16. ИСТОРИЯ ГРЭЯ
— Слушай меня внимательно, Аня. Я расскажу тебе свою историю. Всё как есть, ничего не утаивая и ни разу не соврав. Там, где я родился, была нищета, разруха и голод. Вскоре мы переехали в Киев. Отец мой был репрессирован, но женился на моей маме через два года, как вышел на свободу. Оба они ничего не говорили об этом. Лишь однажды отец рассказал, когда меня самого в юные годы, полные глупых романтических надежд и максимализма, взяли и подвергли «репрессиям». Вот тогда он поведал всё о себе. Это был семьдесят пятый год. Поначалу, ты не знаешь о своих способностях, они раскрываются постепенно. Я не знал, что родился волшебником, но стал замечать за собой некоторые странности. Мог угадать, если долго думал, масть карты в колоде. Мог «загипнотизировать» преподавателя физики или математики, чтобы те не вызвали меня к доске. Ещё однажды в седьмом классе ко мне пристала на улице группа хулиганов из соседней школы. Они хотели меня избить и отобрать все деньги. Их было четверо и настроены вроде серьёзно, но… я был настолько напуган, что вошёл, как мне самому показалось, в душу главному малолетнему разбойнику, Кёшке Путилову, и сумел его мысленно образумить. Я боялся их невероятно и безумно. А они в итоге ушли ничего мне не сделав. Затем однажды на улице на меня напала большая собака, кавказская овчарка, и я так же сумел её убедить. Она скулила, лаяла, рычала, но не нападала. Её воля была словно раздавлена. Я подчинил эту псину себе, как до того хулигана Кешу. И как Кеша не тронул меня, не тронуло и это животное. Я тогда ещё не знал, о своих экстрасенсорных способностях, но запомнил эти два события на всю жизнь.
Грэй на секунду замолчал, а затем продолжил:
— Что случилось после этого? Света была прекрасной женщиной, лучшей на земле. Её единственный недостаток заключался в бесплодии. А я закончил ВУЗ с отличием и начал работу на кафедре. Хотел построить ей прекрасный замок в облаках, а вместо этого отправился в самый настоящий ад. И тот ад назывался — ИТК-22 города Воркуты. И уже там, когда меня избивали или шмонали… я снова попробовал сделать то, что когда-то с Кешей или с кавказской овчаркой. И у меня опять получилось, а вскоре стало получаться постоянно. Я вдруг открыл в себе новую способность управлять людьми на расстоянии, подчиняя их волю своей, входя им в подсознание. И я даже научился читать мысли. Это всё мотивировалось одной единственной вещью: страхом слабого и не способного по-другому защитить себя человека. Так я узнал, что я экстрасенс. Волшебник. Колдун. Демон… недочеловек, а может и сверхчеловек… смотря как к этому отнестись. Меня перестали бить и стали давать сигареты. Охранники больше не шмонали или делали это формально, а овчарки даже не рычали. Так доходяга, сопливая тварь, вдруг стал неожиданно сильным. И я выжил на зоне, хотя казалось это почти невозможно. А когда я научился видеть карты насквозь, как рентген, мой дар пригодился даже авторитетам. И придя туда в двадцать восемь лет интеллигентным и никому не нужным задохликом, я вышел спустя три года человеком, кого опасались многие. Ты никогда не знаешь, откуда придёт к тебе спасение. Ко мне спасение пришло, когда я увидел, как могу управлять другими людьми. А дальше понял, как добиться большего. И вот тогда, вскоре после тюрьмы я допустил самую страшную ошибку в жизни… Я вдруг решил, что могу спасти мир…
Тут Грэй на минуту остановил свой рассказ и посмотрел на Аню.
— Тебе интересно?
— Очень!! Невероятно! Говори, говори, — глаза Ани светились в жажде и наслаждении.
— Я возгордился, Аня, и за это был проклят. Я решил, будто я не человек, а нечто выше. Стал развивать свой талант, добиваясь, точнее, пытаясь понять предел его возможностей. Я научился вводить людей в транс или гипнотическое состояние с помощью двух-трех пасов. Научился двигать усилием и внутренней энергией небольшие предметы. Стал чувствовать места смерти, места боли. Снимать чужую болезнь и страдания. Карты я уже видел прямо в колоде, прямо как они лежали. И ещё я научился читать текст, не открывая книги. Читать его рукой, а не глазами. Это был предел моих способностей. И когда я подошёл к этому пределу, то стал врать людям, будто могу и ещё больше. Я начал лечить, не имея на то никаких юридических прав. И я «лечил» всё, с чем ко мне обращались, начиная от алкоголизма и заканчивая онкологией. Многие из моих больных умирали, с улыбкой, веря в совершенство моего волшебства. Многих я избавлял от страданий, но… Аня, я никого не избавил от болезни. Я столько нагрешил и наврал… Это было моим проклятием. Но раз, взявшись врать, ты уже не имеешь возможности остановиться. Я врал, врал и врал. Люди приходили ко мне с последней надеждой, уже отказавшись и от врачей, и от других целителей. И я снимал боль, это правда! Я действительно снимал боль… Но только это было в моей власти. И люди потом умирали легко, уверовав в то, что здоровы. Хотя их родственники, часто отдававшие мне последние деньги, стали в чём-то сомневаться. Так я получил прозвище «псковский ведьмак», и оказалось верным.
Грэй подумал и посмотрел на Аню внимательно, прежде чем продолжить:
— И однажды ко всем своим прежним грехам, я связался с бандой головорезов, отморозков, натуральных чертей. Мы тогда переехали из Киева в Порхов под Псковом, где жили родители Светы. А мои собственные папа и мама умерли, и я не смог им ничем помочь. А тут вскоре начался праздник восьмидесятых, затем девяностых, когда мой талант решили поставить на поток. Так я встал на дорогу, с кой уже не было обратного пути. Я вступил в банду, точнее секту, что называли тогда «Новый рассвет». А так как остался слабым и не всегда организованным человеком, то там рулили другие. Меня использовали, как и ещё одного колдуна. Того звали Сергей Осипов. Он был на восемь лет младше меня, но такая ерунда как совесть его не заботила никогда. В этом мы и различались. Он работал и работал, «рубил капусту с лохов», как сам говорил. И за это был наказан «силами». Потерял свой дар и превратился в обычного жулика. И в этой катастрофе, конечно, обвинил меня, а главарь нашего «церкви», бывший авторитет, Константин Ромов, его ещё звали «Тёмный», поддержал Сергея. Почему — не знаю.
Грэй снова сделал паузу, посмотрел на Аню затем продолжил:
— Вскоре я ушёл из банды и отказался от «целительства», но помогал в другом: искал потерянные вещи или пропавших людей. Это у меня хорошо получалось. Вроде бы можно было всё забыть, но, на беду, в самом начале девяностых мои бывшие дружки ввязались в массу афер и потратили все свои деньги. Всё без остатка. А когда очнулись, то потребовали от меня снова работы. А я уже не хотел. Света… моя верная и преданная, пережившая вместе со мной все эти ужасы женщина, вдруг тяжело заболела. Я отказался. Сказал им: «Смотрите! Света болеет, и я не могу ей ничем помочь, хотя люблю до безумия. Как я могу тогда «лечить» незнакомого мне человека? Я врал, и вы это знали! Мы все врали…». Они пообещали скоро вернуться. Я не боялся их, пока жила Света. Её любовь питала меня силой. Но когда она умерла, они заявились опять, и сожгли мой дом. Затем выходили на меня ещё много раз. А в девяносто третьем предложили другую работу: вести их финансы. Я согласился. Не знаю почему… Мне нужны были деньги, наверное, да и работа была несвязанная с целительством. Мог, конечно, разобраться и с бухгалтерией, и с налогами, и с законом, всё же не зря получил свой красный диплом. Но то оказалось страшной ошибкой… Последней…
Анна задумчиво смотрела на Грэя, а тот вернулся к повествованию не сразу, ей пришлось подождать, когда он продолжит:
— Кстати, а дьявольская контора даже выросла! Прибыл какой-то чёрт из США и привёз инвестиции. В девяносто четвёртом прошёл золотой дождь. Деньги лились рекой! Мы притворились «христианами», хотя на самом деле были скорей сатанистами. Мои способности, в отличие от Осипова, не слабели никогда, и я снова, против своего желания, начал работать. Этот… который из США, Генри Хоум, вдруг заметил, как я приношу основные деньги конторе, а почти все прихожане слушают меня, а не Сергея или Константина. Хоум однажды подумав спросил: как я хорошо знаю английский. Именно этот вопрос и решил мою судьбу…
Аня замерла, ожидая продолжения истории, но вдруг резко дёрнулась и вскрикнула:
— Они убили тебя из-за Хоума! Они поняли, что могут оказаться не у дел?!
— Именно, Аня, ты всё правильно поняла. Сначала они подставили меня: Хоум прислал чемодан денег на открытие нового филиала, а затем внезапно наехали менты, и все баксы пропали. Я приехал в участок с деньгами, а уехал уже без них. Хоум был в ярости… Это он заказал меня! Я попытался спастись… Укрылся ради этого у одной женщины кого хорошо знал, и кому полностью доверял. Но она и сдала меня Ромову, а заодно и лишила силы, пока я спал, чтобы они смогли взять меня без боя. Так я попал к ним в руки. Когда меня взяли, то предложили на выбор: петля или пуля в затылок. Я согласился на «пулю», но… вдруг вспомнил, как сидя в архивах ещё в Киеве, прочёл записку одного из бояр. Этот боярин входил в окружение Великого князя Василия Тёмного и писал о сделанных после переворота Шемяки «закладухах». Их собирали на случай высылки или побега свергнутого правителя из страны. Таких «закладух» оказалось шестнадцать по всей тогдашней Руси. Пять из них нашлось в Псковской земле и ещё столько же – в Муромской. Вот так, рядом с литовской границей или ордынской. А одну закопали как раз рядом с Порховым, то есть недалеко от того места, где мы всё жили. Я вспомнил, как находил потерянные вещи людям и пообещал Хоуму и Константину, что смогу вернуть долг, но нужно только время. Хотя бы пара месяцев. Тёмный мне почему-то поверил. И я пошёл искать «закладуху» и…
Анна, почувствовав паузу, внимательно посмотрела, а затем даже ахнула!
— Господи! Боже мой! Я поняла! Я знаю, где находится эта закладуха!
— Ты права, — кивнул Грэй, — да, именно там, где меня убили. В том самом месте! В чугунном ларце под фундаментом кирпичной печи, в самом её основании. Этот дом, конечно, рухнул со временем, на его место поставили другой, но никому не пришло в голову ломать сам фундамент. Там под ним и лежит тот самый забытый и не вырытый клад.
— Бедные Жора и Матвей! — усмехнулась Аня. — Они столько плескались и всё без толку.
— Частично они были правы. Дом стоял рядом с пристанью на берегу реки. А та, спустя пятьсот лет, изменила своё русло и ушла на три километра в сторону.
Он посмотрел на Аню очень внимательно и улыбнулся.
— Да. Аня, именно там, где меня и убили. Но очень глубоко. Примерно четыре метра земли, плюс сруб в несколько окаменелых венцов упавшего дома и остатки печки. Ларец по основанию примерно аршин на пол аршина и также пол аршина в высоту. Там так много, Аня… Твоему знакомому, Рашиду, даже и не снилось! Примерно четыре миллиона долларов на современные деньги, по самому грубому счету.
— Я тоже почувствовала её, когда там стояла, но ничего не сказала Доде. Не обратила внимания. Но она там есть. Почему они убили тебя, ведь ты уже нашёл клад?
— Да, я нашёл и стал торговаться за свою жизнь. Выпрашивал возможность уйти. Константин вроде был и не против, но вот Сергей... Это он ударил меня кайлом, а уже Ромов перерезал горло. Тёмный ругался, матерился, а Осипов только вопил в оправдание. Он был убеждён, будто я лишил его дара, а не его собственная жадность. Так я умер, и так ты познакомилась со мной.
— Я выкопаю эту закладуху, и ещё…
— Я не прошу тебя об этом… — произнёс он, глядя ей в глаза.
— Я убью их, если они ещё живы. Клянусь! Я отомщу за тебя, Грэй!
Грэй внимательно посмотрел на Аню, и как ей показалось, она увидела в уголках его серых глаз скупые мужские слезы.
— Я не прошу тебя об этом, — сказал он снова.
(конец второй части)
ПРОДОЛЖЕНИЕ РОМАНА ЧИТАЙТЕ НА САЙТЕ Автор Тудей или на Лит.Рес.