   
При советах первыми людьми в глазах народа были все же поэты, а не партбоссы; в период слома медийствовали пииты; а уж когда воцарился золотой телец, вершину духовной иерархии (здесь я имею в виду власть над умами, а не нравственность) заняли люди, управляющие денежными потоками. В такой ситуации ведущую роль сыграл опыт аппаратчика Любомира Аркадьевича.
Ехалов слыл хорошим управленцем, как теперь принято говорить, эффективным менеджером. Ну, типа как Сталин. Есть задача, поставленная префектурой, и там наверху не колышет, какие средства использует исполнитель ради достижения цели. Под эту сурдинку Ехалов и прихватизироваал часть системы ЖКХ. Остальные части прихватили начальники ЖЭКов и прочая шайка-лейка. 
Поскольку надзорные и охранительные органы плодились как не скажу кто, и все хотели вкусно покушать, пришлось налаживать систему откатов. Это когда в документах проходят одни цифры, а в реальности бюджетное бабло благополучно (и изящно) распиливается. Прежде всего не хотелось обидеть себя, родного. Ну, сами понимаете, в какую сторону рука у человека гнется. Ну, и соответственно, доля доставалась каждой твари. Что характерно, верить в истинность идей коммунизма новое мЫшление мешало не очень.
Время было интересное, ибо Сонине тогда много стреляли - это бодались разные неформальные группировки. Криминал пока еще не лез в официальную власть, но все вместе накапливали первоначальный капитал. Как там у купеческого сына Прохора Мошнина: «Стяжай дух Господень…» Два последних слова выкидывается – остается суть. Само собою - война между конкретными пацанами велась за почетное право крышевать тех, у кого водится бабло. А образ "нового русского" из анекдотов   90-х - по сути истории из жизни понтящихся бандюков. Самые популярные профессии в те времена: дилер, киллер, маклер и шулер. Звучит, заметьте, как еврейские фамилии.
Ехалов - рекордсмен по сроку пребывания у власти. Это потому что дело все же делалось. Благоустроили бульвар, долгие советские годы бывший всенародной тошниловкой, открыли новые магазины, даже построили бассейн. Дорого, конечно, все это бюджету обошлось, но факт, что не все украли. Одновременно при Ехалове на районе развернулось жилищное строительство. Вообще говоря, как в Сонине при Брежневе понастроили стандартных коробок по типу гетте, более ничего нового и не возводили. Теперь же стали строить коммерческое жилье гламурного облика. Юридически строительная фирма была закрытым акционерным обществом, на деле же - через аффилированные структуры - бизнесом владела жена Ехалова, имеющую прозвище Дольче Габана. Потому то одевалась по моде - и вообще, была весьма стильной теткой. Только стервой.
 В отличие от Кузькина, Ехалов не пускал в управление районом свою "ночную птицу" Дольче Габану. Но дал ей развернуться в строительстве (естественно, управа давала участки только Дольчегабановской конторе). И стола взрастать в Сонине элитная недвижимость. Ну, относительно элитная, ибо Сонино все же спальный район, а не Мосфильмовская. А посему жилье в новостройках покупал нарождающийся средний класс. Вот тут-то они, то бишь, офиснопланктонвский мидл и наворовавшие провинциальные чинуши, и влетели. 
Первые две башни построили и сдали без проблем. Все знали, что мэр Лужков (ну, про которого новые русские говорили: "Какой мэр, каких Лужков...") выше второго этажа не поднимался никогда, посему дома отделывали при сдаче только на первых двух этажах - остальное было пофиг. А, кстати: на такой же стерве-жене позже попалился и сам мэр Лужков. Все они, бывшие советские функционеры и фиксы ихние обнаглевшие, одним миром мазаны.
 А потом, с началом строительства третьего коммерческого дома, начались некоторые проблемы. По большому счету, ни Ехалов, ни его Дольче Габана сильно и не виноваты. Для развития бизнеса надо было делиться. И квартиры в элитном комплексе чудесным образом оказывались в собственности милицейских начальников, прокуроров, налоговиков, а так же их секретуток. Инфляция съедала инвестиции, и средств на дальнейшую стройку явно недоставало. Так возникла первая в новейшей Российской истории строительная пирамида. Сначала мэр Лужков пытался замылить проблему, прокуратура даже не принимала заявлений от потерпевших - под предлогом того что они не квартиры покупали, а участвовали в бизнесе. Но люди, потерявшие кровные, редко бывают адекватными и пушистыми.
Офисный планктон и чинуши, преимущественно амбициозные провинциалы, остались без бабла и жилья. Обычный русский облом. Люди, конечно, писали прошения президенту, перекрывали городские магистрали, ходили в рукопашную на ОМОН. Но все одно достался бедолагам хрен без винта. Разве только на строительную пирамиду завели уголовное дело, явно бесперспективное, ибо вода там замутнена была таким образом, что весь аппарат эмвэдэ зубы переломает.
Дольча Габана вовремя свалила за кордон. Там у семьи в качестве запасного еродрома заранее была приготовлена вилла в Испании. Любомир Аркадьевич еще немного попытался поправить. Он же по сути коммунист, а из таких людей можно делать гвозди. Но точку в карьере поставила судьба: по пути в отпуск, все в ту же Испанию, с человеком сделалось плохо. Вернулся на родину опытный управленец уже в гробу. Дольча Габана на похоронах что-то не присутствовала. По слухам, сейчас она здравствует, содержа альфонса, этнического албанца.
Замечу: с момента первого путча в Сонине так ни одного муниципального дома и не построили. Возводят одно только коммерческое жилье. Как говорится - все для белых людей.


Ай, генацвале!

Ираклий Георгадзе являлся человеком-праздником. Вокруг него всегда было шумно, нервно и суетливо. Даже если он оставался наедине с собой. Сразу по вступлению в должность (говорят, он купил ее за мильён зеленых) ввел в управе тотальное запанибратство и фамильярность. Для всех новый глава был просто "Ираклий" или "дядя Ираклий", а за попытку называния по имени-отчеству, или просто за идолопоклонство, жесток карал. А именно - не допускал к застолью с русскими и грузинскими песнопениями, великолепными яствами и любовными утехами (без разврата!), которые в управе стали нормой. "И друзэй сабэру, на любофь свое сэрце наа-а-асы-тэ-ро-о-ою-ю-ю..." это про Георгадзе.
Одновременно в системе жизнеобеспечения, торговли и общественного питания района наметился устойчивый крен к кавказизации. Хотя диаспоры не скупились на подношения всякого рода чиновникам, было неприятно даже последним. Но они терпели, мы вообще-то терпеливая нация. Порой создавалось впечатление, что управа - присутственное место для приезжих из аулов. Эдакая живая картина Пиросманишвили.
Социально-экономическое развитие Сонина приостановилось. В школах стали преподавать учительницы с акцентом, в поликлинике стали лечить доктора с сомнительной квалификацией. И на площадях и скверах плясали "ассу". Сонинцы-старожилы принялись сдавать свои квартиры приезжим с Кавказа, сами же ютились по несколько семей вместе. А что делать, ежели производства в столице закрывались, наука сворачивалась, культура хирела? Кушать-то хоца.
Когда понаехавшие разжились, они принялись массово скупать квартиры. Именно в эту эпоху стали преуспевать риэлторские конторы с сомнительной репутацией. Что характерно, риэлторы были славяне. Они выискивали одиноких бичей, окончательно спаивали клиентов, вынуждали подписывать нужные бумаги и отправляли счастливчиков на вечное поселение на природу. Ну, там, в халупу в глухую деревню или в яму в Подмосковном лесу. Как повезет. Себя славяне искренне считали чистильщиками общества от "человеческого шлака" и свято верили в праведность своего бизнеса.
Практически, с приходом Георгадзе в управу там же расплодилась и "женская рота". Состояла таковая из длинноногих кадров модельной внешности - хамовитых и нахрапистых. Они знали, чего хотят, ведь они посползались с периферии империи, имея определенные амбиции. Ираклий тоже знал. Прекрасный симбиоз чувственности и практичности.
Кадры надолго не задерживались. Ираклий не скупился - и через некоторое время "стройные лани" исчезали в пространствах планеты. Считалось, что они уезжали на ПМЖ в Лондон, в приобретенные на свои, кровные и честно заработанные, лачужки в элитных кварталах британской столицы. Хотя, некоторые намекали, что "лачужки" эти находятся во все тех же Подмосковных лесах. Дух Лаврентия Берия неубиваем. Куда мы без злых-то языков.
"Женская рота" постоянно обновлялась, вновь прибывшие внешне не отличались от выбывших, а потому эта пахнущая французским эксклюзивным парфюмом масса воспринималась большинством как стая пираний и естественная напасть.
Подобно всякому негодяю, Ираклий попалился на предательстве другого негодяя. На получении очередного транша отката был прищучен один из его замов, грек Пупопулис. Брали чинушу фээсбешники, которые еще верили в справедливость и честь покамест не продали. Спасая свою шкуру, эллин с потрохами сдал своего "батоне". Уж не знаю, кому генацвале не подмазал, но судили обоих. Пупопулюсу несмотря на сотрудничество со следствием вкатали четверик общего режима. Георгадзе получил дужину строгача. Условно.
Конечно, в главах он уже не был. Но бизнесменом таки остался. Застрелили Ираклия на выходе из его собственного ресторана "Русская березка". Убийство так и не раскрыли, хотя, народная молва утверждает: виноват не бизнес, а женщина.


Ведьма

 Марья Андреевна Выставкина, более известная в узких кругах как Рыжая Бестия, была девушкой из глубинки. Но недолго - имидж человеческий, если надо, меняется влет. Побыв в "женской роте" Георгадзе, положением не удовлетворилась (а может, и не токмо положением). Потому что имела амбиции выше среднего, что и являлось основной мотивацией к карьерному росту. Есть такие бабы, которые любят власть - и не обязательно по своей натуре они Салтычихи.
Мария Андреевна перетащила из Своего Урюкинска (или как его там) мужичонку, который подозрительно быстро из недотепы превратился в крупного предпринимателя, владельца чего-то там жизненно важного, учредителя предприятий сферы ЖКХ. У нас, если вы заметили, частенько случаются... то есть, творятся несуразные вещи.  Кавказцев на коммунальном поприще поприжали, но сферу торговли и услуг они таки не отдали. Мужичок с чьей-то легкой руки получил звание "Бисов ёлдырь". Вообще говоря, и имени-то егойного толком никто и не знал. Непонятный какой-то альфонсишко без запоминаемых внешних данных.
Именно Рыжая Бестия ввела практику набора гастарбайтеров. Само собою, дворниками числились другие, таджики же и узбеки, ставшие контентом сонинских подвалов, превратились в часть привычного пейзажа и продукт жульнических деяний.
Могла бы сия славная и прекрасная дама просидеть на посту долго. Но есть такой жизненный закон: преумножение жадности (снова напомню сказку Пушкина про корыто). Когда та или иная личность чем-то там управляет, ею овладевает убеждение в том, что все ей должны, а она - никому. И в конечном итоге обрубаются связи дерева с корнями. В практическом русле, индивидуум перестает отстегивать тем, на ком его власть стоит. И корни жестоко мстят.
Вся эта хрень именуется Системой: коррупции, кормления, мздоимства, тотальной благодати. Суть не в том, какая Система - главное, она есть, у нее имеются корни, ствол и крона. Если ты принимаешь правила и отдаешь себе отчет в том, что ты - пусть и некрупный - но винтик, Система и тебя том числе будет любить и оберегать. Или по крайней мере не трогать. А все заевшие винтики выковыриваются, на их же место ставятся послушные и безотказные.
Возникают порою системные кризисы. Но даже после слома машины винтики все равно собираются хоть в какую-то, но Систему. Главное - ощущать себя нужным и что-то с этого иметь. Именно по этой причине менять Системы не имеет смысла: детали все те же, да и принцип жизнедеятельности не меняется: корни, ствол и крона. Ах, да: еще и питательная среда, которая в старые добрые советские времена именовалась «народным богатством». Ради чего? А вы у дерева спросите, для чего оно в лесу прет и старается стать выше других деревьев. Системы по большому имеют только один смысл - создать иллюзию осмысленности существования. Все остальное - суета и томление духа. 
Рыжая Бестия, которую, кстати боялись - потому что держали ее за ведьму (и небезосновательно, ибо какими-то темными чарами она явно не брезговала), постепенно превратилась в лишнюю деталь. Но о-о-очень-очень постепенно, движения в сторону от общих правил, когда тебя уже и воспринимать-то начинают как инородное тело, и заметно-то не было. Не могли не припомнить Выставкиной провинциального происхождения, что обычно именуют "деревенский уйобищем". Ну, это уже совсем злобная идиома.
Как и у всякого человека из глубинки, у Марии Андреевны была латентная ненависть к Москве. Да, Рыжая Бестия покорила этот город. Но она и мстила ему - за то, что город принял ее как падчерицу и заставил приносить жертвы. Да и практически все выходцы с периферии презирают Москву и воспринимают мегаполис как чудовище обло озорно огромно, стозевно и лаяй. Отмечу, что всем своим успехам Выставкина была обязана самой себе. И никто кроме нее не знает, какой ценою.
Ну, а то, что Рыжая Бестия притащила откуда-то подлинное уйобище в лице Бисова ёлдыря... ну, это проклятие одаренной и в сущности интересной женщины. Ёлдырь повел себя еще хуже пассии: он уверовал в свой финансовый гений - аж посчитал, что де бизнес отлажен настолько идеально, что непосредственное участие с его стороны не нужно вовсе. Такой мелкий вариант быдлосмена Полонского. А спился ёлдырь, как и все типа аристократы, на шампанском.
Не удивительно, что Бестия села в тюрьму. Надо было подмазывать. Правда, ее втихую выпустили довольно-таки скоро. Там, на зоне, она показала себя передовиком и хорошим организатором. Следы талантливой женщины потерялись. Может, она основала изотерическую контору и снимает проклятия. А может, трудится спичрайтером у какого-нибудь депутата. Уверен: такая сможет сделать карьеру даже на Лысой горе. 


Ментальный мент

Хочу высказать одну расхожую мысль, сыграв в Капитана Очевидность. Одних мы жалеем, других - наоборот. Полутонов почему-то не случается. Ежели мы, вопреки заповедям, искренне рады, что человеку сделалось плохо - может, это потому что и он нас, болезных, вовсе не жалел. На самом деле мы просто не звери, ибо в нас нет жалости.
Товарищ Синяков, или в просторечии Адольфыч, был настоящий подполковник. Во всех смыслах. Он умел ставить задачи, и, используя все доступные силы и средства их разрешать. Иногда даже успешно. Но – редко; отрицательный результат (или даже громкий провал) являлся нормой. Самый ценный ресурс Адольфыча - связи. На всякой должности Синяков погорал, обнажая свой очевидный минус, недалекость, но, поскольку он выпивал и вообще был на короткой ноге с правильными людьми, "хорошему человеку" утонуть не давали, ставя Адольфыча на новое поприще.
Ну, он и попирал. Как правило - чужие достоинства. Было больно, но мир ведь неслучайно поделен на садистов и мазохистов. Хам Синяков был еще тот. Ну, по отношению к нижестоящим, конечно. Всем стоящим выше Адольфыч лизал - да еще и с подвывертом.
У Адольфыча был минимум один плюс: он был еще и домашний тиран, не дававший расфуфыриться семье. Домочадцы у него молчали в тряпочки и в бизнесы не рыпались. Сам же Адольфыч рыпался еще как. Будучи милицейским начальником, Адольфыч видел всю это бюрократию, клептократию и плутократию как облупленную. Собственно органы с них и кормились. Потому должности в эмвэдэ и лишился. Но не пропал - друзья пристроили на таможню. Уж что там произошло - тайна за тринадцатью печатями, но в итоге человека бросили на район. Ох, многострадальное Сонино, и доколе ты будешь терпеть самодуров!
Ясно же: кто громче кричит о том, что де надо покрепче держать вора, тот и есть генеральный ворюга. Синяков любил выступать. Как с трибун, так и через СМИ. Любимая тема: борьба с коррупцией. У каждого медийного столба Адольфыч брызгал слюной на тему того что развитие державы сдерживает коррупционная составляющая. Монстра надо задавить - а после растереть и в угол поставить. Иначе беда для Державы, загнется как от рака седьмой степени.
Адольфыч даже вступил в некий антикоррупционный комитет невнятного происхождения. Это после мы узнали, чем на самом деле в оном комитете занимались. А тогда время было такое: кто громче орет - за тем и правда. Когда Адольфыча брали при получении миллионной взятки (в зеленых) - между прочим, фээсбэшники - он устроил пиротехническое шоу со стрельбою, наверное, представляя себя Верещагиным. С криками "Врешь, не возьмешь!" он метался по управе, сшибая увесистым мамоном дубовые столы.
Да-а-а... мощный он был человек. Жил по-крупному - и попалился неподецки. Суд признал настоящего подполковника душевнобольным и отправил на принудительное лечение в спецучреждение. Какое именно - судья не уточнила. Уж не знаю, насколько Адольфыча вылечили. Только у меня есть такое ощущение, что в том учреждении Синякова клонировали и рассадили по многим должностям.
 

Пахан в законе

Отмечу: Савва был воспитанный человек, не ругался матом. Все остальные главы матом ругались - и еще как. Ну, надо хотя бы что-то хорошее сказать про человека, а то вы подумаете, что я только порочу. Видно, там, наверху, в очередной раз поэкспериментировали, на сей раз поставив во власть человека из криминальной среды. Их можно понять. Законы в России не работают, зато - как швейцарские куранты - отменно действуют понятия. 
Савва Вершовский - не уникум. В бизнесе большинство таких - у кого руки по уши в крови (оговорка не случайна). Русский капитализм - это тебе не пионерлагерь, здесь все по-взрослому. Сунешь пальчик - выйдет зайчик. А зайцы, как известно, кусаются и брыкаются. Если вовремя за уши не поймал.
У Саввы была святая цель: навести наконец в родном Сонине порядок. Точнее, русский порядок. В том числе - поставить на свое место всякую черноту. Средства? Принципиального значения, какие они - нет. Те, кто в понятиях разбирается, знает: идти надо напропалую, Бог простит - свинья не съест. Всех, кто трусливо виляет, замирает в нерешительности, очень быстро сотрут в пыль. Это поединок троглодитов, а Викторию одерживает тот, что не думает о морали.
Надо сказать, общественное мнение было на Саввиной стороне. Сонинцы видели, что смуглые и наглые реально все полонят. Не ровен час, шариат в районе наведут. А это тревожно.
Именно во времена Вершовского в районе зародилась традиция "русских маршей". Быдло любит подобного рода тусовки. Оно конечно, марши не обходились без погромов. Всем было ясно: волна народного гнева славян хорошо регулируется. Заправляли в толпе "спортсмены", официально нигде неработающие быки. Последние вели богемный образ жизни, прожигали молодые годы по кабакам и любили пострелять - как в конкурирующие банды, так и друг в дружку (ежели переберут или перекурят). А дурью бычар снабжала та самая чернота, с которыми Саввинские янычары беспощадно боролись. Они такие разные, и все-таки они вместе.
Бандюган, как вы помните, сменил у руля власти мента. Особой разницы - ни в стиле управления, ни в методах, ни в риторике - никто не заметил. Это же касается и уровня благоустроительных работ на районе. Оба были хороши. То есть, не... тьфу - запутался. И все же Савва и его хунвейбины основательно поприжали таки всю сонинскую черноту. Даже в сфере торговли и общественного питания. Народонаселение это дело приветствовало и одобряло, а посему следует сделать вывод: Вершовский и его "спортсмены" выражали волю масс. Как и Гитлер в свое время.
Тщеславие - двигатель прогресса. Но и ловушка для дураков. Люди определенного круга (что характерно, он расширяется) особое удовольствие находят во всякого рода понтах. В частности, понтиться хочется и во Всемирной Паутине. Ну, кто двигал Саввиным шаловливыми руками с наколками в виде русского "коловорота" и эсэсовского черепа, когда он выложил в социальной сети свои фотки на фоне своей же яхты ценою в поллимона евриков? Только персональные глупость и тщеславие.
  Именно в те времена стало набирать силы пока еще независимое медиапространство, иным языком говоря, Интернет. Изначально его силу и влиятельность властьпридержащие не учитывали. Ну, да ничего - методом проб и ошибок научились накидывать узду и на хомячков.
А тогда Савва отбрехаться не мог. Через фотки на фоне собственной яхты, нацистские наколки на голом торсе, вся страна узнала, что у горнила власти реальный пахан и нацик. Ну, вообще, об этом знали и раньше, но не решались все это обсуждать, боясь, что "спортсмены" тюкнут в подворотне по кумполу. Ну, а когда поняли, что стебаться не больно - началось. Вот что значит - охлократия. Народ надо держать в страхе (божьем, диктаторским, интеллектуальном - неважно), иначе он распоясывается и начинает насмехаться над вышестоящими. Заканчивается все обычно разграблением винных складов и репрессиями. Это я сейчас изложил доктрину государственного терроризма.
    Видно, Бог или какая еще высшая сила все же есть. Иначе как объяснить Саввину погибель в собственной яхте? И кстати, если бы сей муж не имел страсть к бессмысленной роскоши, может, еще бы и жил.


Парадигма Дорика

Известно, что хохол родился - еврей с татарином заплакали. Даже не знаю, почему так придумала матушка-природа. Дорик (Дорофей Петрович Гетманенко) был в сущности хорошим специалистом и умелым хозяйственником. Вот так возьмешь человека в целом - реальный душечка. А вот, когда начинаешь вдаваться в детали...
Одно хорошо наверняка: Дорик был абсолютно неполитической фигурой, он даже чурался всякой политики, зная: правда за тем, кто сейчас у власти. А, значит, ее все равно ни у кого нет. Глава района - фигура, проводящая руководящие идеи в массы. Но давайте, положа руку на сердце, признаем: идея на самом деле лишь одна - удержаться у горнила. Любой ценой. Все остальное - как повезет. Может, и удастся что-нибудь полезное для народа сделать, чтоб он спасибо сказал сердечное, или хапануть по самое набалуйся – авось не проклянут. В обоих случаях будут вспоминать, а это все же лучше забвения. Хотя... доброе и красивое, вероятно, существует, а вечности быть не может а приоре.
И Дорик обеспечивал действующей власти нужный результат. Он как и я, в Системе давно. Будучи начальником ЖЭУ, ГУП ДЕЗ, ИС, мсье Гетманенко знал этот мир слишком даже хорошо. Не побоюсь этого слова, как облупленный (я имею в виду вовсе на фасады сонинских девятиэтажек). Высокое начальство понимало, что Сонину надо отдохнуть после череды ярких мерзавцев. Вот они и поставили мерзавца неяркого, зато - не совершающего очевидные глупости.
Жаль, что отрицание революции ради эволюции у нас на Руси обретает уродливые формы. И кстати: вы не заметили, что у нас любая идея в принципе обретает уродливые формы? Может, это потому что мы максималисты и не знаем своей нормы? Какие-то, что ли, дети.
Дорик ценился наверху потому что был практиком, не задававшим вопросов типа: "А нахрена?" Ценился он и внизу: сам ворует - и другим дозволяет. И здесь скрывалась ловушка. Все думали: воровать будем по-божески. А нормы-то никто не знает... Вот и наметилась тенденция: уже и не работы шли на районе, а благоустроительная имитация. Каждый сезон во дворах меняли детские площадки, перекладывали асфальт, пересаживали деревья. А на деле получалось: из одного двора выкапывали, в другой переносили и вкапывали. Роковая рокировка.
Ну, после бандюгана-фашиста все это воспринималось милою забавой. Резких движений не делалось, а народонаселение отдыхало, ностальгически вспоминая эпоху застоя. Но ведь тогда, в стране Советов как минимум, шли к этому... как его... ну, светлому будущему. А теперь не шли вообще никуда. Просто, крутились кто во что горазд, да и то лишь с одною целью: хоть что-то со всего этого местоимения поиметь. Некоторые имели - и очень даже очень.
Все надо понимать в контексте; в тогдашних реалиях все выглядело иначе. Это теперь дозволено обобщать и делать выводы, ибо открывается практически вся картина. По крайней мере, можно создать иллюзию правды (всей мы не узнаем никогда). Ясно, что выгоду с правления плута имели все, кто причастен. Так что не стоит на Дорика спускать ВСЕХ собак.  В те времена Гетманенко воспринимали прежде всего как хорошего управленца и не жлоба. Все как в песне: "и лишь когда его немножечко того - узнали мы всю правду про него". Впрочем, я повторяюсь.


Эпоха Всеобщего Благоденствия

Признаюсь: для меня вышестоящие организации - черный ящик. Приблизительно логику главка понять можно, но вот - способ мышления... Думаю, там не совсем участвует голова, каким-то образом мыслят иные части и органы. Иногда меня донимает кощунственная мысль: а, может, чувакам из черного ящика просто прикольно постебаться?
Иоланта была поставлена у районного руля с одною целью: обеспечить хороший результат партии власти на выборах. Дело в том, что позиции руководящей и направляющей силы сильно покобелились в результате стеба, в который ввели корабль современности ответственные лица. А, между прочим, мы все в одном корабле. Правда, даже на "Титанике" в момент катастрофы прежде всего спасали пассажиров первого класса...
Ну, да ладно, авось и нам повезет. У нас ведь все на авось да небось. Иоланта и на других постах умела обеспечивать результат. Принципы достижения искомого примитивны. Мнение народонаселения менять не надо. А надо сделать управляемыми тех, от кого хоть что-то зависит. В канун выборов это были члены избирательных комиссий, а это преимущественно учителя, работники культуры, медики. В общем, лучшая часть русской интеллигенции. «Не смухлюешь – досвидос!» Мы же в свободной стране живем, если не воешь по-волчьи в нашей стае – свободен, ищи прокорма где хошь.
Иоланта, к слову, вовсе не еврейка. Девичья фамилия ее - Кормухина. И вышла замуж она не за иеудея, а за этнического немца. Почему это я ее вдруг оправдываю... ну пусть себе и была бы еврейкой. Вон - олигархи из ТЕХ. И ничего - мы же проглатываем.
Результат был обеспечен. Правда, интеллигенты были столь запуганы, что результат партии власти даже превысил статистику Чечни. А на район свалилось массовое удручение. Вот и доигрались в демократию, дозащищались Белых домов. Пришли к полной и окончательной победе Дракона.
Это в определенном смысле хорошо. Плохо было другое. Аккурат после выборов - даже не успела спасть эйфория - район стали полонить животные отряда грызунов, попросту говоря, крысы. Конторы, занимающиеся уничтожением серой гадости, препротивнейших пасюков, не могли с нею совладать. Дело в том, что они приучились имитировать убийство противных зверушек, а так же красиво оформлять победу над грызунами на бумаге. Ну, так же как полиция согласно отчетам уверенно победила преступность, документально прищучив всех жуликов и воров. А здесь - реальность, данная нам в ощущениях. Хотя карманны телевидение и пресса выдавали победные репортажи, крысы ходили по Сонину как хозяева, освоили уже и верхние этажи зданий, и внаглую прогрызали даже германские холодильники. Уже зафиксированы были случаи нападения на людей. Интернет пестрел страшилками, плодил кошмары о гигантских хвостатых монстрах в метро и на поверхности. Истина же была где-то посередине между свободным информационным пространством и зомбоящиком. Катастрофы, конечно, не произошло. Но человечество явно одерживало поражение в борьбе за жизненно важное пространство.
Но руководство особо не пеклось. На выборах была потерпена победа за политическое пространство. Это значит, не придут новые жадные до добра деятели, останутся старые, и уголовные дела по отношению к последним заводиться не будут. Вот, считается, что Система своих не сдает. Глупое заблуждение: сдает со свистом! Тому примеры - подлинные истории глав управы района Сонино. Это я еще про муниципалитет не рассказал - там тоже таки-и-ие жирные тараканы! Ну, да, может, в следующий раз.
А вот Иоланту Система попридержала – даже несмотря на ее слабость в некотором месте. И крысы здесь не при чем. Здесь бери выше. Одно дело - должностные обязанности, другое - симпатии. Возможно, Иоланта просто влюбилась в одного из лидеров несистемной оппозиции. Может, достал муж-немец со своим "кирхен-киндер-кюхен". Наша Розенбергша засвечена была на акциях протеста. Якобы даже в Сети ходила фотка, на которой глава бьет по башке ОМОНовца. Булыжником! Я лично не видел, может, оно, конечно и фотошоп, с них станется. Ежели рассуждать трезво, вся жизнь наша - грандиозный фотошоп. Хотя, дети все же иногда родятся - и вовсе не от цифровых технологий. И ведь простили нашу Иоланту, пригрели в префектуре. Видимо, умение обеспечить результат ценится выше тлетворных пристрастий.
Мы привыкли, конечно, жить по двойным, а то и четверным стандартам. Но святое все же в нас есть. Иногда оно проскакивает в виде искр. Некоторые из последних разгораются в пламя, в котором гибнут души, надежды, идеи и даже люди. Так творится человеческая история. Та самая, которая...  нынешний же глава управы – просто душечка и Высокий Профессионал. Именно его заслуга – победа над нашествием грызунов, наладка в системе ЖКХ, упорядочение в торговле и установление здорового климата в управском коллективе. Дай ему Господь здоровья и сил, и да пусть его носит Земля!























Реальная жизнь

"Ну ничего, рассуждал Барсик, вы еще пожалеете о содеянном, будете тискать меня и лебезить: Пушистик, Плюша, Мурзила, прости ты нас, дураков стоеросовых... Вот специально затеряюсь заищитесь меня, закличитесь..."
Ну и что особенного: прыснул в ковер, поскреб это ваше "бесценное" кожаное кресло... так это по натуре своей, не со зла. Как не пометить свое, а когти-то как чешутся! Раньше-то небось прощали, жалели. И в конце концов: это мое обиталище, а вы, пошлые людишки, созданы для того чтобы Мое Величество ублажать. Каз-злы.
Двор был пуст, моросила противная влага и было значительно холоднее, нежели в обиталище. Ступать склизко, Барсик то и дело отряхивал свои нежные лапки, размышляя о подлости человеческой натуры.
"Ах, им еще вишь не понравилось, как звонко и выразительно я стал выводить рулады! Так поет-то душа, песнь вырывается из самых глубин моего высокого кошачьего существа. Да если б вы знали, я - гений вокала, мое искусство нуждается в совершенстве и почитателях".
По правде говоря, когда Барсик начал примечать, что люди несколько уменьшаются в его глазах, он так же отметил, что их отношение к персональному домашнему тирану несколько видоизменяется. В окриках обслуги он стал ловить оттенок раздражительности. Видимо, думал он, все дело в моральной усталости. Надо бы сменить персонал, этот что-то оборзел. Весь вопрос - как это сделать. Он и метить-то начал, чтобы в том числе намекнуть: "Сваливайте на фиг из моего жизненного пространства, пусть придут другие, которые будут любить меня так же, как вы прежде!" Но эти отморозки учинили восстание. Им, видишь, захотелось продемонстрировать свою якобы независимость. Еще пожалеете, ур-роды!
На капоте машины привычно разлегся Черный. Вероятно, он и есть хозяин двора. По крайней мере, ведет себя яко босс. Барсик ловко прыгнул на гладкое железо - и, гордо подняв голову, пошел на переговоры. Черный усом не повел, изображая беспечность. В свое время, сидючи на подоконнике, Барсик внимательно изучил жизнь двора со своих высот. Оно может, сверху неразличимы детали, зато неплохо представляется общая картина. Этот Черный часто валялся на машинах. По двору гуляли иные соплеменники, разной масти, и Черный переносил эти несанкционированные передвижения стоически. А может он просто старый и немощный, а босса лишь из себя строит? Соплеменники утраивали охоту на птиц, умело и незаметно подкрадываясь, суетились, изловчась, прыгали. Иногда им удавалось схватить добычу - тогда они зверски разрывали ее в клочья. Бывало и задирали друг дружку, или пели хором – ни о чем, просто от нефига делать. А Черный до подобных игрищ не опускался, только ухом лениво водил. Барсик и завидовал охотникам, и одновременно жалел. Интересная игра - это с одной стороны - но ведь они таким образом добывают себе пропитание. А все эти песни и драки – они от нищеты и общего бескультурья. Ах, бедняги! У них нет обслуги, снабжающей специально приготовленной пищей, они, бедолаги, вынуждены опускаться до уровня диких зверей.
Вдруг Черный с рыком вскочил - и вмиг превратился в злобного монстра. Перемена была столь неожиданна, что Барсик панически, без оглядки, драпанул. Он чувствовал хвостом горячее дыхание преследователя. Спасло дерево: Барсик взлетел по стволу, и, зацепившись когтями за ветвь, попытался поймать равновесие. Черный вальяжно вернулся на свой капот. Да-а-а, у старичка есть еще порох. А прикидывался ленивым пофигистом. Ну, и нравы...
Происшествие столь впечатлило нашего героя, что он торчал в нелепой позе о-о-очень долго. Как же так: его, милого красавца какой-то увалень посмел устрашить? А может, это игра такая... ведь не стал же на дерево взбираться, ушел на свой трон. Или тут дурдом, в котором всяк бесится в меру личной долбонутости... Чё-та не хочется разбираться, поскорее, что ли закончился весь этот кошмар, ознакомились с этим бедламом в порядке экскурсии - и достаточно.
…Барсик понял, что взрослеет, почувствовав внутри себя интерес к противоположному полу. Он не осознавал до конца смысл влечения, но чего-то такого хотелось все больше и больше. (Барсику просто повезло: его не стали кастрировать, пожалели, но кот этого не знал). Иногда томление охватывало столь конкретно, что аж в глазах темнело. Именно в такие периоды Барсик яростно метил все что еще непомечено, и чесал когти о все сущее. Ну, и, соответственно пел – преимущественно в темное время суток, когда, как говорится, даже звезда со звездою говорит. Несколько раз он неподецки кусал самых маленьких из своих слуг, а, когда они его осмеливались ласкать, вытягивал когти и оставлял автографы. Ну, какой же домашний тиран без тирании. Челядь надо держать в страхе, иначе расслабятся. «Наверное, - предположил Барсик, - я был недостаточно строг. Надо было их покошмарить как следует, с оттягом. Ну, да ничего: еще не вечер, а на ошибках воспитания надо учиться..."
Стало особенно зябко, сказались сырость и сквозняк. Не привыкши домашний питомец к натуральным погодным условиям. Барсик, когда еще был пацаном, видел за окном ужас: двор был уделан какой-то белой субстанцией, от которой все существа ёжились. Похоже, наступала пора, когда субстанция снова засыплет двор. Эта мысль оптимизма не добавляла.
Решился спуститься с дерева на грешную землю Барсик лишь после того как Черный пропал. Все затекло, пришлось попрыгать, чтобы размять конечности. Ну, заодно и согрелся. Побродил туда-сюда, вернулся под козырек своего подъезда, в сухое место. Подходили незнакомые люди, гладили. Барсик не отвергал ласк, он только не мог понять, зачем они так заискивают. Уж не хотят ли взять к себе на должность домоправителя? А что: надо рассмотреть предложения. Почему бы не поменять обиталище. Но по непонятной причине Барсику входить в подъезд не давали, захлопывали дверь перед самым носом. Ну, что с них взять: невоспитанные гуманоиды, потомки обезьян!
Оно конечно, Барсик раньше не знал, что в мире существуют голод, боль и страдание. Когда в его животе что-то мучительно засосало и потянуло, он понял, конечно, что надо похавать. Надо найти кормушку с едой. Похоже, кошачий Бог существует: во двор вошли два человека женского полу. Они принялись выкладывать в грязные кормушки нечто смутно напоминающее пищу. Из неведомых закоулков повыскакивали единоплеменники.  Выглядели они отвратительно и дурно пахли. Пронзила мысль: а вдруг у них блохи?! Вон, как чешутся-то… Вот до чего могут опуститься лучшие в мире существа! М-м-мда... тяжело вздохнув, Барсик решил невзирая на риск перехватить мундавошек, присоединиться к дну общества. Ведь даже Солнце не гнушается заглядывать в помойные ямы.
Еда, принесенная кошкополонниками, не особенно радовала взор и обаяние. Но желудок говорил о том, что покамест следует снизойти, да к тому же и любопытно, чем набивает утробы плебс. Барсик горделиво подгреб к мискам баландой, но, едва только готов был уже ткнуться в еду, кто-то крепко цапнул его за нос. Это был один из нищих! Не фига се порядочки, подумал Барсик, ох уж эти мне дворовые уйобища. Он сделал еще одно движение в сторону вожделенного - и на сей раз получил столь мощный отпор, что пришлось откатиться на задворки. Зализывая царапины, оставленные когтями быдла, он с досадою ворчал: "Погодите, несчастные слуги, повстанцы недоделанные, вот затоскуете без своего божества, ощутите свое одиночество - кинетесь меня, прелесть эдакую, искать... тут-то я все выскажу вашему отродью. И буду метить, метить, метить... А вы мне, пр-редатели будете жопу лизать".
Когда наконец насытилась вся эта подлая стая, Барсику дали знать: "Твоя очередь, аристократ хренов!" К сожалению, осталось на котобазе только подлизать кормушки. Нищета не расходилась, устроила тусню с умыванием. Они с иронией наблюдали за унижением  нашего бедолаги, у нашего героя аж спина чесалась от колких взглядов. И, может, уже и блохи вгрызлись?! Когда Барсик пытался утолить голод, послышалось: "Это реальная жизнь, пацанчик, мы тоже были как ты - холеными и наивными. Добро пожаловать в говно, чув-вак".
И только объявившийся хрен знамо откуда Черный не участвовал в этом пиршестве. Пристроился опять на близлежащей машине и наблюдает происходящее с вершин своего положения. Наверное, он все же питается Святым Духом. Какой-то, что ли, йог или монах. Таких показывала плоскость с картинками - такая есть в Барсиковом обиталище. Ах, родной дом!.. Ты так близок, столь желанен... Ну, хватит уже, накушался унижением. В кошмаре не приснится такое...
Явно не удовлетворенный облизками, Барсик направился к своему подъезду, и... вот здесь вообще непонятно. Подъездов много, все одинаковые... и он неспособен отыскать свой! Это была засада. Вдруг Барсик увидел знакомое лицо. Пахнуло ароматом родного обиталища. Это был человеческий детеныш из родной обслуги, существо, которое он сильно не любил. Зануда он - и приставала. Все норовит схватить и потискать, хотя Барсик сам решает, кто и когда его будет ласкать. Барсик крикнул:
- Меа-а-ау-у-у! – На нашем человеческом языке это означает: «Ну, ты, урод рода человеческого, чё не отдаешь честь, сюда слушай!»
Недруг остановился. Улыбнулся. Барсик было захотел уж сказать все, что он думает об этом вредном существе, но человёнок отвернулся - и пошел вон. Барсик попытался, ворча, догнать гадину. А та взяла - и пнула кота ногой. Да так, что он, отскочив, больно ударился об урну.
- Ну, не хрена се фокус! - Вскрикнул Барсик. На кошачьем это прозвучало: «Ур-р-ру-миа-а-ау-у-у…».
Он снова сунулся наперерз этому уроду - и... вновь отлетел как мяч. Было больно скорее душе, чем телу. Понятно... у всех живых существ сей мэссадж означает: "Пшол вон, скотина". Ну, что ж... и пойду. Не пожалей только потом-то.
Барисик, делая вид, что ему все пофиг, принялся вальяжно расхаживать по двору. На самом деле он косился на проходящих, силясь узнать своих. Но мелькали сплошь чужие.
Ближе к вечеру к Барсику подкатила рыжая кошка, худющая и мерзкая на вид. Долго внаглую его изучала. Барсик терпел. Он приготовился ждать окончания своей трагикомедии.
- Понятно, - вдруг произнесла Рыжая.
Барсик не ответил. Он сохранял достоинство.
- Думаешь, хозяева сжалобятся и возьмут тебя назад.
- Какие еще хозяева? - Барсику даже стало любопытно.
- Твои, мальчик.
- Ты заблуждаешься. Я сам себе хозяин. И вообще... я благородных кровей. 
- Ой, не смеши мой хвост. - Тощий хвост Рыжей вытянулся в струнку и смешно затрясся. - Хотя... да: ты теперь сам себе хозяин.   
- Ладно. А кто тогда хозяин во дворе?
- Да периодически то один, то другой. Вы, котики, любите фитюльками меряться. Мальчик, здесь не в этом суть. Главное - выжить. Улица живет по законам джунглей.
- Джунгли... я образованный. Но ты-то откуда знаешь про джунгли-то?
- Теоретик. Здесь не знания, а видовая память, если что. Нахватался сведений из непроверенных источников, теперь пройди университет двора. Тебе не помешает.
- Судя по твоему имиджу, ты прошла.
- А то. Тут много таких умных... было. Но не все выжили.
Барсик не стал продолжать эту притирку характеров. Тоже мне... пугало. "Не выжили..." Да уж лучше ничего, чем эти дрязги у корыта с сомнительной хавкой. Помолчали. Едва Рыжая двинулась, чтобы умотать, Барсик окликнул:
- Эй! А чё это Черный такой... надменный. - Барсику просто не очень-то хотелось оставаться один на один с враждебным миром. Худая кошка какая-никакая, а моральная поддержка. Рыжая, замерев, призадумалась, нехотя ответила:
- У него есть хозяева. Они его кормят, пускают ночевать. А утром выгоняют - просраться, и вообще. Ему повезло по жизни. К тому же он колдун. Его даже люди боятся.
- А тебе?
- Что - мне?
- Ну-у-у... повезло?
- А я не морочусь этим вопросом. - В голосе Рыжей чувствовались нотки затаенной обиды. Наверняка, блин, завидует, заключил Барсик. - Вот тебе везло... вначале. А теперь - нет. И в чем тогда смысл этого вашего везения. Кстати, у Черного есть имя, данное ему хозяевами: Вася. Только он его не любит.
- Погоди... не понял. Туфту несешь. Какие хозяева? Наша цивилизация сама по себе. Мы выбираем себе тех, кто нас будет ублажать. В конце концов, сам Бог нас к ним посылает.
- Ясно. Типа веришь в Бога. Хотелось бы посмотреть на тебя через месячишко. Если не сдохнешь, что наиболее вероятно. Хочешь правду?
- А кто докажет, что правда за тобой?
- Ты сам. Уже завтра.
- Ну... вываливай.
- Мальчик, с тобой поигрались - и выбросили. Когда ты был маленьким смешным котенком, им было по приколу. А теперь ты стал большим вредным котярой. Они испугались, что ты их своими песнями заибешь. Вот, они и поспешили от тебя избавиться. Под зиму. Чтоб, значит, замерз и сдох. Се ля ви.
- Не верю. Ты меня хочешь позлить.
- Вразумить, дурак. 
- Как тебя хоть зовут?
- Знаешь... у меня не было хозяев. Так и родилась, свободной, между прочим. Некому мне было дать рабского погоняла. Так-то. Хотя, свои называют Кишкой.
- Красивое имя. - Барсик мог бы и посмеяться над обидным прозвищем, но, проявив тактичность, устоят. - А чё ты вообще ко мне подошла?
- Оценивала. Будет ли от тебя толковый помет. Судя по запаху яйца тебе не отрезали. Хоть в этом тебе потрафило. По экстерьеру вроде как ничё так, а вот с интеллектом - беда. Не будет у нас с тобою любви... пожалуй. Чё идиотов плодить? Да и не сезон.
- Не очень-то и хотелось...
Барсик представил себе эротическую сцену с этой потаскушкой. Приятных эмоций не возникло. Кстати, он припомнил, что Кишка подходила к кормовой базе одна из последних. Значит, тоже... из омег.
- Хорошо... то есть, мне пофиг, что у тебя там на уме, - съязвил Барсик. В мозгу всплыла поговорка: "и рыбку съесть и под кота сесть..." И откуда же он ее знает?.. От рыбки он бы сейчас не отказался, даже проглотил бы не жуя. - А скажи: вот там за двором что - край света?
Барсику и впрямь было любопытно. Кроме своего обиталища и части двора, видимой из окна, он ничего и не знает. Плоский экран много чего показывает, но это ж все, наверное, выдумки, нарисовано. Здесь Кишка угадала.
- Там то, что тебе следует испытать на своей шкуре...
Кишка, женственно изогнувшись, почти грациозно отошла и вскоре нырнула в дыру. Ага, подумал Барсик, значит все отверженные таки живут не на улице, а обитают в дырах. Воображение нарисовало обстановку этих щелей, от представленных картин аж стало подташнивать.
 
...Свою маму Барсик помнит смутно. Кажется, она его звала Заморышем. Барсик не знает, почему. Мама, скорее, не существо, а сущность, обладающая бесконечными теплом и нежностью. Их было то ли шесть, то ли восемь. Они не любили друг друга, постоянно пихались у сосков. Потом мама пропала, и этот момент Заморыш не запомнил. Хотя, нет... он плакал, плакал, все звал родное, а после - бумц! - обиталище с прислугой. Рай для кошек. А может вот этот двор, Кишка, уроды у корыта с баландой - лишь кошмар. Барсик сильно укусил себя за лапу. Взвизгнул. Нет, не кошмар. То есть, кошмар наяву. Жаль.
Барсик знает, что свое обиталище он выбрал как самый милый и талантливый. А уж какая судьба досталась его кровным братьям и сестрам, он не ведает. Вот тебе и «Заморыш»… Раньше что-то он не размышлял о превратностях судеб, катался сыром в масле. Ну, и вот... докатился.
По большому счету, обслуга, живущая в Барсиковом обиталище, была его семьей. Он к ним, черт подери, привык. Восстание супротив барина - преступление, они поплатятся. Прихватизировали, сволочье, помещение, захотели быть вольными. А ведь они согрешили. А-а-а... вдруг Кишка не солгала - и это она не со зла? Нет. Они, люди, - подлое отродье, за базар не в ответе, и у них левая рука не ведает, что делает правая. Все будет хорошо, все будет хорошо, успокаивал себя Барсик. Жаль, он не приметил, из которого подъезда выскочил постреленыш, они ведь такие однотипные. Но ничего: надо будет подежурить - засранец вернется. Они ведь тоже не могут без обиталища.
Между тем, смеркалось. Из подъездов стали выводить уродливых  существ, которые проживают с людьми. Только они - подлинно рабские отродья, ибо их водят на ремнях, а некоторым, особо злобным, на морду цепляют чехлы. И как они вообще живут с зачехленными харями? Из своего окна Барсик часто наблюдал этих суетливых созданий. Они вечно рвутся с ремней, норовя скорее поссать. Наверное, они столь тупы, что им не положен персональный туалет. 
Одна из мерзких тварей, крупная и особо отвратительная на вид, приметила Барсика - и, изрыгая свои гавкающие проклятия, брызгая во все стороны слюною ринулась к нему. Человек, державший ремень, кажется поощрял своего цербера на агрессию, по крайней мере, он его не окрикнул и, кажется повод отпустил. Кот решил показать характер. Он красиво изогнулся, выгнул хвост - и в отместку зарычал как дикий зверь. А чё? Он же кошка, а не хрен собачий! Когда дистанция между котом и монстром сократилась до расстояния протянутой лапы, Барсик, поняв, что устрашение не действует, метнулся в сторону. Он несся очертя голову, с ужасом ощущая задницей горячее дыхание пса. Как назло, на пути не возникало дерева, на которое можно было бы взлететь. Барсик бежал долго, он выдохся, но у него доставало сил. Какой-то даже азарт охватил кота, он наслаждался своими ловкостью и молодостью. Он же не знал, что это всего лишь адреналин.
Когда звук погони стих, Барсик остановился. Он ничего не узнал, тем более что нагрянул мрак. Лишь два тусклых фонаря пытались высветить жалкую часть пространства, да еще далеко-далеко зияли окна многочисленных домов. Барсик понял, что пропал. Адреналиновая волна спала, и кот ощутил уничтожающий страх. 
В этот момент Барсика настигло отчаянье. Он ПОНЯЛ: назад дороги не будет, былая лафа потеряна на-всег-да. Вместе с учащенным сердцебиением спал жар, возбужденный пылом погони - и Барсика затрясло. Кот свернулся калачиком и попытался хотя бы согреться. Получалось плохо. Он силился представить, как он возлегает яко король на именинах, на любимом кресле, как вокруг него пресмыкается обслуга. Выкинули... даже если оно и так, не убили же! И яйца не оторвали (а, кстати, надо еще проверить, так ли...). Вот ведь зверюги, на какие изуверства способны! Если, конечно, Кишка со зла, для острастки не напела...
Так, в состоянии полудремы и потока сознания, Барсик убеждал себя удовлетвориться настоящим моментом. Кошки, надо сказать, живучее отродье, они ко всему привыкают. Барсик не такой идиот, как думает Кишка, и уж как минимум образованней всякой уличной шелупони. Он знает о тиграх, львах, пантерах, снежных барсах. Кошки освоили планету не хуже людей, и уж по приспособляемости кого хошь за пояс заткнут. Так что - не дождетесь, выродки!..
У всякого падения есть степени, но имеется и дно, которое все же  - твердая опора. А, едва ты начинаешь ощущать почву, сама собою приходит и надежда. В разгаре ночи из темноты выбрела знакомая тощая фигура. Оно конечно, в такое время суток все кошки серы, но Барсик признал: Кишка. Она бодренько произнесла:
- Наши те уже и кликуху дали: Фраер. Мирись - она теперь твоя пока не сдохнешь.
- Пофиг, - отозвался Барсик, хотя обидки его все же взяли. С другой стороны, ежели назвали, значит, как бы и приняли в свой коллектив маргиналов, - я Барсик, если что. 
- Это ты ТАМ Барсик, а здесь... впрочем, неважно. Сейчас наше, кошачье время. Пойдем гулять, я тебя познакомлю с действительностью.
Ага: она днем выспалась - теперь бодрячком. А тут вряд ли нормально соснешь не нажрамшись. Хотя бы той баландой, что кошкопоклонники приволокли на котобазу. И все же наш герой увязался за худой кошкой, правда, старательно делая вид, что ему и взаправду пофиг. Кишка тонка на понт брать! Прежде всего хотелось вернуться в свой двор. Но и познать неведомые пространства тоже было интересно. Ради этого можно было перетерпеть даже сосание в желудке. Барсик еще юноша и в нем много любопытства. Сидячи на окне, он много раз представлял себе Большой Мир, простирающийся за периметром двора. Плоские картинки в предмете, называемом слугами "зомбоящиком", изображали убийства, пожары, взрывы, наводнения. И на фоне всего этого люди в разных позах извращенно трахали друг друга. Сложно угадать, правда ли все эти кошмары, либо попытка изобразить в динамических картинках человеческий ад, которого, может быть, и не существует. Рай зомбоящик что-то не рисовал.
И теперь наступил непростой момент истины. Волею судеб Барсик постигал объективную реальность. И в ней у него был свой "Вергилий" в образе Кишки, существа отвратительного, но явно испытывающего симпатию к благородному коту.
Они шагали, изредка пережидая в укромных местах опасность в виде неразборчивых теней  - и кошка вещала:
- ...люди наш район называют "Сонино". Это потому что они любят поспать - в особенности в такое замечательное и мистическое время как ночь. В домах подавляющая их часть только ночует, а днем они в услужении у тех, кто богаче их, за что их снабжают такими штучками, которые они обменивают на еду и барахло. Они мерзлявые, лысые, посему без барахла не могут...
Могут, очень даже могут, но только в тепле обиталища. Барсик прекрасно этот знает, но не стал разубеждать Кишку. Ведь она плохо понимает мир людей, отчего выглядит посмешищем. А вот насчет дня она права. Семья действительно собирается вместе только на ночь, а с светлое время они преимущественно где-то шляются.
Особо и смотреть-то было нечего: пустынные пространства и огни. Бывало, встречались и люди, но вели они себя рассеянно, будто спят на ходу. Встречалось много крыс. Барсик отшатывался, он что-то их побаивается, а Кишка на них даже не обращала внимания. 
- ...район - место, где обитают разные существа. Есть те, кто больше нас, и те, кто меньше. Всех, кто меньше, мы поедаем.  Либо ловим и перегрызаем хребты. Ну, для развлечения. Ты когда-нибудь ловил крыс? Или хотя бы мышей...
- Но ты что-то не ловишь.
- Сейчас я оберегаю тебя, пацанчик.
- Очень надо...
- Ах, ну тогда я пошла... - Кишка кокетливо отвернулась.
- Иди. - Барсик знал, что потом все равно увяжется за кошкой, будет тащиться хвостом. Но в нем взыграла горделивость фонбарона.
- Ну, вот... Уже поссориться норовишь. А мне ведь тебя просто жалко. Не хочется видеть, как твой трупик будут употреблять в пищу вороны.
...Долгое время шли молча. Барсик представлял свой труп, который клюют вороны. В окно он этих птиц видел, они реально страшны как сама смерть. Вдруг кишка рванулась - и умчалась в темноту. Через несколько мгновений она приволокла средних размеров крысу, которая дергалась в конвульсиях. Она просто бросила добычу к ногам Барсика. Кивнула, не произнеся ни звука. Грызун испустил дух. Кот изобразил позой, что эту бяку он есть не намерен. На самом деле внутри него голод боролся с брезгливостью, возможно, он и смог бы.... На сей раз голод проиграл. Снова продолжили движение. На сей раз первым молчание прервал он.   
- А что - там, за периферией района? - Барсик мотнул хвостом в неопределенном направлении.
- А фиг его знает, - легкомысленно ответила Кишка, - есть кошки, которые бывали там. Но их мало. Они говорят: ничего хорошего. Да и вообще: познай сначала самого себя, свой мир. Тогда и не захочется соваться во всякие...
- А ты, значит, познала.
- Ну, типа того. Хотя, познание – функция бесконечности.
В данной ситуации моральное и психологическое превосходство было за Кишкой. Плюс к тому она еще стала и философствовать. Это ее атмосфера, здесь она как рыба в воде. Расфуфыриться вздумала, вот, что. Сама из крайних, а хочется статуса. Вот и взялась опального домашнего кота учить жизни. Это не фига не жизнь, а...
- Киш... Кишенька... - Вдруг взмолился Барсик, причем, сам удивился своему заискивающему тону. Смалодушничал. - А ты мне покажешь, где наш двор?
- Хм... меня так еще никто не называл. Слушай, Фраер...
- Я Барсик!
- М-м-мда. И это - тоже. Так вот. Не унижайся. Мы, кошки - свободный народ. Мы независимы, горды, да вообще прекрасны во всех смыслах. Нам принадлежит ночной город. Нам! А не каким-то там... А ты опять хочешь назад, в рабство к людям. Жопу погреть...

Прошло два месяца. На город навалилась жестокая снежная зима. Барсик распушился, в его глазах заблистал огонек дикости. Встречая изредка во дворе своих бывших слуг, Барсик уже не лебезит и не путается у них под ногами. Он молча провожает людей тяжелым взглядом, размышляя о подлости человеческой натуры. Он выучился ловить грызунов. Покамест мышей, но прицеливается и к крысам. Последние кусаются, их надо ловко учиться хватать за шею. Сообщество диких кошек таки приняло Фраера в свои ряды. Пищу от кошкопоклонников он принимает все так же - в последних рядах. Но кошачье сообщество отличается взаимным великодушием: если ты занял свою нишу - никто не будет тебя гнобить. Животные ведь не люди, для них милосердие и жалость не просто понятия. 
Во дворе хозяином себя считает Рычун, особь меньше Барсика раза в полтора, но тупой и задиристый. Он частенько сгоняет Фраера с теплой трубы в подвале, но Барсик не в обиде. Пусть поиграется в альфа-самца, потешит самолюбие. Рычун, косясь кривым глазом (травма, полученная в бою), подкатывает к Кишке, но та ему дает отпор. Не люб - и все тут. Или еще весна не пришла. Кишка утверждает, грядущая участь Рычуна печальна. Опасаясь потерять иллюзию власти, парень подвержен стрессу, отчего рано или поздно сердце егойное лопнет. Если до того не влипнет в какую-нибудь задницу или не появится еще какой-нибудь котик, поимевший желание закосить под альфа-самца.
 Барсику позволено упражняться в вокале. Вначале он побаивался, что вздрючат, теперь - изгаляется во всю мощь своего дарования. Таланты в подвале поощряются, тем паче здесь неплохая акустика. Иногда поют и соборно. Но редко, только когда утробы набиты сытной жратвой.    
Что характерно, Кишка уже не кажется Барсику такой уж отвратительной. Глаз, наверное, притерся. Она имеет фривольный нрав и якшается с разными котами. Но ведь, она - свободное существо, вольное гулять там, где душа пожелает, и с теми, кто ей интересен.
К блохам как-то привыклось. Пусть себе тешатся, малекулы недоделанные. Мысль устроиться на должность домоправителя в какое-нибудь человеческое обиталище что-то рассосалась. Да и предложения не поступают, тем более что Барсик... то есть, теперь уже Фраер стал чураться людей. Этот вид живых существ теперь доверия у него то-то не вызывает.
Черный все так же молчаливо взирает на соплеменников и жизнь вообще со своей высоты. Наверное, он вечный, или какой-нибудь заговоренный. Одно слово: колдун. 
   
 

















Видение

Любимое Сашино метропологическое развлечение - наблюдение за лицами. Фотографу полезно изучать человеческие типы, подмечать детали. Кто-то (да большинство сейчас) в общественном транспорте утыкается в гаджеты, иные даже по старинке испепеляют взорами бумажные книжки и таблоиды, некоторые традиционно клюют носами. Саша же, заткнув бананы в уши, изучает подробности человеческих лиц. Лучшая и самая великая книга - Натура. Разве только надо обладать неким запасом природного любопытства, дабы не наскучило ее читать. 
Нехорошо, может - это же соглядатайство - но ведь метро есть пространство общественное, где всяк ведет себя согласно своей природе и пристрастиям. Да и разве Законом запрещено всматриваться в людей? Фотограф - как врач, он прекрасно знает все недостатки внешности любого существа. И в курсе, как и что подправить при помощи света, ракурса, макияжа или ретуши. Это что касается работы. А вот по жизни есть лица, в которых ничего менять не надо. Несмотря на очевидные изъяны, они целостны. И только фотографы и художники знают сию простую истину. Такое естественное совершенство в неправильности на самом деле встречается редко, здесь сказывается "эффект леса". В лесу деревья безлики. А вот дерево в поле, подверженное стихиям, бывает, уродуется очень даже красиво. Именно поэтому в деревнях и вообще в малонаселенных местностях так много выразительных лиц, и так мало таковых в городе. Город - лес людей, все нивелирующий, стирающий индивидуальность.   
Рожи, прекрасные в своем несовершенстве, Сашу и поражают. Врач лечит, приводит в норму. Фотограф... ну, по работе он тоже исправляет все видимые изъяны. На то есть фотошоп. Хотя так порою замечательно наблюдать эту игру природы на челах! Сколько выдумки содержит книга Натуры, какая бесконечность сокрыта в божественной фантазии естества!
Наверное, поэтому Александр и увлекся фотографией. Именно что увлекся, а не занялся. Да и какой Саша фотограф... Коммерческий - и по совместительству. "Снимаем на свадьбах, крестинах и похоронах". Про похороны и крестины - шутка. На крестинах фоткают кретины, на похоронах - похабники. М-м-мда... неудачный каламбур. А вот свадьбы есть Александров второй хлеб. По идее хватает и первого хлеба, то бишь, заработка на основной работе. Но ведь всякому существу нужна отдушина. В свадебной фотографии есть хотя бы какой-то простор для творчества, это тебе не по садикам и школам фотографические чесы устраивать. Художник не только должен творить - хочется получать нематериальную отдачу. Заказы случаются не каждые выходные, конкуренция на рынке свадебной фотографии высока. Но чаще все же удается заказы найти. А в будни Саша отбывает наказание в одной из скучнейших на свете контор, где вопреки насаживаемому сверху корпоративному духу все друг друга молча презирают. Итак, выходные - Сашин творческий полет. А вечерами в будни Саша фотошопит и верстает на компе портфолио своих гламурных трудов. Как, черт, достали эти белые платья, из которых выпирает невест, и тупые потные рыла женихов!
Но другого приложения таланту светописца сейчас найти непросто. Пипл требует, чтоб в истории осталась придуманная жизнь, лишенная правды перманентная лов стори.  Подлинная реальность сера и бездарна, мы ее боимся и чураемся, так путь хотя бы на фотках останется праздник. А все скелеты пускай остаются на вечном хранении в пыльных шкафах. Да, от всего этого кича подташнивает. Но от правды еще и воротит. Ля дольче вита рулит форева. 
Когда-то Саша пробовал снимать пассажиров метро. Продукт своих опытов выложил в своем блоге и на любимом фотосайте. От блога процентов двадцать читателей отписались с комментариями типа "Какие отвратительные рожи!" На фотосайте набросились фотодрочеры: "Опять бомжефото". В общем, проект провалился. А фотохудожника, как известно, обидеть может каждый. Саша теперь опытный мастер, он знает: не стоит фоткать все что видишь. Иногда можно просто наслаждаться видимостью. Да, мало кто понимает внутреннюю красоту лиц, будто вырубленных суровым резцом гениального скульптора. Так наслаждайся сам - к чему здесь вообще фотографические технологии! А бисер перед свиньями метать - себе же во вред.
 
...Это произошло в вечерний час пик. Как там у поэта: "Я помню чудное мгновенье..." Фотография - это ведь практически костыли для тех, кому не повело запоминать мгновения просто так.  Фотографы по сути - ущербные люди, ибо при помощи светописи они компенсируют свое неумение зафиксировать в сознании чудный миг без посредства фотокамеры. Саша стоял в конце вагона, его взгляд блуждал по замкнутому пространству. Внезапно он взглянул через стекло в соседний вагон. И его глаза встретились с ЕЕ глазами. Он быстро и профессионально оценил лицо... никаких изъянов, какова красавица! Немножко неправильные черты, кому-то придется не по вкусу... но в облике незнакомки была удивительная целостность, Похоже, девушка первой его заметила и смотрела на Сашу еще до того, как он оглянулся. Какие-то эфирные токи перетекли в Сашин мозг, отчего он и среагировал.
Два перегона он смотрели друг другу в глаза. В ЕЕ очах Саша читал удивление, перемешанное с томным испугом. Любовь с первого взгляда? Александр даже выдернул бананы из ушей - он наслаждался грохотом поездов по рельсам. Это был гимн открытию прекрасного человека! Возможно, своей половинки, ежели верить древнегреческой легенде об андрогинах.
Облик незнакомки был не от мира сего: стильное зеленое пальто,  красный платок, изящно покрывающий русые волосы... В подземке обычно передвигается серая масса, москвичи не любят одеваться в яркое и цветное. По крайней мере, та часть москвичей, что является контентом подземки. А здесь, можете счесть за банальность, луч цвета в невзрачном царстве.
Между тем приближалась его остановка. Господи, думал Саша, неужели я сойду - а она уедет?..  Он впитывал в себя каждую секунду, моля бога и чёрта, чтобы это миг продлился как можно долее.
Что поразительно, с вожделением получаемое удовольствие связано не было. Как там в старину говорили... "нечто платоническое". Контакт двух душ был выше секса, выше человеческой жизни.
О, счастье! На станции "Сонино" машинист объявил, что поезд дальше не пойдет и попросил освободить вагоны. Толпа, ленивое быдло, вывалилась на платформу. Саша попытался протолкаться в сторону незнакомки, он вообще-то не отличается атлетическим сложением, но продвигаться сквозь заслон из телес удавалось. И он ЕЕ... не находил! Где ты, прекрасное созданье... Как назло, кругом теснились крупные люди, отъелись, блин на путинских великодержавных харчах... Вдруг Саша увидел зеленое пальто! Девушка стремилась к выходу. Он, грубо расталкивая в меру своей конституции серую массу, ринулся за НЕЙ. Один крепко сбитый старик в отместку двинул его в шею, Саша едва удержался на ногах. Когда вновь направил взор в сторону эскалатора, ЕЕ не было!
Выбравшись в переход, Саша завис. Выходов два - налево идти или направо? Раньше он ЕЕ не встречал, значит, больше вероятность найти незнакомку на другой стороне. Саша живет слева, значит - надо бежать направо.
Он выскочил наружу. С темного неба в лицо жестоко бил мокрый снег. Мрак города был зловещ, всматриваться в эту жесть бесполезно. Совершив круг вокруг станции (хотя и понимая, что бесполезно), Александр удрученно потащился домой. Дойдя до своего подъезда, он резко развернулся - и вновь зашагал к метро. Здесь он просто стоял под снегом, пытаясь осмыслить произошедшее. Бредя по сугробам, вспомнил детское: снег скрипит - это ломаются хребты снежинок. Блин - везде мы ищем причинно-следственную связь и голоса Духа. А никто еще не доказал, что то и другое существуют. Хотя...
...И Саша понял! Может быть, его метропологическое развлечение и было терпеливым поиском ЕЕ, единственной и неповторимой. И все эти годы он не знал сей простой истины. И вот - на тебе - свою жар-птицу он упустил.
 Придя домой, бегло поприветствовав предков, доживающих у зомбоящика, он быстро забился в свое логово, то есть, в комнату-пенал два с половиной на четыре метра. Схватил из принтера лист бумаги и стал карандашом пытаться изобразить милый облик - для того, чтобы он лучше запечатлелся в мозгу. Получалось хреново. Еще школьником Саша рисовал, родственники говорили, талантливо. Теперь разучился. Просрал Саша свой дар.   
Блин, гнобил себя Саша, надо бы хотя бы сфоткать на мобилу. Какой же ты на фиг фотограф, если в тебе нет инстинкта съемки? А ведь работал когда-то над темою метропологии, столько рож нафоткал! А лика - ни одного. 
 
-...Ну, давай рассудим, - говорил приятель, свадебный оператор, - в дикой природе расфуфыриваются самцы. Они ведут борьбу за самок. У людей все по-иному. Самки наносят на себя боевую окраску, устраивают разные вавилоны на головах, удлиняют ноги при посредстве каблуков, наращивают когти. Это значит, у них война, токовище. А рулят у людей именно самцы, ибо их право выбирать - ты не заметил?
- Не совсем, пис-сатель, - парировал Саша, - да, среди молодоженов невесты счастливые, а женихи как-то не очень. Такое ощущение, что последние жестоко попали.  Ясно, кто охотник, а кто добыча. Но это вовсе не внутривидовая война, а именно что охота. И каждый заполучает свое.
- Мужчина, желающий получить свое - это мачо. Герой. И многого мужику не надо. Женщина, имеющая поползновения, приличными словами не зовется. Ты не заметил?
- Есть слово "маха".
- Обнаженная - или как?
- Всякая. Главное - чтобы расфуфыренная...
- А, кстати, напомни. Кого среди людей петухами зовут?
- Ты на что это намекаешь?
- Так - слову пришлось... 

На поприще половых отношений Саше не то что бы не везет. Скорее, до сей поры не встречалась ОНА. Ну, иногда возникает иллюзия, что она (очередная) и есть та самая ОНА. Туман рассеивается слишком даже быстро. Порою думается: а, может все - только лишь представление, ЕЕ в природе не существует? Идеалисты всегда страдают.
Все почти молодые и незанятые особы женского полу стремятся к одному: найти не мужа, скорее, а спонсора. Оператор смазлив, к нему телки липнут, а Саша - обычный парень без яркой внешности. И без тугого кошелька и богатеньких предков. Когда ты обладаешь властью над женщинами, у тебя и психология иная.
Но почему так пафосно? В конце концов мы все лепим свое счастье из того что есть. Погоня за майей - вот подлинная реальность! Все остальное - ...
Смысл всякого пути в самом пути, движении - и не более того. Мы живем - пока стремимся. Если ты считаешь, что у тебя все есть - ты прижизненный труп. А Саша жил! Потому что искал. И к слову: "Александр" значит "победитель". Да, в одной книжке доказывается, что люди с этим именем сплошь несчастны и погибают они, как правило, в расцвете сил и трагически. Но все это, думалось Саше, спекуляции, коварные игры разума. На самом деле мы все участники большой игры вероятностей, а имя - лишь средство отвлечь от сути.
Незнакомка в зеленом была реальностью. Есть информация, которую мы передаем словами, текстами, картинками. А есть нечто еще непознанное. Два подземных перегона глаза в глаза - взаимно переданы терабайты информации! И все на уроне чувств. Раньше Саша не верил в любовь с первого взгляда. Теперь постиг: она (и ОНА к тому же) есть!
А что же из области практики? Одно из двух: либо незнакомка -  сонинская, либо нет. Сто тысяч населения... сие означает, что вероятность встретиться вновь весьма велика. А если ОНА ехала в гости или по делам? В Москве десять миллионов людей, а вместе с пригородами и приезжими - двадцать. Вот здесь уже сложнее. практически, шансы найтись близки к нулю. Надежда... как без нее.
Да и вообще... ОНА убежала. Именно так: унеслась. Значит - никакой взаимности. Но ведь, ее можно и добиться. При условии, что найдешь объект своего вожделения. Искать!

Прошло два месяца, в город стала заглядывать пока еще робкая весна. Саша уже обвыкся с фактом, что в сабвее он занять только одним. Жаль, но человеческие лица он уже не замечал, книга Натуры для него захлопнулась, а виною тому была страсть. Много раз он повторял тот путь, по которому ОНА ушла в темноту. Было только досадно, ибо все походило на самоистязание. Но самое страшное было в том, что он не мог по памяти воспроизвести ЕЕ облик. Это не только ужасно, но и непостижимо: как можно любить человека, образ которого ты не помнишь? Но нет. Он очень хорошо его помнил. Только это не видимый образ, а нечто, что постигается изнутри, живущее в подлинной реальности, протекающей за ширмой плоти.
Обыденность текла так, так растет Древо Жизни. Саша даже спланировал отпуск - с приятелями по фотографической тусовке собрался на Кубу. Мания потери преследовала Александра. По счастью есть у человека верное средство отвлечься от тяжелого: развлечения. Таковые дарит Всемирная Сеть, даже из дома выходить не надо. Плюс к тому - места приятного времяпровождения. Но что такое одержимость: это когда привычные маленькие и средние радости перестают приносить удовольствие, ибо на самом деле тебя преследует только одна идея. Всегда, во всякую минуту бодрствования. Александр не то чтобы пугался своей страсти – он замыкался в себе, отгораживался от всего сущего невидимой оболочкой. Если он что-то и делал – лишь механически, просто потому, что хотя что-то надо делать. Чтобы с ума не сойти.

- …Чувак, забей! - Пожалуй, слишком эмоционально говорил приятель.  - Они примитивны для глубоких чувств, у них мышиная возня. И вообще посмотри: как они все пошлы, несуразны, зависимы. В головах не мозги, а матрицы, в которые вставляют нужные в данный момент чипы.
Да, действительно. На свадьбах люди ведут себя как зомби - вне зависимости от социальной прослойки, к которой принадлежат. Искренности - ноль, зато - океан зависти. Вначале Саша удивлялся, примечая злобные взгляды подружек на невесту. Исподтишка, в спину… Потом привык. Вот она - движущая сила двух третей человеческих поступков. А оставшаяся треть - боязнь хотя бы чем-то отличиться от других. И напиваются-то они потому что трезвым ты будешь изгоем. Типовые слова, мысли, желания. Оболванивание при помощи зомбоящиков и бумажного глянца. А все эти мордокниги - способ причесывания мыслей на монопенисуальный манер. Воспитание потребителя продукта - любого, главное - впарить. Люди думают, что верят в Бога. На самом деле все поклоняются гаджетам. Даже, между прочим, попы (с ударением на последнем слоге… и кстати: не от попов ли произошло слово, обозначающее мягкие ткани?). Фетишисты хреновы, ай-маны. Едва ты только проявляешь самостоятельность мышления - ты уже белая ворона, хипстерское говно. Впрочем, и хипстеры лепятся по единой кальке. Вякать позволено лишь модераторам процесса, но они так пошлы, некреативны. Звездами становятся самые банальные типы, умеющие сказать то, что масса желает услышать. Они думают, что великие и гениальные. На самом деле, «признанные гении» лишь выражают волю толпы, актуальную в даны момент. Хамильёны. Полная быдлосфера.
- Роман, ты же талантливый человек, и в конце концов у тебя за плечами литературный институт имени пролетарского писателя Горького. Ведь ты бы мог погрузиться в свою словесность...
  Оператора зовут Роман. Он и вправду имеет высшее писательское образование. Ни в одной другой стране планеты Земля специально не готовят писателей за государственный счет. Саша специально задел в нем самое живое - хочет позлить.
- В мире, где торжествует Акунин, переписавший Чехова на попсовый лад и думающий, что это круто, существовать гибельно. Литература - не коммерческая мазня, а полная гибель всерьез - ты понимаешь... подлинная словесность интересна весьма узкому кругу лиц.
- Зря ты. Круг узок, в чем я, кстати, сомневаюсь, но он все же есть.
- Наверное, Сань, ты просто никогда не чувствовал, что значит - отправлять послания в пустоту.
- И на фотографическом поприще, поверь, те же проблемы. У всех творческих людей водятся тараканы одного вида: из той самой комнаты, где Вечность. Но ведь мы реально подотчетны только Богу. Или ты не веришь...
 - На понт не бери. Не люблю этого: "веришь ты - или нет?" Это в конце концов, мое интимное дело.
- Сдается мне, ты все же что-то такое пишешь.
- А вот это, чув-вак, вовсе тебя не касается.
- Надеюсь, не собачье.
- Да... прости. Просто, что-то я сегодня разболтался.
- Как, собственно, и вчера.
- О'кэй. Проехали...

И вот однажды - свершилось! Причем, совершенно неожиданно. Он вышел на своей станции, и на платформе буквально столкнулся с НЕЙ. Казалось, на станции "Сонино" только они вдвоем, а больше никого нет. Под великолепными сводами будто играл оргАн! Саша только теперь осознал, насколько ослепительно Московское метро.
ОНА была в голубой ветровке и в обычных джинсах. Да еще и кеды - молодежная дурость. Светлые шикарные волосы заплетены в две девичьих косы. Да, образу Прекрасной Дамы соответствует не вполне. Но разве оно теперь надо? Они вновь смотрели друг другу в глаза. Это было счастье.   
Оказалось, Саша помнит абсолютно все черты ЕЕ лица, вплоть до мельчайших деталей, даже родинок. Он только думал, что забыл милый облик, все это - лишь проявление несовершенства его мозга, на самом деле, нюансы были запрятаны в самых отдаленных ячейках мозга. О-о-о, какое наслаждение!
- Вот оно как, - сказала она, и голос ее показался таким знакомым, - я думала, все кончено. Навсегда.
- Все еще только началось... радость моя.
- Ты слишком решителен...
- Да.
- Тебе сейчас куда?
- Теперь уже - никуда. Я пришел.
- Странно... а почему ты не спрашиваешь, как меня зовут?
- Разве это существенно.
- Да нет... наверное. Хотя... сейчас угадаю твое имя. Александр. Нет?
- Каким образом?   
- На лбу написано.
- Как хочешь, но я сейчас пойду с тобой.
- Уверен?
- Как никогда.
- А вдруг у меня кто-то уже есть?
- Отобью. - В Александре действительно бурлила решительность. И он представил себе соперника. Нет, оператор неправ. Самцы и у людей прут на токовище. Все зависит от обстоятельств. Просто, мало таких стало... женщин, ради которых стоит рваться в бой. Сейчас бы Саша порвал в клочья Кличко.
Саша почувствовал, как к голове его прилила кровь, аж мозг затрясся. И тут...

...Когда Александр открыл глаза, он увидел темноту. Да! Все это был лишь сон. Необычный, слишком реалистичный и с подробностями, которые запомнились как будто сходил на классный фильм. Он включил свет, схватил лист бумаги и, пока черты лица любимой ее не растворились в подсознании, попытался зарисовать. И вновь не вышло ни черта. Он выругался, а потом лежал всю оставшуюся ночь и смаковал мгновения встречи.
А ведь, наверное, зря, что он так и не узнал, как ЕЕ зовут. Ох, как глупо. Девушка из сна, вероятно, вовсе не та самая незнакомка в зеленом – да и зовут ЕЕ иначе. Наука еще мало знает о мире сновидений, со времен старика Фрейда она недалеко продвинулась. Либидо? Тогда бы приснилась эротическая сцена или что-то еще в этом роде. Нет - здесь что-то иное... Французы называют сон "маленькой смертью". Хотя, некоторые утверждают, что так французы обзывают и оргазм.

Будни подавляли своей серостью. Безобразные лица, (в смысле совершенно невыразительные, типовые клише), пустые разговоры, никому не нужный труд клерка... Сам себе тоже кажешься ничтожеством. Саша и раньше-то надсмеивался над своей идиотской работой, говорил о себе, что он и не человек вовсе, а ненужная опция, теперь же он себя призирал - за то, что участвует в этих обывательских игрищах на понты. 
Кубу Саша отменил. Но вообще не очень-то и хотелось. Пусть летят те, кто думает, что они что-то значат. С фотографической точки зрения экзотика дальних стран, ее фактура - лишь подавляющий воображение фактор. Ну, познает он еще одну страну - и что дальше? Таких стран в Сашином фотоархиве свалено уже несколько. Уподобляться мурзилке-зялту, решившему побывать во всех жопах мира? Чем своя-то плоха… Кстати: заметили, что слово "зачем" - хит городских граффити?
Второй раз ОНА пришла к нему через две ночи на третью. Они вновь "наводили мосты", как будто отношения двух юных мятущихся душ - только преддверие чего-то большого, настоящего. Это как по пьяни закуришь сигарету, а через полминуты суешь в рот вторую: потому что для тебя важно не вдыхание дыма, насыщенного никотином, а сам процесс прикуривания.
ОНА приходила вновь и вновь. Встречи случались в самых неожиданных местах его вымышленного Города Грез. Все немного походило на «День сурка», но чувства усталости от повторения сюжета не возникало. ОНА возникала из эфира - там же исчезала. Да разве не все сущее делает так же? Вопрос только в сроке пребывания. А разве вы не имеете свой Город Грез? Есть гипотеза, что миры, живущие в нас - отголоски параллельных реальностей. Фантазии... о, как мало мы о них знаем!
 Они вели разговоры на самые разные темы. Никогда Саша к НЕЙ не прикасался. Он просто боялся: тронешь - сон вырубится. Всякий раз Саша НЕ спрашивал, как ЕЕ зовут. Хотя, проснувшись, себя ругал. Он запросто обращался к ней: "ТЫ".
Трогай - не трогай, а мыслевиденья проходят, причем, из другой реальности «вылетаешь» всегда внезапно. Конечно, то были счастье и мука. Зато жизнь наполнилась СМЫСЛОМ!    
Рынок чувствует влюбленных, безумцев и поэтов. Рынку нужны брутальные расчетливые реалисты а комплексующие погруженные в саморефлексию умники не нужны - потому что они никчемный материал для общества потребления. Свадебная гламурная фотография требует позитивных авторов, при взгляде на которых и сам просветляешься. Посему заказов у Саши становилось все меньше и меньше. Тем более что Саша стал нарушать первейшую заповедь профессионального фотографа: на работе не бухать.
Пить стал он вот, почему: все труднее засыпалось, алкоголь для него был как седативное средство. Вино обладало чудесным свойством: Александр высыпался за четыре-пять часов, успевал по самое небалуйся окунуться в свой Город Грез, а потом еще валялся в постели и впечатлялся свиданием. Короче, алкоголь будоражил воображение, зато подавлял ощущение тревожности. На самом деле Александр впал в ярчайшую пору своей жизни.

Приятель-оператор, профессиональный писатель-неудачник, нашел себе другого напарника-фотографа. Последний их разговор состоялся на слишком высоких тонах, затронул больную для обоих тему. Начали с шутки:
- Ром, есть два признака того, что ты - непризнанный гений. Первый: тебя пока еще не признали. Второй: ты - гений.
- Ха-ха. Смешно. Зато, Сань, я не теряю адекватность.
- И что именно ты называешь "ад-экватностью"? Типа ты занимаешься делом, которое ненавидишь и получаешь от этого типа кайф...
- Мы все делаем это. В том числе и ты. Жрать-то охота.
- В надежде, что придет долгожданное признание.
- Я за славой не гонюсь.
- А ведь признание при жизни к тебе не придет. Разве ты не понимаешь? Ну, разве только лет через сорок после твоей смерти. Твои книжки будут проходить в школе, похабить на уроках – и ты в гробу повертишься.
- Да. Сейчас не лучшее время для серьезной художественной литературы. Но это не означает, что следует бросить заниматься русской словесностью.
-  Ты же понимаешь - и не юли - что мировое медиапротранство производит чурки, заточенные на шоу "Голос", на Донцову и кинематограф Феди Бондарчука. Потом они породят еще более тупых чурок – и человечество деградирует.
- Кстати, про кино. В одном фильме Тарковского говорилось: если ежедневно, вставая утром, наливать из-под крана стакан воды и сразу же выплескивать в унитаз, мир изменится.
- И ты делаешь это.
- Практически, да. Причем, наяву. Сань, я же писатель, типа инженер человеческих душ. И многое вижу насквозь. В частности знаю, что ты одною ногой стоишь в... на краю пропасти ты болтаешься – вот. Ты все время как бы вне реальности. Очнись.
- Послушай, Ром. Я же не интересуюсь тем, что ты там сочиняешь. Если бы ты захотел - сам бы дал мне почитать. Но ты не даешь. И скажу, почему. Ты боишься критики. Ты уверился в том, что ты гений, ты выше всех и человечество до тебя еще не доросло. Да, я безумен. Но мания грандиозо - не меньшее безумие.
- Тогда и я скажу тебе правду. Ты был талантливым фотографом. Я завидовал тебе, глядя на твои фотографии. Ты делал классные работы - даже на свадьбах. А сейчас ты делаешь говнофотки. Просрал ты свой талант.
- Второй раз… И правильно сделал, если тебе угодно. Здесь он не нужен.
- И так будет во всяком деле, за которое ты не возьмешься. Ты уже ничего никогда не сделаешь на совесть.
- Вот наконец и поговорили. По душам...
У Романа как минимум все нормально с половым вопросом. Девушки липнут на парня как мухи кой-на-что. Пацан только пальцем – щелк! – летят… А он все строит из себя творчески неудовлетворенного. Нахрена все эти игрища в писателя? Коли ты хороший самец - крой и на все забей. Так нет... тоже все мучается как Бетховен (не пес, а композитор). Но Саша не стал это говорить оператору, который думает, что он великий писатель будущего. К чему... правда ведь не бывает сладкой.

Предки, в особенности мать, конечно, чувствовали органические изменения в сыне. Александр и раньше отличался странноватостью, впечатлительностью, но не была перейдена грань некоей нормы. Теперь сын превратился в монстра - огрызающегося, будто он крыса, загнанная в угол. Саша взрослый человек, и они не знали, что с ним делать. Пытались сводить парня к психиатру, но он всегда хитро увиливал.
Саша превращался в тихого алкоголика. Это отразилось и на внешности. А по выходным, вместо чеса на свадьбах, Александр таскался где угодно и переваривал свои мысли. С медицинской точки зрения это называется депрессией. А таковая – признак биполярного аффективного расстройства. С житейской точки зрения – крышу снесло. Из депрессивных состояний выходят. А вот крышу на старое место уже не водрузишь. 

Однажды, уже летом, Саша на работу просто-напросто не пошел. Так светло и ясно стало у него на душе! Он вышел из дома и направился в сторону метро. У входа в подземку выяснилось, что у него совершенно нет денег. С четверть часа Саша унизительно вымаливал подачку у прохожих. В конце концов, сжалилась лишь старуха лет сорока. 
Александр не знал, куда поедет. Хотелось куда-нибудь далеко, выйти на конечной - и идти, идти...
В вагоне люди его сторонились. Саша понимал: перегаром разит. И думал: все вы – серое быдло, вы только думаете, что существуете, на самом деле вас нет. Вы функции, а не люди. Что-то будто коснулось Сашиной запущенной шевелюры. Он обернулся - и увидел... ЕЕ! О, чудо... там, в соседнем вагоне, как и в тот раз, стояла милая сердцу незнакомка. Одета она была в легкое цветастое платье, ее русые волосы красиво спадали на обнаженные плечи. ОНА смотрела в его сторону, но... не обращала на Александра внимания. Он пилил такое знакомое лицо глазами, но результата это не давало.
Не сон?.. Он с размаху хлопнул себя по щеке. Весь вагон посмотрел на него с испугом. Больно, щеке стало горячо. Значит - не сон. ОНА все так же вглядывалась в пустоту. И тут какой-то чертеныш взыграл внутри Александра. Он закричал как будто бесноватый:   
- Пустые твари, ра-а-адуйте-е-есь!!!
Народ отошел от Саши подальше, все сделали вид, что его не существует.
На следующей остановке ОНА вышла. Незнакомка не спешила уходить от своего вагона, рассеянно и подслеповато, как панночка-ведьма а "Вие", оглядывалась. Саша понял, что ему НЕ хочется пойти за НЕЙ. Двери не закрывались долго-долго. Девушка не двигалась. Казалось, Судьба дарит великий шанс. И вот железо заскрежетало – заслонки хлопнули. Когда состав двинулся, ОНА взглянула на Сашу. Прямо в глаза! В них Саша прочитал скорбь. Ну и хрен с тобой, подумал Саша, ты тоже будешь мыслить и страдать, коли так. Фигура в легкомысленном платьице скрылась, поезд нырнул во мрак.
Ничего, ничего, внутренне ликовал Александр, ТЫ придешь ко мне этой ночью, и мы будем, будем счастливы...
    








































Провинциалка

Иные думают, у автомобиля нет души. Пусть они это скажут автолюбителям. Есть одна популярная либераст... то есть, типа интеллигентская радиостанция. Пусть оттуда вещают хамы, но они позиционируют себя как носители Высокой Культуры. Я заметил, ее ведущие по-настоящему оживляются только в моменты, когда речь заходит о железных конях. Они, подлинные проводники демократических идей (получающие, впрочем, зарплату в Газпроме) готовы по двадцать пять часов в сутки обсуждать достоинства или изъяны той или иной модели мирового  автопрома. Касаясь иных тем, волки и волчицы эфира только лишь имитируют оргаз... то есть, горячую заинтересованность вопросом. Что характерно, гендерных различий здесь не наблюдается. В любви все возрасты и полы - попкороны. Я, конечно, имею в виду высшую степень любви – к американс… тьфу – чтой-то зазаговаривался – к самодвижущимся повозкам. Они же несут Высокую Культуру, а не фиг кошачий.
 Не скажу, что машины - своеобразные божества нашего времени. Скорее, они - смесь уюта с престижем. Но, без сомнения, они в нашей жизни занимают далеко не последнее место. А, если взглянуть на наши улицы отчужденно, особливо в часы пик, становится понятно, кому на самом деле принадлежит город. Посмотрите на наше Сонино из Космоса: оказывается, парковки и гаражные кооперативы для автоматизированных средств передвижения занимают значительно бОльшую площадь, нежели человеческие жилища и пространства для отдыха людей.
Уже никто не доказывает, что автомобиль - не роскошь, а средство передвижения. Для многих они вовсе не средства, а насущные цели. Иначе - зачем с такой легкостию влезать в автокредитное рабство? В механическом мире давно существуют касты, классы и даже секты. И, естественно, вершина статусной пирамиды - такой черный катафалк с блистающим синим ведерком на крыше, противно крякающий и рассекающий по встречке. Три раза "ку". Дорогу колесницам вельмож! И сколько плясок случается вокруг блатных номеров. Такие понтовые тачки ночуют не по-бомжовому, а в теплых гаражах. Им салютуют пионеры и козыряют полиционеры. Ну, и стОят они соотвествующе, как говорится, по Сеньке и шапка.
Всякие штучки с моторчиками - прямые отражения характеров владельцев. Было бы глупо не предположить, что с нравом механизмы перенимают и прочие личностные черты хозяев. Это даже очевидно. Рассудим вернее: каждый выбирает по себе женщину, религию и тачку. А женщина выбирает по себе мужчину - желательно на железном коне. Потому что с тачкой лучше и как-то спокойнее, нежели без таковой. Будучи причиндалами, автомобили несут некие дополнительные функции, которые не иначе как первичными половыми признаками не назовешь. Зря что ли на автовыставках женские красоты столь тесно дружат с шедеврами техники и эстетики? А ты говоришь: «роскошь».
Особая статья - автомобили в мире сильных мира сего. Какой  главнейший признак бандюгана, кавказца или чинуши? Естественно, автомобиль. А что там на втором или третьем местах - уже не важно. Главный герой "лихих девяностых" - бумер. Про него даже песни слагали. Какой закон в первую очередь попирает нувориш? Правильно: ПДД.
И что это я все про крутых? Машины бывают хорошие, разные и мертвые. Последние никому не нужны, они идут в переплавку. А вот на первых и вторых всегда найдется свой автолюбитель и владелец. Ну, и каждый юзает вверенную технику в меру своей... чуть не сказал штампом: испорченности. Нет: культуры. Не всегда – Высокой. Отсюда и беспримерное хамство на наших дорогах.
Что характерно, автомобильное население у нас растет - причем, в основном за счет приезжих. Человеческая популяция Сонина тоже покамест не падает - опять же благодаря понаехавшим. Качество авто перманентно увеличивается, а вот с человеческим материалом хуже. Автомобили производят лучшие заводы Европы, Америки, Японии и Кореи. Люди же к нам едут из кишлаков и аулов. Ну, еще из сел, станиц и с хуторов. В основном - не в театры и музеи, а за баблом.  Для них Москва - золотая дойная корова - отсюда и тотальная нелюбовь к столице. Напрашивается вывод: с ростом технологии падает общий культурный уровень автовладельцев. И даже вышеуказанная радиохамстанция Высокой Культуры здесь не поможет, ибо хамстеры упорно возбуждаются только автотемой, а остальное – только унылый фон. Так что насчет "меры испорченности" я отштамповался не зря. И к чему мы приедем?
Конечно, теперь, в условиях машинального взрыва все смешалось в мире средств передвижения на углеводородной тяге. Люмпены автомобильного мира соседствуют в парковочных карманах с аристократией. Типа свобода, равенство, братство. Вот так бы у людей! Впрочем, с человекообразными однажды пробовали, я имею в виду 1917-й год. И что? А то, что отец-основатель всей этой заварушки рассекал на самых крутых тачках того времени (некоторые из которых, впрочем, были заимствованы из гаража императора Николая Кровавого). Его номенклатурные наследники понастроили те самые теплые гаражи, а позже понапридумали и ведерки с крякалками. Ну, и понакупали за народное бабло всяких агрегатов.
И вот представьте себе: однажды полнолунным вечером в сонинском дворе паркуется чудо-юдо отечественного автомобилестроения, серый УАЗ-452, еще называемый "Буханкой". Пригнавший реликт мужик громко хлопает дверью, ковыряет в замке – и пропадает в неизвестности. Машина, пахнущая ЗаМКАДьем, еще пышет жаром движенья, в ней прямо гуляют кровь с молоком. 
Буханка почти что нова, она всего пару лет назад сошла с конвейера Ульяновского автонедоразумения. Уж сколько правителей и режимов промелькнули в нашей стране, а советский автопром все пыжится, выплевывая в окружающий мир всякие посмешища прошедшего тысячелетия. Молодое лицо хрюшки сияет наивностью и удивлением. Архангельский номер (регион 29) добавляет облику Буханки некий... даже не знаю, как и выразиться... наверное, флер. Понятно, что страшила - с периферии, но никто не знает, что именно означает это "29" - может, Калининград или Магадан, что вообще побуждает к некоторому уважению. А, может Тверь или Биробиджан, что к уважению не взывает. Ну уж точно не Кавказ: там на подобном ездить - позор.
Мы не знаем, с какой целью данное, с позволения сказать, небесное создание (потому что чем-то напоминает облако) прибыло в Первопрестольную, повторив путь Мишки Ломоносова. Ехав по трассе "Холмогоры" впервые, Буханка впитывала в себя впечатления. У себя на Пинеге, где и асфальта-то нет, Буханка тоже встречала красивых инородцев. Но там никто не кичится фирмОй, все тупо пашут. А предпочтение пинежские икотники отдают полноприводным работягам, неприхотливым и легко в случае чего починяемым. Именно по этой причине на Пинеге Буханка – как леший в лесу.
Путешествие по федеральной трассе далось не так и легко. Хозяин и его машина уверенно себя чувствуют на извилистой, но мягкой песчаной дороге, а вот на испещренном колдобинами и выбоинами асфальте они как медведи на царстве. Кузовная часть Буханки несла некий груз, упакованный в деревянные ящики, что несколько облегчало движение. Их выгрузили еще на подъезде к столице. Что она близится, Буханка понимала - потому что проезжая часть становилась все ровнее и ровнее, а здания все выше. Конечно, прежде всего глазенки разбегались от разнообразия автомобильного населения. Каких только монстров не нагляделась! Иные похожи на инопланетян. Попадались и знакомые очертания, но их облик нес какую-то удрученность. И ни на одном капоте – к какой касте он бы ни принадлежал – ни тени улыбки! Сплошной беспросветный трафик. Немного страшило, что движение все уплотнялось и уплотнялось, но у Буханки крепкие молодые нервы, смена среды со спокойной на агрессивную не слишком-то девушку утомили. Многие водители ведут себя яко звери и норовят подрезать? Так это не относится к миру машин! У авто свои ценности и понятия, они смотрят на реальность в несколько ином ключе. 
Что обычно случается, когда обитатель глубинки впервые попадает в столичную суету? Ну, все зависит от личностного склада бедолаги. Далеко не всякий провинциал оценит большое скопление всего сущего как ад. Так же и с Буханкой. Да, необычно, некоторая нервозность хозяина передалась и ей, тем паче у нее не спрашивали, хочет ли она отправиться в столь дальний путь. Но... как там у французов: Париж стоит мессы. Москва тоже кой-чего стоит, к тому же про этот город почему-то не говорится: "увидеть и умереть". Ломоносов же не помер (хотя и спился), а его землячка Буханка в чем-то даже окрылилась. И утомление от самой длительной в жизни поездки какое-то даже приятное. 
Наступила ночь, время сонного царства для большинства машин. Есть поговорка (среди людей): только в полете живут самолеты. И автомобили якобы живут лишь в поездке. Это не так - мы же не утверждаем, что человек живет только на работе. Для машин наступает благословенное время досуга. Они все такие разные - и все-таки они вместе. А Луна высвечивает весь этот автополигон во всю силу своей отражающей способности.   
Суета, суета, суета... в ней легче. На дороге все при деле и особо не сосредоточишься на всем сущем, существующем вне трассы. А сейчас что-то надо делать. Буханка не знает, как себя позиционировать. Она от природы застенчива, а стоящие кругом автотранспортные единицы такие все значительные и неприступные...
Вдруг откуда-то из недалека донеслось:
- Вот ведь уйо....ще. Понаехали тут.
Буханочка не вполне поняла, к кому это относится, но все же догадалась - не дура же. У себя в архангельской глубинке она всяких слов понаслышалась - красивых и разных. Там бы она ответила хаму. А здесь... может, у них манера такая. Когда не знаешь, что ответить, лучше промолчать. Впрочем, промолчать стоит и когда знаешь, что сказать.
 - Не слушай ты этих празднострадающих дураков.
Это уже другой голос. Буханка наконец разглядела стоящую рядом низенькую белую легковушку. Ее белые бока и крыша несколько в грязи, металл кой-где проржавел, одна фара подбита. Но старушка выглядит довольно-таки бодро. Белобокая продолжила:
- Они считают, если иностранцы - им здесь все можно. Сами, блин, понаехали, заполонили. Сам дурак! - Выкрикнула легковушка. И теперь уже тихо: - Думают, они особенные, засланцев из первого мира случайно занесло в третий. Такой несдержанный мудило - мерс триста двадцать. Ему обидно, скоту, что теперь не котируется, был супермен, теперь - секонд хенд. Этот спальный район - остров погибших топ-гиров. Один, блин, сброд возомнивших из себя...
Буханка знает: все старики ворчливы, любят хвалить старое и ругать новое. А это вообще непродуктивно. Но уже то приятно, что по соседству стоит приятельски настроенный механизм. По крайней мере, он не обложил и даже посчитал нужным что-то сказать в ее адрес неунижающее.
- Здрасьте... - Сказала Буханка, прикинувшись культурной.
- Мордасьте. Из каких краев?
- С Севера. Мезень.
- О, как. Много где побывало, а там - нет. До Устюга доезжало - это да. Великого.
- Ух ты! Это ж у нас, на Двине.
- Знаю. Вы, северяне, все какие-то замороженные. Тормозные. Может, это к лучшему. Лучше быть заморозком, чем отморозком. Кхе-кхе-кхе-гкхе!
Белобокий так омерзительно старчески смеется. И называет себя странно: в среднем роде. Буханка подумала: вот бы пережить эту ночь, хватит, уже накушалась новизной, полна пространства и времени.
- Ты, наверное, полноприводная?
- Редко. - Честно ответила Буханка. - Хозяин включает передний мост только когда уже полный... ну, этот... - Буханка не знала, уместен ли в этом обществе мат. - В общем, экономит горючку.
- Пипец?
- Типа того.
- Это хорошо, хорошо... Вот и меня нет слабости на передок, как у некоторых. Я – переднеприводное, поэтому и не заносчивое. А еще мой кузов - не хрен собачий, а хэтчбэк. Понятно? И три имени, причем, трех родов: Спутник, Восьмерка и Зубило. Поэтому я - сверхсовершенное существо. Ураземела?
- Круто.
- А то. К тому же я – носитель комплекса вины одного великого народа перед другим великим народом. Думаешь, германский  автопром только мэрсы клепает типа того трехсот двадцатого хамла? Дело было так: немцы из фирмы Порше сами пожелали искупить, так сказать, необдуманный свой поступок. Я имею в виду нападение на Советский Союз в тяща девятьсот сорок первом. Ну, меня тогда еще не было, ты не думай. И, при сотрудничестве с другими небесталанными мерзавцами, итальяшками, разработали модель, к которой имею честь относиться я. Собственно, на что я намекаю: я детище передовой европейской мысли. Пусть даже носители таковой – фашисты и гавнюки. Штутгарт  и Турин - вот  мировые столицы автомобильного креатива, где рождались гениальные идеи, легшие в мою основу. Ты спросишь: откуда у меня, машины, такая осведомленность. Спросишь?
- Ну, дак... спрошу.
- О-о-о, в моем бардачке много всякого интересного свалено! Мой день рождения: 1 марта 1990 года. В четверг, если что, а не в понедельник или пятницу. Прошлое тысячелетие, блин, офигеть! Именно в этот прекрасный вечер я сошло с конвейра Волжского автозавода. Практически, я - дитё эсэсэсэра. Ты, кстати - тоже... волжанка. Только мою модель вовремя сняли, а твою все клепают. На тебя, видно, пока еще есть клиентура-дурантура. Кто-то скажет: реликт. Нет - само свершенство! Ты не подумай что: это я про себя. Пусть без подушки безопасности и автоматической коробки передач. Как и ты, кстати. Все почему: мы с тобой, подружка ситная - идеальные слуги. Есть тачки, перед которыми поклоняются, они даже предметы культа. Есть тачки, которые люди презирают. Мы же - друзья людей и мы с ними на равных...
Зубило начало нудно вспоминать те времена, когда иномарка на отечественных дорогах считалось событием. Ну, это было в эпоху молодости машины, имеющей сразу мужское, среднее и бесполое имя. В завершении своего скучного исторического экскурса оно рассудило:
- Все дело в качестве. Вот моими дверьми хлопать не надо – они и так закрываются. Потому что все докручено. Все остальные наши люд... тьфу - машины, кроме восьмерок, недоделанные какие-то. Это потому что сварганены... это, как его... через задок. Они гордились: "Зато в области балета и хоккея мы впереди планеты всей!" И наплодили… детей понедельников и пятниц. Ну, это я фигурально…
- А нас на Мезени, - вставила Буханка, - ракеты летают. Я видела. Краси-и-иво.
- Эх ты... простота. Уж лучше бы научились тачки делать. Космонавты-алканавты. А сколько у тебя было хозяев?
- У меня не было. Есть.
- То есть, ты хочешь сказать... Кхе-кхе-кхе! А вообще, у тебя покамест везуха.
- Что?
- Везет тебе, говорю. А мой нынешний - хач. Фрукты на мне возит с базы на точки. Но ты знаешь... мне не всегда так не трафило. Однажды у меня был артист. Заслуженный! Ну, у них, у людей есть такое занятие - ни хрена не делать, а других веселить. Им, представляешь, за это платят большие деньги. Ну, вот он меня и обменял с доплатой. На японку. Ты себе представить не можешь каких женщин он во мне... впрочем, это неважно. А этот, который хач, только фрукты любит. Эй, тебе скучно?
По правде говоря, Бханка закемарила. Намаялась, воспоминания старухи (ну, или старика - не поймешь) убаюкали. И все же она встрепенулась:
- Нет, нет, интересно, ваше почтение. М-м-мня...
- Ладно. - Явно "почтение" подействовало на изъеденное временем железо благотворно. Доброе слово и тачке приятно. - Вообще мой встает ни свет, ни заря. Но после обеда я уже на приколе. А твой - когда на ногах?
- Ня зна-а-аю, дак.
- Значит, типа артист. Отдохни... красавица. А я о жизни подумаю. Люблю думать, вспоминать всякое...
...Когда Буханка проснулась, место Зубила пустовало. Ну, и вообще на парковке заметно поредело. Хозяин не появился, и это напрягало. Как-то не хотелось оставаться в одиночестве в этом чуждом мире. Машина прислушалась к шуму города… где-то вдалеке гудела трасса. Вот бы на нее - и домой! Там природа, мягкий песок вместо асфальтовой наждачки... дружественные тачки-работяги. А здесь... какое-то вавилонское столпотворение, сброд понаехавших. Такой огромный странноприимный дом. Буханка далеко не пацанка, а ее здесь всякая сволочь поучает как начальник гаража. Хозяин... А вдруг бросил?! Закинул в этот автомобильный ад... Буханка вспомнила, как вчера терлась в машинном скопище, улицы были прям забиты разгоряченными автотранспортными брендами - ее аж передернуло, она нервно затряслась.
  - ...И ты всерьез слушала ту дряхлую маразматичку?
Буханка встрепенулась и разглядела ярко-красного уродца.  Правда, аккуратного и такого же, как Буханка, юного. Сплошные прокачка и тюнинг. Мажор с форсом.
- Похоже, ты не знаешь, кто я. - Фамильярно произнес красный.
- Не имею чести...
 - Ну, да: пока ваш русский гений продолжал тешиться былыми успехами, мудрецы Поднебесной подбирались к мировым вершинам. Тихо-тихо ползла улитка. И вот... Не без помощи русских, по ходу дела. Вот я - высокотехнологичный кроссовер с полным приводом и ста тридцатью девятью лошадьми под капотом. Шедевр науки и техники третьего тысячелетия.
- Чего? - Буханка спросила - и сама застеснялась своей простоты. Вот она бы не стала кичиться приводами. 
- Черри Тиго Пятый. Понятно выражаюсь?
- Красиво, дак.
- Я знаю. - (Вот, блин, петух, подумала Буханка). - Усовершенствованная модель.
- Но ведь предела совершенству нет.
- Тебе это сказало Зубило?
- Не. У нас на Пинеге так говорят. А разве Зубило - не совершенная машина?
- Не надо путать жопу с пальцем. Жопа никогда не станет указующим перстом. Ну, как я овладел великим и могучим?
- Чем?
- Языком, детка. Вашим русским языком. В вашем великом и могучем слишком много слоев. За серьезностью всегда прячутся сначала ирония, потом сарказм, а после - антитезис. У вас даже президент такой: говорит одно, его понимают по-своему, а делает он всегда противоуположное. Ну, я уже привык к этим вашим подвывертам.
Ага, вот их стиль, размыслила Буханка, они все время ерничают. И говорят не то, что думают, а то, что по их убеждению дОлжно сказать. Этот красненький просто комплексует. На самом деле, он глубоко стесняется своего неаристократического происхождения. И все время пиарится. Но спросила Буханка другое:
- А в этом Китае думают и говорят иначе?
- В Поднебесной прежде думают, а потом говорят. У вас я долго учился обратному.
- И что - у нас, дак, все так плохо?
- Смотри. Вы бахвалились тем, что запустили первого человека на орбиту (заметь, твоя модель была выдумана в ту пору), умные китайские инженеры в это время молча учились копировать все лучшее, созданное человечеством. Размышляли, анализировали. Принцип обезьяны, наблюдающей с горы за тем, как дерутся тигры. А потом стали делать свое. Моя модель не хуже народного автомобиля хайтлера... то есть, фольксвагена. И уже превосходит ссаный йонг. По многим параметрам. Поднебесная рулит! Я весь начинен микропроцессорами и чипами. А ты?
- А я как-то стараюсь думать своими мозгами. - Дерзко ответствовала Буханка. Ага, рассудила она, он не только комплексует, но и еще сомневается в качестве своих... этих... чипов. - И доверяться мастерству хозяина. 
- Глупо. Свои мозги и водитель скоро будут не нужны, всем станет управлять бортовой компьютер, руководимый искусственным разумом. Ты мне еще про загадку русской души напой.
- А что - китайской души нет? - Одновременно Буханка гадала: где этот Китай? И что - все китайцы такие заносчивые или только попавшие в Москву?
- Наша сила в коллективизме. А ваша - в плавках. Слышал такое выражение. Просрали вы - и не только прогресс, но и душу.
А они здесь еще и хамы, сделала вывод Буханка. С каким бы удовольствием она сейчас наехала на этого петуха, проверила б на прочность! По крайней мере в массе он явно проигрывает, а в корпусе много пластмассы. Но спросила по возможности мягко;
- Может быть, во всем виноват город? У нас в глубинке ничего такого не просрано. 
Угадала. Черри Пятый сменил тон:
- Считается, в этой стране две беды. Дороги, по которым таскаемся мы, и дураки – как за рулем, так и в пешем порядке. На самом деле, беды три. Третья – ваша доброта. Вы неприлично мягкие. И даже ваш президент такой.
- А как же "сила в плавках"?
- Ты забыла про многослойность русского языка. У вас главное - не смысл, а интонация. Каждый под плавками понимает свое.
- А я думала: главное - ехать.
- И я так раньше думал. Но обломали. Чтобы выжить, здесь все время приходится что-то из себя представлять. Вот я создан для загородных семейных поездок. А сам - загибаюсь в пробках. И сплошные закидоны.
И правда, подумала Буханка, у них здесь в Москве одни понты. Хвалятся, хвалятся, хвалятся... даже те, кто на ладан дышит...
И вдруг появился хозяин. Черри сразу прикинулся железякой. От хозяина разило человеческим горючим. Он, резко рванув дверь Буханки на себя, гневно выругался:
- Ё....я Москва! Город придурков.
Буханка аж возликовала. Господи, как хочется на зимник - чтобы за тобой снежный шлейф, а перед глазами родной простор!..















































Дыра

Она зияла как высоты Зиновьева. Коля вошел первый, типа герой-пионер, и тут же споткнулся о нечто. Устоял, причем, при помощи отборной матерной конструкции. Нечто оказалось "пионеркой". Коля помнит имя чуда простой голытьбовой инженерной мысли, ибо вырос в поселке, где таких вот самодельных передвижных транспортных средств было до хрена и даже более того. Леспромхоз будоражит инженерное воображение. Все же иногда полезно уродиться в глубинке.
Включив фонарики, заценили состояние дрезины. Таковое оказалось почти удовлетворительным, если упустить из виду степень ржавения. В отличие от рельс, искореженных как после ядерного взрыва. Но метров через пятьдесят рельсы вытянулись в струнку, громя в пух и прах теорию Лобачевского. Коля скомандовал:
- Понесли, что ль...
Вася, оператор, поведя шнобелем, неуверенно произнес:
- Стоит ли?
- Так и будешь торчать а этом гребаном дециметровом канале? Это наш шанс.
Инженер и звукоооператор, Леня, отстал еще на полпути к Бугру. У него семья, свое жилье и вообще Леня - москвич. Нет мотивации. И чего тогда увязался-то? Зависимое быдло. Пусть теперь хреначит взад в одиночку, как упырь. Какой журналист не жаждет сенсации и эксклюзиву? Разве что - никакой.  Впрочем, технический работник такой же журналист как курица - птица.
Пионерку отволокли и поставили на полотно с трудом. Оказалось, в баке есть даже топливо. Вася аккуратно пристроил на платформу камеру. К ней он относится как к родному дитю, она у него в одежке, а поверх еще и полиэтиленовый кожух. В дыре ощущалось движение воздуха, причем, в сторону неизвестности. Попутный ветер, подумал Коля. На душе у него было как-то непринужденно. Когда каракатица завелась, свежесть пропала и настал чад. С криком "Па-а-аехали-и-и!!!" экспедиционеры помчались во мрак. Чад быстро отстал, лицо обдувала свежесть.
Как ни странно, их глаза очень быстро привыкли к темноте - да так, что в тоннеле различались детали. Так, однажды они промчались мимо завалившегося на бок мотоцикла. Кажется, под железным конем догнивали останки мотоциклиста. Чего только не привидится в полумраке. "Грехи наши тяжкие..." - пробормотал Вася. Путешествие по комнате страха. В детстве, когда ездили с классом в город, посещали в парке такой аттракцион – со скелетами и привидениями. Было прикольно. А теперь – нет.
Продвигались без особенных приключений. Даже как-то самоуспокоились, изредка подбадривая друг дружку подколками на грани фола. Телевизионщики - известные циники. Магистральный мотив: "и чего нам, больше всех надо". Хотя, понимали, что надо просто позарез.
Инфа, принесенная одним престарелым чудаком, лет сорока пяти, воспринята была в редакции как очередной подход дешево прославится со стороны закомплексованного продукта современного медиабыдла, поиметь пять минут бездарной славы. Звучало действительно бредово: якобы существует Бугор, а в нем - Дыра. Через нее напрямую попадаешь в Забугорье. Страну великих возможностей и неограниченной свободы. И все это – всего лишь в трехстах километрах от МКАД, в глухой местности в Валдайских горах.
Кадра послали куда ему и положено. Даже на дециметровых каналах не церемонятся, если речь не идет о медиафигурах. Сказав традиционное "Я хугею, дорогая редакция" чудак растворился, не без помощи, конечно, охраны.
А Коля на ус-то намотал. Шансы надо использовать. Если шансов преуспеть один на миллион, значит, шансы все же есть. Оставалось подбить на авантюру друганов. Да какие они друзья... так - собратья по ситуации. Телевидение - оно такое: зомбоящик толкает к подобного рода деятельности... за гранью добра и зла. Ну, и воспитывает разумных авантюристов. Любой эксклюзив добывается исключительно в результате грамотно организованной авантюры – с отсечением конкурентов.
Двигались, наверное, с полтора часа - теперь уже в довольно унылой среде - после чего движок заглох, кончилось топливо. Коля с Васей перекурили, глотнув припасенного виски. Вася вдруг восхищенно рявкнул:
- Свет в конце тоннеля, блин буду!
Оттуда, из неизвестности действительно струился синий свет, будто из недр ночного клуба "Хромая лошадь". Мужики быстренько доуговорили пойло и рванули пешком. Господи боже ты мой! Выход, вот оно - Забугорье.
Дыра оказалась все же дружелюбной. Журналисты пролетели без особых приключений и быстро. Старый чудак на букву "м"  не соврамши. Есть, есть правда на это свете. Коля ощущал необыкновенный прилив сил, адреналин, смешавшись с эндорфинами, породил замечательный эмоциональный букет.
…Едва Коля с Васей более-менее привыкли к свету, они наконец разглядели: их обступили люди. В военной форме, почему-то рыжего цвета, с оружием. Они перебрасывались короткими фразами на каком-то непонятном языке.
- Чечня... - Вдруг выдавил Вася. - Ля буду.
Один из боевиков, с густой черной бородой, подошел к паре дураков, приподнял двумя до странности длинными пальцами Колин подбородок и, глядя усталыми глазами поверх Коли, размеренно произнес:
- Тэперь ви наши.
И в этот момент Коля раскрыл глаза. Часы показывают три ночи. Коля часто просыпается в этот час. Покрутится обычно с пару часиков – и незаметно погружается в утреннюю дрему. Хорошо думается в ночную пору. Он, несмотря на то, что ночные бдения – очевидный признак стресса, любит такое время. 
Вася привычно похрапывает в соседней комнате. Так могут спать только безгрешные люди или воры после дела. И откуда же у Васи вот этот вот имидж гопника: короткая стрижка, кепка, немного ублюдочное выражение небритой хари? Может, потому что парень с Урала? Да нет... он добродушный пацан с нулевыми преступными намерениями. Вон, как свою технику-то лелеет. Это тоже своеобразная защита от агрессии внешнего мира. С натуральным гопником Коля бы не жил.
Сейчас Коля понял, что уже не заснет. Кошмары приходят часто, но бредовый мир сновидений особо не цепляет сознание, грезы запоминаются редко, растворяясь в небытии как утренний туман. А здесь отпечаталась каждая деталь. Даже ерническая ухмылка в бороде чечена. Похоже, это был Шамиль Басаев. Вот, гад – уйдя из одной реальности, поселился в другой.
Стало до боли досадно за свою жизнь. Вот Леня наверняка дрыхнет как байбак после случки. У него все есть, жизнь удалась. А у Коли даже с семьей проблема: ни одна телка не клюнет на его нынешний статус. Впрочем, в редакции только телки и водятся, сплошь деревенские уйобища, мечтающие об одном: выскочить за статусного мэна и насрать на всех с высокой колокольни. Гламурное быдло. А жизнь между тем проходит... скоро трицатник, после тридцати пяти потенциальные работодатели будут выбрасывать твое резюме в корзину даже не удосужившись взглянуть.   
Жизнь упорно сжимается шагреневой кожей. Шансов нет, а смутные надежды на большой успех - фантом. Как в сущности жаль человека, убежденного в том, что жизнь надо прожить так, чтобы не было мучительно больно за бесполезно прожитое! Она, жизнь, пролетает и не остается ничего кроме досады за то, что не получил от нее всего. Постарел, твой характер испортился, и ты ноешь: "Ах, если бы старость могла..."   
Коля с Васей снимают двушку в этом долбаном Сонине. Безликий, скучный район, контент которого составляет серая быдлятина. Как можно жить в городе, который ты ненавидишь? Но Коля ненавидит и поселок, в котором вырос, и всю страну происхождения вкупе. Какая-то апология ненависти, может, нелюба ему вся планета? В общем, сплошное «поравалить». На другую галактику, что ль…
Коля мучительно, самоиронично ловя себя на серьезности, вспоминал: был ли вход в Дыру в зарослях? Если это так, здесь никак без старика Фрейда. Но вспомнить не мог. Либидо - естественный инстинкт, хотя, вероятно, не основной. На первом месте все же обладание. Хотя бы чем-то, но желательно - статусом.
Эх, пролезть бы на хрен в это чертово Забугорье плевать на Рашку с высокого бугра. «Чечены» – твой страх, его надо учиться преодолевать. Оно конечно, там вряд ли сильно круче, чем здесь, но перемена мест первое время пойдет на пользу. Ежели ты способен отличить ланч от линча, значит, ангельский язык знаешь. Коля знает больше – и вообще он по образованию филолог с обязательным изучением двух нерусских языков. Второй у него португальский. Только никому это на фиг не нужно. В правильные места попадают только блатные или через койку, а все остальные – в Анголу. В каком-то смысле и языком надо владеть - только физическим. Этот мир, вероятно, не шибко предназначен для Николая.
Он наскоро оделся и вышел в пространство. Странно... вчера ведь день доставал дождь, а сейчас тихо, сухо и даже, сквозь городскую небесную засветку, проглядывают звезды.
Детская площадка во дворе, оказывается, уже имела ночных обитателей. По поведению двух едва различимых теней было ясно: влюбленные голубочки.
- Не спится, значит. - Добродушно произнес Коля. Ему было приятно оттого, что найт лайф – не только его крест.
- Иды отсуда. - Ответил "голубочек". Коля угадал сильный кавказский акцент. Он не то чтобы недолюбливает хачей. Просто за русских парней обидно. И девчонок, кстати, тоже.
- Куда? - Стараясь быть корректным, вопросил Николай.
- Куда шол.
- А зачем? - Коля почувствовал, как в нем вскипает ксенофобия. В последнее слово он постарался вложить особую интонацию. Как девятая симфония Бетховена: та-та-та-та-а-а-ам.
- Вот, бья. - Выругался нерусский.
- Кто?
- Слюшай... стюпай.
- Девушка... - Колю прорвало. - Неужто среду русских для вас не нашлось достойного? Ведь столько хороших славян, даже непьющих, некурящих. И вообще. Что ж вы нацию-то нашу губите.
- Пшол в жопу. - Раздался в ответ милый девичий голос.
- Ах, да. Но если русского посылают, он возвращается оттуда загорелым и поправившимся. Так я задал вопрос. Зачем подстилаться под Кавказ?
- Что ты...
- Эй? Зачем оскорбил мою дэвюшку?
- Я?
- Ну, все... - Хач встал. Коля увидел, что хач на полголовы ниже его. Когда-то, в своем поселке, Коля дрался. Да и вообще по жизни он привык драться. Он не боялся, давно отучился кого-либо или чего-либо бояться, за исключением снопорожденных страхов. Работа телевизионного репортера связана с конфликтными ситуациями, воспитывается стрессоустойчивость.
- Значит, хозяин жизни, говоришь...
Коля сгруппировался, приготовившись к контратаке.  В полутьме лица хача было не разглядеть, видны только контуры. Для драки этого достаточно. Едва собравшись нанести упреждающий удар (а как же без него), Коля почувствовал, как в его груди зажглось пламя. Вначале он не понял, но когда почуял, что не может вобрать воздуху и его повело, осознал: нож! Он впал во власть паники, в голове пронеслось: «капец!» Господи, а ведь еще жить и жить.
Девушка попыталась было взвизгнуть благом матом, но ее партнер, видимо, зажав ей рот ладонью, прошипел: "Тыхо... ты-ы-ыхо-о-о..." Вдруг Коля все увидел как ясным днем. Волна паники спала, наступил покой. Его удивил ужас, застывший в глазах девчонки.
- А вот и она... Дыра. - Спокойно произнес он. Он вообще был на удивление безмятежен. В слова ушел последний запас воздуха, еще остававшийся в легких. Дальше из уст Николая слышался только отвратительный клокот. Хорошо, как стало хорошо!
Кавказец и девушка, похоже, сбежали. Кроме яркого света, Коля увидел все в фантастических цветах - будто он попал на световое шоу. Может, это и есть райские кущи?
- А вот и оно... Забугорье. - Успел подумать Коля.

















Старые москвичи

Мой спальный район – вовсе не та среда, в которой я взрастал. Как и многие из нас, я выходец из Старой Москвы. И к своему счастью я хорошо знаком с таким явлением как «старые москвичи».
Сложился стереотип: москвич – человек, который вечно всем недоволен, да к тому же он не устает ворчать: «Понаехали тут…» Странно… я в голове держу несколько иной образ. Москвич во времена моего детства – человек, которого если спросишь, как куда-то пройти, не отстанет от тебя, пока досконально не объяснит. Хочу внести свою скромную лепту в дело защиты москвичей – даже некоренных. Вот, с придыханием говорят: «Ах, старый ленинградец…» Это своеобразный «бренд». А я помню, как уважительно произносили: «Старый москвич!» Без всяких «ах…»
Детские впечатления самые правдивые, а потому им можно доверять. Девятиклассником я впервые попал в Ленинград. В трамваях, в троллейбусах, в метро я наблюдал суровые лица. Они потрясали своей… классичностью. Как греческие статуи какие-то! На этих лицах читалось: «Я пережил блокаду – и нет теперь такого чудовища, которого я боюсь!» 
Тем печальнее было наблюдать метаморфозу 90-х, когда в лицах ленинградцев читались растерянность и раздражительность. Какие-то склоки в трамваях, злобные взгляды исподлобья… Москва относительно Петербурга жила сытно, дородно. Я как москвич ощущал себя каким-то раджой, спустившимся в нищие районы Бомбея… Теперь разрыв нивелировался. Может быть, и старых ленинградцев не осталось? По крайней мере, старых москвичей, наверное, нет. Ведь даже само определение забыто! 
Мне, если положить руку на сердце, трудновато судить о москвичах, ибо я варился в этом «супе». Не может лавровый лист, плавающий в кастрюле, постичь истинность своего положения! Для того, чтобы понять суть, нужно отойти в сторону и посмотреть отчужденно. Именно поэтому я с легкостью могу рассуждать о старых ленинградцах: этот феномен мне, в сущности, чужд. А вот о старых москвичах говорить неимоверно трудно. Хотя теперь, из полузабытья Сиринска и мой ушедший мир видится иначе.
Что входило в это забытое понятие «старый москвич»? Здесь надо напрячься, вспомнить. Тридцать лет назад я хорошо это знал, теперь нужно изрядно покопаться в запылившихся уголках мозга. Признаюсь: мозг мой не настолько совершенен, чтобы качественно хранить воспоминания об ушедшем. Граф Лео Толстой утверждал, что помнит момент своего рождения. Честь и слава русскому гению! Мои воспоминания все же скудны. Однако очень хочу зафиксировать на бумаге то, что пока еще помню. К великому сожалению я был застенчив и ненаблюдателен; может, потому в моей памяти изъяны. Надо было тренировать мозг! Впрочем, чего это я распинаюсь? Поздно спохватываться…
Итак, при произнесении словосочетания «старый москвич» прежде всего я представляю себе бабушку в черном с непокрытой седой головой. Она курит, глядит сурово и несколько надменно. Мужа (ежели он был) она давно похоронила, дети разъехались. Она или бывшая учительница, или медработник. Любимое ее занятие – сидение на скамейке во дворе, преимущественно в обществе себе подобных. Она ждет… Чего? Возможно, что кто-то из детей соизволит приехать. Любимое ее существо – домашний кот, который большую часть своей кошачьей жизни проводит на улице. Не слишком ли я подробно описал эту бабушку? Да, я говорю о конкретном человеке.
 
 
Баба Катя

Именно такая: в черном, курит папиросы одну за одной, днями сидит во дворе. Она жила в переулке Стопани. Теперь этому переулку вернули древнее название – «Огородная слобода» - а дома, в котором баба Катя жила, уже нет. На его месте воздвигли какой-то бизнес-центр. Смешно, что позже я познакомился с внуком революционера Стопани, в честь которого назвали тихий переулочек. Мы работали в одной конторе и нас посылали в подшефный совхоз. Вместе выпивали…
Баба Катя запомнилась по двум причинам. Первая: она была последняя из «могикан», никак не хотела съезжать, когда дом выселяли. Мы с моим другом Игорьком Мелько уже были большие, лет по 13. С этим домом у нас была связана одна противная история. Года за два до описываемых событий во дворе того злополучного дома к нам подошел дядька: «Пацаны, я ключи потерял. Может, кто из вас залезет в форточку и откроет квартиру изнутри?» Вызвался я, потому как был пощуплее. Первый этаж, форточка открыта – что ж не помочь? Ну, пролез, открыл. Дядька повел себя странно: «Ребят, эта квартира уже выселяется. Вы берите себе, что хотите…» Я, помню, взял бинокль. Немецкий, цейсовский! Игорек – не помню что. Дядька с нами распрощался, мы пошли домой окрыленные удачей. 
На следующий день мы с Игорьком пошли гулять. И в том же дворе, где вчера мы встретили дядьку, возле того же окна мы увидели… милиционеров! Конечно, мы драпанули что есть мочи. Потому что поняли: стали соучастниками ограбления… Да-а-а… занятное было время. Но честное слово: мы с Игорьком были уверены, что в квартире никто не живет!
Таким было наше детство: центр Москвы вымирал, старые дома выселялись. Люди, съезжали, все старье оставляли. По выселенным домам лазили целые шайки – не нас, пацанов, а взрослых мужиков. Нам-то доставались крохи… марки, облигации, старинные деньги, книжки. Мы этими «богатствами» обменивались, вовсе не зная истинной ценности вещей. А кто-то сколачивал капиталы…
Вот, сейчас в фаворе рейдеры, приставы, киллеры, - в общем, все, кто берет что ему надо без спроса, плюя на человеческое достоинство. Такие люди были и в «застойные» 70-е. Дом, в котором жила баба Катя, состоял из мрачных коммуналок комнат на восемь каждая. В одной из таких комнатушек, на втором этаже и проживала эта бабушка. Дом уже расселили весь. Расселяли долго, мы уже заметно подросли после нашего воровского приключения, а в нем все еще гулял затхлый воздух гниения. Оставалась только одна баба Катя. 
Ей уже не с кем было сидеть на скамейке и обсуждать жизнь. Время она занимала тем, что мела опустевший двор. Сколько я ни проходил мимо, все видел ее с метлой и папироской во рту. И котяра все возле нее ошивался. Черный такой, пушистый, с наглыми зенками. Сплетни ходили, что баба Катя этому обормоту вырезку в Елисеевском покупает. Ходить через бабыкатин двор приходилось часто, ибо он был проходной, а в соседнем дворе находилась типография, в которой работала моя мать. Если честно, я думал, она сумасшедшая. Ну, метет и метет себе эта «баба-яга» (сухощавая, согнувшаяся, с черными густыми бровями…), никому не мешает – и то слава Богу. Мать моя рассказала, что бабу Катю стали выживать. Ну, не хочет она уезжать – даже несмотря на то что отдельную квартиру в Ясеневе предлагают! 
Тогдашний район, в котором мы жили, был похож на маленький поселок. Этот квадрат ограничен с четырех сторон улицей Кирова, Чистопрудным бульваром, улицей Чернышевского и Садовым кольцом. Считай, здесь все друг друга знали, мать дружила с работниками ЖЭКа, оттого владела информацией. Естественно, мама в этом конфликте стояла на стороне «жэковцев». Ну, что делать с вредной старушкой? Пробовали увещевать, заискивать, приказывать, склонять… Ни в какую! «Хочу здесь помереть!» - вот и весь ответ. Отчим мой отзывался о бабе Кате наоборот уважительно: «Молодчина, старуха, дает всем прикурить!» 
И вот однажды, глубокой осенью, тащусь я не помню уже зачем бабыкатиным двором, и слышу ее оклик:
- Сынок, подойти сюда-то…
Чего не подойти? Впервые я увидел близко ее лицо. Доброе, чистое какое-то, а глаза светятся как молодые! Трудно, когда ты ребенок, оценить реальный возраст старого человека. Но в тот момент я подумал: «Да она и не страшная вовсе! Вон, глядит-то как дружески…» Баба Катя, помявшись немного, жалостно так произнесла:
- Ваську маво отравили, негодяи. Они грозились, грозились… Ты, сынок, похоронить не поможешь?..
И баба Катя показала сверток, лежащий у подъезда. Из-под тряпицы торчал кусок пушистого черного хвоста. Что ж не похоронить? Баба Катя сказала, что лопаты у нее нет. Я сбегал в диспетчерскую ЖЭКа, она в нашем дворе была; по пути встретился Игорек, ему тоже было интересно. Нет, не кота хоронить. Баба катя за последнее время прославилась; эдакий «крепкий орешек» не сдающийся властям. Игорьку хотелось на героиню поглядеть.
Моросил дождик, и вообще погода стояла отвратительная. Был выходной, а в нерабочие дни Центр будто вымирает. В общем, пустота, отрешенность какая-то… и мы с лопатой. И сверток у бабы Кати в костлявых руках. Она курит свою «Беломорину» и неуверенно вопрошает:
- Куда понесем-то, мальчики?..
Мы хорохоримся: 
- А куда прикажете, бабуля? – Мы представляем себя взрослыми. Будто нас наняли на серьезное дело, «шабашку». Прикинули: лучше всего в садик, во дворе Дворца пионеров имени Крупской. Наша траурная процессия наверняка казалась смешной. Впереди баба Катя торжественно ступает, а сзади два мальчика семенят. С лопатой. Под деревом выкопали ямку. Игорек робко приказал:
- Бабуль, ну, кладите. Кота-то…
Баба Катя умолящее вопросила:
- Погодите, мальчики. Дайте проститься…
Она освободила из тряпицы голову котяры и стала что-то шептать ему в ухо. Долго, мучительно долго шептала… Мы стали демонстративно покашливать. Потом баба Катя положила сверток наземь, аккуратно перепеленала, бережно вложила в ямку и произнесла: «Что ж, до скорого свиданья…» Слез не было. Лицо ее было сурово и непреклонно. Такие лица я позже видел в ленинградских трамваях.
Холмик бабушка просила не оставлять, мы затоптали раскоп, сравняв с землей. Баба Катя достала аккуратно сложенную десятку и сунула мне в руки. О деньгах мы не договаривались, я хотел сказать что-то взрослое типа: «Ну, что вы, бабуль, мы ж не для этого…» Но рука моя сама собою зажалась. Баба Катя повернулась и стремительно стала удаляться. Я бы сказал, уверенной походкой. Ссутулившаяся черная фигурка... И так мне тогда жалко было этого «крепкого орешка»!
Десять рублей были большие деньги. Молочный коктейль стоил десять копеек… Игорек предложил купить кубинскую сигару. Тогда во всех табачных киосках они продавались, в железных таких колбах. Попробовали покурить. Ох, и гадость эта сигара!
А вечером у меня вдруг сочинились стихи. Почему-то я их запомнил:
Мы утром в субботу кота хоронили
В холодную землю его опустили
Нам в мире дано сто потерь и удач,
Такая погода – хоть смейся хоть плачь…
Вскоре баба Катя пропала. Отчим рассказал, что ее выселяли громко, с милицией и понятыми. 
Кстати, дом этот после расселения коммуналок и пропажи бабы Кати сломали далеко не сразу. Лет десять там было общежитие для работников Главпочтамта (что на Чистых прудах), «лимиты».
 
 
Фотограф

Моя жизнь в значительной степени связана с фотографией. Не могу не рассказать, откуда во мне эта страсть.
Я не помню, как его звали. Но облик его запомнил хорошо. Высоченный, сухой, с шикарной сединой. Ходил всегда в плаще и шляпе, в любое время года. В диспетчерской ЖЭКа, в подвале (Стопани, 16), у него была своя комнатушка, фотолаборатория. Я не знаю, кем он был. Видимо, просто пенсионером, бывшим каким-нибудь фотокорреспондентом. Это сейчас за аренду внутри Садового кольца надо отстегивать немалые деньги; в те времена вопрос, кажется, решался проще. Да и что за времена: тогда по улице Кирова лошади с телегами ездили! Ну, если честно, она, то есть лошадь, была одна единственная, подвозили она к какому-то учреждению продукты.
Фотограф прямо во дворе зазывал всех желающих к себе в подвал. Он вел фотокружок. Это теперь такие отношения взрослых с маленькими детьми могут восприниматься двояко. Тогда «педофилии» мы не знали. А из маньяков известен был только один, по кличке «Мосгаз». Про него страшные легенды ходили: звонит в квартиру, представляется сотрудником «Мосгаза», а наивным жертвам, поимевшим глупость открыть, выкачивал шприцем из позвоночника какую-то жидкость… Ирония-иронией, а я от этого «Мосгаза» все же пострадал. Правда, косвенно. Позвонил как-то в квартиру мамин приятель, представился в шутку «Мосгазом»… я потом один в квартире оставаться не мог с полгода. Бродил по улицам до самого темна…
В кружок фотолюбителей ходили я, Игорек, Олег Царский… Вот, я думаю: Олег жил в «Доме большевиков», через дом от нашего. Он и сейчас стоит. Его где-то в 30-х построили, как говорят, для старых большевиков. В нем отдельные квартиры, редкость для тогдашней Москвы. Тогда я не задумывался, а теперь интересно: предки Олега наверняка носили фамилию «Царский». Они тоже были «старыми большевиками?..
Что Фотограф нам говорил, сколько мы к нему проходили, убей – не помню. Но именно у него я научился в темноте наматывать пленку на спираль, проявлять, печатать карточки, размешивать растворы. Я впервые увидел в его комнатушке это чудо: появление на фотобумаге изображения. Под красным фонарем, в полумраке, с плесканием растворов в ванночках… 
Естественно, о каких-то денежных отношениях не было и речи, занятия Фотограф вел безвозмездно. Ну, или почти безвозмездно. Мне было тогда лет одиннадцать, я был опытный «лазутчик». То есть умело ориентировался в выселенных домах. Из барахла, что я нарыл, имелись у меня два старинных широкоформатных фотоаппарата с надписями на корпусах на нерусском языке. Такие крупные, с кожаными «гармошками». Фотограф попросил, чтобы я показал их ему, и я принес. Он предложил поменять их на узкопленочный фотоаппарат «Смена». Я не отказался. Потом кто-то мне сказал, что я дурак, ибо выменял раритетные «Хассельблад» и «Роллефлекс» на советское дерьмо стоимостью пять рублей. Фотограф, мол, дуря детей, разживается. По слухам, он много раритетных камер таким способом заимел.
Я, конечно, пожалел о своем неравном обмене. А теперь думаю: какой я был умница! На черта мне были эти хассельблады, если я не мог на них снимать? А на «Смену» я снимал! Пленка стоила всего-то 35 копеек, и я реально учился фотографировать. И Фотограф меня это делать научил! И еще: люди, съезжая из старых квартир, германские «раритеты» выбрасывали, я лишь подбирал их. Что легко достается, еще легче теряется. Таков закон. А вот приобретение мое, начальные сведения о ремесле, - капитал бесценный!
 
 
Настя

Она была «патентованная» сумасшедшая. В те времена бытовало убеждение, что человек, серьезно причитавший Ленина или Маркса, наверняка сойдет с ума. Почему? А потому что там якобы такие зауми сокрыты, что не приведи Господь! Видимо, Настя вчиталась…
Она жила на углу Большевистского (теперь Гусятников) и Большого Харитоньевского переулков. Она любила собирать нас, маленьких детей и начинала ЧИТАТЬ. У нее всегда с собою были тетрадки. Надпись на обложке одной из них я запомнил: «Государство Всеобщего Благоденствия». Говоря современный языком, Настя была политологом. У нее имелась своя, доморощенная идея идеальной страны. 
Возраст Насти был неопределенным. Теперь думаю, ей было не больше пятидесяти. А, может быть, и сорока. Почему-то родители слушать ее бредни нам не запрещали. Мы слушали. И откровенно смеялись. Мы вообще воспринимали Настю как клоуна. А она… видимо, ей доставляло удовольствие вещать. Быть в центре внимания, пусть и лукавого… И-и-и… что-то, но по крайней мере в мою душу эта сумасшедшая – да заронила.
Кое-что из теоретических измышлений Насти я запомнил. Она предлагала сделать в СССР тридцать столиц. Чтобы везде жилось одинаково. Еще Настя хотела многопартийности. Она вообще считала, что монополия на идею – главный порок нашей страны. Была у настии своя концепция и в экономике. Она по тем временам (это я, конечно, только повзрослев понял) была кощунственной: нужно насытить страну продуктами потребления. Дать людям все блага. Напомню: в те времена партийная установка было на «производство средств производства». Так сказать, «подведение базиса». 
Если рассудить, Настя была демократкой. Почему такую «диссидентку» не упекли в психушку? Может, она все же умная была – и взрослых своими идеями не грузила? С другой стороны, Сократа казнили именно за то, что тот засирал мозги молодежи. Все теоретические построения Насти сводились к одному: нужно перекрасить советский флаг в голубой цвет. Это была Настина идефикс. Согласно ее убеждению голубой флаг способен будет изменить мир к лучшему. Помните из Бараташвили: «В жертву голубым цветам голубого не отдам…» Уточню: в те времена «голубой» вовсе не означало «гомосексуалист». Слово «пидер» в московском сленге ходило, а вот «гомиков» не было. Да, бытовали слухи о том, что на площади перед Большим собираются странные люди, но кто они и чем промышляют, мы не знали. 
Настя читала «доклады» из своих тетрадок как заправский член ЦК на каком-нибудь съезде. Истово и деловито. Она была абсолютно убеждена в правоте своих идей. Ну, прям пламенный революционер!
Мать сказала как-то, что у Насти тяжелое прошлое. Якобы она лет десять провела в каких-то лагерях. Я думал, речь идет о лагерях пионерских и вовсе Настю не жалел, ибо и сам все летние месяцы пропадал в лагерях. Там, среди природы и разномастных занятий было очень даже весело! Как-то, я помню, привезли фильм под названием «Вий». Ой, визгу-то было! Кино до конца не показали, испугались, наверное, что дети в ступор от шока войдут. А ведь теперь старый «Вий» на фоне современных триллеров смотрится как добрая и прикольная сказка… 
Конечно, никогда я теперь не узнаю, ни что Настя пережила, ни чем она закончила. Уже став юношей, я ее встречал. Она все ходила со своими тетрадками. Уже в зрелом возрасте, я узнал неписанный закон: один блаженный все селение спасает. Наша Огородная слобода, конечно, не являлась селением, но все же существование было довольно компактным. Настя в сущности являлась обыкновенной городской сумасшедшей. И знаете… она воспринималась нами, детьми как нечто естественное, целесообразное. Снова вынужден сказать: детские сердца знают истину.
 
 
Дядя Леша

Его звали Алексей Иванович Шувалов и он был нашим соседом. Коммуналка наша по тогдашним меркам небольшая: четыре комнаты – четыре семьи. В одной из комнат жил дядя Леша, его жена Мариванна и еще их внучка Наташка, моя ровесница. Дочка Алексея Ивановича, видно, по молодости согрешила, потом обрела семью, а ненужное дитя сбросила предкам.
Алексей Иванович работал телевизионным мастером. С раннего утра и до позднего вечера он пропадал на работе. Приходя с работы, он ел на кухне, а потом садился на обувной ящик возле своей комнаты, своеобразную завалинку, и молча курил. В выходные он курил на «завалинке» целый день. Такой сухонький-сухонький маленький старичок. Теперь бы я его сравнил с буддистским монахом, ушедшим в нирвану. Дядя Леша, мне кажется, был великий философ. Потому что понимал, что молчание – величайшая благодать человека. Лишь изредка он что-то изрекал, например: «Да-а-а-а… жизнь – это не тит твою мать!» Или: «Вот живешь, живешь… а чего ради живешь?»
Мне кажется, он целиком выкладывался в ремонте телевизоров. Советские телевизоры ломались часто, и работы наверняка хватало. Что я про него знал? Фронтовик, но никогда не кичившийся наградами. Возвращаясь с войны, прихватил в Житомире жену, хохлушку. Мариванна была полной противоположностью своему мужу – шумная и склочная. Ну, типичная «мариванна» московских коммуналок!
В фильме «Покровские ворота» коммуналка несколько романтизирована. Хотя – и это истинная правда – дух коммунального мира передан похоже. Бурлеск, суета, броуновское движение, и все люди, люди, люди… Но все-таки «воронья слободка», воспетая Ильфом и Петровым, ближе к образу настоящей коммунальной квартиры. Кто жил в коммуналке или до сих пор живет, согласится, что… короче, в отдельной квартире все же несколько лучше. Это я мягко говорю, чтобы никого не обидеть.
Одно из ярчайших впечатлений детства – смерть дяди Леши. Он как всегда с утра присел покурить. Я как раз собирался в школу. Вдруг дядя Леша сказал: «Машенька, мне что-то нехорошо…» Мариванна на него накричала: «Ну ты, старый …. Нечего тут рассиживаться. Одевайся – и иди!» Он безропотно попытался одеть пальто. Вдруг стал лихорадочно хватать воздух ртом, хрякнул как-то нелепо и присел на «завалинку»: «Все, Маша…» Он побледнел. Мариванна что-то кричала еще. Он завалился на бок и блаженно прикрыл глаза. Мать меня схватила за голову и отвернула мое лицо в сторону. 
Мариванна после этого жила еще много-много лет. Мы с ней повоевали немало и от души. Когда я уезжал, она была еще бойкой теткой. У меня такое чувство, что и меня она наверняка переживет.
 
 
Тетя Клава

Она тоже была нашей соседкой. И подругой моей матери. Тетя Клава (Клавдия Семеновна Коростылева) жила в комнатке со своей старенькой матерью. Она была незамужней, детей у нее не было. Мы жили в комнате вчетвером: я, мама, отец и бабушка, Наталья Даниловна. Когда тетя Клава съехала, ее комнату дали нам. Правда, к тому времени умерла бабушка, спился и умер мой отец. Но две комнаты – это уже шик! У меня появилась своя комната, целых 15 метров. 
Тетя Клава мне запомнилась потому что она была святая коммунистка. Она безраздельно верила в светлое будущее, которое обещала нам партия. И следовала заповедям строителя светлого будущего.
Она говорила: «У нас обязательно будет радостное время! Партия заботится о нас, главное – честно трудиться…» Тетя Клава была каким-то научным работником, интеллигентом. У нее имелось много книг и она давала мне их почитать. Особенно я любил читать старые подшивки «Огонька». Точнее, картинки смотреть – со Сталиным, который во времена моего детства был под негласным запретом. У тети Клавы этих подшивок, в твердом переплете, хранилось много. Скажу откровенно: Сталин в тогдашней прессе присутствовал меньше, чем Путин в нынешней. Зато «Огонек» много рассказывал о великих стройках социализма, научных открытиях и шедеврах мирового искусства.
Тетя Клава стояла за правду. Именно она первая сообщила мне, что умер мой отец. Отец был запойный пьяница и подолгу с нами не жил. В Даниловской слободе, в полуподвальном этаже двухэтажного деревянного барака обитала его мать, моя вторая бабушка. Мать с ней что-то не дружила, а потому со второй бабушкой я общался нечасто. Когда отец уходил в запой, он уезжал к своей матери. Как-то его не было слишком долго, полгода. И вот сидим мы, чай пьем… и вдруг тетя Клава возмущенно говорит: «А ты знаешь, что отец твой умер?» Мать от меня это скрывала, не хотела меня травмировать. Но дети много понимают и видят, потому что их глаза лишены шор. Я знал, даже свидетельство о смерти случайно как-то нашел. Ответил: «Знаю…» и убежал плакать. Мариванна крикнула вдогонку: «Ну и хорошо что помер. Ты не успел у него плохому-то научиться!» Отец помер в трамвае маршрута «Аннушка». Заснул пьяный – и не проснулся. 
У тети Клавы были друзья, армяне. Не знаю уж, откуда они у нее взялись, но из Армении они приезжали часто. Однажды, когда они приехали, тети Клавы и ее матери не было. Армяне ночевали у нас. Помню, они разговаривали с матерью поздно вечером, а я никак не мог заснуть. Один из них прошипел: «Молчи, мальчик, а то зарэжу!» Он шутил. Несмотря на такие «закивоки» я и тетю Клаву, и ее армян уважал. Почему? Мне кажется, они-то как раз зла не держали.
 


 
Эдик

Через два года после того как умер мой отец, в нашей семье появился другой мужчина. Когда мама впервые привела его в дом, я закрылся в ванной и распустил нюни. Эгоист… Не знаю, правильно ли я поступил, что так и не назвал его отцом, так к нему и обращался: «Эдик». У него были две дочери от первого брака. Первая не якшалась с ним вообще. Вторая, Лена, часто заезжала в гости. Она только что вышла из тюрьмы. Сидела, как говорили, «за то, что выписала не тот рецепт». Ну, а что там на самом деле было – никто толком не знал. Возможно, Эдик переживал, что приемный сын так его отцом и не назвал. А я… трудно сказать, как я к нему относился. У меня все же была своя комната и я мог строить свой мир.
Когда Эдик не пил, он читал. Много читал, всевозможной литературы, преимущественно мемуарной. Когда выпивал (обычно вечером бутылку портвейна), любил поговорить. В том числе и с Мариванной. За эти «беседы» Мариванна пару раз упекала Эдика на пятнадцать суток. Она умела «заводить» людей, бесить их… Но трезвый Эдик был сама кротость. Он, мне кажется, и пил-то потому что хотел преодолеть застенчивость. Как Есенин…  Эдик много рассказывал про военное время. Можно сказать, он был «ходячей энциклопедией» военной и послевоенной Москвы. 
Звали «Эдика» Эдуард Вацлавович Габлер и он был поляк. Его мать, как он говорил, была когда-то майором КГБ. С сыном мать не общалась, что тоже было странно. Отца его расстреляли. Эдик утверждал: за то, что был участником казни царской семьи. Что у него случилось с матерью, не знаю. Были, видно, какие-то «темные делишки». Не один раз по пьяной лавочке Эдик слезливо рассказывал, что мать в военное время имела доступ к хлебным карточкам. И, можно сказать, на карточках они «делали бизнес». Эдик мог с карточками прийти к гостинице «Метрополь» и взять любую женщину. Там была «московская панель». Однажды к нему подошла женщина и запросто сказала: «Моим детям нечего есть. Пойдем, поеб…я…» По утверждению Эдика, он отдал той женщине все карточки, что у него были… Ну, как относиться к Эдику после эдаких откровений? Если верить рассказам, Эдик был «золотой молодежью» сталинских времен. Как-то к ним пришли с обыском, кто-то на них стукнул. Рыскали долго, но ничего не нашли. Уворованные карточки спрятаны были под половиком в прихожей. Если бы их нашли, обоих расстреляли бы. Была война, не до церемоний… Эдик и в армию успел в конце войны попасть. Утверждал, что его призвали в Войско Польское. Только повоевать не успел. 
Эдик работал в типографии вместе с матерью; слесарем - станки чинил. Матершинник он был редкий. В общем, рабочий класс. Ненавидел ил я его? Не знаю… скорее всего, презирал. Теперь я думаю по поводу Эдика немного иначе. Он все же преподал мне суровые мужские уроки. Я учился отстаивать свое достоинство. Никогда Эдик на меня не давил, не унижал меня. Когда я повзрослел, он меня побаивался. 
Эдик пережил мою мать. Когда пришло известие о ее кончине в больнице (я уже был женат, жена к коммуналке жить не хотела и мы теснились у ее родителей в спальном районе), Эдик пропал. Он ведь не был у нас прописан, имел комнату где-то в Чертанове. В сущности, он у матери типа столовался, хотя с матерью они все же были официально прописаны… Я ни разу не интересовался его судьбой, не связывался с его дочерью. Да и она на меня не выходила. Все как-то погано получилось, не по-людски…
 
 
Корни

Эта маленькая трагичная история относится к середине 90-х. Поскольку растет молодой человек, чья судьба может зависеть от предания гласности имен, этих имен я не приведу. 
Я его знал плохо, но все же знал. Он был на десять лет младше меня, но у него была старшая сестра, моя ровесница. Они жили этажом выше. Сестра была какая-то невезучая: в детстве ее сбила машина – да так, что она с год ходила на костылях. Поступила в институт, не закончила. Мыкалась по разным работам, но нигде не задерживалась. Дважды (я уже знал об этом понаслышке) неудачно вышла замуж. Теперь она живет одна. 
А у младшего ее брата все складывалось наоборот удачно. Престижный ВУЗ, красный диплом, потом НИИ в центре Москвы. Весь в науке, за диссертацию взялся. Женился, очень скоро родился сын. А тут еще радостная новость: нашелся маклер, который их коммуналку смог расселить. Жизнь удалась! Вот я, к примеру, свою коммуналку расселить не смог. Нанятый мною маклер не смог договориться с родственниками Мариванны, которые настолько обнаглели, что требовали за комнату своей бабушки больше, чем я за свои две комнаты. Я поменялся напрямую – как уже говорил, на однушку близ МКАД. В общем, мне не повезло с соседями. А им, сестре и брату с верхнего этажа, подфартило.
Молодая семья уже въехала в новую квартиру, в престижном районе Крылатское. Обустраивались, покупали мебель (в те времена, напомню, квартиры давали с полной отделкой). Как-то вечером он сказал красавице-жене: «Поеду-ка, последний раз на родные пенаты посмотрю…» Поцеловал сынишку и пошел в метро. Он не вернулся. Ни вечером, ни утром. На следующий день его нашли в пустой старой квартире повешенным. Именно в том углу, где стояла его детская кровать.
Признаков насильственной смерти следователь не обнаружил. Протокол однозначно утверждал, что налицо суицид. Люди, которые его знали, старались не говорить о произошедшем. Царило напряженное недоумение. В воздухе витало возмущение: «Надо же, молодую женщину с младенцем оставил!» В конце концов, успокоились на мысли: «Наверное, крышу снесло…» Через пару лет историю забыли. Ее вообще постарались истереть из памяти, как зараженный вирусом файл с жесткого диска.

































Бутерброд

Бутербродами не рождаются, а становятся. И не надо зарекаться от бутербродной стези! Сергей Львович Даньшин в лучшие годы являлся научным сотрудником одного из почтовых ящиков. И даже старшим. Правда, научной степени не поимел - просто, увлечен был конструированием разной... тьфу - чуть не сказал: "хрени"... нет, конечно - разной полезности, призванной упрочить обороноспособность Державы. А упрочать необходимо, ведь у нас одно такое слово о семи буквах "о" - таких покатых и обтекаемых!
Техническая интеллигенция - это вам не бухая творческая богема. Между прочим, Билл Гейтс и... этот, как его... ну, еврей, который придумал  Лицевую Книгу - они ведь тоже начинали как техническая интеллигенция. Только они укрепляли не обороноспособность, а несколько иное, отчего и разбогатели. Потому что у них там все сущее конвертируется в тугрики, у нас же бытуют представления о совести, благородстве и достоинстве, которые суть есть типа святое наше воинство. Наивная у нас нация, таких переучивать и переучивать. Ну, и пороть, конечно, не забывать - а то ведь переучившиеся как-то быстро сваливают за кордон и поливают Отечество всякими такими словами.
Почтовый ящик прихватизировали, на чем начальство разжилось и благополучно свалило из Рашки. Да... много раз слышал от людей, что они ненавидят слово "Рашка". Как правило, это свежее поколение, плохо знакомое с подлинным смыслом слова "совок". Не буду сейчас углубляться в вопрос о том, что от ненависти до любви один шаг, а то и меньше. Гораздо тяжелее с теми, кому все похир. Просто, отмечу: нация, неспособная иронизировать над собой и высмеивать свои слабости, несколько ущербна. Это как минимум.
Итак, комплекс зданий почтового ящика преобразился в офисный бизнес-торговый центр, который заполнил планктон, перераспределяющий нефтедоллары. А слово с семью буквами "о" как бы и забылось. Научно-техническая интеллигенция была вышвырнута в рыночную экономику. Наверное, кому-то интересно было поставить опыт: многие ли из существ выживут? Раньше в среде научно-технического истеблишмента бытовала духовность в форме чтения фантастической литературы, клуба самодеятельной песни и веры в светлое будущее. Теперь, когда асимметрия мозга и кривизна мышления стали считаться пороками, а  первейшими доблестями стали умение наибать и скалькулировать, духовность отпала как рудимент. Что осталось? Телевизионное пойло, интернет-хомячество и седативные средства. Полный набор лузера.
Сергею Львовичу не исполнилось еще и полтинника, когда он стал клиентом службы занятости счастливого населения, проще говоря - биржи труда. Специалисты его уровня городу и стране в целом оказались не нужны. Требовались сантехники, сотрудники службы благоустройства, грузчики, курьеры. Старший научный сотрудник (бывший, конечно) считал, что эти во многих смыслах нужные профессии ниже его достоинства. А научные сотрудники – даже младшие – явное недоразумение старой системы. Зато набирали планктон во всякие организации, пилящие бюджет якобы на развитие нанотехнологий и прочих гешефтов.
И вот что досадно: в девяносто первом Даньшин выходит к Белому Дому защищать молодую демократию. В девяносто третьем всей душой был на стороне Гайдара и Явлинского. Но что-то в итоге не срослось; на вершину властной пирамиды залезали исключительно плуты и жулики, умевшие строить отменные финансовые пирамиды. В итоге Сергей Львович окончательно остыл к политике и замкнулся в своем внутреннем духовном мире.   
С каким капиталом подошел Даньшин к своему роковому рубежу: у него имелась приватизированная квартира, дача в ста двух километрах от города и семья. Дача в летний период дарила отраду душе. Квартира в шестнадцатиэтажном доме проекта "пэ сорок один" была обставлена хотя и советской мебелью, стараниями супруги оставалась уютной. Жена по отношению Сергею Львовичу уютной вовсе не была: исправно выедала мозг за отсутствие доходной части. Ну, они всегда пилят вторую половинку, те же в отместку пилят всякие бюджеты. Если, конечно, повезет завладеть пилой. Была даже мысль уехать на сто второй километр, завести каких-нибудь кроликов или кур и в глуши под Волоколамском красиво одичать. Но Даньшин - сугубо городской человек, выросший в центре столицы, он бы в единении с природой окончательно зачах.   
Бутербродом Даньшин стал под давлением обстоятельств. На почве стресса у него развилась клаустрофобия - до такой степени, что во чреве метрополитена ему становилось дурно: сердцебиение, колотун, тошнота и все такое. Допрыгался организм, система расшаталась. А посему все профессии и работы, связанные с передвижением в подземке, пришлось исключить. Из спального района Сонино кроме как на метрЕ в Центр или куда подальше не уедешь, а на перекладных в форме общественного транспорта – слишком долго. Здесь и подвернулась работенка "рекламным агентом": случайно прочитал объявление у входа в недавно открывшийся магазин.
Оно конечно, профессии всякие нужны - работы разные важны. Сергей Львович стоял у выхода из метрА, служа прокладкой промеж двумя рекламными щитами "Пять роз за 100 рублей" и раздавал честному народу листовки. Не политические, конечно, а все про те же цветы оптом и в розницу. Ну, не бордель же рекламировал, не соль и не единую россию (прописных букв не прописываю намеренно). Все-таки цветочный магазин - заведение порядочное и с оплатой не кидают. Рабочий день - тыща. Можно за дневной заработок купить пятьдесят роз. Если считать по цене цветов при советской власти, в годы молодости, платили бы за такую работенку стоимость всего-то пятидесяти роз. Цветочная инфляция…
Рядом с Сергеем Львовичем тянули лямку и другие бутерброды. Среди них - Мария, плотная женщина забальзаковского возраста, работающая на гипермаркет электроники, и Патрик, натуральный негр, студент университета дружбы народов, рекламирующий винный бутик (а по сути, тошниловку-забегаловку, впаривающую контрафактное пойло). Компания незлая, негр (ну, ради толерантности назовем его африканцем) - так вообще весельчак. Но особо не сближались, все на уровне "привет-пока".
Само собою, все бутерброды оплачивали крышу в лице полицаев метрополитена. Деньги небольшие, к тому же работодатель всегда компенсирует неизбежные расходы. В конце концов, это еще и вопрос безопасности. Вот, говорят: «во всяком безумии есть система». Этот организм, именуемый «выходом из метрА», как раз и является системным безумием. Вся метросуета на самом деле отменно самоорганизована. В этом мире даже щипачи не работают без крыши.
Когда-то очень давно, еще в молодости Даньшин видел в советском иллюстрированном журнале "Огонек" фотографическую картинку из загнивающего Запада. Она запомнилась на всю жизнь: седой согбенный старик со скорбным выражением лица несет на себе рекламный щит. Как говорится, униженный и оскорбленный бессовестными эксплуататорами. Развивающаяся белая борода придавала старику облик пророка. Жалко было человека, эдакий старец-изгой. Вот, до чего Капитал доводит гомо сапиенс! Теперь все воспринималось несколько иначе, без пафоса.
Забыл сказать: Сергей Львович тоже бородат. Волосы у него седые, а бородища, лопатою, - почти вороная. Колоритный тип, чем-то на цыгана похож. Или на Карла Маркса в зрелые годы. В почтовом ящике у Даньшина даже кликуха была: "Кырла Мырла". Ее Сергей Львович стеснялся, ведь основоположник вообще говоря был еврей.  Даньшин же - русский, а происхождением - из донского казачества. Он всегда гордился своим пророческим имиджем. Хотя, жена-то как раз на бородищу ворчала: "Ну, чисто бомж!"
Работа бутербродом особо не напрягает: стоишь себе - да листовки люду протягиваешь. А думаешь между тем о чем-то своем. Мыслей много - они буквально роятся. Об ушедших без времени друзьях (как правило, от пьянки), о дачных проблемах, о судьбах Матушки-России, о Донбассе и Сирии. Оно конечно, радостного немного. Но оно есть. Например, тема внуков. Но дети (а у Сергея Львовича их двое) что-то не особенно любят доверять своих чад деду. Стесняются его, что ли. Бутерброд - это же практически маргинал. А вот жена с внуками проводит довольно много времени. Короче говоря, куда не копни в мыслительной деятельность - все упираешься в одно: одиночество человека в большом городе.   
Так вот. Однажды прямо напротив выхода из метро остановился черный бээмвэ пятой модели. Причем, заехав на тротуар, иномарка чуть не сбила старушку. Та, имея, видимо, опыт атак всяческих клонов, ловко увернулась - и юркнула в метросуету. Наши старушки ой, какие тренированные. За рулем сидел парень - по типу кавказец. Джигит пребывал в задумчивости, его явно не беспокоил тот факт, что в сущности он хамски перекрыл проход пассажиров.
Первая мысль: обратиться к крыше. В конце концов - зря что ль они свое вонючее бабло получают. Но полицаи всегда почти внизу - не докричишься. Только на перекур выползают, а последний перекур у них состоялся минут семь назад.
Мария пялилась на хозяина этой жизни изумленно - как корова на самолет, если бы тот внезапно сел на выгон. Патрик произнес загадочное слово: "Мбабане..."  Сергей Львович, подойдя к авто, спокойно сказал:
- Ты чё - офуел что ли?
- Не понял. - Удивленно пробубнил джигит.
- Вот, бья. Страна хамья. 
- Ага. Теперь понял. - Хам степенно вышел из своего железного зверя и махнул перед глазами Даньшина красной корочкой. Сергей Львович успел только разглядеть: "младший лейтенант Исаев". - Здесь спецоперация. А ты, урод, оскорбляешь сотрудника при исполнении. В машину садись.
- У твоего бумера, с-сынок, нет полицейских номеров.
- Щас тебе будет... номер-люкс. Кому сказано: в машину...
Сергей Львович замер в нерешительности. Он ведь наслышан о милицейско-полицейском произволе. И здесь свое мнения высказала коллега. Маша, подойдя к менту и нарочито задев его своей ношей, уверенно произнесла:
- А мы щас в милицию позвоним. Выясним, что ты за гусь такой.
- Йоп твою мать, - Огрызнулся молодой человек, - и ты туда же... корова.
- Зачем ты ее маму трогал? - Спросил Сергей Львович. - Как-то нехорошо.
- Вот быдло. Да ты не человек, а... в машину, сказал.
Даньшин поник - и приготовился поглотиться продуктом германского автопрома.
Время было дневное, аккурат - период активности пенсионеров, отправляющихся с сумками-тележками в вояж по супермаркетам эконом-класса. Люди поняли ситуацию по-своему: они видели быка кавказского облика, распустившего пальцы веером перед пролетариями. Народ, преимущественно пожилые женщины, обступил мужчину и принялся его охаживать разными словами. Таковых было много, суть же эмоционального всплеска народонаселения можно выразить одной фразою: "Совсем вы, чернопопые, достали!"
Мы, русские люди, лучше всего объединяемся не ради чего-то, а супротив всякой силы. Именно по этой причине мы непобедимы. Мы и чувствуем-то себя нацией только когда пахнет народной бедой. А гибнем только в случае если нас бросили.
Со стороны вообще-то свора напоминала нападение стаи воронья на крысу. Отвратительное, короче шоу. Но эффектное. Младший лейтенант пытался оправдываться – но его уже никто не слышал. Выкладывали все, что накипело по отношению к тем, кто считает себя хозяевами города и страны.
Растолкав толпу, в центр событий втесалась девушка славянской внешности - полненькая и нагловатая. Оказалось, младший лейтенант Исаев просто ее встречал. Она воскликнула:
- А ну, валите отсель, А ты, Кырла Мырла, чего вылупился?
Даньшин впал в легкий ступор: откуда деваха знает его рабочее прозвище? Двое молча сели в "бумер" - и под улюлюканье толпы позорно уехали.
По большому счету, победу не одержал никто. Зато народ выпустил пар - как по отношению к черным, так и в адрес органов, якобы призванных охранять порядок права. Подошел негр:
- Ой, папа, - (Патрик называет Даньшина "папой"), - нехарашо все, нехарашо...
Патрик панически боится полиции. В момент конфликта он спрятался. Премудрый пескарь африканского покрою.
- Ничего, ничего... вскрытие покажет... - Успокаивал студента прохладной жизни, да и себя Сергей Львович. Вообще, неадекватов на улицах много. Сергей Львович уже привык колбаситься со всякими. Он скоро и забыл об инциденте. Был бы научным работником - сейчас бы уже в предынфарктном состоянии пребывал. Человек ко всему привыкает.
Через два дня к выходу из метро подъехал полицейский форд. Двое правоохранителей целенаправленно двинулись к Сергею Львовичу. Они молча схватили Даньшина под руки - и потащили в ментовоз. Все произошло стремительно, окружающие толком и не поняли, что за дела. 
Рекламные щиты никак не желали помещаться в салон. Менты их просто выкинули. Ехали молча, полицаи воротили от Даньшина свои красные сытые морды. В отделе полиции Сергей Львович очутился впервые. Он уже понял, что зря тогда бочку покатил на младшего лейтенанта Исаева.
- ...У нас есть сведения, что вы распространяете наркотики. - Голос мента, жирного майора, звучал так, будто он - робот. 
В кабинете уже сидели люди, из них двое - явные бичи. Они забито глядели в пол. Ясно, пронеслось в голове, понятые. Все, пипец, подумал Даньшин, теперь они мне вбросят какую-нибудь дурь - и мне теперь небо в клеточку... Откровенно говоря, он запаниковал.
И тут снаружи донеслось:
- Сва-бо-ду! Сва-бо-ду!..
- Бья, - устало произнес майор, - Чё за хирня?
- Пикет. - Доложил вошедший старлей.
- Не понял.
- Бутерброды собрались. Требуют освободить вот этого. - Подчиненный указал на Сергея Львовича.
- Кто собрался?!
- Ну, эти. Рекламщики.
- И сколько же их?
- С четверть ста. И среди них есть негр.
- Офуеть.
- Не то слово, товарищ майор.
- Нам еще только резонанса не хватало.
Толстяк внимательно всмотрелся в лицо Сергея Львовича, его уши, казалось, оттопырились, прислушиваясь к шуму воли. Возникла пауза...
- Ладно...
В коридоре Сергей Львович столкнулся со знакомцем, младшим лейтенантом Исаевым. Тот так же и два дня назад в метро, был в гражданке. Они посмотрели друг другу в глаза. Кавказец сверкал зенками ненавидяще. Даньшин старался изобразить укор. Хотя, никаких особенных чувств к правоохранителю не испытывал. Жизнь прожита, уже отбоялся.
- Гнида ты. - С достоинством произнес Даньшин.
Исаев, поняв, что проиграл, виновато опустил чернявые очи:
- Зря ты так, отец. И можно вообще-то без логинов. Ты не представляешь, с каким контингентом приходится работать. И вообще... я - русский.
- Русский, говоришь. Так для чего ты здесь устроил всю эту... Чечню? Штырлиц.
- Не мы такие. Жизнь такая.
- Гнидами не рождаются, с-сынок.
- Снова-здорово. До****ишься.
- Поглядим. Мы, бутерброды, тоже кой-что могем. Вот, напишем на тебя в управление собственной безопасности.
- А ты, отец, стукачок.
- Это - да. Наше оружие - правда.
- За базар ответишь.
- Вот-вот. Блатная лексика тебе идет, с-сынок.
Оппонент ничего не ответил. Даньшин величественно развернулся и горделиво зашагал по коридору, ощущая, как его спину прожигает взгляд русского человека с кавказской внешностью.
 













ДУРЬ

Скажу перефразируя Федора Михайлыча Достоевского: можно быть за наркотики, можно быть против наркотиков, но никогда – без наркотиков. Доказательством тому – вся история человечества. В общем, чего скрывать: Сонино имеет репутацию "наркоманского района". Так было не всегда. Причина падения не совсем ясна, но что-то мне подсказывает: каждый спальный район - и не только Первопрестольной - праве примерить на себе ярлык наркоманского. ДУРЬ любит крупные скопления населения. Ну, или таковые облюбовали распространители ДУРИ, иначе говоря, наркомафия. Купец и товар не будут пастись там, где нет потребителя. Если дилер косяк забивает – значит, это кому-нибудь нужно. М-м-м-мда. Зря это меня на поэзию своротило.
Расскажу историю своей соседки сверху.
За тридцать лет любой дворик зарастает не только деревьями, но и своеобразными нравами. Пусть не по имени, но в лицо постоянные жители знают практически всех. Конечно, много случайных прохожих, но опытные глаза старух всех примечают и фиксируют в несколько раз качественней автоматических камер наблюдения. Те более что камеры ломаются, а старухи - нет. Да, умирают, но им на смену всегда приходят помоложе и побойчее, в общем, неубиваемая система.
Сейчас я раскрою тебе истину. Разве ты не знал, что истина лежит под ногами и ее ежедневно самолюбиво и бездумно попираем? Так вот... истина заключается в том, что никто не обладает эксклюзивным правом на истину. К чему я все это? Да к тому, что наркоманы - наше порождение и наша боль. Даже те из торчков, кто разбойничает по темным углам, нападает на несчастных жертв в надежде завладеть имуществом, обменять его на дозу и хотя бы на краткий миг  облегчить страдание. И они тоже – создания Божии – со всеми вытекающими последствиями и привилегиями.
ДУРЬ атакует по всем фронтам. И метастазы образуются порой в самых неожиданных местах. В нашем доме, при каждом подъезде имеется помещение под названием "колясочная". Так было задумано при советской власти: у народонаселения должно быть место общего пользования, где можно хранить коляски, санки, лыжи, велосипеды, самокаты и прочие мелкотранспортные средства. Но никто там ничего не хранил,  колясочные - комнаты в двадцать пять квадратов - оставались под замком, а ключи хранились в ЖЭКе. И вот однажды чудесным образом данные помещения стали переходить в собственность к частным лицам. 
У колясочной есть окно. И вот однажды утром окно нашей колясочной стали переделывать в дверь. Рабочие яростно крошили железобетон, сотрясая стены со страшной силой. Народ в нашем подъезде из тех, кому все по барабану - и люди терпели. К появившейся снаружи железной двери стали пристраивать крыльцо. И вот тут люди засуетились. Испугались, что появится в нашем тихом угле винный магазин или пивнушка - и уже тишины никакой не будет. Нашелся активист, сочинивший массовое обращение. Жители с охотою подписались. Что интересно, в управе встрепенулись. Видимо, и чиновники поняли весь абсурд, ведь колясочная - комната без удобств, предназначенная разве что для складирования инвентаря. Любая санэпидемстанция раскроет гешефт. Крыльцо разобрали. А вот железная дверь, выходящая в палисадник, осталась.
Два года не происходило ничего. За это время мы узнали, что нашу колясочную приобрел некий предприниматель с темным прошлым и неясным настоящим, кстати, русский. Но больше мы не выяснили ничего. Каким образом муниципальная собственность стала частной, так никто и не понял. Мутная там водичка, а замутили явно с умом.
И вот однажды в железной двери появилась железная же дверца. В тихий угол зачастили темные личности. Они стучались в дверь, в приоткрывшуюся дверцу что-то совали, получали взамен тоже что-то - и тихо, как белорусские партизаны, исчезали. В травке палисадника уже и протопталась народная тропа, явно не торопившаяся зарастать. Все уже знали: продают спайс. Но этого что-то не ведала полиция.
Ментов вызывали. Они вязали темных личностей, отводили в сторонку - и... ничего не происходило. То есть, все текло своим чередом и правоохранители вновь в упор не знали, что у нас продают спайс. И то, что положено совать – совали со свистом.
Начались инциденты. Я уже сказал, что двор, которому уже тридцать лет - сложившийся организм с характером. У нас есть своя алкашня, которые хотя и бузят порой, но это наши сукины дети. Тем более что они не посягают на святое, детскую площадку, у них для пиршества предусмотрены свои кутки. А потребители спайса посягали. Рано утром, когда бабушки и мамочки с детьми не гуляют, они удовлетворяли - в игрушечном домике, на качелях, у песочницы - свои наркоманские потребности. Алкаши вообще тоже начинают свои бдения с утреца, дабы удовлетворить свои алкогольные потребности. На этой почве и стали возникать конфликты. Война бухающих и ширяющихся... 
Алкашня, конечно, по большому счету - мразь, но они типа патриоты своего двора. Естественно, представители класса трутней стали делать замечания наркоманам. Нехорошо как-то гадости творить в приличных местах. Кто-то сейчас подумал: и здорово, что одни гады перебьют других и наоборот. Но, кстати: хотя у алкоголизма и наркомании ноги растут из одного места, все же мировые литература и искусство пианство превозносят в разных возвышенных красках (взять того же Омара Хайяма), а наркоманию - нет. Отбросы мочат отбросов: нормальный фашистский тренд мышления, имеет право на существование. Ну, не доросли мы еще до европейского понимания свободы. А, может, не опустились?
Короче, никто никого не убивал. Заканчивалась боестолкновения маргиналов шумом и ссадинами. Все потому что ни те, ни другие зла ближнему не желают - и вообще они по сути хипстеры. Но с наркоколясочной что-то надо было делать. Пробовали обращаться на телевидение и писать в Интернете. После каждой разоблачающей информволны полицаи таки закрывали притон. И даже денек-другой дежурили поодаль, отлавливая любителей спайса. Но на третий день железная дверь возобновляла операции по выдаче дури. Поток страждущих дурману возрастал, ибо и разгромные репортажи по тэвэ, и гневные посты в социальных сетях только раскручивали точку. Грамотная, короче, рекламная кампания. 
Вот, я говорю: спайс, спайс... На самом деле неискушенные люди типа меня только думали, что там спайс. А что там на самом деле распространялось, я не знаю. Вероятно, полный арсенал дурманящих средств. И самое страшное: никто никогда не видел, чтобы в колясочную кто-либо заходил или выходил оттуда. Как будто там поселилось существо, питающееся неизвестно чем и оправляющееся неизвестно где. И непонятно где этот зверь брал это свое ширево. Фигурально говоря, там обитала некая СУЩНОСТЬ, возможно, даже надчеловеческая. Вот ее-то я и называю ДУРЬЮ.
Вы заметили, что я пишу в прошедшем времени. Значит ДУРЬ таки победили, по крайней мере, в масштабах нашей колясочной. Помогла все та же разнесчастная алкашня. Как это ни кощунственно звучит, в таких слоях общества есть толк. Поклонники ДУРИ и по возрасту, и по сложению тел имели преимущество, ибо их основу составляли парни призывного возраста. Их ровесники в прежние времена сражались на фронтах, поднимали города, сверлили землю. Да, возможно, тогда была идея. А сейчас... но не в этом дело. А рабы зеленого змия относятся к контингенту, потрепанному временем и обстоятельствами. Все потому что спиваются медленно, а подсаживаются на ДУРЬ быстро - не успевают потерять заложенной природою стати. Пьяницы сажают печень, а торчки - мозг. А для крепости организма печень важнее.
Не будем здесь затрагивать тонкий вопрос, что можно одновременно сделаться алкоголиком и наркоманом. Кто знаком с героинозависимыми, знает: алкоголь помогает им на время отказаться от дозы, для них вино - детская забава. А посему заключу: все это - бяка, но у всякой бяки есть уровни погружения.
Однажды ночью пьянчуги вымазали зловещую железную дверь тавотом. А на стене крупно, красной краской вывели: "СДЕСЬ ТОГРУЮТ СМЕРТЮ". Уж не знаю, намеренно было допущены орфографические ашипки, или как. Лучше, наверное, все же ошибиться в правописании, а не на жизненном пути. "Черная метка" - тоже своеобразный рекламный трюк. Но здесь вопрос был, кажется, вовсе не в пиаре.
И вскоре приехали разбираться с алкашами менты. Двух свинтили, свезли в отдел - и стали вешать мужикам хулиганство и порчу муниципального имущества. Вот здесь-то властью и допущена была роковая ошибка. Самые бойкие (ну, или буйные) из старушек пошли в управу и закатили там скандал. Между тем, друзья алкашей - из тех, кто лишь время от времени снимает в компании стресс - устроили дежурство во дворе. И вскоре изловили двух матерых наркоманов. Каким-то чудом они их даже скрутили и вынудили во всем сознаться. И прислали в ментовку парламентеров: "Отдавайте НАШИХ - иначе кой-кто кой-на кого из ВАШИХ даст показания".
Переговоры длились всю ночь. К утру наших алкоголиков выпустили. Видимо, кой-то свыше распорядился погасить конфликт, и это – не бог. Не надо ведь забывать, что в дело вступили и возмущенные старушки, дошедшие и до префектуры, грозившиеся устроить скандал в мэрии, а, может и в администрации президента.   
Мы так и не поняли, кто был хозяином наркоколясочной. Может даже, кто-то из ментов. Хотя не факт. Но с той поры помещение было отремонтировано за муниципальный счет, а ключи переданы старшей по подъезду. Теперь мы храним в колясочной то, что положено: коляски, санки и велосипеды. Это ли не победа демократии? Правда, амбре в нашей колясочной все равно стоит какое-то не такое.
Ох, я отвлекся, черт подери, ведь хотел же рассказать про девушку сверху. Так всегда получается в жизни: хочется одного, а получается совсем не то. Прям проклятие.
Хотя... пока отвлекался на болтовню как бы ни о чем (ну есть у меня такая, скажем так, особенность - мыслию растекаться), что-то остыл к моей героине. Странная сила водит моей рукой и управляет потоком сознания. Да и какая она к лешему геройка! Так - недоразумение общества. Характерно, что к Тоське история с колясочным спайсом отношения не имеет. Почти. Внутренняя канва вообще монотипична. У Тоськи все случилось на ином уровне. Вот, не знаю... более высоком или низком. Это смотря что считать верхом и низом (ох уж эта псевдоинтеллектуальная мутотня...).
К слову сказать: еще до появления наркоколясочной в палисадниках и на детской площадке детишки периодически находили наркоманские (инсулиновые) шприцы. Чем явно не радовали своих мам и бабушек. В наркоманский район просто пришел новый тип наркотика. На ловца завсегда зверь бежит.
Тоська когда-то была тургеневской девушкой Антониной, а перед этим - славным ребенком, при взгляде на которого хотелось петь: "Дитя-я-я, не тяни-и-ися вэсно-о-ою зэ ро-о-оза-а-ай..." Ну, или еще что-нибудь жизнеутверждающее в этом роде. Поднималась девочка у всех на глазах, постепенно вырастая из масштабов детской площадки. Когда на той самой площадке стали разыгрываться межмаргинальные бои, Антонина уже являлась взрослой барышней, вполне отвечающей за свои поступки. И за розой она уж точно теперь не тянулась.
Отец умер рано. Выпивал. Вышел с бодуна покурить на лоджию - там дух и испустил. У нас ведь мужики чаще всего помирают здоровыми (потому что к врачам боятся ходить). А это уже, как ни крути - наследственность. У Тоськи был брат. Умер, говорят, из-за какой-то врожденной болезни. А это уже рок. Мама - обычная женщина, служащая. Как вы понимаете, не слишком счастливая. Она жива. Правда, теперь уже, всех почти похоронив, стала злой, забитой и ворчливой. Горе явно не делает человека прекраснее. Воспитывает внука. Старается делать это в строгости, но дите растет избалованное и грубое. 
Тоська рано вышла замуж. Тогда еще живы были отец и брат. Квартира у них трехкомнатная, большая. Комнату для молодоженов отдельную выделили, в общем, все как у людей. Мальчишка появился на Свет Божий явно раньше, чем через девять месяцев после свадьбы, которую весело играли в квартире, а после поили всех во дворе, с плясками на детской площадке. Премилая пара с коляской смотрелась очень даже приятно. Святое семейство. Кто знает среднеусредненные нравы спального района, должен понять: никто и не знал, как зовут Тоськиного мужа. У нас ведь какой тренд: молодухи рожают в основном без мужей. Или таковые быстро куда-то исчезают. Чаще всего - из-за проблем с тещей. Ну, с этим надо мириться, ведь уровень коренного народонаселения надо поддерживать хотя бы так.
Исчез и Тоськин муж. Говорили, сел в тюрьму и там его убили. За что сел и почему убили - сие нам неизвестно. Скелет в шкафу. Когда еще Тоськин муж и отец мальчика не пропал, сверху (а, напомню, мы живем под) частенько доносились истошные крики с громкие стуки. Ну, происходящее в частной квартире - мусор, который из избы не выносят. Неприлично в приличном обществе влезать в чужую частную жизнь. После пропажи молодого человека стуки, пропали. Правда, остались крики. Ну, в нашей семье тоже кричат. Особенно на ребенка. Но это же не порок?
Мы живем, под собою не чуя стра... тьфу - я не о том. Мы живем, особо не вдаваясь во внутренние разборки соседей. Наверное, это правильно. Когда жена мне рассказала о том, что де соседка сверху стала колоться, я не отреагировал никак. Мало ли кто и какие психостимулирующие средства принимает. Я помнил премилую девчушку на детской площадке. Теперь она стала взрослой и сама за все в ответе.  Милой эта женщина мне уже явно не казалась. Тем более что у нее частенько собиралась компания молодых парней, которые курили на площадке и ссали в мусоропровод. Сами понимаете, что мы думали о соседке сверху.
...Рано утром "Бух!" под окном. А через короткое время - визги. Выглядываем: в палисаднике, на зеленой траве валяется тело. Распростертое, как убитая птица. Толпа (преимущественно алкашня) не решается заходить на газон, все смотрят. Из-под халата веселенькой расцветки бесстыдно выглядывают части тела. Лица не видно, оно обращено к земле. Кажется, человек еще жив. Набираем номер "скорой" - там занято. Наконец подойти решается дворник-таджик. Он прикрывает срам оранжевой дерюжкой.
В голове проносится: "оранжевая зараза..." Уже ясно, что это она, соседка сверху. Падший ангел. Видно, кому-то дозвониться удалось, подъехала "скорая". Толстая врачиха брезгливо находит под тряпкой шею, ищет пульс. Приподнимает краешек дерюжки, что-то пытается разглядеть... тут же бросает ветошь, громко обращается к вышедшему из подъехавшей патрульной машины полицейскому:
- Можете составлять протокол.
Вот, ведь, странно... мне совершенно не жалко Тоську с верхнего этажа. Наверное, то место, где по идее должна обитать моя совесть, покрылось защитной коростой. Каждый из нас сам достоин своего конца. А ссать в мусоропровод с того утра перестали.
И все же позвольте пару лов без протокола. Моралите гнать не буду.  Мне думается, Анастасия была изначально обречена на примерно такой вот конец. У нее не было шансов изменить свой, извините за выражение, рок. Уже хотя бы потому, что я спокойно слушал, когда на верхнем этаже кипели какие-то шекспировские страсти, и считал, что так оно и надо. Коряво выразился? Какова жизнь - такие и выражения. Другими нет резону пользоваться-с.
Хочу ли я забыть картину расплющенной по грешной земле отставной тургеневской барышни? Сложно сказать... хотел бы - забыл. Проблема в том, что это вторая подобная жертва из нашего подъезда. С год назад такой же несчастный молодой ублюдок сиганул с десятого этажа. Он был совершенно голый. Тело не прикрывали часа два, и все это (дело тоже было утром) видели идущие в школу дети. Все знали: наркоман со стажем. У них бывает такое состояние, когда хочется сорвать с себя всю одежду. Две жертвы из одного подъезда в относительно короткий промежуток времени. А Бог ведь не фраер - он любит троицу.   
 


























Темная сторона
(концептуальное)

Человеку, который вышел из дому
 в светлой праздничной одежде,
стоит только быть обрызнуту одним
пятном грязи из-под колеса,
и уже весь народ обступил его
и указывает на него пальцем
и толкует об его неряшестве,
тогда как тот же народ не
 замечает множества пятен
на других проходящих,
одетых в буднешние одежды.

Николай Гоголь

 
332. Мавлон, привычно копавшись в бункере для твердых бытовых отходов, наткнулся на нечто странное. Оное представляло собою холст, натянутый на ветхий подрамник. В полумраке трудно было понять, что за мазня нарисована, но походило на изображение человека. На родине Мавлона так выглядят портреты всяких членов. В нескольких местах на холсте имелись дыры, ну, да ничего, подумал дворник, можно подлатать, а там уже и определим, куда пристроить находку. Вдруг кто-нибудь купит! Все-таки вещь.
Москвичи - народ щедрый, они и не такое выкидывают. Микроволновка у них перестала греть - они ее на помойку и сразу новую покупают. А в старой всего-то и надо, что почистить нутро, и она как новая. У богатых свои причуды, а у москвичей не причуды даже, а вещественное буйство. Под светом дворового фонаря удалось разглядеть найденное тщательнее. Портрет представлял собой старика, наряженного то ли баем, то ли падишахом. Чем-то от нее веяло родным. Мавлон помнит советское время, когда ликами правителей украшали каждый приличный дом. Ну, их еще любили засиживать мухи. А главная улица по праздникам была сплошь в портретах. То было хорошее время, о нем у Мавлона остались лишь благостные воспоминания. Еще бы: в те дни отец приносил Мавлону, его братьям и сестрам сладости. Или Мавлон был слишком молод, чтобы оценить эпоху портретов поклонения вождям по совести. По крайней мере, нынешние старики (как в Термезе, так и здесь, в Сонине) исключительно ругают современность и расхваливают былой Советский Союз. Многие из них до сих пор поклоняются все тем же вождям, хотя их останки давно превратились в прах. Тогда верили в одно, сейчас в другое,. А делали всегда третье, то есть, воровали. Но кто ж помнит плохое. Тем более что раньше за воровство по-крупному расстреливали, а теперь - вручают правительственные награды, мелких же воришек как сажали, так и сажают. А ведь Аллах все видит! Он великий и милосердный, но умеет ой, как гневиться.
Мавлон хотя и воспитан в Исламе, особо не верит. По крайней мере, в мечеть не ходит и поклоны на Мекку не кладет. Боится, в мечети загребут и в очередной раз разведут как лоха, а где Мекка, он все равно не знает. С ним в Москве всякое случалось, воробей стреляный. Так что, на Аллаха надейся, а лишний раз из своего двора не суйся.
В своем жилище Мавлон еще пристальнее рассмотрел находку. Старик глядел с холста строго, даже осуждающе. Не зря истинные мусульмане против изображения человека, ибо так можно отнять душу! А души - они бывают и черные. И что-то в серо-коричневом лике незнакомца было такое... не от мира сего. Но Мавлона больше занимал вопрос починки холста. Он уже прикинул, чем зашьет бреши и где раздобудет краски, чтобы замаскировать изъяны. Надо уметь использовать подарки судьбы правильно – для перепродажи.
Жилище Мавлона - мусороприемник. Нюхательная атмосфера там не очень, но запах древности, исходящий от картины,  перебивал все эти ароматы отходов москвичей. В запахе (картины, а не мусоропровода) Мавлон находил нечто волнительное, как будто бы он раскрыл древнюю персидскую рукопись и вчитывается в старинную вязь. Еще так весною пахнет пустыня. А может, размышлял дворник, не стоит торопиться продавать, очень уж занятный дух, будоражащий воспоминания. Впрочем, не до поэзии, сначала надо подумать о выгоде.
 Мавлон обустроил свое жилище сообразно своему вкусу, и получилось вполне себе уютно. С помойки принесено много всего полезного наподобие холодильника и мультиварки - нужно было только поковыряться в нутрах руками (а у Мавлона они, руки, то есть, на месте). Не хватало разве чего-то необычного, такого, что из караван-сарая делает дом. И вот оно - то самое, почти родное.
В Термезе у Мавлона осталась семья: жена и две дочери. В Россию Мавлон подался зарабатывать деньги. Первые два года работал на стройке. Два раза его грабили менты, один раз бандиты (впрочем, первых от вторых отличить трудно), но денег Мавлон все-таки скопил. Если бы в России только и делали что грабили, никто сюда бы не ехал. На скопленные деньги он построил  в Термезе дом. Через полгода дом съели термиты. Соседи сказали жене: "Твой муж продался Шайтану и Аллах его наказал". Жена, дура, поверила. Теперь Мавлон не знает, будет ли он снова возвращаться на родину. Покамест не собирается, точнее, себя убедил, что Узбекистан ему не нужен. А что нужно? А Шайтан его знает...
Весь Термез теперь участвует в наркотрафике из Афганистана в Россию. Мавлон любит честный труд, а в северной стране таковой найти все же можно. Холодно здесь, это да. Но узбеки - народ терпеливый, они и не такие края обживали. Да, половину денег отбирают начальники, Мавлон это знает, ведь расписывается за одну сумму, а на руки получает другую. Но ведь другую половину оставляют! Трудясь дворником, Мавлон свою половину заработка делит еще пополам и половину половины отсылает жене. Пусть она дура - но  дочерей жалко, к тому же сто долларов - гигантская для солнечного Узбекистана сумма. За год - тысяча двести. Можно скопить на приданое дочерям. 
Мавлон грамотный, он кончил училище хлопководов. И хлопок он выращивать любит. Но Мавлон не блатной, у него нет родственников-начальников, а посему выше батрака не подымишься. Чтобы кормить семью, он и отправился в далекий отход. Вначале было трудно и страшно. Но теперь он привык, в конце концов, и на камнях растут деревья.
Во дворе Мавлона уважают, ведь он со всеми здоровается и старается содержать территорию в чистоте. Мавлон любит работу дворника, ведь он здесь - целый начальник двора. Невеликая - но должность. По крайней мере, есть люди, которых Мавлон вправе гонять. А его во дворе не гоняет никто. Ну, кроме разве начальницы жилконторы. Но это она делает редко - и то лишь зимой, если обильный снегопад.
Один раз Мавлона прессовали менты (это без учета отъема денег вне двора). В наглую ворвались в мусоросборную - и отметелили. Мавлон лебезил: "Насалника, пызда, отпусти моя, пызда, а плохой не делай, пызда..." Все потому что начальница жилконторы, когда хвалит Мавлона, часто говорит это слово "пызда". Он хотел выразить глубокое почтение к ментовскому начальнику, а его не поняли, побили. Да еще и деньги отняли, почти семь тысяч рублей. Отмазала все та же начальница – да еще и отругала стражей порядка. По ее мнению такого «пыздатого» работника надо беречь. С той поры Мавлон стал еще более осторожным. А, если уж и происходят какие-то встречи с теми, кто выше по положению, он помалкивает и улыбается как глупый. Такая маска очень помогает в беде.
Мавлон долго примеривался, куда бы пристроить портрет. В конце концов, он поставил его напротив двери (сверлить дыры или вбивать в стены гвозди Мавлон опасается из-за боязни наказания со стороны начальницы). "Ну, постой здесь, бабай,   -  рассуждал вслух Мавлон, - посмотри как брата-узбека живет. Харашо живет, тепло, спокойно... почти. Вот, ты, ака, жил, видно, в хоромах, не знал беды. А теперь мы аднака рядом. Такова жизнь, рано или поздно все выравниваются..."
Он еще раз всмотрелся в картину. Да, похоже старик был большой шишкой. Так строго смотрят только очень высокие начальники. А вдруг это какой-нибудь падишах, например, Чингиз-хан, Икандер или Тимур? Тогда картина дорого стоит. Надо прикинуть, кто бы мог купить находку... 
Ночью Мавлон проснулся из-за шороха. Крысы - привычные гости, к ним дворник привык и с этими существами ладит. Этот шорох был явно некрысиным. К урчанию холодильника и монотонному тиканью будильника Мавлон тоже привык. Воры?! Это первая мысль. Вторая:  а что брать-то? Тем паче, дверь изнутри закрыта на толстую щеколду, а в мусоропровод лишь идиот полезет. Менты?! А вот это хуже, хотя, тоже несмертельно - это ж не наркомафия. Впрочем, методы одни и те же. Какой только хрени в мусоровод не кидают. Однажды выкинули черепаху. Такие водятся в Средней Азии. Дворник ее сдал в зоомагазин. Может, опять что-нибудь живое сбросили?
Мавлон открыл глаза. Тьма кромешная, а свет включать не решился. Шорох не стих, вдобавок послышались неразборчивые причитания. Что особенно страшно, жуткие звуки усиливались. Мавлон уже и чуял дыхание неизвестного существа. Сердце его заколотилось так, что готово было выскочить наружу. И вдруг неведомая сила потянула одеяло!
Мавлон вскрикнул благим матом... и проснулся. Он весь взмок. Мавлон старый, ему уже тридцать семь, нервы расшатаны. Сны дворнику снятся редко, он порядком устает на работе, чтобы видеть сновидения. Кошмары тоже бывают - но редко. Причем, ужас снится один и тот же: к Мавлону врываются полицейские - и пытаются отметелить (на этом моменте Мавлон по счастью выскакивает в реальность).
На всякий случай Мавлон еще немного полежал в темноте, прислушиваясь. Никаких подозрительных звуков не было, и он решился включить свет. Все как обычно, обстановка не изменилась. Сразу упулился в портрет. Неведомый начальник глядел все так же сурово и зло. Мавлону показалось, старик нахмурил брови, даже подмигнул правым глазом, но, видно, только почудилось. По крайней мере, он себя в этом убеждал. Будильник показывал, что вставать и мести надо через четыре часа. Ну, что же, надо попытаться соснуть, иначе утром будешь никакой, и начальница не скажет, что "пызда".
Дворник выключил свет и закутался в сухую часть одеяла. Мавлон много трудился за жизнь, по утрам ноги ноют, с вечера изжога. Подкрадывается старость, а жизнь так и не сложилась. Семья, считай, разрушилась, сына не родил, дом съели термиты. Неужто правда он проклят?  Положим, так до смерти Мавлон и проработает маленьким начальником обычного двора в спальном районе большого города чужой страны. А дальше - что? Даже по исламским традициям не захоронят, уроют в общей могиле, без имени. А ведь в молодости он хотел другой судьбы. Мавлон желал стать богатым, иметь большой каменный дом командовать кучей людей. Совершить паломничество в Мекку - не ради веры, а чтобы называли "хаджи Мавлон".
И тут - опять шорох и дыхание! Ай, Ш-шайтан, не получится сегодня выспаться. В Мавлоне всё вскипело - и он вскочил. Пусть мрачное станет явным! Чик! Блин, свет не включается, а шаги между тем ближе и ближе... Чик! Чик! И Мавлон проснулся. Опять. Да-а-а... уже и не поспишь теперь. Мавлон так и пролежал при свете, размышляя о горестном и вечном.
Утром, после уборки территории, измученный ночными кошмарами Мавлон еще внимательнее изучил находку. Даже поковырял отверткой в подрамнике - и не зря! Открылась тайная крышка - и из паза выпал кулек, завернутый в полиэтилен. Открыв, Мавлон увидел... стодолларовые купюры! Он стал истово ковырять раму в других местах, и открыл еще два тайника! Добычу Мавлон пересчитывал дрожащими руками. Всего набралось 33 300 американских денежных единиц, 333 бумажки по сотне зеленых.  Великолепное богатство, ведь жизни не хватит, чтобы такое заработать... Но не фальшивка ли...
Мавлон, спрятав куш в заветное местечко, слетал с сотней в обменник. Там ему выдали рубли по курсу, купюра у девушки подозрений не вызвала. О, Всевышний, ты подарил человеку великое счастье!..
Уже через два месяца Мавлон стал в районе самым уважаемым узбеком. Он давал единоплеменникам и единоверцам деньги под проценты. Конечно, в мусороповодной он уже не жил, и двор не мел. В услужении у Мавлона были бедняки, готовые за сто американских долларов порвать кого угодно. Капитал Мавлона преумножался, соответственно, рос и его статус.   
Была одно время мысль вернуться в Термез, на родину. Там он мог построить бы целый дворец и жить как хужайин. Но где гарантия, что его не оберет тамошняя наркомафия? Нет, надо окрепнуть здесь, обзавестись хорошими связями. А уж если вернется, возьмет себе молодую жену, потом еще одну молодую жену, и еще. Родит сына...
Мавлон заказал профессиональную реставрацию картины-благодетельницы. Реставратор был награжден не только денежными единицами, но и благодарственным словом «пызда». Старик был заключен в золоченую раму и... убран в шкаф, ибо, разбогатев, Мавлон стал истинным мусульманином, не приемлющим изображение человека. И вот, когда бывший хлопковод, строитель, дворник, а теперь уже ростовщик, отправился в хадж...            

331. Мария слонялась по Сонину подобно слепому котенку. Вроде бы и хочется куда-то приткнуться, ан нет такого места -  везде неуютство и тоска. В ее жизни почти разом случились четыре неприятности, а это уже перебор. Во-первых, позавчера Марии исполнилось сорок лет. То есть, женщина перешла в категорию забальзаковского возраста, когда ни одна сволочь к тебе уже запросто так не прилипнет. Ну, разве что какой-нибудь шестидесятипятилетний маразматик (а что - кстати, идея). Во-вторых, он Марии сбежал друг жизни, тридцатилетний самец Максим (сама виновата, нечего было баловать этого альфонса). Разбежались шумно, с отвратительным скандалом, ломкой мебели и разделом фотографической аппаратуры.
В третьих, задолженность за квартиру зашкалила мыслимые пределы. Хозяин - терпеливый человек, но у всякого терпения есть клапан. Короче, вчера вечером она получила ультиматум: или съезжает по свей воле, или ее выселяет ОМОН. И в четвертых, к Марии перестали приходить творческие идеи. Ее совершенно оставила муза. Наверное, Мария окончательно замучила свое вдохновение странными капризами.   
Когда у Марии были заказы, Максим ее любил. Какая-то эта любовь-марковь зависимая от статуса. Вернуться в родной Северодвинск? Марию передернуло: нет - только не это. Сие означало бы, что в творческой карьере потерплено трескучее поражение. Ни-ког-да - лучше в омут! 
Она не знала, что будет делать в следующую минуту. Может быть, пойдет к Москве-реке - и действительно в омут. Правда, Мария не знает, где этот чертов омут. Есть тусовка фотохудожников. Она тесна и весела; да, пусть все друг дружку ненавидят и завидуют, если кто-то прихватил заказов, которые могли бы достаться тебе, более светлой и одаренной. Но это все же творческое сообщество, в милой суете которого о быте как-то и забывается. Там неплохо, есть иллюзия богемной среды. Здесь-то Маша и подцепила своего Максима. Тогда они была при деньгах, по крайней мере, на аренду квартиры хватало. Пусть в спальном районе - но не в Подмосковье же. Теперь и тусовка ее принимает холодно, будто она заразилась проказой. Фотографы внутренне ликуют, видя еще один потерпевший крушение парусник. Баба с возу - искать заказов легче. 
Бытовые рифы... да, о таковые разбиваются многие корабли - и не только снаряженные парусами таланта. Мария в бытовом плане так и не сформировалась как хозяйка. Наверное, тому не способствовали условия. Ну, да все творческие натуры такие - не от мира сего. На сем мир, собственно, и стоит, ибо ежели бы все заботились лишь о хлебе насущном и очаге, не было бы прогресса.
Мария зашла в метро. Это такое место, где можно спокойно побыть наедине со своими мыслями и никто до тебя не докопается. Она любит общественный транспорт, ибо в нем, когда видишь множество усталых осоловелых глаз, как-то и чувствуешь себя возвышенней.
Она вышла на "Партизанской". Интересно, а партизаны здесь еще водятся?  Ноги сами собою пошли на "Измайловский вернисаж", своеобразный арт-базар в худшем понимании этого словосочетания. Есть доброжелательная среда, а есть среда агрессивная. Как фотохудожник, Мария знает это слишком хорошо. В этом фальшивом средневековом городке скопились несчастные люди, вынужденные торчать не «на пленэре» или вернисаже, а на толкучке. Как говорится, подобное к подобному.
Мария осознавала, что хочет побыть среди людей так же как и она несчастных. Вместо того чтобы творить, выдумывать, пробовать, они вынуждены простаивать или просиживать в декорациях муляжа Святой Руси в надежде на хотя бы какой-то куш. Их хозяева светски тусуются и наслаждаются аристократическим положением. И нет у этого пролетариата искусства надежды выбраться из болота. Сплошной, беспросветный Черкизон. 
Раньше Мария пробовала здесь снимать - и всякий раз видела оскал нашего охлократического капитализма. Все маргиналы - хамы, а 99% из них - крайне озлобленные люди. На фотоаппарат они реагируют, как бомжи или менты, слишком живо. Иначе говоря, бесятся при виде объектива, хотят наброситься и сожрать. Типичный менталитет уличного отребья. 
На сей раз, без фотокамеры, Мария ощущала необыкновенное облегчение. Почему-то вспомнился ей древнегреческий философ  (его имени Мария не запомнила), который любил ходить по рынку и причитать: "Как много в мире вещей, которые мне не нужны! Она представила, что является женой олигарха, мающейся от ничегонеделанья и тщащейся приобрести что-то такое... ну, в общем, отчего в застарелой болезни "вещизм" может наступить временное облегчение от обладания какой-нибудь фенечкой.
Под иностранку с Машиной поморско-ненецкой внешностью закосишь едва ли. Можно представиться финкой или эстонкой, но эти этносы столь сквалыжны (Мария это знает слишком хорошо), что даже рядом с ними стоять особой охоты нет. Нет – пусть она будет новой русской – на нее будут зырить все эти униженные и оскорбленные, контингент Хитрова рынка двадцать первого века.
Мария с искренним удовольствием ощущала на себе эти ненавидящие взгляды. Ей было приятно получать эмоциональные мэссэджи: "Ах ты, ленивая уродливая сучка, пришла тусануться в наш мир, а мы тебе ща чё-нить впарим..." Ни слов, ни обменов взглядами... все читалось в самой атмосфере вернисажа. Эдакая эмоциосфера.
Вдруг Мария почувствовала на себе какое-то слишком  уж наглое внимание. Обернувшись, она увидела мужчину неопределенного возраста с густой вороной бородою. На нем были одеты овчинный офицерский тулуп времен войны, черный картуз, штаны-галифэ цвета хаки и валенки с калошами. Дикая дурацкая смесь местечкового еврея с Иваном Сусаниным. Особый шарм облику придавали свороченный набок нос и золотая серьга в ухе. Дядька восседал среди антиквариата яко сфинкс. Одним только кивком торгаш подозвал Марию к себе, и та почему-то тупо повиновалось.
- Есть у меня для тебя, красавица, одна вещица. - Начал барыга без церемоний. В глазах чучела тысячелетняя тоска иудейского народа перемешалась с глубоким страданием души непохмелившегося  русского мужика. Мария - фотохудожник, она умеет читать взгляды.
- Но почему именно для меня? - Выразила она недоумение. Взор ее начал блуждать по содержимому лавочки. Здесь было все - от икон и до статуй вождей, от подстаканников до бронзовых канделябров.
- Давно здесь сижу. Тебя жду. Не веришь?
- Верю - верю. Всякому зверю.
- Ты не бойсь. Не обижу. Я даже не кусаюсь… хотя и мог бы. А вот посмотри...
Костромской еврей выудил из дальнего угла старинный холст на подрамнике. На нем был нарисован портрет старика, чем-то напоминающего торгаша. Разве только, более древнего, нежели вот этот, Джон Сильвер в тулупе. В первую руку зрение цеплял взгляд модели. Мария прекрасно знает, что если модель смотрит в объектив, на фотокарточке будет такой эффект, что куда не отойдешь - всюду будет казаться, что изображенный на тебя зырит. Так же и в живописи. Взгляд с портрета был будто живой, но как профи Мария в курсе, какими средствами таковое достигается. Никаких чудес - одна лишь виртуозная техника неведомого мастера. Свет автор организовал неплохо, по-рембрандтовски,  у него довольно бойкая кисть, а вот все остальное - обычная ремесленническая поделка.   
- К чему эта инфернальная рожа? - Вопросила женщина.
- На выражайся, красавица, а бери. Сто рублей.
- Сто тысяч?
- Нет, без всяких тысяч. Сотня.
Почти бесплатный сыр. Ясно, что мышеловка. Мария уже было отчалила, чтобы не втянуться в эту игру (первое правило потенциального лоха: не втягивайся в игру!), как вдруг услышала:
- У тебя нет мужчины, нет жилья, нет заказчиков. Но у тебя есть талант. Ну, и иди себе с Богом, коли не хочешь использовать шанс. – Сильвер глядел поверх ее глаз.
- Шанс на что? - На самом деле, Мария соображала: неужто на моем челе все и впрямь написано?
- Могу говорить долго. Но нет смысла. А посему скажу кратко: дают - бери. А мерить проценты глупо, здесь не контора ростовщика.
- Типа добрый волшебник. А вдруг - злой?
- Ага. Значит привыкла выделять в силе светлую и темную стороны. Сказкам веришь.
- Чему же верить еще?
- Сама же сказала: даже ежу. Здесь, красавца, не в вере дело.
- В чем же - тогда?
- В интуиции...
На самом деле, в кошельке у Марии была всего одна сотенная бумажка, остальное - горстка монеток. На эту сотню она хотела перекусить в каком-нибудь загоне быстрого питания. Но пришлось возвращаться в Сонино голодной, но - с картиною, завернутой в крафт.
Случилось ночью с Марией приблизительно то же самое, что и с Мавлоном. В спальных районах, кажется, все интересное происходит исключительно ночами. Подозреваю, такое правило распространяется не только на спальные районы, но и вообще на все человеческое. Ночные птицы дневных перепевают по всем статьям, драконы Эдема просыпаются с заходом дневного Светила. И не только драконы, но все существо потустороннего мира; даже Иисус родился ночью, в то же время суток случилось и Благовещенье. И напомните мне: в который час, в Пасху, священник восклицает с паперти: «Христос воскресе!»?
 Дальше я буду пунктиром, пощажу тебя (и себя), читатель. Мария создала фотопроект, который победил на ряде конкурсов и получил международное признание. Он, кстати, назывался: "Драконы Эдема". Давайте здесь не будем касаться технологий раскрутки, ну, посчитаем, что фотохудожнице потрафило, да к тому же в ней проснулась творческая искра. Мария не только создала свою фотостудию, но даже и школу фотографии. А дальше - пошла сплошная полоса везения.
Фотографическая деятельность Марии заключалась вот, в чем: звезд первой величины в среде профессиональной фотостудии "вписывали" в старинные живописные произведения. Для этого воспроизводили интерьеры и разодевали знаменитостей, стараясь сымитировать фактуру. Работала целая команда (визажистов, портных, реквизиторов, осветителей, менеджеров). Результат публиковался в популярном глянцевом журнале, проходили и выставки. Естественно, Мария и сама стала звездою, несомненным авторитетом в творческой фотографии и искусстве вообще, желанным гостем телеэфиров и великосветских тусовок.
Само собою, к Марии вернулся ее альфонс. Максим любил ее со всею страстью, впрочем, как-то механически. По крайней мере, материальное положение позволило снять ну, очень приличное жилье, в котором просторно было бы даже любовнице горе-министра обороны горе-поэтессе Васильевой.
Мария в фотографической среде заработала прозвище "Фотографиня". Ее слово обладало весом, именно она определяла, что есть шедевры, а что - отстой. Само собою, у нее появились и недоброжелатели, утверждавшие, что Мария занимаемся бизнесом, а не творчеством. Ну, как без них-то. Их Мария умело гнобила, и в этом искусстве она изрядно поднаторела.
Однажды случилось так, что Мария зарубила работы одного молодого фотографа. Ну, женщина это делала часто, это уже вошло в привычку. Она нашла в Интернете явно нелестный отзыв этого горемыки о Машином творчестве. Мария ревностно отслеживала этот момент и никогда не прощала критику, строя всякие козни. Это закон шоу-бизнеса: не прощать наездов. Не дашь отпор – оппонент сожрет. Фотограф покончил собой, сбросился с моста.
Ну, мало ли на свете психически неустойчивых индивидуумов. Творческий мир - это как океан, где большие рыбы пожирают маленьких. Ну, и что в том, что фотограф остался без средств к существованию? Устройся грузчиком, кочегаром, дворником - в конце концов, дно - неплохая позиция для старта. Мария и сама была на дне, пережила же.
Но вот, в чем дело... Через короткое время имя фотографа-самоубийцы всплыло на одном из фестивалей, который Мария по причине занятости в разных проектах не курировала. При ее заботе такого бы не случилось никогда, но за всем ведь не уследишь и творческую среду подмять под себя всем скопом невозможно. Хотя и надо бы. Глупого, не совладавшего со своими нервами юношу начали раскручивать конкуренты. Фотографа назвали гением, оболганным при жизни и склоненным к самоубийству. Это тоже своеобразный коммерческий проект - в современном медиапространстве раскрутить можно хоть кого, даже гения. Фотографии самоубийцы стали гулять по Паутине, и все в один голос вопили: "Гений, гений, попранный гений..." Мария вовсе не злодей, она не желала смерти этому идиоту (и надо еще доказать, что он гений). Она просто в свое время убрала потенциального конкурента (в медиумном смысле - не в физическом). И сильные идут дальше.
Да и хрен с ними, недоброжелателями. Но штука в том, что Мария с самого начала интуитивно понимала: тот мальчик действительно был талантлив, причем, гораздо одареннее и внутренне свободнее самой Марии. В нем не было стержня, помогающего держать удар... слабак! Но вот беда: искра таланта в самой Фотографине почему-то погасла намертво. Мария не просто перестала получать удовольствие от работы в студии - ей стало противно снимать. И даже более того: она ревностно следила за творческими достижениями коллег - и безумно злилась, если у них получались удачные проекты.
Мария превратилась в фотографическую мымру. Поскольку она председательствовала на фотоконкурсах и являлась модератором разных творческих мероприятий, Фотографиня могла отметать любые работы, в том числе и талантливые. И Мария использовала свое законное право направо и налево, вверх и вниз. Ведь именно Фотографиня определяла вкусы и тренды! И к ней прислушивались, внимали (на самом деле, тупо боялись, но боязнь – первейший признак уважения). На фотовыставках она получала удовольствие только если видела унылое говно. По крайней мере, говнофотографы ей не конкуренты. Мария понимала: в ней поселился бесенок. Но разве ж с этим совладаешь...
И еще она осознавала: бездарно теперь все, что она делает – и не только в фотографии. Она разрушала, рубила с плеча, душа прекрасные порывы начинающих авторов. У нее на вооружении был убийственный аргумент в адрес претендующих на признание, но незнаменитых: "если ты коммерчески неуспешен - значит цена тебе - ноль". Ах ты что-то там вякаешь? Да ты просто завидуешь чужому успеху!
Работы Марии все так же расхваливали (попробовали бы поругать - загнобит ведь мымра...), но примерно в том же ключе как с нею занимался любовью ее Максим - чисто в порядке ритуала. Она прям чувствовала, как по помещению прокатывался вздох облегчения, едва она его оставляла. Думалось теперь: вот сдохну - праздновать будете, с-скоты...
Однажды она высказала похожую мысль своему альфонсу. Ну, типа "ты никто, так что сиди и молчи в свою тряпочку". Максим, внимательно и неожиданно презрительно изучив визуально Фотографиню, молча собрал свои шмотки и свалил. Мария пыталась уговорить остаться, даже полебезила (в ней развилась истерическая натура, она легко переходила от гнева к милости), но прием не спас.
Она вновь осталась одна, только на сей раз - обеспеченная и успешная. Ну, чего еще желать? Но в душе скребла беспросветная пустота. Мария отыскала в кладовке портрет старика (а ведь уже и забыла о ЕГО существовании), вынесла его на кухню, поближе к свету. Казалось, тот ернически улыбается.
- Ну, что, прикололся? - Обратилась женщина не то к старику, не то к Сильверу с Измайловского вернисажа.
Конечно же, тот молчал. Его глаза излучали презрение.
- Ну и фигли? - Продолжила свой монолог Мария. - "Достиг я высшей власти - а счастья нет..." Ты мне ЭТО хотел сказать? Но зачем ты отнял у меня талант? Ведь был же, был! Разве успех и достаток влияют на гениальность... все это чушь собачья. Есть мастера, вовсе небедные и со статусом, и они продолжают творить, создавать разумное и вечное. И я бы могла, если бы... Ах ты захотел меня проучить, зас-ранец! Ну ничего, ничего, мы еще поглядим, кто - кого. Уразумел? 
Но, в отличие от той, первой ночи, ничего мистического не происходило. А может, ОН вовсе не при чем, так сложились обстоятельства? Сегодня тебя любят, завтра не любят, послезавтра все вновь на круги своя... Просто немного воспалилось воображение, представилось, что на свете есть чудеса. Или ты, дура, думала, у тебя теперь будет вечная светлая полоса?.. Переживи, покажи, что ты Человек с большой буквы,  обладающий волей и разумом. Мария не понимала даже: то ли это она поизносит вслух, то ли забалаболил внутренний голос, а может, сам старик снизошел до чтения морали?
В сущности, Мария еще ничего не потеряла, всего лишь покамест ушел ёлдырь. Проголодается - вернется, как блудный кот - и будет лизать все места. Остальные высоты все еще заняты и надежно укреплены. В том-то и дело, что "все еще"...
- Нет, ты не победишь меня, мерзкая тварь!
В припадке ярости Мария принялась тыкать картину кухонным ножом, но очень скоро спохватилась: а вдруг ОН разозлится и отомстит?! Не-е-ет, хватит уж. Благо уже настала ночь, она, озираясь как воровка, вынесла портрет на помойку.
Вернувшись домой, Маша заснула как младенец, с блаженной улыбкою на искусанных губах. 
Далее следы Марии теряются. С квартиры она съехала. Одни говорят, женщина купила апартаменты в элитном доме. Иные утверждают, ее кинул полюбовник, отняв все имущество и выкинув несчастную на улицу, так что теперь Мария бомжует у Трех вокзалов. Третьи (те, то знал Машу молодой и наивной) доказывают: Фотографиня вышла замуж за дипломата, который в нее безумно влюбился, и теперь  они проживают во французском Перпиньяне, европейской фотографической Мекке. Вообразить можно что угодно - но жизнь, вообще говоря, все равно будет богаче любой фантазии.
Возможно, просто Марии недоставало простого женского счастья. По молодости лет она совершила ряд глупых ошибок, и пусть они останутся лежать скелетами в шкафу. Вот, говорят: "счастье - это то-то..." Или "это". Или "эдакое". Ну, примеру, любовь, здоровье, вера, дружба, понимание. А желательно - сразу все и скопом. На самом деле, ежели исходить из смысла самого слова, счастье - то, что есть сейчас. Вот оно, рядом с тобою, можешь даже потрогать. Мы это знаем, только перманентно стараемся закамуфлировать истину, валяющуюся под ногами, всякими амбициями или просто страстными желаниями. Какое-то время удается обманывать даже самое себя. Впрочем, наверное, я слишком увлекся Блезом Паскалем (как эссеистом, конечно, а не мужчиною).

330. Дерьмо не тонет, но не все же плавает прям уверенно. Многое зависит от употребленного продукта и перерабатывающей системы. Простите уж за чернофекальный юмор. Вы наверняка не раз замечали, что, казалось бы, наконец утонувшее дерьмо вдруг всплывает в ином месте – и как новенькое. Оно умеет рядиться в одежки, по которым восхищенно встречают. Это я про мир людей, если что. Главное - чтобы водичка была достаточно мутная, ну, да в мире гомо сапиенс она всегда такая.
Так думал молодой повеса Гена Филеров, когда он в очередной раз остался не у дел. У Гены натура такая: не врать и не лизать, это дело неблагодарное. Не сказать, что Филеров прям праведник. Обычный парень, только с гипертрофированным чувством справедливости. Гена просто не в курсе, что таковой не существует в природе, вся эта справедливость – красивая выдумка идеалистов, которые как раз и мутят нашу воду всякими принципами. Мы ж среди людей живем, а в этой среде надо быть вертлявым, а не упоротым. Короче. Те, кто врали и лизали, пусть даже и попадались на жульничестве, все одно выплывали во всяких ипостасях. Потому что мерзавцы ради выживания подбирают себе подобных. А Гена все время вылетал. В смысле, из игры. Потому что не жульничал и вертлялся.
Игра имеет четкие правила. Все меняется, даже мораль, а правила - нет. Они просты: не откровенничай, не играй в героя, не западай на телку начальника, не строй из себя святого, не отказывайся, когда наливает вышестоящий, не показывай, что у тебя есть ум и достоинство, не... в общем, сплошные "не".
У Гены неудачная позиция. Он урожденный москвич, а карьеру здесь делают амбициозные провинциалы, готовые шагать к своему светлому будущему по трупам. Гена понимает, что он о внутренней сути своей - хипстер. Ему все эти мэйнстримы отвратительны. Вопрос: почему? В конце концов, отношение к пошлости человеческого существованья в обществе - только поверхностный слой жизни. Здесь непонятно. Просто, где-то у Филерова случился сбой во внутренней утановке.   
Ну, да: у Гены трудный характер. Начальнику он мог сказать пару ласковых. В прямом смысле, а не переносном. Хотя бы пожаловаться на свое материальное состояние и тяжелое международное положение. Начальники любят думать, что они благотворители, они как бабы или кошки – от ласкового словца расплываются. Главное: побороть отвращение (я сейчас не о женщинах) – и с придыханием вымямлить: "Степан Рудольфович... вы, вы..."   
Последняя работа Гены - компания, близкая к Газпрому. Ему повезло, бабло там тоже газпромовского уровня. Гена - профессиональный логистик, и дело свое он знает. Но в этом мире ценится не только профессионализм. Ну, короче, начальству Гена пришелся не к столу. Бывает. Это вообще не смертельно. Хотя и глупо.
Как и обычно в таких случаях, захотелось набухаться до забытья. Так, согласно Гениным убеждениям, очищается карма. Ну, или промываются мозги. Тыщи книг насочинено о вреде пьянства. Первый пузырь Гена стал уговаривать на мосту. Созерцая закат и ощущая распространение тепла по организму, Филеров размышлял о Шекспире. Ну, точнее, прокручивал в памяти сонет о том, что де поэт хочет умереть, ибо видеть невтерпеж достоинство, что просит подаянье, над честностью глумящуюся ложь, ничтожество в роскошном одеяньи... ну, и так дальше в том же духе: «все мерзостно, что вижу я вокруг». Вдруг на середине моста тормознул крутой бээмвэ. Выскочивший из него мэн что-то волок. Первая мысль: трупешник, ща еще уберут как свидетеля! Захотелось упасть и поползти, но Гена вовремя заметил, что предмет, который нес крутой - вовсе не человек. Дядька, размахнувшись, метнул вещь в реку. Тут же он сел в свой бумер - и газанул. 
Гена, нагнувшись, увидел: предмет спланировал и, подхваченный ветром, унесся на берег. В наступивших сумерках трудно было понять, что это за фигня, а было любопытно.
Спустившись, Гена нашел кинутое. Это была картина, без рамы. На вид - старая, похоже на раритет. С холста взирал темный лик престарелого рокера, такие монстры типа Мика Джаггера до сих пор гастролируют по миру, демонстрируя свои полусвятые мощи. Гена взял полотно и понес домой.
Там он распил второй пузырь, представляя, что старик - его собутыльник. Правда, очень скоро старика стало два. Ну, втроем бухать как-то веселее, к тому же это - святое. По ящику сообщили новость: на выезде из района Сонино черный бээмвэ втемяшился в трамвай тринадцатого маршрута. Последний значительно не пострадал, а вот картинка оставшейся от иномарки груды металлолома, свидетельствовала о том, что водитель явно недолго мучился и жестянщик здесь уже не поможет. Оно конечно, Гена уже изрядно накачался, но еще относительно соображал, чтобы сопоставить события. Правда, причинно-следственная связь оставалась неясна. Ну, да ничего, думал Филеров, просплюсь, а утро вечера мудренее...
Нетрудно догадаться, что ночью случилось странное: мощи вышли из портрета и одарили Гену некоей силою. И вновь мне лениво рассказывать в подробностях об особенностях внезапно наладившейся бизнес-карьеры человека. Филеров создал успешную компанию, настолько сильную, что заставил лизать одно свое место тем самым начальникам, которые Гене когда-то сказали: "Досвидос, гавнюк".
И понеслась карьера Филерова в гору, вверх, до самых высот, обгоняя трудовых улиток, упорно крадущихся к заветному. В строительстве собственного дела Гена не гнушался разными методами, а очевидные недостатки в законности своих действ покрывал обильными баблоотделениями в пользу различных крышующих структур. По сути, империя Филерова и базировалась на коррупции. В общем, все как обычно в нашей стране: ты внедряешься в Систему, и моторчики работают в правильном направлении. Старые принципы и патологическая справедливомания? Когда на кону судьба созданной тобою компании, приходится с таковыми поступаться. В конце концов, все это лишь расширенная интерактивная игра в «Монополию», войти в которую можно, а выйти – уже вряд ли.
Гена переехал в элитный жилой комплекс; теперь, с высоты своего 31-го этажа он созерцал великолепный вид как на район Сонино, так и на тот самый мост, под которым и был обретен фетиш. Филеров представлял себя Воландом, пришедшим превратить это город в арену борьбы добра со злом. Картина была тщательно отреставрирована и украсила пространство над фальш-камином. Гена всем говорил, что изображен его предок, генуэзский купец (хотелось подчеркнуть свои предпринимательские корни). На самом деле у Филерова на 100 % рабоче-крестьянские корни - а фамилию приобрел его пра-прадед, слуга известного в свое время филера, о сыщицких успехах которого обильно писали царские газеты.
Мир из окон Филеровского обиталища казался жалким, хотя и вполне себе милым. Но, поднявшись над действительностью хоть на высоту Луны, над собою все равно не взлетишь. Только опустишься ниже, причем, число подземных этажей безгранично. Гена научился лгать, изворачиваться, не держать слова. Естественно, не могло теперь идти речи о доверии кому либо - включая Бога. В такой ситуации волей-неволей разовьется паранойя. Таких людей вы встречали: это не люди уже, а комки нервов. Жалкие типы, производящие впечатление глубоко больных!   
Бизнесмена Филерова стали ненавидеть. Причем - все, без исключения. У нас успешных что-то не очень-то любят, даже если они не параноики. Завидуют, с-скоты. Оборотная сторона медали - интерес со стороны особ противоположного пола. В женской среде Гена стал популярен и желанен. По крайней мере, стоило ему пальцем щелкнуть, койка не оказывалась пустой. Филеров не торопился создавать привязанности. Он же понимал, что красавицам нужны не чувства, а брулики. Тут нужно уметь не давать шавкам нарушать дистанцию. Они продают свою любовь – так пусть и получают по заслугам. Но только брулики, а не долю в империи.
Однажды Филеров осознал: он получает почти физическое удовольствие от того, что унижает других. Откровенно говоря, прихвостни и сами были готовы унижаться в надежде хотя бы на какой-то куш. Гена привык вечерами выпивать со стариком. У него и раньше-то не было близких друзей, хотя по большому счету приятели уважали Филерова за принципиальность, сейчас же, в отсутствии принципов, множилось число тайных недругов.  Откровенно говоря, ради эффекта легкости бытия, Гена приучился нюхать. Долгие беседы богатого человека с картиною, все более и более затягивающиеся, отпугнули даже готовых терпеть странности босса фифочек. В общем, на планете Земля появился еще один высокопоставленный отшельник по обстоятельствам.   
Случилось почти неизбежное в таких ситуациях, что является вариацией медных труб. Гена Филеров уверился, что он финансовый гений, и все его успехи есть продукт Божьего дара, а временные проблемы - происки врагов. Это про таких говорится в анекдотах про нового русского, обращающегося к высшей силе: "Господи, ну, типа скажи - чё те нада?" Гена посчитал, что крышующие структуры слишком много хотят - и перестал отстегивать. А некоторые из этих структур - силовые. Что бывает в таких ситуациях? Ну, если вам говорят что-то такие фамилии как Чичваркин, Полонский или Невзлин - пояснять ничего не надо. А если не говорят, произнесу банальную истину: ни в цирке, ни в казино, ни в бизнесе чудес не бывает. Начались у нашего Гены недецкие проблемы.
И однажды Филеров взял своего нарисованного неведомым гением приятеля - и свез его на Измайловский вернисаж. Материального интереса у Филерова не было - просто не хотелось оказаться на месте водителя бээмвэ - а посему Гена решил отнестись к вещи почтительно. На вернисаже он отдал арт-объект первому попавшемуся торгашу - и был таков.    

..............................

3.  "...но более всего обступившие были поражены необыкновенной живостью глаз. Чем более всматривались в них, тем более они, казалось, устремлялись каждому во внутрь. Эта странность, этот необыкновенный фокус художника заняли вниманье почти всех. Много уже из состязавшихся о нем отступились, потому что цену набили неимоверную. Остались только два известные аристократа, любители живописи, не хотевшие ни за что отказаться от такого приобретенья..."

2. "...Он начал скупать всё лучшее, что только производило художество. Купивши картину дорогою ценою, осторожно приносил в свою комнату и с бешенством тигра на нее кидался, рвал, разрывал ее, изрезывал в куски и топтал ногами, сопровождая смехом наслажденья. Бесчисленные собранные им богатства доставляли ему все средства удовлетворять этому адскому желанию. Эта ужасная страсть набросила какой-то страшный колорит на него: вечная желчь присутствовала на лице его. Хула на мир и отрицание изображалось само собой в чертах его. Казалось, в нем олицетворился тот страшный демон, которого идеально изобразил Пушкин. Кроме ядовитого слова и вечного порицанья ничего не произносили его уста. Подобно какой-то Гарпии, попадался он на улице, и все его даже знакомые, завидя его издали, старались увернуться и избегнуть такой встречи, говоря, что она достаточна отравить потом весь день..."

1. "...на картине нужно было поместить духа тьмы. Долго думал он над тем, какой дать ему образ; ему хотелось осуществить в лице его всё тяжелое, гнетущее человека. При таких размышлениях иногда проносился в голове его образ таинственного ростовщика, и он думал невольно: „Вот бы с кого мне следовало написать дьявола.“ Судите же об его изумлении, когда один раз, работая в своей мастерской, услышал он стук в дверь и вслед затем прямо вошел к нему ужасный ростовщик. Он не мог не почувствовать какой-то внутренней дрожи, которая пробежала невольно по его телу..."

(Николай Гоголь, "Портрет")

На этом можно было бы закончить концептуальный текст. Но как же без морали и философских упражнений? Давайте предположим, что мои герои не встретились бы с темной стороной силы. И какова была бы их жизнь? Смею предположить, такая же, как и у миллиардов других маленьких людей, не отличившихся хотя бы чем-то заметным.
Мавлон, Мария и Гена попали в число 332-х избранных. Избранных! "Список  Гоголя" наверняка продолжится, но факт, что этим людям относительно повезло, ибо они познали жизнь с иного ракурса. В каком-то смысле, к их челам прикоснулось нечто высшее и малоизведанное человечеством.





















































Большое путешествие Пуськи

Она – плотненький, чуть колченогий куцый щенок, неуклюжий и суетливый. Пуська не знает еще, что она девочка, так же как и трое ее братьев (сестер?) – Муська, Куська и Дуська. Пуська вся, от кончика хвоста и до носа черная. Братья (сестры?) – белый с черным пятном на полспины (Куська), рыжий (Муська), и черный с белой рябью по морде и животу (Дуська). Пуська самая сильная и шустрая среди четверых; хотя у матери много сосков, Пуська частенько оттирает своих присосавшихся братьев (сестер?) – просто так, для самоутверждения. Только Куська изредка незлобиво огрызается, другие же двое уступают сосок безропотно. 
В последние дни Мать уже редко одаривает детишек молоком. Не отгоняет, весьма больно покусывая, только Дуську (как самую тощую). Впрочем, щенки, узнав вкус мясного, сладеньким материнским питьем не прельщаются. Малыши много-о-о-го чего распробовали! С едой в Убежище перебоев пока что не наблюдается.
Клички щенкам придумала Хозяйка, которая с утра и до позднего вечера сидит в стеклянной конуре, из которой соблазнительно пахнет пирожками. Хозяйка печет пирожки в страшной горячей штуковине и выкладывает их за стеклом. В Убежище несколько таких стеклянных будок, в которых в шумное время обитают другие, неосновные Хозяева. Из их конур вкусным не пахнет, а из одной конуры – так вообще разносится жуткая и резкая вонь. Хозяйка вонючей будки не зла, она даже любит потискать щенков, когда выходит из своей конуры пустить дым из белой палочки (люди почему-то очень любят пускать дым). Но воняет она чем-то таким непотребным, что Пуськой, когда неосновная Хозяйка протягивает к ней свои ручищи, овладевает приступ тошноты.
Убежище имеет два выхода наверх. Мать приучила щенков регулярно подыматься по каменной лестнице – оправляться в газоне. Пуська не слишком-то любит выбираться наверх, потому что там часто на щенков сверху льется вода. Забавно, но неласково. Любопытство, конечно, пробирает, там наверху много занятного и непознанного. Но там проносятся шумные конуры на колесах, что-то воет, пищит и улюлюкает… страшно. Да и Мать жестоко наказывает укусами, если кто-то из щенков сделал попытку отбежать от выхода из Убежища дальше, нежели необходимо для оправления.
А еще в Убежище, прямо в его центре, есть два ряда стеклянных дверей. Когда эти двери растворят сквозняком, оттуда пышет теплом, человеческим потом и еще чем-то таинственным и непонятным. В один дверной ряд люди только входят; из другого только выходят. Собаки живут в углу Убежища, там, где не топчутся входящие и выходящие. Большую часть времени псы проводят, валяясь на каменном полу. Они искоса посматривают на снующих людишек, и Пуська порой представляет, что вся эта суетливость – иллюзия, навязчивый сон. Она вообще не знает точно, что правда: эта дневная суета в Убежище или веселые игры на просторе, в которые Пуська играет с братьями (сестрами?) в своих снах.
Их, собак, в стае семеро (считая щенков). Верховодит Мать, крупная рыжая собака, немного мохнатая, но в основном на лапах и хвосте. Солидная борода Матери и увесистые клыки возбуждают в других собаках чувство почтения. В стае имеется Найда, собака поменьше Матери, ласковая и незлобивая, да Борька, толстый увалень на коротеньких лапах, который к щенкам относится сердито. Мать дает понять, что порвет за щенков любую сволочь, и малыши чувствуют себя в Убежище очень даже вольготно.
То и дело к стае пытаются прибиться собаки, которые спускаются в Убежище сверху. Они встречают достойный отпор со стороны Матери, Найды и Борьки. Пуська так поняла, что собаки ее стаи не хотят допускать чужаков потому что еды на всех не хватит. Странно… ведь ее всегда вроде бы вдоволь… Она с братьями (сестрами?) уже и сама научилась звонко лаять на чужих собак. Впрочем, даже тявкая, Пуська все равно радостно крутит хвостом и пучит черные глазенки: она вообще любит все новое и неизведанное. 
Собаки выбрали в Хозяйки ту, что печет пирожки, не только потому что она добрая и вечером отдает им то, что не разобрали за день люди. Хозяйка очень часто остается в своей конуре ночевать. Убежище пустеет, двери, ведущие в тепло, закрывают, а Хозяйка почему-то остается. Она наваливает на пол сложенные картонные коробки и валится на них. Но спит она плохо. Часто выходит пускать из палочек дым, и, лаская щенков, почему-то плачет. Она что-то пытается втолковать щенкам, Матери, Найде и Борьке. Пуська не понимает. Взрослые собаки, кажется, тоже. Но слушают все внимательно, делая вид, что вникли.  Пуська даже пытается лизать руку Хозяйки, впрочем, без усердия. Изо рта хозяйки в эти ночи разит гадостью, она пахнет даже хуже той будки, из которой воняет. 
Люди – как входящие, так и выходящие – разные. Есть злые. Особенно маленькие люди (Пуська предположила, что они – человеческие щенки). Маленькие люди норовят схватить щенков и больно потискать. Мать сморит на эдакое издевательство снисходительно, а вот большие люди, которые чаще всего сопровождают человеческих щенков (Матери?), стараются больно отодрать щенков из рук маленьких людей и громко ругаются. Пуська не знает, что именно человеческие Матери лают (она пока что научилась разбирать только свое имя), но понимает своим щенячьим умишком: большим людям не нравится, что маленькие лапают собак. И почему?..
Довольно часто приятно пахнущие люди приносят в Убежище разнообразную еду. Они выкладывают ее в углу и с умилением наблюдают, как стая пожирает подношение. У Пуськи пару раз даже мысль промелькнула: не являются ли они, собаки, для людей божествами? Уж как-то эти добрые благоухающие люди шибко подобострастно общаются с членами стаи. Объектом поклонения быть приятно. Но как-то, что ли, стыдно. Не за себя – за собакопоклонников.
Пуську всегда манили стеклянные двери, в которых исчезают входящие. Будоражил воображение запах, который нес рвущийся в Убежище теплый сквозняк. Несчетное число раз Пуська подбиралась к дверям и пыталась всмотреться в неизведанное... Ворваться туда мешали Мать, окликающая строгим рыком, да сами стеклянные двери, как раскрывающиеся, так и затворяющиеся слишком резко; они норовят прихлопнуть, а то и защемить неуклюжих зевак (такое случалось даже с людьми!). На ночь двери закрывают. Свет внутри гаснет, да и в Убежище тоже... Стеклянные будки пустеют, и, если Хозяйка не остается ночевать, в Мире Собачьего Рая воцаряется должное благолепие.
Утро открывают метущие люди, приходящее раньше, нежели через входы начинает литься наружный свет. Они поварчивают на собак, но их не трогают. Метущие люди вообще кротки и незлобивы. В отличие, например, от человека с дубинкой, который больно прикладывается к бокам животных, явно получая от этого физическое наслажденье. Вывает, он прикладывается и к людям. Но такое случается редко, ибо дневные человеческие обитатели Убежища какими-то только им ведомыми способами заранее предчувствуют явление человека с дубинкой и дружно исчезают. Неужто люди чутки на запахи, недоступные собакам?! Стая, повинуясь всеобщей панике, тоже старается скрыться в темных углах, и терпеливо пережидает напасть.
В Убежище вообще всякие люди бывают. Даже такие, что пахнут собаками. Случается, они отбирают еду, приносимую добрыми прихожанами-собакопоклонниками. Мать смотрит на собакоподобных людей снисходительно и делает вид, что не замечает. Пуська своим умишком порой думает: "Ежели есть на свете люди-собаки, значит, не исключены собако-люди?.."
Те создания, что ведут на поводках людей (некоторые из зверюг даже человечью одежду!) не в счет. Собаки-человекохозяева, хотя они и делают вид, что им хорошо, со стороны кажутся глубоко несчастными. До своего злоключения Пуська им завидовала только в одном: они тоже исчезают за стеклянными дверьми, то есть, входят в Касту Входящих. Вот только непонятно: входящие и выходящие – одни и те же, или те, кто входит, исчезают в таинственном навсегда? А выходят другие, новые… Вдруг входящие – еда для Того Кто Скрывается за стеклянными дверьми? Ну, а выходящие - … ну, короче, все, кто что-то ест, обязательно должен оправляться… Тьфу – чушь собачья в голову лезет!..

*

…Это утро началось слишком ранней плановой паникой. Люди Убежища засуетились уже в тот момент, когда на лестнице появился человек с дубинкой. Точнее, двое. Мать знаком приказала щенкам двигаться  к противоположной лестнице, и они дружно и весело засеменили куда следует. Когда пробегали мимо стеклянных дверей, они вдруг распахнулись - и собак обдал поток жаркого воздуха. Пуська на мгновение приостановилась и скосилась туда - в Тайну... Мать зло рыкнула, Пуська было дернулась бежать дальше, да в бок ее толкнуло что-то увесистое и потащило в неизвестность. Она пыталась сопротивляться, но усилия Пуськи были тщетны. В жерла дверей заталкивала ее тележка о двух колесах, которую вез толстый человек, весь закутанный в вонючую одежду. 
Уже там, внутри, Пуська попыталась выбраться наружу, но от цели ее отдаляли ноги входящих. Двери непрерывно то открывались, то захлопывались, входящие напирали усиливающимся потоком... Пуська расслышала отдаленный лай Матери, но могучая сила людских ног уносила щенка все дальше и дальше от Убежища. Пуську буквально внесло сквозь узкий проход с какими-то светящимися глазами, увлекло по лестнице вниз, щенок пытался найти защиту у стены, но и здесь ее достали ноги и палки. В конце концов щенок очутился в широком пространстве, залитом светом. Пуська вытаращила глазенки: эдакой красотищи она не видывала! 
Люди толпились по краям кажущегося бесконечным зала. В центре зала Пуська стояла в одиночестве, и никто не обращал на нее ни малейшего внимания. Люди вообще от нее отвернулись. Собака даже удивилась: эдакое великолепие - и не замечают! Упулились в серую стену… глупые, что ль? Потолок в зале волшебно светился. Пуська подумала даже (ох, крамола...), что Убежище - всего лишь жалкое преддверие Настоящей Жизни. От них, собак, ее скрывали, не допускали животных к Истине, к подлинной Красоте... Даже Мать, всезнающую и всесильную, и ту запугали… Сияющее пространство, тепло, благодать... Но почему все вошедшие так этого чуждаются?..
..Тишину нарушил глухой хлопок, откуда-то выскочило громадное чудовище тащившее перед собой свежий воздух. О, господи, Тот, Кто скрывается за стеклянными дверьми, - не только кошмар, но и явь?! Пуська невольно присела, прижала ушки, закрыла глаза... Адский шум стал стихать. Щенок приоткрыл глаза и увидел: чудовище стоит, оно раскрыло светящиеся пасти, и в них входят... люди! Как видно, охотно... Некоторые из только что спустившихся по лестнице торопились заскочить в чудовищные пасти. Повисла странная пауза. Чудовище лежало с раскрытыми пастями, нудно гудело, вошедшие молчаливо смотрели из пастей на Пуську. Щенок, смущенный от внимания, суетливо завихлял хвостом и попой, заскулил. Кто-то из вошедших присвистнул. Пуська, привыкшая к тому, что свист - знак ласки или угощения, рефлексивно рванулась к чудовищу. Она решительно и  гордо поставила передние лапы («Глядите, люди, какой я бесстрашный пес!») на краешек пасти и стала внюхиваться. Пуська поняла: волнующий запах, который приносился в Убещище из стеклянных дверей, принадлежит... Чудовищу! Тут что-то заскрипело - и пасть с боков начала затворяться. Чтобы не быть позорно зажатой челюстями, Пуська дернулась вперед. Пасть замкнулась. Чудовище загремело и затряслось. "Все..." - мелькнуло в голове у щенка.
Пуска металась среди ног, тыкаясь шнобелем во все и вся. Иногда ее наподдавали, отчего щенок только ускорял свое «броуновское» движение, изредка ей протягивали руки, от которых Пуська вопреки своему обыкновения пугливо отшатывалась. Пасти чудовища время от времени отворялись. Из чрева выходили какие-то люди, вталкивались новые… Пуська при всяком открытии намеревалась выскочить, но очень боялась, что сомкнутся челюсти – и ее разорвет напополам.
 Когда пасти разинулись в очередной раз, вон вышли все люди. Пуська наконец смогла оглядеться: и ничего страшного! Жарко, ярко, тихо... Пуська впрыгнула на мягкое сиденье, уютно разлеглась, прикрыла глаза. Ей представилось, что все это - обычный сон. Она скоро проснется в родном углу, ее лизнет Мать и строго рявкнет. 
...Резкий толчок в спину вернул Пуську в чрево. Туловище пронзила боль, и щенок жалобно заскулил. Пуська увидела человека  с дубинкой, который пинками выдворял ее вон. Пуська выскочила в зал... Это был не тот зал, в который ее случайно занесло из Убежища! Все не так: стены, потолок, свет... Пасти чудовища со скрипом затворились  - и оно поползло в темный проем. Напротив тоже стояло чудовище, в нем находились люди. Пасти его тоже захлопнулись - и оно загрохотало в другой проем, с противоположной стороны зала. Человек с дубинкой, что-то презрительно бормоча, продолжал бить Пуську. Собака вбежала на шумливо движущуюся лестницу, неуклюже, поскальзываясь чуть не на каждой ступеньке и ударяясь животом, взбежала наверх, проскочила узкие проходы, стеклянные двери, которые на удачу раскрыло сквозняком, и наконец очутилась в Убежище. Это было другое Убежище!
Вроде, такие же стены, два выхода, такой же полумрак... Но куда делись будки, в которых днем живут люди?! И запахи совершенно не такие... Между тем человек с дубинкой догнал Пуську и очередным ударом и руганью дал понять, что щенку лучше покинуть это пустынное Убежище. Собака выскочила наружу и опрометью побежала по пустырю. Найдя укромный закуток в высокой траве, она повалилась на бок и, отдышавшись, своим умишком поняла: для нее началась новая жизнь в совсем ином мире.

*

Вначале Пуська хотела умереть. Она до темна провалялась в закутке, прислушивалась к своему нутру. В животе сосало все нестерпимее, и очень скоро жрать хотелось так, что аж тошнило. Пуська решилась сделать вылазку, нашла какую-то кость, пробовала ее поглодать... Ах, Хозяйкины пирожки! Сделали вы свое поганое дело: зубы Пуськины заболели, а выгрызть хоть крошку костного мозга не удалось. Щенок заплакал, засеменил в траву.
Оттуда Пуська, свернувшись клубочком, наблюдала, как в темнеющем потолке зажигались маленькие лампочки, а вскоре из-за травы взошла Большая Лампа, по форме напоминающая Хозяйкин пирожок. Пуське до безумия захотелось выть, но она стиснула зубы, боясь, что придет человек с дубинкой и погонит ее дальше, в еще более пугающую неизвестность… Вдалеке, в человеческих конурах (почему-то Пуська знала, что там, в громадных конурах, ночью живут люди) включились огоньки. Наверное, думала Пуська, у всякого, даже самого вонючего человека есть свое Убежище, которое он ревностно охраняет. А может быть, и у людей бывают Хозяева, которые одаривают пирожками… Ах, лучше бы эти пирожки не вспоминались! Прям выворачивает с голодухи…
...Разбудил ее тычок чем-то мягким в морду. Пуська раскрыла глаза и тут же расширила так, что они чуть не вылезли из орбит, Почти все небо заслоняла морда гигантской  собаки, в глазах которой читалось азартное любопытство. Морда пылала жаром, с углов рта стекали обильные слюни. Так две морды - любопытная да испуганная - и замерли, нос с носу. Послышался человеческий окрик, монстр пропал. Пуська приподнялась, и увидела уменьшающийся зад большой собаки и ее Хозяина. Щенок решился приподняться выше и разглядел еще нескольких собак всевозможных габаритов, большинство из которых вели на поводках людей. 
Пуська попыталась вспомнить, откуда она прибежала в траву, когда ее выгнал из чужого Убежища человек с дубинкой. Там, надеялась она, тоже могут гостить добрые собакопоклонники, приносящие еду. Вспомнить не получалось никак. Щенок, горько вздохнув и проглотив слюну, потащился наугад. Местность была дикой, с редкой растительностью и с валявшимися в беспорядке обломками чего-то крупного, наверное, человеческих конур. То и дело попадались всякие бумажки или пакеты, от которых пахло едой. Несколько раз Пуська пробовала жевать находки, от этого только сильнее сводило живот, а зубы противно скрежетали. Щенок интуитивно знал: надо направляться поближе к убежищам людей, там есть вероятность поживиться. Всякий раз, едва в поле зрения появлялась собака с человеком на поводке, Пуська старалась забиться в какую-нибудь ямку и некоторое время пережидала. Так же она старалась обходить подальше помет сородичей и всякие  выпуклости, которые собаки по своему обыкновению обильно метят. Раз мимо Пуськи пронеслись самые отвратительные из существ, человеческие щенки. Она вовремя спряталась за куст и со страхом наблюдала, как эти создания пожирали  на ходу что-то ароматное, запивали это из банок и бросали объедки под ноги. 
Пуська, выждав, когда шум затихнет, отыскала объедки и жадно их проглотила. Запив подаренную судьбою трапезу из лужи, собака прислушалась к своему животу. Казалось, аппетит только разыгрался, жрать хотелось еще сильнее. Однако и сил все же прибавилось, даже азарт какой-то пробудился. Пуська пустилась в дальнейший путь в надежде на еще одну удачу. 
С потолка внезапно посыпались капли - все гуще и гуще. Пуська всегда боялась воды, и дома обычно улепетывала в Убежище, не успевая порой и оправиться. А здесь... Пуська разглядела в относительной близости, в яме,  какую-то конуру и стремглав ринулась туда. Заскочив в темноту, она не успела и всмотреться, как ее что-то подхватило и понесло ввысь. Пуська услышала у самого уха хриплый человеческий голос. Ее обдал очень знакомый запах, так воняют люди, которые отнимают у собак еду. Пуська не боялась. На нее вообще напала апатия ко всему, она целиком отдалась потоку своей судьбы. 
Когда глаза более-менее привыкли ко тьме, она разглядела лежанку, какие-то плошки в одном углу и кучу тряпок в другом. Ага, значит она попала в Убежище этого человека… Шершавые его руки не били щенка и не душили. Они его… гладили по холке, трепали ушки, щипали подбородок. Человек аккуратно вернул собаку на пол и, что-то бурча, начал разворачивать какой-то сверток. На свет он извлек большой, ароматный, жирный, лоснящийся… шмат колбасы! И положил перед носом щенка. Пуська не решалась притрагиваться к шмату, а только осторожно водила носом. Хотя, если честно, она бы его проглотила разом! Человек нагнулся и ткнул колбасой прямо в морду псу. Пуська деликатно откусила чуть-чуть, и, виновато косясь на добряка, стала осторожно жевать. 
Так у Пуськи появился Новый Хозяин.

*

Среди разных слов, которые Новый Хозяин говорил Пуське, она научилась различать только «Черныш». Как она поняла, таково ее новое имя. 
Иногда Новый Хозяин брал Пуську с собой, когда уходил на свой промысел. Собака научилась понимать с одного жеста Нового Хозяина, чего он хочет. Это ведь тоже язык. Если он делал легкую отмашку в ее сторону, это означало: "Оставайся, Черныш, жди..." Пуська ложилась на пол Убежища, прятала нос в лапы  и приготавливалась терпеть. Пуська знала: в силу своих неказистых габаритов она вряд ли защитит Убежище от чужаков. Но все же, ежели она дежурила в одиночестве на доверенном посту и чувствовала приближение чего-то чуждого, отваживалась звонко лаять. И всегда, едва только чуяла запах возвращающегося Нового Хозяина, выскакивала и, отчаянно крутя хвостом, старалась выразить свои почтение, благодарность и готовность верно служить. В присутствии Нового хозяина она тоже лаяла, чуя приближение чужаков. Но тихо, так сказать, культурно и деликатно.
Почти всегда Новый хозяин возвращался с едой. Он разжигал в Убежище маленький жаркий источник красного света, ставил на него плошку с водой, кидал туда принесенное и ждал. Потом съедал снятое с жаркого источника, выпивал что-то из бутылочки и валился к себе на лежанку. Пуська уютно располагалась возле го ног, приподымала ушко и слушала с наслаждением непонятные и долгие монологи Нового Хозяина. Щенок искренне наслаждался вниманием, верноподданно глядел Новому Хозяину в рот и старательно делал вид, что все прекрасно понимает.
День Нового Хозяина был отлажен. Просыпался он рано, с рассветом, некоторое время глядел задумчиво в потолок, смачно крякал, ходил по нужде, разжигал жаркий источник, согревал на нем что-то ароматное, пил. Пуське он всегда отдавал часть своей еды, что очень льстило собаке: они равны даже в жратве!
Если Новый хозяин давал понять, что Пуська может пойти с ним, она радостно крутилась вокруг его ног, а, если завидывала собаку, которая вела на поводке человека, она приосанивалась и всем своим обликом старалась показать сородичу: "Ты в одной связки со своим подопечным, а я - свободное существо, пусть и подчиненное Новому Хозяину!"
Если Новый хозяин давал знак идти с ним, Черныш радовался. Всякий раз Новый Хозяин шел в незнакомое место, чаще всего туда, где валялось много пустых упаковок из-под еды. Время от времени они приходили в одно и то же многолюдное место. Там Новый Хозяин, договорившись с кем-то, сгребал упаковки из-под еды в кучу, отвозил на большой тележке к еще более крупной куче и там сбрасывал. После заходил в огромную стеклянную конуру, кишащую людьми, недолго там пропадал (Пуське туда вбегать он запрещал) и возвращался оттуда с упаковками. С едой! Минуты ожидания возле огромной стеклянной конуры были для Пуськи замечательным временем, ибо там обычно сидели привязанные своими поводками к поручню собаки всевозможных мастей и типов. Они нервничали, скулили, пристально вглядывались туда, в застекольное пространство, между тем как Пуська с достоинством переносила временную разлуку, будучи уверенна в скором возвращении Нового Хозяина. 
Еду они вдвоем уничтожали на пригорке, всматриваясь в человеческие Убежища, громоздящиеся на горизонте.
Вечером Новый хозяин, если не был занят личным туалетом, подолгу лежа всматривался в какие-то бумажки. Изредка в этих бумажках его что-то возбуждало. Тогда, глядя в бумажку, но давая понять Пуське,  что он обращается к ней, Новый Хозяин что-то громко и выразительно декламировал. Пуська понимающе покачивала головой и всячески выражала заинтересованность. После своего странного монолога он хватал своего Черныша на руки и нежно тискал. Перед сном они прогуливались. Новый Хозяин на пустыре молчал, часто вздыхал, понурив голову. Потом возвращались в Убежище и ложились спать – Новый Хозяин на свою лежанку, Пуська – на тряпку, постеленную у входа.  
Может быть, эдакая идиллия и длилась бы бесконечно. Но однажды вечером Новый Хозяин в Убежище не вернулся.

*

Всю ночь Пуська провалялась на лежанке Нового Хозяина, так и не сомкнув глаз. Она вздрагивала при малейшем шорохе, навостряла уши и мучительно всматривалась во тьму. Едва заструился утренний свет, она выбралась из Убежища и опрометью стала пробираться в ту сторону, куда Новый хозяин ушел в последний раз. 
Взобравшись на пригорок, она бросила взор туда, где ей было так хорошо, и почему-то мысленно попрощалась с этим Убежищем. Она сладостно вдохнула спертый запах и постаралась задержать его в себе подольше. Время было раннее, на пустыре  не появились еще собаки с сонными людьми на поводках. В воздухе повисло какое-то напряжение, хотелось взвыть. Но Пуська настроилась решительно, не поддалась унынию и прямиком рванула в неизведанное. 
Очень скоро Пуська поняла, что направляется она не в сторону, куда вчера ушел Новый Хозяин, а четко прет на отдаленный аромат чего-то съедобного. Там, на горизонте громоздились человеческие конуры, мрачные и кажущиеся безжизненными. Наконец она уперлась в забор. Щенок сначала было подался налево, но вдруг резко повернул и двинулся вправо. Немного погодя Пуську настигла опасность. 
Эта опасность представляла собой стаю свободных собак, которая стремглав неслась вдоль забора навстречу Пуське. Вначале она думала, бесхозные собаки хотят ее задрать. Но стая пронеслась мимо. Пуська, повинуясь непонятной, но неумолимой силе, почему-то увязалась за большим лохматым псом. Тот тяжело, с хрипом дышал. Похоже, он был во власти паники. Это отвратительное состояние перекинулось и на Пуську, она бездумно понеслась вместе со стаей. Страх смешался с азартом. Собак нагнала вонючая будка на колесах (такие Пуська встречала и раньше, когда ее брал с собой Новый Хозяин), у будки раскрылась дверь и высунувшаяся палка стала противно хлопать. Лохматый пес вдруг больно схватил Пуську зубами за шкирку - и швырнул щенка в яму. Пуська несколько раз перекувырнулась, скатилась на дно, и что-то сидящее у нее внутри подсказало: "Замри!.."
Хлопки кончились. Пуська набралась храбрости, привстала на передние лапы и осторожно выглянула из ямы. Она увидела непонятную картину: собаки лежали неподвижно (спят, что ли?..), а несколько людей хватали их и скидывали в вонючую конуру на колесах, через открытую сзади дверь. Пуська хотела было выскочить, заявить о себе людям: "И меня, и меня усыпите! Может быть, вы - собачьи боги, забирающие псов в Убежище Вечной Сытости?.."
Но в этот момент двое людей схватили за передние и задние лапы Лохматого, того, что грубо швырнул ее в яму. Вся его морда была измазана в крови. Пуська не дура все же, она уже знает, что кровь - спутник того, кто предназначен для еды (мать несколько раз приносила щенкам окровавленных недвижимых крыс). Она упала на дно ямы и затаилась. 
Собака решилась выйти на пространство лишь после того как шум человечьей конуры на колесах стал совсем не слышен. Она обнюхала землю. Везде преобладал запах крови, перемешанный с еще каким-то незнакомым запахом. Пуська легко  вздохнула и продолжила свой путь в никуда. 
Она дерзко направилась в ту сторону, откуда совсем недавно бежала стая.
Неожиданно и очень скоро она попала в большое скопление людей. Окружающий пейзаж ей что-то смутно напомнил. И вдруг щенка осенило: вход в Убежище! Нет, не в то, где она счастливо вскармливалась вместе с братьями (сестрами), и не то, в котором они коротали времена с Новым Хозяином... Пуська помнила: книзу, за стеклянными дверьми должен находиться большой зал, в котором таятся шумные чудовища... Во чреве одного из них она и попала сюда, в новую жизнь!
И откуда в ней набралось столько решимости? Пуська уверенно спустилась вниз. Благо поток входящих был плотен, благополучно миновала стеклянные двери, узкий проход, вбежала на движущуюся лестницу...
В зале, уныло гудя, стояло Чудовище. Пасти его были раскрыты. Пуська отважно вбежала в одну из них, забилась в угол и дождалась, когда пасти захлопнутся и Чудовище загремит. Всякий раз, когда пасти раздвигались, она пытливо, сквозь человеческие ноги всматривалась в зал. В конце концов она узнала! Стены, потолок, источники света, которые ее когда-то потрясли... Пуська выскочила пулей - и наткнулась на... человека с дубинкой. Он был кстати. Бить человек не стал, только строго рыкнул. Пуське того и надо было: она взбежала по лестнице, миновала заслоны, дождалась, когда выходящий раскроет стеклянную дверь... 
…Стремглав проскочив все преграды, Пуська возликовала: это ее, родное Убежище! Сразу бросив взгляд влево, она увидела осторожно приподнявшуюся Мать. Подбежала, удивилась: какая-то Мать стала маленькая, осунувшаяся… А где Муська, Куська, Дуська?.. Мать лизнула Пуську в нос, и щенок увидел слезу, выкатившуюся из Материного глаза. Появилась улыбающаяся Хозяйка. Пуська услышала свое имя, какие-то резкие слова. Собака энергично завихляла хвостом и радостно взвизгнула…






























Достоинство

Рассказ будет о Достоинстве. И о том, как в наше время легко его потерять. В старину тоже было несложно, но как-то, что ли, без такового труднее обходились. Пусть каждый в меру своей продвинутости понимает, что для человека - и в особенности мужчины - есть Достоинство. Как его собственное, так и окружающих его индивидуумов. А еще данная история про то, насколько современность спутала наши карты. Мы не лишком уже понимаем, что есть искусство, что - жизнь, что - игра или попытка воздействовать на общество. В каждом из нас в той или иной мере живут художник, ребенок, пророк и манипулятор. Лишь изредка проблескивают обстоятельства, в которых мы можем проявить тот или иной дар. Выделяться боязно. Но иногда все же хочется. Мой рассказ - не исключение. 
Позволю себе отвлеченные рассуждения. Вот выстави в одной зале все лучшие и самые дорогие произведенья Винсента ван Гога, а в другой - его отрезанное им же самим в порыве безумства ухо. И понаблюдай: куда шибче протопчется народная тропа. В этом - суть всего современного искусства и нашей человеческой натуры. (Что, кстати – прямое доказательство того, что культура тяготеет к темной стороне нашей сущности).
Современный художник, будучи в неглиже, прибил свою мошонку к Красной площади, посвятив свой подвиг Дню полиционера. Оставим в стороне рассуждения об адекватности данного человека. Свою долю славы он получил, а это уже для художника определенная польза. В конце концов, ван Гог был патентованным сумасшедшим. А этот господин возможно психически здоров, хотя поджигать ФСБ, мне думается, не совсем искусство. Просто представьте, как восприняли бы сей благородной поступок во времена Средневековья на Руси в те времена функции национальной безопасности выполнял Тайный Приказ. Здесь интересно: если бы данный  (в прямом смысле) мудак почитался в народе как юродивый, поступок посчитали бы Посланием Свыше. Блаженны нищие духом, ибо они слышат голос Бога. Ну, или не знаю там, кого. Если бы он юродивым не считался, дали бы плетей - и отпустили с Богом. В те времена сумасшедших домов не было.
Теперь с такими вот возжаются. Ну, по крайней мере, юродивыми Бога ради не считают, а видят грамотно построенную пиар-кампанию  и злостное хулиганство. Если тебе нравится мудя прибивать гвоздями или мочки ушей отрезать - не делай этого в общественном месте. Ведь это могут увидеть дети, чья психика будет травмирована навсегда. Но канканы в храмах все же не пляши. А то ведь кто-то решит, что ты беснуешься. Кстати, узнал: данный творец накануне сделал под наркозом пирсинг в своей мошонке, а гвоздь воткнул уже в подготовленное отверстие. Короче говоря, неглупый человек. Хотя все же и мудак. По крайней мере, мужик прославился и теперь имеет логин: Акционист.
Говорят, современное искусство - религия падших ангелов. Красивая метафора. Но я не согласен: неужто актуальные художники и писатели были когда-то на небесах? Мне думается, вся эта звиздобратия - просто социальная группа индивидуумов, не любящих работать, зато обожающих всякого рода тусню. И не надо их демонизировать либо обожествлять. В данной среде нужно время от времени ввязываться скандал - и тогда у  тебя будет хотя бы какая-то рыночная стоимость. Это не хорошо и не плохо. Просто, надо смириться с тем, что в обществе всегда будут Остапы Бендеры, совершенно искренне впаривающие свое кредо: "Я художник и я так вижу".
Современное искусство концептуально. И еще - медиаядно, ибо  ради пиаромании (по-старинному - тщеславия) деятель того или иного искусства готов пожертвовать даже Достоинством. Есть мысль, идея, но нет чувств. Ну, если исключить чувство материального голода. Наверное, это потому, что нематериальные чувства не продаются. Это как в проституции: получать оргазм или хотя бы целоваться - дурной тон в среде ночных бабочек. Они - профессиналы сферы услуг. Я и проститутках, и об актуальных художниках. И те, и другие кушать хотят. Только первые все-таки снимают напряжение, а вторые порождают. Вот и делай выводы кто на стороне какой силы.
Современный Герострат, ежели он сожжет Эрмитаж со всем содержимым и назовет это перфомансом, наверняка войдет в историю. Подозреваю, нечто подобное в скором времени произойдет. И считайте меня параноиком и незнаютамчегоеще! В конце концов, лучше быть ретроградом, нежели мудозвоном.
Ну, вот, значит... поворчал - а теперь приведу образчик современной концептуальной литературы. Она, кстати, на тему правоохранительных органов. 

Как-то утром участковый уполномоченный районного отдела полиции "Сонино" майор Илья Мордвинкин, ощупав себя в постеле, с ужасом осознал, что у него попало Достоинство. А какой же мужик без Достоинства? Тем более, офицер, прошедший, кстати, переаттестацию. Без ума, чести и совести живут даже лучше, нежели с таковыми, а вот без Достоинства – никак.
Конечно, участковый был с сильного бодуна. Хорошо посидели с друганами в кабаке с вечера, а после добавил еще. Мордвинкин слабо помнит, с кем. Возможно, с самим собой, ну, да с недавнего времени майор много всякого научился с собой делать, о чем свидетельствовал мощный арсенал пустых бутылок под кухонным столом. В состоянии абстинентного синдрома и не такое может в отравленный мозг прийти. Человечков майор уже ловил, было такое дело. Но вот изменение сущности - это уже категоричный пипец.
На удивление, башка не трещала, похоже, пойло вчерась попалось качественное. Хотя и было такое состояние, будто черепушка набита ватою, что являлось первейшим признаком того, что алкоголь еще не отступил перед напором витальной силы. Вставать не хотелось, и, если бы не факт пропажи Достоинства не выявился - и хрен с ней, со службой, еще бы минуток сто двадцать повалялся бы. Обычно с бодуна по утрам Достоинство взыгрывает. А в данный момент, когда и взыгрывать нечему, стала подыматься тревожная волна. Чтобы хоть как-то подавить гадостное чувство, Мордвинкин оторвал бренное тело с одра и направился употреблять из-под крана хлорную воду.   
Илья живет один, ибо недавно развелся с женой. Без хозяйки мужик что-то быстро пускается во все тяжкие. С хозяйкой тоже всякое случается - но все же медленнее. Была пятница. День серьезный, именно по пятницам начальство устраивает оперативные совещания со взбучкой. Обычно парочку-троечку правоохранителей прилюдно имеют по полной программе, а после отпускают с миром. Показательные порки - пренепременное действо всякой российской властной структуры. А органам вообще без встряски нельзя - застоятся и не будут вовремя реагировать на раздражители. А если тревога, если оперативное мероприятие, если война? Так делается дисциплина. Именно с бодуна встряски легче переносить, а в выходные и праздники чаще всего следует усиление в связи со всякими городскими массовыми делами. Там не побухаешь. Но хорошо выносить порку с Достоинством. А без него... майор и не знал, каково без него, ибо это был для него свежий опыт.
Достоинство - имя существительное среднего рода. Оно имеет несколько значений, а если проникнуть в этимологию слова, становится ясно: "достоять" - вот подлинный смысл. В том числе и до той секунды, когда тебя перестанут иметь по службе. Пусть начальство удовлетворится. Ему же легче будет.
Как назло, на сей раз Шеф выбрал в качестве предмета имения Мордвинкина. Третьим по счету, значит, крайним. Повод к профилактической порке - плохие показатели на участке и скверная динамика. Статистика хреновая по всему району, но всех не поимеешь, нужна очередность. И здесь Илья сделал для себя открытие: оказывается, без Достоинства все воспринимается легче! Да пусть этот шеф лопнет - все одно не достанет. Удовольствие ведь получаешь, когда объект твоего гнева страдает.
Илья выслушивал порку с ироничной усмешкой. Шеф заметил:
- Мордвинкин, ты чё лыбишься... Охренел?
- Виноват, таарищ полковник... - Илья всегда произносил звание начальника четко: ПОДполковник, тем самым намекая, что разница в звании у них всего одна ступень, да и вообще они ровесники. А тут - чисто лизнул. - Задумавшись я.
- Ну, ты это. Не думай. А мотай на ус и делай выводы.
- Так точно... - У Мординкина нет усов. Он и без них мужественно выглядит. Правда, теперь как-то не очень.
- Какой-то ты... пил? Смотри у меня. Не злоупотребляй мне. И вообще. Ты в отпуске давно был?
- Весной.
- Хорошо, хорошо... отдохни-ка сегодня. Завтра трудный день...
После пятничной выволочки обычно разбредались кто куда, это называется: "на территории". А Мордвинкин не разбрелся. Есть такое наказание для полицейского: "земля". Это значит, служба в пэпээс. Но и в участковые народ не рвется. Денег мало - эбли много. Илья хотел попроситься "на землю". У него было такое ощущение, что Достоинство никуда не пропало, а в должности пэпээсника больше вероятности эту скотину прищучить. Чутье мента подсказывало: оно где-то рядом, на районе пасется.
Илья с утра успел многое передумать и проанализировать. Самая наивысшая вероятность - его бывшая. У майора и раньше было подозрение, что она ведьма. А теперь не было сомнений: наверняка мымра волховала! Или наняла еще какую-нибудь стерлядь, патентованную бабку-ёжку. С них станется, кого хошь уколдуют... феминистки хреновы.
До пенсии Илье осталось служить два года. Он в разных шкурах побывал. И "на земле" работал, а посему уже ничего Мордвинкина не страшит. А вот без Достоинства тревожно как-то. Кстати, среди участковых он самый старший - и по возрасту, и по званию. И срать на начальника отдела участковых, блатного выскочки, о котором и говорить-то не хочется.
Шеф в пэпээс не отпустил, сказал:
- Старик, ты просто сегодня отдохни. Понимаю: семейные дела, нагрузка и все такое... Илья, скажу тебе правду: ты ценный кадр и терять тебя не очень-то хочется. Придет какой-нибудь хэр на твое место... И все. Хоть рапорт пиши.
О, как… и шеф что-то сегодня лизнул. А ведь раньше он этого не делал. Неужто чует отсутствие Достоинства у подчиненного и пожалел? У Мордвинкина даже холодный пот по спине покатился: на лице написано?! Но вскоре отлегло: своим поведением подозрение вызвал. Надо, что ли, делать вид, что все торчком как живчик. Ну, что же... надо и вправду все осмыслить, а посля и резкие движения делать. По слухам, бывшая и под шефа тоже ложилась. От этой мысли Илью воротило. .. раньше. Теперь же было как-то пофиг. Он же теперь – вольная птица, а старые обидки пусть останутся в позорном прошлом.
Испытывал ли Илья физические ощущения от своего нового состояния? А то как! В чистом виде сказался эффект фантома. Был некий орган, а тут - бац! - испарился. А ты ведь к нему как бы привык - за всю-то жизнь. Еще ребенком Ильюша знал: "У меня есть Достоинство и я - мужчина!" А посему смело давал отпор всяким таким хамам, защищал слабых и девочек, занимался качком, одно время имел туловище как у Аполлона - аж сам любовался. Именно поэтому пошел в органы, причем - мечтал с детства. Да, внутри эмвэдэ все оказалось несколько иначе, много рутины и подводных камней. И в отчаяние впадал не раз, хотел соскочить, но в общем и целом особо не жалел о профессиональном выборе. Но тогда-то при Илье было Достоинство... 

Прошло три недели. Майор Мордвинкин ужа начал было свыкаться с отсутствием присутствия того, что он однажды похерил по пьяни. Оказалось, человек - весьма привыкчатое существо. По крайней мере, психика уже начала перестраиваться под новое состояние организма. К тому же Мордвинкин почему-то меньше стал выпивать. Наверное, не было потребности подавлять некое чувство (я, конечно, о Достоинстве). И вот однажды вечером Илья свое загулявшее Достоинство нашел!
Дело было в предвечерний период. На своем участке он зашел в молельный барак (это временное сооружение на площадке, где власть порешила строить типовой модульный православный храм по общегородской программе, курируемой одним авторитетным евреем). Там майор и обнаружил свое утраченное имущество. Достоинство истово молилось. Оно имело жидкую противную бороденку, блистало хитрющими зенками и несло камуфляжный костюм. Было в этом облике то ли нечто вельзевуловское, то ли комсомольско-стройотрядовское.
Что привело Мордвинкина в Дом Божий - другой вопрос. А именно, майор хотел поставить свечку. На всякий случай - вдруг потерянное от данной манипуляции отыщется. И тут - такая встреча.
Достоинство оказалось набожным. Майор ждал, ждал, когда наконец закончится этот намаз (сам-то Мордвинкин к вере как-то не очень, он и в церковь зашел, наверное, в четвертый или пятый раз жизни). А посему, тронув человека в хаки за плечо, он, старясь быть решительным, не слишком уверенно произнес:
- Ну ты... эта... как его... на место бы возвращалось, что ль.
Богомолец недоуменно взглянул на майора. Мордвинкин, увидев фас, еще более уверился: оно!
- Не поял. - Ответило родное существо в весьма грубой форме.
- Хватит гулять-то.
- Дядя... ты дурак?
Илья пребывал в гражданке. Был бы по форме одежды, ответил бы... раньше. А сейчас он и не знал, что говорить в отместку. Майор просто отвалил, освободил помещение. Все-таки не кабак, как-то неудобно привычные методы применять. Ладно. Подозреваемое прикидывается что типа его хата с краю. Продолжим оперативные мероприятия.
А свечку Мордвинкин так и не поставил, смысл-то, если нашлось. Он стал дожидаться, когда Достоинство выйдет. Времени прошло немало, стемнело, но терпеливости майору не занимать. Тем паче, под прикрытием темноты было больше шансов остаться незамеченным. Когда Достоинство наконец покинуло храм, Мордвинкин тенью приступил к преследованию со скрытым наблюдением. Знакомец попетлял по дворам, и вскоре исчез в подвале многоэтажки. Данный объект находился не на участке Мордвинкина, поэтому он не в курсе, что там. Опознавательных знаков у входа в подземелье не имелось, зато через вентиляционные отверстия струился свет. Илья прильнул к одной из амбразур - и услышал голоса. 
Явно, Достоинство было там не одно. Смысл речей не доходил до Мордвинкина, он разбирал лишь отдельные слова: "нехристи", "выдвигаться", "гасить", "раскаяться". По крайней мере, русского мата не слышно, значит, не малина и не отделение Молодой Гвардии "Единой России". Тогда - что?..

За две последующих недели Мординкин собрал о своем Достоинстве и его братии немало сведений. Оно носило странное прозвище опять же среднего рода, "Энтэо", и было младше Ильи на двенадцать лет. Чудо в перьях, молодое да раннее. Вида оно было довольно ублюдочного, но с харизмою, что Мордвинкину все же импонировало. Какая-никакая, а все же Ильина частичка. Достоинство являлось лидером организации православных активистов "Спецназ Святага Духа". Группа молодых тунеядцев и негодяев по приказу неведомо откуда (Энтэо получал вводные телефонограммой) выдвигалась на места проведения несанкционированных акций всякого отребья. Там, в общественных местах хунвейбины российского склада затевали шумные скандалы с мордобоем. Объектам атак были нетрадиционные сексуальные меньшинства, либералы и демократы. На языке "Спецназа Святага Духа" - пидеры, либерасты и педофилы. Что характерно, этим странным гражданам все сходило с рук, я имею в виду энтэосскую братию, если что.
Подвал являлся штаб-квартирой данной организации. По сведениям из своих, полицейских источников официально там располагался молодежный православно-патриотический клуб. Правда, учредительных документов и договора об аренде никто не видел - все канало так, не иначе как по промыслу самого Святого Духа. Или не знаю кого там еще. Все странно, таинственно, и не подкопаешься. Как у нашистов – но не Петруши Верховенского, а Васи Якеменко. Энтэо и ночевал в подвале. И почему-то ни одна сволочь не осмеливалась проверить у него регистрацию или хотя бы удостоверить личность. Тот старлей, на участке которого размещается странный подвал, старательно делал вид, что и слыхом не слыхивал про непонятное учреждение. Похоже, коллегу по правоохранительному цеху некто здорово запугал. 
Оставалось только одно: внедриться в организацию. Мордвинкин не стал ломиться напропалую, у него же оперативный опыт. Он просто отловил инфу о грядущей акции ЛГБТ-сообщества в сети Интернет - и рванул на место в качестве частного лица.
Вначале все там проходило гламурненько, в радужных тонах. Ну, там за права меньшинств, свободу совести и все такое. Когда появился Энтэо со своими православными янычарами, ситуация заметно переменилась. Началось с истошных криков "За веру, царя и Отечество, аминь!", но очень скоро в действие вступили усиленные кастетами кулаки и подкованные берцы. Мордвинкин и сам включился в месилово. Он это умеет - и вообще-то любит. Жаль, раньше было мало возможностей для практики, надо же честь мундира блюсти. Теперь-то НЕ при исполнении, моральных преград и присяги как бы и нет. По крайней мере, прикладывался к воняющим парфюмом рылам Илья от души. 
Интересна была реакция ОМОН-овцев, обеспечивающих правопорядок на акции. Илья обратил внимание на то, что коллеги как-то не очень стремятся винтить православных спецназовцев, а вот геям и лезбиянкам (а так же сочувствующим) достается по самое небалуйся. Отступив, спецназовцы Святаго Духа рассосались по прилегающей территории. Энтэо нашел Мордвинкина сам:
- Ловко у тебя получается, брат.
- Хорошая школа.
- Нам для святого дела такие нужны. Ты крепкий...
Похоже, Достоинство вновь не признало своего хозяина. Или делало вид, что не признает? Поговорили о том-сем, Илья проявил живой интерес к вопросам веры… Ну, не прикидывался, что близок к Богу, но рассказал, что хотел бы приложить кулаки к святому делу. Его выслушивали с легким недоверием, провожая тяжелыми взглядами и в самом деле крепкие кулачищи Мордвинкина, которыми тот эмоционально рассекал насыщенный выхлопами кислород в момент исповеди. Как бы то ни было, поехали в Сонино, где майор был допущен в святая святых, подвал братства. 
Так майор Мордвинкин втерся в доверие к активистам экстремистской и крышуемой правильными, но неизвестными людьми группы "Спецназ Святаго Духа". Майор стал братом среди братьев, ибо теперь он являлся полноценным членом организации, с персональным погонялом "Бугай". Что интересно, вся эта святая братва преимущественно работала за идею. По крайней мере, Мордвинкину за акции противления глобалистскому сатане мзды не давали.
Атмосфера секты майору импонировала. Дело в том, что вся эта шайка-лейка отличалась немногословием и единомыслием. Много читали литературы, преимущественно духовного содержания, а так же обличающей сатанизм и пацифизм во всякой форме. Делали это вслух, причем, декламировали по очереди. Читал и Бугай. Он плохо догонял смысл витиеватых фраз, но сама красота слога радовала: "Не мир я принес вам, но меч... Кто не со мною, тот против меня, и кто не собирает со мною, тот расточает…" Ну, и прочее в этом роде, сказано - как отлито. Время от времени отвлекались, чтобы помолиться или публично обсудить прочитанное. Получалась не дискуссия, а пятиминутка ненависти ко всему чуждому христианской идее. Единомыслие, как понял Илья - великая сила, прям какой-то катарсис испытывал майор в подвале.
Распинаться на отвлеченные темы имел право разве Энтэо, остальные же оставались тварями дрожащими. Илья так и не понял, что это за люди и каково их происхождение. Вроде бы, сброд, а с другой стороны типа грамотные. Илья так ни с кем и не сошелся, был сам по себе. Днем на работе Мордвинкин пытался пробить некоторые личности. Ну, хотя бы по фотороботам. Информации - ноль. Непонятны были и отношения внутри сообщества. Люди как бы воодушевлялись в среде странной компании, но в их глазах Илья видел тот же блеск, что и в очах поклонников радуги. Эдакие   пламенные революционеры, Халтурины и Нечаевы двадцать первого века. К слову сказать, Мордвинкин так не разу не взглянул в глаза своего Достоинства. Уже при мысли об этом охватывала паника.
Однажды, когда заговорили о садомском грехе, Илья вспомнил: в позднем детстве, в деревне, вдвоем с одним пацаном они пошли купаться на речку. Делали они это, как и было в обычае мальчиков той поры, неглиже. У Ильи сильно вскочила кочерыжка, что заметно смутило ровесника. Он как-то быстро оделся и, косясь на причинное место Ильи взглядом затравленной собачонки, стыдливо удалился. И все лето тот парнишка с Ильей не общался, даже сторонился его, городского отпрыска, привезшего из оплота цивилизации нечто отвратительное и безнравственное. Много раз, уже будучи взрослым, Мордвинкин анализировал тогдашний случай. От студеного обычно съеживается. А тут - практически наоборот. Уж не был ли давнишний инцидент намеком на то, что он, майор полиции Мордвинкин, имеет некоторые склонности? И всю последующую жизнь приходилось обманывать свое естество...
И почему у майора не складывается с женщинами? К жене он был холоден - в особенности в последний год. Другой женщины не хотелось. Да, представляя рядом с собою существо своего пола, приятных эмоций Мордвинкин не ощущал. Но, может, это была психологическая защита от правды? И еще один момент, самый, так сказать, тонкий. Когда месили пидоров и лезбиянок, чувствовалось, что в каждом из них сидит свое Достоинство. А в православных боевиках такового не имелось. Складывалось заключение, что подвал собрал всех, кто собственное Достоинство похерил.
Вот, какие мысли донимали участкового уполномоченного, в мире новых соратников - Бугая. От таких интеллектуальных потуг поневоле приобретешь комплексы. Тем паче, когда ты угождаешь своему же Достоинству, тебя же и не признающего.
Вот, не хочу рассказывать об акциях, в которых довелось участвовать Бугаю. "Спецназ Святага Духа" был каждой бочке затычка - и всегда братьям сопутствовала удача. Чувствовалась, что пацанов качественно прикрывают и верно информируют. Но это борьба, ничего не попишешь. Если одна сторона организуется, должна иметь структуру и другая. А вместе они – как партия и Ленин, как Инь и Ян, как день и ночь… От, как… поэзия!
Вся эта рутина майору быстро наскучила. Даже кулаки уже и не чесались, месил Мордвинкин без чувств, чисто механически, подобно зомби. Наверное, накопилась моральная усталость. Жалости ко всем этим хипстерам и неформалам в Илье не было, но не присутствовало и ненависти. Зато зарождалось ощущение, что он – мелкая-мелкая фигурка в театре марионеток. Причем, куклами являются все стороны процесса.
В подвале было две комнаты; в большой собирались, в маленькой хранили снаряжение. Ну, там монтировки, бейсбольные биты, кастеты, нунчаки. В общем, оружие борьбы с сатанизмом, как говорил Энтэо, "кулаки добра". Каждый выбирал себе средство по вкусу. А Бугай не брал ничего, предпочитал работать натурально.
И совершенно неясно было, на чем Достоинство спало. В подвале не было даже томляка! Первым пожить в его квартире предложил майор. У него, конечно, была идея поговорить с Достоинством тет на тет. Оно не отказалось. 
Наверное, читатель подумал: все идет к какому-то безобразию. В каком-то смысле – да, хотя, вряд ли можно назвать таковым слияние двух сущностей одного и того же человека.
Мы знаем: самый громкий борец с воровством - наиглавнейший вор. Того же следует ожидать от любого ксенофоба - в том числе и антигея. Это, дружок, диалектика - наука такая.
Первые два дня майор и его вторая сущность сожительствовали вполне уютно. То есть, вели хозяйство, причем, Энтэо проявлял отменную домовитость. Даже яишницу с салом по утрам жарил на двоих. Кстати, не молился, вопреки своему обыкновению делать это в подвале или церкви. А на третий день Илья посмотрел таки ему в глаза. Решился! Сделал он это на кухне, в момент совместного пития кофия.
Достоинство не стало их отводить. В очах альтер-эга Мордвинкин углядел жутковатую смесь вины, укора, воли и нерешительности.
- Что же ты так? - Испросил майор запросто.
- А как еще? - в голосе Достоинства чувствовалась некоторая досада.
- Дурачка-то не включай. Тогда, в церкве, зачем меня не признал?
- Разве ты этого хотел? По-моему, интересное приключение. По крайней мере, теперь тебе будет что вспомнить на одре.
- А тебе?
- Что - мне? Тебя не станет - и меня тоже. Только...
Илье понравилось, что его вторая сущность не заняла позицию журимого ребенка, но вела себя на равных. 
- Ну, говори. Чего уж там.
- М-м-мда. Есть вещи, в которых ты сам себе не признавался. Например, ты всегда хотел стать лидером.
Илье сначала послышалось: «хотел стать пидером»… Он сразу обмяк, похмурел.
- Лидером, говорю! – Более четко произнесло Достоинство. - Но тебе кое-что мешало.
Майор воспарил. 
- Надеюсь, не яйца?
- Отнюдь. Только все это... трудно объяснить.
- А ты попробуй. Иначе - полная хрень. Ведь мы - одно.
- Хорошо. Так слушай. Только не забывай: никто не обладает монополией на истину. В том числе и я. Понимаешь ли... Ты всегда боялся чужого мнения. Оглядывался на других. Из-за своего этого комплекса ты совершенно не развивался. Духовно, между прочим.
- Погоди. Чё-та не понял. Мочить педерастов - это духовное развитие? И вообще: мы же РАБОТАЕМ ПО ЗАКАЗУ.
- К этому еще вернемся. В тебе с детства была потребность верховодить. У тебя было повышенное чувство... меня.
- Не помню такого. 
- Теперь – помнишь, не лги себе. Многие, кстати, и не замечают, когда теряют свое Достоинство. А есть и такие, кто страдает от потери Чести. Мы не замечаем разве, когда от нас уходят Ум или Совесть. А в тебе главное - это я.
- А теперь ответь на простой вопрос: я… голубой?
- Как раз этого я не знаю. И разве кто и кого трахает - так существенно?
- Для меня - да.
- А для меня - нет.
- Значит, я садист.
- Ты просто вымещаешь зло. За то, что ряд обстоятельств не позволили тебе стать вожаком хотя бы чего-нибудь. Плохо, но излечимо. И теперь - про заказ. Тебя кто-то насильно затащил в эту шайку?
- Но ведь...
- Именно что "ведь". Ты сам себя привел. И признайся, здесь нет чужих: ведь получал удовольствие оттого что гасил.
- Получал. Но потом – перестал.
- А я – никогда не получал. Мне вообще отвратительны люди, которые бьют других, особенно – физически слабых. Они ведь палачи.
- Тогда зачем?
- А зачем вообще человек живет? Ты не задумывался?
- Много раз. Но не для того же, чтобы сберегать... тебя?
- Обижаешь, начальник. Вот не вернусь - тогда...
- Зачем пугаешь?
- Ну вот... поговорили - и уже близки к разладу. Ты никогда не задумывался о смысле своего имени: "иль-я". То есть, "я это - или не я". Мне ведь тоже бывает больно, чувак. Знаешь, как порою за тебя досадно? 
- Слушай, я понял. Я шизофреник. У меня раздвоение личности.
- Коли судить с этой позиции, нам повезло. У иных утроение и даже упятерение. И они считают себя нормальными. И, кстати. Гитлеровцы в свое время уничтожали не только евреев с цыганами, но так же гомосексуалистов, шизофреников и коммунистов. Замечу: процентное соотношение лиц с данными отклонениями после войны быстро восстановилось до прежнего уровня.
- Ну и что?
- А то, что есть, друг ты мой ситный, на свете, такое, чего не понимают даже дети. Жизнь наша слишком коротка, чтобы тратить ее на суету и томление духа.
- Так ты вернешься, находка для шпиона?
- Уже вернулось... разве ты не заметил?
И в этот момент майор Мордвинкин осознал, что на кухне он сидит один. Под столом - батарея пустых бутылок. Во рту реальная помойка. А сегодня пятница, надо ползти на службу, там будет плановая экзекуция. Рожденный ползать летать неспособен. Но ползать он обязан вир-ту-о-зно.      

 




















































Записки долбанутых

Аня

Они проходят, а я стою. Кому-то надо стоять у горнила. Они безумны, ибо не осознают, что каждый Божий день их проглатывает Чудовище, переваривает в своем Чреве и выбрасывает наружу в виде экскрементов. Все они - тысячекратное говно. Говорят, самый дорогой кофе на свете - испорченный желудками каких-то зверей. Но те звери не монстры, а ЭТО... Никогда туда не заходила. Потому что хватает разума. А ОНО засасывает, засасывает... и они не сопротивляются, бар-раны!
Чудовище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй... это про НЕГО. ОНО так сорганизовало людей, что мои соплеменники сами вырыли ЕГО, обустроили и поддерживают ЕГО жизнь. Хотя и понимают всю трагичность положения - вон, с какими мрачными харями ходють и ходють. Прям картина Дантова ада.
Они не понимают: Метрочудовище высасывает из них разум. ЕМУ не нужна материальная пища, ОНО проживет и так. Но Чудовище имеет назначение: ему нужен продукт наших нейронов. ОНО поглощает ноосферу. Я бы и сказала входящим: "Спите, спите!.." Но ведь они небось подумают, что я лишилась рассудка. Ну, кто ж согласится с тем, что рассудок-то как раз потерял именно он?
Люди думают, мысли восполнимы. Они плохо читают Святые Писания. Там, во всех текстах, есть слова: "Все возникающее в сущем уже было, это лишь переливание из Пустоты в Пустоту". Невосполнимо ничего, а ноосфера подпитывается работой наших нейронов. Мы умеем превращать пустоту в разум. И кой-кому наш дар не дает покоя. 
Каждая станция - голова Зверя. А внутри все кишки, кишки... И мы сами для себя создали Апокалипсис. Да еще и украсили наподобие гробниц. Мы не должны терять свое, Человеческое! Но люди сами роют для лучшего в себе могилу, у них даже профессия есть: метрокопатели. А еще есть жрецы Чрева, проводники внутриутробного мира. Они легко узнаются по форме. Именно эти церберы меня гоняют отсюда, подчиняясь указкам Зверя. Но я не оставлю сей мир, не дождетесь! Если не я - то кто же? 
 Почему так? Я задумывалась. Это вызов нашей человеческой цивилизации. За все ее существование были только вызовы. Они касались продуктов жизнедеятельности, болезней, миропорядка. Но еще никогда - ноосферы. От предыдущих вызовов ноосфера только обогащалась. Стратегия подлинных хозяев бытия коренным образом изменилась.
Люди отупевают. Они все примитивнее мыслят, превращаясь из индивидуумов в безликих носителей потребительских корзин. Они рождаются только для того, чтобы потреблять материально и отдавать духовное. Но, когда ноосфера истощится, человечество потеряет актуальность. Пока людям дозволено плодиться и дырявить Землю. Но все тревожнее и стремнее на душе.   
Возможно, это месть планеты. Человечество продырявило Землю и выкачивает из нее соки. А потом их сжигает ради прихотей. Она не простит. Да и что такое - человечество по сравнению с планетою? Ничтожная горсть. Совокупная масса всего человечества равна массе всех земных муравьев. Один пшик - ни людей, ни насекомых - вообще всей жизни кирдык. ОНИ сейчас посредством метрополитена лишат нас разума - а потом... вот, что будет потом?

Миша

Район со стотысячным населением, целый город в городе. И каждый за себя - и все против всех. Гляжу в их лица и вижу отрешенность. Они боятся жить в своих клетках. Они, может, и стремятся найти в Метрополитене общение, но все не находят, не находят...
Мне их, конечно, жалко. Люди ведь, а не крысы и не тараканы.  Какой-никакой, а все же покамест доминирующий вид на земле. Правда, допускающий тараканов в свои головы и крыс - в свои сердца. Метрополитен - прекрасное место для того, чтобы человечество ощутило единение. Вот сейчас задумался: к слову "единение"  приставить спереди "у" - смысл поменяется на противоположный. Как зыбок наш язык! Метро - громадные ясли. Там все - дети, старики, женщины, мужчины, китайцы, негры, менты, коммунисты, жулики, футбольные фанаты - все стоят или сидят вплотную друг к другу. Но это нисколько их не сближает духовно. Только футбольные фанаты более-менее счастливы, ведь они как единое целое. Их даже боятся эти, с дубинками. Но и фанаты в конце концов расходятся по своим клеткам и там предаются греху одиночества. 
В своих квартирах им страшно. Прежде всего, они боятся умереть в персональной клетушке - и никто этого не заметит.  Такое бывает: взломают ячейку - там уже мумия. И кругом стены, стены, стены... чем они толще, тем человеку спокойнее. Что ли мы сами стремимся к тому, чтобы нас забыли? Дабы не сойти с ума от одиночества, они в своих норах врубают зомбоящики. Они вообще боятся остаться наедине со своими мыслями, ибо голая правда заставляет работать головою. А там - насекомые копошатся.
 Их все больше и больше захватывает эфир. Они упулились в экраны - зомбоящика или компьютера - и рады отвлечься от реальности. И с экранов вещают лукавые заклинатели: "Оставайтесь с нами, оставайтесь с нами...." Это второй по значению их страх: они панически боятся открыть, что нет ничего прекраснее настоящей жизни. Так же и в Метро у них перед глазами экраны, экраны, экраны... Все экраны излучают свет. Это свет лжи. Они не хотят видеть Солнце, не желают узреть истинный Свет. Им нужен суррогат Света, и они думают, обман их возвышает. Я не назову имя того, кто все это придумал, ибо боюсь.
 Они потому и напридумывали имитаций, чтобы меньше думать о всем трагизме своего существования и не принимать подарок, который дарует им общественный транспорт. Их воображение зашорено, они и мыслят уже мемами, и говорят слоганами. В их гаджетах установлены программы, предлагающие готовые решения. Тык пальцем - и ты уже типа творец. Как жалки и мелки людишки, если не хотят понимать простого.
Почему они так легко соглашаются терять личность? У меня есть ответ: чтобы побороть страхи. Их пугает не только свое унылое существование в гетто, но и все непонятное. Нет желания познавать, изведывать, дерзать. А есть потворство силе, способной низвести до уровня животного. Я вижу бездомных собак: у них немало невзгод, напастей, лишений, но они свободны, а, значит - счастливы. Получается, животные выше человека. Даже крысы и тараканы имеют не меньше прав на пространство, ведь и они тоже социализированы, но общность своего вида все же ощущают на три порядка лучше.
Рабы. Вот, кем становятся люди. Их прогресс - порабощение. И я знаю, КТО их, то есть, нас - покоряет. Это техника. "Вертикальный прогресс" - впадание во всестороннюю зависимость от техники. Все меньше человеческого и все больше Машинного. В Метрополитене тоже много Машин. Но там люди по крайней мере не замкнуты в ячейках, и можно убедиться, как много в Андеграунде зависит от капризов Машин. В Метрополитене даже сиденья устроены так, чтобы люди глядели в глаза друг другу. Но - не видят, не видят, впендюрились в свои экраны...

Аня и Миша в зеркале культурологии

Границу между блаженным и блажным теоретически не определить, а вот практически - даже очень. Порою, чтобы понять, достаточно одного беглого взгляда. В старину городских сумасшедших квалифицировали с легкостью, потому что наличествовала КУЛЬТУРА почитания дураков. Блажных - тоже, но к таковым относились в зависимости от статуса. Яркий пример - личность Ивана Васильевича Грозного. Теперь рулят иные субкультуры, а всех эпатажных индивидуумов разделяют на звезд и бомжей. Перед первыми по старинке пресмыкаются, вторых презирают. А все потому что у нас нет царя в головах. Да и веру (я имею в виду, в божественное начало) выместили ритуалы. Ну, все как обычно: удобнее жить, когда все расставлено по полочкам и существованье течет по определенному Отцами сценарию.
Не надо только путать блаженных с нищебродами (странниками)! Первые - проявления культуры места, вторые - из культуры дороги. Но данная материя слишком сложна, чтобы ее касаться в литературном тексте, и, кстати, ей посвящено немало научных книжек.
У западного входа на нашу станцию метро, в подземном переходе тусуются двое сумасшедших. Они слишком непохожи внешне, но по манере их поведения вполне можно предположить, что они - близкие родственники. Я имею в виду, духовные. Первая - женщина 60-70 лет, которую зовут Аня. Второй - молодой человек 25-30 лет по имени Миша. Оба, как и положено, одеваются эпатажно, худющего телосложения и с горящими глазами. Точно так же, уверен, взирала Жанна д'Арк.
Аня все время в платке (чаще всего она обматывает голову подобием тюрбана), Миша носит лысеющую со лба кучерявую пока еще пышную шевелюру. Часто стреляют курево у прохожих, демонстративно употребляют невесть откуда взявшуюся пищу. Ну, такие киники - в стиле "лайт". Оба что-то ворчат себе под нос, но никто их не слушает. В этом и состоит существенное отличие бомжей от звезд: к первым не прислушиваются - да и вообще стараются делать вид, что их не существует. Стороной не обходят - но носы воротят. Вторым внемлют, хотя и внутренне злорадствуют, когда у таковых случаются неприятности. Слово "бомж" я применяю не в смысле социального положения, а как образ. Многие бомжи из тех, кого мы видим, на самом деле имеют определенное место жительства и даже  прописку. А у некоторых звезд таковые, бывает, отсутствуют.
Слово "тусовка" здесь не вполне подходит. Если данные граждане и пасутся в общественном месте, делают они это не для "тусовки", а для... ну, мотив можно только можно предположить. Не знаю, по какой причине, но двое никогда не бывают вместе. Каким-то образом они делят не только пространство, но и время (вдумайтесь в смысл слова "про-странство"!). Может быть, у них установлен график дежурства? Системы я не обнаруживаю, ибо и Аню, и Мишу я встречаю в любое время суток (окромя периода, когда метро закрыто, впрочем, я в такие моменты в метро, само собою, не захожу, так что - не факт). Может, кто-то из них - доминирующая особь, позволяющая другой пастись у входа только в свое отсутствие? Или между ними картельное соглашение? Вопросы, вопросы... а суть-то лишь в том, что свято место почти не пустует.   
Характерно, что их место обитания - западный вход. На восточном долбанутых что-то не водится. Мне вообще все равно, кто и по каким сторонам света ориентируется – просто сообщаю факт. Мне интересно НЕ знать, где они ночуют, но по виду понятно: не в помойке. Данные граждане относительно ухожены и даже не воняют бомжатиной. Для себя я решил: пусть они возникли ниоткуда, туда же и исчезнут однажды. Может быть, раньше это сделаю я – тут как повезет. Это даже как-то мистично. 
Есть наиболее рациональное объяснение тому факту, что они пасутся у входа в метро. Они же эпатажные фигуры (недаром я провел параллель между бомжами и звездами), а таковым нужна аудитория. Про Аню однажды даже написали в районной газете. В форме письма от возмущенного сонинца: "Уберите бомжиху их нашего метро". Ну, якобы Аня распространяет заразу и портит эстетический облик архитектуры. Никто Аню не убрал, она же безобидная, к тому же в заметке содержался явный поклеп. Мишу - тем более. Подозреваю, он теперь завидует Ане: "Про нее написали, а про меня что-то не торопятся..."   Возможно, я слишком хорошо о них думаю: вряд ли они читают газеты, такие люди выше медиапространства и прочей нашей мишуры. Они вровень с Вечностью - не нам, суетящимся, чета.
И еще один теоретический момент, самый тонкий. Издревле считается: один блаженный все селение спасает. Поездив немало по российским весям, я заметил, что данное правило не знает исключений, даже если в деревне проживает всего две человеческих души. Относится ли данный закон к городам, а уж тем более - к мегаполисам? А вдруг двое - это уже перебор... Хотя, наука диалектика утверждает, что нет. Я не знаю. Но городские сумасшедшие – очевидный признак приличного города.
Другой вопрос: ОТ ЧЕГО, собственно, дурачки и дурочки спасают селение? Общепринятое мнение: от нечистой силы (или антихриста). Вот здесь-то и  кроется отличие дурачков от нищебродов: первые водятся со светлой стороной, вторые - с оборотной. Отсюда - и вековая культура почитания блаженных (аскетов, затворников), и генетическая боязнь странников.   
Ныне, когда русская традиционная культура переживает надрыв, нити ослабли - и теперь мы даже не подозреваем, что среди бомжей и городских сумасшедших могут попасться блаженные, напрямую говорящие с Богом. Наши высокие начальники упорно ищут "духовные скрепы" (ну, прежде всего для того, чтобы сделать общество "более лучше" управляемым), оставляя без внимания традиции. Одна из них - милосердие и милость к падшим. А вот незваный гость в наших глазах хуже татарина (хотя, иные утверждают, что татарин все же хуже).
На самом деле, дурачки, апеллируя к нашей милости, стяжают Дух Господень. Эка я завернул... И всегда есть какая-то тайна происхождения блаженных. Конечно, лучше всего ее откроет компьютерная томограмма головного мозга. Но есть некий - пусть и ничтожный - процент совершенно неясной природы. Вот, является человек если не пророком, то хотя бы духовидцем - и все тут. Что характерно, блаженные более напоминают бомжей, нежели звезд. Они мерзкие, часто вонючие – явно не "ми-ми-мишечки". А вот блаженных звезд не случается. Запомните это! Ну, это я к тем обращаюсь, кто рвется к прижизненной славе.   
Я только лишь предположил, что у двух городских сумасшедших есть какие-то возвышенные идеи. Так же можно допустить, что они – клинические идиоты, не в достоевском смысле, а в медицинском. Но вспомним классика: "Влюбленные, безумцы и поэты из одного воображенья слеплены". И наконец: без странных неадекватных людей наша жизнь была бы скучна. Даже муравьи и пчелы изредка сходят с ума, нарушая правильное функционирование колонии. Таковых здоровые члены колонии быстренько уничтожают. А мы, понимаешь, покамест терпим. А значит, мы имеем дело с игрою Природы. Или, если угодно, Бога.
Странность: и Аня, и Миша, будто сговорившись, стоят у ВХОДА в подземку. У ВЫХОДА я их не видел никогда. Ну, да, если на ВХОДЕ с внутренней стороны начертано "ВЫХОДА НЕТ", кто-то должен предупреждать об этом, мы же никогда не оглядываемся, чтобы прочесть.  Я просто предположил: стояние городских сумасшедших может иметь некое сакральное значение. Конечно, вероятнее всего, "значения" вовсе нет - одна только дурость. Возможно, у обоих просто наличествует некая фобия наподобие боязни замкнутого пространства, и на ее почве развился невроз, и даже возникло психическое расстройство. Я и сам однажды подвергся стрессу настолько, что в подземке со мною случались приступы сердечной аритмии. Отсюда и мои личные тараканы, выразившиеся в данном тексте. И не будем забывать: "блажной" и "блаженный" - слова все же однокоренные.

Аня

Сегодня был забавный случай, не совсем типичный. Останавливается возле меня мужчина с красивым кожаным портфелем, со щегольским сиреневым шарфиком, и внимательно так смотрит прямо мне в глаза. Молчит. Я вопрошаю:
- Чё упулился, пижон?
Он и выдает:
- Лечиться тебе надо, бабушка.
Хотела ему сказать: "Дружок, так ты свою жизнь и отбарабанишь: с работы в офис, с офиса на работу, по выходным на даче пивом накачивать свой мамон - погляди на себя, вон, бурдючину-то какую наваял. Ты думаешь, что живешь правильно, а потому волен поучать как бы заблудших овечек. На самом деле ты - кормовая база для Метрочудовища. ОНО постаралось уже в меру своего предназначения, пригладило твои мозги, оставив лишь одну извилину. А выразить свое "фи" тебя побудило глубокое осознание своей ущербности. Ты и Чудовищу уже не нужен - так, клетчатка безмозглая - а все строишь из себя нечто значимое".
Но подумала: к чему метать бисер перед свиньей? Ты остановился показать какой ты рубаха-парень и вообще. А не понимаешь, мелкая скотина, что ты мне завидуешь.
На словах же ответила:
- Дай десять рублей.
- Бог подаст. - Выразился подобиемужика надменно.
Ах, думаю, свинья, ты осмеливаешься представлять из себя ответственного секретаря Господа. Откуда ты знаешь, что Бог дарит и что Он отнимает? Кого Господь хочет наказать, лишает его разума, той духовной силы, которая принуждает отличаться от других, оставаться личностью. За напыщенностью твоей попугайской прячется жалкое ничтожество, искренне переживающее лишь тот факт, что по старости лет плохо встает.
- Ну, тогда хотя бы пятачок. Жалко? - ответила я с достоинством.
- А скажи... - Пиджак несколько замялся. И после паузы: - В чем смысл?
А денег ведь не дает, скот. Ну, щас я ему выдам. Смысла захотел, офисная инфузория в туфельках. Небось сегодня не встал, вот и забеспокоился о вечном. Нашел, на ком выместить накопившееся зло. А отвечается иное:
- Смысл твоей жадности?
- Не. Хочу спросить: в чем смысл твоего этого стояния?
- Кушать хоца. И курить. Хотя б сигарету что ли дал бы.
- Не курю. - И гордый такой - будто только просрался.
- Да. Бесполезный ты какой-то пижон.
- А ты конечно полезная.
Вот. То самое: сублимирует свои суксуальныя неудачи. Половая истома еще есть, а все остальное похерено.
- Кажись, я тебя не трогала.
- Да ты здесь все стоишь - детей смущаешь. Неприлично.
- Понятно. А слышал про Будду Гаутаму?
- И что?
- А то. Благодаря мне дети узнают, что в мире есть разные люди, а тако же существует страдание. Я указываю путь. Поял?
- ........... (это пижон матом выругался). Еще им не хватало знать, что  есть проститутки, маньяки и бомжи.
- Приятель, в школе проходят "Преступление и наказание". Там все рассказано. И вообще... проглатывайся скорее.
- Ух, я б вас ............. (следует отборный трехэтажный) перестрелял нахрен.
- А подлечить? Забыл...
- Да тебя ............ только могила исправит, ............ проклятая.
М-м-мда. Полная потеря самоуважения. Видно, дружок, Зверь высосал из твоей горе-головушки последние остатки человеческого, а восполнить уже и негде. Таких не исправляет даже могила, ибо они лишены чувства ноосферы, а, значит, выпали из Вечности.
- И кто из нас больной?
Эка я его - в самое небалуйся! Абсолютно неадекватный тип возжелал продемонстрировать свой уровень культуры. И вот коса-то на камень и нашла.
- У-у-у, ......... , .......... , .........!
Ну и все такое. Не все нормально переживают климакс. Я сделала вид, что этого изрыгающего проклятия быдла не существует. В общем, раздраженного типа, выместившего на мне зло, проглотила разверзшаяся пасть. ОНО хорошо сделало свою работу, пять баллов с плюсом. 
По правде говоря пытаются достать нечасто. Все больше выражают презрение молча и коротко. А женщины даже выказывают сожаление. Бедняжки, кто бы их пожалел! Но в душу  таки запало. Что пижон вынудил меня сделать: признать, что я - страдающий человек. Ну, да: "Я жить хочу чтоб мыслить и страдать". Но ведь они ничего не понимают в подлинных чувствах, ежели думают: страдание - это когда не встал. 

Миша

...и хочется им крикнуть: "Спасайтесь из города, здесь вас ждут одиночество и боль! Соединяйтесь в братства и сестричества, общайтесь, любите друг друга!" Но не кричу. Иначе выскочат эти... как их... с дубинками. И давай лечить. Раньше я пробовал. Вылечили. Достаточно. 
Не думайте, что я здесь веду себя как дебошир. Стараюсь блюсти порядок, а своего часа дождусь. Они однажды обратят внимание на того, кто скажет слова Правды. И, возможно прислушаются, а кто-то и поймет. Правда горька, но как без нее жить-то? Недавно в подземном переходе опять дрались. Как всегда почти, славяне с черными. Крики, ножи, кровь. Эти, с дубинками, когда такое, не выскакивают. В крайнем случае, наблюдают через стекло. Только если кто упал и много крови, они как бы себя показывают. Но их не боятся, несколько раз доставалось и этим.
На сей раз раздались выстрелы. Дубиноносцы даже отбежали от стеклянных дверей, боятся за свои жопы. Я знаю, почему стреляли, ведь конфликт наблюдал с генезиса. Славянин, шедший с девушкой, не уступил дорогу группе кавказцев (те всегда шайками ходят, никогда поодиночке). Русского задели плечом. Тот обозвал нерусского черно... ну, сами понимаете. Началась словесная перепалка. Наш (в смысле, славянин) пытался уйти, прикрывая собою девушку, те не дали. Возникли неизвестно откуда еще несколько наших, один из них крикнул: "Серега, перо!" Ну, Серега достал пушку и пальнул. Не зря ведь говорят, что трудно жить без пистолета.
Когда битва рассосалась, на ристалище остались только два кавказца. Один валялся, схватившись за пах, из него вытекала кровь, второй визжал: "Аслан неуиноуен, Аслан заусчисчался!" Это он обращался к тем, с дубинками которые решились таки выбраться из своего убежища. Я свалил - к чему обременяться обязанностями свидетеля! А когда через час заглянул в Преддверие - там уже и кровь замыли.
Все потому, что когда они забиты по своим щелям, проникаются духом ксенофобии. Когда ты в своей раковине - для  тебя все что за пределами укрепления есть враждебная среда. А на улицу они выходят как на войну. Достаточно задеть кого-то плечом, сказать грубое слово, чтобы разразилась бойня. Удивляюсь, как это пороховой склад еще не бабахнул скопом.   
Ненависть. Вот сила, управляющая человечеством в городе.
Как суетна жизнь и сколь они смешны в своей суетности. Только покой вагона Метрополитена позволяет избавиться от ощущения войны. Все вместе, в подземном мире, подвластные стихиям...


Аня

У меня был муж, у меня был сын. Сына забрали небеса, когда ему было двенадцать. Муж провалился в секту, ибо сам не в силах был пережить горе. Я пережила в одиночку. А потом не стало и мужа, он пропал. Сказал: "Отправляюсь спасаться в неведомые края". Да хоть в Беловодье, от себя все равно не спасешься.
Наверняка сын спасен, ибо он избежал участи стать кормовой базой Чудовища. Я его все равно не смогла бы убедить не всасываться в утробу. И он счастлив, ибо теперь не предстоит пред разверзшейся бездной. И мы встретимся, обязательно встретимся, и залогом тому мое противление Чудовищу.   
Я была когда-то врачом, исцеляла тела. После ухода близких поняла: без врачевания души лечить тело нельзя. Но врач должен исцелиться сам. Иногда говорят: Бог испытывает тех, кого любит. Но разве ОН не любит всех? Или все же у НЕГО есть фавориты?
По счастью, в мире водятся героические партизаны, отважившиеся бороться с Чудовищем. Они прокрадываются в ЕГО чрево и взрывают там бомбы. Их мало, пока еще мало. Я не знаю, поймет ли человечество, что путь спасения лежит через уничтожение всего, что пожирает ноосферу. Но я знаю, что надо бороться.
Это война, тысячелетнее противостояние. И в ней все просто: кто не против Чудовища - тот за НЕГО. Способна ли помочь Светлая Сторона? Нет! Для НЕЕ не существует этики и морали. Мы для НЕЕ лишь забавные фигурки, которые слеплены ЕЮ для ЕЕ же забавы. Сущность не будет нас уважать, если мы не проявим самостоятельной воли, поведем себя как бездумные роботы. Мы должны проявить себя ЛИЧНОСТЯМИ. Иначе - обречены.
Что есть Метрочудовище в сакральном смысле? Всего лишь, одна из вариаций Молоха, щадящая тела, но превращающая нас в поносителей Духа. ОНО переваривает Дух, почерпнутый из ноосферы, и вырабатывает Антидух.
Я много, много об этом думала. На Земле есть вытяжки, через которые Антидух выходит на поверхность, отравляя ноосферу. Рано или поздно все кончится истощением ноосферы, тогда в мире воцарится Пустота. Духовная Пустота. Я видела людей, которые толпятся у вытяжек, вдыхая Антидух. Это злые люди, потерявшие человеческий облик. Они напрочь лишены духовного, это пока еще передвигающиеся овощи. Хотя, нет... простите, овощи, я вас оболгала! Вы не гадите, не сквернословите, вы искренне любите Землю, которая вас питает. Да, ваша ноосфера еще в зачаточном состоянии, хотя и доказано, что и у вас есть разум. Темная Сторона не посягнула на вас только лишь потому что вы не принялись дерзать. Когда Сущность разочаруется в человечестве, ОНА, может быть особое внимание проявит и к вам. Только, пожалуйста, не создавайте своего Метрочудовища, не повторяйте наши ошибки!

Миша

Туда-сюда-обратно - тебе и мне приятно. Это же про Метрополитен! И люди - своеобразные сперматозоиды, запущенные в самое Лоно. Только... что же они оплодотворяют? Вот это ЧТО-ТО наверняка существует, и ОНО ждет своего мгновения. У меня есть предположение, но я не решаюсь произнести. Один в поле не воин, и, когда каждый за себя, они никогда не найдут неясной цели. Сейчас я не про сперматозоиды, а про людей.
Со спермотогенезом все ясно: есть центр, где оплодотворяющая сила набирается энергии. Это небеса, к которым мы обращаемся в порыве искренности. С гомогенезом сложнее: люди, замкнутые в клетках, неспособны набраться оплодотворяющей силы. И, что самое страшное, они искренне не понимают своего истинного предназначения. 
Есть женское начало, утроба. Мы, человечество - порождение мужского начала, вне зависимости от того, носим мы на себе женские, мужские или никакие признаки. И есть некая высшая Сила, имеющая добрую и злую составляющие. Последняя препятствует оплодотворению, первая - ждет.... но почему ОНА бездействует? Или сама Сила с любопытством наблюдает, чья возьмет? Мы вынуждены биться между добром и злом, и, кстати, именно мы, сами создали плодотворную почву, прорыв Метрополитен.
Что же в итоге должно появиться на Свет Божий в результате Великого Акта оплодотворения? Иной мир? Другая раса? В том-то и радость, что нам не дано этого знать. Мы всего лишь носители Великого оплодотворяющего начала, переносчики информации. И счастливцем станет один из нас - единственный кто в Лоне найдет ЕЕ. Или счастливцем не станет никто. Тогда добрая сила сотрет с лица планеты неудавшийся материал и создаст новый. И по-де-лом.
Женское начало... Женщины для меня - непостижимая половина. Они  не от мира сего, именно поэтому человечество во все века воспевало именно слабую половину. Они слабы потому что наиболее несчастны в своих клетушках, а злосчастие прячут под слоями грима. С возрастом на лицах женщин отражается все более скорби. Я это слишком хорошо знаю, ибо наблюдал миллионы чел. Лики дев светлы и радостны, старухи - олицетворение горестей и забот. Мужчины с возрастом из молодых козликов превращаются в старых козлов, к тому же они очевидно тупеют. Лишь малая часть стариков похожи на мудрецов или пророков. По крайней мере, в них есть умиротворение. Мне очень хочется пообщаться хотя бы с одним из них. Но они не стремятся к контакту, хотя... кажется, и они не конца понимают саму суть. Они не ищут! 
Всегда чувствую что-то такое особенное, когда встречаю заинтересованные женские глаза. Мне кажется, они ближе к истине, нежели мужчины. Ибо понимают: смысл нашей жизни - в сближении. Ах, какие здесь встречаются восхитительные красавицы! У меня аж мурашки по спине и становится горячо ниже пояса. Я невольно проглатываю слюни. Они чувствуют, всегда чувствуют внимание. Наверняка думают, что я какой-нибудь маньяк. Зря; у меня в мыслях иное: представляю, какой вот эта мадонна станет через двадцать, сорок, шестьдесят лет. Идут мать и дочь. Первая - уже глубокая, обрюзгшая старуха, вторая еще пытается строить из себя... взглянув на мать, понимаешь: через короткое время такою же станет дочь. И вот это растрачивание обаяния - тяжелейший крест, который несут они на себе. Некоторые делают это достойно. Иные молодятся, видимо, не подозревая, что они - посмешище.
Может, и вправду лучше умирать молодым? Но-о-о...  все не так, неверно, жестокая ошибка. Никто не знает, кому суждено оплодотворить ТО, что томится веками в ожидании. А уж ЧТО родится, нам не дано изведать, мы всего лишь проводники и функционеры.    

Аня

Из зверья в переход забредают только собаки. Кошки ЕГО боятся как черти лад... то есть, наоборот. Кошки в храм вхожи, и даже в алтарь. А собакам туда заказано, ведь они нечистые. Прямое доказательство сущности Метрочудовища! Интересно... а где у НЕГО алтарь? По крайней мере, Антидух там в своей тарелке.
Мне думается, есть только один мир, который всех спасет. Это мир светлых снов. Счастливы умеющие засыпать во чреве Зверя! Это как щит, домик. Пока ты пребываешь в иной, высшей реальности, ни одна скотина тебя не достанет. Да, в этой войне нам не дано оружия, но и не отнята защита!
Сны, конечно, бывают двух родов. Второй - путешествия по тем местам Темноты, где еще не прокопано Чрево. Там царит даже не Тьма, а нечто еще неизведанное человечеством. Все еще впереди, глубина нашего падения равна Бездне. Зверь разрастается, ему надо все больше и больше ноосферы. А у нас ее все меньше и меньше. Я бы на ЕГО месте задумалась о смене аккумулятора.   
Люди строят бытие, материализуя кошмары. Все ужасы, которые изобрело человечество, пришли из кошмарного царства. О, как изощренна наша фантазия! А подлинный ужас все же в том, что ничего из страны светлых сновидений к нам не пришло въяве.
Отсюда вывод: НЕ НАДО УХОДИТЬ ОТТУДА! Если ты очутился в светлой сказке - живи уж там и не искушайся.
Господа, если к правде святой мир дорогу найти не сумеет, честь безумцу, который навеет человечеству сон золотой! Это из пьесы Горького "На дне". Красиво сказано и правильно, автор – француз, Беранже. Ищем безумца... Но только не того ублюдочного щенка, что порою пасется на моем посту. Этот мерзавец возомнил, что Метрочудовище - благодать. Кто-то помутил рассудок этого недоумка. Ну, ничего, ничего, мои руки дотянутся однажды до его хилой шеи...

Миша

Мы спим в своих страшных норах, и через сны к нам приходят иные миры. Я - не исключение. О, в какие грезы погружает меня счастье сна! И если рассказать о том, с кем я там встречаюсь... Чу! Не надо, это слишком интимно. Впрочем... а почему бы и...
И все же я верю в НЕЕ, в Прекрасную Незнакомку. Она выше всего человеческого, подлого, она наравне с Метрополитеном и, может быть, даже выше. У меня есть подозрение, что ОНА и есть то самое начало, которое надо оплодотворить. Не в физиологическом смысле - в ином. ЕЕ послала в наш мир сама Сущность - как в свое время девушку по имени Мария. Там, в подземном рукотворном царстве Дух Святой ищет реализации. Все потому что Дух там, где общность, а там, где каждый в себе и за себя, царствует иная стихия. 
Я жду ЕЕ. Надеюсь, моей жизни хватит, чтобы ЕЕ узреть.  Достаточно будет лишь увидеть, несколько мгновений, не более. Прекрасная Незнакомка придет. Не ко мне, так к другому. Да, возможно мне не суждено стать великим счастливцем. Но я тщусь. И мне попытка зачтется. Может быть.
Реально мне нужно только одно: чтобы мне не мешала та мерзкая старуха. Она специально поставлена деструктивной силой, чтобы отвратить людей от Истины. Жду, когда она наконец сдохнет. Рано или поздно это случится. Тогда будет праздник для всех нас, и свобода нас встретит радостно у Входа! Главное: терпеть, терпеть... 

Если что, этот текст юмористический. Он лишь имитирует философские фантазии двух лиц с нарушенной психикой, к тому же я сделал моих блаженных убежденными мизантропами. Конечно же, нет смысла выворачиваться: это мои фантазии. Я - тот третий, который и стоял бы у входа, но покамест не созрел. Я незаметный труженик Духа, наблюдающий человеческую комедию, разворачивающуюся на небольшом пятачке пространства. 
В чем системная ошибка этих двух несчастных (в их литературном выражении): они создали себе фетиш. Дух Святой равномерно разлит по всему Сущему, не бывает такого, чтоб его было слишком мало или наоборот. Едешь в вагоне метро, видишь огнетушитель: в нем Дух, а в равной степени - и в тебе. Только в отличие от огнетушителя тебе даны воля и разум.
А посему Дух Святой абсолютно вторичен. Важны воля и разум, некий же "Антидух" мрачная фантазия. Я пользуюсь Метрополитеном ежедневно и знаю: чрево планеты - лишь среда, в которой человечество обретает иную реальность. Архетип Преисподней в восприятии этой реальности играет не последнюю роль. Вряд ли наше воображение поместит рай ниже уровня земной поверхности.
Скажу: я знаю, в чем тайна Метрополитена. Он лишает нас неба и небесных светил. И более - ни-че-го.    
































Гаджет

В ООО "Оптимум", среди трех сотен неприкаянных душ, по департаменту архивного дела трудился Дим Димыч Великанов. Росту Дим Димыч среднего, личность имеет неприметную, отчего являлся объектом насмешек со стороны сослуживцев. Хорошо еще – добрых, мы ж снисходительны к незлобивым. Всегда, в любом коллективе есть особи, слывущие мальчиками для битья. Да и насмехался-то планктон не над приметом, которого в сущности и не было, а над характером, коий в народе обзывают "ни рыба, ни мясо, и даже не гаджет дяди Тараса". Все начальники мира мечтают о том, чтобы коллектив сплошь состоял из таких вот функциональных единиц – трудолюбивых, исполнительных, безвредных. Они просто не в курсе, что святые, собранные в одну банду, переорганизуются по ранжиру - и вновь появятся альфы, омеги и дельты, ибо так сказал Заратус... впрочем, кажется, он этого не говорил, лишь подумал: как не перетасуешь быдло, выйдет лишь стадо.
На работе Дим Димыч целиком и полностью отдавался архивированию и поиску необходимых документов, то есть, собственно работе. Он получал от таковой какое-то особенное удовольствие, что позволяло сделать вывод: Дим Димыч на работе своей женат. Поскольку Дим Димыч не курил, мировые, половые и боевые задачи, решаемые в курилке, его не касались. Всяких мероприятий неформального толка Великанов избегал, а на вопросы отвечал односложно. Ну что сказать... скучный человек - хотя в чем-то и прикольный. В смысле, над ним можно было вволю поприкалываться.
Несмотря на то, что злые языки (добрых-то и не осталось восе) расшифровывали ООО "Оптимум" как "оптимальные три нуля", в организации все же чем-то занимались. Кто-то должен же обеспечивать документооборот. И всегда ждали Благословенной Пятницы, когда можно было смело и с песнями маршировать по пабам и бабам. А Дим Димыч садился в метро и ехал к себе в Сонино, как и во всякий рабочий вечер. Дим Димыч оставался закоренелым холостяком и в определенном смысле монахом. Никто из сослуживцев не бывал в его сонинской однушке, но все знали: Великанчик - как бы монах в миру. Прозвище "Великанчик" произносилось за глаза, но иногда доносилось и до Дим Димыча. Тогда он смущенно и глупо улыбался, думая, неверное, что это уважительное обращение.
Складывалось впечатление, что Дим Димыч ничем в жизни не интересуется кроме своего архивного дела. Ряд особ, преимущественно женского полу, предполагали, что Великанчик - тайный маньяк, латентный гей или дрочер. По крайней мере, гипотеза несколько романтизировала образ этого ботана. Ходил слух, что он тихий алкоголик, вечерами крепко закладывающий за воротник, а по утрам лечащийся антипохмелином. Ну, мало кто верил в то, что на свете Божием может существовать обыкновенный честный служака, не имеющий грешков и вредных привычек. Мы ж всех соизмеряем с самим собой, а в праведников верим лишь при прочтении высокохудожественной литературы. М-м-мда... не знаю уж, что ныне относить к таковой, ведь в медапростанстве все так перемешалось, а положительные герои литературы – сплошь представители победивших гламура и криминала.
На самом деле Дим Димыч был просто застенчивый от природы человек. Воспитываемой обманутой мужиками мамой-одиночкой, он с младенчества впитал в себя легкое отвращение к лицам своего пола и недоверчивость по отношению дамам. Очень долго он был "Димасиком", "Димулей", "Димочкой", но никогда - "Димоном" или "Дмитрием". Мама старательно оградила сынулю от влияния улицы, отмазала его от армии и даже стройотряда, а посему Великанчик лишился той среды, в которой мальчики становятся мужчинами. Впрочем, о чем это я... таких же - мириады.
"Дим Димычем" он стал довольно рано, но именование по отчеству - еще не признак расположения. Хотя и определенный знак уважения. Человек хорошо исполнял свое дело, являлся истинным виртуозом архивистики. И в трудные моменты, когда требовалось срочно из массива единиц хранения выудить нужный документ, обращались исключительно к Великанчику. Гении бывают разные. Дим Димыч являлся владыкою кладбища забытых бумаг, добрым гением логистики скучного документозного океана.
Была у Дим Димыча отдушина, и вовсе не скучная: солдатики. Миниатюрные оловянные солдатики. Все стены его квартиры увешаны были полками, на которых теснились целые армии. Отливал  и раскрашивал он их сам, в соответствии с данными из литературы по униформистике. Увлечение началось в глубоком детстве, и мама его поощряла, считая, что всеми дуростями лучше заниматься дома под неусыпным оком родительницы, нежели под влиянием идеологии уличного стада. Если б наличествовал в семье отец, не брезгующий пользоваться ремнем, Димка наверняка поступил бы в военное училище. Ну, хотя бы для того чтобы отомстить за унижение своему отцу. Он же имеет пристрастие к форме. Но ему не дали в свое время проявить волю, хотя таковая все же имелась, а терпкое мужское воспитание прошло мимо моего героя. Ах, какие замечательные битвы разыгрывал Димка на полу комнаты! Он же родился военачальником, стратегом. Но полководческий талант был погублен в зародыше, оставлен в русле мальчишеской игры. Да, пришлось сублимировать природный дар, а жизнь, черт возьми, имеет такое обыкновение, что заново все не переиграешь.   
Архивный департамент невеликий, но текучка в нем значительная. Надо обладать определенным складом натуры, чтобы прикипеть к бумажной работе. Да и дичаешь на ней, превращаешься в червя, питающегося вредной для легких пылью. Дим Димыч был здесь суперстарожилом, знающим каждую полочку как свою родную. Такое прилежание, помноженное на искреннее усердие, невозможно не ценить. 
Начальники, как это ни странно, время от времени осуществляли попытки куда-нибудь Дим Димыча протолкнуть. Ну, хотя бы поставить его наставником молодежи. На самом-то деле хороших профессионалов у нас раз-два и обчелся, причем, во всех сферах. Дим Димыч не то чтобы отказывался... он не проявлял особого рвения на данном поприще. Ну, есть такие люди, которые являются отменными исполнителями, но они безынициативны. А иные аспекты для таких рохлей - отравленная вода. Начальники сменялись слишком быстро, отчего никто из них так и не осилил задачи перевоспитания Великанчика или хотя бы пробуждения в нем легкого карьерного интереса.
Имелась и оборотная сторона медали. Как рак-отшельник, Великанчик всячески защищал свою раковину в виде рабочей ниши, боясь, что его прогонит еще один какой-нибудь омега. Напрасная паранойя! Земля рождает подобных типов нечасто, а посему вероятность их встречи в одном архивном департаменте конкретных оптимальных трех нулей приблизительно равна баранке.
Жаль, не было у Дим Димыча друзей. А то бы они узнали, что человек он хотя и скучный, но довольно интересный. И практически - однолюб. Так, с восьмого класса любил он одноклассницу Иру Виноградову. Она, как и всякая женщина, догадывалась, но значения не придавала. Ира же была красавица и все такое. А Димочка - слюнтяй и рохля. Ира рано вышла замуж за отпрыска зажиточного рода. Едва появилась на Свет Божий дочь, перспективный муженек испарился. Она еще пыталась жить с другими, но все было не так. Горько-кисло и с негативным сценарием.
Ну, да что там говорить... с момента окончания школы минуло уже четверть века. Страна, в которой они родились, канула в Лету, и другие боги стали управлять умами. Впрочем - такие ли другие... Дим Димыч всегда помнил о девочке из своего класса. Но он был столь скромен, что ни на что не претендовал, хотя и был осведомлен об Ириных проблемах с личной жизнью. 
Может быть, все так и продолжалось бы до самого загробного конца, то есть, пардон, до пенсии, но однажды командовать департаментом архивного дела в трех нолях поставили относительно молодого перспективного менеджера. Именно что командовать, ибо менеджер когда-то являлся офицером регулярной армии. Ах, если б Роман Андреевич - менеджера звали именно так - знал об увлечении Великанчика! Но начальник не ведал, и видел лишь скучного честного служаку. В отличие от всех прочих малополезных, но неунылых раздолбаев.
Роман Андреевич присматривался к Великанову и в чем-то даже восхищался работником: из такого получился бы неплохой солдат – если, конечно, его физически подтянуть. Дим Димыч не страдал к тому же напастью современного общества: не западал на гаджеты. У него и мобильник был - нокия допотопного типа с черно-белым экранчиком, реликт ушедших затхлых времен. Итак, я коснулся наконец темы игрушек для взрослых мальчиков и девочек…
Гаджетомания - не порок, а всего лишь отражение научно-технического прогресса. И не заболевание, а только  нервное расстройство, в абсолютном большинстве случаев не наносящее вреда как индивидууму, так и окружающей действительности. Ну, типа влюбленности, что ли. Коллекционеры оружия - тоже в своем роде гаджетоманы. А убивают других людей вовсе не они, а всякого рода убийцы, в том числе - солдаты. Для этого дела не надо быть любителем технических новинок, достаточно порой простого кухонного... Господи, да о чем это я. Ах, да - о гаджетах. Вот они-то как раз убивают - по счастью, не людей, а самое ценное в нашей жизни - время. Хотя, иногда и людей: бывали случаи, когда с гаджетами залезали в ванну - и там несчастных долбало током. Кто-то скажет: дураки. Надо знать, с кем...  тьфу - то есть, с чем залезать в ванны. Если кто знаком с причиной гибели великого русского актера Анатолия Папанова, пусть продолжает считать любителей полежать в ванной со всякими штучками идиотами. Я же скажу просто: нелепая смерть подстерегает каждого из нас, а гаджеты здесь лишь один из тысяч поводов.
Говорят, что гаджеты со временем становятся тоньше и умнее, а люди - наоборот. Шутники забывают: гаджет - не порождение каких-то непонятных сил, а выдумка прогрессивной части человечества. (Давайте здесь не будем учитывать чресчур продвинутых ученых наподобие инженера Гарина и всякие гиперболоиды). Эти милые и вполне себе эстетичные предметы скрашивают наше существование, на какое-то время даря облегчение. Ну, да: некто обогащается за счет наших слабостей. Но это же не наркомафия в действии - придумывают гаджеты умные талантливые люди. Впрочем, новых химические формулы психоактивных препаратов тоже придумывают небездарные недураки.
Мир по большому счету не меняется, но трансформируются всякие штучки-дрючки. При их помощи мы упрощаем нашу жизнь (я ни в коей мере не имею в виду искусственные автоматизированные половые органы!), а то, что еще столетие назад об опасности грядущих гаджетов предупреждал Николай Бердяев... Да умники пугают нас на всем протяжении истории человечества! Миссия у них такая: пророки клеймят пороки (пардон за тавтологию). И, кстати: Большой Андронный Коллайдер - тоже своего рода гаджет. Но и ядерная бомба из тех же эмпирей. Покамест мы видим от юзания Коллайдера только плюсы: эдакая махина открыла малипусенький бозон Хиггса, тем самым подтвердив гипотезу о том, что мы еще далеко не все знаем об устройстве Вселенной. Люди определенного психического склада плюсы видят и на кладбище, а двойное, а то и четверное назначение имеет любая техническая новинка – даже лазерная указка.
Иные считают священный трепет перед гаджетами религией нового времени. Думаю, все не так: религия та же: поклонение золотому тельцу, помноженное на непомерное тщеславие. А уж частные проявления - дело вторичное. Статусные штучки - причиндалы малополезные в быту, но они как орденские ленты в старинные времена. Сейчас это именуется понтами, раньше фигурировало слово "гордыня". Чаще же всего гаджеты всего лишь - элементы дресс-кода, пропуска на верхний уровень в игре, называемой "карьера". Ну, и вообще... для человека обладание (чем либо или кем либо) - природная потребность. Думаете, топоры каменного века не являлись гаджетами? О, насколько любовно тогдашние инженеры и техники отлаживали свои творения! Как на войне побеждает тот, чей топор острее, так и в мирное время торжествует обладатель суперсовременной высокотехнологичной штучки. И пусть мне все завидуют тому, что я такой прогрессивный, успешный и зажиточный – ведь мой причиндал круче и новее!
 Что-то я оправдываю гаджетоманов. Верно, это потому что в семье меня наградили прозвищем: "Гаджетоман". Ну и что? Я ж покупаю компьютеры и фотоаппараты исключительно по причине того что они мои средства производства! Что - можно обойтись парочкой, а не двумя-то десятками? Вы просто не в теме. Технологии развиваются, появляются новые примочки и функции. На подходе портативные резонаторы таланта и кнопки "шедевр". Остается только дожить. Что тогда делать с собственным воображением? Не знаю - и не пытайте автора.   
Ну, а теперь, опосля преамбулы, переключусь на историю.
Всякий отдел любой уважающей себя организации есть приблизительная либо точная модель прайда, в котором весьма жестко распределены роли. С тою лишь разницей, что роль альфа-самца может взять на себя самка... тьфу - то есть, женщина. В любом коллектив сам собою выстраивается по ранжиру, и это тоже закон природы, ибо мы существа социальные, а в социуме важна функциональность системы.
Цель - выживание. Ради этой стратегии мы и делимся на типы. Смею заметить, именно по причине более совершенной самоорганизации человечество стало доминировать на отдельно взятой планете. Так потихонечку мы движемся к логическому концу. И мало кто догадывается, что пока другие понтуются, всю работу тащат на себе скромные рядовые серости, истинные подвижники прогресса.
Это касается и воинских частей, и тюрем, и монастырей, и экспедиций, и фабрик, и офисов. В особенности - последних, ведь именно в данном сегменте трудовой деятельности достигнут наипущий успех в искусстве переливания из пустого в порожнее. Все штатные расписания прайдов - всего лишь калейдоскоп офисного планктона, наслаждающегося броуновским движением пустоты, в которой для большинства индивидуумов важен статус. Карьерный рост – пренепременное правило существования современного человека, именно по этой причине у нас торжествуют ложь, подлость и предательство. Хотя таковые и прикрыты вуалью корпоративного духа. Но и в такой среде проскакивают искры благородства, способные разжечь пламя.
Итак, однажды Роман Андреевич вызывает подчиненного в свой кабинет:
- Дмитрий Дмитриевич... - Именно так и в подобном тоне обращение прозвучало впервые в жизни Дим Димыча. - Вы наверняка в курсе... да не стойте же вы столбом посередине, вот здесь присядьте. Может, чаю, кофе? - Дим Димыч учтиво присел на краешек стула, весь превратившись в слух. - Хорошо... понятно. Так вот. Вы наверняка слышали о грядущем всемирном конгрессе архивистов. Что вы замерли, как... слышали?
"Никак нет, таарищ капитан, виноват, дурак, исправлюсь!" - Конечно, ответ топ-менеджеру почудился.
- Что-то... не в курсе.
- Ввожу в курс дела. Может, воды? Ну, да… Он пройдет не где-нибудь, а в "Президент-отеле". О, как. И принято решение на конгресс в качестве делегата от нашей организации послать... вас.
Роман Андреевич внимательно ожидал реакции подчиненного. Но ее не было. Казалось, Великанчик (кликуху начальник уже знал) впал в ступор.
- Понятно. Обсуждать приказ я с вами не намерен. И-и-и... как у вас с дресс-кодом?
- С чем?
- М-м-мда. Вам коллеги все растолкуют. Вольно. Тьфу, то есть, свободны...   
На самом деле, в тот момент во всем архивном департаменте реально разбирался в архивистике только Дим Димыч. Роман Андреевич в данной теме был дуб-дубом, а уж о коллективе и говорить нечего. А там, на конгрессе надо было что-то вякать, да еще отвечать на вопросы. Не очень охота мордой-то в грязь. К тому же еще нужно было подготовить доклад. Начальство адекватно оценило ситуацию - и выдвинуло Великанова. Пусть он непрезентабельный и невидный, зато в теоретическом плане щи явно не лаптем хлебает. Можно было взять Дим Димыча на роль второго плана - ну, типа как суфлер - но трем нулям дали лимит в одного человека.  Безопасность на конгрессе обеспечивала федеральная служба охраны (планировалось выступление одного из первейших лиц государства), договориться об увеличении квоты невозможно. 
Дим Димыч как истинный стоик перенес новость на ногах. Он только сильно боялся опозорить родное учреждение и архивный департамент в частности. Вот здесь-то и пришли на помощь коллеги: они принялись забивать голову Великанчика всякими советами. У нас, конечно, давно уже не страна советов, но это только формально. Согласно видению сослуживцев, необходимо для дресс-кода Дим Димычу иметь достойные аксессуары: костюм, обувь, прическу, галстук, запонки и прочее. В общем, загрузили мужика по полной программе и даже снабдили подробным списком.   
Прежде всего, конечно, надобен крутейший гаджет, с которого можно презентовать доклад. Коллеги с легкостию посоветовали: русскую архивистику спасет только макбук аир про - причем, самой последней модели. Чтоб значит, прогрессивное человечество знало: в трех нолях веников не вяжут, гробов не колотят, а применяют инновационные методы, нанотехнологии, креативное мышление и все такое завихренистое.
На самом деле, Дим Димыч не бедствовал. На жизнь хватало, а все свободные денежные средства у него уходили на солдатиков и их материальное обеспечение. Дома же стоял проверенный временем "пентиум", который был любим хозяином, удостаивался регламентного обслуживания, а посему исправно служил еще с прошлого тысячелетия. Да, к Интернету  "пентиум" подключен не был (в нем даже модема не было – не то что юисби) - зато и не подвергался вирусной угрозе. Конечно, о хорошем компьютере Дим Димычу мечталось, тем паче немало данных об униформе солдат разных армий планеты можно скачать из Всемирной Паутины, но из года в год он откладывал обновление матчасти. Читатель удивится: а почему бы организации не дать хороший инструмент работнику во временное пользование – пусть юзает! Ну, вы не слишком хорошо знаете систему. Зачем тратиться на то, что подчиненный сможет приобрести на свои кровные?
У каждого Мастера должен состоятся звездный час. Оно конечно, на форуме оловянных солдатиков Дим Димыч вообще бы воспарил. Но туда его не зазывают. Ему было о чем рассказать и об архивных инновациях. Неделя ушла на подготовку доклада - и таковой получился отменным. Когда Роман Андреевич слушал прогон, он прямо гордился тем, что под его чутким командованием эдакий умница. Как и его предшественники, начальник даже задумался о дальнейшем продвижении Великанчика – но только после конгресса.
Одно дело – жизнь, другое – понты. Скалькулировав смету на имидж, Дим Димыч понял: без кредита - никак. Да была б его воля - он купил бы прикид с шузами на Тушинском рынке, а ноутбук подошел бы простенький - тошиба там или самсунг тыщ за пятнадцать. Но Дим Димыча зарядили на самое крутое: гуччи, эппл, тестони и прочая лэйбуда.
Чего скрывать: полученным на точке самовывоза гаджетом со светящимся надкусанным яблоком Дим Димыч любовался. Вещь красивая, да еще и металлическая: наверняка долго прослужит. Ну, а с кредитом кой-как расплатится, это не беда. Удовольствие от познания нового для себя устройства он получил. А вот в брендовой одежде чувствовал себя неуютно. К хорошему тоже надо привыкать.
И вот настал день Х! Впервые в своей жизни Дим Димыч очутился в столь приличном месте. Охранники долго ощупывали счастливого архивиста, заставили включить макбук, и даже просветили нашего героя на каком-то сканере. Все эти церемонии только усиливали ощущение торжественности момента. Дим Димыч чувствовал себя членом некоей элитной общности, допущенной к самому сокровенному. Вот он, социальный лифт в действии!
Доклад прочитать так и не удалось. Наипервейшее лицо прождали два с половиной часа, фэсэо запретила рыпаться (полутысячный «Большой Петровский» зал сидел молча как на похоронах императора Северной Кореи), а посему, после того как верховный правитель быстренько пролопотал что-то государственноважное (паузы заполняли восхищенные аплодисменты) и скоренько свалил, программу скомкали. Дим Димыч даже и рад был, ведь боялся опростоволоситься, опыта публичных выступлений недостает.
Завершал мероприятие фуршет. Дим Димыч думал, что тоже тихонько пойдет по стопам президента эр эф, но свалить ему не дали. Уже на выходе Дим Димыча перехватил однокурсник, Вася Хомутов. Дим Димыч не то чтобы не злоупотреблял - он не употреблял вообще. Подозрения некоторых коллег на тихий алкоголизм - инсинуации. А у нас ведь как: кто употребляет чрезмерно или не употребляет в принципе, в равной степени противны обществу. А это уже практически злоупотребление. Причем, непьющие являются объектом презрения поболе алкашни. Но не в этом суть. Дело в том, что человеку надо употреблять хотя бы в меру - иначе иммунитет к алкоголю исчезнет напрочь.
Дим Димыч плохо знал своего однокурсника, а тот отлично помнил, что Димчика Великанова дозволено простебать. На фоне очевидного рохли даже столь противный тип как Хомутов ярко блистал. Короче, возвращался Дим Димыч домой крепенько подшофе. Выйдя из метро, он полузигзагами тащился пустынными дворами. Само собою, Великанов плохо контролировал ситуацию. Практически, готовая жертва. 
И притащился к своим солдатикам Дим Димыч в трусах и майке, босиком и, естественно, без макбука аир про. Сразу же завалился дрыхнуть, блаженно замерев в позе младенца. А проснулся Великанов уже другим, переродившимся человеком.
Дим Димыч даже не помнит, сколько их было, да и весь этот кошмар с раздеванием совершенно не оставил отпечатка в Великановской памяти. В раскалывающейся  голове крутилось словосочетание: "Кому-то это нужнее". С чего бы это и почему - совершенно непонятно. Вот тебе и звездный час. 
Оно конечно, индивидуум со здоровой психикой такие форс-мажоры переживет. Дим Димыч же впал в жестокую депрессию. Он и так был на работе замкнут, теперь же он стал суперзамкнутым. При взгляде на него коллеги ужасались и задумывались о смысле всего сущего. 
Работать Великанчик стал через пень колоду, будто охваченный идефикс. Никто не знал, как Дим Димыч переживал свое падение в домашних условиях, а вел себя он, мягко говоря, неважно. Свою оловянную армию несчастный утопил в реке. Коллекция нехилая, пришлось сделать  дюжину ходок. В тринадцатую ходку на дно Москвы-реки отправился старенький ни в чем не виноватый "пентиум". Системный блок упорно не желал тонуть, так что пришлось Великанчику добивать верного друга камнями. Когда человек один и морально поддержать некому, ему вдесятеро труднее. Это же адовы муки - переживать унижение соло.
Однажды Дим Димыч с работы не ушел. Секьюрити, заметив по компьютеру, что один из сотрудников архивного департамента не отметился на выходе, отправились искать пропажу. Таковую обнаружили на третьей полке стеллажа, в обнимку с папкой "НЕРЕАЛИЗОВАННЫЕ ПРОЕКТЫ". На лице мертвеца сияла джакондовская улыбка.
Накануне Дим Димыч позвонил Ире Виноградовой. Жалостливо попросил встретиться. Женщина вначале не узнала одноклассника, ведь в школе он был незаметным и неярким, зарубок в извилинах не оставил, а когда услышала просьбу, решительно отказала. Не со зла - от испуга; Ира подумала, что Великанов то ли с бодуна, то ли под воздействием какой-нибудь дури. А через пять минут нежданный звонок забылся.      
Как это чудно не звучит, похоронили Дим Димыча достойно. Мероприятие обеспечили оптимальные три ноля, позаботившись даже о гробе из натурального дуба. За таковой, конечно, гробовщики выдали полугнилую сосну - но разве это столь важно? Могильщики кинули ношу в яму с водой и с каменными лицами  скоренько закидали глиной. Принято считать, для гробовщиков и могильщиков в аду работает особая фабрика извращенного сжигания. Глупо - представители данных профессий просто знают истину: мертвые сраму не имут, а загробной жизни может и не существует вообще.
Хотя - как сказать. По прошествии некоторого времени в Сонине стал орудовать странный маньяк. Он поджидает своих жертв возле метро, в темных углах выхватывает у них смартфон, планшет или ноутбук - и с криком "Гаджет - зло!" исчезает во мраке. Предпочтение он оказывает товарам с надкушенным яблоком, хотя не брезгует и другими брендами. Потерпевших злодей как правило сшибает с ног, используя прежде всего фактор неожиданности, и не пасует перед спортсменами мужского рода.
Однажды этот урод отнял айпэд у дочки Иры Виноградовой.   Поскольку девушка попыталась сопротивляться, упырь больно ударил дитё по лицу - да так, что левый глаз юного создания некрасиво заплыл. Когда та в ужасном виде вернулась домой, с Ирой случился сердечный приступ.
Утверждают, маньяк похож на Дим Димыча Великанова. Правда сие лишь предположение. У разбойника наверняка есть подражатели из наркоманов и урюков. Представители данной недружной с Законом профессии вообще любят демонизировать свой имидж.   
Романа Андреевича с должности сняли. Без Великанчика департамент стал пороть фигню и работа по архивации застопорилась. Впрочем, отставного вояку поставили на другой пост, менеджеры чем угодно могут руководить – главное, чтобы имелись рабочие лошадки. Вскоре архивный департамент расформировали вообще, его заменила мобильная опергруппа оцифровки и уничтожения документов.
Теперь - мораль. Не надо боятся человека с гаджетом. Бойтесь человека без гаджета. Впрочем, не мораль это вовсе, а житейская мудрость.









Про Любовь

Эта история об отвратительной войне, развернувшейся в нашем Сонине. Одно дело - если (когда) колбасятся славяне с нерусью, местные с приезжими или святые с не совсем святыми. Но вот боевые действия между русскими и русскими, москвичами и москвичами - кошмар отъявленный. Цой вспоминается: и две тысячи лет война без особых причин, и вообще лучше умирать молодым - потому что только так ты дотянешься до звезд, не считая, что это сон. В общем, философия бойни. Кто-то, похоже, намеренно разделил общество на группы по интересам, чтобы более эффективно вести менеджмент. И гешефт удается.
А предваряло события одно омерзительное преступление. Одинокая 51-летняя женщина похитила малолетнего ребенка. Виктория Викторовна Чуковская - бездетная богатенькая тетка и редкая сволочь. Да к тому же с проблемами в личной жизни, которая по большому счету никакая. А хочется. Такое бывает, ведь состояние "замуж поздно - сдохнуть рано" не относится к разряду положительно влияющих на личностное развитие. И буквально слова Цоя понимают только идиоты.
Вика (давайте уж звать ее запросто) умыкнула шестилетнюю Любашу Чайковскую возле храма Воскресения Словущего. Ну, храма как такового еще нет, на ее месте молельный сарай... был... но по программе "Двести храмов" курируемой одним добропорядочным евреем с наручными часами за миллион долларов вознесутся в небеса золоченые купола. И будет нам щасте.
Люба ласковым вечерком играла на детской площадке одна, данным обстоятельством злодейка и воспользовалась. У Вики, надо полагать, просто крыша поехала, ибо руководствовалась она при реализации своего преступного замысла исключительно благими намерениями: минуя перипетии отношений с лицами противоположного пола и деторождение обрести любимую внучку и счастливую старость.
Семья Любина в это время участвовала в богослужении в молельном сарае. Она воцерковленная и в принципе почти что благонравная. Люба - пятый по счету ребенок Ольги и Олега Чайковских. А всего в семье детей во... да, еще раз пересчитал - именно восемь. Когда чего-то много, легко сбиться. Вика заранее предугадала: старшие - уже взрослые, чтобы отлынивать от отправления религиозных обрядов, младшие еще малы, чтобы их отпустить на волю. А Любочку вот пожалели - дали погулять на воздухе... на свою беду. Знают ведь, что у нас маньяков теперь несколько больше, чем волонтеров-благотворителей! (Вероятность того, что те и другие могут соединиться в одном лице, все же упущу). Если теперь незнакомые дяденька или тетенька протягивают малолетке конфетку, в 99,9 % случаев не жди ничего хорошего.
Вика рассуждала запросто: Чайковским хватит и семерых. А Любочку она чуть позже перевезет в некое тайное для остальных место (возможно, за кордон - но теперь уже и неважно) и там воспитает ее, навешав какую-нибудь лапшу про горе-родителей, которые мучили девочку и не давали развиваться как надо. В общем, моральный урод эта гражданка Чуковская, были б у нее яйца - следовало бы их оторвать. Ну, еще она в душе - бой-баба, что впоследствии и ударило ее же обухом - и по кумполу.
Обмануть ребенка Виктории Викторовне ничего не стоило. Она же генеральская дочь, имеет отвагу, наглость и знание человеческой психологии. Тем более что Вика по профессии - маркетолог. Чтобы врать и пудрить мозги, надо просто искренне верить в свою ахинею. Все великие диктаторы именно это и делали. Вика хитрая и расчетливая, у нее два высших образования, одно из них даже не куплено, а взято жопой (в смысле, прилежностью в учебе и усидчивостью). Она предугадала даже сходство фамилий. Известно ведь, что маньяки и прочие психи - изворотливые и в определенном смысле прагматичные люди. 
Жила Вика в микрорайоне, наиболее удаленном от местопроживания Чайковских. Соседям Вика приготовилась рассказать о том, что де из города Серова, что на Урале, прислали внучатую племянницу. Но соседи у Вики такие, что никто и не спросил. Сейчас ведь нам пофиг, что творится под носом. Шприцов по дверьми не кидают, не ссут у мусоропровода, не дебоширят, не заливают сверху кровищей - и то слава Богу, можно спокойно существовать до гробовой доски. И все равно Вика готовилась исчезнуть со своей новоявленной внучкой. Береженых Бог бережет. Что-то я подозрительно много говорю за Бога...
"Какая-нибудь лапша" у Вики получалась убедительной: она сказала малышке, что настоящий ее папа другой, он сын бабы Вики, героический летчик и сейчас совершает рекордный полет над Северным полюсом. А мама все равно не справляется с воспитанием дочери, к тому же она нахамила бабушке, то есть - Вике. Позже она приготовилась поведать Любочке трогательную историю про героическую гибель папы в борьбе с белыми медведями (имеется в виду не Единая Россия, а свирепые полярные звери, готовые порвать любого, кто посягнет на нашу Арктику). 
Любаша как сама святая правда оказалась доверчивой и легковерной. Она и в самом деле воспитывалась в некотором запущении, оставаясь своеобразной "табула расой". Девочке даже интересно было приключение, тем более что Любовь верит в чудеса.
Само собою, в семье Чайковских случился переполох. Какая-никакая, а все же родное чадо. В полиции сказали: "Может, в бегах ваше драгоценное дитё, погуляет - вернется. Давайте сделаем паузу..." Старшие дети Чайковских несколько достали уже инспекторов по делам несовершеннолетних, они не ангелы, уже не один раз попадались на воровстве в супермаркетах. Не трудно предположить, что и Люба будет развиваться в том же тренде.
Семья Чайковских и вправду довольно асоциальная, вызывающая немало вопросов в плане адекватности. Сам здравый смысл вопрошает: чего плодят нищету? По крайней мере, у всяких органов презрения претензии к Чайковским есть - и немалые. Ольга и Олег официально нигде не работают. Трудно сказать, искренне они верующие или как, но при храме существовать им легче, ибо здесь есть община, помогающая едой, одеждой и даже деньгами. С одной стороны, они иждивенцы. С другой - не гнушаются любого труда. Исполняют разные послушания при храме, не отказываются от самой черной работы. Ну, а тот факт, что поднятие восьмерых детей - тоже труд, как-то в обществе не учитывается. А рожают они потому что верят в греховность абортов. Святые Отцы ведь против убийства во чреве. Или не надо слишком буквально понимать все, что заявляют авторитеты?
Намеренно не буду задевать тему батюшки. Он ничего так дядька, но, когда раскрутились основные события этой истории (до которых мы еще не дошли),, священник пропал. Перепужался, думаю, я б на его месте сделал бы то же самое. Ну, да не следует никого судить - на то есть Высший суд, который неслучайно именуют Страшным. Может, человеку воздастся за то, что не ввязался в массовое безумие.   
Есть почти всенародное убеждение: "Понарожали тут..." Это аберрация сознания. Отец самого популярного в мире русского бренда Михаил Калашников был семнадцатым в своей семье ребенком. И во времена становления гения многодетство не считалось пороком. Давайте все же согласимся: далеко не все живут по правилам общества потребления, и системы ценностей бывают разными. Чайковские - семья непростая, но счастливая и ладная. В том смысле, что между супругами царит лад. А еще Ольга с Олегом в ладу с совестью, чего Вике остается только пожелать. 
Люба подозрительно быстро полюбила свою похитительницу. Это не стокгольмский синдром, а нечто другое. У девочки никогда не было бабушек и дедушек (все банально спились и отправились в иные края еще до рождения внуков). Вика наверняка обладает качеством, которое в определенных кругах обзывают "прелестью". К тому же Викина квартира - полная чаша, и злодейка заранее закупила коллекцию игрушек - она знала, чем занять свою жертву.
Вика была убеждена: она вырастет внучку, даст ей достойное образование, и Любочка будет премного благодарна. Потом, когда девочка повзрослеет, Вика раскроет пред нею истину и покажет опустившихся, погрязших в нищете родителей, спившихся разнесчастных Любиных братьев и сестер. Ну, примерно так.
Переключусь теперь на саму историю Большой Сонинской Войны. Началась она с момента, когда властями принято было решение строить Божий храм. Не Воскресения Словущего, что временно находился в молельном бараке, а другой, название которого уже и подзабылось. Конечно, церкви лучше казино или кабаков, но роковая ошибка была в том, что храм должен был появиться в парковой зоне, и для этого нужно было попилить... нет, не хороший бюджет (хотя и его тоже), а краешек леса, приблизительно полгектара.
Может, и попилили бы. Но власти совершили еще одну непростительную ошибку: они провели общественные слушания по данному вопросу. Этого требует законодательство, не отвертеться. И все же не стоит проявлять излишнюю административную грацию. На слушаниях были применены современные технологии, в результате которых защитники Сонинского леса потерпели конфузное поражение и были высмеяны. А это озлобляет. Специально засланные "казачки" умело оттеснили противников храмостроя от микрофонов, выставив их тупыми скандалезными шутами. Сейчас не царизм, миссия шута, единственного лица, могущего говорить высшему лицу правду, поистерлась. А посему защитники Сонинского леса кровно обиделись.
Оставался один ресурс, полезный не только в феодальном обществе: применение грубой физической силы, а так же использование методов партизанской войны. Ну, по типу Робина Гуда или Владимира Дубровского. Само собою, у любого движения есть лидеры, из настоящих буйных. И таковые выдвинулись. Через социальные сети стали сколачиваться бан... то есть группы единомышленников. Некоторые спросят: разве сетевые хомячки способны на что-то серьезное? Хомячки – нет, они горазды лишь хомячить. Но в Сетях водятся разные зверушки. В том числе и хищные.
Вика из любопытства в позорных и триумфальных слушаниях поучаствовала. Занесло вот... Вы наверняка поняли, что такой человек как гражданка Чуковская не относится к разряду верующих. Впрочем, каждый верит в свое... Вика придерживается несколько иной точки зрения. Она-то как раз считает себя хотя и не набожной, но духовным созданием. Вика думает, что она верит "естественной верой", не нуждающейся в обрядности и фетишах. В чем и заключается ее ключевая дурость. Потому что вера без ритуала и атрибутики - чистые крокодиловы слезы.
Увидев, как унижают защитников природы, Вика прониклась к ним симпатией. Она всегда сочувствовала всякой  несистемной оппозиции. Разве только она не любит Лимонова - потому что бородка у него козлиная и мыслишки такие же. Ее идеал - как политик и мужчина - генерал Лебедь. Не надо вообще забывать, что она генеральская дочь. Поскольку Лебедя в этом мире уже нет, приходится размениваться на суррогаты типа Навального.
После разгрома на слушаниях защитники леса духом не пали, даже окрепли и сплотились. Всякие боевые действия начинаются с информационной войны. Подготовка общественного мнения много значит - это хорошо знали фашисты. Нелишним здесь оказывается и Всемирная Паутина, хотя, до ее изобретения с функциями медийного обеспечения наземных операций неплохо справлялось телезомбирование, а совсем в допотопные времена – сарафанное радио. Плюс к тому – наглядная агитация: сонинские столбы и подворотни стали украшать листовки как за сохранение леса и в поддержку сопротивлению мракобесию, так и в защиту православной веры от жидомасонских марионеток. Что характерно, и те и другие были качественно отпечатаны на отменной бумаге. Я не про мракобесов и марионеток, если что, а о листовках. Все терпит бумага, а терпеливость даже такого народа как русский имеет предел, что неоднократно подтверждалось всякими революциями, обычно сопровождающимися разграблениями винных складов и вешаньем просравших на придорожных столбах.
Однажды в подворотне, видимо, при попытке расклейки прокламаций, был жестоко избит один из лидеров группы защитников леса, Артемий Евтюхин (в просторечии - Артюха, по жизни - свободный художник из бывших рэкетиров). Наверное, он напоролся на противоборствующую группировку, так же информирующую население при помощи печатной продукции. Правды установить не удалось, ибо Артюха впал в глубокую кому.
Ничто так не объединяет людей как мученики за веру. На том же принципе строились и христианство, и коммунизм. Возникло народное волнение, подкрепляемое все теми же социальными сетями. Люди вышли на площадь перед кинотеатром "Таджикистан" - с требованием найти и наказать виновных. Таджиков-дворников не трогали, ну, те вообще попрятались по своим подвалам. А вот православных собрались тронуть. Одно дело - триста человек, их нетрудно свинтить. А пять тысяч уже не свинтишь. Артюха, хотя и лежал в отключке, стал знаменем борьбы за... ну, или против... не знаю уж, как вернее выразиться. В общем, "не забудем - не простим". Зуб на эрпэце у многих был что-то шибко остро наточен. Может, в патриархи стоило избрать человека с несколько более безупречной репутацией? Или все было решено на Небесах? 
В числе протестующих была и Вика. Любочку она оставила дома, хотя и трудно было побороть родственное чувство (за четыре дня общения два человека почти сроднились). Какое-то, что ли обостренное чувство социальной справедливости взыграло в Викиной душе. Напоследок, перед тем как навсегда свалить из Рашки, женщина хотела проявить свою гражданскую позицию.
Когда бросили клич идти громить молельный барак, народ откликнулся подозрительно живо. Кто то скажет: «Это бесы взыграли, дух Петруши Верховенского воскрес». Вопросом на вопрос: уточните – вы чью подразумеваете сторону? На будущей стройке в Сонинском лесу и громить-то было нечего, ибо его даже не начали пилить. Власти уже успели подсуетиться: подогнали к Воскресению Словущего несколько автобусов с ОМОНом. Полицейские выстроились в заслоны, чтобы защитить святое место.
Вскоре на подкрепление к своим подъехали православные братья и сестры из других спальных районов. Они заняли позиции за спиною ОМОНа и стали петь духовные гимны. Защитники леса в отместку затянули "Марсельезу". Все выглядело как театр абсурда. Напомнило 1917-й год: тогда народ-богоносец тоже нечистую силу попутал. Ну, или еще какую-нибудь силу, что в сущности не так и важно.   
Если бы толпа пошла гасить черных, желтых, коричневых, голубых, белых, красных, розовых, зеленых или иных – это одно. Ситуация поединка защитников природы с православными – нечто свежее. Уже зародились логины. Одни в среде лесозащитников получили наименование "артюхинцы", другие - "гундяевцы". На самом деле, ежели рассудить по совести, первые являются не атеистами или экологами, вторые - не христианами или крестоносцами. Это просто две человеческие массы, чьи потоки схлестнулись в быдловорот. Именно так: утрачен был рассудок, который есть суть человеческого в человеке. Взаимная ненависть стала править балом, видимо, кому-то на потеху.
Гражданка Чуковская не робкого десятка, да и комплекция у нее такая... явно неастеническая. Именно про таких Достоевский в  свое время говорил: "Да-а-а, слишком широк человек, надо бы сузить..." Вика после ночной битвы вернулась домой с фингалом под левым глазом и с трясущимися от прилива адреналина руками. Любочка наивно спросила:
- Бабуль, ты что? - По правде говоря, она немного перепугалась, к тому же новоявленная родственница шибко припозднилась.
Вика более всего нервничала оттого, что с фонарем хрен теперь пройдешь паспортный контроль, и ее личностью наверняка теперь заинтересуются при пересечении государственной границы. Придется теперь ждать, пока заживет.
- Все хорошо, малышка, все хорошо. - Ответила она умиротворяюще.
- Я думала, ты уже не придешь. Как хорошо, что ты рядом!
- Куда ж я денусь солнышко, от тебя.
Вика впервые ощутила великое счастье. Она шлялась черт знает где, неистово месила свиные рыла, теперь аж зудят кулаки, а дома ее ждало любимое существо. Вот если бы она вернулась в пустынное жилище, это был бы ад. 
Уложив внучку спать, Вика остаток ночи провела у ноутбука, отслеживая развитие ситуации через социальные сети. На одной из размещенных пронырливым блогером фоток Вика узнала окровавленное ненавистное лицо Олега Чайковского. "Бог шельму метит!" констатировала женщина, забыв, что помечена и она. Ну, в своем глазу мы вообще далеко не все способны разглядеть. Видит Бог, Вика искренне в тот момент желала, чтобы бойня погубила Любиных биологических родителей - причем, навсегда. М-м-мда... далеки мы еще от совершенства - а всему виною Ева со Змеем, замутившие первородный грех.
Между тем события в Сонине развивались со скоростью снежного кома, катящегося с Олимпа. Подступы к району блокировала бронетехника. Метро и наземный транспорт с утра не пошли. Превентивные действия направлены были против того чтобы в конфликт не влились баламуты из других районов. Но вы уже знаете, что многие таки влиться успели. У противоборствующих сторон появились свои дресс-коды. Православные носили белые повязки, защитники леса - синие. На изготовление отличительных знаков пошли российские флаги, запасы которых обнаружились в управляющих компаниях. Красные остатки повыбрасывали – потому что ни те, ни другие коммуняк не любят. Хоть в этом сошлись.
Какие-то кварталы заняли гундяевцы, объявившие крестовый поход супротив сатанистов, какие-то - артюхинцы. Везде росли баррикады, строящиеся из раскуроченных детских игровых комплексов и малых архитектурных форм. Вся районная программа благоустройства на фиг!
 Подавляющая часть населения, конечно, носа не казала из своих жилищ, они просто тряслись и ждали. То ли в твой дом придут раскулачивать, то ли наведут конституционный порядок. А, возможно, и то и другое сразу. В любом случае ждать лучше, чем догонять. Народ с ужасом наблюдал, как участники массовых беспорядков переворачивали автомобили и растоваривали магазины шаговой доступности. В том числе и винные отделы. Революция - это тебе не... (здесь не выражусь, ибо все равно порежет цензура).
Ночью раздавались выстрелы. В воздухе носился запах страшной народной беды. Полицейские силы и внутренние войска находились в замешательстве. С одной стороны, нужно защищать Закон, который на стороне православных. С другой - стремно и органам: люди явно потеряли адекватность, а хочется вернуться домой в вертикальном положении и желательно здоровым. А применять химическое оружие запрещает конвенция. М-м-мда… население от газов все-таки как-то умиротворяется.
Короче говоря, случился тот самый русский бунт, о котором предупреждал еще Пушкин. Опыт усмирения недовольных инородцами у правоохранителей есть, тем паче они и сами недовольны засильем черноты. А вот методы разруливания гражданских войн и замирения одуревших масс не отработаны. В конфликтах последнего типа мир приходит только после того как одна группа граждан добивает другую, а третья нервно курит в сторонке.
Да, забыл сказать: восставшие (из ада) таки захватили и сожгли молельный барак Воскресения Словущего. В тот момент их было просто больше. Все произошло столь стремительно и нагло, что крестоносцы опешили. И артюхинцы, и гундяевцы, и церберы режима, и даже пожарные молча наблюдали зловещее фаер-шоу. Даже мысль напрашивалась: удовольствие получили все. Не успели завалиться стены, ристалище вспыхнуло с новой силой - и здесь смешалось все - гораздо круче, нежели в доме Облом.... то есть, Облонских. 
После ночной битвы наступило временное затишье. Все три стороны конфликта занимались перегруппировкой сил, концентрацией средств, а городские и федеральные власти погрязли в согласованиях. В этот момент открылась истина: в этой стране реально никто не контролирует ситуацию, долгое время все шло самотеком, и все надеялись на авось. Последний и взбрыкнул - ну, рано или поздно такое должно было случиться. С авосем не стоит заигрывать.
Квартал, в котором жили Вика с новоявленной внучкой, оказался в блокаде. В нем забаррикадировались артюхинцы (которых православные уже успели обозвать "либерастами"), а с четырех сторон окопался противник: с двух - гундяевцы, с двух - правительственные войска. Окна Викиной квартиры на две стороны - и она могла наблюдать как поведение религиозных фанатиков, так и передислокации любителей природы. Замечу: мародерствовали и бухали в равной степени и те, и другие. Так что не надо петь о том, что анархия де мать порядка. Матерью порядка является атомная бомба. А отцом – водородный боезаряд.
Телеканалы транслировали развлекуху, новостные передачи  сонинские события стыдливо обходили стороной; страна по версии зомбоящика уверенно шагала в эпоху стабильности и суеверной дерьмо... то есть, суверенной демократии. Все как обычно. Традиционно пришлось обратиться к вражеским голосам. Западные медиа-русурсы вовсю трубили про нарушения прав человека в одном из столичных гетто и борьбу отважных героев за общечеловеческие ценности. Якобы здравомыслящие люди переживают атаку как со стороны режима, так и со стороны мракобесов. Ну, ясно ведь, что развитые империи типа англо-саксонской спят и видят, чтоб у нас воцарился хаос.
Между тем, во всей своей красе за окном блистала золотая осень, время поэтов, охотников и психов. Солнце высвечивало идиллии, и яркая листва на фоне чистого неба оставляла впечатление сказки. Божественную тишину нарушало лишь тревожное гудение вертолетов, рассекающих воздушное пространство над Сониным, и разбрасывающим красивые тепловые завесы. Настроение было праздничным – как будто нагрянул Судный День.
Проснувшись и сладко потянувшись, Любочка вопросила:
- Бабуль, когда гулять пойдем?
Погладив светлую головку своего счастья, Вика промолчала. Она не знала, когда. Детские площадки ликвидированы, внизу  бродят вооруженные чем ни попадя подвыпившие придурки. К утру лик женщины еще более потерял гламурный вид - синяк вокруг глаза аж почернел - и хотелось наклюкаться вискаря. Без Любы она б это сделала (тем паче, запас есть), но теперь сдерживают моральные ограничения. 
Олег Чайковский в это время находился в соседнем с Викиным квартале. Вопреки желанию неприятеля, его не убили и даже не покалечили, а всего лишь больно ударили по кумполу. Голову героя украшала повязка с красным пятном, и он являлся сотником отряда крестоносцев.  Семья же Чайковских, включая Ольгу заперлась в своей квартире на другом конце района. Двое старших детей, правда, таки выпорхнули во двор и деловито растаскивали контент магазинов. Но это уже несколько другая история, тем более подобное творилось сплошь и рядом.
Поскольку в Сонине отключили мобильную связь, координировать действия было затруднительно. К тому же пропал и выход в Интернет. Но у всех сторон имелись радиостанции и прочие средства ведения боевых действий; похоже, кто-то к войне готовился загодя. Еще одно доказательство того, что спонтанное – лишь проявление неких скрытых закономерностей. Детерминизм, короче.
Очень скоро в стане защитников леса стали гулять лозунги типа: "Долой гундяевско-путенскую Россию - хотим в Евросоюз!" -  "Нам нужна другая Россия - без тирании кооператива "Озера"!" - "Друзей Путена на свалку истории!" Ну, и все подобное в этом майданутом роде. Как будто другой придет к рулю и кормушке без своих вороватых друзей. Это уже, как вы понимаете, попахивает призывами к подрыву конистунциённого строя. Режим может быть плох. Но таковой ни в коей мере не должен попускать таким вот шабашам. В порядке мести православные подожгли Сонинский лес. Горел он неважно, но чадил отменно (для пущего эффекта полили солярой), и явно уничтожено было значительно больше половины гектара.
Вика размышляла: пересидеть – или вписаться в сопротивление? Первое – не проблема: холодильник битком, дверь в квартиру особой прочности. Мучась вопросом, Вика читала внучке сказку про Карлсона, живущего на крыше. Вдруг Любочка прервала:
- Бабуль, а там, в небе летают Карсоны?
Вертолеты все кружили над Сониным как мухи на этим... ну, сами понимаете. У Вики аж руки зачесались: так хотелось раздобыть переносной зенитно-ракетный комплекс «Игла» и лупануть так, чтобы мало этим не показалось.
- Они могли бы стать Карлсонами, - ласково ответила Вика, - но... им не хватило доброты.
- Значит, они нас будут бомбить?
Действительно: обстановочка была как будто город осажден натовцами. Вот, ч-чорт, промелькнуло в Викиной голове - не надо забывать, что она полночи слушала вражеские голоса - а неплохо было бы, если бы сейчас прилетели... нет, не волшебники в голубых вертолетах, а какие-нибудь французы из иностранного легиона. Только на них надежда-то.
- Солнышко, никто не будет бомбить. Им нечем. - "А вдруг есть чем, с этих станется..." - крутилось в голове.
- Хорошо. Ведь ты, бабуль, уже пожила, тебе не обидно помирать. А мне пожить охота.
- Да. Да... Я пойду быстренько гляну, что там на земле творится - и вернусь. Ладно?
- Только ты быстро.
- Быстрее Карлсона слетаю! А ты жди, малыш, а носа не вешай.
- Ты лучшая на свете бабушка! И в меру упитанная, в полном расцвете сил. Да.
- Спасибо. Я старалась...
Во дворе Вика обнаружила, что сопротивление организовано хреново: люди даже не знали, кому они подчиняются, многие к тому же находились подшофе. С этой партизанщиной надо было кончать. Не без труда она нашла человека, координирующего действия в квартале. Он сидел в подвале, положив ноги на стол, и перед ним мигали две рации.
Звали этого человека Эдуард. Он был одет в камуфляж и чем-то напоминал Мао Цзе Дуна. Такой же мордастый крепыш с заплывшими глазенками. После непродолжительной деловой беседы Вика получила назначение: она должна была руководить обороной восточного направления. Наконец-то, впервые в своей жизни гражданка Чуковская поимела настоящую военную должность! В юности, когда еще был жив отец, она мечтала поступить в высшее командное училище. Но туда женщин не брали, не помогал и блат. И вот - практически звездный час.
Нет опыта ведения боевых действий? Чушь! Виктория Викторовна следует первому правилу Наполеона: главное – ввязаться в драку – а там уж разберемся…
По правде сказать, под влиянием эйфории Вика забыла о том, что обещала внучке слетать быстрее Карлсона. Рекогносцировка подразделения заняла довольно длительное время. К сожалению, большая часть экологов - вшивая интеллигенция, пьяное быдло и офисный планктон, в свое время закосивший от исполнения конституционного долга, а потому имевший весьма приблизительное представление о воинской дисциплине. Сплошное раздолбайство. Но Вике удалось собрать костяк, который мог оказать достойное сопротивление. Как говорится, полководческий талант и гены не пропьешь.
Связь с Эдуардом Вика держала при помощи выданной ей рации, что характерно, китайского производства. Так же женщина получила в качестве вооружения охотничий винчестер. В отряде огнестрельное оружие было далеко не у всех, но народ все равно настроен был по-боевому. Вика знала: до первых выстрелов, а после таковых девять из десяти обосрутся. Ну, ничего: костяк не подведет.
Есть люди, созданные для оперативного руководства живой силой и техникой, но зачастую они загнивают и разлагаются в маркетинге или, прости Господи, финансовой аналитике. Вика - из таких, причем, она заставила обращаться к себе соответствующе: "Виктория Викторовна". Оно конечно, яркий фингал, помноженный на образ бой-бабы, вызывал глубокое чувство уважения. Кому война - а кому мать родна, ведь есть же женщины в русских поселениях! Удостоверившись в боевой готовности, командирша пошла в подвал к Эдуарду – на военный совет. И в этот момент  гражданка Чуковская вспомнила наконец про внучку. Женщина побежала домой.
Любочку она нашла в состоянии расхлябанном. Похоже, девочка много плакала. Привести ее норму составило труда:
- Бабу-у-уля, я думала, ты не верне-е-есси-и-и...
- Ну, что ты, малыш, куда я денусь... прости меня, дуру стоеросовую. Хочешь сладкого?
- Хачу-у-у-у...
На кухне Вика обнаружила, что запас сладкого и без того заметно иссяк. Видно, девочка обкушалась шоколаду - вот и возбудилась нервная система. Вика дала внучке фруктовый йогурт. Успокаиваясь едой, блистая раскрасневшимися щечками, Люба задала резонный вопрос:
- Бабуль, что там творится-то? Я в окно глядела: как будто в войну играют.
Да уж, точно - играют, подумала Вика. И ответила:
- Учения.
- А за что тебе глаз покрасили?
- Так. Для красоты.
- Какая-то страшная у тебя красота. И вообще... что это там у двери стоит?
Виктория старалась ствол приладить незаметно. Но малышка заметила.
- А-а-а... это так... в память о твоем папе. Он же военный летчик.
- Зачем тебе вот эта вот тряпочка на рукаве?
- Да. Действительно... Ну, я сниму. Потом.
- А там, - девочка показала  окно, - не папа летает?
- Не. Папа над Северным полюсом летает. Хотя... постой-ка.
Вика наконец заметила, что военные Карлсоны летать-то как раз перестали. Наступила абсолютная тишина.   
 В этот момент на связь вышел Эдуард:
- Со стороны противника наблюдаются перемещения. Мигом на позицию!
- Куда? - Спросила Люба.   
- Солнышко, а еще чуток повоюю. То есть, погуляю.
- С ружьем?
- Какая ты у меня смышленая! Я тебя люблю...
...Это министром обороны можно стать, будучи хряком, жуликом и другом Путена. Среди генералитета тоже встречаются гавнюки, а в полевые командиры выдвигают все же не за умение лизать и пресмыкаться. В общем, Виктория Викторовна, быстро оценив оперативную обстановку, отдала необходимые команды и приготовилась руководить обороной позиций.
То же самое сделал Олег Чайковский. У него-то как раз есть опыт ведения боевых действий в условиях города, ведь мужик служил когда-то в Чечне, держал оборону на блок-посту. К тому же он уже убивал - рука в случае чего не дрогнет.
Итак, ситуация предельно напряжена. Кажется, только лишь муха вжикнет – и начнется перекрестный огонь. Беллона получит шикарный оргазм.
И тут на абсолютно пустынную улицу, нейтральную полосу своеобразного спальнорайонского фронта выскакивает маленькая девочка. Она одета в синее платьице, ее светлые волосы развеваются на прохладном ветру. 
Конечно же, это Любовь. Ее узнали двое из противоположных лагерей. Любовь смогла открыть сложный замок и выскочила наружу. Малышке было просто невыносимо страшно оставаться одной дома, к тому же на улицу ее утянуло нехорошее предчувствие. Красивая осенняя бабочка-шоколадница увлекла малышку настолько, что она, ловко перескочив баррикаду, почесала по ничейной зоне.
- Люба! - Вскрикнул Олег.
- Любаша! - Заорала Вика.
Девочка остановилась ровно посередине улицы, на разделительной полосе. Она не знала, к кому ей идти. Своя семья родная, но достала. Баба Вика тоже практически родная, но что-то в ней напрягает.
- Люба, дочка, беги скорее сюда! - Орал отец.
- Не слушай его, солнышко, возвращайся домой! - Парировала лже-бабушка.
Бойцы не совсем понимали, что происходит. Ясно только: если начнется стрельба, малышка погибнет. Бабочка, между тем, поняв, что происходит нечто непонятное, унесла свои крылья куда-то ввысь. Ветер нес смрад тлеющего леса.
Опомнились федералы; через матюгальник некто рявкнул:
- Уберите ребенка из зоны обстрела - немедленно! Иначе мы будем вынуждены применить спецсредства. Девочка, беги сюда!
- Дочка, беги ко мне!
- Внучка, скорее беги ко мне!
- Вы дураки што ль?
Девочка задала свой вопрос тихо, при этом скорчив смешную мордашку. И все услышали, правда, никто не решился ответить. Так Любовь остановила войну.


Рецензии