Фрагмент романа Сорок дней

Поскольку это аж День двадцать первый, пара слов о действующих лицах.
Иван Петрович - токарь, 42 года, попал в больницу с инфарктом миокарда, который потом не подтвердился. Однако же ровно двадцать дней он находился на строгом постельном режиме и вот наконец в первый раз вышел "в люди".
Гарик - 24 года, помощник машиниста на железной дороге. Проходит обследование.
Анальгин - завсегдатай больниц, одинокий пенсионер, биография туманна, знает и спокойно разговаривает на 16-ти языках.
Профессор - отставной профессор истории, упёртый коммунист, не признающий ничьих мнений.
Сцена происходит в кардиологическом отделении одной из столичных больниц.


Обедали в столовой. Иван Петрович был здесь в первый раз, поэтому Анальгин сразу усадил его за столик, на котором стоял маленький белый флажок с красной цифрой 10, а сам пошёл и получил без очереди первое, второе и третье. Едва разделались с супом, как подтянулись профессор и Гарик. Тут чуть было не произошел скандал. Гарик, завидя на второе гречневую кашу с сосиской, не подумав воскликнул:
- Слава тебе Господи!
Эта ни к чему не обязывающая фраза, произнесенная в присутствии профессора, становилась опасной, если не сказать большего - крамольной. Профессор отложил вилку и строго потребовал:
- А ну, повтори!..
Гарик повторил... Сразу после этого началось! Суть выступления профессора сводилась к тому, что оказывается, в вечно живом революционном учении о Господе, ни тем более о Боге нет ни слова. А раз оно так, что, разумеется, бесспорно и верно, то и в жизни этого самого Бога и подавно существовать не может!
Вокруг столика собрались больные и стали с интересом наблюдать за дискуссией. Сосиска встала у Гарика поперёк горла, а навалившаяся на неё сверху каша и вовсе закрыла собой весь проход. В таком полуподавившемся состоянии, выпучив глаза, рыжий грешник замер, не имея возможности не только возражать, но и вообще издавать какие-либо звуки!
А профессор продолжил мастерски разрабатывать тему:
- Бог, - сказал он, брызгая слюной в тарелку даже не дышавшего почитателя религиозного дурмана, - это продукт слаборазвитого воображения. Но на современном этапе мы должны освободиться от тяжкого бремени непосильного религиозного наследия и, сбросив эти многотонные путы и оковы, пойти широкой дорогой к светлому горизонту...
- До горизонта можно идти вечно! - сумрачно вставил Анальгин.
- ...будущему! - тотчас поправился профессор.
- А не боишься, что за такие слова на том свете придётся всю жизнь лизать раскалённую сковородку? - неожиданно вспомнив историю из своего далёкого детства, громко спросил Иван Петрович.
Окружающие весело засмеялись. Среди всех серьёзными оставались только трое - Гарик, Анальгин и профессор. Первый, разделавшись-таки с сосиской, за обе щеки уплетал кашу, дабы поскорее закончить трапезу и смыться от мудрого профессорского ока. Второй пребывал в какой-то тяжёлой задумчивости. Третий побагровел и по традиции напрягся взглядом.
- Тот свет! - рявкнул он наконец. - Запомните, молодой человек, нет никакого «того света»! Атеизм - вот наш свет! Всё это, - он указал на Ивана Петровича, - следствие действия дикого религиозного опиума на ваши неразумные мозги! Нужно больше читать, изучать, учить! Человек живет один раз и жизнь эту надо прожить с максимальной пользой!
- Складно излагаешь, - словно очнувшись от тяжёлого забытья, похвалил Анальгин. - Вот сидишь ты тут, за веру ругаешь, кричишь, что все кругом не грамотные. Хвалишься своим атеизмом. И ведь всё у тебя правильно: и что Бога нет, и что чёрта придумали. Всё так. А вот представь, придёт время, помрёшь... Подойдут к тебе два чёрта, один помоложе, другой постарше, и скажут:
- Ну что, пошли? Огонь горит, котёл нагрелся...
Ты, конечно, в крик:
- В чём дело? Нет такого «того света»! Не предусмотрено в учении!
А они тебе в ответ:
- Вот как? Не предусмотрено, говоришь? Так это от того, что у вас в учении, извините, полный бред! А у нас тут, наоборот - полный порядок! Смотри сам: для атеистов - отдельный котёл, штабель дров и полный штат истопников!
И тот, что постарше, вручит тебе раскалённую сковородку, чтобы ты её лизал, да дурь из башки выгонял. А второй, помоложе, подденет тебя вилами и бросит в котёл, дровец в очаг подбавит и, помешивая кипящую смолу половником, будет приговаривать:
- А ну-ка поглядим, хорош ли навар будет с этого атеиста?
Представляешь, как тебе будет обидно?!
Под дружный хохот профессор сменил цвет с ярко-красного на тёмно-багровый и поперхнулся компотом.

*    *    *

Вечер прошёл тихо и незаметно. Анальгин был грустен и молчалив. Профессор взялся было ругать НЭП, но его никто не поддержал. Спать легли вовремя.

*    *    *


Рецензии
Интересная тема, Джерри :) Я ее уже лет двадцать не могу закончить. Называется та книга "Как Михалыч на тот свет попал" :)

Сергей Шангин   17.04.2018 07:00     Заявить о нарушении
Вот тут выложил начало http://www.proza.ru/2018/04/17/357

Сергей Шангин   17.04.2018 07:10   Заявить о нарушении