Пустой вагон

                                             

За тусклым стеклом мелькали городские окраины: длинный забор промзоны с граффити, свалка металлолома, ряд гаражей, грязная дорога тянулась вдоль ж/д полотна и мужик в оранжевой куртке вперил в состав равнодушный, усталый взгляд.
Проводница двигалась по своему вагонному царству с достоинством владычицы и, казалось, могущество всех акционеров РЖД вместе взятых, не в силах было сдержать напор её большого тела, что теснило, распирало форменную куртку, готово было вывалиться наружу, и пока она проверяла мой билет, я со страхом косилась на несколько блестящих пуговок, которые, по идее, должны вот-вот отскочить. Билет мой был до Синедара. Проводница пожелала счастливого пути, и подобие улыбки мелькнуло на её царственном лице.
Кто-то закопошился сзади, укладывая вещи. Пассажиру давалось это с трудом, он сопел, то и дело толкая меня в спинку. Я отодвинулась, толчки не прекращались. Я повернулась и попросила быть поаккуратнее.
– Вам не мешают, женщина, – огрызнулся пассажир, – сидите себе, у меня такой же билет как у вас, между прочим, и мне надо вещи уложить.
– Вообще-то, багажник для сумок там, – показала я рукой, как можно спокойнее.
– И советов у вас не спрашивают, – рявкнул мужик, – не нравится, переходите в СВ.
Он с тройной силой продолжил борьбу со спинкой моего кресла. Я вздохнула, постояла между сидениями, ответив улыбкой на сочувственный взгляд соседки, и вышла в тамбур. Поезд набирал скорость. За окнами уже мелькали леса, покрытые снегом; небольшие селения, названия которых прочесть невозможно; шлагбаумы, переезды; вот заглохший самосвал на дороге и водитель медитирует перед капотом; мальчишки, катавшиеся с ж/д насыпи, махали поезду. Я решила пройтись по составу. Ехать еще долго, так что можно проверить как у них тут, узнать где вагон-ресторан, а может и правда, перейти в другой вагон.
Оглушительный грохот сдавил сердце. Пахнуло холодом. Пол зашатался под ногами. Я всегда очень боялась проходить эти межвагонные пространства. Захлопнув дверь, я оказалась в другом вагоне. Он был таким же сидячим, но народу гораздо больше, и свободных мест не наблюдалось. Следующим был купейный, проходя по ковровой дорожке, я старательно обогнула девушку с ребенком, которая показывала малышу серого волка в окне. Все двери, были закрыты, кроме одной, где сидела большая шумная кампания. Выделялся один визгливый голос женщины, показавшийся неприятным. “Вот какие еще соседи бывают” – успокоила я себя. Дальше был вагон-ресторан и я попросила чаю. Девушка за стойкой налила кипятка в стакан. Чайный пакетик, два кубика сахара и тончайшую дольку пол-лимона она уложила на блюдце, не отвлекаясь, однако, от разговора с напарницей, они обсуждали какого-то Максимова. Не считая,  девушка сгребла мою мелочь – карты не принимали.
Я поставила стакан на дрожащий столик. Раздалось знакомое каждому, классическое и можно сказать, фирменное дребезжание подстаканника. Я уселась, опустила в горячую воду пакетик, лимон, а сахар решила не класть. Зал был пустым, лишь в углу пил пиво задумчивый человек в сером костюме, наверное, командировочный. Покончив с чаем, насмотревшись вдоволь на снежные поля, я решила пройтись дальше.
Пространство следующего вагона было гораздо длиннее и, главное, шире предыдущего. У входа все было завалено столами и стульями, вычурными, даже с позолотой, мебель расставляли официанты.  “Это, должно быть, VIP-зал ресторана”, – решила я. Охранников не было, так что без труда  удалось  проникнуть внутрь. Я принялась внимательно разглядывать зеркала по бокам вагона. Конечно, это их сложная конструкция производила впечатление такого размаха, но вагон, действительно, казался бесконечным.
Потом я увидела музыкантов. Судя по всему, был перерыв в репетиции, они пили кофе и болтали. Ближе всех ко мне стоял парень лет тридцати, в синей майке, должно быть скрипач – инструмент подрагивал на соседнем стуле.
– Я так обожаю Моцарта, – неожиданно для себя сказала я.
Все замолчали. Выдержав паузу, скрипач обернулся.
– Правда? – спросил он. – Что конкретно вы любите? Может мы вам сыграем?
– Реквием! – брякнула я, первое что пришло в голову, – Реквием можете?
Музыканты  захохотали.
– Конечно можем, – воскликнул скрипач, – только слезы, только минор.
– За работу! – хлопнул в ладоши пожилой дядечка в очках, – наверное их дирижер.
Музыканты взяли инструменты. Дирижер взмахнул руками и чистые прекрасные звуки перебили грохот вагонных колес, крики официантов, звон посуды, музыка заполнила пространство вагона, полилась куда-то вдаль. Впрочем, мелодия совсем не походила на Моцарта, кажется, это был Radiohead и скрипач подмигнул мне. Пожав плечами, я двинулась дальше.
За оркестром начинался пустырь. То есть, так я назвала бы это место, находясь на улице. Половое покрытие весьма удачно имитировало высохшую на солнце траву, уплотнения местами напоминали кочки. Дальше шел плавный спуск, и я увидела нечто очень похожее на высохший пруд, а за ним и совсем уж невообразимое – недостроенная или может уже разрушенная, пятиэтажка с выбитыми стеклами. Изощренные вкусы у этих богачей, – подумала я, – сколько же надо денег вложить, чтоб так реально воссоздать окраину какого-то поселка и главное – зачем? В открытой двери подъезда, что казалось, шаталась на ветру, торчали  козлы, обляпанные краской. Стоя на возвышении, я принялась снимать на айфон этот дом, пруд, покрытие на полу, отдельные фракции которого – можно сказать, былинки, – колыхались. Я стала снимать пейзаж через них, пытаясь, хотя бы с помощью видоискателя понять, что тут не так, обнаружить хоть один прокол этих супер-дизайнеров. Но, кажется, все было совершенно, отлично передавались даже скука и бесприютность окраины. 
Я так увлеклась, что не заметила, как подошла проводница.
– Извините, здесь запрещено фотографировать.
Я вздрогнула. Передо мною стояла красивая девушка с большими глазами, пухлыми губами и короткой челкой, что торчала из-под фирменной пилотки. На кармане висел бейдж: “Елена. PR-отдел”.
– Покажите, пожалуйста, ваши фотографии, возможно их придется удалить, – сказала девушка.
Я послушно протянула айфон. Елена начала смотреть снимки и ахнула:
– Как красиво! Можно мы их используем? Договор с вами составят.
– Пожалуйста, – я была польщена.
– Перешлёте мне их по блютузу?
Я вошла в настройки, Елена полезла в карман за телефоном и через мгновение уже ахнула я. В её руке был айфон (я заметила яблочко) в форме… сердца. К тому же прозрачный. И не просто прозрачный, а голубоватый, как льдинка.
– Ух ты!
– Это флагманский айфон. Apple пока что исследует рынок, стоит ли такие выпускать. Сейчас их по несколько образцов в разных странах. А наша  кампания скупила всю партию для Восточной Европы.
Я с уважением посмотрела на Елену:
– И как?
– Очень хорошо. Смотрите, как удобно лежит в руке, – Елена покрутила передо мной синим прозрачным сердечком, зажатым длинными тонкими пальцами с лаком фирменного цвета – густо-малиновым, – но здесь интерфейс абсолютно другой, к нему надо привыкать, – сказала она. В этот момент что-то вроде семафора сверкнуло сзади, и мы обернулись. Над пятиэтажкой показалось небо, я и не заметила, что там есть небо, до этого верх был просто серым. Теперь появились облака, которые раздвинулись и над крышей дома, далеко, совсем далеко, где-то на горизонте, показались вершины гор. Они были покрыты снегом. Не сговариваясь, мы принялись фотографировать.
Потом Елена повела меня к выходу:
– Это экспериментальный вагон. Мы тут опробываем новейшие технологии, вы даже не представляете, сколько ученых над этим работает. Только в отличие от Сколково, у нас другая политика – никакого пафоса и рекламы. Мы стараемся не привлекать к себе внимание, но это же производит впечатление, правда? Только, к сожалению, последние снимки вам придется стереть, – перешла она на деловой тон уже на выходе и стала терпеливо ждать, пока я удаляю фотки. Мы перекинулись несколькими дежурными фразами, и я поняла, что она родом из Синедара. Официанты, между тем, заканчивали приготовления к банкету, и столы, покрытые белыми тугими скатертями до пола, располагались в строгом порядке, на каждом, словно на елке, была позолоченная макушечка шампанского, и, как шары, торжественно сверкали бокалы.
– Теперь мне пора, – сказала Елена, – работа ждет. Вы еще под впечатлением?
– Все абсолютно софистикейтед! Очень футуристично! – честно заверила я, открывая дверь в тамбур.
Вагон-ресторан заполнялся пассажирами, в купейном было тихо, пройдя такой же сидячий, я оказалась в своем вагоне. Пассажир сзади спал, откинув голову назад и открывши рот. Я перешагнула через его разутые ноги в черных носках посредине прохода, понятно, из-за сумок их особо не протянешь. Соседка справа разгадывала судоку, соседка слева равнодушно смотрела в окно. Я села на свое место. Наша проводница проплыла мимо со щеткой в руках, странно, но все пуговицы были на месте – наверняка без технических новинок здесь тоже не обошлось. Впечатления переполняли.
– А знаете, – обратилась я к соседке справа, – я сейчас была в таком вагоне, экспериментальном, в начале поезда.
– Да, очень интересно – промычала соседка и снова уткнулась в судоку, шевеля губами.
Я вздохнула. Перед глазами стояли вершины гор над крышей пятиэтажки. Поезд сбавил скорость, мы прибывали на станцию Говорково, стоянка 5 минут. По перрону лениво ходили люди, запорошенные снегом. Напротив сияла надпись “Товары в дорогу”,  видать там скучала продавщица, так как снег у её окошка был безупречно ровным. Двое парней в шапках на затылке вошли вагон, громко стуча ботинками, сбивая снег. Поезд тронулся. Я закрыла глаза. Тут проводница включила плазму и начался какой-то современный фильм, отечественного производства. Наверняка, популярный, так как многие засмеялись на первых же кадрах. Звук был громким. Наушники в вагоне не предусматривались. Сосед сзади зашевелился. Я снова вышла в тамбур. Темнело. Среднерусская тоска от вида этих белых полей с безоглядными далями, с горстками огоньков вдали, от луны, что мелькала меж деревьев, стала охватывать меня. Когда мы проехали слепое село, со сломанным куполом церкви, я решила вновь пойти в тот вагон.
В ресторане уже был аншлаг, кампания из купейного переместилась сюда. Я узнала их по женскому голосу, что стал еще громче, и разглядела его обладательницу, ею была моложавая тетенька с рыжими волосами в блестящем розовом свитере.  “Мальчики, – кричала она, – и снова за именинника!”
 “Не плохо придумано, день рождения в поезде” – отметила я про себя.
В тамбуре того вагона проводница возилась за дверкой пульта, и к счастью,  ничего не видела. Я толкнула дверь. Она была заперта. Я толкнула еще и еще, покрутив ручкой. Постучала, может официанты услышат? Тут проводница выглянула из-за дверки.
– Что вы хотели, женщина?
– Мне туда надо, там банкет начался, видно поэтому закрыли. Я Елену знаю, из пиар-отдела, которая с новым айфоном ходит, вы не могли бы её позвать? Мы земляки.
Проводница странно посмотрела на меня:
–  Что за банкет? У нас нет никакой Елены.
–  Не может быть. Я была час назад в этом экспериментальном вагоне, там музыканты, горы, пятиэтажка – высокие технологии.
Тут у проводницы что-то затрещало на щитке, она стала крутить ручки, при этом, видно, к кому-то обращаясь:
– Слушай, Петрович, везет мне на пассажиров, на той неделе мужик со второй полки упал пьяный, даже не проснулся, прошлым месяцем парень в бойлер чуть не нассал, лунатик, как Максимов сказал. Помнишь? А сейчас тут одна горы в поезде ищет.
Они засмеялись, потом проводница обратилась ко мне:
– Нет там, женщина, никаких технологий. У нас все по-старинке. Я уже второй год езжу, по данному направлению, четыре через три, и ничего такого не видела, ни гор, ни музыкантов, эх, и банкетов к нас даже не бывает. Вы бы шли лучше на своё место,  проспались, да не ломайте имущество, не надо так стучать. Никто вас там не услышит.  Это пустой вагон.


Рецензии
На это произведение написаны 2 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.