Погода больше не нужна

Друзья, эта повесть входит в состав книги "Страсти N-го уезда", которую бесплатно и без регистрации можно скачать с адреса, указанного на главной странице. Книга богато иллюстрирована!

Но это еще не всё! Существует еще и вариант в формате аудиокниги. 

Аудиокнигу "Погода больше не нужна" Вы можете бесплатно и без регистрации так же скачать с моего сайта, зайдя в раздел "СВОИМИ УСТАМИ" (колонка слева). Приятного чтения либо прослушивания!









ПОГОДА БОЛЬШЕ НЕ НУЖНА


Ни к городу и ни к селу —
Езжай, мой сын, в свою страну, —
В край — всем краям наоборот! —
Куда назад идти — вперёд
Идти, — особенно — тебе,
Руси не видывавшее
Дитя моё… Моё? Её —
Дитя! То самое быльё,
Которым порастает быль.
Землицу, стёршуюся в пыль,
Ужель ребёнку в колыбель
Нести в трясущихся горстях:
«Русь — этот прах, чти — этот прах!»

Марина Цветаева


Никита-островитянин

Родители Никиты Волкова - обыкновенные советские инвалиды. Да, эсэсэра давненько уже нет, а советские инвалиды, как это ни странно, остались. Неубиваемые они что ли. Их зовут Роман Аркадьевич и Анна Филипповна. Те, кто не жил при совке, все равно не поймут, а старперам и бывалым поясню. С детства Рома и Аня взрастали сначала в интернате, а потом в доме престарелых и инвалидов, ибо родители их бросили еще во младенчестве. Ну, смалодушничали, наверное, испугались взять ответственность за "особенных" детей. Но не стоит кого либо осуждать, иначе сам судим будешь. У нее сложная форма детского церебрального паралича (передвигается с немалым трудом и едва разборчиво говорит), он же - маленький горбун, внешне весьма похожий на литературный персонаж Квазимодо.
Это сейчас заговорили про общедоступную среду обитания и общество равных возможностей (хотя бы заговорили - и то лава Богу). А в эпоху построения развитого коммунизма всяких уродов стеснялись и старались убрать таковых с глаз долой. При социализме фасадного образца всяким несуразностям, оскорбляющим утонченный вкус, места в обычном мире не находится. Для того по державе, являвшейся лидером мировой коммунистической системы, организовали сеть ГУЛАГ... ой - то есть закрытых учреждений, куда всяких уродов и свозили. И на том спасибо, что не сбрасывали в пропасть, как это делали античные спартанцы в своем идеально устроенном по законам Ликурга государстве. Как правило, особых капиталовложений не требовалось, ибо для резерваций использовались бывшие православные монастыри. Стены, келии, трапезные - все идеально подходило для размещения контингентов. Настоятельские корпуса преображались в административные здания, монастырские гостиницы превращались в общежития для медперсонала или амбулатории. Ну, а в храмах устраивались бани или ленинские комнаты. Даже если инвалид - псих или дебил, он не должен оставаться политически неподкованным и обязан хотя бы понимать, в чем она - линия партии и правительства. Это, кстати, вовсе нетрудно.
Ромин и Анин интеллекты не нарушены, но дорога в Большой Мир для них была заказана, ибо витриною социализма должны быть, как ныне принято говорить, гламурные персонажи. Вспомните хотя бы один советский кинофильм, где герой - инвалид. Впрочем, современный кинематограф так же выбирает красивых и богатых героев. Ну, а ежели герой (героиня) в начале картины беден, в конце по любому он (она) обретает счастье в виде весьма обеспеченной жизни в среде истеблишмента. Ну, тот же вариант "Светлого пути", адаптированный к идеалам общества потребления.
Аня с Ромой были пытливыми людьми, они всячески, в меру своих возможностей тянулись к разнообразным знаниям и впечатлениям. Если девушка оставалась практически невыездной, Роман таки сбежал из богадельни и даже поступил в техникум. Да, парню пришлось претерпеть унижения, естественно, кличка "Квазимодо" к нему прилипла накрепко. Но он, скрепя зубы, терпел и учился. Получив специальность геодезиста, Роман нашел работу: на далеком-далеком острове в Баренцевом море есть метеостанция второго разряда, и туда нужны были сотрудники, как раз двое. Остров называется очень красиво: Желания.
Молодые люди были настроены романтично, да и время тогда было... энтузазистское. Комсомольские стройки, туман, запах теньги... ой - то есть, тайги и все такое. Они думали, там, на острове Желания поселок и хотя бы какая-то цивилизация. Но там была настоящая жопа - даже в географическом смысле: холмы, покрытые тундрой, да жалкие карликовые березы. А все население поселка - два человека: Рома да Аня. Если не считать белых медведей, моржей, тюленей, морских зайцев, нерп, птиц (гаги, гагары, белые куропатки, казарки), лисиц да песцов. Конечно, в Северном Ледовитом океане и озерцах есть рыба. Тем не менее, ни одна сволочь не решалась ехать в эту... ну, я уже сказал, во что. Продукты завозили раз в год, а вкупе и горючее. Радиосвязь - единственное средство, связывающее двух молодых людей с Большой Землею, или, как принято говорить у всех островитян, с Континентом. А может, оно и к лучшему, что они одни. Кому приятно созерцать уродов?
Сама метеостанция представляет собою довольно обширный барак, разделенный на рабочую и жилую половину, да хозяйственный сарай. Все это зажато промеж холмов - для защиты от ветра, невдалеке от берега тихого фиорда. Сама метеорологическая площадка расположена на вершине холма: там есть психрометрическая будка, осадкометр, барометр и прочая научная мишура. Между прочим, расположена площадка с оборудованием рядом с древним дольменом, языческим капищем. Дольмен порушен - но все еще способен поразить величественностью. Красивое, в общем, место.
Постепенно, методом проб и ошибок, Рома научился ходить на зверя, рыбачить, собирать яйца птиц, грибы, морошку - в общем, пользоваться дарами суровой северной природы. Главная ценность на острове - патроны. А запас оных все же был - и даже пополнялся. Супротив беспокойных веселых соседей белых медведей - единственное, а, пожалуй, вернейшее средство.
Когда завоз кончился (вместе с советской властью - катер работодатели с Континента продали, а деньги пропили), жизнь на острове Желания несколько изменилась. На горючее пошли карликовые березы. Поскольку дизель работает только на соляре, от электричества пришлось отказаться. А ведь электроток - это еще и связь, я уже не говорю о свете и радио (том, по которому сообщают новости и, кстати, погоду). Управление гидрометеослужбы о двух несчастных, зависнувших на острове, то ли забыло, то ли их похоронило. В мыслях, конечно. Не напоминают о себе - и хрен с ними. Если бы стали выть, посылать весточки в вышестоящие инстанции - может, и встрепенулись бы. А так... нет недовольных - нет проблемы. Типичная модель деятельности нашего общества суверенной демократии. Но несчастные вовсе не чувствовали себя таковыми. Они уже обвыклись на острове и приучились довольствоваться всякой малой радостию.
Выручало личное утлое суденышко - что-то типа яхты или баркаса. Оно было в скверном состоянии, но у Романа оказались золотые руки, у Ани же - светлая голова. Они сумели полностью отремонтировать плавсредство, и на нем Рома в хорошие летние тихие дни отваживался ходить на континент. Там, в ненецких поселках, он сбывал добытую пушнину, а на вырученные средства покупал соль, спички, патроны и даже сладости для любимой супруги. Аня любит сладкое. Ненцы-оленеводы Романа уважают: добрый, честный и к тому же не пьет. А именовали его по-свойски: "Скрюченным человеком". Это не оскорбление, а просто обозначение внешнего признака.
Несмотря на то, что погода вроде как стала не нужна, наши отшельники аккуратно, четырежды в день снимали и записывали показания приборов. Анна, несмотря на свою ограниченную подвижность, сама карабкалась по круче и выполняла нужные действия - ну, это в случаях, если Роман был занят или в отъезде. Да - трудно, да - то, что здоровый человек сделает за десять минут, она волындала по два часа, но это была разумная и полезная деятельность. Возможно, уникальные сведения о природе острова Желания и большом участке Баренцева моря могут пригодится будущим покорителям Арктики. Сомневаетесь, что пригодятся? Зря.
А как прекрасны северные сияния в Полярную ночь! Коли небо чистое, морозец - не оторваться от завораживающего и такого разнообразного зрелища! А какая радость - прилет гусей и уток, несущих с собою дыхание Юга! Весенней порой, на волне радости от приходящего света, и зачат был главный герой моей истории Никита Романович Волков. Вообще-то, по медицинским показаниям Анна не должна была родить. Но бывают в жизни чудеса - или вы в оные не верите?
Родился Никита-островитянин в Полярную ночь, а принимал роды отец. Тащиться по льдам на Континент, дабы родила Анна в больнице, бессмысленно, да и опасно - есть риск застрять в торосах. Но по счастью на станции имелся учебник по акушерству и гинекологии, написанный грамотными практиками. Он, собственно, и выручил. Но есть ведь учебники, авторами которых являются грамотные теоретики. Ежели б таковой оказался в руках Волковых - тогда бы точно не миновать беды.
Мальчик родился на удивление здоровым. Таких же производят на свет цыгане или горные таджики - без всякого медицинского вмешательства. Не сказать, что рос Никита не по дням, а по часам, но развивался нормально и без отклонений. В общем, красивый шустренький такой пацанчик. Не подумал бы никто, что его родители эдакие... исковерканные судьбой пародии на людей.
У Романа было некоторое подозрение: дело в том, что на остров изредка приплывают промысловики, геологи и пограничники. Захаживают и на станцию - переночевать, с интересом пообщаться с семейной парой отшельников, которая для северян стала своеобразной легендой. А вдруг и они поучаствовали в деланьи потомства? Однако, его ревность была напрасной. Хотя и небеспочвенной: мальчик действительно не слишком походил на своего отца, носившего в юности на Материке прозвище "Квазимодо". Здесь, видимо, свою роль сыграло удачное сочетание генов предков.
Не могу не отметить: поскольку Волков-младший взрастал в среде инвалидов, а других людей долгие годы не видел вообще, нормальными он как раз считал мать с отцом. А здоровых принимал за уродов. С волками, то бишь, с Волковыми жить - по волчьи выть. В смысле, с кем поведешься - от того и наберешься... идеалов красоты. Когда у ребенка подоспел школьный возраст, родители задумались: а не отправить ли мальчика на Континент, в интернат? Но вовремя одумались, ведь в среде ненцев и прочих северян он рано приобщится к таким достижениям цивилизации как табак, водка, воровство и мат. А то еще и научится лгать. Нет, решили они - пусть лучше растет нормальным морально и физически чистым человеком.
Образованием ребенка - причем, разносторонним - занималась мать. Фактически, Анна сделала из сына энциклопедиста. Конечно же, отпрыск овладел всеми таинствами гидрометеорологической службы - и уже с младых ногтей умело снимал показания хитрых приборов. Оно конечно, мальчик не слишком понимал смысл действа - ведь родители втолковали, что это во благо страны и человечества, но ведь на самом деле никому ни хрена это было ненужно - но, следуя сыновьему долгу, он все равно исполнял долг. Отец часто любил повторять: если четырежды в день наливать в стакан воду и после просто выплескивать ее в никуда - мир изменится. Не уточнял батя, впрочем, в какую сторону. Не воду выплескивать, конечно, а мир изменять. Хотя, есть версия, что в принципе оно и неважно: главное - действовать как должно, а там будь что будет.
Вместе с отцом, с малых лет Никита-островитянин ходил на промыслы. Он учился понимать дыханье девственной природы, жить в согласии с ней и брать от нее ровно столько, сколько необходимо для жизни семьи. Физиологически человеку действительно нужно не так и много, но духовно и морально он все же хочет охватить весь мир. Поэтому, по мере взросления, прекрасное (а Никита в понимании континентальных жителей - если бы они его увидели - действительно красив) дитё все глубже захватываемо было мыслию постижения Континента. Не последнюю роль, конечно же, играла половая сторона вопроса. Самоудовлетворение далеко не всегда является адекватным выходом, психологическое  напряжение, бывает, накапливается и накапливается, а познание противоположного пола - вовсе не грех, а здоровая радость.
В общем, едва Никите-отстровитянину исполнилось девятнадцать, он настоял, чтобы родители отпустили его на Континент.


Ходка на Континент

Родители рассудили: не век сынуле вековать на острове, даже ежели он - Желания. К тому же желание Никиты вполне благородно: постичь Большой Мир - как мыслию, так и поступком. Едва выдалась спокойная погода (а таковая случается все же нечасто) погрузились отец с сыном в баркас и отправились на Континент. Конечно, Анна Филипповна всплакнула - отправляют ведь родную кровинушку во враждебный лагерь, который ей принес столько слез, а мужу - оскорблений и обид. Ну, да не виноват же сынуля в том, что его совершенствование протекало вне современных тенденций. Пусть теперь узнает, почем фунт лиха, вдохнет в свою широкую грудь ароматы реальности человеческого общежития.
Отец с сыном сошли на берег поселке Момдома, подгадав момент прилива. Прощание было недолгим, ибо как метеоролог, Роман Аркадьевич знал, что скоро подует Сиверко и разразится шторм, да и начинался уже отлив. Договорились, что сын перезимует (а дело было в конце сентября), а в июне, когда Баренцево море очистится ото льда, отец придет в Момдому, и в зависимости от ситуации либо заберет сына назад, на маленькую спокойную родину, либо оставит хлебнуть горячей смеси культуры еще на сколько-то.
Почему выбрали Момдому: это довольно большое поселение, на две с половиною тысячи душ. Никита вполне может здесь найти работу. Отец быстренько продал пушнину, вырученные деньги отдал сыну в качестве подъемных. На остаток прикупил чуточку сладостей жене и соли. Нашел одного порядочного человека, ненца Бориску, который обещал посодействовать в Никитином устройстве.
Долгое время Никита с удивлением рассматривал неказистых прямых людей, но вскоре осознал, что и сам является таковым. Почему-то на острове он об этом не задумывался. Первое время он всех континенталов считал абсолютно одинаковыми - ну, как мы японцев или корейцев - но вскоре разобрал, что все они разные, причем, не только по внешности, но и по нраву. В особенности - женщины. Они ему все казались прекрасными, но некоторые все же были восхитительно прекрасны.
Бориска, конечно, тоже был пьющим человеком (когда не сезон, в поселке пьют все мужики и большая часть женщин), но в меру. Он - то ли с бодуна, то ли по наущению совести - рассказал, что остров Желания некогда был священным для аборигенов, и назывался он "Пастью Великого Медведя". Это вообще-то сакральная тайна северного народа, но как не раскрыть ее человеку, родившемуся в столь волшебном месте? Остров и впрямь в плане похож на морду животного, а фиорд - это как бы и есть пасть. Якобы Великий Медведь осенью проглатывает Солнце, а весною его выплевывает. Последнее может и не случиться, и тогда настанет конец света. По легенде, если человечество окончательно погрязнет в грехах, Великий Медведь, а вкупе и другие божества оставят ненцев навсегда. Бориска и сам не понимает, почему северный Апокалипсис еще не случился - ведь давно уже пустились во все тяжкие. Может быть, есть еще праведники, которые в потаенных местах отмаливают наши грехи?
Когда языческую веру и камлание отменили (еще во времена царя-батюшки), местные шаманы сказали: это боги Земли на нас обиделись - теперь мы, люди Севера, будем долго и мучительно страдать за свое отступничество от Сил Природы. И подались шаманы в прислужники к православным попам. Какой-никакой - пусть и чуждый вековому укладу - а все же культ, помогающий человечеству держаться в рамках и не ссучиться окончательно. И зареклись они плавать весной на Пасть Великого Медведя, приносить богам жертвы. Своим же, простым ненцам, шаманы внушили идею о том, что только Великий Сын праведных людей способен будет выбить у богов прощение. И сей герой - не Иисус Христос. Сложная, в общем, мифология, которую без ста, а то и четырехсот грамм не поймешь. Ну граммах себя ненцы (только ли они…) не ограничивают. А понимание почему-то все не приходит и не приходит.
Как-то быстро Никита приобрел прозвище "Сын Скрюченного Человека". Оказывается, Роман Аркадьевич и в Мондоме - легендарная личность. До Волковых с острова метеорологи бежали через год, а то и менее, и ненцы втайне убеждены были, что де их прогоняет Дух Великого Медведя. Ну, ежели ЭТИ зависли и не бегут, значит, у них особые отношения с Высшими Силами. Что интересно, вся это мифология затрагивала не только сердца ненцев, но и русских - потомков помор. Мы вообще-то склонны поддаваться всяким учениям, которые иначе зовутся заблуждениями. Я сейчас не про ненцев говорю, а о человечестве вообще. Да - мракобесие. Но какие красивые сны оно порождает порою!
Никита устроился кочегаром в клубе, высокопарно именуемом Дворцом Культуры. Там же, в полуподвальном помещении и жил. Парня откровенно обманули, обязав работать без сменщиков. Рассчитывать на большее с образованием в ноль классов без коридора вообще-то смысла не было. У нас не знания в цене, а корочка. Ну, а блеснуть кругозором Никите особо было не перед кем. Никто все равно не поверил бы, что юноша, выросший на острове Желания, вообще имеет хотя бы какое-то представление о тех же Сократе, Кафке, или Борисе Шергине. А Никита знал даже о Гиперборее и вынашивал гипотезу о том, что его родной остров как раз и является остатком той самой таинственной страны Совершенного Знания. Вообще говоря, труд котельщика не так и сложен: закидал угля - на час, а то и на два свободен. Разве только утром усилия надо приложить, чтобы вычистить котел от шлака и разжечь топку вновь. Никита не знал, что из котельных при советский власти выходили великие люди. Даже Александр Солженицын и Виктор Цой - и те уголек кидали. И ведь оставалось у них время на творческие потуги! Конечно, в первую руку островитянин записался в поселковую библиотеку. Книги брал пачками и по разным областям знаний. Откровенно говоря, на острове-то он учился по древним книжкам, в которых содержатся устаревшие сведения. Здесь же он имел возможность окунуться в мир актуальной науки. Как хорошо в свое время поступила мать, Анна Филипповна, внушившая сыну, что прежде всего необходимо научиться отыскивать нужную информацию - а остальное приложится.
Со слабым полом отношения у Никиты складывались туго. Иначе говоря, он их жутко стеснялся, все время боялся, что скажет или сделает что-то не так, и тем самым отпугнет даму. Один раз Бориска обманом сводил своего протеже к ****ям, но Никита сбежал. А больше ненец таких интересных видов досуга не предлагал. У него вообще закралось подозрение, что Сын скрюченного человека - педик; настолько юноша был миловиден и по виду индифферентен по отношению к телкам. Но это было не так. Застенчивость перед женщинами - вовсе не признак гомосексуализма. Скорее, это переизбыток воспитания.
В поселке немного таких вот мужчин - непьющих, смазливых, незанятых - практически их нет, а потому возле Дворца культуры образовалась тусовка из незамужних девушек. Что обидно для работников культуры, не с фасадной, а с тыльной стороны. Юные и не очень создания не отдавали друг дружке отчет об истинной причине своей любови к оборотной стороне культуры, но каждая знала: неплохо бы заполучить такого позитивного самца... пока тот не испортился. Здесь портятся все - такова сермяжная судьба всякого Края Света. Впрочем, когда наступили холода - а пришли они скоро - тусовка рассосалась, и претендентки вернулись к охоте в то место, в котором им ничего позитивного не светит априори. То есть, на дискотеку, вход на которую находился с фасадной стороны Дворца Культуры. Лучше уж так, нежели одно место морозить без надежды на успех. К тому же там можно было без всяких церемоний и комплексов заниматься продолжением человеческого рода, которому, думается мне, нет переводу именно потому что есть пока еще места, где можно так вот - без комплексов.
И все же нашлась та, которая завладела Никитиным сердцем. Случилось это в библиотеке, и сошлись юноша и девушка на почве гиперборейства. Зовут ее Антонина, и она в той самой библиотеке работала заведующей читальным залом. А это место, как известно, в котором девушка имеет ноль шансов найти свою половинку. Антонина хоть и не модельной внешности (она русская, но имеет явно выраженные угро-финские черты: блондинистость, раскосость глаз и широкоскулость), зато родилась умненькой, и, возможно, счастливой. Скоро мы узнаем, насколько внешнее впечатление соответствует реалиям. Произошла девушка из такого же примерно заполярного поселка, родилась и воспитывалась в многодетной семье рыбака и доярки, а вот после окончания библиотечного техникума направлена была по распределению в Мондому.
Антонина успела в большом городе накрепко заразиться вирусом цивилизации, и после отбытия срока намеревалась улететь куда-нибудь на хрен... поближе к высокой культуре городов. Хотя и понимала, что там вряд ли нужны ее ум и мечты, а, скорее всего, понадобятся интимные части, при помощи которых многие хорошие и даже добропорядочные девушки вынуждены пробиваться по карьерной лестнице. В общем, обуревали библиотекаршу сомнения: то ли бежать просто так, то ли подождать, когда появится подходящий повод. И тут – возник застенчивый чернявый красавец (забыл сказать, что Никита - брюнет, весь в отца, корни которого на Юге), родившийся и выросший на острове с таким манящим названием. Такого в библиотеках не случается в принципа – а, значит, надо тянуть быка за рога и не телиться.
Началось все, как я уже говорил, со споров о Гиперборее. Антонина имела свое мнение о стране Совершенного Знания: якобы она была на Северных увалах или на Тимане. Ну, об этом она вычитала в книжках, поступавших в библиотеку. На самом деле, девушке эта тема была не очень-то интересна: просто, достали все эти рожи, которые думают только о том как похмелиться и потрахаться. А Никита был не такой. Он возвышенный - и не от мира сего.
Так, в интересных беседах с Тоней и общении с книгами пролетела полярная ночь. Никита многое понял о жизни на Континенте. Прежде всего - что люди здесь глубоко несчастны. Точнее, они счастливы и веселы когда под парами, а в остальное время все испытывают страдания - и не только физические. Никита обладает уже сведениями из разных отраслей человеческих знаний, но не в курсе, что все северные народы по природе своей склонны к депрессиям. Впрочем, во многая знаний немало печали - и это было сказано еще в эпоху гипербореев. Наверное, от печали они и того... истерлись с лица планеты Земля.
Не думаю, что есть смысл вдаваться в научную и мифологическую суть дискуссий Тони и Никиты. Мне представляется, на самом деле это был род любовной игры. Хотя, до какого-то момента об истине они догадывались лишь смутно. Но, как известно, всякой ниточке приходит конец - и однажды два пылких сердца приобрели идеально противоположные заряды (что и есть физическая причина всякой любви), и в юных чистых сердцах возжегся огонь нормального человеческого влечения. О, как я витиевато сказанул! А ежели проще, родилась взаимная страсть.
"Нам всем знакома эта губительная страсть..." Сейчас я поэта процитировал - Булата Шалвовича Окуджаву – замечу, что так писал он не про алкоголь или футбол, а именно что про любовь, которая суть есть "такая штука, в которой так легко пропасть". Тоня к моменту первой близости с Никитой не была девушкой, и ее скромный, но довольно обширный опыт не позволил страсти обломаться об элементарное неумение. Поскольку Тоня жила в общежитии с соседкой, перебралась она во Дворец Культуры, в полуподвальный этаж с тыльной стороны. Имея привычку к порядку, свое хозяйство, в том числе и жилую комнату, Никита обустроил как вполне уютное гнездышко. В конце апреля, чтобы не попасть на май, молодые официально зарегистрировали свои отношения.
Тоня приучала мужа к плодам цивилизации. Получалось неважно, ибо Никита без явного энтузиазма принимал мобильный телефон, телевизор и компьютер. Ему хватало книг, общения с любимой женщиной и природой. Вместе они гуляли по берегу Северного Ледовитого океана, наслаждались закатами, а в отливы любовались морскими гадами. И ждали, когда с Баренцева моря сойдет ледяной покров. У них уже созрела идея перебраться на остров Желания и начать там жизнь с чистого листа.


Не Гиперборея

Отец, как и оговорено было, приплыл в начале июня. С плохой новостью: скончалась мама. Горе случилось в день росписи Тони и Никиты. В середине апреля, когда Роман Аркадьевич ушел на охоту, Анна Филипповна, поднимаясь по скользкому склону, неудачно ступила и скатилась кубарем вниз. Переломов не было, но множественные ушибы (вероятно, и внутренних органов) нанесли тяжелый урон здоровью. На континент больную везти бесполезно: Баренцево море все в торосах. Прострадав полторы недели, мама испустила дух. Отец похоронил супругу на вершине холма, возле дольмена. На могиле поставил пирамиду со звездою - ведь Волковы-старшие были советскими людьми по самой своей глубинной сути и в лучшем смысле этого словосочетания.
От горя старик думал застрелиться, но в этом мире его держали только мысли о сыне. Конечно, Роман Аркадьевич искренно обрадовался, что у чада на Континенте так все удачно получилось. Однако, скоро отлив - и молодые должны очень быстро решить, уходить им или оставаться. Никиту в Мондоме ничего не держало - отопительный сезон для него кончился. Если сын захочет - отец вернет его с острова в августе, к началу нового сезона. С Антониной было сложнее. Она же по распределению в своей библиотеке пашет - просто так не уволят. И она отважилась уплыть просто так - безо всяких бюрократических процедур и бессмысленных препирательств с начальством. Впервые увидев эдакого Квазимодо (я про Романа Аркадьевича), Тоня пришла в смятение. Никита забыл ей сказать, что его отец не Ален Делон. Но все же взяла себя в руки, убедив себя в том, что замуж-то вышла за Никиту, а страшила - человек в сущности для нее посторонний и с его рожи воду не пить.
Было интересно и даже прикольно рассекать гладь Северного Ледовитого океана, и, когда наконец показались очертания острова Желания, он представился и впрямь какой-то землей обетованной. Как раз была соответствующая погода: на вершинах холмов спали облака, а вокруг баркаса вились счастливые птицы.
- Ах, - воскликнула расчувствовавшаяся женщина, - как это, право, необычно!
И она трепетно прижалась к задумавшемуся суженому. Роман Аркадьевич при этом как-то нехорошо ухмыльнулся.
Тоня даже не предполагала, что на этом клочке земли может не работать мобильная связь. К тому же, на второй день ее телефон сдох, а подзарядить его было просто не от чего. И вообще, романтический настрой рассеивался весьма интенсивно - как утренний туман. Простая, но полезная и сытая пища типа сушеного мяса или квашенной рыбы как-то не радовала. Сколько Роман Аркадьевич не доказывал, что эта вонючая масса из бочки - вернейшее средство от цинги, аппетита не прибавлялось. Да и вообще - весь интерьер барака да обласканный суровыми ветрами внешний вид метеостанции радовали что-то мало. Не слишком успокаивал и ночной вой зверья, хотя, солнце даже в полночь не садилось за горизонт вовсе. Настораживало, что всякий раз, устраивая для любимой прогулку по острову, Никита брал ружье и пару магазинов к нему. Не удовлетворял остров Желания Тониным представлениям о том, какой должна бы здесь жизнь. Да - не Земля Санникова. Настоящая, короче, жопа, к тому же в это время года изобилующего кровососущим гнусом.
Бежать? Но как, куда... Мол, "дяденьки, отвезите меня, дуру стоеросовую, домой, ошибочка вышла..." В Антонине сражались противоречивые чувства. Вообще-то она сильная женщина и вообще... самостоятельная. Опять же, по идее толковая - знала же, что чудес не бывает. Ну, ничего... перетерпит - и по окончании своеобразных летних каникул она утащит мужа назад. И ни-за-что они не зависнут в этой гадской Мондоме! Нет - она всеми правдами и неправдами утянет Никиту в настоящий большой город. С высокими домами, яркими витринами магазинов, кинотеатрами три дэ и большими библиотеками с интернетом. Да - именно библиотекой она супруга и купит - напоет ему, что в городе есть Храмы Совершенных Знаний, в которых... Да, только перетерпеть и грамотно Никиту психологически и морально обработать. Ну, да, чтобы чего-то в городе достичь, возможно, придется и поработать некоторыми частями тела. Но уж лучше так, чем... А сейчас - смириться и терпеливо ждать августа.
Что касается Никитиных чувств - они так же были противоречивы. Во-первых, он осознал, что на матери здесь держалось все. И прежде всего - в моральном плане. Отец впадал в депрессию - и это было заметно. Да, они иногда вместе уходили на промыслы (хотя, чаще батя промышлял все же один - Тоня боялась оставаться одна), и вел себя отец как-то... рассеянно, что ли. Все размышлял о чем-то своем, часто ухмылялся непонятно чему, проявлял рассеянность. Раньше за Романом Аркадьевичем такого не водилось. А во-вторых, Никита чувствовал смятение своей юной жены. Понятно было, что здесь она зимовать не останется. Но как же идея совместного изучения Гипербореи, исследований местных артефактов? Никита, когда они еще отплывали из Мондомы, воображал, что они отправляются в настоящую научную экспедицию, призванную найти доказательства его красивой и стройной гипотезы. А получилось, ушли они дорогой разочарований и скорби.
Ну, и как изучать дольмен, ежели рядом могила матери? Да в вообще - в душу Никиты заронены били отвратные зерна сомнения - как по поводу состоятельности гиперборейской гипотезы, так и насчет верности его решения однажды покинуть остров и отправиться постигать Континент. Он слишком много узнал о жизни людей и опечалился не на шутку.
Что самое обидное, по-настоящему о фиксации показаний приборов заботилась только Анна Филипповна. Теперь же пропуски в журнале стали появляться все чаще и чаще. И Отец, и сын попеременно все же поднимались на холм и хотя бы проводили элементарные регламентные работы, что позволяло поддерживать приборы в рабочем состоянии. Однако, потеряно было главное: смысл существования. То есть, умерла вера в то, что деятельность маленькой метеостанции необходима человечеству.
Одновременно появилась основная причина разложения общества и корень всех искусств: праздность. Никита с Тоней таскались по острову, выискивали ветреные места (дабы сдувало гнус) и там предавались либо любви, либо созерцанию несомненных красот дикой природы. Вместе с тем, в охотах отца Никита участвовать перестал. Тоня не отпускала его, сетуя на то, что в одиночестве ею овладевает паника. Да и Роман Аркадьевич все реже приносил с промыслов добычу - возвращался пустым, причем, во всех смыслах. Хорошим это не кончится, вот ведь какая засада.
И вот однажды, в светлую ясную ночь с 6 на 7 июля в фиорд зашел корабль. Он был огромный, блестящий и страшный. Солнце, едва уцепившееся за горизонт, отражалось в серебристых бортах судна, и создавалось впечатление, что это дракон, готовый к броску. В фиорд за все годы, что Волковы здесь зависают, заходили разве что пограничные катера и промысловые суденышки - дабы укрыться от шторма. А тут - целый титанический кораблище! Все трое островитян взобрались на холм и заворожено наблюдали, что будет дальше.
Якорь корабль кидать не стал. Случилось другое: титан накренился - медленно-медленно начал... тонуть. Погружение блестящего красавца продолжалось долго, с полчаса. Оно сопровождалось странными щелчками, похожими на выстрелы. Тягостность впечатления усугубляло то, что ночь была тихой, и кроме щелчков ничего не было слышно. Когда гигантская воронка на месте исчезнувшего в пучине судна успокоилась, островитяне разглядели точку, которая вырвалась из власти засасывающей силы - и стала быстро двигаться в сторону метеостанции. По мере ее приближения стало ясно: это катер.
"А, кстати, - подумал Никита, - Пасть Великого Медведя поглотила весьма значимую жертву. Может, теперь боги смилостивятся?"
"Не к добру, - размышлял Роман Аркадьевич, - Будет что-то страшное..."
"Прикольно! - Крутилось в Тониной голове. - Хоть какое-то развлечение".


За державу обидно

Капитан-лейтенант Сергей Зайцев недавно пережил личную драму: от него сбежала жена. К капу-два, зампотылу, рассекающему по Североморску на "Хаммере". Ну, да: этот всегда будет у бабы под боком и при бабле, а Серега полжизни а то и больше пропадает в море или просто несет службу на борту судна, да и некомильфо - денежное довольствие российского военного офицера, не умеющего воровать.
Оно конечно, когда у Сереги с Таней (женой) все начиналось (это было в Кронштадте), она готова была идти за мужем хоть на край света. Но Североморск - не Питер, в этом закрытом военном городе свой норов, который не всякому по душе. Женой военного моряка надо родиться - это факт. Если сказать просто, надо уметь терпеть и ждать. Это не воспитывается - природа либо дарит вышеуказанные качества, либо ими обделяет.
Эскадренный миноносец "Крутой" (проект 956 "Сарыч", по классификации НАТО "Sovremenny class destroyer", спущен со стапелей Путиловских верфей в 1981 году, неизменно входил в группировку Северного флота, служил кораблем огневой поддержки десанта) стоял на приколе почти три года, после чего большое столичное начальство продало одну из лучших единиц наших военно-морских сил в Китай. Ему уже и новое имя присвоили: "Гу-чжень". Понятное дело, имело место жульничество, ведь официально "Крутой" уходил по цене металлолома, на самом же деле он оставался вполне боеспособным судном, с которого не все вооружение было снято - остались даже артиллерийские установки АК-130, с боезапасом.
Капитана-лейтенанта Зайцев прикомандировали на "Крутой"; он в качестве старпома вошел в состав сильно урезанного экипажа, призванного отправить гордость Северного флота в новую жизнь - явно на во славу нашей великой морской Державы. Я про Россию, а не про Китай, если что. Сергею не понравился маршрут похода, и он задумал сохранить судно для Отечества. Зайцев, будучи грамотным организатором, замутил заговор, и по выходе с базы учинил на корабле бунт. Большинство из офицерского состава (включая капитана) и сочувствующие им мичманы и матросы были приговорены к смерти за измену Родине. Их расстреляли и сбросили в море, а курс, отключив все средства связи с внешним миром, с норд-вест изменили на норд-ист.
Четкого плана не было. По крайней мере, в кругу бунтовщиков. Пока бороздили пустынные просторы Северного Ледовитого океана, некоторые из восставших опомнились и пытались устроить контр-бунт. Попытка была пресечена, и отступников расстреляли. Когда судно зашло в фиорд острова Желания, экипаж состоял из тридцати пяти душ. Зайцев понимал, что с таким количеством управлять эдакой громадиной полтораста метров длиной невозможно. Он предложил бросить якорь покамест здесь. Перед этим он выстроил соратников на верхней палубе, намереваясь донести свои патриотические мысли и идеи дальнейших действий. На самом деле, мысль у Зайцева была одна: расстрелять всех. Ему это удалось. За последними несчастными он гонялся по палубам, держа в руках два автомата - и палил, палил...
Те, кто таки сумел упрятаться в трюме, были обречены, ибо Сергей открыл кингстоны. Когда судно начало тонуть, люди выскакивали наружу, пытаясь добраться до шлюпок и спасательных плотов. Сергей их настигал и молча, деловито уничтожал. Перед тем, как в пучине фиорда исчезла корма, он успел взойти на борт командирского катера и запустить мотор. В душе моремана царило удовлетворение: притопив "Крутого", он тем самым спас эскадренный миноносец для Российской Империи. Едва только держава встанет с колен и воспрянет, корабль поднимут и он вновь войдет в состав Краснознаменного Северного флота. И еще даст прикурить всем ЭТИМ!..


Треугольник

С точки зрения общепринятой морали, Сергей Зайцев - мерзкий злодей и психически больной человек. По большому счету, таких надо уничтожать и даже праха не оставлять. Но жизнь - чрезвычайно сложная и одновременно примитивная штука. Дело в том, что Волковы хотя и пребывают в смятении, они находятся в состоянии мира. А Зайцев вступил в войну, причем - священную и без компромиссов.
Вот, предположим командир подводной лодки отдает приказ на торпедную атаку транспортного судна. В результате гибнет 5000 человек. Среди них женщины и дети, которые, конечно же, практически невинны. Такое неоднократно бывало в годины мировых войн человечества. Капитан получает правительственные награды - его жертвы (вероятно) отправляются в рай. А если войны - нет? Шахиды захватывают воздушные судна и атакуют башни-близнецы. В результате в рай отправляются 3000 невинных людей. С точки зрения западной морали, это мерзкое преступление. Но почему так празднуют данное ужасное событие мусульмане? Потому что мир Ислама давно пребывает в состоянии священной войны - воины Аллаха отстаивают некие Идеалы. Мы просто не знаем, что Третья мировая война уже идет, по крайней мере, в наших душах. А кое-кто - знает. То же самое относится и к деяниям капитан-лейтенанта Зайцева. Но это я так - отвлекся на общие скучные рассуждения.
Волковы не были знакомы с обстоятельствами произошедшего на эсминце "Крутой" - они добродушно и гостеприимно встретили Сергея, накормили и приютили. Он, кстати, был без оружия и в гражданской форме одежды. Представился Зайцев так: "Виктор Лисицин, случайно спасшийся военспец". Напомню, дело происходило ночью, и все отправились спать. Тоня ему постелила в служебной половине.
Хочу сказать: по всем параметрам Сергей проигрывает Никите - и ростом, и миловидностью, и статью, и даже шевелюрой (у него уже появились залысины). Но природа устроена так, что в конкурентной борьбе за ту же самку чаще всего побеждает не обладатель лучшего экстерьера, а самый нахрапистый и беспощадный. К чему бы я это вдруг – перевел на половые отношения? А вот, пока не знаю... Вообще говоря, Сергей задумал новую жизнь - для чего действительно отобрал документы у одного из гражданских военспецов, перед тем как его расстрелять. Его как раз звали Виктором Лисициным, на удачу он не был женат и у него не было детей. Вряд ли кто-то обеспокоится о пропаже мужика. А по морде лица на паспортной фотографии Сергей на убиенного им Виктора очень даже похож: такой же невзрачный и казенный.
Утром Виктор (будем все же пытаться называть Сергея его новым именем) рассказывал свою легенду. У капитана эсминца "Величавый" (злодей путал следы) поехала крыша. Он приказал зайти в фиорд острова Желания, собрал весь экипаж в кубрике, якобы, намереваясь сделать важное объявление, закрыл людей, открыл кингстоны, а сам застрелился. Виктор, будучи человеком гражданским и слабодисциплинированным, замешкался у себя в каюте, что и спасло ему жизнь. Конечно же, вещал наш патриот эмоционально и с придыханием - артистического дара ему не занимать.
Он в шоке, надо хотя бы несколько дней перекантоваться и отойти.
- Как, - возмущался Виктор, - у вас нет никаких средств связи?! О, господи, как же мы сообщим...
Внутренне он ликовал - вот ведь, как удачно-то попал! Они никуда не настучат. А на Континент торопиться не надо, следует потянуть время. Он систему военно-морского флота знает: они опомнятся дня через три, примутся искать - концов-то уже и нету, "Крутой" почивает на дне фиорда, на острове, куда ни одна сволочь не зайдет. Дальше, где-нибудь в конце августа или начале сентября он свалит на Континент и растворится в человеческом муравейнике.
Первые дни Виктор умело изображал свой отходняк от шока. Даже прикинулся больным, типа в горячке, а Тоня за ним ухаживала прям как за малым дитем.
Никите все это не нравилось, ибо даже в литературе указано, что зачастую жалость - то чувство, которое в женщине затмевает любовь и долг. В придачу Никита впервые в жизни испытал самое скверное из всего спектра человеческих чувств - ревность.
А вот Роман Аркадьевич почти все дни пропадал на охоте. Если говорить точнее, он бесцельно бродил по острову, все чаще поднимаясь на холм - к могиле супруги. Может, он и урод, но жизненный опыт и развывшиеся в условиях многолетней борьбы за выживание звериное чутье подсказывали: на острове появился сам сатана. Но как этого не понимают дети?! Тайком на своем баркасе идти на Континент и сообщить о беде? Лукавый почувствует неладное - и шлепнет детей. Шлепнуть гостя самому? Дети навеки будут считать отца врагом и проклянут его. К тому же Роман Аркадьевич пока что никого еще не убивал (в смысле, людей), и не знает, получится ли. Да: пожалуй, лучший вариант - наедине поговорить с родной кровинушкой и попытаться его убедить арестовать спасенного и доставить его властям. И пусть там разберутся. Если им, конечно, оно надо.
В то же время внутри метеостанции складывался классический треугольник. Не Бермудский - человеческий. Виктору уже и неудобно как-то болеть, тем более что мужик реально пышет здоровьем. Но надо тянуть время, изворачиваться. И Зайцев... ой, то есть - Лисицин придумал. Он заговорщическим голосом сообщил, что имела место тайная операция. Корабль не затоплен, а временно сокрыт от НАТО, ибо готовится сверхсекретная операция, детали которой известны только высшему командованию. На заклание – во благо Родины - был предназначен весь экипаж, правду же в последний момент узнал лишь он, Виктор. Спасся чудом, в гальоне. И теперь, если он окажется на Континенте, его непременно уничтожат.
Вот ведь, какой поворот дела... Волков... то есть, Лисицин врал столь высокохудожественно, что сам поверил в свой бред. В большой комнате, когда Виктор доносил типа правду, сидели четверо. Трое глядели на спасенного с недоумением, но в глазах Тони горел пока еще слабенький огонь ОСОБЕННОГО интереса. Чего скрывать: женщины любят все же, когда мужики заливают, и зачастую сами обманываться рады.
Ну, что же... поговорили - и разошлись по своим делам. Собственно, у Виктора своих дел не было, а в таких случаях обычно суются в чужие.
Никите не понравился явно наигранный интерес гостя к гиперборейской теме. Он вяло пытался объяснять теоретическую часть, отчетливо понимая, что с такими людьми трудно молчать и хотя бы что-то говорить надо. Показать военспецу дольмен вызвалась Тоня, и супруг был не против, следуя простому закону северного гостеприимства. Это была непростительная ошибка. Гостю нужны не камни или виды, а нечто иное.
Хочу сказать о Тониных чувствах. Она побаивалась Виктора, ее женская интуиция говорила: "Поостерегись". Но в этом мужчине была какая-то притягивающая, завораживающая тайна. Что губит женщин? Правильно: любопытство. Большинству представительниц славного пола за поволокою неизвестности видится светлое. А там прячется преимущественно не совсем светлое - а то и вообще... мрак.
Ну, а что касается отношений с Никитой... он слишком простодушен и прозрачен. А значит - постен и скучен. Да к тому же неизвестно еще согласится ли Волков-младший податься в большой город. Тот еще... кадр.
Вначале разговор на вершине холма шел вроде бы ни о чем. Но беседа как-то плавно перетекла в душевное русло. А там недалеко и до чувственного. В общем, во чреве дольмена случилось то, что обычно и происходит в подобных случаях. Что характерно, Антонине это в общем-то понравилось. Остро, свежо, прикольно.
А еще она поделилась с гостем некоторыми своими чаяниями, точнее, идеей убежать отсюда как можно скорее - причем, хоть с Никитой, хоть с кем. Виктор, погладив девушку по светлым волосам, ласково произнес: "Хоть с кем. Дай только пересидеть..."
Вечером военспец принес из командирского катера вещество, способное соединять людей. Или наоборот - разъединять, все зависит от количества употребленного и сопутствующих обстоятельств. Я имею в виду коньяк. Сергей... то есть, Виктор оным запасся по самое небалуйся.
Четверо, потягивая жгучее питие, вели практически светскую беседу на высокие темы. А именно - о судьбах страны. У каждого была своя позиция. Гость утверждал, что Россия еще воспрянет и покажет свое достоинство во всей красоте мощи. Женщина, неожиданно возбужденная и раскрасневшаяся, доказывала, что ничего уже не изменишь, ибо из глубинки лучшие люди давно стянулись в города, а, когда и урбанистичная Россия себя сожрет, умные вообще свалят из Рашки куда-нибудь в Болгарию или на Кипр. А наши пространства заполонят узкоглазые. Никита убежденно говорил, что все будет хорошо - но при условии, если каждый из нас благоустроит тот кусок страны, на котором ему было суждено родиться. Роман Аркадьевич старался помалкивать, и лишь единожды изрек: "Каждому из нас воздастся по нашей вере..." - "Где-то я уже это слышала!" - Парировала Антонина, она же - библиотекарша. "А теперь - увидишь..." - Пробурчало старшее поколение.
Эх, если бы молодость знала, если бы старость могла... Волков-старший как истинное дитя советской власти знал, что им и Анной двигала Идея. Да, она была утопической, глупой. Светлое коммунистическое будущее человечества - величайшая несусветность. Но, по большому счету, что сейчас несет гость: он же покланяется Марсу, жаждет большой войны, в которой брода не будет ни для кого. Ах, и эсэсэр воевало? Так оно отстаивало Идею - в разных ее выражениях. А у Виктора не идея, а мания реванша. Подобным недугом страдал Гитлер.
Однако, Роман Аркадьевич помалкивал, старался не встревать в молодежные словесные игрища. На самом деле, игра была вовсе не вербальной, а сексуальной. Никита вступил в словесную перепалку с Виктором - по поводу того, как Россия должна воспарять.
- Если мы будем экономически сильны, - горячо доказывал он, - никто не посмеет диктовать нам условий и мы станем примером для всего мира.
- Друг мой, - парировал военспец, - мы и без того являемся богатейшей страной - в плане запасов нефти, газа и прочих недр. И что? Богатства перекачиваются в карманы жидов-олигархов, танцующих под дудочку госдепа и мирового еврейства. А народу достается хрен с маслом. То есть, без масла. Ну, разве не так?
- Не совсем. Мы ИМ просто позволяем так делать, у нас крайне слабая демократия. И еще - у Путина руки связаны, а то б он им...
- Стоп. А кто царю руки связал - дядя Вася?
- Коррумпированная система. У них все взаимосвязано, и всякая попытка слома пресекается мгновенно.
- Хорошо: система говоришь. А кому она выгодна?
- Как, кому. Тем, кто у власти.
- Ты думаешь, у власти чиновники или олигархи.
- А кто?
- Ну, не народ - это точно. Ты когда в последний раз участвовал в выборах?
- Никогда.
- И какая у тебя власть, народ?
- Там, на Материке я слышал, что результаты выборов все равно фальсифицируют. И это делает система - она ж пресекает априори все, что супротив.
- Вот, что, Никита Романович... ты сам пришел к выводу: что делать?
- Конечно же, ломать систему.
- Молодец, соображаешь...
Выпили еще. Вообще говоря, дискуссия на общеполитические темы Тоне и Роману Аркадьевичу была мало интересна, как и все бессмысленное. Пока петушки соревновались в красноречии, Волков-старший потихонечку вывел невестку прогуляться.
- И что думаешь делать, дочь?
- В смысле... - Тоня не очень любит, когда этот Квазимодо называет ее дочерью.
- В смысле - вообще.
- А-а-а... не знаю.
- А надо бы знать.
- Я знаю, что надо знать. Но не знаю.
- А я - знаю. Вот, что... Вижу, дочь, тебе здесь не в радость. Давай-ка, завтра я свезу вас с Никитой на Континент. Погода позволяет. Тебе там точно будет лучше. А мы тут с этим... покукуем.
- Понятно. Вариантов нет?
- Пожалуй что, нет.
- Хреново.
- Я знаю.
- Вопрос можно?
- Валяй.
- И что мы там будем делать?
- Где?
- На Континенте.
- Как, что... жить. И добра наживать.
- А разве здесь мы... не живем?
- Я не понимаю тебя, дочь...
- Ладно. Проехали...
У Романа Аркадьевича родился новый план: втроем и тайно от военспеца уплыть с острова и доложить властям о странном госте. Пусть органы разбираются – а детей он обезопасит. Хорошо, что невестке по барабану. Если сын согласится – вот и ладно…
Зря Волков-старший с Волковой-младшей выходили в окружающую действительность. Дело в том, что политическая дискуссия двух молодых людей переросла в грубую перепалку со взаимными оскорблениями. Речь шла уже не о будущем страны, а о том "какой ты недоумок" и "пошел ты в одно место..." Если говорить правду, шла борьба за самку - нормальный закон природы. Хотя, Никита и Сергей не слишком отдавали себе в этом отчет.
Когда Роман Аркадьевич и Тоня вернулись в барак, мужчины сидели типа мирно и помалкивали. На самом деле, у них уже все было обговорено.


Пиф-паф

Поединок был назначен на два ночи, на вершине холма, у дольмена. У обоих по винтовому стволу и несколько магазинов. Кто-то один должен уйти. Навсегда.
Само собою, Никита заранее был в проигрыше, ибо никогда не стрелял в людей. А Сергей - стрелял. Может быть, если бы отец был в курсе, они с сыном завалили бы этого урода (в смысле, морального) и втихую похоронили бы. А Тоне бы сказали: пропал... Но это так… фантазии, которые Никите приходили в эта бессонную ночь. Но Роман Аркадьевич в курсе не был - вот ведь, какая беда - а в сговор с Никитою со своим планом отец вступить не успел.
Договорились так: дольмен - их естественная защита; начнется охота друг на дружку, и, ежели кто из них будет ранен и не сможет продолжать поединок, победитель его добивает. Приятно, когда два умных человека могут так детально договориться. Никита заранее для себя решил: добивать все же не будет. Они с отцом сдадут таинственного гостя куда следует. У Сергея имелась иная идея: он добьет пацана, потом порешит отца. А баба – покамест пригодится.
Взойдя на холм, по команде разбежались. У Никиты некоторое преимущество: он много лучше знает местность. Но это преимущество - единственное. Волков его вполне умело использовал, прячась среди камней и продвигаясь в тыл противнику, которого он даже не видел - чувствовал. Много значит, когда ты сражаешься там, где ты родился и вырос. Дома, простите автора за банальность, и стены помогают.
Зайцев использовал свое первейшее преимущество: дерзость. Он знал, точнее, осознавал, что юноше будет трудно стрелять в человека. Конечно, неуютно, когда противник исчез. Но ведь, ежели ты имеешь опыт и реакцию, можно справиться и с этой проблемой. На войне побеждает тот, кто занимает высоту, поэтому капитан-лейтенант ловко забрался на самую вершину дольмена и принялся сверху наблюдать за шевелениями. И он таки усек движение. Правда, прошло мучительно много времени, наверное, минут семь, что отняло немало душевных сил. Да... необычная дуэль - эдакая "тикая охота".
Зайцев увидел метнувшуюся тень - против солнечного света (напомню: в белую ночь светило зависает у самого горизонта) и пальнул по ней - раз, второй, третий... тишина. Неужто зацепил?
- Эй, - окликнул моряк, - ты жив, что ль?
- Ы-ы-ых... - Донеслось оттуда.
Зайцев перезарядил ствол, осторожно выбрался из укрытия и перебежками двинулся в сторону голоса. Солнце слепило глаза и трудно было разглядеть, что там. Вдруг он сразу увидел распростертое промеж камнями тело. Следуя второму правилу войны - не делать ненужных пауз - он принялся палить по человеку, в разные части тела. Поменял магазин - и еще пару раз сделал пиф-паф, уж бить - так наверняка. В конце концов, успокоился, подошел - и пнул. Это была просто одежда, набитая мхами!
Мореман не успел удивиться - его глушило ударом по голове. Когда Зайцев очнулся, Волков-младший заканчивал его связывать.
- Ты должен стрелять, Никита Романович, - спокойно произнес он, - таковы правила.
- Правила, правила, - ворчал Никита, - здесь не футбол.
В этот момент их окликнул звонкий голос. Это была Антонина, и при ней наличествовали оба ружья, которыми только что вершилась дуэль. Одно из них она наставила на Зайцева с Волковым.
- Антонина, - схитрил Сергей, - твой муж хочет меня убить. Он сошел с ума.
- Не верь ему, Тоня, - парировал Никита, - я просто хочу, чтобы всем было хорошо.
Антонина, услышав выстрелы, тут же побежала на холм. Она застала картину: муж, одетый лишь в исподнее белье, склонился над Виктором и измывается над ним. А вы вот в подобной ситуации оказались бы на чьей стороне?
Никита, убедившись в том, что противник надежно зафиксирован, встал и, направившись к супруге, произнес:
- Тонь, ты предс...
Прозвучал звонкий выстрел, помешавший Волкову закончить фразу. Никита схватился за таз. Сквозь его пальцы сочилась казавшаяся черной кровь. Он осел, прохрипел:
- Ну, ты, блять и дура...
Он впервые в жизни произнес матерное слово.
- Тоня, счастье мое - спасибо! А теперь развяжи меня скорее... - Зайцев ликовал.
Развязать было нечем. По требованию Сергея, Тоня прострелила веревку в нескольких местах. Едва моряк освободился от пут, он схватил винтарь, подбежал к поверженному, истекающему кровью красавчику и приставил ствол к его виску.
- Ты что, Витя, - крикнула Тоня, - мы же не убийцы!
"И то верно, хладнокровно подумал Сергей, на данном этапе не стоит терять союзника в виде бабы..."
- Ладно, любимая - как скажешь...
- Он же умрет! Давай, перевяжем...
Они разодрали простреленную верхнюю одежду Никиты и сделали некое подобие повязки. "Думаю, и так сдохнет - от потери крови..." - рассудил про себя капитан-лейтенант.
- На этом острове все сошли с ума, - заявил Виктор (Сергей окончательно вошел в роль), отсюда нужно как можно скорее уходить. Ты со мной?
- А то. - Уверенно ответила Антонина.
Едва беглецы ступили на борт командирского катера, раздался гневный голос Романа Аркадьевича:
- Эй, товарищи дорогие. Вы куда?
- Пошел ты нах, урод! - огрызнулась Тоня.
- А где Никита?
- На кудыкиной горе.
- Слушай, Квазимодо, - заявил Виктор, - вали отсюда... от греха.
- Не повалю. Тоня, ты мне ведь родной человек. Скажи правду.
- Правду тебе? Твой сын - говно и подонок.
- Ты уверена?
- Кончай базар, - приказал морской офицер, - Роман Аркадьевич, мы уходим. Это наше осознанное решение. Да, Антонина?
- Нет! - гавкнула Тоня. - Это мое личное решение. Больше ни минуты ни хочу оставаться на вашем поганом острове. Ты понял, мерзкий старикашка?
- Вы никуда не уйдете. Никуда. Потому что... вы преступники.
В это момент Виктор принялся расстреливать Романа Аркадьевича. Методично, с толком, с чувством, с расстановкой. Волков-старший подергался в грязи - и затих. Мореман подошел с горбуну и осуществил контрольный выстрел в голову. После чего не торопясь поднялся на борт и завел мотор. Тоня какое-то время пребывала в ступоре, а вышла из него уже когда катер рассекал воды фиорда.
- Ты... ты... убил человека! - Закричала она, пытаясь пересилить мотор.
- Пустяки! Дело житейское! - Рявкнул злодей - и приобнял женщину. - Нас с тобой! Ждет! Великое будущее!
- Господи, за что же ты так... - Тихо обронила Антонина.
- Что?!
- Смотри - хрень!
Тоня указывала на нечто, вынырнувшее из пучины вод. Сергей пытался совершить маневр, но не успел. Раздался страшный взрыв – фрагменты катера и людей взлетели в воздушное пространство.
"Хренью" оказалась мина. Видимо, "Крутой" - он же был эскадренным миноносцем - успел послать со дна Северного Ледовитого океана последний прощальный привет. Если бы не Роман Аркадьевич, беглецы проскочили бы опасное место. Но судьбу фиг проскочишь.
Картину взрыва с вершины холма наблюдал Никита, пришедший в сознание от звука выстрелов на берегу. Так получилось, что жена и капитан-лейтенант Зайцев, перевязав рану, остановили кровотечение и тем самым спасли юноше жизнь.

И снова Никита-Островитянин

Когда Никита на своем утлом суденышке, оживленным еще отцом, заходит в один из ненецких поселков, его появление вызывает у населения двойственные чувства. Сын Скрюченного Человека (это прозвище прочно закрепилось за Волковым-младшим) привозит много пушнины и продает по стоковым ценам. Возникает ажиотаж, ибо северную валюту можно выгодно перепродать и получить хорошую моржу. На вырученные деньги гость со священного острова покупает соль, спички, патроны и сладости. С другой стороны, аборигены побаиваются Сына Скрюченного Человека, ибо почитают его за жреца, управляющего стихиями. Такого нельзя обидеть или оскорбить - себе же будет дороже.
В Мондому Никита не заходит, ведь с юридической точки зрения мужик ушел со своею бабой в море - и баба пропала. Поди - докажи, что ты не убийца.
Никита теперь - единственный обитатель острова Желания. Отца он похоронил на холме, рядом с матерью - так же поставив пирамиду со звездою. Роман Аркадьевич тоже был советским человеком - во всех смыслах. А еще Никита поставил два креста - в память о жене и загадочном госте. Так же он по возможности восстановил немного порушенный временем и мародерами дольмен - потому что поверил в Великого Медведя и в силу его пасти.
А показания приборов Никита-островитянин не снимает уже много лет. Старые журналы записей пошли на растопку и другие бытовые нужды. Погода Державе уже не нужна. Сын Скрюченного Человека в этом убежден абсолютно.


Рецензии