Мне в ад, тебе - в рай. Живу для тебя

МНЕ В АД,
ТЕБЕ – В РАЙ. Живу для тебя.


Слова благодарности

Первым делом хотелось бы выразить искреннюю признательность тем людям, неравнодушие которых поспособствовало появлению этой книги. Без Вас у меня ничего бы не вышло. Все те мысли, что посещали меня каждый раз, когда я думал о своем будущем возможном творении, ни на минуту не оставляли меня в покое. Я постоянно мечтал о собственной книге и вот – моя мечта, наконец, спустя шесть долгих и невыносимых лет, исполнилась. Пока продумывался сюжет, пока разрабатывались характеры персонажей, пока переписывался множество раз сценарий, так как предыдущий всегда в чем-то не устраивал… Эти годы казались адскими в прямом смысле. Но, как говорится, после чёрной полосы всегда приходит белая. И именно она помогла мне справится с трудностями, преодолеть их.
Эта книга не вышла, если бы не моя мама, что продолжала верить в меня от самого начала и до конца. Ее слова поддержки до сих пор греют мне душу, оттого даже слово «спасибо» в благодарность будет настолько мало, насколько это вообще возможно.
Также хочется поблагодарить коллектив компании «Estel Сервис» за дополнительную поддержку. Ведь черновик этой книги писался по большей части в перерывах на работе. Не попав бы в этот коллектив, вполне вероятно, что и книги бы не было. Огромное человеческое Вам спасибо!
Отдельную благодарность заслуживает Маргарита Смирнова, девушка, которая согласилась воплотить образ главной героини. Лично для меня, как для автора, эта девушка являлась и до сих пор является творческой музой. Спасибо тебе, Рита, от всего сердца.
Немаловажную роль в создании этой книги сыграла и моя учительница по русскому языку и литературе – Ирина Александровна. Именно она пробудила во мне способности, желание и стремление писать и создавать собственные истории. Даже несмотря на то, что я нередко получал двойки по обоим предметам, меня это не остановило. Я продолжал совершенствоваться в писательстве. И вот, к чему это всё привело. Вы держите это в руках. А всё благодаря ей – моей любимой учительнице.
В конце хотелось бы подытожить, что без поддержки со стороны никогда не получится так, как хотелось бы с самого начала. Именно поддержка позволяет человеку достигать небывалых высот во всем. Не будет поддержи – не будет ничего. Именно об этом моя книга. Приятного всем чтения.

 
ГЛАВА 1
Шотландия. 1268 год от Рождества Христова

I
Моросящий дождь, длящийся уже несколько часов, накрыл своим полотном довольно обширную равнину и постепенно начинал усиливаться. Солнце скрылось за кучными облаками едкого сероватого оттенка. Эти обстоятельства нисколько не радовали одного из двух разведчиков, которые прибыли на южную окраину Шотландии пару часов назад. Впереди были владения Англии.
– Что ты видишь? – неожиданно для себя спросил Бертран, поправляя свой слегка намокший капюшон. Вопрос адресовался рядом стоящей девушке, которая за все время путешествия ни разу так и не удосужилась пожаловаться на непогоду.
– Странные вопросы ты задаешь. – томно пробубнила Серен. – Я же не ослепла.
– Не придирайся к словам, прошу. Просто ответь мне.
– Последствия наших деяний. – с явной неохотой произнесла девушка. Ее голос казался Бертрану одновременно печальным и обвиняющим.
Девушка смотрела далеко вдаль, где на равнине, окруженной лесистыми массивами, расположился нехилых размеров городок, который защищали высокие каменные стены. Несколько башен, соединявшие их, давали возможность дозорным высматривать поистине огромную территорию. Ворота городка были открыты: нескончаемый поток людей не давал покоя стражникам, отчего те, явно против своей воли, иногда засыпали стоя на ногах. Но работа есть работа. И выполнять ее приходилось безукоризненно.
– В твоих словах имеется доля правды, – начал Бертран, время от времени тяжело вздыхая. – но эта доля очень мала.
Девушка, не сменив взгляда, резко завертела головой, вследствие чего, капюшон чуть не свалился с ее головы.
– Я с тобой не согласна, учитель.
– Твое право – не разделять мое мнение. Однако ты должна помнить, что не мы начали все это.
Серен в миг прекратила разглядывать городок и, повернувшись к учителю, сверлила своим взглядом теперь его. Девушку начало охватывать непонимание, хоть она и старалась быть спокойной и держать свои эмоции при себе. Как видно, у нее это получалось из рук вон плохо.
– Может расскажешь? – Серен бросила хмурый взгляд. – Тогда и мнение мое изменится.
– Нет. – резко отрезал Бертран. – Господин до сих пор запрещает мне что-либо рассказывать тебе, касающееся его прошлого.
Серен громко фыркнула. Девушку в прямом смысле выводил из себя тот факт, что никто не хотел посвящать ее в тайны братства, несмотря на то, что учитель уже много раз разъяснял ей причину.
– Конченная мразь! – выкрикнула она.
Бертран прекрасно знал, что ругань посвящалась не ему, но мужчина все равно закрыл глаза. Ему было больно смотреть на свою ученицу, на все мучения, что продолжали преследовать бедняжку с того самого момента, как она оказалась в братстве. Но это уже другая история.
– Сколько мне осталось еще терпеть?! – внезапно спросила Серен, сняв свой намокший капюшон и обнажив рыжие волосы огненного оттенка. Презрение мгновенно пропало, сменившись отныне на душевную боль. – Сколько, учитель?!
Бертран не ответил. В конечном счете он и не знал точного ответа. Серен поглотило недоумение.
– Учитель!
Мужчина нехотя открыл глаза. Он посмотрел на нее.
– Зря ты сняла капюшон. Габардин отлично защищает от дождя.
– Меня сейчас интересует вовсе не сраный дождь, а моя судьба. Что со мной будет в дальнейшем? Господин, как и ты, несколько раз рассказывали мне о моем будущем, но что оно в себе таит? Какова моя роль в нем?
– Я могу сказать лишь то, что ты и так знаешь. Больше ничего. – Бертран виновато опустил голову. – Прости меня, девочка.
Из глаз Серен потекли слезы, которые, спустя считанные секунды, смешались с дождевыми каплями. Бертран не видел ее лица, однако отчетливо слышал учащающиеся всхлипы.
– Ни за это ты должен извиняться, учитель. Ни за это.
– Серен! – жалобно воскликнул мужчина, подняв голову. – Прошу тебя, не начинай! Это не приведет ни к чему хорошему, как всегда! Прошу тебя!
– Меня мучают воспоминания о тех временах, когда я была еще ребенком. И то, что свалилось на меня буквально за один день.
– Прекрати, Серен!
Пронзительно ахнув, девушка отступила на несколько шагов. Утерев рукой влажное лицо, Серен опечалилась. Она замолкла.
Бертран не спускал глаз с ученицы. Он чувствовал себя полностью виноватым в отношении девушки, но признаваться в этом не собирался по личным причинам. И все же он пристально взглянул на нее, и на сердце стало чуточку теплее.
Ее ухоженные огненно-рыжие волосы напоминали о матери, когда та была еще жива. Зеленого оттенка глаза и вовсе сводили с ума, а розоватые губы придавали ей детский вид. Но все это были мелочи, по сравнению с тем, отчего Бертрану становилось не по себе каждый раз, когда они встречались взглядами. Это был слегка видимый, зарубцевавшийся протяженный шрам от пореза, который начинался от правого виска и заканчивался в районе подбородка. Историю его возникновения Серен предпочитала никому не рассказывать, но учитель знал горькую правду. Сейчас этот шрам отчасти перестал смущать девушку, однако при общении с незнакомцами часто отдавал воспоминаниями, в основном неприятными.
Молчание прекратилось. Серен смогла кое-как успокоиться и привести себя в порядок.
– Мне необходима твоя поддержка, ведь без нее…
– Я поддерживаю тебя во всех твоих начинаниях. – перебил ту Бертран, смягчив тон. – Я везде тебя сопровождаю, куда бы тебя не отправил господин.
Не проронив ни слова, девушка с угрюмым видом двинулась с места ровными шагами в сторону запряженных лошадей, что покорно ожидали своих всадников. Бертран последовал за ней. Отвязав коня, Серен легонько погладила того по морде, эти прикосновения по мокрой шерстке казались ей незабываемыми. На миг она наслаждалась ими, всего на миг.
– Серен, прошу, послушай меня. – голос учителя еще сильнее смягчился. Девушка не повернулась и продолжала гладить коня. Она хотела расслабиться хоть бы на мгновенье, но позади стоящая личность не позволяла ей этого сделать. – Я знаю, ты сильная девушка. Таких встретить сейчас – большая редкость. Я прошу лишь одного: не навреди себе. Не давай волю своим эмоциям, ведь ты же сама понимаешь, ОНИ тебя погубят. Просто смирись с этим. Судьба бывает к нам немилосердной, нам дают испытания, и если мы их преодолеем, то сможем выжить.
– Смирись с этим. – скрепя зубами повторила Серен. Прекратив гладить коня и сжав сильнее в руке поводья, девушка развернулась. Бертран слегка отступил. Серен выглядела чернее тучи. Ему казалось, что сейчас девушка набросится на него. Но та стояла на месте, удерживая лошадь. – Я ненавижу свою судьбу! Все направлено против меня. Все. Кроме тебя. – глаза вновь наполнились слезами, голос превратился в жалобный. Бертрану стало ее жалко, но он не мог ей помочь. – Я ведь убиваю людей, причиняю им боль… И все это во славу кого?! Состоявшейся мрази с завышенной самооценкой?! – девушка скривилась. – Я совсем расклеилась. Такое ощущение, что еще немного, и я растаю, словно лед при свете солнца. Я не чувствую утешения, в отличие от других. Я чувствую боль.  Нанося боль другим, я чувствую то же самое, что и они. Страдания не оставят меня в покое…, никогда не оставят…
Натянув капюшон, девушка взобралась на коня. Бертран всерьез насторожился.
– Что ты делаешь?
Развернув скакуна в сторону севера, всадница лениво оглянулась назад.
– Хочу побыть одна.
– Это опасно! Мы находимся на территории врага! Ты никуда не уйдешь!
– Попробуй остановить меня…
С этими словами она, что есть мочи, помчалась вдаль, не замечая криков учителя остановиться. Не медлив ни секунды, Бертран, взобравшись на своего скакуна, последовал за ней.
Серен скакала к горизонту, не замечая ничего вокруг себя. Все ее мысли твердили одно и то же: подальше от всего. Не обращая внимания на преграды, что стояли у нее на пути, она полностью доверилась интуиции своей лошади. Где-то далеко позади звучал голос учителя, но девушке было все равно. Всадница преодолела очередную преграду в виде нескольких больших валунов. Она не сбавляла скорости. На фоне всего этого Серен захлестнула волна воспоминаний.
Она вспомнила тот день, когда господин лично дал ей поручение: избавиться от одного влиятельного шотландского лорда, который по неизвестной причине перестал доносить ценные сведения о королевской семье. Не удостоверившись наверняка, он приказал убить его, и по возможности его семью в составе жены и маленького сына. Бертран лично настоял на том, что будет прикрывать девушку на этом задании, на что господин дал положительный ответ. В конечном итоге Серен удалось убить лорда, однако жену с ребенком она упустила. Их добил лично Бертран, причем с непомерной жестокостью. Все это девушка видела своими глазами, она слышала их предсмертные крики, видела, как их уже мертвые тела падали на окровавленный пол. Она ужаснулась, ведь если бы не Бертран, ей пришлось это сделать самой, чтобы не оставлять свидетелей. Оставшиеся в живых, свидетели могли создать немало проблем. Поэтому от них всегда избавлялись. Каждый своим способом. Бертран выбрал самый жестокий. Серен никогда бы себе этого не позволила и тем более не простила. Когда все было закончено и нужно было отчитаться перед господином, Бертран вступился за свою ученицу и ее не наказали.
Вслед за одним воспоминанием тут же пришло и второе. Серен вспомнила еще одно поручение, итог которого сильно повлиял на психику девушки. Еще несколько жертв, но теперь все они были убиты от ее руки, причем одна из жертв, совсем молоденькая селянка лет одиннадцати, была до смерти забита камнем, что Серен нашла неподалеку. В неконтролируемом состоянии гнева она со всей силой наносила мощные удары камнем по лицу бедной девочки, не давая даже намека на милосердие. Несколько десятков таких ударов и от ее прежнего лица не осталось ничего, лишь огромные вмятины, перепачканные кровью и грязью. Ужасно невыносимое воспоминание, а других у Серен и не было.
С силой выкинув эти воспоминания из головы, Серен осмотрелась по сторонам, при этом даже не пытаясь остановиться. Голая равнина заканчивалась, впереди виднелись высокие травяные холмы с одиноко стоящими деревьями. Лес, окружающий равнину, вовсе не прекращал исчезать. В результате долгого дождя, хоть и моросящего, равнина понемногу начала превращаться в болото, из-за чего лошадь медленно, но верно сбавляла скорость, пытаясь не застрять в уже слишком мягкой и влажной земле. Впереди были еще холмы, которые также необходимо было преодолеть, а в лес ей соваться не хотелось.
Вдруг что-то скрипнуло под ногами у лошади. Конь, резко остановившись и встав на дыбы, громко заржал. Серен, за секунду потеряв равновесие и тщетно пытаясь ухватиться за гриву лошади, свалилась на грязную землю и ударилась головой о выступающий камень. Ощутив острую боль в затылке, девушка умудрилась не потерять сознание от такого удара. Быстро сняв капюшон, она на ощупь потрогала то место, которое отзывалось болью и нащупала обильно сочившуюся кровь. Серен попыталась встать на ноги, одной рукой держа голову, а второй упираясь о землю. Не сработало. Окончательно потеряв равновесие, она снова упала. Лошадь, что сбросила ее, легла на землю, даже не пытаясь после этого подняться.
– «Неприятности никогда не оставят меня в покое». – обреченно подумала Серен, чуть не потеряв сознание, которое думало, как раз об обратном.
Наконец девушка заметила приближающегося всадника, в котором узнала Бертрана. Тот, резко спрыгнув с коня, мигом подбежал к ней и помог встать на ноги. Превозмогая острую боль в голове, Серен из-за всех сил старалась не потерять равновесие. Пока у нее получалось совладать с невыносимыми потугами.
– Что же ты так?! Зачем себя гробить?! – в его голосе звучало одновременно и волнение, и сострадание.
Серен не ответила, по правде говоря, она думала совершенно о другом. Бертран, держа ее, пытался осмотреть рану, но мешающие липкие от крови волосы не давали ему этого сделать. Спустя несколько минут, отчистив место от слипшихся волос, Бертран обнаружил глубокую рану, из которой шла кровь. Необходима была помощь опытного врача, который смог бы все исправить. Недолго думая, выдернув из своего пояса сухую ткань, что служила в качестве носового платка, Бертран приложил и надавил ее на рану. Затем, накрыв голову капюшоном и приказав девушке придерживать это место рукой, сам побежал осматривать рядом лежащую лошадь. Оказалось, лошадь сильно повредила лодыжку и даже если сможет двигаться, то сильно их задержит. Бертран принял решение оставить ее здесь. После помог Серен взобраться уже на свою лошадь. Удостоверившись, что его ученица уверенно держится в седле, взобрался сам и тронулся в путь.
Прошло уже много времени, что они провели в поисках нужного человека. В первой попавшейся деревеньке лекаря не было уже давно. Как рассказал им староста, был у них лекарь, способный и талантливый парень, но как-то раз его хижину, где находилось все необходимое для врачевания, спалили неизвестные люди. Потеряв все, он покинул деревню, напоследок сказав, что попробует найти работу либо в монастыре, либо в городе. Также староста отметил, что этот самый монастырь Святого Иосифа находился недалеко от их деревни, так что его можно было поискать там. Поблагодарив за совет, Бертран и Серен отправились в сторону монастыря.
Уже темнело, а до монастыря они так и не добрались. Нужно было найти место, чтобы переночевать. Долго искать не пришлось. Небольшой холмик, что находился на отдаленном расстоянии от главной тропы и на котором величественно стояли два высоких и широких дуба, прекрасно подходил для ночлега. Там они и обустроились. Также радовало то, что этот треклятый дождь наконец-то закончился. Бертран помог Серен слезть с коня и аккуратно посадил возле широкого ствола дуба. Сам же, не отходя от девушки дальше, чем на сто шагов, и собрав в округе немного сухого хвороста и древесных веток, смастерил что-то похожее на костер. Достав из походной сумки огниво, Бертран начал точить его об камень. Одна искорка, вторая, третья, и костер заполыхал красно-желтым пламенем, потихоньку обогревая своим теплом дрожащую от холода девушку. За то время, что Серен сидела в седле, она страдала от двух вещей: невыносимо холодной и влажной погоды, а также онемения конечностей, особенно правой руки, которая держала все это время голову, не давая ткани сползти с нее и обнажить рану. Теперь же руки ее свободны, а рядом трескающийся костер обогревал ее всю, от чего девушке становилось только лучше.
Молчание прервал Бертран.
– Надо сменить тряпку, будет только лучше, обещаю.
Серен молча кивнула и осторожно сняла свой капюшон. Вся его внутренняя сторона была запачкана запекшейся кровью, как и сама тряпка с волосами, теперь они выглядели рыжевато-бордовыми с темными пятнами. Бертран, аккуратно избавившись от сослужившей свою службу тряпки, тут же сделал новую. Часть воды, что была у них в запасе, пошла на отчистку краев раны, при этом саму рану оставили такой, какой она и была. Бертран старался не допустить попадание воды внутрь раны, так как это могло вызвать заражение. Теперь уже на более-менее очищенную рану была наложена сухая тряпка. Серен могла вздохнуть с облегчением, заражение ей пока не угрожало. Девушка взглянула на своего учителя, вид у него был измотанный. Но за все старания он просто заслужил хоть что-то, похожее на благодарность, и Серен не побрезгала ею.
– Спасибо, учитель. – тихим голосом произнесла девушка.
Услышав приятные слова в свою сторону, Бертран поднял голову. В данный момент он также снял свой капюшон. Лицо его было измученное и грязное, он даже толком не успел отмыть всю эту грязь. В его коротко стриженных черных волосах отдавался проблеск седины. Также со временем на его лице начали появляться едва заметные морщины.
– «Стареет учитель. – угрюмо подумала Серен. – Время никого не жалеет».
Его серые глаза в свете костра выглядели более светлее, чем в жизни. Как говорил учитель, когда он был маленьким, у него были голубые глаза, со временем, пока он взрослел, они поменяли свою цветовую палитру и стали такими, как сейчас. Когда состарится, возможно они и вовсе выцветут.
– Я делал то, что должен был, девочка. – улыбнулся Бертран. – Я никогда от тебя не отвернусь.
Слова, произнесенные учителем, порадовали девушку.
– Я очень тебе благодарна и…, и прости меня, пожалуйста, за эту выходку. Я полная идиотка.
– Не говори так. Это неправда.
– Правда.
Выражение лица Бертрана сменилось со спокойного на взволнованное.
– Я прошу тебя, никогда так себя не называй. Ты никогда не была идиоткой. На тебя просто свалилось сразу много всего, и я вижу, что одной тебе не справится. Именно поэтому ты не одна.
Девушка всем сердцем почувствовала смысл этих слов.  Кроме учителя и Джендри, одного из собратьев, ей никто такого никогда не говорил. И тут девушка снова заплакала. Как ни пыталась Серен избавиться от слез, все ее попытки заканчивались тщетным провалом.
– Никак не могу держать себя в руках, быть уверенной в себе… Я ничтожество.
Бертран вскочил со своего прежнего места и уселся рядом со своей юной ученицей. Пытаясь успокоить девушку, он крепко обнял ее и тут же получил желаемый результат. Далее они оба молчали, всматриваясь в уже наступившую темноту.
Вокруг было тихо, ни сверчков, ни лягушек, ничего живого поблизости, кроме их самих. Молчание изредка перебивал треск костра, который давал о себе знать, что сейчас вот-вот погаснет и тогда Бертран кидал в него еще несколько сухих веток и листьев, которых ему удалось найти после затяжного дождя. Это молчание грело душу им обоим, как костер, но в то же время заставляло их обоих быть настороже, вслушиваясь в каждый звук, что мог доноситься неподалеку. Но таких не случалось, по крайней мере, пока. Это успокаивало Серен, тем более та острая головная боль, что присутствовала с ней все это время с момента падения, наконец ослабла настолько, что девушка могла о ней временно позабыть.
Бертран не знал точно, сколько прошло времени, но как оказалось, прошло уже около часа, а Серен так и не шелохнулась. Ему показалось, что она уснула. Только собираясь попробовать ее уложить на самодельное, набитое шерстью, походное одеяло, так девушка вдруг подала голос, отчего Бертран слегка дернулся.
– Какое будущее мне уготовано?
Бертран беспокойно повел плечами.
– Зависит от того, хочешь ли ты жить дальше.
–Я очень хочу жить, но жить, как прежде – нет. Хочу иметь семью, детей. Хочу спокойствие вокруг, а не это…
– Я не в силах тебе помочь, девочка. – прошептал Бертран и, поцеловав ее лоб, продолжил. – Никто не в силах.
Серен закрыла глаза.
– А мои родители? Где они похоронены?
– Ты уже много раз задавала этот вопрос. Мой ответ не изменился, девочка. И вряд ли изменится.
– Очень жаль. – девушка, приоткрыв глаза, направила руки поближе к костру. – Получается, что встретиться с ними я смогу только на том свете. А путь туда лежит через…
Она замолчала. Бертран сильнее прижал девушку к себе.
– Не думай об этом. Ты обязательно с ними встретишься. Но не сейчас.
Серен убрала руки от костра и спрятала их под обтянутой вокруг себя накидкой.
– Лучше поспи. – тихо сказал учитель. – Завтра тяжелый день.


II
Если еще вчера головная боль на некоторое время прекратилась, то на утро стала заметно усиливаться, принося девушке множество неприятных ощущений. Серен проснулась именно от них.
Бертран все это время практически не спал, постоянно следя за состоянием своей ученицы. Как Серен заснула в тот момент, так невозмутимая тишина не прекращала сопровождать их. До этого момента.
Увидев сидящего рядом учителя, Серен вздрогнула. Попытка хотя бы сесть у нее в этот раз оказалась удачной.
– Боль начала усиливаться.
Бертран растерялся.
– Что значит усиливаться?!
– Как будто по голове бьют молотком…, и вижу теперь все размыто…
Бертран быстро подбежал к девушке и потрогав лоб, словно оцепенел.
– У тебя жар! – воскликнул он, не скрывая ужаса.
Схватив котелок, он побежал к ближайшему водному источнику, который приметил еще вчера вечером, и набрав воды, ринулся обратно к костру. Прибежав к девушке, он намочил тряпку водой и протер аккуратно лоб. Далее он наказал держать тряпицу в таком состоянии, пока она не высохнет, чтобы потом ее повторно намочить. Затем закрепив сложенное оружие, спрятанное в тканевом свертке на боку у лошади, он посмотрел на Серен. По состоянию девушки было заметно, что она с трудом стояла на ногах и готова была в любую минуту упасть.
– Как ты? Сможешь взобраться?
Серен, покачиваясь, через силу напрягала свое зрение, чтобы хоть что-то перед собой разглядеть.
– Думаю, что да.
Бертран протянул руку.
– Тогда давай, на лошадь.
Будучи уже на скакуне, Бертран решил подстраховаться и привязал девушку к себе. Собравшись с духом, они двинулись в путь.
Сколько часов они провели в пути, Серен не знала. Каждый час нужно было мочить тряпку, так как та быстро высыхала. После трех таких коротких остановок, во время четвертой, девушка потеряла сознание. Она могла бы свалиться с лошади, но будучи привязанной к учителю, осталась сидеть в седле. Бертран это почувствовал. Он почувствовал, как неведомая сила тянет его вниз, но он всем своим весом вцепился в седло. Остановившись и лично намочив тряпку, теперь он держал ее на лбу своей ученицы. Управлять лошадью стало труднее, но учитель не сдавался. Ради нее он был готов пойти на все, что угодно.
– «Еще немного, девочка, потерпи». – думал про себя Бертран, мысленно пытаясь успокоить Серен.
Оставалось совсем чуть-чуть потерпеть. И чудо, наконец, свершилось.
На горизонте показались очертания монастыря. С приближением эти очертания превращались в реальность. Невысокие каменные стены, окружающие монастырь, практически полностью проросли мхом. Всадник остановился. Деревянные ворота монастыря были закрыты. И тут он увидел на стене мальчика, который, приметив путников, мгновенно исчез. Скорее всего побежал звать кого-то, не иначе. Спустя считанные минуты ворота распахнулись. Из них вышел одинокий монах, опираясь на палку при каждом своем шаге. Лица Бертран разглядеть не смог, так как капюшон был слишком большим. Монах остановился в нескольких шагах от всадника. Обнажил голову. Бертран на долю секунды удивился: монах выглядел таким старым и дряхлым, но лицо оказалось настолько молодым, насколько это вообще было возможно. Ни морщин, ни оттеков. Его тонзуру украшали седые волосы. Монах заметно нервничал, однако взял на себя смелось выйти за пределы обители.
– Кем будете путники? С какой целью пожаловали к нам?
– Нас послали из деревни Гловерк, что к югу от сюда, – Бертран старался быть приветливым, хоть и выглядел слегка неловко. – Моя дочь ударилась головой о камень, у нее открытая глубокая рана. А также жар. Я оказал ей первую помощь, но требуется вмешательство опытного лекаря. – поправив Серен, которая начала съезжать с седла, Бертран добавил. – Прошу, помогите ей.
– Женщинам запрещено находиться в мужском монастыре. – беспристрастно заявил монах, поднял вверх палец. – Даже в вашем случае.
– И вы это так оставите?! – лицо Бертрана скривилось от изумления. – Ей долго не протянуть, а кроме вашего монастыря, поблизости нет никого, кто оказал бы помощь! Сами же видите, наше королевство умирает, нужно помогать друг другу, чтобы выжить!
– Не надо мне рассказывать все это. Я прекрасно знаю о сложившейся обстановке. Мы не можем пойти против устоев. И мы не знаем, кто вы такие. Вид у вас по крайней мере не здешний. Господь бог видит все.
Бертран опустил руки. Слова монаха повергли его в отчаяние. Даже в эти сложные времена люди не могут переступить порог дозволенности. Всадник не уводил взгляд с монаха. Тот продолжал стоять, как ни в чем не бывало.
В этот момент из монастыря вышел рослый мужчина с короткой густой бородою и скривленным носом, облаченный в дешевую покалеченную кольчугу, готовую вот-вот развалиться. Оружие у него было при себе: закрепленный на поясе длинный меч с обмотанной проволокой рукоятью и простой без изысков кинжал.
– Все в порядке, святой отец?
– Я надеюсь, – ответил монах. – очень надеюсь.
Бертран сразу заметил, что незнакомец смотрел только на Серен, и хотел, как можно скорее, начать диалог.
– Мое имя…
– Нет, – перебив и махнув рукой, мужчина обратился к монаху. – пусть Приор скажет.
– Это путники, прибывшие из деревни, что на юге. Они просят у нас помощи.
– Какая помощь и кому?
– Девушке. – приор указал на сидячую, опрокинувшую голову, Серен. – Она без сознания. Стивен может ей помочь, но…
– Все ясно. – здоровяк наклонился к монаху и что-то прошептал тому на ухо. Закончив, мужчина еще раз мельком посмотрел на девушку и поспешил обратно в монастырь.
– Хорошо. – проводив его взглядом, заявил монах. – Проходите. У нас есть лекарь, чьи услуги могут оказаться полезными для вашей дочери.
Услышав эти слова, Бертран выдохнул. Монастырь отныне был открыт перед ними, и скорее всего этот Стивен и является тем самым лекарем, поневоле покинувшим свою родную деревню.
Монах поспешил к дверям монастыря.
– Малыш Роб! – крикнул он старческим голосом, обращаясь к мальчишке, что стоял неподалеку. – Беги за Стивеном, быстро!
Мальчик кивнул и со всех ног рванул туда, куда его послали.
Спустя мгновенье всадник оказался во дворе монастыря. Монах, что ковылял позади, наконец, нагнал его.
– Добро пожаловать в монастырь Святого Иосифа.
Бертран оказался очарован внутренним убранством монастыря. Прямо по центру расположился величественный по меркам небольших монастырей храм высотой примерно в сорок футов, украшенный множеством окон из разноцветного стекла. В данный момент службы не проводились и поэтому двери были накрепко закрыты. Около них стояли два монаха и что-то решительно обсуждали, даже не заметив прибывших путников. С одной стороны, практически вплотную, к храму были пристроены два небольших строения с опущенной крышей. Судя по запахам свежеприготовленной рыбы и разнообразных приправ, можно не сомневаться, что это была кухня с прилегающей трапезной. С другой стороны, на небольшом отдалении, располагалось длинное здание с узнаваемой вывеской. Лечебница.
В этот момент из лечебницы в спешке вышел молодой человек, наряженный в мужское платье необычного дорогого вида, переливающееся двумя яркими цветами – синим и зеленым. Лекарь. За ним выбежали еще два монаха, в руках держа носилки, скорее всего, его помощники. По мнению Бертрана, лекарь выглядел вполне молодым и приятным на внешность. Волосы коричневого оттенка были довольно длинные, так что он завязывал их в косичку. Зато на лице красовалась заметная темная щетина, которую лекарь и не собирался сбривать.
Бертран, отвязав от себя Серен, дал сигнал помощникам лекаря, что можно ее забирать. Те сразу откликнулись и приняли девушку. Затем слез и сам Бертран. Аккуратно положив ее на носилки, монахи ждали приказа своего мастера. Лекарь, медленно сняв капюшон с головы девушки, тут же резко отскочил и перекрестился.
– Святая Дева Мария! Рыжеволосая!
Монахи, увидев цвет волос у девушки, сделали то же самое, но немного медленнее.
– Вы ослушались указания его Святейшества?
Вопрос, что задал Приор, адресовался Бертрану. Он не знал, что ответить. Указания папы Римского выполняли беспрекословно практически во всех католических странах, в том числе и в Шотландии, даже несмотря на то, что ту отлучили от Церкви.
Бертран, посмотрев на бедную Серен, коснулся рукой ее лба. Температура сбилась, но ненамного. Вдруг что-то скрипнуло позади, и Бертран обернулся.
– Не хорошо, ой как не хорошо. – медленно произнесенные слова недовольства принадлежали тому самому мужчине в потрепанной кольчуге. Тот сидел на скамейке, рассматривая свой обнаженный меч. Мужчина, не поднимая головы, направил острие меча на лежащую девушку. – Как ты это объяснишь, путник?
– Я люблю свою дочь, – осторожно ответил Бертран. – вот и все объяснение.
Опустив меч и встав со скамьи, мужчина поднял голову. Затем подошел к лежащей без сознания девушке.
– А царапина на лице? – мечник бросил на Бертрана ледяной взгляд. – Это тоже от большой любви?
– А кто ты, собственно, такой? – с недоумением спросил Бертран.
– Человек, как видишь. Знатный человек, хоть и не баснословно богатый, как ты уже успел заметить. Зовут Экбертом.
– Вот, что я тебе скажу, Экберт, я…
– Хватит разговоров на пустом месте. – перебил их лекарь. – Если у него есть объяснение, вы его услышите. А мне нужно заняться работой, ведь именно от ее успеха зависит судьба этой девушки. – и обратился к своим помощникам. – Вы, двое, несите девушку в свободную комнату.
Монахи тотчас ринулись исполнять приказ мастера. Сам Стивен, оглядев оставшуюся троицу, умчался вслед за своими молодыми помощниками. Как только они скрылись за дверью лечебницы, Бертран уставился на Экберта.
– Я не договорил.
– Пожалуй, – рыцарь несколько сморщился. – надеюсь, то, что мы с Приором услышим, не окажется чепухой.
Мужчина выпалил недоуменный взгляд.
– Вот так сразу?! Угрозы уже с первых минут так и лезут со всех щелей…
– Говори, путник. – буркнул Экберт.
– Хорошо. – Бертран принялся рассказывать, придумывая на ходу и в то же время поглядывая на лечебницу. – Так уж получилось, что в моей семье родилась девочка, рыжеволосая. Долгое время мы ее скрывали от взора Церкви, но в один момент они узнали наш секрет. Чтобы мою дочь не сожгли на костре, мне пришлось…, мне пришлось ее изуродовать. Доченьку оставили в покое. Я ее очень люблю.
– То есть…, эти шрамы на руках и царапина на лице – ваших рук дело?
– Она мне не перечила. – вертя головой, ответил Бертран. – Я должен был так поступить, если хотел сохранить ей жизнь…
– За добро вы отплатили злом… – протянул монах. – Я не могу вас винить с произошедшем.
Рыцарь кивнул.
– Согласен с Приором. Располагайся путник, я помолюсь о выздоровлении твоей дочурки.
Склонив голову перед Приором, рыцарь удалился.
– Совсем забыл представиться, – монах смотрел вслед уходящему рыцарю. – меня зовут Джонатан. Как уже упомянул сэр Экберт, я – Приор этого монастыря.
– Мир вам и процветания вашей обители, любезный Приор. – едва заметно улыбнулся Бертран.
– Благодарю. Вашу лошадь примет мой помощник. Не хотите у нас отобедать?
– Можно.
– Мы путникам всегда рады, а пожертвованиям с их стороны – еще больше.
Слова Приора пролетели мимо ушей Бертрана. Все потому, что он, обернувшись назад, увидел все того же Сэра Экберта. Рыцарь о чем-то беседовал с каким-то монахом.
– Простите мое любопытство, дорогой Приор, но кто такой, этот Экберт? Кем он будет?
Приор все продолжал смотреть на рыцаря.
– Сэр Экберт – наш почетный гость. Он прибыл к нам из северной Шотландии. Когда-то давно владел двумя деревеньками и собственным поместьем. Но тут нагрянули незваные гости и уничтожили все, что ему было так дорого. Рыцарь без владений, если сказать более кратко. – Бертран прекрасно знал, о каких незваных гостях говорил Приор. – Шахины, они не знают милосердия. Они убивают, уничтожают, разрушают. Нет от них спасения. Конец света уже совсем близок…
– Боюсь, что вы правы. – Бертран опустил глаза. – Шотландия не устоит под их натиском. Король Дэвид пытается дать им отпор, но все бес толку, а подданные его страдают. Если бы англичане нам помогли…, но мы извечные враги, тут уж ничего не поделать…
– Не стоит забывать про их принцессу, путник. – поперхнувшись, возразил Приор. – Она питает любовь к нашему народу. Именно с ее помощью основали орден Святого Престола. И беженцам есть, где скрыться от шакалов. Норфолк растет. А с ним растет и влияние ордена.
– Самое главное, чтобы принцесса не сдавалась.
– Она не сдастся. – и, перекрестившись, добавил. – Аминь.
Бертран, дабы не расстраивать старого монаха, сделал тоже самое.
– Аминь.
– Вы, кажется хотели есть?
Бертран поднял глаза.
– Да, не откажусь.
– Тогда, прошу, за мной.


III
На следующий день Бертран решил сходить к небольшому колодцу, возле которого баловались местные ребятишки. Те, заметив приближающего незнакомого взрослого человека, разбежались в разные стороны. Присев на деревянную скамью, Бертран снова заметил Сэра Экберта. На этот раз тот просто разглядывал монастырскую галерею, изредка поглядывая на незнакомца. Свою ученицу Бертран не видел со вчерашнего дня. Стивен несколько раз выходил из лечебницы, но спустя пару часов возвращался с корзиной, полной различных трав. Видимо, поврежденный затылок требовал немного больших усилий для своего исцеления. Бертран шумно выдохнул. Если бы с ними на разведку отправился Джендри, владеющий навыками врачевания, способными поставить на ноги даже калеку без ног, то не пришлось бы путешествовать по полуразрушенному королевству, практически безнадежно ища пресловутого лекаря.
– Я прошу прощения, что отвлек вас от раздумий, но…
Дрогнув от легкого испуга, Бертран резко обернулся. Возле него стоял один из монахов, на вид он был очень молод, словно подросток.
– Могу ли я сесть рядом с вами?
– Да, конечно, – Бертран подвинулся в сторону, освободив место. – Прошу.
– Благодарствую. – монах неспешно уселся возле Бертрана и принялся разглядывать лечебницу. Почесав лысую макушку на своей голове, монах старался быть максимально вежливым. – Могу ли я узнать имя нашего гостя?
– Бертран.
– Хорошее имя, – снова почесав лысину, монах призадумался и затем поморщился. – сдается мне валлийское?
– Да, мой отец – валлиец. Он дал мне такое имя.
– А ваша матушка?
– Я ничего про нее не знаю. – сухо ответил Бертран. Создавалось такое чувство, будто ему было противно об этом вспоминать. – Она умерла при родах, да и отец о ней ничего мне не рассказывал.
С разглядывания лечебницы монах переключил свой взор на рядом сидящего гостя. Тот сидел довольно спокойно и при разговоре не выдал ни единой эмоции.
– Почему такое безразличие, дорогой мой друг?
Бертран взглянул на монаха. В его глазах читалось удивление, он был поражен своим собеседником. Видимо все остальные были более эмоциональными.
– Прежде чем ответить, мне хотелось бы узнать твое имя. – ответил вопросом на вопрос Бертран. – Ты назовешь мне его?
– Конечно, – монах улыбнулся. – Меня зовут брат Тенри. По правде говоря, я самый разговорчивый в этом монастыре. Все остальные мои братья какие-то угрюмые. Даже как-то неловко находиться рядом с ними.
– Их можно понять. – раздраженно произнес мужчина. – Враги уничтожают их дорогую родину, не щадя никого и не оставляя камня на камне.
– Во всем нужно искать что-то хорошее. Ведь мы живем всего лишь один раз. Проживи эту жизнь для кого-то, кто тебе дорог. Не для себя.
Бертран молчал. Он немного успокоился. Но затем подал голос, вглядываясь вперед.
– Ты знаешь его?
Монах посмотрел на рыцаря.
– Ааа…, Сэр Экберт. Знаю его. Хороший человек. Добродушный, посещает все службы. Я восхищаюсь им. Человек, потерявший все, что нажил непосильным трудом, не сдается. Он просто продолжает жить. Конечно, жизнь изменилась, но всегда есть возможность начать все с чистого листа.
– Понял тебя, брат Тенри. – Бертран потер подбородок. – Благодарю.
В следующие минуты они оба замолчали. Бертран смотрел себе под ноги, думая о Серен. А вот его собеседник встал со скамьи и огляделся вокруг. Время быстро пролетело. Зазвенел небольшой колокольчик, призывающий всех монахов собраться в Зале Капитулов.
– Мне пора. Наш лекарь в данный момент лечит вашу дочь?
– Да. – Бертран поднял голову и взглянув монаху в глаза. – Она – это все, что у меня есть.
– Я помолюсь за нее.
Бертран учтиво опустил голову перед монахом, и тот ушел по своим насущным монашеским делам, оставив гостя сидеть в полном одиночестве, от которого тот сейчас бы не отказался.


IV
Сознание понемногу начало возвращаться, и Серен пришла в себя. Только что открывшиеся глаза, привели девушку в смятение. Где она? Судя по запаху крови, которую отчаянно перебивали запахи свежих целебных трав, Серен сразу поняла, где находится: госпиталь. Неужели она все-таки в монастыре? Значит, Бертран все же добрался до него. Какое счастье! Но где же сам Бертран? Серен попыталась присесть, одной рукой упираясь о кровать. Также она сразу заметила, что на ней отсутствует верхняя одежда, при этом ее нижнее белье оказалось немного потрепанным. Тщательно осмотрев комнату, девушка пришла к выводу, что кроме ее самой в помещении больше никого не было. Потрогав свободной рукой на ощупь рану на голове, девушка обнаружила наложенные швы. Можно было спокойно перевести дух.
В комнату кто-то вошел без предупреждения. Это был молодой человек в яркой одежде. Выглядел он устало и слегка сутулым.
– Вижу, вы пришли в себя. – незнакомец прошел вглубь комнаты и, приблизившись к девушке, ладонью коснулся ее лба. – Последствий жара нет. – убрав руку, он снял с плеч свою походную корзину и выложил содержимое на стол. Это были только что собранные из ближайшего леса свежие травы. – Мое имя Стивен, я мастер-лекарь монастыря Святого Иосифа. – молодой человек начал представляться и заодно сортировать принесенные травы. – Мы отчистили вашу рану и зашили специальной нитью. Через месяц швы необходимо будет удалить, но это вы уже сделаете без моей помощи.
– Мы? – переспросила Серен.
Лекарь повернулся к ней лишь на миг и продолжил работу.
– Я и мои помощники.
– Благодарю вас за проявленную помощь. – искренне произнесла девушка. – Уж не знаю, что бы со мной сталось, если бы не вы…
– Не за что. – голос лекаря остался неизменным. – Это моя работа. Но, если вас это не затруднит, подавите мое любопытство.
– Какое?
– Шрам на вашем лице. Откуда он?
Серен уже сбилась со счету, сколько раз ее об этом спрашивали. Каждому собеседнику она всегда отвечала одинаково, и этот лекарь вряд ли удостоится исключения. Даже не смотря на тот факт, что он вытащил ее чуть ли ни с того света, приложив немалые усилия.
– Несчастный случай. – нервно объяснила Серен. – Я не хочу даваться в подробности.
– Правда? – лекарь выразительно изогнул бровь. – Разве лицо можно случайно вот так порезать?
– Случайности иногда бывают и похлеще этой.
– Хм… а что вы скажете насчет побоев на вашем теле?
Значит, он все видел. Серен на миг показалось, что она сейчас растворится в кровати. Девушка старалась делать вид, что ничего серьезного не произошло.
– Может закроем эту тему?
– Лично я – нет. Ваш отец рассказал причину. Теперь же, я хочу узнать это от вас. – лекарь бросил сортировать травы и повернулся к пациентке. – Ваше тело буквально испещрено шрамами. Живого места практически не осталось.
– Вы преувеличиваете!
– Не настолько, чтобы не продолжать впадать в замешательство.
– Я…, – начала девушка, но вовремя замолкла, возмущенно дыша.
– Что «Вы»?
– Это очень личное…, я не могу…
– Но я же лекарь! Вы обязаны мне рассказать, если хотите, чтобы эти шрамы на вашем теле стали менее заметны, а то и вовсе – исчезли! Я могу вам помочь! Только назовите причину! – но Серен молчала. Она не хотела избавляться от того, что постоянно напоминало ей о прошлом. А прошлое преследовало девушку во всем. Она жила своим прошлым. Стивен продолжал разглядывать девушку. Он никак не унимался. – Кто причинил эти телесные повреждения?
Ответа не прозвучало. Серен опустила глаза. Терпене лекаря было на исходе. В глубине души он понимал, что, возможно, девушке стыдно отвечать на подобные вопросы, но сейчас настало слишком неспокойное время. Доверять незнакомым людям опасно, и эта милая, на первый взгляд, беззащитная девушка, не исключение.
– Мне нужно посоветоваться с Приором. Никуда не уходите.
V
Девушка ослушалась наказа лекаря. Поспешно надев на себя свое походное одеяние разведчика, Серен сразу же и выбежала на улицу.
– Отец! – негромко прокричала она.
Знакомый голос прозвучал в ушах Бертрана и тот, подняв голову, увидел свою ученицу, живую и на ногах. Задумчивое выражение лица сменилось на радостное.
– Серен. – прошептал Бертран, встав со скамьи, резким шагом поспешил навстречу девушке. Встретившись друг с другом, Бертран крепко обнял свою ученицу, и та утонула в его объятиях. – Как ты? Как голова?
– Все хорошо. Рану отчистили и зашили. – ее голос задрожал. – У нас проблемы. Лекарь начал докапываться до моих шрамов, но я ничего ему не ответила. Никто, кроме тебя, не должен знать об их происхождении. Никто.
Бертран бросил грустный взгляд.
– Они все знают. У меня не было выбора.
Девушка судорожно покачала головой.
– Сейчас его тоже нет. Нам нужно быстро уходить отсюда!
– Не спеши. Я хочу удостовериться в одной теории.
– В какой?
– Сейчас увидишь.
Серен не понимала.
– Словами ты ничего не добьешься!
– Я знаю. Поэтому у меня с собой это.
Бертран вынул из пояса пару ловко спрятанных метательных ножа.
– Ты с ума сошел?! – Серен метнула испуганный взгляд. – Обратишь против них оружие?! В священном-то месте?!
– Если все получится, то господин будет тобой гордиться. Я сделаю все, чтобы так произошло. И не отговаривай меня.
Серен, находясь в сильном смятении, дрожала всем телом. Она ощущала страх. Страх, прежде всего, за возможные невинные жертвы. Если все же это произойдет, у девушки появиться лишний повод ненавидеть себя еще больше, чем раньше.
Наконец, двери монастырской галереи распахнулись и во двор вышли трое: Приор Джонатан, Стивен и Сэр Экберт. Лекарь, судя по всему, решил заручиться помощью тех людей, кому больше всего мог довериться. Заметив путников, троица ускорила шаг.
Бертран и Серен не сдвинулись с места, ожидая приближающихся обывателей.
– Как я вижу, ваша дочь в полном здравии. – заявил первым Приор. – Стивен рассказал мне.
– А что он еще вам рассказал? – решил рискнуть Бертран.
– Все. – напряженно ответил Стивен. – У меня к вам лишь один вопрос: почему ваша дочь отказалась отвечать мне? Я желаю ей только добра, и более того – предоставил свою помощь.
– Это ее дело. Ее право не отвечать. Причин предостаточно отказать любому, даже несмотря на то, что этот человек, как вы уже сказали, предоставил свою помощь.
Сэр Экберт, не собираясь стоять в сторонке, решил также вмешаться.
– Так дела не делаются, путник. Если есть причина – выскажи ее. Вводить людей в заблуждение – не лучшая затея.
– Я, конечно, понимаю, что вы – уважаемая личность в этой обители, – открыто возмутился Бертран. – но благодаря вам нас впустили в этот монастырь. Можно узнать: почему?
Сэр Экберт несколько успокоился.
– Я впустил вас по самой простой причине, которая могла только быть: помощь друг другу ради выживания. Вы же сами это сказали, не помните? Да, это мужской монастырь, здесь женщинам не место. Приор поступил правильно, с одной стороны, конечно.
Бертран ровным видом смотрел на Сэра Экберта. Тот, в свою очередь, сменил свой взор на Серен. Девушка никому не смотрела в глаза, единственное, чего она хотела – это как можно скорее покинуть это место.
– Что с тобой произошло, девочка? – смягчающим голосом спросил рыцарь.
Серен подняла глаза. Сэр Экберт смотрел на нее добрым, искренним взглядом. Она всем сердцем чувствовала это.
– Мой отец рассказал все, что вы хотели услышать. Мы стараемся держаться стороной, наши тайны касаются только нас.
– Когда видишь перед собой уже взрослую рыжеволосую девушку, наверное, стоит спросить, почему она до сих пор еще находится на свободе. – заявил Стивен. – Или вы думаете, что я не прав?
– Это уже не ваше дело.
– Не стоит так открыто дерзить, девочка! – вмешавшись, рыцарь, указал взглядом на Приора и лекаря. – Если бы не я, а также эти хорошие люди, ты бы до сих пор валялась без сознания и, скорее всего, отправилась бы на тот свет! И тебе никто бы не помог в ближайшей округе!
Бертран не мог больше стоять в стороне и выслушивать заявления в адрес своей ученицы. Хоть он и понимал, что масло в огонь подливала именно Серен, из-за отцовской любви Бертран готов был вступиться за нее.
– Довольно! Ты перегибаешь палку, старик!
Сэр Экберт уже очень давно не слыхал ничего подобного про себя. Эти слова заставили его усомниться в своем благородном поступке.
– Я не потреплю, чтобы меня называли стариком! – сквозь зубы процедил рыцарь.
– А я не потерплю, чтобы до моей дочери домогались с бессмысленными вопросами! Полжизни она провела в скитании, в поиске чего-то хорошего, что сделало бы ее самой счастливой! Но вместо этого, она получает лишь дерьмо!
Но рыцарь не слышал его.
– Немедленно принеси извинения!
– Нет. – выпалил Бертран с каменным лицом. – Этого делать я точно не буду.
Ответ Бертрана заставил рыцаря непроизвольно обнажить меч, что все это время покорно был закреплен на поясе. Все собравшиеся в тот час забыли обо всем, и все внимание было направлено на несвойственное поведение сэра Экберта.
– Сэр Экберт! – властно закричал Приор. – Прошу, уберите меч! В священном месте...
– Замолчите, Приор! Я сам решу, что мне делать.
Бертран, не шелохнувшись, медленно потянув руки к поясу, где были спрятаны два ножа. В любую секунду он готов был воспользоваться ими, чтобы защитить себя и Серен от опасности, которая им обоим сейчас угрожала.
– У кое-кого непорядки с головой, раз он решил угрожать оружием в монастыре. – начал Бертран, постепенно усиливая голос. – Смотрите, дорогой Приор, кого вы впустили в свою обитель! Вы все это время думали, что чувствуете себя в безопасности, находясь рядом с этим человеком, для которого личное эго превыше всего?!
– Заткнись!
– Назвали человека стариком, – продолжал провоцировать Бертран. – так он готов убить за эти слова! Разве это нормально?! Сколько я слышал обвинений про самого себя, но всегда держал себя в руках!
– Мне плевать, что ты слышал! Последний раз повторяю – принеси извинения!
Серен видела во взгляде рыцаря лишь ненависть, готовую выплеснуться наружу. Ситуация готова была выйти из-под контроля, только если Бертран не попробует пойти ни примирение. Но тот не собирался отступать.
– Нет!
Получив совершенно противоположный ожиданию ответ, сэр Экберт, наплевав на все и на всех, сделал первый ход. Замахнувшись мечом из-за всех своих возможных сил, рыцарь направил его в сторону Бертрана, надеясь разрубить неприятеля пополам. Тот, благодаря своей ловкости, мгновенно увернулся от сокрушительного удара и, выхватив один из ножей, с воинствующим криком вонзил его в шею, повредив сонную артерию. Сэр Экберт, захлебываясь кровью и уронив свой меч, повалился на землю и спустя считанные секунды замолк.
– Защити нас от последователей сатаны! – проревел Приор Джонатан и сразу же обратился к лекарю. – Бежим, Стивен, назад в храм!
Серен все это время стояла неподвижно и с изумлением наблюдала за происходящим. Она видела, как Бертран, забрав меч у покойного Сэра Экберта и краем глаза осмотрев его, пришел в неистовую ярость. Гневно дыша, учитель быстро нагнал пытающихся спастись Приора и лекаря, и полоснув лезвием первого, так же, немедля, расправился и с последним. Приор Джонатан и Стивен упали замертво, не произнеся ни звука. Остановившись, Бертран избавил рукоять от проволоки и начал тщательно ее осматривать.
В этот момент из галереи в спешке вышли несколько монахов, их привлек шум во внутреннем дворе монастыря. Увидев человека с мечом и рядом лежащих мертвых Приора и лекаря, монахи побежали обратно, надеясь скрыться внутри храма. Бертран, закончив осмотр оружия и стиснув зубы, неторопливо направился вслед за монахами.
Наконец, Серен пришла в себя, и спотыкаясь практически на каждом шагу, побежала к воротам, собираясь их отпереть. Двери были закрыты одним лишь деревянным засовом, и Серен хватило сил, чтобы этот засов убрать с металлических петель. Отперев лишь одну дверь, девушка побежала в конюшню. Внутри она чуть ни налетела на мальчишку, что все это время здесь прятался.
– Смилуйтесь! – заревел мальчик. – Не убивайте меня, я хочу жить!
Серен, напряженно осмотрев свои руки, взглянула на ребенка влажными глазами.
– Я никогда бы себе этого не позволила.
Схватив коня за поводья, Серен направилась вместе с ним во внутренний двор и сразу же услышала крики, мольбы о помощи. Девушка даже и думать не хотела, что сейчас там происходило и поэтому, на ходу запрыгнув на лошадь, помчалась прочь, не попытавшись хотя бы остановить Бертрана. Своим бездействием она только что совершила очередную ошибку.


VI
– «Зачем он так поступил?!»
Этот вопрос все никак не мог оставить Серен в покое. Как и еще один – «Зачем она так поступила?» Серен даже не попыталась остановить своего учителя, хотя у нее была такая возможность. Если бы девушка действовала правильно, жертв оказалось бы в разы меньше. Но что уже произошло, никоим образом не исправить.
Прошло уже шесть часов, как она покинула монастырь. Обитель уже давно скрылась из виду, и чем сейчас занят Бертран, известно было лишь ему одному. Серен сильно сомневалась, что хоть кто-то смог уцелеть. Скорее всего Бертран полностью истребил жителей монастыря. Серен старалась избавиться от этих ужасных мыслей, но они, несмотря ни на что, сами лезли в ее голову. Подгоняя хлыстом коня, девушка хотела, как можно скорее прибыть в убежище. Хоть она и знала, что там ее не ждут с распростертыми объятиями, все же доложить о разведке своему господину являлось первостепенной важностью. Бертран скорее всего прибудет на несколько часов позднее. Серен ни в коем случае не собиралась совершать длительных остановок, за исключением лишь самых необходимых, чтобы дать лошади отдохнуть и попить воды. С приближением ночи девушка решила не останавливаться и двигаться дальше при свете факела. Частые подобные перемещения сопровождались опасностями, среди которых голодные волки, вышедшие на охоту или многочисленные банды разбойников. Но к счастью, ночь быстро сменилась утром.
С рассветом Серен добралась до развалин давно уже заброшенного городка. Жители покинули его, когда уже стало ясно, что безжалостные злодеяния шахинов не удастся остановить. В свое время городок процветал и стремительно расширялся, строились новые районы, население росло, каждый сезон проводилась городская ярмарка, на которую со всех окраин стекались толпы народу. Иностранные купцы, приехав на ярмарку, предлагали свои необычные товары, и покупатели разбирали их за считанные часы, не жалея своих денег. Народ был счастлив, щедро платя низкие налоги, а городская казна пополнялась. Но в один момент все перевернулось с ног на голову. В город нагрянули шахины и их приспешники. Они наводили ужас не только на сам город, но и также не стеснялись посещать соседние деревни, убивая мужчин, сжигая дома и похищая девушек. С приходом шахинов проведение городских ярмарок стало опасным и затратным делом. Никто больше не решался проводить их, и город начал приходить в запустение. По началу лишь отдаленные районы. Но со временем опустел и сам центр. Шериф города, не в силах ничего изменить, повесился. Смерть шерифа стала основанием для того, чтобы местный священник при всех объявил городок проклятым. После этого на территорию городка никто больше не заходил, боясь навлечь на себя тысячу бед. Теперь его хозяевами стали дикие звери. Прошло уже целых девять лет со времен того переломного момента, и город изменился до неузнаваемости. Более половины территории города оказалось сожжено и этот район прибрел со временем сероватый оттенок. Остальная его часть в буквальном смысле заросла травой.
Обойдя его стороной, Серен еще несколько часов скакала в прямом направлении, никуда не сворачивая. Вскоре вдали показались очертания очередного заброшенного города. Но в отличие от других, этот мог похвастаться своими величественными размерами. На фоне города гордо выступала одинокая деревянная вышка. Сбавив ход, девушка медленно приближалась к ней. В этот момент на вышке показался человек и достав со спины лук со стрелой, выпустил ее в сторону приближающегося всадника. Стрела вонзилась в нескольких футах прямо перед лошадью. Серен остановилась. Это был главный сторожевой шахинов.
Спешившись, Серен, взяв коня за поводья, повела его в сторону вышки. Последнее препятствие перед логовом шахинов. С силой забыв про случившееся в монастыре, Серен приняла серьезный и невозмутимый вид. Хотя, если бы она сейчас посмотрела на себя в зеркало, то постыдным смехом дело бы не обошлось. Девушке всегда доставляла трудность держать свои эмоции при себе. И нынешний случай – не исключение.
Вскоре из вышки спустился одинокий человек в истинном одеянии шахинов: черная кожаная туника, жесткие штаны, обляпанные грязью высокие сапоги и перчатки с открытыми пальцами. Лицо закрывала тряпичная маска с глубоким капюшоном. Вооружение наводило ужас на врагов: английский трофейный лук с полным колчаном стрел, закрепленный на спине; на поясе красовались два боевых топора. Также за поясом была припрятана парочка кинжалов для скрытных атак и несколько дымовых гранат отвлекающего действия. Приблизившись, шахин, явно не собираясь снимать капюшон с маской.
– Ты опоздала на двое суток, Серен. – обратился он к девушке своим раздраженным голосом. – И где твой учитель? Где Бертран?
– Он отстал, – Серен смотрела прямо на собрата, давая понять, что она его не боится. – но в ближайшее время должен вернуться.
Шахин не тронулся с места и продолжал разглядывать опоздавшую. Его покрасневшие от недосыпа глаза, выглядывающие из маски, выжигали все вокруг, так что злить его было очень плохой идеей. Его рука медленно потянулась к рукоятке топора и, охватив ее, сжимала все сильнее. Серен насторожилась, однако знала, что он вряд ли поднял бы на нее руку. Но все же общее напряжение продолжало расти.
– Ты дашь мне пройти или будешь продолжать разглядывать?
– Только один вопрос. – сторожевой прокашлялся. – Я все никак не могу понять: какие у "Лидера" планы на тебя? Ты ходишь в ученицах с того самого момента, как оказалась в наших рядах. Не просветишь?
– Задай этот вопрос лучше "Лидеру". Он тут всем располагает.
– Само собой.
Только Серен хотела продолжить путь, как шахин перегородил ей дорогу, подойдя к ней практически в плотную. Девушка слышала его неровное дыхание. Шахин медленно разглядывал ее с головы до пят, отчего Серен стало не по себе. В глубине души ей хотелось перерезать ему глотку, но внутренний голос призывал девушку держать себя в руках.
– Вот смотрю я на эту всю красоту и до сих пор недоумеваю: почему тобой еще никто не овладел? Ведь под этой одеждой скрывается...
– Замолчи! – не выдержав давления со стороны, закричала Серен. – Не смей говорить об этом! Даже думать не смей!
Шахин во весь голос засмеялся.
– Я смею и думать и, ты не поверишь, даже говорить об этом. Ведь что в этом такого плохого? И все же Райнольд желает знать, какая красота скрывается под твоей одеждой. Хочешь ты этого или нет, но я попрошу господина предоставить мне такую возможность.
– Это запрещено уставом братства. Господин не разрешит тебе сделать это!
– Посмотрим.
– Если господин позволит тебе это сделать со мной, – Серен отпрянула от шахина. Ее руки медленно тянулись к спрятанным ножам. – то клянусь жизнью, проживешь ты очень недолго!
Последнее слово вынудило Райнольда выхватить из-за пояса один из парных кинжалов. Но Серен вовремя среагировала и успела отпрыгнуть на безопасное расстояние, обнажив нож. Однако дрожащие руки выдавали лишь страх. Она не могла противостоять более сильному и выносливому противнику. И Райнольд прекрасно это осознавал.
– Поаккуратней с такими выражениями! – шахин острием кинжала указал на Серен. – Ничто не мешает мне прикончить тебя прямо сейчас! Господин скорее всего лишь малость огорчится, но не более! Ему не важна так сильно твоя жизнь! Да она никому не важна! Даже Бертрану!
Серен встревожилась и завертела головой.
– Я тебе не верю! Ты врешь!
– Нет! – злобно возразил он. – Не вру! Пора уже признать правду: ты, тварь, никому не нужна! Твоя жизнь – ничто!
Личная неприязнь сменилась открытой ненавистью. Серен, сжимая рукоять ножа, была готова плюнуть на устав и наброситься на шахина, но прекрасно понимала, что потерпит поражение. Что-то до сих пор сдерживало ее, хотя при схожих обстоятельствах ей не удавалось держать себя в руках. Слабая психика вынуждала девушку совершать необдуманные действия, последствия которых оказывали сильное давление на ее и так несчастливую жизнь.
– Что такое? Даже не ударишь меня? – с издевкой вопросил шахин. – Бертран, за подобное, действовал бы активнее!
– Я – не он!
– Вот именно! – уверенно подтвердил Райнольд. – Ты, сука гнильская, сама это признала! Каждый ученик должен в конце своего обучения встать вровень со своим учителем, либо превзойти его! Ты – ни первое, ни второе!
– Ты пропустишь меня, наконец, или нет?!
Райнольд не ответил, лишь пожал плечами. Убрав кинжал обратно за пояс, шахин просто вернулся к своим обязанностям.
Сделав глубокий вдох и выдохнув, Серен, не забыв про лошадь, устремилась в город, ранее именуемый Стерлингом. Теперь же это являлось основным убежищем шахинов. Заброшенный город был крупным торговым центром, в лучшие времена которого населяло порядка десяти тысяч человек. Угловатые жилые строения, просторные по сравнению с большинством других городов не только Шотландии, но и Англии, улицы. Самым посещаемым местом в городе являлась торговая площадь, занимаемая примерно четвертую часть города. Но все это уже в прошлом. Главная площадь опустела, дома покосились, а некоторые и вовсе обвалились. Одни из самых просторных улиц в Британии превратились в непроходимое нечто из-за обломков. По началу могло показаться, что город выглядел мертвым, но это не совсем верно. Восемь лет прошло с того момента, как город заполонили шахины. Торговый центр выглядел заметно лучше окраин. Оно и понятно, если само логово находится под землей, то наземная часть должна быть крепкой, чтобы ничего не обвалилось и не упало на головы тамошних жителей, и не замуровало их до скончания времен.
Чтобы добраться до центра, Серен потребовалось немного больше времени, чем обычно. В ее отсутствие несколько домов на окраине города полностью обвалилось, и поэтому пришлось идти в обход. Каждый раз проходя между обветшалыми строениями, Серен казалось, что вот-вот все разрушится и она в итоге будет погребена под грудами обломков. Но, к счастью, этому в очередной раз не суждено было случиться, и Серен протяженно вздохнула от облегчения. Когда до центра города оставалось пройти всего несколько десятков шагов, позади от девушки прозвучал странный звук, похожий на скрежет металла. В миг обернувшись, девушка, кроме своей тени, никого более не увидела, но догадывалась, кто бы это мог быть. Ускорив шаг, Серен добралась до конюшни, и отдав лошадь шахину-конюху, отправилась вглубь площади, где посреди разрушенных торговых лавочек и палаток расположилась каменная ратуша – вход в «подземную столицу» шахинов. Около дверей на страже стоял одинокий шахин, точная копия Райнольда, с одним лишь отличием – этот отличался более спокойным нравом. Поприветствовав девушку своим молчанием, он указал на дверь с замочной скважиной, давая понять, что ей можно войти. Кивнув шахину, Серен, отперев дверь, зашла внутрь. Далее вниз тянулась крутая лестница, по которой спускаться необходимо было с особой осторожностью. Внутренние помещения, находясь под землей, дольше сохраняли тепло, а главный зал, куда и направлялась Серен, являлся самым теплым и комфортным местом во всем убежище. Преодолев крутую лестницу, перед Серен образовалось три разных тоннеля, каждый из которых в конце вел в определенные помещения. Крайний левый тоннель вел в жилые помещения, где находились спальни шахинов. Центральный – соответственно в головной зал и личные покои главы шахинов. Крайний правый – в самые просторные комнаты, в которых находилась вся инфраструктура братства: кухня, кузница, кожевенная мастерская и прочее. Чтобы не задохнуться, в каждом помещении была проведена примитивная система вентиляции. Также это место являлось главным источником шума, из-за чего многие шахины в итоге не высыпались. Все тоннели освещались факелами, которые сменялись каждые два часа. Пройдя приличное расстояние, Серен вскоре добралась до двойных железных дверей, охраняемые двумя стражами-шахинами. Те, забрав оружие у девушки, открыли массивные двери.
– Не отставай. – одновременно прохрипели стражи.
Серен, следуя за ними, вошла внутрь. В головном зале толпилась тьма народу: старшие шахины, самые опытные среди всего братства, так называемые офицеры. У каждого старшего шахина в подчинении было от двух до четырех младших шахинов. А у тех, в свою очередь, от трех до семи приспешников. Самих приспешников в главном зале не было, собственно, они вообще никогда тут не появлялись, за некоторыми исключениями, так как не являлись полноценными шахинами. Их называли просто – связными. Главная их обязанность заключалась во внедрении во вражеские территории, в перехвате и доставке ценной информации.
В главном зале топтались практически все старшие шахины с половиной своих подчиненных. Увидев прибывшую девушку, шахины, ранее переговариваясь друг с другом по разным насущным темам, сразу же отвлеклись и обратили свой взор на опоздавшую. Несмотря на то, что все поголовно были в масках, Серен видела в них только раздражение. По правде говоря, девушке было знакомо это. В братстве ее никто не любил, никто с ней не общался. Связей внутри иерархии у нее не было. Настоящим другом и даже в каком-то смысле отцом был Бертран. Сам учитель не мог похвастаться обратным: в братстве он был серой мышью, многие его недолюбливали, лишь малая часть собратьев боялась Бертрана, так как он мог вести себя непредсказуемо. К сожалению, в его отсутствие, над девушкой всячески издевались, постоянно докапываясь по пустякам. Одним словом – Серен никогда не знала покоя, пока находилась в убежище. Не помогал даже ее верный защитник, отдавший часть своей жизни на заботу и оберег бедняжки. При этом господину было по большему счету плевать, как всегда.
Серен, разглядев практически всех шахинов, наконец, увидела его. Выглядел он точно также, как и остальные окружающие его шахины, лишь с одним небольшим отличием – он единственный, кто носил ярко-серый плащ. Именно это и подчеркивало его безразмерную власть. Он сидел на своем троне чуть ли не расслабившись, при том, что всем до единого подчиненным приходилось стоять на своих двоих. Да и сам трон с трудом можно было величать троном – самый обыкновенный стул с высокой спинкой, обтянутой кожей. Перекинувшись с ноги на ногу, он с беспристрастием разглядывал прибывшую девушку. Молчание нарушил его главный советник, что стоял неподалеку от своего господина.
– «Лидер» желает знать, с какой это стати ты посмела опоздать на двое суток. И где твой учитель? Советую не медлить с ответом, наш господин хоть и в хорошем настроении, но портить его точно неразумно!
Серен охватила дрожь. Но не от речи советника, а от того, с каким взглядом смотрел на нее «Лидер». Девушка старалась долго не заострять внимание на его глазах, а он, в свою очередь, чувствовал в ней слабость. Серен медленно переводила взгляд с «Лидера» на советника и обратно, обдумывая слова, которые собиралась произнести. От последующих слов зависела не только ее собственная судьба, но и судьба Бертрана.
– Я принесла с собой ценные сведения… и готова с вами поделиться, господин.
– Я задал вопрос, который касается вашего опоздания, а не доклада. – все никак не унимался советник.
– Как мне кажется, сведения разведки…, – у Серен вдруг пересохло в горле. – они намного ценнее моего проступка…, в котором я безусловно виновата.
– Ваше слово, господин. – обратился к «Лидеру» советник. – Что вы на это скажете?
– Пусть говорит. – устало произнес глава шахинов.
– Благодарю, – собравшись с духом, начала Серен. – Норфолк растет с каждым днем…, он пополняется новыми беженцами…, стражниками…
Девушку вдруг охватил озноб. Но не от холода. А от взгляда «Лидера». Его глаза видели ее насквозь, читали ее мысли. Не отставали от своего господина и остальные подчиненные. Серен казалось, что сейчас ее неоднократно разорвут на части.
– Продолжай Серен, я тебя внимательно слушаю.
– Мы сутки наблюдали загородом и…
– Кто это «мы»? – перебил ту шахин.
– Я… и Бертран.
– И где он?
– Он…
– Почему он не с тобой?
– Он отст…
– Почему? – не уставал перебивать девушку «Лидер». Ему нравилось так поступать с теми, кто был намного слабее его. – Почему его нету здесь?
Девушке стало плохо. Она не знала, что сказать. Сердце стучало с такой силой, что отзывалось в итоге болью в груди. Прямо сейчас ей хотелось раствориться в воздухе.
– Я расскажу вам, господин. Он…
– Так где?
– Он…
– Где? – продолжал шахин, не изменяя себе.
– Прошу вас, дайте мне ответить…
– Прошу. – «Лидер» властно махнул рукой. – Прошу, отвечай. Я весь во внимании.
– Мой учитель отстал. Он…
– Почему отстал? Где он?
Подчиненные шахины принялись тихо посмеиваться. Серен это еще больше напрягало. «Зря я сюда пришла одна…» – безнадежно подумала та. – «Бертран, где же ты?»
– Он отстал потому, что…
– Почему?! – резко выпалил глава шахинов, поднявшись с насиженного места. – Почему его нет с тобой?! Отвечай! Живо!
Девушку охватил ужас. Обхватив себя руками, Серен медленно отступила на несколько шагов, но быстро остановилась. Позади напирала стража.
– Прошу, господин…, я вам все расскажу! Все, что пожелаете!
– Рассказывай! Давай!
– Так получилось, – нервно начала девушка, глядя на «Лидера» бегающими глазами. – что нам пришлось на некоторое время… на некоторое время приютиться в монастыре…
– Какой еще, ****ь, к черту монастырь?!
– Монастырь Святого Иосифа! Там…
– Что вы там забыли, мать вашу?! Ослушались приказа?! У вас было совсем иное поручение!!
– Мы выполнили поручение, господин! Но…
– Но что?! – выпалил «Лидер», уверенно приближаясь к девушке. – Что?! Выкладывай!!
Тяжело дыша, девушка с трудом стояла на ногах. А глава шахинов тем временем был все ближе и ближе. Эти секунды длились целую вечность. Пока «Лидер» не оказался в двух шагах от Серен. Он смерил ее гневным взглядом. Она опустила глаза. В головном зале не было никого, кто бы смог за нее заступиться, уберечь от посягательств господина. Все были против нее. Серен отлично слышала насмешки, издевки со стороны прочих шахинов.
– Выкладывай все!! – сквозь зубы процедил шахин. – Выкладывай, сучка!
Серен не видела его лица, скрываемого за маской, но его карие глаза выдавали истинное отношение к ней. Сил у девушки практически не осталось. В любую секунду эмоции были готовы выплеснуться наружу. Если это произойдет – Серен в очередной раз опозорится перед братством.
– Ты подашь голос?! Или продолжишь молчать?! Я приказываю тебе!! Рассказывай!!
Дыша ртом, девушка почти сдалась. Она не могла говорить. Страх взял над нею верх. «Лидер» не выдержал. Он влепил ей пощечину. Замах оказался достаточно сильным, чтобы девушка против своей воли отшатнулась в сторону. Шахины поддержали господина одновременным выкриком. Они оправдывали его поступок. Опозорив никчемную ученицу своего лучшего человека, «Лидер» уже в который раз опозорил и его самого. Удерживая больную щеку, Серен отступила еще дальше, но стражники, стоящие позади, двойным ударом толкнули ее. Находясь в неведении, девушка на этот раз отлетела вперед себя и, споткнувшись, повалилась на пол. Шахины в один голос засмеялись. Их забавлял подобный «спектакль». Но для Серен это был вовсе не спектакль. Это было унижение. Унижение, которое запомнится ей надолго. Девушка надеялась, что господин поумерит пыл и спокойно выслушает ее. Но надежда повернулась к ней спиной. Скинув капюшон с головы девушки, «Лидер» схватил ее за волосы и потянул вверх. Серен пронзительно закричала от боли, но ничего не могла поделать. Она подчинилась. Отпустив волосы и вцепившись мощными пальцами в ее тонкую и хрупкую шею, глава шахинов вперил неистовый взгляд. Чувствуя жжение в горле, Серен из-за недостатка кислорода принялась отчаянно хрипеть. Глаза наполнились слезами. Шахин, завидев их, швырнул девушку в центр зала. Приземлившись на лопатки и ударившись головой об досочный пол, Серен обмякла. Она умоляла судьбу сжалиться над нею, но ничего не получила в ответ. Внутренний голос подсказывал ей снова отступать, но девушка знала, что ничем хорошим это не закончится. Она продолжала лежать, вглядываясь в наступающего господина. Но тот внезапно остановился. И взмахов руки указал на нее. Серен сразу поняла – ей конец.
В этот момент из толпы под синхронный глухой стук сапог вышли трое рослых мужчины. Но в руках у них оружия не было. Значит, убивать ее не будут. Пока не будут. Окружив девушку, шахины сверлили ее своим грозным видом. Сжимая и разжимая пальцы, верзилы ждали. Сердце заколотилось с бешенной скоростью. Просить пощады смысла не было. Этим шахинам только дай волю – они сразу исполнят задуманное.
Впереди раздался голос «Лидера». Его тон не сулил девушке надежды на прощение.
– Ты очень меня разочаровала! Бертран плохо тебя обучил! А ведь он клялся мне, что сделает из тебя беспощадную убийцу! Он не сдержал слово! Так зачем тогда он так печется за тебя?! Неужели всему виной отцовская любовь?! Я давно за ним это приметил, но поначалу не обращал внимания! Зря! Зря, сука, я дал ему свое согласие! Надо было прикончить тебя еще тогда, девять лет назад! – шахин отмахнулся одной рукой. – Ну да плевать! Это моя ошибка! Как только твой учитель вернется, он сразу понесет заслуженное наказание! А я, в свою очередь, больше подобных ошибок не совершу! Хватит с меня и тебя! – затем он обратился к верзилам. – Братья! Я позволяю вам наказать нашу никудышную ученицу! Делайте с ней, что хотите! – после он убавил тон, глядя на рыжеволосую. – А я понаблюдаю.
Серен охватила вторая волна священного ужаса. Посмотрев на окружающих ее верзил, девушка видела в их глазах лишь лютое презрение. Свернувшись калачиком и прикрыв лицо обеими руками, девушка закрыла глаза в ожидании худшего. Самый высокий из шахинов, наглядно усмехнувшись, со всей силы пнул девушку, попав сапогом в живот. От резкой боли Серен вскрикнула. Оставшиеся верзилы с удовольствием присоединились к своему собрату. Не сбавляя темпа, шахины наносили короткие, но мощные удары по всему телу, не оставляя живого места. Первым пострадал позвоночник, отчего девушка в последующие минуты просто не могла пошевелиться. Неприятные мысли в миг улетучились. Серен, напрягаясь всем телом, старалась минимизировать болевые ощущения, но чем дольше продолжалось жестокое избиение, тем больше девушка мечтала о том, чтобы очередной удар оказался смертельным. Однако смерть не спешила к ней с распростертыми объятиями. Более того, каждый удар оставлял свой отпечаток. Вслед за позвоночником, пострадали одновременно печень с желудком. Серен почувствовала невыносимую тошноту. Но следующий удар она никак не могла предвидеть: носок шахинского сапога врезался в ее затылок, повредив и разорвав часть наложенных совсем недавно швов. Девушка оказалась в одном шаге от потери сознания, руки перестали ее слушаться, и она отпустила их, оставив свое лицо незащищенным. Один из обидчиков сразу это приметил и нанес меткий, но решающий удар. Немыслимая сила обрушилась на переносицу. Раздался хруст. Шахины остановили избиение. К удивлению верзилы, нанесшего последний удар, девушка не издала ни единого звука. Легонько толкнув ее, он окончательно убедился: Серен потеряла сознание.
Спустя считанные секунды в их ряд втиснулся «Лидер» и, заметив обильно сочившуюся из затылка девушки кровь, хладнокровно фыркнул. Спустя еще минуту крови вытекло столько, что она накрыла своим багрово-красным полотном угрожающе большую площадь досочного пола. На мгновение «Лидеру» показалось, что Серен умерла, но он даже думать об этом не хотел. Неужели наказание оказалось настолько коротким и со скучным финалом? Нет. «Лидер» желал большего. Поэтому он отдал приказ своим братьям продолжить. Те радостно принялись его исполнять.


VII
Пробираясь по извилистым улочкам Стерлинга, окруженных развалинами, Бертран не переставал думать о Серен. Его отцовская привязанность иногда играла с ним в злую шутку, при этом прекрасно понимая, что именно он выбрал этот путь и ответственность целиком и полностью лежала на нем.
Разобравшись в монастыре и добыв ценнейшую информацию, Бертран искренно надеялся, что господин благотворно на нее ответит. Также он не забыл и про трофейный меч и, держа его в руках, ощущал на себе абсолютную уверенность. Они не только выполнили поставленное им поручение, но и принесли с собой то, отчего «Лидер» будет только в восторге. Наконец, господин иначе взглянет на Серен, проникнется к ней с уважением, может быть, даже повысит в звании. Об этом учитель мечтал еще с того момента, как забрал маленькую девочку, брошенную на произвол судьбы, к себе. Ее милое аккуратное личико, зеленые глазки. При первой встрече он даже не обратил особого внимания на ее огненно-рыжие волосы, и только спустя некоторое время понял, почему такое прелестное создание, словно ангелочек, оказалось на улице. Показав девочку своему господину, тот поначалу отказал, но затем, тщательно все обдумав, решительно согласился. Счастью Бертрана не было предела: служа еще когда-то давно одному непримечательному лорду в качестве сквайра, он попал в стычку с неизвестными бандитами. Те, что удивительно, взяли его в плен. Однако плен оказался не таким, как представлял его Бертран. Главарем бандитов являлся сам «Лидер». Будущей главе шахинского братства удалось переманить Бертрана на свою сторону, сохранив тому жизнь. Таким образом Бертран оказался в рядах шахинов. Многие годы они не заявляли о себе, пока не решили напасть всеми своими силами на небольшой шотландский городок. Обучившись военному ремеслу за годы молчания, молодой Бертран прекрасно проявлял себя среди других учеников. Так продолжалось до тех пор, пока господин не сделал его одним из своих приближенных. Данная должность давала шахину возможность применять особые полномочия, в том числе и набор потенциальных рекрутов. Одним из них и стала маленькая Серен. Но почему именно Серен? Ответ прост: Бертран всегда мечтал о дочери и, встретив ее, он нашел свое счастье. Однако счастье в итоге перешло в самую глупую и опрометчивую ошибку, которую мужчина когда-либо совершал. Страдания Серен полностью лежали на нем. Платой за эту ошибку была лишь одна, однако сам Бертран не спешил ее исполнять. Для начала необходимо было поднять свою ученицу в глазах всего братства. Это очень нелегкая задача, но ее нужно выполнить. Только тогда Серен будет чувствовать себя лучше. Если он не поможет ей сейчас, другого момента больше не предвидеться.
Преодолев препятствия, Бертран оказался в самом убежище, медленно спускаясь по лестнице вглубь. Даже здесь мысли о Серен не оставляли его в покое. Встретив Райнольда, он пришел в некоторое удивление, узнав о том, что девушка прибыла сама не своя и даже успела нагрубить сторожевому, при чем сам Райнольд даже слова не успел проронить. Описанное поведение девушки никак не могло уложиться в голове Бертрана, ведь она никогда бы первой не стала грубить, это было просто не в ее прерогативе.
Про случившееся в монастыре Бертран предпочел сразу забыть. Даже стремительное исчезновение своей ученицы. Сам мужчина, находясь в состоянии неконтролируемой агрессии, не мог никак уследить за перемещениями Серен, отчего мгновенно потерял ее из виду. Бертран только сейчас понял, что каждый из них совершил ошибку: учитель не досмотрел за своей ученицей, а ученица даже не попыталась его как-нибудь остановить. «Мы точно друг друга стоим». – подумал тот.
Спустившись, наконец, Бертран поспешил в головной зал, не упуская из своей головы мысль о том, что Серен могла быть еще там. Навстречу ему, внезапно, вышел один из шахинов. Тот бросил презрительный взгляд своему собрату, однако Бертран не до конца понял смысл такого странного поведения. Его, конечно, многие недолюбливали, но осознано понимали, что иметь с ним дело было бы самой худшей затеей.
Вдруг он услышал насмешливые возгласы, доносившиеся неподалеку. До головного зала оставалось совсем немного шагов, и Бертран был свято уверен, что они исходили именно оттуда. Сразу же возникло нехорошее предчувствие. Бертран заволновался. Крепко держа в руках ножны с мечом, мужчина чуть ли не бегом добрался до железных дверей, которых, что было очень странно, никто не охранял. С силой отперев их, Бертран замер. Глаза задергались. Сердце забилось частыми ударами.
Три могучих шахина столпились над лежащим, словно котенок, человеком, одетым в серо-черное одеяние простого разведчика. Спустя секунду Бертран понял, что лежал не просто человек. Лежала Серен. И то, что она никак не двигалась, вызывало лишь панику.
Собравшиеся в зале в тотчас замолкли, уставившись на незваного гостя. Рослая троица, завидев Бертрана, отступилась от Серен. И тогда он увидел лужу крови, что накрыла собой голову бедняжки. Участилось дыхание, глаза практически не моргали, левая рука сжалась в прочный кулак, правая же – в ножны меча. В сию секунду возникли мысли о смерти девушки. Еще мгновенье и он бросится мстить.
– Пропустил наказание для твоей девчонки. – наблюдавший неподалеку за троицей, «Лидер» смотрел на него беспристрастными глазами. – Наши братья остались довольны. – Бертран молчал. – Она это заслужила. И не тебе мне перечить. Ты не сдержал клятву. Значит, пришла пора платить.
– ВЫ УБИЛИ ЕЕ! – скрепя зубами, прорычал мужчина. – УБИЛИ!
– Разумная плата. Разве я не прав?
Бертран дернулся с места и направился в сторону «Лидера».
Навстречу ему двигались двое стражников, которые должны были охранять вход в зал.
Глава шахинов не дрогнул, лишь пожал плечами, не переставая твердить одно и тоже.
– В том, что произошло, виноват исключительно ты. И если сделаешь хоть один шаг в мою сторону, то сильно об этом пожалеешь. – однако Бертран неумолимо приближался. Он не собирался останавливаться. В его глазах горела ярость. – Остановись, Бертран. По хорошему-же прошу.
Он не слышал своего господина. Увидев перед собой стражников, Бертран избавил трофейный меч от ножен и, перекинув их в левую руку, ждал подходящего момента. И он настал.
Стражники, обнажив топоры и окружив одинокого шахина, собрались напасть одновременно, чтобы сбить противника с толку. Но у них ничего не вышло. Увернувшись от двойной атаки, мечник за долю секунды полоснул шею первому стражнику. Второй же, не до конца осознав потерю своего союзника, замешкался. Бертран воспользовался правом неожиданности. Один удар – один труп. Разобравшись с двумя противниками, Бертран не променял своей истинной цели. Он продолжил сближаться.
«Лидер» взмахнул рукой. Трое здоровых шахинов преградил ему дальнейший путь. Они не были ничем вооружены, но полагались исключительно на свою мощную мускулатуру и численное преимущество. Однако даже это не помогло им остановить Бертрана. Самый высокий из них первым пал в перепалке, оказавшись проткнутым насквозь мечом. Второй лишился обеих рук. Третьему суждено было отправиться в иной мир без головы.
Плюнув в каждого из поверженных шахинов, Бертран, не видя никаких препятствий перед собой, добрался до своей ученицы. Та лежала, будто действительно мертвая. Но коснувшись ее шеи, он почувствовал едва заметный пульс. Серен была еще жива. Бертран понимал, что времени у девушки оставалось все меньше. Вот уже во второй раз.
– Ты совершил большую ошибку, и я это так не оставлю. – «Лидер» смотрел на него непринужденно. Но затем вгляделся в меч, что Бертран до сих пор держал в руке. – Откуда он у тебя? Зачем принес его сюда? Тебе не хватает того оружия, что тебе выдали в услужение? – Бертран не ответил. Убрав меч в ножны, он бросил оружие к ногам господина. – Очень дерзко. Даже очень.
Отрезав при помощи ножа край подола своей туники, мужчина обтянул тканевой полоской голову Серен. После накинул капюшон. Аккуратно взяв избитую до полусмерти девушку на руки, Бертран, развернувшись, направился к выходу. Позади несколько раз раздавался голос главы шахинов. Но учителю было откровенно плевать.
– Я не давал тебе разрешения уносить девчонку. Стой, Бертран. Если покинешь зал – пожалеешь.
И Бертран покинул головной зал, скрывшись за ближайшим поворотом коридора.

 
ГЛАВА 2
Крепость Лестер. Лестершир. Англия

I
-Эхх, сестренка, сколько же у тебя забот. – подумал про себя Эдвард, перебирая старые письма, которые он успел перечитать по несколько раз за последние месяцы. – Мне бы твои проблемы. Хотя нет, таких проблем мне точно не нужно.
Молодой человек, опираясь об основание дальнобойной баллисты, задумчиво потер подбородок. Вгляделся вдаль. Уже наступил рассвет. Первые лучи солнца слепили ему глаза. Прохладный воздух заставлял развиваться на ветру белую рубашку Эдварда. Подобная погода всегда ему нравилась, поднимая настроение и заодно избавляя от натужных мыслей. Только сейчас Эдвард заметил, что его сапоги для верховой езды были обляпаны грязью.
– Проклятие! Забыл почистить.
Чтобы спуститься с башни, необходимо было преодолеть крутую винтовую лестницу. Но Эдварда одолевала лень. Поэтому молодой человек выбрал самый легкий способ: постучав несколько раз пятками сапог по деревяшке. Грязь быстро сползла с обуви. Эдвард радостно вздохнул.
Вдруг прозвенел церковный колокол. Он созывал всех жителей на утреннюю молитву. Но Эдвард не двинулся с места. Вот уже три месяца он не посещал святую обитель. Причин у него хватало.
– Такс. – взяв первый попавшийся свиток, Эдвард раскрыл его. – А, черт! Это про отца… он впервые за полгода вышел на свежий воздух. Как интересно! – это был сарказм, не иначе. Эдвард никогда не питал любви к отцу. Тот, впрочем, аналогично. Поэтому и сослал его подальше от себя, чему Эдвард оказался безумно счастлив. Но, в то же время, и нагонял тоску. Ведь с сестрой тот виделся очень и очень редко. – Что тут еще есть? – продолжил он. – О! Королевский совет. Приняты новые законы, налажены торговые пути, расширена граница с Францией. – Эдвард протяженно зевнул. – Ну и скукота. А что в другом? Вот тут уже поинтереснее! Сестренка обзавелась новыми служанками, обе девушки молодые, с длинными черными волосами, изящными фигурами, утонченными натурами. Прекрасно! Вот бы их увидеть собственными глазами…
Церковный колокол вновь заявил о себе. У Эдварда тут же заболело в ушах. Прикрыв их руками, молодой человек подошел к зубчатому краю башни и всмотрелся в крепостной двор. Там не было ни души.
Раздался еще один звон. Переведя взгляд на церквушку, Эдвард также никого не заметил. Четвертый звон. Пятый звон. Шестой.
– Да не пойду я на вашу мессу! – воскликнул Эдвард. – Не пойду! И так забот хватает!
Заботами он называл размышления о будущем. Каким оно будет. Эдвард не мог знать наверняка, лишь предполагал. Отчасти размышления сбывались, но не приносили тому особой радости.
Церковный колокол замолк, и Эдвард вернулся к своим прерванным делам. Развернув очередной свиток, молодой человек ахнул. Странно, ведь он все эти свитки по многу раз перечитывал, но впечатления оставались неизменными.
– Неужели моя сестренка нашла себе будущего супруга? – спросил самого себя молодой человек и в следующую же секунду ответил. – Нет. Не нашла. Точнее, отвергла. Со всеми потрохами. Это уже какой? Восьмой… или девятый… Какая разница! Алина продолжает сохранять свою свободу. Молодец! Так держать!
Открыв, наконец, последний свиток, Эдвард принялся внимательно его изучать. Но тут его прервал крик дозорного.
– Господин!
Убрав все свитки под пояс, Эдвард уперся локтями об каменные зубья. По главной дороге в направлении крепости медленно двигалась карета в сопровождении нескольких рыцарей, украшенная королевским штандартом. Эдвард восхищенно захлопал в ладоши.
– Прикажи открыть ворота! – крикнул он стражнику, заметившему карету. – Я буду внизу.


II
Возчик аккуратно разворачивал карету. Эдвард, заранее спустившись с башни, наблюдал за ним с неподдельным интересом.
– Рад тебя видеть, Ренье! – обратился тот к возчику.
Уже немолодых лет мужчина с отросшей бородой учтиво отвесил голову.
– И я вас, мой принц!
Остановив лошадей, Ренье спрыгнул с кареты и направился к богато украшенной дверце. Приоткрыв ее, возчик отвесил почтительный поклон.
В ту же секунду из кареты выскочила молодая девушка со взъерошенными каштановыми волосами и, подбежав к Эдварду, заключила того в нежные объятия. Принц не отпрянул, а только обнял ту еще сильнее. Несмотря на то, что от принцессы несло потом, Эдвард был очень рад долгожданной встрече. Отпустив брата, Алина расцвела улыбкой до ушей. Она пристально взглянула на Эдварда. Тот сделал то же самое. Брата и сестру многое объединяло. Они являлись близнецами: голубые глаза, каштановые волосы, выразительные прямые носы. Даже ростом они были схожи. Но характер у каждого был свой.
– Сколько месяцев тебя не видела… – начала девушка, пытаясь привести свои растрепанные волосы в порядок. – ты ничуть не изменился. Все такой же красавец!
– Весь в тебя, сестра. – поддержал Эдвард. – Целый сезон пролетел, но кажется, что целый год…
– Согласна с тобой. Надеюсь я не опоздала на утреннюю молитву? А то не хотелось бы пропускать.
– Опоздала. Она вот-вот закончится.
Принцесса тяжело вздохнула.
– Жаль. Тогда позже зайду. Не составишь мне компанию?
– С тобой – с удовольствием.
– Ренье! – обратилась девушка к рядом стоявшему возчику. – Можешь идти. Мы не скоро поедем обратно. – после взглянула на брата. – Прогуляемся?
Эдвард улыбнулся.
– Есть одно место, где нас никто не потревожит. Но для начала придется немного поднапрячь ноги.


III
– Прекрасный вид! – гордо произнесла Алина, всматриваясь в горизонт. – Не то, что в Лондоне. Грязь и зловония. Только так можно описать наш город. Здесь же все наоборот: свежий воздух, пение птиц, свежеприготовленная еда. Прям как в сказке!
– Самая высокая башня Лестера. Величественное сооружение и окружение его соответствующее. Но, к сожалению, здесь скучно. Особенно, когда тебя нет рядом.
Принцесса повернулась к брату. Его лицо исказилось в печали.
– Я хорошо тебя понимаю. Если бы не отец. Он окончательно лишился разума. Он впервые за полгода вышел на улицу, показаться на людях.
– Ты писала мне об этом. – подчеркнул принц. – Только вот интереса никакого не вызвала.
Алина кивнула.
– Поддерживаю. Но для его подданных эта самая настоящая новость. Радостных возгласов, естественно, не последовало. Многие недоумевали от увиденного. Их король решил, что таким образом вернет к себе расположение.
– Это так не работает. – возразил Эдвард. – Похоже, он действительно сошел с ума. Как бы не совершил опрометчивого поступка.
Алина изогнула бровь.
– Что ты имеешь ввиду?
– Войны с Шотландией. – томным голосом сказал Эдвард.
Принцесса скрестила руки на груди.
– Этого я точно не допущу.
– А если?
– Никаких если, брат.
– И все же?
Алина громко прокашлялась.
– Тогда сделаю все возможное, чтобы наш отец этого не допустил. Я не потерплю войны с шотландцами. Их королевство медленно умирает, мы же помогаем им, как можем.
Эдвард отвел взгляд в сторону.
– Точнее ты.
Это была горькая правда. Умирающей Шотландии помогала не Англия, а орден Святого Престола, основанный как раз-таки принцессой. Рыцари ордена построили небольшой город на границе с северным королевством и начали принимать в него людей, бежавших от разрухи. Алина очень часто контактировала с Великим Магистром ордена, оказываю материальную и не только поддержку, но за последние два месяца девушка не получила от того ни единой весточки. Поэтому принцесса решила сама наведаться в резиденцию ордена, по пути заскочив к любимому брату.
– Точнее я. – девушка выдохнула. – Но, если бы ты присоединился ко мне, было бы…
– Нет. – отрезал Эдвард. – Я не могу. Ты ведь знаешь.
– Знаю…, знаю.
У Эдварда, как в прочем, и всех остальных англичан была четкая и ясная причина не питать любви к своим северным горным соседям. Это темное прошлое. Шотландия постоянно воевала с Англией, в основном по различным пустякам. То границу нарушат, то торговый путь ограбят, то селян увезут в рабство. Агрессором всегда выступала именно Шотландия. Англичанам приходилось отстаивать свои права, обращаясь за помощью к папе Римскому. У того тоже нервы были не железными, и в один момент, его Святейшество просто взял и отлучил горное королевство от Церкви. Но на этом напасти не закончились. Шотландцы продолжали нарушать границу. Затем со сменой власти все кардинально поменялось. Новый король старался замолить грехи предыдущего, своего отца. Но в ответ получил лишь одно: вторжение шахинов.
– Но все равно! – вытолкнула Алина, чувствуя себя при этом абсолютно беспомощной. – Мне одной не справиться! Мне нужна твоя поддержка!
– У тебя есть целый орден.
Девушка судорожно закусала губу.
– С этим все сложно сейчас.
Эдвард вскинул брови.
– В смысле?
– В самом прямом, братец. Мне кажется, что орден от меня отвернулся… Я развила в нем самостоятельность. И он решил ею открыто воспользоваться.
– И что ты будешь делать?
Алина призадумалась.
– Поеду к ним с официальным визитом. Поговорим начистоту. Очень надеюсь, что мои суждения в итоге окажутся ошибочными.
– Буду держать за тебя кулаки. Прости меня, если бы не принципы…
Алина помотала головой.
– Нечего тебе извиняться, Эдвард. Вас можно понять. – и переведя дух, заявила. – Давай закончим. Хочется поговорить о чем-то хорошем. – Эдвард едва заметно улыбнулся. Алина продолжила. – Что у тебя нового за эти месяцы, пока меня не было?
Принц обреченно выдохнул.
– Ничего. Каждый новый день повторяет собою предыдущий. Еще немного, и я последую за своим отцом. Каждый день я провожу в одиночестве, скучая по тебе.
Алина грустно опустила глаза.
– Я тоже. Я тоже скучаю постоянно. Но у меня полно обязанностей, которые нужно выполнять. И они, в какой-то особенной мере, помогают скоротать это бесконечное время.
– Ну-ну. – зацокал Эдвард. – Особенно, когда тебя хотят сосватать.
Девушка слабо отмахнулась рукой.
– Ой, и не говори! – принцесса, подобрав подол своего одеяния, присела на деревяшку, слабо похожую на скамью. – Месяцем ранее к нам во дворец прибыл знатный французский лизоблюд. Старик, одним словом. Противный, в бородавках, но зато владеющий огромными землями на материке. Мне как-то плевать на его владения. И внешностью он не вышел. А как его герольд окончил восхвалять своего господина, так я сразу его и прогнала куда подальше. Пусть ищет себе другую дуру.
– Жестоко.
– А с ними по-другому никак. Знаешь, как отец отреагировал?
Принцу было откровенно плевать на отца, на его реакции, на все, одним словом. Даже когда король обладал еще разумом и не представлял из себя самый обыкновенный овощ, даже тогда отец с сыном ужасно ладили между собой. Главной задачей короля Генриха тогда было воспитание своего сына из обычного мальчика в будущего наследника английского престола. Генрих мечтал о том, что его сын будет править не просто королевством, а целой империей, которую он построит за счет ближайших соседей, таких, как Франция, Ирландия и та же Шотландия. Особенно она. Но мировоззрение маленького Эдварда не предвещало ничего хорошего, с самого детства он проявлял абсолютную апатию ко всему. Единственным исключением из этого правила была Алина. Принц очень любил свою сестру и до сих пор ее любит. Он никогда не оставит ее в беде, но к сожалению, над ним главенствуют принципы, один из которых – вечная вражда с шотландцами. Эдвард не может помочь своей сестре решить этот вопрос. Если бы не чертовы принципы – он бы не сидел, сложа руки, а действовал, действовал открыто, решительно, результативно. Но нет. Просто – нет.
Эдвард фыркнул.
– Нет.
– Никак. – все же ответила принцесса. – Я не стала устраивать скандала.
– Правильно сделала.
– Хоть он и болен, он мне этого точно не простит. Надо быть готовой ко всему.
Последняя фраза ввела Эдварда в недоумение.
– Ты о чем?
Алина улыбнулась лишь одними губами.
– Не бери в голову.
Принц пожал плечами.
– Ну как знаешь. А что там у тебя с орденом? Да и почерк у тебя в том письме был неряшливый. До сих пор не отпускает?
– Не знаю. – робко ответила принцесса. – С ним сейчас все сложно.
Принцесса не забыла тот день, когда после многочисленных раздумий, непрекращающихся споров со своими советниками, постоянных упреков со стороны брата, взяла, да и основала орден Святого престола. Сделала она это не одна, а при помощи одного из ближайших советников – Епископа Кентерберийского, Альберта Перстоуна. Именно этот человек смог уговорить его Святейшество, папу Римского Пия XII, о необходимости образования сплоченной организации, способной спасти и уберечь простой народ, самых обычных людей, от козней дьявола во плоти. Слова о правах человека, об уважении этих прав, о спасенных невинных душ... Папа благословил орден, дав ему имя – Святой престол, в честь области, принадлежащей Ватикану, где были спасены многие тысячи невинных душ от посягательств еретиков. Алина всем сердцем отблагодарила его Святейшество, в ответ передав будущему ордену замок в Йорке под место главной резиденции, а также несколько владений, богатых плодородием, для самообеспечения. Многие знатные бароны выразили полное недовольство подобным разбазариванием ценных владений, но Алина была настроена крайне серьезно. До бунта, к счастью, не дошло. Принцессе удалось угомонить баронов.
Орден, тем временем, рос и развивался, принимая в свои ряды добровольцев и нанимая на средства, полученные с продажи излишков производства, отряды строителей, давая последним выгодную работу: строительство Норфолка, города беженцев иначе величавого, а также прощение и отпущение всех грехов, которые были когда-то получены, заслуженно, незаслуженно, разницы, в принципе, не было. Таким образом, город был построен в кратчайшие сроки. Он, конечно, не отличался отменным качеством выполненных работ, но зато уже мог начинать принимать первых беженцев, пока рабочие залатывали огрехи при первом строительстве.
Состав верховного совета ордена учредила сама Алина, полагаясь на помощь еще одного своего советника, но уже по вопросам военного дела, который, что как раз кстати, очень хорошо относился к епископу Кентерберийскому – маршалу, сэру Гилберту из рода Пемброков. Маршал указал на тех людей, что были, по его мнению, идеальными кандидатами на соответствующие посты, и принцесса, не пренебрегая уже предложенными советами, сделала выбор. Великим магистром ордена стал старый друг, хороший знакомый сэра Гилберта – лорд Эдриан, властитель небольшого владения, что граничило с Йоркширским графством на юге. Мужчина обладал яркими навыками рассудительного командира и отличался непоколебимой верностью. Однако, будучи глубоко набожным человеком, всегда полагался на слово божье и на его Святейшество, восхваляя его там, где нужно, и там, где не нужно. Так как Алина уважала папу Римского Пия XII и находилась под впечатлением от того, что понтифик пошел ей навстречу, наплевав на свой же указ об отлучении Шотландии от церкви, совсем не хотела вызвать гнев последнего, она избрала магистром именно лорда Эдриана, даже не рассмотрев других возможных кандидатов, коих было еще около шести человек. Излишняя торопливость всегда была присуща молодой Алине. Старшим сержантом ордена был назначен сын одного из самых влиятельных баронов Англии, коим владением являлся Глостершир. – Дамиана из древнего рода Глостеров, человека, обладающего добрым нравом и снисходительностью к окружающим его людям. Несомненно, иногда он изменял себе, но происходило это крайне редко, в основном, когда на него сваливалось слишком много дел и обязанностей одновременно. Таких конфузов возникало очень мало, что уже хорошо. Последним же членом верховного совета, человека, занимающегося вопросами религии и неся слово господа, был объявлен бывший некогда епископом Кентерберийским, Альфонс, отдавший свое расположение нынешнему епископу – Альберту Перстоуну. Эти два многоуважаемых человека до сих пор остаются хорошими друзьями и во многом дополняют друг друга. Именно в таком составе верховный совет вершил дела ордена. Помогала ему и принцесса, вкладывая большую часть собственных сил в его рост и процветание. Но продолжаться вечно такому союзу было не суждено. Кто-то посмел вмешаться. И Алина желала выяснить.
Тут принцесса заметила, что ее брат что-то недоговаривал, по причине частого почесывания своего носа.
– Эдвард! – воскликнул та. – Ты скрываешь что-то от меня?!
Мужчина повернулся лицом к крепостному двору.
– Тебя это лишь расстроит.
Девушка встала напротив брата, затмив собою тому обзор.
– Скажи мне. Если это касается ордена, я должна знать.
Эдвард собрался с духом, мысленно подбирая подходящие слова для ответа.
– Посланник ордена. Он здесь.
От неожиданности девушка округлила глаза.
– Что?! Как?! Почему?!
– Наш дядя знает ответы. Именно с ним орден организовал встречу. Больше я ничего не знаю. Прости.
При упоминании своего дяди Алина злостно задрожала губами. Она одновременно и боялась его, и ненавидела всей душой.
– Где он?
– Дядя или посланник?
Алина на несколько секунд замолкла.
– Оба.
– На утренней молитве. Она должна уже завершится.


IV
Прислонившись спиной к каменной стене небольшой церквушки, Алина с большим изнурением ожидала окончания утренней мессы. Дабы не привлекать к себе всеобщего внимания, девушка надела походный плащ черного цвета с большим капюшоном. Накинув его на голову, принцесса впереди себя практически ничего не видела, зато лишний раз успокаивало и позволяло сосредоточиться. Она без конца задавалась одним и тем же вопросом: что забыл посланник ордена Святого Престола в случайной английской крепости. Ведь такие, как он, должны контактировать напрямую с английской короной, но ни в коем случае не с ее подданными. Алина надеялась получить ответы на все интересующие ее вопросы, коих накопилось уже немалое количество. Если посланник еще и может рассказать что-то дельное, то дядя – совсем другое дело. Он никогда не делился своими планами с племянницей, более того, герцог каждый раз отнекивался, придумывая различные причины для отказа. Но сегодня все должно произойти иначе. Пока он не удовлетворит принцессу внятными ответами, Алина не покинет цитадель.
Слегка откинув капюшон, Алина оглядела пустующий двор крепости. Вокруг не было ни души. То и дело, иногда, мимо церкви проходили стражники, патрулируя, положенный каждому, участок. Эдвард остался на башне, объяснив свой выбор желанием отсидеться от назойливой суеты и насладиться благодатной тишиной. Алина ему не перечила, а наоборот, только поддерживала. Кроме того, любимый брат не отвернулся от своей сестры, а помог той, хоть не полностью, но разобраться в насущной проблеме, что терзала принцессу вот уже второй месяц подряд. А вот причину возникшей проблемы принцесса намеревалась выяснить сама.
Спустя несколько минут двери церквушки со скрипом распахнулись. Алина насторожилась. Во двор постепенно выходили местные жители. Многие из них переговаривались друг с другом, обсуждая ближайший распорядок дня для каждого. Так продолжалось до тех пор, пока Алина не заметила двух подозрительных личностей, что шли вместе. Они о чем-то рьяно беседовали, но принцесса не смогла расслышать ни единого понятного на слух слова. Первый из них, что повыше ростом, бел одет в подобие одеяния путешественника с долгой дороги. Добротного качества туника на спине которой был изображен красный сдвоенный крест. Посланник ордена, без сомнения. В руке тот держал свернутый плащ. Второй же, более зрелого возраста, с неприкрытой сединой на голове и одетый в броскую знатную одежду. При свете солнца зеленый цвет отдавал излишней яркостью.
– «А вот и дядя». – мысленно произнесла Алина, сохранив лютое отвращение. – «Посмотрим, куда они направятся».
Но к удивлению принцессы, их пути мигом разошлись: посланник, пожав руку герцогу, спокойным шагом побрел в направлении конюшни. Старик же вернулся обратно в замок.
Алина понимала, что дядя в ближайшее время никуда не денется, поэтому все ее внимание было устремлено на незваном госте. Подождав, пока последние прихожане не разойдутся по своим делам, принцесса двинулась с места. Сохраняя между собою и посланником необходимое расстояние, девушка то и дело, осторожно оглядывалась по сторонам, пресекая собственное разоблачение на нуль. Все поголовно обыватели крепости были заняты своими делами, у них не было ни времени, ни даже желания высматривать какого-то там непонятного человека, одетого практически во все черное.
Но тут воинственный незнакомец, наконец, почуял, что за ним кто-то следует. Резко остановившись, он повернулся лицом к преследователю.
Однако принцесса не последовала примеру посланника. Девушка, приблизившись, не вскинула капюшон, а угрожающе прошла вокруг мужчины, внимательно того осматривая. По выражению лица последнего, Алина поняла, что тот заметно колебался.
– Я могу вам помочь, юная леди? – его низкий голос казался девушке весьма приветливым и приятным на слух. Едва видимая щетина явно намекало на тот факт, что посланник стал мужчиной раньше намеченного возраста. Его каре-голубые глаза вызывали у принцессы некое подобие восхищения, не каждый мужчина мог похвастаться эдакой красотой. Но восхищаться ей было некогда.
Принцесса не ответила на вопрос, продолжая наворачивать круги. Мужчину эдакое странное поведение нисколько не радовало.
– Эмм… – почесав затылок, посланник выглядел растерянно. – Вы не могли бы объяснить мне, что здесь происходит?!
Девушка не прекращала нагнетать обстановку.
– Что вы здесь забыли?
Вопрос принадлежал ей. Грозный голос чуть не спугнул незнакомца.
– Прежде, чем отвечать вам, – недоверчиво начал он. – я бы хотел знать, с кем говорю.
Незнакомец остановился прямо перед ним и снял капюшон. Мужчина в секунду побледнел и поспешно преклонил колено.
– Принцесса! Никак не ожидал вас увидеть!
– Конечно. – буркнула девушка и вновь скрылась под капюшоном. – Никто не ожидал. Пока. – посланник поднялся на ноги, но ничего не сказал. Эстафету приняла принцесса. – Я задала вам вопрос. Что вы здесь забыли? Ваша главная и единственная обязанность: быть посредником в диалоге между мной и Верховным советом ордена. И подытожим: я вас раньше не видела.
– Меня прислал сам Верховный совет. Это их решение. Не мое личное.
Алину прекрасно ощущала в голосе посланника волнение. Это было ей только на руку.
– Ваше имя.
Мужчина промедлил с ответом.
– Ваше имя! – повысив голос, повторила девушка.
– Уильям, моя госпожа.
– Просто Уильям?! – возмутилась принцесса. – И все?!
– Да.
– Кто ваш отец?
С каждой минутой посланник все больше ощущал себя не в своей тарелке.
– Я не знаю, стоит ли говорить, кто мой отец…
– Отвечайте! – рявкнула Алина.
Мужчина нервно огляделся по сторонам. Некоторые из местных обывателей бросили свои дела и с интересом наблюдали за происходящим. Замолк звонкий стук молотка по каленному железу.
– Я младший сын герцога Теодора Стаффорда, вот уже девять лет как лежащего в могиле.
От изумления Алина потеряла дар речи. Обернувшись назад, девушка заметила Эдварда. Молодой принц стоял возле умолкшей кузницы и смотрел на сестру с каким-то странным напряжением на лице.
– Я могу идти? – раздался позади голос. – Меня ждут в Йорке.
Алина повернулась обратно.
– Нет. Вы не ответили на самый важный вопрос. – и не дав тому подготовиться, открыла рот. – Что нужно ордену от герцога Эдмунда?
Мужчина отчаянно завертел головой.
– Боюсь, госпожа, я не в силах вам сказать то, что вы надеетесь услышать. Совет ордена запретил мне.
– Что?! – изумленно воскликнула принцесса, не в силах больше сдерживать себя. – Что ты несешь?!
Уильям виновато опустил глаза.
– Мне очень жаль. Прошу прощения, госпожа, но мне нужно спешить. Верховный совет не будет долго ждать.
Учтиво поклонившись, мужчина удалился. Алина не тронулась с места. Разговор с посланником дал принцессе лишний повод отправиться в резиденцию ордена за ответами. Теперь Алина была всерьез уверена, что ее детище что-то скрывало. Проводив Уильяма настороженным взглядом, девушка поспешила к брату, благо тот никуда не ушел.
Обыватели вернулись к прежней работе, однако кузница продолжала молчать. Эдвард, стоя как раз возле нее, с удивлением посмотрел на кузнеца, что сверлил своими глазами молодую принцессу. Накинутый капюшон не спас девушку от разоблачения, ведь та, помимо прочего, несколько раз повысила голос, отчего вся эта конспирация заранее была обречена на провал.
– Все прошло не очень гладко… – чуть слышно промолвил Эдвард, взглянув на сестру. Он видел лишь часть ее лица, однако этого оказалось достаточно, чтобы понять: настроение Алины испорчено. – Я хотел тебе о нем рассказать, но подумал, что будет лучше, если он сам возьмет на себя ответственность. – тут он вновь обратил внимание на кузнеца. – За работу, друг. За работу.
– Как прикажете, милорд. – сказал хриплым голосом верзила.
Кузница возобновила работу. Застучал ритмично звонкий молоток. Жаровня испускала пар, а огонь громко потрескивал.
Подобное месиво из звуков нисколько не отвлекало брата и сестру. Алина выглядела сильно напряженной.
– Я толком ничего и не узнала…
– Нет. Нет. – отрезал принц, подняв вверх указательный палец. – Ты узнала, кто его отец.
– Точнее, кем он был. – поправила девушка.
– Без разницы. Теодор Стаффорд – самая первая жертва шахинов из числа английской знати. Он и его супруга. Долгое время считалось, что их сын пропал без вести. Теперь же он вдруг объявился. И знаешь, что самое интересное во всем этом бардаке?
– Что?
– А то, что орден все это время скрывал сына погибшего герцога у себя в качестве оруженосца старшего сержанта, именуя его по-иному, чтобы никто не догадался.
– Старший сержант Дамиан… – неуверенно выговорила Алина. – Зачем ему вдруг понадобился оруженосец?
– Вот. – подметил Эдвард, подбодрив сестру легким поглаживанием по плечу. – Будет, о чем потолковать с ним. И если ты хочешь сохранить авторитет ордена – сделай все возможное, чтобы этого Уильяма в рядах посланников больше не было. Иначе орден Святого Престола проклянут навсегда.
Алина согласно кивнула.
– Я прислушаюсь к твоему совету, брат.
– Это хорошо. Ну? Кто следующий в твоем списке?
Алина промолчала. Но Эдвард знал, кого они оба имели ввиду. И он находился совсем неподалеку.


V
– Зачем пришла? – возмущенно спросил герцог Эдмунд, обращаясь к племяннице. – Ты приехала к своему брату. Разве нет?
Алина, расхаживая из стороны в сторону, не сводила глаз с дяди, который как раз собирался отдохнуть. Главный зал замка не мог похвастаться величественными размерами. Скорее он походил на небольшое помещение, рассчитанное прежде всего на встречи с должностными лицами, но никак не на место, где обычно проводились пиры. Площади зала хватило лишь на трон правителя, расположенные за спиной принцессы длинный деревянный стол с резными ножками и несколько десятков стульев с отклоненными невысокими спинками. Сам так называемый обеденный стол сейчас пустовал, так как принимать было некого.
– А то ты не знаешь, зачем я пришла к тебе?! – лицо принцессы пылало от зияющего гнева. – Дурачка решил из себя выстроить?!
Герцог, раскинувшись на троне в полулежащем состоянии, устало протер горячий лоб. Посланник ордена хорошо постарался.
– Прекрати нести ересь в стенах моего замка. А вообще будет лучше, если ты покинешь мой зал. Дай голове остыть.
– Потерпит твоя голова! – огрызнулась девушка, схватив один из ближайших стульев и усевшись перед восседающим дядей. – Давай все сначала.
– Что сначала?
Алина, не вытерпев, фыркнула.
– Тебе нравится меня дразнить?! Ответь на мой вопрос! Если у посланника была веская причина, то у тебя подобных причин точно не должно быть!
– По тише давай, а! – махнув рукой, простонал старик. – Я уже сколько раз тебе говорил, что твое присутствие уничтожает меня. Исчезни.
Алина злостно усмехнулась.
– Ну ты и тварь!
Эдмунд тяжело вздохнул.
– Охх…, началось.
– И не прекращалось! Ты совсем страх потерял?! Забыл, кто перед тобой сидит?! Я – принцесса Англии, фактически правительница огромного королевства! И я не потерплю издевательства и насмешек со стороны! Особенно с твоей!
– А с моей-то что?!
– Что с твоей?! Ты еще спрашиваешь?! Ты открыто меня презираешь, ненавидишь! – принцесса выстроила невинный взгляд. – А за что?! За то, что я неравнодушна к простым людям?! За…
– К шотландцам! – перебил племянницу Эдмунд, резко повысив голос. – К шотландцам! К этим мерзким выродкам, извечным нашим врагам!
– Какой же ты недалекий! Мирные шотландцы ни в чем не виноваты! Если уж кого винить, то их почившего короля, который и отдавал приказы нападать на нашу родину, нарушать границу! Обычные люди в чем по-твоему провинились?! Что им «посчастливилось» родиться в Шотландии?!
– Заткнись к херам уже! Сжечь тебя за ересь нужно! – Алина не поверила своим ушам. Последнее оскорбление, словно молния, поразила ее насквозь и на некоторое время парализовала. Девушка не могла даже пальцем пошевелить. Эдмунд заметил изменение в племяннице и не отказался добавить напоследок. – Что Эдвард в тебе вообще нашел?! Меркантильная, самоуверенная, напыщенная, раздражающая, назойливая девчонка! Как мой брат вообще допустил тебя в управление государством?!
Алина пришла в себя. Ее гнев лишь усиливался.
– Потому, что он – овощ! Я в состоянии править Англией и совсем скоро докажу это всем, кто до сих пор во мне сомневается! В том числе и тебе! А что касается Эдварда – он любит меня такой, какая я есть! И я люблю его именно за это!
– Чушь, да и только!
Терпение у принцессы кончилось. Яростно дыша, девушка выхватила свой единственный кинжал и угрожающе направила острием в сторону дяди. Тот, однако не шелохнулся. И все же она видела на его лице первые признаки страха в виде капелек пота, стекающих по лбу.
– Совсем уже умом тронулась, дурочка?
– Отнюдь. – холодно процедила Алина. – Только хочу предупредить.
– Предупредить? – удивленно изогнул бровь старик.
– Предупредить. – отчетливей повторила принцесса. – Если в мой адрес поступит хоть еще одно оскорбление – отправишься к праотцам. За твое убийство мне ничего не будет. Объявлю тебя просто изменником Англии, и никто мне даже слова не скажет.
Герцог недовольно усмехнулся.
– Блефуешь.
– Нет.
– Да.
Эдмунд отказывался верить словам племянницы, но в итоге смог побороть свой характер.
– Нет.
– Ладно. Забыли это недоразумение. – избавив свой лоб от капель пота, Эдмунд заявил. – Говори, зачем явилась ко мне.
Алина кивнула и убрала кинжал.
– Посланник ордена. Зачем он приходил?
Герцог закатил глаза.
– На другое я и не рассчитывал. Ну хорошо. Я тебе скажу лишь то, с чем ты пойдешь к своему любимому ордену выяснять отношения. Так вот, они предложили мне кое-что очень полезное и весьма ценное. Взамен я отдам им то, от чего предпочел бы как можно скорее избавиться.
Эдмунд замолчал.
– И это все?
– Ага.
– Этого мало. – неудовлетворенно заявила принцесса. – Даже очень.
– На что богат…
– Ты ведь знаешь, что это не так.
– Знаю. – глумливо подтвердил старик. – Знаю. А теперь попрошу покинуть мой дом. Дай отдохнуть.
Возмущенно вздохнув, Алина убрала стул на место и направилась к выходу. Позади себя девушка еще некоторое время могла слышать легкие насмешки, но решила не обращать внимания на пустяки. Закрыв двери, ведущие в главный зал замка, принцесса, повернувшись к ним лицом, собрала всю силу в правый кулак и несколько раз подряд ударила по дубовому основанию. Отдача оказалась настолько невыносимой, что последующие двадцать секунд пальцы просто онемели. Склонив голову, Алина гневно дышала, мысленно проклиная своего дядю.
– Ничего… Придет время, и ты заплатишь за все. Я клянусь.

 
ГЛАВА 3
Резиденция Ордена Святого престола. Йорк. Англия

I
Стоя перед членами Верховного совета, Уильям время от времени мысленно ругал себя за излишнюю поспешность. Еще при встрече с принцессой Алиной он открыто заявил, что не хотел бы опаздывать, однако реальность оказалась бы более благосклонной ему, если бы он действительно опоздал. Все дело в том, что заседание совета ордена очень медленно разгоняется и приходит к логическому началу немного позже, чем должно было быть. Поэтому молодой посланник с усталым видом поглядывал на старшего сержанта Дамиана, который что-то обсуждал с Великим магистром Эдрианом. Обсуждал так, что не обращал внимания на изнывающего Уильяма, уже готового свалится на пол от долгого недосыпания. Члены совета сидели за овальным столом, на котором в аккуратном порядке были разложены пачки с особо важными документами. Скрученные в форме свитков, они образовывали невысокую пирамиду. Глядя на них, Уильям поневоле зевнул. К счастью, никто из членов совета не услышал и не увидел эту выходку.
– Вы можете принять мой доклад, уважаемые господа? – чуть ли не со стонами спросил Уильям.
Дамиан нехотя отвлекся от разговора с Великим магистром.
– Потерпи Уильям, нам немного осталось.
– Давай выслушаем парня. – вмешался магистр. – После продолжим.
Сержант учтиво кивнул и отложил в сторону оставшиеся не просмотренные документы.
– Можешь начинать.
Уильям, размяв шею, прокашлялся.
– Премного благодарен вам. Начну с того, что Лестершир, Дербишир и Ноттингемшир охотно приняли наше предложение. Отныне эти графства сотрудничают с орденом. Но, как мне кажется, не из-за сочувствия нашему делу, а стремлению заработать, при этом не принимая практически никаких усилий. И, более того, они…
– Не уходи в крайности. – перебил Дамиан. – Говори по делу. Сейчас главное для нас то, что начальное сотрудничество уже налажено. А какие желания, надобности, стремления опять же – тамошние господа сами разберутся, мы не будем вмешиваться. Для ордена важно совсем другое.
– Я уяснил, милорд. – и достав из походной сумки три больших свитка, передал их Великому магистру. Тот принялся внимательно изучать полученные бумаги, а посланник тем временем продолжил. – К сожалению, Глостершир и Оксфордшир наотрез отказались от наших услуг. А в Кембриджшире меня попросту не пропустили к их господину.
– Этого следовало ожидать. – подметил Дамиан, поправляя свои, уходящие до плеч, черные волосы. – Чем ближе к Лондону – тем хуже относятся к ордену и происходящему на севере. Не стоит их винить за это. Английская королевская пропаганда работает прекрасно, но не везде.
– Тогда зачем было меня посылать на юг?
– Чтобы окончательно убедиться в теории.
Уильям едва заметно усмехнулся. Так получилось, что посланника просто использовали в своих личных целях, а выгоды никакой в итоге не оказалось.
– И у меня для вас серьезная весть… – Уильям некоторое время размышлял, стоит ли сообщать им или не стоит. В итоге юноша просто не сдержался. – В Лестершире я встретил принцессу Алину.
– И что с того? – невозмутимо спросил старший сержант.
Великий магистр, в отличие от своего главного помощника, даже не дернулся. Видимо, договоры были настолько важными, что даже внезапное объявление войны не сдвинуло бы его с места.
– Она была возмущена тем, что мы прекратили с ней диалог.
– Это все? – внезапно спросил Дамиан.
– Прошу прощения, милорд. Но нет. Она едет сюда. Скорее всего, завтра она уже будет здесь.
Сержант с недовольным лицом посмотрел на магистра, однако поддержки от того не получил. Уильям оказался в полном замешательстве, впрочем, как и сам Дамиан.
– Господин Эдриан. – начал сержант, попытавшись отвлечь магистра от насущной работы. – Вы можете мне объяснить, что происходит? Почему мы вдруг разорвали отношения с принцессой Алиной? Вы дали указания посетить ближайшие графства и попросить помощи, но про принцессу вы ничего мне не сказали.
Магистр отвлекся от изучения договоров.
– Его Святейшество постаралось, чтобы так произошло. Я сам не хотел этого, но мы обязаны выполнять указания папы Римского.
Уильям не смог больше молчать.
– Но ведь благодаря стараниям принцессы Алины наш орден существует! Она помогла его основать, даже предоставила плодородные земли в графстве Йоркшир! Мы не можем просто так от нее отвернуться!
– Пока жив здоров его Святейшество – мы обязаны выполнять ЕГО указания.
Уильям слегка нахмурился и удивленно взглянул на магистра.
– То есть, вы предлагаете избавиться от Папы, дабы вернуться к прежним устоям?!
Оба члена совета, разинув рты, переглянулись между собой. Их лица переполнялись от изумления. Уильям сразу опешил и упал на одно колено, склонив голову.
– Прошу простить меня за ересь! Я…, я не в коем случае не хотел бы, чтобы это произошло! Я сейчас же отправлюсь в часовню и постараюсь искупить свой грех!
– Встань, Уильям. – качая головой, сказал Дамиан. – посланник подчинился. – Запомни: никогда, нигде, ни за что не смей произносить эти слова. Мы прощаем тебя. На этот раз. Больше не смей.
– Разрешите мне все-таки посетить часовенку?
Сержант охотно кивнул.
– И еще кое-что, Уильям. – отложив договора в сторону, Эдриан пристально взглянул на посланника. – Ответь мне на вопрос. Нравиться ли тебе служить в нашем ордене? Отвечай со всей честностью. И никаких сомнений чтобы не было.
Уильям тяжело сглотнул от неожиданности. Он знал, что подобные вопросы всегда таили в себе некий подвох, отчего требовалась излишняя внимательность, чтобы, вдруг что, не наговорить чего-нибудь лишнего. Юноша сконфуженно кивнул.
– Если вы ждете от меня честности…, значит честность сейчас и проявится, господа. Я готов заявить со всей серьезностью, что служба в ордене меня не устраивает. То есть…, в том звании, в котором я сейчас нахожусь.
– Таакс, – протянул магистр, искоса поглядывая на сержанта. Судя по его лицу, того нисколько не радовал ответ Уильяма. – это уже интересно. Продолжай.
– Звание «Посланник ордена Святого Престола» звучит, я не сомневаюсь, гордо…, гордо для какого-нибудь селянина, то есть человека из незнатной семьи. Вы знаете, кем был мой отец, кем была моя мать. Поэтому я должен иметь то звание, которое рассчитано на людей моего положения, то есть…, то есть людей знатного происхождения, и…
– И? – недоуменно вопросил Эдриан. – Ты хочешь стать рыцарем ордена? Звание рыцаря просто так не дается, его нужно прежде всего заслужить. Я знал твоих родителей, однако ты – не они. Ты не получил их наследства, по причине их скоропостижной кончины. В этом мире ничего так просто не бывает. Пора бы уже это понять: тебе вот-вот стукнет восемнадцать, но иногда ты рассуждаешь, как десятилетний.
– Тогда сделайте солдатом ордена. Я докажу вам, что достоин буду носить звание рыцаря.
– Нет, Уильям. Так не пойдет. – возразил Дамиан, указав на того пальцем. – Нет. Ты несколько лет пробыл оруженосцем, однако не смог раскрыть свои таланты умелого помощника. Я лично за тобой наблюдал, но, к сожалению, ты не оправдал моих ожиданий. Но ты старался, и я это запомнил. Поэтому мы решили назначить тебя посланником ордена. Тем более они хорошо зарабатывают. У тебя же есть сестра, так ведь? Деревня, где она живет, находится в каком-то захолустье, далеко от ближайшего города. И земля там не особо плодородная, прибыль с продажи выращенного урожая мала, как и надежда, что король Генрих присоединится к нашему святому делу.
– Я понимаю.
– Понимаешь, не спорю. Ты не идиот. Но не забывай: благополучие твоей сестры зависит напрямую только от тебя. Больше ей никто не поможет выбраться из той ямы, в которую ее засунули шахины, сами того не осознавая. Мы сделали все возможное, чтобы сохранить твою душу невредимой. Твои силы растут, твое стремление отомстить нашим врагам также растет. Вот только есть одна проблема: один ты не выживешь в борьбе с шахинами. Мы поможем тебе. Вся жизнь еще впереди. Отмстить за смерть родителей ты всегда успеешь. Но не торопись.
Уильям молчал, старательно переваривая у себя в голове услышанные слова. Их важность была неоспоримой. Но не все, сказанное сержантом, удовлетворяло молодого человека. И Дамиан это заметил. Скрывать было бессмысленно.
– Давай, Уильям, говори. – он коротко вздохнул. – Что тебя не устраивает в моих словах?
Юноша опустил глаза и скрестил пальцы.
– Я не хочу ждать. Хочу сражаться с врагом. Возможность же имеется. Шотландия кишит приспешниками шахинов, и я готов скрестить с ними свой меч, который уже много лет жаждет насытиться их кровью. А я готов оказать ему такую услугу.
– Ты как принцесса Алина. – бросил Дамиан. – Есть у вас общие черты: вы оба слишком самоуверенные. Это лишь погубит вас, но не сделает сильнее в глазах других.
– Я готов сражаться! – повысив голос, все никак не унимался Уильям.
Дамиан специально не придал этому значения.
– Все готовы, вот только за зря терять людей в бессмысленных стычках с невидимым врагом – удел недальновидных полководцев. По-твоему, мы недальновидные?
Уильям резко поднял глаза. Сержант видел в них ответ на свой вопрос.
– Ни в коем случае, многоуважаемые члены совета. Я не это имел ввиду.
Дамиан прищурился.
– Твои глаза говорят совершенно обратное.
– Вам показалось, господин сержант. Я сказал вам правду.
– Посмотрим.
В этот момент в разговор вмешался магистр ордена.
– Вы все обсудили? Если так, то давайте вернемся к делу. Итак, сия принцесса прибудет в резиденцию завтра. Ты уверен, Уильям?
– Не до конца, милорд. Когда я покидал крепость Лестер, она была готова погнаться за мной. Но что-то ее удержало. Думаю, она отстает от меня примерно на сутки.
– Хорошо. Я тебя услышал. Значит, нам необходимо тщательно подготовиться к ее прибытию. Без скандала не обойдется. Я попробую уладить проблему. – Великий магистр перекрестился. – Да поможет нам бог.


II
– Милорд! Госпожа приближается!
Предупредительный крик одинокого дозорного стражника, стоящего на крепостной стене, заставил всех обывателей резиденции собраться с мыслями.
Сама резиденция представляла из себя небольшую крепость с несколькими внутренними пристройками, необходимыми для нормального функционирования всего организма ордена Святого престола. По причине высокой плотности застройки крепости, пространство внутреннего двора страдало от тесноты. Здесь без проблем могла развернуться повозка средних размеров, но вот с королевским кортежем постоянно возникали проблемы, поэтому принцесса старалась придерживаться более скромных удобств для перемещения. Расположенная в центре столицы графства в городе Йорк на месте старого полуразрушенного замка, резиденция могла спокойно обеспечивать себя всем необходимым для процветания духовно-рыцарского ордена. Благодаря невысоким стенам звуки обыденной городской суеты практически не доходили до членов ордена. Поэтому они могли, ни на кого не отвлекаясь, заниматься рутинной работой. Но сейчас был не тот случай.
Великий магистр, закутавшись в белоснежное парадное одеяние с длинным плащом, смиренно ожидал появления достопочтимой гостьи. Рядом с ним стоял старший сержант Дамиан, то и дело, постоянно оглядываясь на Уильяма, который ошивался возле конюшни и непринужденно общался с пожилым рыцарем. Судя по тому, что молодой посланник так не разу и не посмотрел в сторону сержанта, создавалось впечатление наступившей абсолютной безмятежности в его настрое. Это отчасти радовало, но Дамиан понимал, что продлится она очень недолго.
Услышав выкрик стражника, Эдриан еще сильнее закутался в плащ. И холод тут был совершенно не причем. После окончания заседания Верховного совета, магистр все оставшееся время провел в глубоких размышлениях, каким образом объясниться перед принцессой и в то же время не упасть в глазах собственных подчиненных. Но на этом он старался не заострять внимание, отдав предпочтение возможным логическим и разумным ответам, со своей стороны, конечно. Деловое общение с принцессой Алиной обычно не доставляло удовольствия магистру, так как та зачастую любила вмешиваться туда, где ее полномочия не имели необходимого веса. Подобные выходки не считались редкостью, что иногда выводило Эдриана из себя. При миледи он пытался не выделяться среди подчиненных, однако сегодня решил нарушить собственный принцип, желая показать принцессе, что он нет так прост, как могло бы показаться на первый взгляд.
Спустя некоторое время томительного ожидания железная решетка каменного барбакана с оглушительным лязгом скрылась за полукруглым арочным сводом. В этот момент можно уже было разглядеть силуэт приближающейся небольшой кареты.
Возчик неторопливо подгонял лошадей и, преодолев ворота, выставил карету в форме полумесяца. Вопреки ожиданиям членов ордена, возчик не слез с повозки, а остался сидеть на своем месте. Не успев перевести с него взгляд, обыватели резиденции, наконец, увидели резко выскочившую девушку. Спрыгнув на землю, покрытую брусчаткой, девушка с недоверчивым видом оглядела весь внутренний двор. Все без исключения обыватели резиденции почтительно упали на одно колено и опустили головы. Но общий настрой виновницы торжества ни на чуточку не изменился.
Уильям, склонив голову, незаметно для всех слегка ее приподнял лишь для того, чтобы понять, что госпожа в данный момент смотрит не на него. Как он и предполагал, этого не произошло. Принцесса с так и не поправленными волосами продолжала осматривать «просторный» двор. Тут ее взор остановился на магистре. Взмахом руки она приказала всем встать на ноги. Но Эдриан не исполнил желание госпожи.
– Я приказала всем встать! – властно прокричала девушка. Эдриан подчинился, но совесть постоянно о себе напоминала, поэтому, встав на ноги, он не поднял голову. Принцесса неравномерным шагом подошла почти вплотную к магистру. – Выполняйте мой приказ полностью, милорд.
Эдриан послушался и неохотно посмотрел на принцессу. Ее красные, словно свежая кровь, глаза говорили о том, что принцесса за время путешествия до резиденции так и не соизволила как следует выспаться. Неопрятные волосы и помятое везде, где только можно, шикарное платье с длинными рукавами ярко-красного оттенка лишь дополняли сложившуюся картину. Магистр выстроил виноватую мину. И не потому, что таким образом, он желал настроить внятный и удобный только для него диалог, а заявлял своей госпоже о совершенной личной ошибке. И папа Римский тут был абсолютно не причем.
– Рад видеть вас в добром здравии, моя госпожа.
– В добром здравии? – с сильным холодом переспросила девушка и сразу же, не дожидаясь ответа с другой стороны, заявила. – Очень в этом сомневаюсь. Может вы не заметили? Я в одном шаге от того, чтобы не свалиться на землю. Не спала целые сутки. Все без конца рассуждала. За какие такие заслуги от меня отвернулись? В чем я провинилась?
– Моя госпожа, позволите объясниться…
– Я не договорила! – крикнула Алина, отчего часть слюней полетела прямо в лицо Эдриана. Тот, достав носовой платок, медленно вытерся, а затем отступил на пару шагов. Дамиан, что стоял рядом с командиром, сделал то же самое. – Сколько я сделала…, чем пожертвовала…, чтобы ваш орден знать на знал проблем. Ваш посланник каждый раз сообщал, что вы ни в чем не нуждаетесь, не испытываете трудностей. А оказалось все наоборот. И вместо того, чтобы обратиться за помощью ко мне, вы решили поискать ее у графств, коими я владею! Не ко мне, а к ним! Так ответьте же мне! Почему?! И зачем?!
– Я вам все объясню…, все, что пожелаете, ваша светлость. В кабинете Верховного совета будет лучше всего. Если вы не против.
– Хорошо. – согласилась принцесса, однако не спешила торопиться. – Только для начала я хотела, чтобы вы кое-что мне прояснили.
– Я весь во внимании, госпожа.
– Что сталось с прежним посланником? С уважаемым мною человеком – Филиппом де Баже?
– Уважаемый Филипп де Баже, к всеобщему сожалению, скончался. – с прискорбью сообщил магистр Эдриан. – Его тело нашли неподалеку от Йорка. Он возвращался с важными вестями, но ему не суждено было вернуться.
Гнев моментально исчез с лица принцессы и сменился печалью.
– Очень жаль. Такой человек хороший был…
– Вы еще можете с ним попрощаться. Он находится в нашей усыпальнице.
Алина перевела взгляд на каменное сооружение с небольшой аркой, вход которой уходил глубоко под землю.
– Схожу только после того, как поговорим.
– Как прикажете, миледи.


III
– Располагайтесь, моя госпожа. – сказал магистр, отвесив почтительный поклон. – Овальный стол Верховного совета в вашем распоряжении.
Принцесса молча уселась за один из трех стульев и нетерпеливо выдохнула. Сиденье с невысокой, но мягкой спинкой, отлично расслабляло уставшую спину молодой девушки. Карета, к сожалению, не могла похвастаться подобными удобствами, поэтому во время длительных путешествий у Алины постоянно болела спина. Также от взора ее голубых глаз не обошел стороной поднос с четырьмя кружками с наполненным до краев содержимым. Судя по запаху, это было вино.
– Вы подготовились к моему прибытию, я погляжу.
– Да, госпожа. Мы подумали, что после поездки вы захотите испить чего-нибудь бодрящего.
Взяв одну из кружек и подержав ее несколько секунд возле носа, принцесса побагровела.
– Какая выдержка у вина?
– Тридцать шесть лет, миледи. – подал голос Дамиан.
К удивлению членов совета, Алина за секунду осушила кружку и потянулась за второй.
– Прекрасно. – облизав губы, произнесла принцесса. – Прежде, чем мы перейдем к самому главному, я хотела бы кое-что прознать: новый посланник. Кто поспособствовал выдвижению его кандидатуры?
– Я. – ответил негромким голосом старший сержант. – Я поспособствовал.
– Почему он? Разве у вас не нашлось людей получше?
– Я не понимаю, о чем вы, моя госпожа.
– Его отец. Знаете его?
Дамиан неторопливо кивнул. Он понимал, что рано или поздно этот вопрос будет задан. И не ошибся.
– Мы знаем, кто его отец, и кем он был.
– Тогда зачем назначили его посланником?
– Нам стало жалко юношу. Его родители погибли, он остался сиротой. Более того, он всем сердцем ненавидит шахинов и мечтает им отомстить.
Девушка удивленно подняла брови.
– Я не понимаю вашей логики… Если он хочет воевать с шахинами, причем тут вообще посланник ордена?! Посланники не ведут борьбу с нашим общим врагом. Или вы запамятовали?
– Ни в коем случае, моя госпожа. – возразил Дамиан, начиная нервничать. – Но мы подумали…
Отхлебнув часть содержимого кружки, Алина устало брякнула ею об стол. Старший сержант в миг замолк, на долю секунды посмотрев на магистра. Тот старался не вмешиваться, хоть и осознавал, что окончательное решение по принятию Уильяма в качестве посланника ордена было именно за ним.
– Думали…, думали…, думали… – промямлила принцесса, сверля своим взглядом кружку с вином. – Видимо, не тем местом вы думали. Слушайте мой приказ: назначить посланником ордена другого человека. Того, кто обладает подвешенным языком и отличается особой верностью.
Дамиан никак не ожидал этого услышать. Душа терзала его попробовать разубедить принцессу, однако сержант понимал, что госпожа своего мнения не поменяет ни при каких обстоятельствах.
– А что делать тогда с Уильямом?
– Он – сын герцога, а значит благородных кровей. Посвятите в рыцари, или если хотите, я сама это сделаю. Уильям не годится быть посланником, я в этом полностью убедилась.
– Но ведь все наследство семейства Стаффордов было поделено между церковью и короной. Получается, что их сын, после такого, больше не может являться человеком знатного происхождения.
Допив вино со второй кружки, Алина принялась за следующую.
– Вы слышали мой приказ?
Дамиан, признав поражение, согласно опустил голову. Сержант не хотел подобного развития событий. Он знал, что Уильям, будучи рыцарем ордена, непременно отправится на север, воевать с приспешниками шахинов. А там его будет ждать лишь одно – смерть.
– Вы все уяснили, Дамиан?
Старший сержант огорченно склонил голову.
– Да, миледи. Как вы скажете – так и будет.
Так как Алина выпила уже две здоровенные кружки с вином, ей все равно хотелось еще. Поэтому, дальше девушка отхлебывала понемногу, иначе в финале ее бы ожидала неприятная во всех смыслах рвота.
– Одной проблемой меньше. Теперь давайте пройдемся по главному и самому важному вопросу. – она воззрилась на членов совета с испытывающим взглядом. Злить госпожу было бы весьма плохой затеей. Эдриан и Дамиан мысленно успокаивали себя, надеясь на благоприятный исход всего дальнейшего разговора. – Я вас внимательнейшим образом слушаю. Кто будет отвечать передо мной?
Великий магистр сделал шаг вперед.
– Как уже говорил, я все объясню.
Алина закончила с третьей кружкой. Настал черед последней. Эдриан надеялся, что госпожа не захочет более упиваться. Пока что подобных приказов, как «подай и принеси», не поступало.
– Задавайте любые вопросы, миледи. Я отвечу на каждый.
– Хорошо. Первый вопрос: почему?
Вопрос оказался весьма лаконичным. Но ответ не должен был ему подражать.
– Его Святейшество приказал разорвать все связи с вашей короной. Причину он не назвал. Мы также в недоумении от его решения. Но его Святейшество было настроено очень серьезно. Человек из его свиты прибыл к нам неофициально, скрытно ото всех. Он не хотел, чтобы вы узнали.
– Продолжай.
– Он выдвинул нам ультиматум: либо мы прекращаем с вами диалог, либо наш орден расформируют к чертям собачьим. Я передаю его слова дословно, моя госпожа. Он не скупился на подобные выражения.
Принцесса недовольно ахнула.
– Второй вопрос: опять же почему? Почему вы сразу мне не сообщили? Почему предпочли оставить меня в неведении?
– Это уже моя вина, госпожа. Я не отправил вам весточку. А значит…, я готов понести заслуженное наказание.
– Не убивай себя почем зря. – голос принцессы оказался, на удивление, мягким. – Есть шанс искупиться. И ты знаешь, какой именно.
Эдриан закивал.
– Знаю. Наш диалог будет продолжаться и дальше. Его может поддерживать Уильям, в походном одеянии, разумеется, не вызывая лишних подозрений.
– Нет. – резко ответила девушка, осушив четвертую кружку практически наполовину. – Уильяма отправите в Норфолк. Пусть оберегает беженцев. А для нашей связи найдите самого неприметного человека. И позаботьтесь о том, чтобы я сразу поняла, что это именно он, а не кто-то другой.
– Ваше желания – закон для нас. Орден больше не посмеет повернуться к вам спиной. Но вот, что насчет Уильяма, я очень сильно сомневаюсь, что он сможет удержаться на одном месте. Он непременно воспользуется удобным для себя моментом и отправится в Шотландию…, на верную смерть.
Закончив мучиться с последней кружкой, Алина встала со стола и направилась к членам совета. И, приняв надменный вид, протянула вперед ладонь.
– Значит, я лично прослежу за тем, чтобы у него была лишь одна обязанность.
Эдриану хватило и пяти секунд, чтобы понять, что именно хочет от него госпожа. Пошуршав в наружном кармане, тот извлек небольшой перстень с идеально выточенным рубином.
– Вы сами это сделаете?
Принцесса схватила безделушку.
– Сама. Послушайте, милорд, кое-что напоследок. Судьба всей Британии целиком и полностью зависит только о нас. Нам не у кого просить помощи. Папский престол нам не поможет, материк подчиняется исключительно его Святейшеству. И никто больше не откликнется. Если вы хотите спасти Шотландию – то мы должны действовать сообща.
– А ваш отец?
Алина посмела себе фыркнуть.
– О нем можете не беспокоиться. Если он попытается еще раз помешать мне – будь, что будет. За себя ручаться не стану.
– Вы уверены, ваша светлость?
– Абсолютно точно. Самооборона…, только и всего.
Эдриана одолевало сомнение.
– Некоторые скажут совсем иное – провокация.
Принцесса впервые за несколько суток улыбнулась. Но не от радости.
– Каждый человек волен представлять себе то, что хочет представить. Вы считаете, что я провоцирую своего отца на конкретные действия?
Великий магистр колебался с ответом. К облегчению принцессы, ответ все же добрался до ее ушей.
– Не важно, что считаю я, госпожа. Важно то, что считаете именно вы в данной ситуации.
Алина промолчала. Эдриан, в свою очередь, лишь догадывался, что сейчас творилось в голове у принцессы. То, что сказала девушка про своего отца – то было неправдой. Она даже не думала поднимать на него руку. Слова самообороны сами выскользнули из ее рта. Алина выругала себя. Больше она никогда не посмеет себе поступить так со своим отцом, хоть он и отвернулся ото всех. Даже от своей родной дочери.


IV
– «Хм, – мысленно произнес Уильям, не спуская глаз с головного здания резиденции ордена. – что же там сейчас происходит? Надеюсь они меня не обсуждали».
– О чем задумался?
Юноша спустился с небес на землю. Рядом стоявшего пожилого рыцаря в идеальной кольчуге одолевало лютое любопытство.
– Ни о чем. – быстро ответил Уильям. – Просто так.
– Кого ты хочешь одурачить?
Рыцарь похлопал паренька по плечу. Несмотря на дряхлый вид, силы у старика оставалось еще предостаточно, чтобы Уильям умудрился чуть не потерять равновесие.
– Некого мне обманывать, Роджер. Некого. – не в силах больше терпеть, Уильям в итоге сдался. – Не могу избавиться от дурных мыслей… Они там точно про меня говорят… В общении с принцессой Алиной я повел себя неправильно… Нужно было все ей рассказать там, в Лестере…
– Вот тут ты не прав. – открыто возразил сэр Роджер. – Если бы выдал тайну – понес бы наказание прямо здесь. И даже Дамиан не смог бы тебе помочь оправдаться перед госпожой, надеясь ей понравиться.
– Что?! – Уильям в сию секунду отшатнулся от рыцаря. – Ты бредишь!
– Отнюдь, малец. Пока все стояли на коленях с опущенными головами, ты – единственный, кто в этот момент засматривался на госпожу. – при этих словах юноша едва слышно выругался. – Просто признай: симпатичная, правда? – сэр Роджер, закрыв глаза, ехидно улыбнулся. – Если бы она предложила тебе уединиться, ммм…
От услышанного Уильям тяжело сглотнул.
– Насчет ее внешности спорить с тобой глупо. Но, что дальше… мне кажется, что кое-кто из нас умом тронулся. Не знаешь, кто бы это мог быть?
– А нееет… – насмешливо протянул старый рыцарь. – Ее аппетитные формы завораживают…, а какие мысли мне в голову приходят сейчас… – он резко открыл глаза. – Рассказать?
– Нет!
– Могу поделиться. – ехидно предложил Роджер. – Давай же!
– Нет же!
– Ну хоть одну мыслишку. – жалобно застонал рыцарь, не скрывая улыбки. – Такую тебе расскажу, от которой у тебя…, ну вот там…, будет прям ну очень хорошо…, ну что?
Уильям, закрыв лицо руками, быстро завертел головой.
– Ох! Милостивые боги! Избавьте меня от дьявола!
Роджер от души рассмеялся. Ему было в радость таким образом действовать пареньку на нервы и выводить того из себя. Конечно, старый рыцарь никогда не перегибал палку, дабы не разозлить Уильяма. Мелкие издевки были даже весьма полезны, если посмотреть под иным углом на данную ситуацию.
– Ну, Уильям, ты прям меня удивляешь! – тут он понизил голос, чтобы никто иной, кроме Уильяма, не смог его расслышать. – Я же ведь и запамятовал, что у тебя так не было ничего с девушками. Очень жаль тебя, такие незабываемые моменты теряешь. Тебе нужно наверстать упущенное. Посети ближайший бордель, познакомься с какой-нибудь неплохой девкой, повеселись с ней. Хочешь монет подкину, или даже лучше – вместе сходим. Каждый возьмет по самой красивой. Я заплачу. Как смотришь на мое предложение? Очень советую – не отказывайся.
– Ну…, – Уильям неловко почесал затылок. – можно разок забежать.
– Разок?! Какой еще разок?! – Роджер от души рассмеялся. – Одного раза тебе буде точно маловато. Ты – парень молодой, выносливый, не урод, а это главное. Таких бордельные девки пропускают без очереди, а иногда даже и скидку предлагают… – Роджер неожиданно погрустнел. – Только вот сами девки очень часто попадаются какими-то исчадиями ада, кто в прыщах, кто с сифилисом на все лицо, а кто-то и вовсе – разносчиком всякой заразы.
– Так зачем тогда туда ходить, если с тамошними барышнями все очень плохо?
– Обычно, когда вы уже заняты «делом», особо и не замечаешь всей этой отвратности. Наслаждение от занятия затмевает глаза, и ты можешь представить на месте распутной девули, например, ну…, например, хотя бы нашу госпожу.
– Тьфу! – сплюнул юноша. – Мать твою! Опять ты за свое!
– Тише! Тише! – подняв руки, сказал Роджер. – Спокойно! Хорошо, не нашу госпожу, тогда…, тогда французскую принцессу, как ее там звать-то? А! Вспомнил! Анной ее величают! Как тебе? Достойная замена?
Уильям, закатив глаза, попытался воспроизвести ее образ в своей голове. Рыцарь решил тому не мешать, отчего поступил совершенно правильно. Перед юношей предстала стройная, с манящими прелестями, с тончайшими и аккуратными пальчиками заморская девушка. Прям богиня, сошедшая с небес. Ее правильные черты лица, небольшой носик, круглые зеленые глаза и черные, словно рукоять собственного меча, длинные волосы, кончики которых доходили аж до пояса. Минутка истинного наслаждения.
– Ну как? Представил?
Уильям нехотя открыл глаза.
– Угу. Видел ее всего один раз за всю жизнь, но запомнил настолько подробно, насколько это вообще возможно. Жаль, что не довелось обменяться с ней приятными словами, хотя и стоял совсем рядом…
– Дааа…, я помню тот день. Французы отважились посетить наш орден. Отправили к нам свою делегацию во главе юной принцессы. Милый денек получился. – тут сэр Роджер заметил, что Уильям летал где-то в облаках. – Малец! – крикнул тот. – Какой твой ответ?
– Ты про бордель?
– Именно! – резво ответил старый рыцарь. – Про него родимого!
– Согласен. Идем вместе.
– Отлично! – воскликнул рыцарь. – Ну, наконец, ты станешь настоящим мужчиной! Этот день ты запомнишь очень надолго.
Уильяма слабо улыбнулся.
– Хочется верить.
– Не раскисай. Ждать осталось совсем немного. Вот принцесса закончит тут со своими делами, и сразу же нагрянем в гости к девулям.
Уильям согласно кивнул. Затем вновь перевел взгляд на головное здание резиденции. Высокое каменное сооружение отдавало чувством постоянного холода, оно ничем к себе не привлекало, за исключением громадных размеров. Серый и унылый вид. Подвешенные по бокам от дверей белоснежные штандарты ордена Святого Престола старались осветлить его, но получалось у них довольно скверно. Противная серость преобладала, оттого на душе становилось крайне нехорошо. Уильяму иногда казалось, что это было ничто иное, как предназначение, возможное будущее самого ордена. Что орден не добьется успехов в борьбе с шахинами и в итоге канет в лету. Он будет уничтожен, стерт с лица земли. Эти и многие другие мысли постоянно преследовали Уильяма, когда тот невзначай бросал взгляд туда, куда в общем-то и не следовало.
Как и сейчас. В сие мгновение. Двери медленно открылись, и из полумрака на яркий, освещенный дневными лучами солнца двор вышла девушка в потертом красном платье.
– Принцесса. – ровным голосом произнес Уильям. – По мою душу.
– Она на нас смотрит. – подметил Роджер, обернувшись в сторону девушки.
– Нет. На меня. – продолжал оставаться при своем мнении юноша. – Можешь оставить меня одного?
– Как скажешь, паренек. Ты, главное, держись. Она тебя не съест.
Похлопав в последний раз Уильяма по плечу, старый рыцарь ушел по своим делам. Посланник внимательно следил за каждым движением принцессы. В ее походке он ощущал ту самую уверенность и властность, кой Уильям практически не обладал. Ему очень не хватало этой самой черты, благодаря которой некоторые из его проблем навсегда бы его покинули. Однако, нет. Не дожидаясь, пока принцесса Алина предстанет перед ним всем своим величием, юноша упал на одно колено и опустил голову в знак почтения.
– Встань, Уильям.
Спокойный и мягкий голос высокопоставленной особы несколько обрадовал молодого посланника, и тот с большой охотой исполнил ее просьбу.
– Моя госпожа. Рад снова видеть вас. Ваше настроение заметно улучшилось.
Алина не улыбнулась.
– Может быть. Я хотела бы навестить Филиппа де Баже. Проводишь меня до его тела?
– Всегда к вашим услугам, миледи.
Далее они направились к усыпальнице. Сама принцесса не желала наполнять этот, без сомнения, недлинный путь напряженным молчанием.
– Скажи-ка мне, Уильям, сколько тебе лет от роду?
Юноша, шедший чуть позади принцессы, старался вести себя, как подобало посланнику ордена.
– Семнадцать, миледи. Совсем скоро уже восемнадцатый год стукнет.
– Хорошо. Расскажи мне про свою мать. Опиши ее такой, какой помнишь.
Внезапно возникшая печаль охватила юношу с головой.
– Очень грустная. Я уже и не припоминаю, когда видел ее счастливой. Она… 
– Готовь лошадей, Ренье! – вдруг крикнула Алина, обращаясь к возчику. За столь короткое время они уже дошли до кареты. – Я совсем скоро вернусь!
– Она, как могла, скрывала печаль, но…, – Уильям продолжал прерванный рассказ с печалью на лице и в голосе. – но мы видели, как она страдает. Она, как и вы, сочувствовала шотландцам. Даже еще до того, как появились шахины.
– А твой отец?
Печаль, вызванная воспоминаниями о матери, на чуточку унялась. Уильям замялся багровым румянцем, когда услышал упоминание своего отца. Юноша помнил о нем только хорошее.
– Он всячески поддерживал свою супругу, не отпускал ни на шаг, всегда и везде был рядом с нею. – и печаль вновь накрыла юношу. – Это их и погубило.
Не прошло и минуты, как они оказались перед усыпальницей. Спускаясь вниз по ступенькам, принцесса почувствовала жар по всему телу. Спуск озарял десяток факелов.
– Ты продолжаешь поддерживать их интересы?
– Конечно, моя госпожа! – рьяно воскликнул Уильям. – Мне небезразлична судьба шотландцев! И стремление отомстить за родителей у меня превыше всего!
– Это отличная черта. Я полностью одобряю твое стремление.
– Благодарю вас.
– Добрались. – вздохнула принцесса. – Добрались.
Внутреннее помещение усыпальницы освещалось множеством зажженных свечей, расставленных по периметру. Одна из четырех стен представляла из себя двухэтажные гробы, на каждом из которых была начертана соответствующая табличка с надписью, обозначавшая, кому принадлежал конкретный гроб. Здесь покоились личности, когда-то повлиявшие на жизнь ордена Святого престола. Но принцессу интересовало совсем другое. По середине помещения был расположен запечатанный гроб. На его крышке лежали уже засохшие венки. Подойдя к нему, Алина коснулась рукой начертанной надписи, ощущая рельефное образование.
– Ну здравствуй, дорогой мой Филипп.
Уильям, встав напротив принцессы, посмотрел на нее. Свет, излучаемый свечками, был слаб, но это не помешало ему разглядеть скомканное лицо молодой девушки.
Он услышал всхлип.
– Филипп да Баже…, как много в этом имени было, есть, и будет. Насколько хороший человек, настолько прекрасный собеседник. – Алина печально засмеялась, но смех быстро сменился очередным всхлипом. – Помню, как этот светлой души человек убивал время, рассказывая истории о своем похождении по Европе, как посетил несчетное количество королевств. Помню, как иногда привозил во дворец подарки, делился впечатлениями от того, как их находил, собирал. Я помню каждое мгновение, проведенное в его обществе.
Принцесса не выдержала. Она заплакала. Заплакала громко, не стесняясь никого.
– Может, вам помочь, госпожа? – прозвучал обеспокоенный голос Уильяма.
Алина отмахнулась рукой.
– Не надо. Так и должно быть. Я должна выбросить из себя скорбь. Иначе она будет преследовать меня и напоминать повсюду, куда бы я не делась. – утерев руками влажные глаза, принцесса продолжила. – Нужно как следует выговориться, и тогда станет только лучше. – затем принцесса принялась поглаживать угловатую крышку гроба. – Филипп, друг мой. Все эти дни, что я знала тебя и имела счастье общаться с тобой, они приносили мне бесконечную радость, твои подарки были изумительными, даже несмотря на то, что некоторые из них ты украл. Мне все равно. Спасибо тебе огромное, спасибо за то, что наполнял мою жизнь сказочной блаженностью, никогда не оставлял меня грустной, всегда веселил. Твои истории я до сих пор вспоминаю и буду их помнить, они останутся в моем сердце вплоть до самой смерти, я никогда их не забуду. Клянусь своим сердцем.
И тут она взглянула на Уильяма.
– Ты истинный пример человека своего дела. Лучше тебя, к великому сожалению, уже не будет. Никто больше твой талант не перепрыгнет. Никто. – Уильяму стало не по себе. Слова принцессы и ее взгляд ясно намекнули юноше, что речь шла вовсе не о нем. Алина, в присутствии трупа, своего мертвого друга, унизила Уильяма. Тот не желал принимать сказанное за правду, но душа терзала его, терзала. – До таланта Филиппа никто не доберется, даже больше, близко не подойдет. – серьезно настроенный тон принцессы должен был убедить Уильяма в искренности собственных произнесенных слов. – Ты понимаешь, что это значит?
Уильям обреченно закивал головой.
– Да, госпожа.
– И что же?
– Что я недостоин быть посланником ордена Святого престола.
– Правильно мыслишь. – Алина махнула рукой. – Подойди.
Сознание Уильяма провались сквозь землю. Он встал перед принцессой.
– Дай свой меч.
Юношу буквально парализовало от волнительного изумления. Быстро придя в себя, он передал свое оружие Алине. Та, в свою очередь, ухватив меч за рукоять двумя руками, вонзила острие лезвия в землю.
– На колени. – властно произнесла она.
Уильям опустился.
– Теперь же слушай. Властью, данную мне господом богом, Иисусом Христом, а также моим отцом – королем Генрихом, прозванным «Отрешённым», я – принцесса Алина из рода Кроуснестов, регент Английского королевства, нарекаю тебя рыцарем ордена Святого престола. Служи верно и защищай храбро. Заботься об обездоленных людях, что потеряли все. Не сдавайся врагу и отдай свою жизнь, если потребуется. Во славу нашего господа бога, Иисуса Христа. Аминь.
Проведя клинком сначала по левому плечу, затем по правому, принцесса достала перстень с рубином. Уильям заметил безделушку и, протянув вперед правую руку, ожидал предстоящего знамения. И оно свершилось. Украсив безымянный палец юноши безупречным красным светящимся камнем, Алина вернула тому меч. Держа его перед собой одновременно и за лезвие, и за рукоять, Уильям торжественно преклонил голову.
– Принеси клятву верности. Поклянись мне, своей госпоже-покровительнице, что ты, сэр Уильям Стаффорд, отдашь свою душу во имя справедливости, чести, честности, доверия и самое главное – верности.
– Клянусь.
– Отныне Норфолк – твой новый дом, твоя обитель, твой храм.
Уильям резко поднял голову еще до того, как наказала тому принцесса. Его округленные глаза испускали лютое недоумение. О посвящении в рыцари юноша мечтал уже много лет. И вот, оно свершилось. Но не о такой службе уповал Уильям, не о такой.
– Норфолк?!
Уверенности Алине было не занимать.
– Норфолк. Именно, что Норфолк. Твоя святая обязанность передо мной – оберегать беженцев. Заботиться о них.
– Но шахины! Они же…
– Молчать! – крикнул Алина. – В ближайшие несколько лет можешь забыть о них! Мы не готовы для полноценной войны с ними! Ты же не скрестишь с шахинами свой меч до тех пор, пока я не скажу! Ты дал клятву, так исполняй ее!
Руки, держащие оружие, задрожали. Уильям без приказа поднялся на ноги и убрал меч в ножны.
– Ты слышал, что я тебе сказала?! Не смей уходить на север! Пока я не отдам приказ, ты никуда не сдвинешься! Твой дом – Норфолк, и ничего более!
Уильям, тяжело дыша, со скрытой ненавистью коротко кивнул. Принцессе было этого вполне достаточно.


V
Вскоре принцесса Алина отбыла. Покинувший усыпальницу немногим позже госпожи, Уильям сразу, ни на кого не отвлекаясь, направился к своему старому другу. Сэр Роджер с нетерпением ожидал мальца. Бывший посланник не отважился обо всем высказаться ему, отчего только выиграл: братья по оружию без промедления двинулись в совсем недавно оговоренное место. Оказавшись в центре оживленного города, Уильяму пришлось некоторое время привыкать к здешней суете. Он никогда не питал особой любви к подобной жизни. Сэр Роджер, ввиду своего возраста, уже свыкся с тем, что в любую минуту на голову могла свалиться куча дерьма или ссанины. Узкие улочки лишь способствовали этому и вероятность оказаться обгаженным с ног до головы мерзкими, противными, вызывающими приступы неминуемой рвоты различными помоями только увеличивалась.
Старый рыцарь шел чуть впереди Уильяма, указывая правильную дорогу. Ближайший от резиденции ордена бордель слабо оправдывал свое местоположение, так как находился чуть ли не в черте города. Йорк этим и отличался от других английских городов: подобные заведения ставили на окраинах, по одной единственной причине – бордели оскорбляли своим присутствием самое священное место города – Собор Святого Бенефиция. Шпиль собора был виден из любой точки Йорка, что поражало воображение.
– Осталось немного… – сказал Роджер, поглядывая на впереди вырезанные окна домов. – Девули ждут…
Уильям вяло усмехнулся.
– Что-то случилось? – поинтересовался старый рыцарь.
– Да…, вот только радости я не испытываю.
– Отчего так?
Уильям не сразу ответил на поставленный вопрос. Его взор привлекли лавки иностранных торговцев, балакающих на своих родных языках и пытающихся продать свои товары по заранее оговоренной невероятно дорогой цене. С какими-то местными покупателями срабатывала такая уловка, но большая часть посетителей быстро замечали подвох и требовали снизить цену. И вот сейчас почти все горожане просто проходили мимо лавок, а торговцы, соответственно, громко возмущались. Иногда дело доходило и до драк, но благодаря городским стражникам вероятность возникновения подобных перепалок исходила на нет.
Уильям внимательно всмотрелся на одну из множества торговых лавочек. Ее владелец, усатый торговец в зеленом балахоне, завидев заинтересовавшуюся незнакомую личность, тут же принялся кричать что-то непонятное, не забывая помахивать обеими руками. Юноша направил свои глаза на покрытую первоклассной резьбой небольшую деревянную розочку. Усач в сию секунду заговорил на своем языке. Судя по величественным возгласам, торговец изо всех сил восхвалял предлагаемый товар. Уильяму довольно быстро надоел этот словесный понос.
– Сколько стоит? – внятным тоном спросил юноша, указывая пальцем на розу. – Сколько пенсов?
Ответ торговца вызвал ошеломительное изумление.
– Нит пинс! – акцент у усача был ужасный, если не хуже. – Исть фунт!
– Фунт?! Святая Дева Мария! – воскликнул Уильям, вытирая возникший пот со лба. – Хорошо, сколько фунтов?
Торговец показал все пять пальцев одной руки. Глаза Уильяма полезли на запотевший лоб.
– Пять?! Да ты свихнулся! – он показал всего один палец. Эта деревянная розочка могла стоить максимум пятьдесят пенсов, но никак не пять фунтов. На эти деньги Уильям скупил бы несколько десятков букетов из этих роз. – Один фунт дам тебе! На большее недостоин!
Усач замотал головой, продолжая показывать пять пальцев. Уильям был бы готов приобрести цветок за требуемую цену, но честность одерживала вверх. Затем юноша прибавил к одному пальцу еще два.
– Три фунта! Устроит тебя, наглая рожа?
Торговец снова замотал головой. Уильям начинал терять терпение. Прибавил еще один палец.
– Четыре! Соглашайся! А то как бы усы тебе не сбрил и не засунул бы их тебе между ног!
Усач нахмурил брови.
– Да чтоб тебя! – буркнул юноша, оскалив зубы. – Пять фунтов! Твоя взяла!
Наглый торговец тут же заулыбался и, протянув левую руку с товаром, не забыл и про правую, ожидая заслуженной платы. Насчитав пять золотых монет, Уильям все-таки обзавелся долгожданной покупкой. Попробовав монету на зубок, усатый торговец довольно закивал головой и зачем-то еще обвел свободной рукой остальные свои товары.
– Не, не, не! Мне и это хватит! – проворчал юноша. – Слышишь меня, урод? А? – и, не услышав ответа, напоследок вставил. – Все! Прощай!
Уильям и Роджер отправились дальше. Внимательно рассматривая цветок изящной резной работы, юноша, отведя взгляд куда-то в сторону, счастливо захихикал.
– И ради этой деревяшки ты устроил весь этот спектакль? – поинтересовался старый рыцарь. – Потерял целых пять фунтов из-за чертовой переплаты, нагрубил купцу…
– Да плевал я на этот кусок сучьего дерьма! – огрызнулся Уильям и в ту же секунду смягчился. – Моя сестра Мария любит розы. Настоящие быстро вянут, их выкидывают и забывают после. А деревянную розу попробуй, заставь завянуть. Думаю, отличный подарок получится. Мария будет в полном восторге.
– С этим я с тобой согласен. Но торговца мог бы и не оскорблять…
– Не начинай, Роджер. Ты бы также поступил, будь на моем месте.
– Твоя правда.
Рыцарь толкнул паренька плечом. Тот, благо, успел вовремя среагировать и не улетел в сторону.
Спустя полчаса безостановочных скитаний по улочкам, напарники добрались до нужного борделя. На вид здание было совсем, как новое. Дубовые стены отлично защищали внутреннее пространство от холодов. Двери были наглухо закрыты.
Подняв голову, Уильям усмехнулся.
– «Святая Бездельница»? – на вывеске было изображено именно это. – Серьезно?!
– Еще какая «Святая». – удовлетворенно подметил Роджер. – И еще какая «Бездельница». – рыцарь пронзительно рассмеялся. – Пойдем уже! Вкусим доли прекрасного из прекрасных!
После нескольких стуков, двери открылись, и наружу выглянула женщина лет тридцати с вьющимися волосами.
– Роджер! – провозгласила женщина, натянув улыбку прям до ушей. – Какая радость видеть тебя снова! Заходи, заходи!
Оказавшись внутри, женщина с Роджером подошли к стойке, а Уильям, переступив порог, разинул рот. Гостевая комната была украшена разноцветными цветами и благоуханными травами. Очень приятный запах заставлял Уильяма время от времени содрогаться от наслаждения. Внутреннее убранство не было столь роскошным и богатым: несколько деревянных табуретов для гостей, да пара лежанок. В самом дальнем углу расположился одинокий мужчина, на котором из одежды присутствовали лишь одни брэ. В руках он держал лютню и наигрывал спокойную, расслабляющую музыку. Атмосфера в борделе стояла сказочная.
– Эй, малец! – окликнул юношу рыцарь. – Давай сюда!
– Кого ты с собой привел, Роджеро? – хитро спросила женщина. – Что за славный малец?
– Это мой брат по оружию – Уильям. – старик обхватил юношу за шею. – Он новенький.
– Ах…, новенький…, это хорошо. – сказала женщина и, оглядев парня, воскликнула. – Да он неплох собой!
– Он новенький не только здесь, Кэтрин. – принялся пояснять Роджер, избавляя себя от оружия, висевшего на поясе. – Новенький еще и в этом…, в этом деле.
Женщина снова ахнула.
– Как это замечательно! Давно к нам не наведывались девственники. Если ты не врешь, дорогой друг, то мои девоньки обслужат вас обоих всего за полцены!
– Прекрасно! Просто прекрасно!
– Конечно. – подмигнула Кэтрин. – Роджеро, какую девочку тебе предложить? Тебе их представлять не нужно, итак всех наизусть знаешь.
– Ага. – согласился рыцарь и малость призадумался. – Предоставь мне «Очаровашку Милу».
– Будет исполнено. А твоему приятелю?
Роджер малость призадумался. Уильям пока еще пребывал в состоянии шока и смятения, впервые находясь в подобном месте.
– Хм…, кажется, «Звездочка» лучше других подойдет. – затем небольшим толчком вернул юношу в реальный мир. – Я лично заверяю, что после «Звездочки» ты непременно потребуешь повторения! А может быть даже и больше! Все зависит от тебя! Про девочку не беспокойся!
– Угу. – пробубнил Уильям.
– Не нуди, паренек! – похлопав парня еще разок, рыцарь обратился к женщине, махая рукой. – Кэтрин, давай уже, показывай девуль!
Женщина охотно кивнула и криком позвала нужных дамочек. Те, мгновенно выбежали из-под занавеса и, поддерживая друг друга, с жадным интересом разглядывали прибывших гостей. Из одежды на них были лишь рубашки, что постоянно сползали, обнажая плечи. Сэра Роджера в этом борделе знали все. Поэтому девочки одновременно завопили от радости, увидев ценного и постоянного клиента.
– Девочки мои! – старик раскинул руки в стороны, чуть не задев Уильяма. – Как приятно вас лицезреть! Скучали?
– О да, папаша! – одновременно заявили девки. – Обеих нас возьмешь, иль как?
– Ох, нет! Старый стал… Я привел юнца, потомственного девственника!
Уильям засмущался, покраснев на все лицо. Девочки в голос захихикали.
– Потомственного? Это уже интересно!
– Да шутка это! – от души усмехнулся Роджер. – Он девственник, но не потомственный! Свежий сорт! Налетайте! «Звездочка», – игриво начал рыцарь и кивком головы указал на паренька. – он твой!
Девочка, что меньше ростом, с пухлыми губками, украдкой подбежала к окаменевшему Уильяму и, схватив того за руку, потянула вслед за собой. Юноша не мог не подчиниться.
– Роджер! – застонал парень, с трудом стараясь отвести взгляд от красотки. – Не бросай меня!
– Не волнуйся! – голос рыцаря с каждой секундой становился все тише и тише. – Я буду неподалеку!
Скрывшись за занавеской, парочка очутилась в тесноватой комнатке. На полу была разложена лежанка, набитая пухом. Оставшись наедине со «Звездочкой», Уильям теперь мог тщательнее рассмотреть девочку. Ее пикантная тонкая фигура завораживала, а благодаря надетой лишь одной серой рубашке, стоячие соски небольшой груди просвечивались наружу, отчего Уильям почувствовал настоящее влечение, которое ни с чем спутать было невозможно. Через силу подняв глаза, он смотрел отныне на ее личико: аккуратные голубые глазки с накрашенными ресницами, маленький носик и все те же пухлые губешки. Медленно облизывая их своим подвижным язычком, «Звездочка» побуждала к себе еще больший интерес. Подойдя к клиенту вплотную, девочка принялась расстегивать ремень, удерживающий ножны с мечом. Заметив, как она ловко справляется, юноша словно ожил.
– Хорошо получается.
– Благодарю тебя. – девочка по достоинству оценила комплимент в свою сторону, поцеловав паренька в щечку, и затем стала шептать тому на ухо. – Меня столько рыцарей посещали. Роджер был одним из них. Они сами разрешали мне раздевать их, и им это нравилось. – тихий, чуть ли не детский голосок, пронизывал Уильяма насквозь. Он содрогался всем телом. – Тебе, как я погляжу, тоже нравится. Тебе ведь нравится?
– Ага. – прошептал в ответ юноша. – Очень.
– Сейчас будет много лучше.
Избавив, наконец, клиента от лязгающих ненужностей, «Звездочка» быстрыми, но аккуратными движениями сняла с того всю верхнюю одежду, обнажив торс. В силу еще молодого возраста, тело Уильяма не было покрыто различными шрамами, полученными в ходе боев. А зря: любой девушке приносило удовлетворение обилие подобных украшений на теле мужчины. Поглаживая пальчиками сначала грудь, а затем и живот Уильяма, девочка едва слышно посапывала. От этих звуков Уильям напрягся, сдерживая себя от резких мыслей. Его томило непреодолимое желание схватить ее и уложить на лежанку, но парень держался. Он старался получать удовольствие, хотел растянуть его на как можно более долгий срок. Длительное пребывание в стане девственников заметно сказывалось на его поведении. Он хотел ее. Хотел всю. Пальцы «Звездочки» опускались все ниже и ниже, пока не оказались скрытыми под мужскими штанами. Уильям снова дернулся, закрыв глаза и приоткрыв рот. Девочка нащупала его затвердевший половой орган и принялась нежно его массировать. Ее манящие глазки не отпускали закрывшие глаза Уильяма. Довольно улыбаясь, девочка не прекращала доставлять удовольствие своему новенькому, но неопытному клиенту.
Тут до их комнатки уединения донесся первый громкий женский стон. Парочка обернулась в ту сторону, откуда исходил звук.
– Роджер уже занялся делом. – прошептала «Звездочка» и повернулась лицом к юноше. – Они же не будут отвлекать тебя?
– Хочется, чтобы так и было. – ответил тот, но девочка чувствовала его неуверенность.
– Расслабься и думай только о нас. – она продолжила прерванное занятие, и Уильям снова погрузился в экстаз. – Ее крики меня заводят. А тебя?
– Ага. – с закрытыми глазами произнес юноша.
Нащупав ее рубашку, Уильям коснулся пальцами сосков. Они были необычайно твердыми, и в то же время приятными.
– Ммм…, пока все правильно делаешь. Продолжай.
Уильям решил пока оставить все без изменений. Он не хотел давать своим рукам другую работу. Девочку это несколько смутило. Хоть Уильям и был девственником, многие из них, которым доставалась «Звездочка», действовали куда более уверенней.
– Хорошо. – девочка медленно покачала головой. – Я поняла тебя. Теперь мой черед.
Она стянула с себя рубаху, начав демонстрировать ему свои груди. Они не были пышными, однако прекрасно умещались в ладошку. Уильям первым делом принялся их тискать, не забывая пощипывать стоячие соски большими пальцами. Девочку только забавляло подобное баловство. Но что произошло дальше, даже она не могла предугадать, несмотря на многолетний опыт.
Оставив в покое груди, Уильям обеими руками прижал девочку к себе. Так прижал, что ей стало тяжело дышать. Благодаря тому, что они оказались практически одного роста, возбужденный юноша мог видеть ее удивленное лицо на уровне своего. Потеребив друг друга носами, Уильям дал волю своим желаниям и вцепился своими губами в ее губы. Поцелуй получился по большей части неуклюжий, неровный, в каком-то смысле даже отталкивающий. Но со второй попытки его качество заметно возросло. Поцелуй стал страстным, долгим, завораживающим. Отпрянув друг от друга, парочка не могла отвести от себя взгляд. Их глаза наполнялись огнем, они хотели друг друга.
Но даже на этом Уильям не остановился. Освободив левую руку от объятий, юноша с горем пополам спустил штаны, обнажив свой член. «Звездочка» не смогла его как следует разглядеть, однако ощущения от того, как он, словно камень, прижимает ей талию, заставили девочку ахнуть с широко раскрытой улыбкой. В последнее время ей доставались лишь одни вялые, либо и вовсе маленькие пенисы, но тут, тут совсем другое дело. Свежий, неизбитый, готовый к бою. Слегка раздвинув ее стройные ножки, Уильям за несколько секунд привел свой половой орган в порядок. Из-за отсутствия опыта в сексе, он поморщился.
– Я снова тебя поняла. – прошептала девочка и, взяв его член в свою руку, аккуратно, очень медленно, вставила его в уже успевшее разбухнуть влажное влагалище. Оба партнера застонали во весь голос. Этот момент продлился почти минуту, и тут «Звездочка» недоуменно посмотрела на юношу. – Что-то не так?
Уильяму было тяжело сказать лишь одно единственное слово. Он чувствовал себя парализованным. Наслаждение того, как чувствительный половой орган находился внутри этой замечательной во всех смыслах девушки, отнимало у Уильяма все силы, не давало возможности даже слово, одно слово произнести. По молчанию клиента девочка поняла, что тот доволен настолько, что не способен ничего поделать с этим. Он оказался в оковах от своего первого в жизни проникновения во внутрь.
– Пре…вос…ходно. – с трудом пробормотал Уильям.
– Это очень меня радует. Ну тогда получай удовольствие, пока у меня есть собственный силы.
Напрягая все свои мышцы, девочка делала всю работу за Уильяма, громко постанывая. Сам юноша не шевелился, иногда закрывая и открывая глаза. Вдруг «Звездочка» закричала. Уильям виновато уставился на нее.
– Тебе больно? Прости меня, я не хотел…
– Ты тут не причем. Просто очень хорошо стало и я не смогла сдержаться.
После он вышел из нее и, промедлив несколько секунд, быстро повалил девочку на лежанку. Она не противилась. Опираясь на локти, Уильям без посторонней помощи вошел в нее.
– Интересно… – через стон шептала «Звездочка». – на сколько тебя хватит?
Уильям тонко улыбнулся.
– Давай посмотрим.


 
ГЛАВА 4
Убежище шахинов. Стерлинг. Шотландия

I
-Ужасно все вышло. – подумал вслух Джендри, не переставая кусать собственные губы. – Ужаснее, чем можно было себе представить.
– Не отрицаю. – мрачно вставил Бертран.
Оба шахина сидели рядом друг с другом, боясь пошевелиться: скрипучие табуреты выводили из себя при каждом удачном случае у мужчин наклониться, чтобы, например, почесать ноги, забитые в высокие кожаные сапоги. Перед ними на самодельной кровати расположилась Серен, которая время от времени посапывала во сне. Будучи накрытой теплым шерстяным одеялом, шахины могли не беспокоиться, что девушка вдруг простудится. Так как голова Серен пострадала больше всего остального, Джендри лично настоял на том, чтобы избавить ее от первоначальных швов и наложить новые. С носом все оказалось гораздо сложнее, чем могло бы показаться: переносица была раздроблена в нескольких местах, и дыхание девушки было сильно затруднено. Поэтому первый день получился настоящим кошмаром для троицы: Серен была практически не в состоянии дышать через нос, и Джендри пришлось прибегнуть к хирургическому вмешательству. Обладая талантами врачевания, он многие часы потратил на то, чтобы раздробленная переносица начала понемногу срастаться. На следующий день, благодаря освободившимся проходам, Серен уже могла дышать через нос, однако все равно испытывала с этим трудности. Иногда девушка постанывала от боли в носу. Уже на третий день боль утихла. Бертран и Джендри не спускали глаз с бедняжки, не прекращая о той заботиться. Чтобы не умереть от обезвоживания и голода, Джендри несколько раз в сутки кормил и поил девушку, маленькими порциями. Очищенная вода и жидкая похлебка отлично справлялись со своей работой. Однако полного выздоровления было еще далеко.
Джендри, глядя на девушку, держал в руке ступку, наполненную листьями белены, и при помощи пестика перемалывал содержимое, стараясь добиться в конечном итоге необходимой мякоти. Под ногами у него стоял целый десяток маленьких кувшинчиков. Одни пустые, другие – залитые до упора различными жидкостями с резкими запахами. Все они были нужны для приготовления обезболивающих.
– В том, что произошло с ней, виноват не только ты, Бертран.
Скривившись, учитель устало взглянул на собрата.
– Ты ошибаешься. Виноват лишь я, и никто другой.
– Выслушай меня. – голос у Джендри выдался менее жестким, чем ожидал Бертран. – Неужели ты забыл, что и я давал клятву оберегать ее?
Мужчина отчаянно кивнул.
– И что с того? Давал, не давал. Какая к херам разница? Ты бы ничего не смог сделать. Понес бы наказание вслед за Серен, да и дело с концом.
– Но ты-то не понес.
Спокойный и уверенный голос Джендри заставил Бертрана уронить голову. Держась за затылок, учитель проклинал себя. Проклинал за то, что одним своим решением испортил жизнь ни в чем неповинной девушке. Если бы он не решился забрать маленькую девочку к шахинам, то скорее всего Серен вела бы тихую и неприметную жизнь в стане монашек, и знать не знала бы страданий.
– Пока не понес. Не думай, что Господин просто так это оставит. Мне придется заплатить за содеянное. Его слова были истинными: я не сдержал обещание обучить Серен.
– Ты должен обезопасить дочь от посягательств братства. – продолжил Джендри, заканчивая с приготовлением снадобья. – Именно в этом и состоит твоя главная задача.
Бертран вскинул голову. Его глаза залились слезами.
– Дочь?
– Да. Дочь. – голос собрата оставался спокойным и непринужденным. – Разве не так? Ты ей как отец.
– После всего, что пережила девочка, я не могу считать себя отцом. Настоящий отец не поступил бы так. Не бросил бы свою дочь. Не оставил бы на съедение волкам. Она мне как дочь…, но я ей не отец. Даже не покровитель и даже не защитник.
Джендри усомнился в истинности слов собрата.
– Это все эмоции.
– Нет. – непоколебимо отрезал Бертран. – Это правда.
– Не правда, Бертран. Прекрати ныть. Ты должен защитить Серен, так защищай ее. Убереги от посягательств братства.
– Это невозможно.  – заявил мужчина с плохо скрытой досадой. – Шахины найдут ее, куда бы она не делась. Если покинет ряды братства – значит прожить ее останется очень мало. Я не смогу защитить мою девочку. Никто не сможет.
– Кончай ныть уже. – голос Джендри становился грубее. – Сможешь. Поверь в себя. Поверь в свои силы. Ты можешь. Серен – нет. Она нуждается в поддержке. Если поддержки не станет – не станет и ее.
– Я до сих пор не верю, что она сможет покончить с собой. Если у нее нет сил, как она сделает это?
– Просто и быстро. – немного спокойнее возразил Джендри. – Ее жизнь висит на волоске. С каждым несчастьем он становится все тоньше и тоньше. Придет время – и Серен…, – шахин выкинул из головы резкие слова. – ты знаешь.
– Я все равно не верю.
– Как пожелаешь. – буркнул он, не желая больше переубеждать собрата. – Дело твое.
Закончив молоть белену, Джендри снял маску, что скрывало его лицо, и взял полный кувшин. Недолго думая наполнил свой рот жидкостью. Но глотать шахин не стал. Наоборот, смешав жидкость со своей слюной, он выплюнул ее обратно. Затем кинул перемолотые лепестки белены. Закрыв горлышко плотной тряпкой, Джендри принялся как следует взбалтывать кувшин, чтобы добиться идеальной консистенции.
– Как думаешь, стоит сейчас?
– Не знаю. – ответил Бертран, явно колеблясь. – может дать еще время?
– Мы и так потратили четверо суток. Больше медлить уже нельзя. Давай свое согласие.
Бертран несколько минут не отвечал, разрываясь на части перед выбором.
– Серен не может ждать. – подгонял его собрат. – Я не могу ждать. Давай уже.
– Ладно. – выдавил из себя учитель. – Приступай.
Услышав положительный ответ, Джендри напялил на лицо маску и медленно встал с табуретки. Подошел к Серен. Та протяженно дышала. Глаза, будучи закрытыми, яростно бегали из стороны в сторону.
– Ты сильная. – прошептал шахин. – Я в тебя верю.
Избавив кувшин от тряпки, он преподнес горло сосуда к лицу девушки. Позволив ей для начала возможность вдохнуть запах содержимого кувшина, Джендри, после этого, приоткрыв ей рот, дал девушке испить ровно три глотка. В первые секунды эффекта никакого не было, но спустя минуту, Серен слабо закашляла. Кашель продолжался мучительно долго. Нервы у Бертрана были не пределе. Джендри даже не дернулся. Тут кашель прекратился, и на смену ему пришли едва слышные стоны, которые в итоге превратились в крики. Глаза ее так и не открылись. Скрипнув табуретом, Бертран быстро приблизился к кровати. Его лицо испускало священный страх. Он боялся потерять ее вновь.
– Сделай с ней что-нибудь! – ошеломленно закричал он.
– Не дергайся. – рявкнул Джендри.
– Что значит «Не дергайся»?! Ты же видишь, что ее плохо!!
Джендри с силой схватил Бертрана за руку и сжал ее достаточно крепко, чтобы тот сбавил обороты.
– Я тебе сказал: не дергайся. Прояви терпение. Она должна перебороть боль сама. Это обезболивающее снадобье действует только так. Стой смирно.
– Мне больно смотреть на нее!!! – продолжал вопить Бертран.
– Так отведи взгляд в сторону.
– Ее крики!!! Я не могу их слушать!!!
– Уши заткни.
– Да ты просто издеваешься!! – истерически взревел учитель. – Избавь ее от боли!!
Серен не прекращала кричать. Иногда, с небольшим отрывом, девушка начинала задыхаться, однако приступы быстро исчезали, после чего крики возобновлялись. Джендри не убирал кувшин с мерзким запахом от носа Серен, а Бертран с жалостливым лицом наблюдал за бедняжкой. Душа требовала мужчину принять срочные меры, но он понимал, что Джендри – единственная надежда на возвращение Серен в этот мир.
– Долго это будет продолжаться?! Я же не вынесу!!!
– Тогда мне придется тебя вырубить!! – впервые за долгое время Джендри повысил голос. До этого за ним ничего подобного не наблюдалось. Он – один из тех шахинов, которые проявляли терпение абсолютно ко всему. Они выдерживали прямые оскорбления, тяжелые раны в бою. Таких в братстве было считанные единицы. – Стой и смотри!!! Серен должна сама выкарабкаться!!! Ты же хочешь, чтобы твоя ученица выросла сильной, волевой женщиной?! Так не мешай ей!!!
– Ты не можешь с ней так поступить! – несколько унял пыл Бертран. – Все ведь знают, какая она на самом деле…
– Именно поэтому я даю ей шанс!!! – Джендри, однако, не прекращал кричать на собрата. Он уже давно приметил, что Бертрана в подобных ситуациях можно было переубедить только криком. – Она в состоянии побороть боль!!! Более того мы рядом с ней!!! Мы – ее поддержка!!! Мы должны защищать ее, наставлять на истинный путь, делать ее сильнее!!! Ты же хочешь этого больше всего на свете?!! Так ведь?!!
– Да. – голос учителя задрожал. – Да, хочу.
– Так помоги мне!!!
Он отпустил его руку. Затем протянул вперед кулак. Бертран не колебался. Своим кулаком он легонько сверху ударил по его кулаку.
– Хорошо. – успокоившись, одобряюще произнес Джендри, сверкая из-под маски глазами. – Держи себя в руках. Серен справится. Ты должен в нее верить. Без веры… кто она такая? Подумай над этим вопросом. Время пролетит незаметно.
По поводу последнего шахин оказался не прав. Время, пока бедная Серен кричала от боли, длилось бесконечно долго. По настоянию Джендри подумать над смыслом заданного вопроса, Бертран пытался скоротать время, но у того ничего не получалось. Он концентрировался на одном, но в то же самое время мысли улетучивались, и перед ним представала корчащаяся от сильной боли Серен. Ее забинтованный нос начинал мало по немало краснеть. Кусок тряпки, служащий как раз тем самым бинтом, медленно, но верно покрывался кровью. Бертран тут же открыто забеспокоился, но внезапный толчок заставил того отступить от решительных действий. Джендри всерьез надеялся, что у Серен хватит сил выдержать нескончаемую боль.
Вдруг крики прекратились. Их заменили простые, но очень протяженные стоны. Глаза до сих пор были закрыты.
– Первая фаза успешно пройдена. – воодушевленно заявил Джендри. – Теперь нужно поменять носовую тряпку и отчистить нос от крови.
Аккуратными, медленными движениями рук, Джендри избавился от окровавленной тряпки. Бертран отвел глаза, не желая видеть обезображенное лицо Серен. Весь красный от крови и разбухший, нос был сломан в двух местах. Удар был нанесен слишком мощный. Одно радовало – обидчик находился уже том свете. Недалеко от лежанки стоял обычный деревянный шкаф, разделенный на полки. Каждая из них была заполнена всякой разной утварью, предназначенной, в первую очередь, именно для врачевания. На самой нижней лежали скрученные чистые куски ткани. Взяв оттуда чистую ткань, Джендри старался быть предельно внимательным, чтобы, вдруг, ненароком, не вызвать новую болевую волну. Благодаря своему немалому опыту и умелым рукам, шахин очистил нос от крови и наложил новый бинт.
Стоны стихли, и вернулись прежние посапывания.
– Вторая фаза позади. Я сделал все, что мог. – он погладил девушку по лбу. – Ты справилась, сестра. Ты большая молодец. – а после обратился к рядом стоявшему собрату. – Теперь твоя очередь. Можешь разбудить ее.
– Можно? – озабоченно переспросил Бертран.
– Можно. – снисходительно ответил шахин. – Я оставлю вас. И передай ей кое-что.
– Что?
– Мне глубоко жаль, что не смог прийти на помощь.
Бертран благодарственно улыбнулся.
– Я передам. Слово в слово. Спасибо тебе.
– Условия клятвы нужно исполнять. – тот громко вздохнул. – Жаль, что не всегда получается…
И Джендри ушел, заперев за собой дверь.
Бертран взял ее руку в свою. Снова посмотрел на нее. Далось это ему с большим трудом: он не мог спокойно видеть свою ученицу такой. Обессиленная, беспомощная. Бертран очень боялся за ее будущее, ведь оно не предвещало ничего хорошего. Серен окончательно опозорилась не только перед «Лидером», но и перед всем братством. Она не смогла достойно ответить, показать свою силу. Мечта Бертрана о счастливом будущем Серен канула в пучину невозможности. Шансов исправиться похоже уже не предвидеться. Да и сам Бертран постарался, ослушавшись прямого приказа своего господина, поступив максимально дерзко. Оставалось только смириться со своей судьбой. Поправив ее рыжие локоны, что частично свисали на лице, учитель заплакал.
Вдруг он почувствовал, что его руку что-что медленно, не торопясь, поглаживает. Подняв глаза, он увидел, как большой палец руки Серен двигается. Он перевел глаза на нее.
– Серен. – прошептал Бертран, подсев еще ближе. – Серен.
Девушка открыла глаза. Открыла их только наполовину. Лицо печально исказилось.
– Почему… – через силу пыталась она произнести хоть что-то. – Почему… я… еще…, еще…
– Тише! – волнующим голосом произнес учитель. – Не торопись! У тебя нету сил для того, что говорить!
Серен его как будто не слышала.
– Почему? Почему я еще жива?
Ее слова потрясли Бертрана до глубины души, пронзив сердце насквозь.
– Не говори так, прошу! Нет, это не ты! Я не верю! Мне кажется! Это все сон! Плохой сон!
– Почему? – хриплый голос девушки отдавал безысходностью. – Почему?
Бертран напрочь отказывался верить своим ушам.
Тут Серен другой рукой потянулась к разбитому носу, однако учитель мигом остановил ее. Он ощущал дикое стремление бедняжки прознать желаемое, ее обессиленные руки напрягались как могли, но сил практически не было.
Через минуту она сдалась.
За все время, что девушка успела пробыть в сознании, она так и не взглянула на своего учителя. Ее красные глаза сверлили потолок тесноватой комнатки.
– Серен! Девочка! – через слезы умолял ту Бертран. – Посмотри на меня! Я очень тебя прошу!
Она его не слышала.
– Дочка! Доченька! – он извивался перед ней как мог. – Судьбинушка моя!
Серен заторможено закрыла глаза.
Бертран опустил руки.
Однако она поступила не просто так.
Он еще раз посмотрел на нее. И ужаснулся. Из закрытых глаз ручейком потекла кровь. Багровая кровь.
Бертран закрыл открывшийся рот двумя руками. Лицо испускало сильнейший страх. Он еще никогда ничего подобного не видывал. Ему почудилось, что в Серен вселился злой дух и заставил беспомощную девушку выпустить из своих невинных глазок то, что в принципе не может выйти.
Серен открыла глаза. Они все были заполнены кровью и помутнели. Кровь продолжала без конца вытекать. Ей не было конца.
Бертран все сердцем хотел узнать, что творилось в душе у девушки. Лицо ее не изменилось.
– Доченька! – испуганно вскричал Бертран, обхватив обеими руками ее руку. – Ты слышишь меня?! Ответь мне, пожалуйста!
– Почему я еще жива? – продолжала повторять Серен. – Почему я не в аду?
– Ты никогда не попадешь в ад! Я этого не допущу! Ты достойна только рая! Только рая! Слышишь меня?!
– Рай мне не уготован… Мне припомнят мои злодеяния… Я грешница…
– Это говоришь не ты! – забивая рот стекающими соплями, Бертран не прекращал попыток привести в чувство девушку. Его крики мольбы доносились наружу. – Не ты! Я не хочу в это верить!
– И не надо… Это мои мысли… Я не хочу жить…
Бертран безнадежно опустил голову. Слова девушки поразили его настолько, что мужчина перестал обращать внимание на окружающий его мир. В голове якшались произнесенные слова Серен и, словно, молотки, колотили его сознание изнутри, разрушая все, что попадалось им на пути. Он боялся лишиться своей единственной дочери навсегда. Но, к его полному сожалению, девушка сама не желала оставаться в этом грешно мире. Она желала только одного – скорой своей кончины.


II
– Ничего не хочешь мне сказать?!
«Лидер» с гневным видом уставил свой взор на Бертрана, расслабленно сидя при этом на личном троне. Сам Бертран прибыл в головной зал не по своей воле. Его чуть ли не силой вывели из комнаты, где лежала Серен, сюда, на колени к своему господину. Сейчас в зале кроме них никого не было, и учителя это лишь заставляло еще больше нервничать.
– Хочешь повторить путь девчонки?! Я задал тебе вопрос, на который ты должен ответить!!
– Что вы хотите услышать? – ворчливо спросил мужчина. В его голосе еще оставалась нотки горести.
– Извинения! – орал в ярости «Лидер». – В первую очередь, извинения!
– За что?
Глава шахинов громко стукнул кулаком по подлокотнику трона.
– Ты не знаешь за что?! Эта шлюха тебе все мозги проела?!
Бертран через силу пропустил оскорбления своей ученицы мимо ушей.
– Я готов лишь принести извинения за пятеро трупов. Мне жаль, что они раньше отправились на тот свет, чем должны были.
«Лидер» резко встал с трона.
– Тебе еще повезло, что я не вызвал стражу!! – прошипел он, сильнее натянув свой капюшон. – Ты и твоя шлюха живы только благодаря этому.
«Лидер» схватил лежащий рядом с троном меч, запечатанный в ножны.
– Знаете, кто его владелец? – приглядевшись, задал вопрос Бертран.
– Рукоять поведала. – ответил господин. – «МакКенан». Одно слово.
Переведя взгляд с меча на «Лидера», учитель уверенно скрестил руки на груди.
– Зачем вы решили в лишний раз над ней поиздеваться? У вас людей для битья разве не хватает?
– Ты забыл, к кому обращаешься?
«Лидер» избавил меч от ножен. Отблеск металла слепил тому глаза. Бертран не дрогнул.
– Я не забыл, господин. – он учтиво наклонил голову. – Но неужели нельзя было дождаться моего возвращения? Тогда все обошлось бы без кровопролития: я бы не получил избитую до полусмерти Серен, а вы бы не потеряли пятерых своих подчиненных. Все же ведь логично. Я хотел преподнести вам этот подарок, так как добыли его мы совместными усилиями. А все благодаря той, кто сейчас лежит в моей коморке. Благодаря Серен мы наткнулись на этот меч.
– Я крайне признателен за эдакий подарок. – ехидно произнес «Лидер», ровным шагом приближаясь к Бертрану. – Однако ты опять забыл кое-что очень весьма важное. Настолько важное, что мимо него пройти просто невозможно. – он встал напротив подчиненного шахина и угрожающе поднял меч рукоятью вверх. – Забыл важное, Бертран. Очень важное.
«Лидер» обрушил меч на досочный пол. Прозвучал грохот. Лезвие меча вонзилось в промеж досок. Позади Бертрана со скрипом отворились двери. Но не стоило тому оборачиваться. Однако это уже произошло. Два шахина одновременно несли, держа за плечи, молодую девушку с опущенной перевязанной головой, судя по чему, она скорее всего была без сознания. Бертран вздрогнул. Он с изумлением посмотрел на господина.
– Зачем вы принесли ее сюда?! Ей нужен покой!! Она не поправится таким способом!!
«Лидер» молча наблюдал, как шахины подойдя ближе, остановились прямо перед ним и сильными толчками встряхнули девушку, отчего та невольно подняла голову и чуть-чуть приоткрыла глаза. Глава шахинов фыркнул так громко, что этот звук был услышан скорее всего за пределами зала.
– Кровавые глаза. – мрачно произнес тот. – Вот и напасть на все наше братство.
– Это никакая не напасть! – вмешался Бертран. – ВЫ ее довели до такого состояния!
– Заткнись. Ты не понимаешь, что это значит. Девчонка хочет наслать на нас проклятие.
– Нет! Это неправда! Это последствия всех ее страданий!
– Жалкие оправдания. – уныло пожав плечами, отозвался господин. – А что скажет сама виновница?
Только благодаря шахинам Серен не свалилась на пол. Недостаток сил давал о себе знать в первую очередь. Однако и полноценно говорить она пока тоже не могла.
– Опять молчит. – проворчал «Лидер». – Твоя девчонка, Бертран, снова меня провоцирует.
– Серен никого не провоцирует!!! – завопил учитель. – Вы что?!! Не видите?!! Ей же плохо!!! Для нее отдых сейчас – самое необходимое!!!
– Пусть она ответит мне.
– Она не ответит! Лучше я отвечу!
«Лидер» пронзительно засмеялся. Затем вперил хмурый взгляд на Бертрана. Тот в спешке отступил.
– Что можешь ты мне ответить?! Что ты можешь?!
Бертран пальцем указал на обнаженный меч.
– Могу помочь вам расправиться с ублюдком! Я знаю, где искать его владельца!
«Лидер» властно поднял руку. Шахины, держащие Серен, ускоренным шагом удалились. Учитель с обеспокоенным видел глядел им вслед.
– Где искать?
Он обернулся.
– Город беженцев. Норфолк. На данный момент бывший герцог ошивается именно там.
– И кто тебе это рассказал?
Бертран некоторое время промедлил с ответом.
– Монастырь Святого Иосифа. – ожесточенно вытолкнул он. – Тамошние монахи поведали мне много чего интересного. Однако им пришлось отдать свои жизни за это. Именно эту весть хотела донести Серен до вас, но вы решили поступить как конченная мразь! – Бертран сжал кулаки, лицо его напряглось. Также он не забывал, что сейчас нагло врет господину насчет осведомленности своей ученицы. – Если бы не ваше высокомерие, шотландский ублюдок был бы уже давно на том свете! ВЫ были бы отомщены!
«Лидер» подошел к нему вплотную. Учитель напряг всю свою волю, давая понять, что более он не отступит и пойдет до конца. В ответ на это глава шахинов усмехнулся.
– В дерзости мне ты всегда был лучшим. Как и в своих способностях. Ты – лучший из моих людей, но устав братства также должен соблюдать. И опять же, если вернуться ненадолго к первоначальной теме, кто дал мне слово, что воспитает из девчонки убийцу, подобную себе? Кто клялся мне, на колени падал? Сколько лет прошло, а изменений нету. Даже мельчайших.
– Я признаю свою вину. – Бертран на долю секунды опустил глаза. – И, если вы желаете достойной платы, позвольте мне привести Серен в порядок и отправиться снова в Норфолк. Она сама убьет ублюдка. Я прослежу.
– Каковы будут гарантии, что убийство совершит именно девчонка?
– Вышлите приспешника в Норфолк. Он будет свидетелем.
«Лидер» коротко кивнул.
– Хорошо. Сколько времени нужно, чтобы она встала на ноги?
– Четыре дня.
– Слишком много. – возмутился глава шахинов. – Ублюдка к этому моменту скорее всего уже не быть в названном тобою месте…
– Отнюдь нет. – твердо сказал Бертран. – Он прикован к Норфолку. Отдельную благодарность заслужили уже почившие монахи.
После этого «Лидер» еще некоторое время пребывал в раздумьях. Убрав меч в ножны, шахин направился к трону, но не дойдя до него несколько шагов, остановился.
– Значит, договорились. Возьмите с собой Джендри. Он будет поддерживать девчонку в путешествии на юг. И запомни: если она провалит это поручение, можешь заранее копать для нее могилу.

 
ГЛАВА 5
Резиденция ордена Святого престола. Йорк. Англия

Перед отправлением в Норфолк, Уильям занялся подготовкой к предстоящему путешествию. Первым делом он набрал достаточное количество провизии для себя и своей лошади. Даже несмотря на то, что путь от резиденции до города беженцев занимал три дня без остановок, новоиспеченный рыцарь не пожадничал для своего верного скакуна отборной моркови, которую тот всегда умалывал за одно мгновение ока. Для себя же Уильям никогда не брал слишком много съестных припасов, иначе мог за один присест слопать больше половины положенного.
Закончив со сбором провизии, Уильям еще пару часов провел в кузнечной мастерской ордена, приводя в боевое состояние личное оружие и имеющиеся доспехи. Пока кузнец занимался ремонтом подков его лошади, сам паренек долго и рутинно точил собственный меч. В последний раз он этим занимался три, а то и четыре месяца назад, поэтому одна сторона лезвия пришла в негодность. Над нею-то и корпел Уильям, мелким точилом водя от основания меча до его острия. Лязг металла глушил собою абсолютно все посторонние звуки, что только бесило парня. Ему никогда не нравилось это отталкивающее звучание, даже больше – давило на нервы. Но что поделаешь, когда оружие в любой момент может пригодится, чтобы, например, спасти жизнь, свою, чужую, без разницы, а меч окажется вдруг не заточен и не проткнет врага насквозь или вовсе не разрубит даже тоненькую древесную веточку.
Уильям резко прекратил точить меч. Взглянув на его рукоять, обмотанную черной кожаной полосой и круглое навершие, молодой рыцарь задумался. В голову полезли мысли о своей ближайшей участи в качестве прислуги для беженцев. Именно прислуги, а не рыцаря ордена Святого престола. Потому, что все рыцари, что живут в черте Норфолка, только этим и занимаются. Свою главную задачу – борьбу с шахинами, им запрещает исполнять Верховный совет, уже из года в год твердящий, что для полноценной войны с ними орден пока не готов. Но все это мелочи, по сравнению с тем, как орден сам себе вредит, находясь под покрывалом папы Римского. Ресурсы ордена просто-напросто простаивают, не используются по прямому назначению. От этого становится только грустно.
Но стоило Уильяму вернуться к работе, как она вновь застопорилась. На этот раз мысли были приятными, грели душу. Паренек вспомнил бордель, который он с посетил вместе со старым другом, сэром Роджером. Он вспомнил «Звездочку». Ее изящная, тонкая, словно ниточка, фигурка похоже навсегда останется в его памяти, затмив собою французскую принцессу. Уильям довольно улыбнулся. А ведь и прав оказался старый друг. После первого своего раза, парень попросил повтора, и девочка не смогла тому отказать. Второй раз продлился намного дольше первого и под конец «Звездочка» с трудом могла встать на ноги. Они отдыхали на лежанке, обвив ногами друг друга и непринужденно общались. Уильям мечтал, чтобы этот момент не заканчивался, но, к великому разочарованию паренька, не он один был клиентом этой прекрасной девочки, и с расстроенным видом молодой рыцарь ковылял обратно в резиденцию, благо сэр Роджер уже успел вернуться. Уильям так и не рассказал другу причину своего мрачного настроения после того разговора с принцессой Алиной. А следовало бы.
– Уильям, не просиживай штаны! – проворчал красный, как помидор, кузнец, насаживая уже последнюю подкову. – Я уже почти закончил, а ты даже половины работы не сделал! Пошевеливайся, как велел старший сержант!
– Знать бы еще, зачем такая спешка… – пробубнил паренек.
– Приказы членов Верховного совета надо исполнять! Работай!
– Понял я, понял.
Уильям возобновил работу, однако особых усилий не применял. Посвящение в рыцари как быстро воодушевило его, так и быстро разочаровало. По причине угрюмого настроения заточка клинка продлилась дольше ожидаемого. Кузнец то и дело постоянно подгонял его, но слова на Уильяма не действовали так, как хотел сам кузнец. Поэтому, разобравшись с лошадью, он пошел к старшему сержанту для разрешения проблемы.
Остаться наедине с собой Уильяму так и не посчастливилось.
– Вижу, мужичья работенка тебе не по плечу.
Подняв голову, паренек увидел сэра Роджера. Старый рыцарь оделся таким образом, словно собрался на парад: белоснежный длинный плащ, подол которого подметал собою землю, аналогичного цвета сюркот, отменной работы прочная кольчужная рубаха и высокие кожаные сапоги. На поясе свисал шлем с переносицей, да небольшой кинжал.
– Не в этом дело. – сухо ответил Уильям, лениво скользя точилом по лезвию. – Есть причины, мать их.
– Не поделишься?
– Скрывать мне от тебя нечего, друг. Меня посвятили в рыцари.
– Да неужели?! – удивленно воскликнул Роджер. – Значит, тебя можно поздравить? Отметить не желаешь? Да и повод есть!
Уильям даже не улыбнулся.
– Меня отсылают в Норфолк. Буду ночные горшки убирать за беженцами.
Радость пропала с лица старого рыцаря.
– Кто отдал приказ?
– Принцесса Алина. В усыпальнице.
Сэр Роджер подсел рядом с Уильямом.
– Сегодня отбываешь?
– Угу.
– Зараза! – выругался рыцарь.
– Слабо сказано. – Уильям прекратил заточку и, встав со стула, подошел к подставке, на которой висела свежеизготовленная кольчужная рубаха, такая же, как и у Роджера, только, естественно, меньшего размера. – Выглядит недурственно.
Стянув кольчугу с подставки, паренек чуть не выронил ее с рук. Последний раз он держал нечто подобное целых три года назад. Выдохнув, Уильям неторопливо надел ее на себя поверх туники, после чего принялся поправлять короткие рукава и подол. Чтобы привыкнуть к новой тяжести, парню понадобилось всего пара минут. Рядом с первой подставкой стояла и вторая, держащая на себе белоснежный сюркот, как у Роджера, и длинный плащ, как, опять же, у Роджера.
– Давай помогу.
Уильям не отказался от помощи старого друга.
– Получается, что больше мы с тобой не свидимся.
Парень грустно улыбнулся.
– Шанс есть…, если начнется война с шахинами.
– Или с шотландцами. – предложил Роджер.
Справившись с сюркотом, они взялись за плащ.
– Я против шотландцев ничего не имею. Не подниму на них меч.
– Если прозвучит приказ: вырезать всех шотландцев подчистую, ты подчинишься?
– Я предпочту убить того, кто посмеет отдать этот приказ.
Сэр Роджер ударил паренька по затылку. Тот ожидал нечто подобное.
– Держи эти и другие мысли при себе! Сам не заметишь, как наживешь себе кучу врагов!
Уильям неохотно кивнул.
Натянув плащ, он, немедля закрепил на поясе ножны с мечом и кинжалом. Затем открепил поводья, что удерживали его лошадь около кузницы, и медленно пошагал к воротам. Роджер последовал за ним.
– Ты же принес клятву верности принцессе Алине?
– Да, принес.
– Будешь чтить ее?
Уильям прохладно усмехнулся.
– У меня разве есть выбор?
– Есть. – коротко ответил старый рыцарь. – Выбор есть всегда.
Тот, выразительно подняв бровь, на секунду посмотрел в лицо другу.
– Как и последствия. Я не знаю. Я, наверное, не готов с ними мириться.
– Придет время, и тебе придется это сделать, не взирая на собственный кодекс чести.
– Не такое я ожидал услышать от тебя на прощание.
– Я лишь даю тебе пищу для размышлений. Последуешь моему совету – твоя жизнь будет прожита не зря.
Уильям остановился. До ворот оставалось всего шагов двадцать, тридцать.
– Ты кого-то еще ждешь? – спросил Роджер.
– Старшего сержанта. Кузнец побрел к нему, но так и не вернулся.
Тут его старый друг заметил несколько крупных седельных сумок.
– Тебе зачем столько припасов? На войну что ли собрался?
Уильям неловко улыбнулся.
– А может и на войну…, кто его знает.
Роджер зацокал.
– Ну-ну.
– Честное слово. – паренек оправдывался, как мог. – Тебе врать я бы не стал.
– Так и не ври. Что в сумках?
– Морковка для «Строптивого». – быстро ответил Уильям, гладя своего коня по рыжей гриве.
Рыцарь взглянул коню прямо в глаза.
– Твой хозяин говорит правду? Лошадь протяженно заржала и задергала головой.
Роджер удовлетворенно засмеялся.
– Ну хорошо! Твоя правда!
Вдруг в их разговор вмешалось третье лицо.
– Ты готов отправиться, Уильям?
От внезапного голоса паренек заметно вздрогнул. Увидев старшего сержанта, Уильям почтительно опустил голову.
– Готов.
Судя по лицу Дамиана, тот тоже был не в восторге от посвящения своего племянника в рыцари. Его тревожило будущее паренька. Как бы он не сглупил. Но, зная характер Уильяма, надеяться на это было, по большей мере, бессмысленно.
– Умеете вы появляться неожиданно, милорд! – заявил Роджер.
– Я тут не причем. – ответил тому сержант. – Вы были слишком заняты общением между собой, чтобы отвлекаться на пустяки.
– Вы слишком категоричны к собственной персоне, милорд.
– Может быть. – затем Дамиан перевел взгляд на племянника. – Пора в путь.
Уильям, печально кивнув, ловко взобрался на «Строптивого», несмотря на непривычную ношу в виде новой кольчуги.
– Можно задавать вопрос?
– Можно.
– Я хотел бы навестить свою сестру. – на лице парня появилось молящее выражение. – Вы разрешите мне?
– Да, Уильям. – кивнул Дамиан. – Я тебе разрешаю. А когда прибудешь в Норфолк, передай отцу Катберу мои наилучшие пожелания.
– Будет исполнено, милорд.
Поправив поводья, Уильям тяжело вздохнул. Ему не хотелось покидать ставшую уже родным домом резиденцию ордена. Но приказы есть приказы. Новоиспеченный рыцарь поднял руку ладонью вперед в знак прощания. Роджер и Дамиан сделали то же самое. Уильям с трудом сдерживал слезы, ведь своих друзей он увидит еще очень и очень нескоро. А может и вообще больше никогда не увидит. Спокойная жизнь без осложнений – это не жизнь. Это дерьмо собачье.


ГЛАВА 6
Графство Уэстморленд. Англия

-Хороший сегодня день, не так ли? – обратился торговец верхом на телеге к приблизившемуся всаднику, скрывающему лицо в капюшоне.
– До поры, до времени. – пробубнил тот.
Вступив во владения графа Уэстморленда, Уильям сбавил ход. До этого момента он мчался практически без остановки.
– У вас что-то случилось? – решил поинтересоваться торговец. – Если вас терзают ненужные мысли, лучше выговоритесь, и они больше не станут вам докучать. Проверял на себе – и работает.
– Видимо, вам повезло. – всадник сравнялся с время от времени громыхающей телегой. – Однако мои проблемы касаются меня и только меня, вы уж простите за грубость.
Незнакомец вяло махнул свободной рукой.
– Вам не стоит извиняться, милорд. Это я дурак, полез туда, куда не следует. Говорила мне моя уже давно почившая матушка: не лезь в чужие проблемы, сначала со своими разберись.
– И как успехи?
Торговец хохотнул.
– Да какие там успехи. Вот жена совсем недавно ушла от меня, да еще и сына с собой прихватила. А знаете, почему ушла?
Самого Уильяма не особо сильно интересовала жизнь обычного торговца, однако тот всеми силами хотел скоротать это путешествие, а тут вдруг попался этот говорливый незнакомец.
– Не имею чести знать.
Тут торговец достал из-под сидения, накрытого шерстяным покрывалом, бутылку с деревянной пробкой. Откупорив ее, мужчина прополоскал горло несколькими глотками.
– Вот почему. Я люблю проводить свободное время за лишней бутылочкой. Супруга мне такого не простила. Итог вы сами уже знаете.
– Ага.
– А вы женаты? – спросил торговец.
Уильям повертел головой.
– Нет. Никогда не был.
– А хотели бы?
С этим вопросом он передал собеседнику еще одну закупоренную бутылку. Уильям поначалу отказался, однако торговец настоял. Испив пару глотков, всадник довольно ахнул.
– И да, и нет. – громко причмокивая, проговорил Уильям. – Что за диковинное вино?
– Оно называется Сен-Жармен.
– Французское?
– Именно. Я сам родом из Франции, но всю сознательную жизнь провел здесь. Моя жена – француженка, поэтому, уйдя от меня, она вернулась на свою родную землю.
– Есть ли у вас желание попытать счастье уже во второй раз?
Осушив полностью бутылку, торговец бросил ее в зад телеги.
– Сомневаюсь, что вторая супруга окажется более терпеливой к моему пристрастию. Я почти полностью уверен, что и она сбежит от меня.
Внезапно торговца осенило.
– Что-же это я делаю?! Совсем забыл представиться: мое имя Жерар! К вашим услугам!
Всадник уважительно кивнул.
– Сэр Уильям.
– Почту за честь знакомство с рыцарем ордена Святого престола.
– Благодарю.
– Собственно, – начал торговец, почесывая подбородок. – Куда путь держите, если не секрет?
– Туда же, куда и вы. – подметил Уильям. – прямо по дороге, если не сворачивать, будет маленькая деревушка. Моя сестра там проживает.
– Это замечательно! – подхватил Жерар. – Ну а я один раз в два-три месяца посещаю эту деревушку. Ее жители нуждаются в теплой одежде, а я могу им ее предоставить. У меня мастерская в Карлайле.
– Вы портной?
– Да, милорд. Может вы желаете что-нибудь прикупить?
Уильям некоторое время размышлял над ответом.
– Может быть. Мне нужна шерстяная накидка пониже пояса, но не выше колен. У вас такая имеется?
Торговец призадумался.
– Думаю, мы сможем подобрать для вашего благородия что-то более подходящее. Какие цвета вам больше всего по душе?
– Какие-нибудь неприметные. Чтобы не бросались в глаза.
Глаза Жерара сузились.
– Я вас понял, господин. Как только доберемся до места – сразу выдам вам самую неприметную накидку.
– Буду очень рад.
Торговец кивнул.
– Как и я, милорд.
После оба замолчали. Торговец, попивая вино, подгонял лошадей, чтобы те двигались быстрее. Уильям же, никуда не торопился и давал возможность «Строптивому» размять ноги перед предстоящей заключительной пробежкой до Норфолка. Также им обоим дико повезло с погодой. Солнце, стоящее в зените, обнадеживало их своим присутствием. Дождя в ближайшее время не предвидится. Бескрайняя равнина с одинокими деревьями давала прекрасный обзор. Где-то далеко, к западу от главной дороги, едва виднелся лес. Пытаясь рассмотреть его очертания, Уильям немного огорчился. Все дело в том, что паренек, обосновавшись в ордене, мечтал поохотиться на диких зверей. Однако удачной возможности так и не появилось. Кодекс ордена Святого престола строго запрещал своим членам охотиться в лесах, отдавая предпочтения местным охотникам, после чего выкупая у тех добытое ими же мясо.
Спустя час они добрались до деревни. Деревушка, расположенная на небольшом холмике, была небольшая: всего полтора десятка одноэтажных домов, выстроенных в форме полукруга. Один из домов был отдан под сарай для двух коров, которые и кормили всю деревню. По середине был вырыт колодец. Подъем к центру деревни был построен таким образом, чтобы любая телега могла спокойно, безо всякого труда, проехать. Саму повозку жители деревушки заметили еще давно, поэтому приготовились к ее приезду заранее. Но они не знали, что ее будет сопровождать всадник. Столпившись перед повозкой, люди, одетые в поношенные одеяния, предназначенные скорее для работы, чем для принятия ожидаемых гостей, с приятными улыбками встречали Жерара. На всадника они лишь слегка поглядывали. Стоило только ему снять капюшон с головы, как из толпы выбежала с радостными криками молодая девушка с заплетенной длинной косичкой, уложенной на бок.
Уильям, спрыгнув с коня, растаял в ее крепких, но нежных объятиях.
– Не ожидала меня увидеть? – с нескрываемой счастливой улыбкой спросил паренек.
– Увидеть тебя еще раз, братик – самый прекрасный подарок из всех возможных! – воскликнула Мария, не сдерживая слез радости.
Отпрянув, Уильям испуганно посмотрел на сестру.
– Подожди-ка…, это что за прыщи у тебя на лице?!
Девушка выстроила изумленную мину.
– Что?! – нащупав каждую клеточку своего лица и не найдя ни одного прыща, Мария воскликнула. – Да ты…, что же ты так меня пугаешь?!
Уильям игриво захихикал.
– Наивная сестренка! Опять попалась! Уже в который раз!
– Да я просто стараюсь следить за своей внешностью! Мне же еще замуж выходить!
Слова сестры удивили Уильяма.
– Замуж?
Мария счастливо закивала.
– Ага! Представляешь! Я нашла мужчину своей мечты! Он из соседней деревни. Зовут Эдом. Он охотник.
– «Ничего себе совпадение.» – подумал паренек, поглядев несколько секунд в сторону Жерара, который уже раскрыл свой ассортимент и принялся торговать. – Я тебя искренне поздравляю.
– Спасибо. А еще он получил королевскую лицензию на охоту на оленей! Ему разрешается добывать до дюжины оленей в год! На всем севере Англии только он имеет такую возможность! Представляешь, как мне повезло!
– Действительно…, повезло. Я искренне рад твоему счастью.
Марию несколько смутило наличие грустных ноток в голосе брата.
– Я что-то не так сказала?
– Нет! Нет! Что ты! – Уильям принялся оправдываться, при этом тон его голоса не изменился. – Все хорошо.
Улыбка пропала с лица девушки.
– Что случилось?
– Давай поговорим в твоем доме. С глазу на глаз.
Мария оказалось в полном замешательстве. Однако она не прекращала в глубине души сетовать на усталость Уильям с большой дороги, поэтому, погладив братца по плечу, кивнула. Уильям последовал за сестрой, ведя за собой «Строптивого». Парень не забыл про обещание торговца, но судя по тому, какая к его повозке выстроилась очередь, было и ежу понятно, что быстро она не рассосется. Так что в ближайший час можно было не переживать и в спокойной обстановке поговорить с сестрой.
Мария проживала в самом крайнем доме, что завершал собою фигуру полумесяца. Через один дом стоял тот самым сарай, отданный под нужды рогатого скота, из-за чего тихим это место было сложно назвать. Постоянные коровьи мычания, да бурная их жизнедеятельность не давали о себе забыть. Рядом с домом Марии было расположено небольшое стойло, вода в которой успела высохнуть до основания. Поэтому девушка, первым делом, наполнила его свежайшей водой. Поместив «Строптивого» в стойло и повесив на плечо все свои походные сумки, Уильям, вслед за сестрой, вошел в дом. Переступив порог и скинув с себя сумки, Уильям осмотрелся. В первую очередь, его привлек сильно накренившийся потолок, который свисал над головами настолько, что находиться внутри гостевой комнаты было слишком опасно. Только сделав шаг вперед, парень услышал, как под ногами что-то зашуршало и заскрипело. Опустив свой взгляд, Уильям увидел уже давно засохшую солому, готовую вот-вот рассыпаться на мелкие крошки. А доменная печь, встроенная в несущую стену, была заполнена дровами лишь наполовину. Сложно представить, как тут по ночам бывает холодно.
Услышав звуки скребущей глиняной посуды, Уильям пришел в себя. Он удивился тому, что сестра занималась необходимыми приготовлениями к предстоящему обеду.
Открепив свой меч и положив его на сумки, парень уселся за стол. Тот факт, что табурет громко заскрипел, давал лишний повод усомниться в счастливой жизни своей сестры. Когда Уильям последний раз навещал ее, состояние этого уютного домика было куда лучше, чем оказалось сейчас.
Мария зря времени не теряла и, притащив котелок, взялась за разливание содержимого по расставленным треснутым овальным тарелкам. Благо трещины не были глубокими, скорее декоративными.
– Сегодня на обед у меня суп с крапивой и одуванчиками. Есть курица еще, белый хлеб. Что ты будешь?
Уильям бросил угрюмый взгляд.
– Курицу прибереги, хлеба немного отрежь.
– Как скажешь.
Нарезав пару ломтиков и передав их брату, девушка уселась напротив него.
– Молитву зачитаешь?
– Нету настроения. Прости.
– Хорошо. – вздохнула Мария, растерянно ухватив ложку. – Пусть твой аппетит будет приятным.
– Спасибо. – ответил Уильям и принялся жадно поедать налитое в тарелке.
На вкус суп оказался слишком кислым, отчего парень не смог сдержаться и в итоге состроил скорченную мину. Заметив это, Мария уныло опустила голову, водя ложкой по тарелке, создавая в супе маленькие волны.
– Прости меня, пожалуйста. Я так и не научилась вкусно готовить этот суп. – внезапно она подняла голову. – Но курица получилась отменной, с жаренной корочкой! Это правда! Хочешь, ее принесу! Ты пальчики оближешь только! Я обещаю!
Так и не избавившись от кислой мины, Уильям легонько замахал кистью свободной руки.
– Все хорошо, не беспокойся, прошу. Все хорошо. Я доем то, что ты принесла.
– Мне жутко неудобно.
– Мария. – он взглянул ей прямо в глаза. – Прекрати себя терзать подобной ерундой. Если у тебя не получается готовить суп – не готовь. Из одуванчиков, например, получается отличный салат. Пробовала его как-нибудь состряпать?
– Не доводилось. Так и суп тоже нужно есть. Не одной же курицей и салатом ограничиваться.
– Когда у тебя свадьба? – вдруг спросил Уильям.
– Через неделю. А что?
– Ты переедешь к Эду? У него будешь жить?
Мария непонимающе посмотрела на брата.
– Думаю, что да.
– Ты виделась с его родителями? Они не против вашей помолвки?
– Нет. Я им очень понравилась. Они добры ко мне. А почему ты спрашиваешь?
Откусив половину нарезанного хлеба, Уильям еще несколько секунд тщательно его разжевывал. Все это время Мария пребывала в легком недоумении. Покончив с одним, он приступил ко второму: наполнил свою кружку и кружку сестры разбавленным вином. Затем поднял кружку. Мария последовала его примеру.
– За твое счастье, сестренка! – произнес Уильям торжественным возгласом. – Пусть твоя жизнь будет навеки окутана любовью, заботой и верностью! За твоего будущего супруга! Пусть он будет тебе защитником, другом и всегда любимым человеком! За вас!
Мария недоуменно улыбнулась. Однако, чтобы не расстраивать брата, девушка испила вина, но не до конца. Уильям же полностью осушил кружку.
Мария не удержалась.
– Что происходит, Уильям? Ты меня пугаешь!
– Не знаю. Не знаю, с чего мне начать, чтобы тебе не сделать больно.
Девушка ужаснулась от услышанных слов. Только собираясь открыть рот, как брат начал первым. – Меня посвятили в рыцари.
– Так это же прекрасно! – воскликнула Мария. – Ничего плохого в этом нет!
– Я тоже так думал в первые мгновения, но, но нет. Я оправляюсь в Норфолк. Буду нести службу отныне там.
– Но что же в этом плохого? – не унималась Мария.
– А то, – начал Уильям, наполняя свою кружку вином. – что бороться с шахинами мне не предвидится. Норфолк – это тюрьма. Окажись в нем, я стану заключенным. Не такой участи я ожидал для себя.
– Ты все грезишь желанием отомстить. – девушка тревожно поглядела н брата. – Но ведь пойми: в одиночку ты не справишься. Ты даже не знаешь, где их искать!
– Это все мелочи. – отмахнулся парень. – Главное: я обучен сражаться. У меня есть меч, у меня есть стремление, у меня есть отвага. Да у меня все есть!
Мария молчала.
– Я знаю, что ты хочешь сказать. – продолжил Уильям, испив немного вина. – Хочешь сказать, что я слишком самоуверенный и наивный. Может быть. Зато я знаю, каков смысл всей моей жизни: отомстить шахинам за смерть наших родителей. Только ради этого я живу.
Мария ошалено выпучила глаза.
– А я?!
Уильям старался вести себя спокойно, не повышать голос на сестру.
– Ты уже нашла свое счастье. И в нем не будет места для меня. Ты сама погляди: моргнуть не успеешь, как вы станете мужем и женой. У вас появятся славные ребятишки. А когда они вырастут, я не могу знать наверняка, но я точно уверен: ты будешь счастлива. Это главное сейчас. Не я.
Мария хотела что-то сказать, однако появившиеся слезы сделали за нее всю работу.
– Не плачь, пожалуйста. Твои слезы не изменят мое решение.
– Какое решение?
Уильям до самого конца сомневался в тех словах, что собирался произнести.
– Я не останусь в Норфолке надолго.
– Что?! – ошалено спросила Мария.
– Да, сестра, да. Мой путь лежит на север. Шотландия тонет в шахинах и их приспешниках. Ты думаешь, что найти этих тварей будет тяжело, но я снова повторюсь: это все мелочи. Я буду убивать до тех пор, пока не падет их предводитель. Я с превеликой радостью отрублю ему голову и повешу ее на седло «Строптивого» как трофей. – следующие слова он произнес, будто предвещая скорую абсолютную победу. – Мое имя останется в истории. Я стану легендой.
Мария непонимающе затрясла головой.
– Ты себя слышишь?! Твоя погибель держит тебя за руку и в любой момент готова унести за собою! Если ты уйдешь – значит никогда уже не вернешься! Ты понимаешь это?!
– Я взвесил все «за» и «против». У меня просто нету выбора.
Слезы с новой силой брызнули из ее глаз, и она сердито отмахнулась от них рукой.
– У тебя есть выбор! Служить ордену Святого престола в качестве рыцаря – не самое худшее! Время мести наступит, надо только подождать! Не погань свою жизнь почем зря! У тебя будет отличный шанс отомстить вместе со всеми!
– Сестренка, – начал Уильям, однако девушка не дала тому договорить.
– Нет! Слушай лучше меня! Я старше тебя, и я могу повлиять на твои дальнейшие решения!
– На два часа раньше меня родилась. – пробубнил Уильям, отведя глаза в сторону.
– Да все равно! – крикнула Мария, стукнув кулаком по столу, отчего давно остывший суп расплескался в разные стороны. – Какая разница?! На два часа, на час, да хоть на минуту, какая от этого разница?! Я – твоя старшая сестра, и я хочу…, нет, я требую, я требую, чтобы ты еще раз, как следует, обдумал свое решение! Ты сделаешь это прямо сейчас! Хочешь, я могу оставить тебя ненадолго? Чтобы ты окончательно собрался со своими мыслями!
– Нет. – сразу ответил Уильям. – Не надо уходить.
– И? Твой ответ?
Уильям, наконец, посмотрел на нее. От одних только красных глаз ему стало плохо.
– Я останусь при своем мнении. Прости меня, пожалуйста. У меня нет сил ждать.
Мария судорожно закивала.
– Значит ты просто жаждешь смерти. Ничего тебе от жизни этой не надо. Только слепая месть. А о собственном будущем ты подумал?! О своей будущей семье, где ты отец и муж?! Или тебе плевать на свое будущее?!
– Не плевать, но я не вижу себя в роли хорошего отца и верного мужа.
– В смысле?!
– Я был в борделе. Это дало повод вновь втянуть в себя мысли, что хорошую, счастливую семью я уже никогда не создам.
Девушка на секунду вздрогнула. Затем, тяжело вздохнув, покинула трапезный стол.
Подойдя к брату, она поцеловала того в лоб.
– Я сдаюсь. Распоряжайся своей жизнью, как сочтешь нужным. Прощай, Уильям.
Взяв грязные кружки и тарелку, суп в которой Уильям с трудом доел, девушка вышла на улицу. Он не посмотрел ей в вслед. Он чувствовал себя пустышкой, не способной на поступок. В глубине души ему хотелось самому себе врезать за то, что разочаровал самого близкого человека, человека, который мог поддержать в любую минуту. Но Уильям сделал выбор. Правильный или же нет – покажет время.


ГЛАВА 7
Норфолк. Графство Камберленд. Англия

I
-Ваше имя? – монотонно задал вопрос стражник, охраняющий ворота, одинокому всаднику.
Тот, почесав нос, ответил.
– Уильям, посланник ордена Святого престола, прибыл по распоряжению старшего сержанта Дамиана.
Недолго думая, стражник отвесил учтивый поклон.
– Добро пожаловать в город беженцев Норфолк.
Не рыцарь ордена, а его посланник. Уильям окончательно решился именно на такой поступок. Весть о посвящении его в рыцари еще не успела распространиться до Норфолка. Поэтому можно было пользоваться благоприятной возможностью, пока не настало слишком поздно.
Взглянув еще раз на свои седельные сумки, он лишний раз подметил, что их количество сократилось. Как оказалось, одна из них была доверху заполнена золотыми фунтами и серебряными пенсами, общая сумма которых переваливала в итоге за двести фунтов. Все эти деньги Уильям копил, каждый раз при получении очередного жалования откладывая по немножко в личный сундук. Эту сумку Уильям оставил на столе в доме своей сестры, как прощальный подарок. Он понимал, что никакие деньги не заменят Марии любимого брата, однако больше ему предложить было нечего. Землями он не владел, а необходимым авторитетом среди английской знати и подавно. Другая же сумка из полупустой превратилась в заполненную и отличающуюся заметным прибавлением в весе: в ней Уильям спрятал недавно полученную кольчугу. Белоснежный плащ сменился обычной накидкой с капюшоном зеленоватого оттенка с идеально отделанной позолоченной тесьмой, которую он выторговал у торговца Жерара почти за бесплатно. Перстень с рубином, что преподнесла принцесса Алина, Уильям спрятал в наружном кармане. Также Уильям не позабыл о подарке – той самой деревянной розочке. Он положил ее на стол, рядом с сумкой, заполненной деньгами. Юноша не знал до конца – примет этот подарок любимая сестра или вовсе от него откажется, выбросив на улицу. Уильям надеялся на лучшее.
Рядом с Уильямом в хаотичном порядке ожидало своей очереди несколько десятков людей, одетых в драные и облепленные грязью лохмотья и держащих в руках тяжеленые мешки, явно страдающие от переполнения вещами первой необходимости.
– Следующий! – крикнул стражник, пропуская всадника и подзывая других.  – Не зевать, скоро стемнеет!
Пришпорив коня, Уильям, поспешно преодолел ворота и оказался внутри города. Последний раз он был здесь довольно давно и с тех пор многое успело изменится: увеличилось количество беженцев, а вследствие и плотность жилых районов, улицы стали чуть более уже, что несколько затрудняло движение. Над постепенно увеличивающимся ¬населением необходим был контроль, но в силу нехватки людей, стражников в городе было не так уж и много. Из-за этого нередки были случаи разбоев, драк и мелких преступлений. Поэтому Великий Магистр Эдриан, опять же, не по своей воле, заключил несколько особо важных договоров с английскими герцогами, которые отныне предоставляли своих подчиненных за определенную сумму денег для личных нужд ордена, в том числе и на пресечение беспорядков в Норфолке.
Оставив «Строптивого» в конюшне, Уильям направился в центр города. Проходя мимо бесчисленного количества палаток и уступая дорогу беженцам, юноша наткнулся на одного из священников, который отпускал грехи молодой девушке. Беженка, стоя на коленях и отпустив глаза, внимательно слушала речь мудрого старца, не обращая внимания на производимый толпою гул.
– Каешься ли ты своих грехах, дочь моя?
Девушка, подняла глаза.
– Да, отче.
Священник хотел продолжить, но увидев среди мимо проходившей толпы, одиноко стоящего путника, чуть заметно улыбнулся.
– Уильям! Какими судьбами к нам пожаловал?
Путник, сняв капюшон, улыбнулся, прижав руку к груди.
– Отец Катбер. Рад тебя видеть вновь, спустя года. За это время многое изменилось. – Уильям огляделся по сторонам. – Я под впечатлением. Отлично потрудились.
Священник вновь повернулся к девушке.
– Можешь встать, дочка.
– Но вы же не закончили! – воскликнула девушка. – Господь бог будет недоволен!
Отец Катбер предпринял попытку успокоить девушку.
– Не волнуйся, девочка, – старик помог девушке подняться. – всемилостивый бог уже простил тебя. Я услышал это из его уст.
Глаза беженки наполнились слезами.
– Это правда? Я больше могу не беспокоиться за свою душу?
– Да, дочь моя. Все верно. Можешь идти.
– Благодарю вас, отче! – девушка поцеловала руку священника в знак благодарности. – От всего сердца благодарю!
Бормоча что-то себе под нос, девушка торопливо направилась в сторону человека, отчаянно махавшего той рукой. В один момент, девушка обернулась и с явным удивлением взглянула на Уильяма. Это продолжалось не более пяти секунд.
– Что случилось с этой девушкой? – вдруг спросил Уильям.
– Меньше месяца назад, дом, где она жила со своим мужем, подожгли шахины. Девушка спаслась, а мужу, к сожалению, не повезло: он погиб под обломками.
Уильям оказался всерьез заинтересован.
– Как ее зовут?
– Серен.
– И кто тот человек, что махал ей рукой?
– Отец. Он жил в соседнем доме. Пожар настиг и его.
– А что у нее с лицом? Неужели дело рук ее погибшего мужа?
Священник пожал плечами.
– Я задал ей тот же самый вопрос.
– И?
– Не хочет отвечать. Говорит, что это личное. Но скорее всего, мы оба правы.
Уильям задумался.
– Необычный шрам, согласитесь. Порез от виска до подбородка. Да и нос, видно, что сломан. Если это дело ее покойного мужа, страшно представить, за что провинилась эта бедная девушка, что такое натворила.
– Скорее всего измена, а муж был очень ревнивым. – священник покачал головой. – Да простит бедную девушку всемилостивый господь, если пожелает.
Уильям нахмурился.
– Ее взгляд… Такое ощущение, будто она меня уже видела, будто я что-то плохое ей сделал, или может быть, мы раньше уже встречались, не припоминаю, к сожалению.
Отец Катбер похлопал Уильяма по спине.
– Не бери в голову, мальчик. Беженцы почти ко всем относятся с подозрением, как и мы к ним. Особенно, если это шотландские беженцы.
– Нет. – возразил Уильям. – У нее был особый взгляд, непохожий на другие. Как бы это не аукнулось в будущем. – священник сделал вид, что ничего не расслышал. Уильям, не заметив этого, продолжил. – Где мне можно провести у вас ночь?
– В палатке для знатных особ. Только хочу предупредить тебя: ты там будешь не один.
– Кто-то из лордов решил у вас погостить? Вроде за ними такое не водится.
Священник беспокойно повел плечами.
– Теперь водится, как видишь. Шотландский граф, отпрыск короля – Александер МакКенан и…
Отец Катбер внезапно замолчал. Уильям недоуменно изогнул бровь.
– Что с ним не так?
– Он постоянно с кем-то говорит. – вдруг обеспокоено зашептал священник. Гул внешней суеты не позволял юноше отчетливо расслышать то, что пытался сказать отец Катбер. – Как будто перед ним находится некий собеседник и ждет очередных рассказов.
– Что именно он говорит?
– Лучше сам послушай, здесь недалеко.
Поправив поясной ремень, удерживающий ножны с мечом, Уильям последовал за отцом Катбером. Священник явно не собирался ускорять шаг и поэтому молодой человек мог подольше все вокруг рассматривать. В этот момент сзади раздалось несколько громких звуков. Обернувшись, Уильям увидел, что стражники закрыли ворота. С этого момента и до восхода солнца вход в Норфолк закрывался, и войти можно, лишь заплатив по пенсу серебра с человека.
– Сколько вы собрали денег с беженцев в ночное время, когда ворота закрыты? – прервал молчание Уильям.
– Тебе назвать точную сумму? – поинтересовался священник.
– Это секрет?
– Возможно. – томно ответил тот.
– Так сколько?
Отец Катбер вел себя крайне неуверенно.
– Лучше тебе не знать. Могу сказать лишь, что очень много.
Получив размазанный ответ, Уильям не решился дальше продолжать диалог.
Вскоре они дошли до палатки внушительных размеров, укрытой непромокаемой тканью, отлично защищающей от непогоды. Подняв занавес, Уильям обнаружил того самого графа, который, скривившись, сидел на лежаке и что-то говорил, но что именно он говорил, молодой человек понять не мог. Этот знатный человек, одетый в ничем непримечательные рваные шоссы и уже давно пожелтевшую белую рубаху, даже не заметил, как в палатку кто-то внезапно нагрянул.
– Может быть в него вселился дьявол?! – сконфуженно спросил Уильям – Возможно ли такое?
Отец Катбер покачал головой.
– В мире нет ничего невозможного.
– Вы не пользовались услугами инквизиторов?
Священник возразил.
– В этом нет нужды. Господин граф не опасен. Он всего лишь говорит с кем-то и при этом совсем не выходит на улицу.
– И когда он прибыл к вам?
– Месяцем ранее.
– Вы смогли разобрать, о чем он постоянно говорит?
Священник помотал головой.
– Почти ничего, за исключением одного момента: кто-то жаждет его оскопить или ослепить. Мы так и не поняли до конца.
Уильям, сам того не понимая, засиял решительностью.
– Я попробую с ним поговорить, как только узнаю что-нибудь необычное, сразу вам сообщу.
– Сомневаюсь. – сухо отозвался отец Катбер. – Сколько раз мы пытались хоть одно слово из его уст вытянуть, но кроме ранее сказанных – ничего, увы.
Уильям не ответил, лишь слегка с досадой глядя на ненормального.
– Не обращай просто на него внимания.
Юноша засомневался в словах священника.
– Это будет нелегко.
– Ты же ведь ненадолго у нас останешься?
– Завтра утром уже отбуду.
Священник рукой коснулся плеча Уильяма.
– Ну вот же. Необходимо потерпеть всего одну ночь. Располагайся, сынок.
Улыбнувшись напоследок, Отец Катбер вышел из палатки.
Уильям, не отводя глаз от графа, аккуратно расстегнул поясной ремень, удерживающий ножны с мечом. Несмотря на тот факт, что гость не собирался тревожить графа почем зря, тот в миг услышал непонятные звуки и, увидев незнакомого человека с оружием наперевес, вскочил с лежака и спешно попятился к краю палатки. Лицо его испускало лютый страх.
– Вы пришли убить меня?!
Уильям, медленно положил ножны на нечто, что слабо напоминало кушетку.
– Я ничего против вас не имею. Мое имя – Уильям и я являюсь посланником ордена Святого Престола.
Граф судорожно сглотнул.
– Значит, ВЫ можете меня спасти!!!
Уильям оказался ошарашен таким заявлением от незнакомца, да еще и от ненормального.
– Почему Я? – не понимал он. – И от кого спасти?
Граф пристально всмотрелся на кого-то и вместе с недоумением на его лице проступил ужас. Уильям взглянул в ту же сторону, что сумасшедший, но ничего не смог обнаружить.
– Что вы видели?
Граф непроизвольно скривился, но ответа не последовало.
– Граф МакКенан! – Уильям повысил голос. – Объясните, что с вами случилось и, я помогу вам, клянусь жизнью!
– Жизнь. – забормотал граф. – Жизнь ничего не стоит. Они способны ее разрушить. Для них совесть и честь ничего не значат. Пустые слова.
Уильям понял, о чем, точнее о ком, звучала речь ненормального графа, но называть это проклятое слово не решался, так как предполагал, что в итоге может произойти с этим беднягой.
Граф непонимающе затряс головой.
– Они придут за мной. Они не пощадят меня. Им нужны мои глаза или мой конец.
Присев на край кушетки, Уильям попытался успокоить графа.
– Вас никто не тронет, этот город отлично защищен. К вам никто не сунется. Вы в безопасности.
От услышанного, граф Маккен пронзительно рассмеялся, но со временем смех становился лишь более истерическим. Сумасшедший взглянул на собеседника своими округлевшими глазами.
– Ты правда в это веришь?!! Они преодолеют любые преграды, стоящие у них на пути!!! Их не остановить!!!
– Если мы объединимся, то у нас может получится! Мы сможем одержать победу!
– Этого никогда не произойдет! – вскипел граф, за секунду прекратив истерический смех. – Англия ни за что не объединится с Шотландией. Мой дом никогда уже не вернется ко мне, и я его никогда уже не увижу.
Этого человека уже никогда не вернуть к прежней жизни. Уильям с силой протер глаза. Он не мог просто так закончить этот разговор и, тяжело выдохнув, продолжил.
– А если Англия объединится с самим орденом? Если не уничтожить, мы сможем выгнать их с острова.
– Глупый мальчишка! – сердито ответил сумасшедший граф. – Не бывать этому союзу! Ваш король – овощ! А его дочь не настолько влиятельна!
– А папа Римский? Разве он не может повлиять?
– Нет! У него совсем иные планы на орден!
Уильям все никак не унимался. Если это так и будет продолжаться дальше, здоровым он наружу уже не выйдет.
– Про инквизицию скажете что-нибудь? – нехотя предложил юноша.
– Нет! За все свое существование, инквизиция так и не смогла достойно себя проявить в борьбе с еретиками! Сейчас же толку от нее не будет никакого!
– Вы бредите! – презренно проговорил Уильям.
– А ты не видишь дальше своего носа! Глупый мальчишка!
Уильям замолчал. Умалишенный граф довел его до такого состояния, что бедняга готов был сам сойти с ума. Но он еще держал себя в руках и узнал достаточно, чтобы окончательно убедиться в неизлечимости больного.
Скрестив руки на груди, Уильям ухмыльнулся.
– Как же это по-шотландски: много болтать, вместо того, чтобы действовать. Ведь именно из-за этого ваша родина в упадке и в любое время готова исчезнуть с лица земли!
От услышанного, граф МакКенан, держась за голову, застонал.
Уильям задел графа за живое, чувствуя при этом себя виноватым. Необходимо было смягчить тон и так неудавшегося разговора, и Уильяму это все же удалось.
– Послушайте меня. Вашу родину еще можно спасти, если…
Граф не дал собеседнику договорить.
– Нет. Нет. Нет. Вина лежит только на наших плечах, и мы должны заплатить.
Уильям возразил.
– Платить придется не только вам, но и простому люду, ведь он больше всех сейчас страдает. – Уильям вскинул руки. – Оглянитесь вокруг! Простой люд здесь, с вами! С вами ваши же подданные!
Граф все еще держал голову руками, но стонать в итоге перестал. Кое-как успокоившись, граф вновь уселся на свой лежак и встречаться взглядами с собеседником ему впредь не хотелось.
– Что вы от меня хотите? – шепотам спросил граф МакКенан.
– Вернемся к началу нашего разговора? – предложил Уильям.
– Я все сказал, что хотел. Не нужно меня больше мучить.
На лице Уильяма проступило отчаяние. Он больше не имел представления, как можно еще каким-нибудь образом повлиять на рассудок бедняги. Почесав нос, Уильям принялся осматривать палатку в поисках личных вещей графа, но ему так и не удалось найти того, что каждый воин носит всегда при себе.
– А где ваше вооружение, сэр? Разве оно не должно быть у вас?
Резко подняв голову и судорожно оглядываясь по сторонам, граф завопил, не щадя собственного голоса.
– МОЙ МЕЧ!!! Я ДОЛЖЕН ЗАБРАТЬ СВОЙ МЕЧ!!!
Продолжая визжать, умалишенный выскочил из палатки и скрылся в неизвестном направлении. Уильям, не понимая, что здесь вообще происходит, направился вслед за ним, прихватив с собой свой меч, ведь никому не было известно, что может натворить этот граф, вследствие потери собственного рассудка и потери контроля над самим собою.


II
– Как ты? – волнующим голосом спросил Бертран, не сводя глаз с девушки, что сидела на самодельном табурете перед ним и глядела себе под ноги. – Не молчи только, прошу.
– Какой ответ ты жаждешь услышать от меня? Что все просто прекрасно, и я готова убивать любого, кого прикажут убить мне?
– Серен, пожалуйста, прекрати. – его голос превратился в молящий. – Мне же не все равно. Я беспокоюсь за тебя.
– Я знаю.
Такой короткий ответ уже в который раз ударил Бертрана прямо в сердце. С того самого момента, как Серен пришла в себя, она ни разу не улыбнулась, пребывая лишь в одном настрое – унынии. Опозорившись практически перед всем братством, девушка впала в депрессию. Ни Бертран, ни Джендри не смогли вернуть ее к прежней жизни. После жесткого разговора с «Лидером», Бертран все время проводил в обществе своей ученицы, следя за ее состоянием и потихоньку поднимая ту на ноги. Когда это произошло, Серен с трудом могла устоять на своих двоих. Полученная травма головы нарушила орган равновесия. Джендри пришлось потратить порядка шестнадцати бессонных часов, чтобы вернуть сестре возможность ходить без посторонней помощи. Следующие сутки также не были потрачены впустую, восстанавливая Серен утраченные силы. Для самой Серен эти четыре дня казались настоящим адом. Не давая возможности организму отдохнуть и равномерно восстановить силы, шахины, наоборот, подвергали ее организм бесконечным количеством лечебных снадобий и непрекращающимися и изнурительными «тренировками». Что касается поврежденного носа, то он уже никогда не вернет себе прежнее состояние. Сломанный в двух местах, он, конечно, подзажил и предоставил возможность девушке полноценно дышать, однако приобрел деформированную форму. Этот факт настолько огорчил Серен, что она стала считать себя полноценной уродиной. Заново наложенный свежими швами затылок также не оставлял девушку в покое: время от времени затылок страдал от головных болей, побороть которые не могли даже самые сильные лечебные снадобья, что имелись в братстве шахинов. На вопрос девушки «как избавиться от них» Джендри лишь пожимал плечами. Его способностей и умений оказалось недостаточно.
Раздумывая, как отвлечь бедняжку от дурных мыслей, Бертран, покопавшись в дорожном мешочке, достал оттуда спелое яблоко.
– Хочешь?
Серен без удовольствия взяла фрукт и принялась его грызть.
– Вкусно?
– Угу.
– Серен.
Девушка подняла глаза. Бертрану казалось, что они были мертвыми.
– Что?
– Поделись со мной тем, что у тебя на душе.
– Ничего там нет. – пробубнила девушка, нещадно догрызывая яблоко. – Одна лишь пустота.
– Голова не болит?
– Пока нет. – тут она вперила в учителя взгляд, полный раздражения. – Но, если будешь продолжать меня допрашивать – снова заболит.
– Я тебя не допрашиваю, доченька.
– Замолчи. – прошипела девушка.
Она все еще была зла на учителя. Она не простила ту невероятную жестокость, что посмел совершить Бертран в монастыре Святого Иосифа. Он признался, что перебил всех обитателей монастыря, не пощадив даже того мальчика, на которого наткнулась случайно Серен в конюшне. Он зарубил каждого. Было пролито море крови. Он глубоко сожалел о своем поступке, но при этом старался внушить девушке, что это было необходимо. Благодаря этой непомерной жестокости он смог продлить ей жизнь. Но она не чувствовала радости. Жизнь была ей не в радость.
Бертран легонько дотронулся до ее руки.
– Не говори так. Я же тебе не враг.
– Хватит! – крикнула Серен, с силой отмахнув руку учителя. – Оставь меня в покое!
– Прости меня. – взмолился Бертран. – Если тебе неприятно…
– Да! – продолжила за него девушка, резко встав с табурета, вследствие чего сильно за это поплатилась, чуть не упав на землю, однако смогла устоять. – Мне неприятно! Даже очень!
Дерзнув учителю в ответ, Серен поспешила к выходу. Бертран попытался ту удержать, но потерпел сокрушительное поражение. Спустя считанные секунды она исчезла за белоснежной пеленой небольшой палатки.
Вдохнув свежего прохладного воздуха, Серен, прикрыла свои волосы за небольшим капюшоном. Солнце уже почти скрылось за горизонтом. Вокруг творилась настоящая неразбериха, каждый был занят своим делом. Но по большей части большинство беженцев в Норфолке уже многие сутки страдали от невыносимой бессонницы и пытались скоротать время прогулками по городку и общением между собой. Девушка еще раз взглянула на свою одежду и вновь занервничала: все без исключения беженки были одеты так же, как и она. Порванное во многих местах платье с короткими рукавами сильно бросалось в глаза. Из-за этого были видно некоторые из шрамов, что украшали собою руки. Щиколотки и голени ног постоянно проветривались, не спасали даже надетые укороченные до колен шоссы и удлиненный подол. Серен чувствовала себя очень некомфортно, ведь большую часть времени девушка старалась утеплять свои ноги дополнительными шоссами из шерсти. Сейчас их не было, отчего ощущалось жуткое неудобство и дискомфорт.
Серен на минуту задумалась. Задумалась о словах своего учителя, что были произнесены еще в убежище. Он рассказал ей про новое поручение от господина. Девушка сразу открыто заявила Бертрану, чтобы тот больше никогда не произносил слово «Лидер». При малейшем его упоминании Серен бросало в дичайшую дрожь, унять которою в ближайшие часы не представлялось возможным. Господин четко дал понять, что в случае провала девушку будет ждать могила. Поэтому, услышав детали собственного поручения, Серен ничего не ответила, а только с каменным лицом молча кивнула. Она не верила, что выполнит его.
Прогуливаясь по широким проходам между огромным количеством палаток, Серен увидела перед собой небольшое каменное надгробие, расположившееся, как это ни странно, прямо посреди улицы. Края надгробия были украшены разноцветными венками, что придавали ему почитаемый вид. Вокруг надгробия толпились несколько десятков беженцев, все, как на одно лицо, без остановки перешептываясь между собой и бормоча себе под нос. Серен одолевало любопытство, желание подойти поближе и узнать, что это за необычное место и какие секреты оно в себе таило. Но при приближении оказалось, что ничего сверхъестественного в этом месте не было, всего лишь выгравированная надпись на латыни – «Орден Святого Престола есть спасение этого грешного мира».
Серен вымученно выдохнула и отправилась дальше, поспешно обогнув надгробие. Навстречу ей строевым шагом двигались два стражника, высматривая каждого беженца и не пропуская ничего подозрительного. Когда дошла очередь до девушки в капюшоне, один из стражников бросил смутный взгляд. Серен старалась не смотреть ему в глаза, но отчетливо понимала, что все его внимание было сосредоточено на ярко выраженном лицевом шраме. Вскоре стражники исчезли из вида, а Серен направилась дальше.
Справа от главной дороги раскинулся крупных размеров костер, обогревающий своим теплом шестерых беженцев. Рассевшись вокруг источника тепла, люди подбрасывали в него сухие ветки, лежавшие под ногами. Девушка решила к ним присоединиться. Какого же было ее удивление, когда один из беженцев, приятный на вид человек уже немолодых лет, взял, да и уступил незнакомке свое место. Серен хотела отблагодарить доброго человека хотя бы улыбкой, если бы не внутренний настрой, что уверенно продолжал главенствовать над девушкой.
Даже после пополнения люди продолжали молчать, и Серен все же решилась подать голос.
– Не поделитесь ли мыслями, добрые люди?
Самый старый из сидящих, неохотно ответил гостье.
– Кроме страданий и потерь нечем делиться.
Девушка не думала отступать.
– Но все же! Должно же быть хоть что-то, не связанное с бедствием?
– Да нету ничего, девочка! – бросила беженка тридцати лет и с бледноватым лицом. – Совсем ничего.
– Простите. Скажите хотя бы, как давно вы тут находитесь?
– Три месяца и один сезон, – ответил старик, протирая руками лицо. – но кажется, что целую вечность.
– Шесть или даже семь месяцев…, – неуверенно произнесла бледнолицая. – а может и больше, с ума успеешь сойти, пока здесь томишься.
– А вы? – обратилась Серен к оставшимся трем беженцам.
Те молчали, даже глазом не моргнули. Старик пояснил причину.
– Они ничего тебе не скажут. Слишком большие потери у каждого из них. Представь, что ты разом лишилась всех своих родных и близких. Кому голову отрубили, кого сожгли заживо, кому глаза выкололи, а затем изнасиловали, а затем расчленили… Бррр, мерзость.
От собственных слов мужчина съежился на месте и чуть не сблеванул на землю, но успел вовремя прикрыть рот рукой.
Лицо Серен еще больше опечалилось. Больно было осознавать, что во всех бедах этих людей была и ее вина. Слезы начали стекать по ее щекам, сил сдерживаться совсем не осталось. Благо это были обычные слезы, не кровавые.
– А как тебя зовут, девочка? – внезапно спросила беженка.
– Серен.
– Интересное имя, очень редкое. А меня – Мира.
– Я – Уолтер. – присоединился старик. – Мы с Мирой из одной деревни, к западу от Эдинбурга. А ты откуда будешь?
Серен на секунду промедлила с ответом.
– Город Абердин знаете?
Уолтер, почесав лоб, призадумался.
– Это… Это на северо-востоке от Эдинбурга? Портовый городок?
Девушка охотно кивнула.
– У меня знакомые рыболовы оттуда родом. Вот только знать, не знаю, живы ли они.
– Скорее всего живы, ведь это одно из немногих поселений, которые до сих пор не подверглись атакам шахинов.
Старик в секунду побледнел и стал выглядеть также, как Мира.
– Откуда такая уверенность?!
Серен вновь некоторое время размышляла над ответом, чтобы убрать с себя лишние подозрения.
– Я просто верю в это. Без веры нет смысла жизни. – Серен угрюмо опустила глаза. – Так сказал мне один человек.
– Одной веры недостаточно. – слабо возразил Уолтер. – Хотелось бы внятного ответа, хоть чего-нибудь, что смогло бы подтвердить твои слова. Не сочти за дерзость, но я тебе не верю.
– Я понимаю.
– К сожалению, не до конца. Ну да это и не важно на самом деле. Важно то, что мы еще живы, и, если бы появилась хоть мизерная возможность отомстить шахинам, я бы ею не пренебрег, даже несмотря на свой возраст и уже заметно одряхлевшие кости.
– Я слышу уверенность в ваших словах. – заявила девушка, сминая и разминая пальцы рук. – Вы бывали на войне?
– Уолтер бывалый воин. – ответила Мира. – Всю свою жизнь он провел на службе уже почившему королю, воюя с врагами от его имени.
При слове «враги» Серен сражу пришли на ум лишь англичане, учитывая, как часто Шотландия воевала по поводу и без повода с той же самой Англией.
– Врагами? – переспросила она.
– Горные разбойники, если быть предельно точной. Пентлендские и Ламмермурские горы просто кишели ими. Но стоит отметить, что некоторые из этих выродков переходили на сторону короля и служили ему в качестве наемников – горцев.
– Да, все это – былые времена. – подметил старик. – Но одно могу сказать точно – не все из горцев были отморозками. Некоторые из них со временем оказывались славными ребятами. – и тут на лице Уолтера появилось некое подобие улыбки. – Как сейчас помню, был со мной в отряде один горец, Уилфрид из Стерлинга, башковитый малый, едва исполнилось шестнадцать, а луком владел настолько искусно, что любой англичанин мог бы позавидовать. Вот и как-то раз получили мы приказ от командира защитить от нападок со стороны разбойников небольшую ферму хмельника. Уилфрид сам по себе был тем еще весельчаком, ни одно путешествие от места к месту не сопровождалось его забавными, но весьма поучительными историями. Одна смешнее другой. Естественно, как и ожидалось, разбойники все-таки соизволили нагрянуть на ферму, уже точно не помню, сколько их было, но прекрасно запомнил одно смелое высказывание, подбодрившее нас сражаться еще яростнее и эффективнее, чем когда-либо прежде…
Старик внезапно замолк и воззрился на девушку серо-голубыми глазами. Он заметил, что Серен действительно увлеклась этой историей и несмотря на творившуюся чехарду за пределами их общества, с удовольствием все слушала. Но когда наступило молчание на самом интересном моменте, девушка не на шутку засуетилась.
– И что же он сказал?!
Уолтер обвел взглядом своих слушателей, затем поднял с земли самую длинную ветку, которую смог найти поблизости, и направил один конец в небо, словно держа в руках собственный меч.
– Сражаясь вместе с Уилфридом плечом к плечу, он закричал во весь голос, пугая врагов: «Знаешь, что, Уолтер, с тобой даже посреди этого хмеля срать не страшно!!!»
Концовка истории оказала настолько приятное впечатление на девушку, что та громко захихикала, прикрывая ладонью растянувшуюся прям до ушей улыбку. Серен заметила, что ее слезы уже давно высохли, а настроение заметно улучшилось. Если бы ее жизнь сопровождали люди, подобные Уолтеру, то девушка и знать не знала бы о своих нынешних проблемах, что продолжали мучать ее с самого детства. Но прошлое, к сожалению, уже нельзя изменить.
– Замечательная история! – Серен увидела, что другие беженцы, сидящие вокруг костра, чуть заметно ожили. – Вот видите, подобные рассказы позволяют на некоторое время забыть о плохом! Не нужно жить прошлым, живите настоящим. – от возникшей радости, Серен уже сама не понимала, что несла, ведь у нее был совсем иной жизненный принцип, которого она постоянно придерживалась. – Понимаю, что родных уже не вернуть, но это не повод отчаиваться. Начните жизнь заново!
Вместо всеобщего одобрения, девушка получила лишь волну возражения со стороны молчащих беженцев. И похоже, что Мира была на их стороне.
– Ты так и не поняла похоже. – бледнолицая женщина была крайне недовольна заявлением со стороны девушки. – Никакие рассказы о былом не затмят наши потери. И о какой новой жизни ты можешь заявлять, если возможностей нет. В этом городе мы лишь выживаем, но не живем. Мы столько всего потеряли, что восстановить уже невозможно. Проще умереть, дабы прекратились наши страдания навсегда.
Улыбка сошла с лица Серен. Последние слова так въелись в ее душу, что девушка была готова провалиться сквозь землю, ведь совсем недавно она говорила тоже самое про себя. Но, чтобы хоть как-то отстраниться от этих мерзких мыслей, Серен решила спросить напрямую.
– Неужели вы окончательно смирились со своими судьбами? Вы готовы взять и сдаться?
Возражения беженцев и Миры сменились негодованиями.
– Меня начинают посещать мысли, что ты как будто из другого мира. Как будто ты никогда никого не теряла. Но, прошу, оглянись по сторонам, здесь КАЖДЫЙ кого-то потерял… КАЖДЫЙ! Так ответь мне на вопрос: ты теряла кого-нибудь или же нет?
Серен колебалась с ответом, не зная, стоило ли говорить правду или лучше выдумать что-то. Но исход оказался вполне очевидным.
– Я ничем от вас не отличаюсь. Еще будучи ребенком меня выгнали из дома. – Серен неуверенно сняла капюшон, высвободив всем на показ свои рыжие волосы. – По этой причине.
Мира понимающе кивнула и, подойдя к девушке, надела капюшон ей обратно. И присела рядом.
– Если дорога жизнь, не обнажай их при виде Церкви. Наказание будет…
– Несовместимое с жизнью. – закончила Серен и взглянула на беженку вновь заслезившимися глазами. – Спасибо.
– За что?
– За вашу отзывчивость, несмотря ни на что.
Мира улыбнулась.
– Ничего страшного. Все хорошо.
Серен глубоко вздохнула и обратила внимание на Уолтера, испускавшего своим взглядом одну лишь доброту.
– Господин Уолтер! Вы же не закончили свой рассказ!
Старик поднял брови и захлопал глазами.
– Разве, девочка? Мне кажется, что история окончена на добром слове.
– Но все же! – не унималась девушка. – Что произошло дальше? Мне очень интересна ваша история!
– Ну хорошо. – Уолтер продолжил рассказ. – Ферму мы успешно защитили, оставшиеся в живых разбойники убежали зализывать раны. Но далее нашим совместным похождениям пришел неожиданный конец: Уилфрида перевели в другой отряд.
– Почему?
– Все из-за меня, точнее из-за моего возраста. Старый я стал уже тогда и очень долгое время не мог свыкнуться с мыслью, что моего лучшего друга и верного напарника нету рядом. Честно признаться, я нисколько не переживал за его жизнь: паренек способный, расчетливый, физически сильнее любого своего ровесника. Меня самого устроили во вспомогательный отряд, где торчали, – Уолтер закусал губы, поспешно раздумывая. – как бы понятнее выразиться…, ну отбросы…, не могу сказать более правильно, прости…, да, скорее отбросы: раненые, но еще способные сражаться; такие же, как и я, старики; те самые воины, в коих сомневались командиры отрядов. В общем, жизнь моя пошла под откос. В бой вступали очень редко, в основном если только по необходимости и таким образом я стал бесполезен, от слова совсем, а под конец своей службы я узнал то, что никогда не хотел бы услышать, ни при каких обстоятельствах…
Уолтер вновь замолк, опустив глаза. Серен догадывалась, о чем идет речь, но не спешила с выводами. Она дала время старику собраться с мыслями.
– Я…, – продолжил Уолтер. – От нашего разведчика я получил скорбные вести: отряд, в котором ходил Уилфрид, был полностью уничтожен неизвестными убийцами, одетыми во все черное, а вооружены они были короткими топорами и длинными кинжалами.
– Шахины в своем истинном обличии. – процедила Серен, проклиная не только их, но и саму себя. – А вам удавалось их увидеть?
Старик судорожно завертел головой.
– Нет, иначе я был бы уже давно мертв. Пленников они, как известно, не берут. Может быть, это и хорошо. Ведь никому неизвестно, как эти шакалы обращаются с ними.
Никто из беженцев не знал всей правды. Кроме самой Серен.
– Лучше вообще этого не знать.
Старик согласно кивнул.
– Твоя правда.
Затем все замолчали. Серен на минуту обернулась, желая посмотреть, что в этот момент происходило «снаружи». Но ничего особенного девушка не обнаружила, кроме прозвучавшего за считанные секунды сигнального колокола, оповещавшего о подходе новой группы потенциальных беженцев. К сожалению, чтобы войти в Норфолк, им придется заплатить по пенсу с человека. В противном случае, их попросту не впустят до восхода солнца. Девушка никак не могла понять смысла подобной платы, ведь что мешает впускать беженцев без взимания оной? Шахины и их приспешники, поменяв свое обличие и слившись с толпой, все равно спокойно, безо всяких трудностей, как попадали в город, так и продолжают это делать. Со времен основания Норфолка не произошло пока ни единого случая разоблачения или поимки таинственных убийц. Вернувшись в исходное положение, девушка обратилась к своим собеседникам.
– Давайте поговорим о чем-нибудь другом.
Ни Уолтер, ни Мира, не проявили энтузиазм и продолжали молчать.
Серен загрустила. Ей очень не хватало спокойного и свободного общения с людьми, а подобных случаев практически не попадалось, отчего девушка всегда пребывала в тоске.
– Не хотите со мной говорить?
– Ты тут не причем. – с горечью ответил Уолтер. – Не причем. Когда речь доходит до шахинов, пропадает желание вообще что-либо делать.
Уже в который раз девушка почувствовала себя виноватой, а лицо становилось все краснее и краснее.
– Простите меня. Простите за то, что вынудила вас продолжить рассказ. Личные проблемы и переживания не должны касаться чужих ушей…, на то они и личные.
Уолтер молча отвернулся к костру. Затем наклонил голову и закрыл лицо руками.
Серен перевела взгляд на Миру. Та нежно погладила ее по плечу и поднявшись со скамьи, ушла, даже не попрощавшись. Девушка смотрела ей вслед до тех пор, пока последняя не скрылась среди толпы остальных беженцев. Здесь девушке больше делать нечего, надо было идти дальше.
Встав на ноги, Серен в последний раз с надеждой обратилась к Уолтеру.
– Благодарю вас за то, что поговорили со мной. Я вам очень признательна. И еще раз простите. Да поможет вам бог.
Старик ей не ответил.
Внезапно за спиной девушки раздался оглушительный крик. Серен мигом обернулась, но вновь ничего необычного не увидела. Большинство беженцев продолжали заниматься своими делами, не обращая ни на что внимания. Но некоторые из них, как Серен, также слегка засуетились. Затем прозвучал не один, а сразу несколько аналогичных криков, которые заставили Серен двинуться с места. Пробираясь сквозь толпы народа, девушка заметила пробегающих по главной дороге стражников. При приближении к возможному эпицентру крики звучали все громче и чаще. В голове пробежала мысль, что источником непонятных звуков являлся тот, за кем и прибыли Серен и Бертран. Девушка очень надеялась, чтобы эти мысли оказались правдой. Но Серен оказалась настолько поглощена поиском непонятных звуков, что не заметила, как сбоку на нее налетела парочка беженцев. От столкновения Серен повалилась на затоптанную землю, а толкнувшие ее люди, как будто ничего не заметили, просто побежали дальше, расталкивая других. Серен в миг закашляла от поднявшейся пыли. Собрав в себе силы, она попыталась встать, но откуда не возьмись из толпы выскочил еще какой-то беженец и наступил всем своим весом на левую лодыжку девушке. Серен закричала от мучительной боли и какое-то время вообще не могла даже пошевелиться. Спустя минуту зеваки, наконец, заметили лежащую девушку, истошно стонавшую от невыносимой боли. Единственный из всех, молодой мужчина с длинными волосами, решил проявить помощь.
– Я помогу вам подняться, миледи!
Взяв того за руку и, ощутив настоящую силу, Серен в секунду поднялась, опираясь на правую ногу.
– С вами все хорошо? Как вы себя чувствуете?
– Лодыжку повредила, кто-то на нее наступил, когда я упала.
– Давайте, я помогу вам вернуться в вашу палатку? Далеко она отсюда?
– Нет, нет! – возразила девушка, одновременно стараясь освободиться от мускулистой руки незнакомца. Но тот продолжал держать ее. Серен занервничала. – Отпустите мою руку! Я спешу!
Мужчина показательно изогнул бровь.
– Не рановато-ли? – уже шепотом говорил незнакомец. – Что же скажет твой учитель?
Девушка словно окаменела от прозвучавшего вопроса.
– Что?! О чем вы говорите?! Какой учитель?! Что здесь вообще происходит?!
Незнакомец сильнее сжал ей руку, продолжая говорить шепотом, дабы не привлекать лишнего внимания.
– Спокойно! Не пыхти! Говорю по существу: Бертран будет недоволен твоим непослушанием! Лучше вернись к нему, пока не стало только хуже!
Серен поняла: перед ней один из приспешников «Лидера», находившийся здесь по личному поручению. Или может быть, что больше всего вероятно, был прислан сюда, чтобы наблюдать за девушкой. Превозмогая боль в ноге, Серен вновь попыталась высвободиться, но ничего не вышло: мужчина был намного сильнее ее и при всем своем телосложении практически не отличался от толпы. Крики продолжали тревожить Серен и теперь доносились уже совсем недалеко.
– Отпусти. Это мой шанс выполнить поручение раньше намеченного времени.
– Бертрану это не понравится.
– Это мое поручение, а не его.
– Ясно. – приспешник ослабил хватку, дав возможность девушке убрать руку. – Тебя уже повысили?
– Нет. Но мне уготована смерть, если я не сделаю то, что должна сделать.
– Дойти сможешь?
– Я смогу о себе позаботиться, не утруждай себя.
– Ну что же, желаю удачи тогда.
И приспешник исчез в толпе, откуда в общем-то и появился.
Прозвучал очередной крик. Серен определила источник: звук исходил из района с палатками для знатных особ. Девушка хотела, как можно быстрее там оказаться, но больная нога не позволяла ей этого сделать. Попробовав переложить свой вес на левую ногу, Серен тут же ощутила резкую пульсирующую боль в лодыжке.
– «Нужно идти… – думала про себя девушка, тяжело дыша ртом. – Плевать на ногу, нету времени отсиживаться, пока пройдет…»
Серен была абсолютно права: чем больше она медлила, тем быстрее возможный шанс ускользал от нее. Собрав все оставшиеся силы, Серен двинулась, медленно шагая и сильно хромая. Плотность движения по главной дороге была невероятно высокой и девушке приходилось в буквальном смысле пробираться вперед, расталкивая беженцев. Дабы снова не угодить в неприятности, Серен постоянно оглядывалась по сторонам, ведь никогда не будешь уверен до конца, с какой стороны тебя могут толкнуть. Наконец непонятные крики начали звучать уже совсем близко и Серен облегченно вздохнула. Подойдя, как это было возможно, близко к эпицентру и оказавшись в передних рядах, она увидела странную картину: несколько стражников, человек пять, окружили какого-то человека, движения которого напоминали пляски умалишенного. Все оглушительные крики принадлежали именно ему.
Серен не поверила своим глазам.
– «Граф МакКенан?! Неужели это он?!»
Двое из пяти стражников, ни секунды немедля, схватили ненормального, разорвав его и так потрепанную рубашку.
– НЕМЕДЛЕННО ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!!! Я ПРИКАЗЫВАЮ ВАМ: ОТПУСТИТЕ МЕНЯ!!!
Ненормальный безуспешно пытался вырваться из цепких рук стражников, но ничего не вышло. Сами воины сохраняли спокойствие и никуда не двигались. Значит, они кого-то ждали. И дождались.
С противоположной стороны от Серен, из толпы вышел молодой мужчина, держа в руках ножны с мечом. Шел он, на удивление, медленно, выстраивая каждый свой шаг. Завидев его, стражники, построившиеся кругом, сразу расступились перед ним, дав возможность пройти.
Серен в мгновение секунды его узнала: Уильям, как назвал его тот священник. Тот самый Уильям, с которым она встречалась несколько часов назад. И именно он показался ей в ту мимолетную встречу знакомым. Отголоски из прошлого. Но какие отголоски? И какое прошлое? Это девушке только предстояло выяснить.
Граф продолжал кричать и извиваться. Но стражники во главе с Уильямом продолжали наблюдать за ним, как будто ничего и не произошло. Уильям подал голос и выглядел при этом уверенно.
– Лучше не дергайтесь, иначе будет только хуже.
Граф не послушал его. Лишь начал судорожно озираться по сторонам и вопить что было мочи. От этих визгов у Серен в конец заболела голова. Девушке хотелось верить, что боль утихнет и перестанет ее тревожить.
– Вы слышите вообще, что вам говорят?!
Несмотря на давление со стороны, ненормальный не поменялся в своем поведении.
Уильям, как и стражники, начинал терять терпение.
– Если вы в сию секунду не прекратите сопротивляться – будет только хуже для вас!
Его слова не были услышаны. Протерев свои покрасневшие от недосыпа глаза, Уильям громко выдохнул. Сумасшедший граф просто не оставил ему выбора.
– Стража! – прокричал молодой человек. – Приведите его в чувство! Только не перестарайтесь.
Солдаты тут же принялись исполнять приказ. Двое стражников, удерживающие Графа, нанесли сильные удары по его ногам, тем самым повалив на колени. Третий стражник, получив одобрение Уильяма, с размаху вломил тому пощечину, да так вломил, что раздался едва заметный хруст. МакКенан замолк, уставившись в землю.
Наблюдающий Уильям отчетливо услышал неприятный звук и смерил стражника хмурым взглядом.
– Я же сказал: не перестарайтесь! Очень надеюсь, что хрустнула твоя рука, а не его щека.
Стражник не дрогнул.
– Да что ему будет? Он же ублюдок и предатель! Да к тому же еще и сумасшедший!
От слов стражника Уильям словно окаменел.
– Кто тебе давал право высказывать свое мнение?! Еще и при людях…, при беженцах!
– Никто, господин посланник. Орден знает всю правду о Графе МакКенане, пришла очередь и тех, кто ему когда-то служили.
Собравшиеся беженцы начали яростно перешептываться и переглядываться между собой. Уильям видел в их глазах замешательство и чувствовал нарастающее напряжение. Никто из бедных людей не знал истинной правды, касающейся Графа.
Серен так же не знала, ей никто об этом не говорил. Даже Бертран, который раньше постоянно делился с ней своими тайнами. Но не в этот раз.
Уильям оказался в нелегком положении. Беженцы в любой момент могут потребовать рассказать им правду, и если это произойдет, то ограничиться простым разговором никак не получится.
– Где хоть один из священников?! – кричал тот, поворачиваясь в разные стороны. – Где Отец Катбер?!
Никто ему не ответил. Уильям взглянул на беженцев. Те прекратили шептаться и смотрели только на него по вполне понятной причине. У мужчины заколотилось сердце, дыхание участилось. Рука, державшая ножны с мечом, с каждой секундой сжималась все сильнее.
Наблюдая за поведением толпы, Серен невольно решила проверить свою лодыжку. Создав необходимую опору на левую ногу, девушка ощутила небольшую боль, но затем произошло самое, что ни на есть, чудо – боль внезапно утихла. Серен не на шутку заволновалась. Медленно переложив весь свой вес на больную ногу, девушка отрешенно выдохнула: боль ушла. Самое главное сейчас – не применять резких движений.
Уильям продолжал озираться по сторонам. Взгляды простых людей никуда не делись. В итоге к нему обратился тот самый стражник, что нанес удар по знатной физиономии графа.
– Господин посланник, народ желает услышать правду. Если вам сложно, можем мы рассказать. Вы ведь видите этих людей. Их в буквальном смысле предали, причем вероломно предали.
– Пока сюда не явится отец Катбер, из моих уст не прозвучит ни единого слова.
– Боюсь, господин, на это нет времени. – осознанно проговорил стражник. – Терпение у толпы не бесконечное. В конце концов они не виноваты в том, что потеряли все.
– Я ни в чем не обвиняю этих бедных людей. Я не принц Эдвард. Шотландцы всегда являлись нашими врагами, даже сейчас они – враги. Но в подобные тяжелые времена нам необходима взаимопомощь и сотрудничество. На одной Шотландии шахины не остановятся!
Стражник продолжал спор.
– Вы уходите от ответа, господин.
Наглый характер стражника вывел Уильяма из себя.
– Как тебя зовут?
– Генри.
– Вот, что я тебе скажу, Генри. Я всего лишь посланник ордена, а не Великий Магистр. Я дал клятву о неразглашении важнейших сведений и нарушить ее не посмею ни при каких обстоятельствах!
Вдруг из толпы раздался мягкий женский голос.
– Люди должны знать правду! Так предоставьте им ее!
Голос прозвучал за спиной Уильяма. Обернувшись, он увидел ту самую молодую девушку, лицо которой украшали шрам от пореза и разбитый нос. Ее взгляд казался Уильяму необычным: он одновременно испускал и сострадание, и негодование. Мужчина отшатнулся в сторону, продолжая смотреть знакомой незнакомке прямо в глаза. Чем дольше их взгляды пересекались, тем хуже становилось Уильяму. Но он стоял на месте, словно парализованный.
– Я не имею права. – виновато промямлил Уильям. – И…
– …И…?
Уильям не знал, что говорить дальше, оттого и замолчал, при этом не упуская девушку из виду. Мужчина потерял дар речи. Ничего не изменили и просьбы обычных солдат, пытавшиеся привести посланника в чувство.
Генри недовольно завертел головой.
– Если господин посланник отказывается выполнить просьбу простого люда, значит это сделаем мы. Лично мне надоело держать это в тайне, и, если меня разжалуют, так тому и быть.
Он сделал шаг вперед, дав возможность абсолютно всем беженцам себя не только услышать, но и увидеть.
– Добрые люди! – начал стражник, сняв свой шлем и обнажив подкольчужный капюшон. – Все то время, что вы здесь находитесь, вам бессовестно и нагло врали!
Уильям всем сердцем ощущал десятки взглядов, направленных в его сторону. Но самый главный взгляд, заставляющий сердце биться все быстрее и быстрее, принадлежал ей. Попытка закрыть глаза увенчалась успехом, но потребовала огромного количества сил. Ноги с трудом удерживали его. Но Уильям держался.
Генри продолжал горланить.
– Все вы знаете такого человека, как Графа Александера МакКенана, внебрачного сына шотландского короля. Из-за своего происхождения он не пользовался популярностью в народе, а также не был любим отцом. И поэтому он решил измениться. Именно он организовал новый Крестовый поход против мусульман, втянув в эту войну и нас – англичан. Нашему королю долго сопротивляться не пришлось. Да и не он отправился в Святую Землю, а один из его приближенных – Герцог Теодор Стаффорд. – при упоминании имени своего покойного отца, Уильям съежился. – Этот поход оказался не сколько удачным, сколько самым жестоким. По приказу Графа МакКенана шотландские войска разрушили до основания несколько крупных городов и казнили всех их жителей! Они никого не жалели, будь пред ними маленький ребенок или еле стоявший на ногах старик. Все были казнены!
Беженцы все как один начали открыто возмущаться, используя в своих речах бранные слова. Истина оказалась не такой, как все ожидали. Им уже почти десять лет плели всякие истории о благородных воинах Христовых, проявлявших сочувствие к мирным людям и уважение к врагам. Но это было вовсе не так.
Уильям не дернулся с места. Правда была раскрыта. Оставалось лишь надеяться на лучший исход, но сердце подсказывала обратное.
Серен наконец-то услышала ту правду, которую всю сознательную жизнь пыталась узнать у своих собратьев. Те наотрез отказывались что-либо рассказывать, пугая девушку непоправимыми последствиями. Даже Бертран не мог ничего с этим поделать и на каждый вопрос своей ученицы всегда отвечал максимально коротко и расплывчато. Теперь от ответа он никуда не уйдет.
– Все эти события, – продолжал стражник. – привели к тому, что сейчас происходит! Шахины, а точнее их верхушка, никто иные, как выжившие язычники! Они мстят нам за все наши злодеяния!
– Не наши. – внезапно для всех подал голос Уильям, но слышали его далеко не все. – Не наши.
Генри оказался в числе тех, кто услышал голос посланника.
– Это наши злодеяния! Наши воины повинны!
Минуя взгляд девушки, Уильям повернулся к стражнику. Его глаза выдавали отчаянную печаль.
– Нет. Ты не прав. В первую очередь обвинять стоит тех, кто отдавал эти приказы. Еще лучше, тех, кто все это начал. И кого, кто все это начал. – юноша кивнул на Графа. – Главный виновник здесь, даже искать не нужно.
– Быстро же вы поменялись во мнениях, господин посланник. – возмутился Генри. – С начала категорически отказывались от правды, явно защищая королевского ублюдка, теперь же, когда правда раскрыта, открыто его обвиняете! Что на вас вдруг нашло?
Уильям не смутился на дерзкое и публичное обвинение. Хотя беженцы охотно поддерживали слова стражника.
– Сладкая ложь лучше горькой правды, вы сами это прекрасно понимаете. Я никогда не защищал графа МакКенана и сейчас не защищаю. Я лишь хочу сказать всем бедным людям, что пострадали. - Уильям медленно оглядел недовольную толпу. – Неужели вы действительно думаете, что после всего того, что узнали, ваши родные и близкие внезапно вернутся к вам?! Даже если казните этого графа – изменится ли хоть что-нибудь?! Хоть что-нибудь?! Разве его смерть вернет вам кого-то умершего?! Что случилось – то случилось!! Прошлое не вернуть, как и ваших близких!!
Недовольное выражение лиц беженцев в миг сменилось печальным. Они перестали смотреть только на Уильяма и начали обмениваться взглядами друг с другом, в надежде найти поддержку. Но ничего подобного не произошло.
Наступило напряженное молчание, изредка сопровождавшееся женскими и даже мужскими всхлипами. Слова Уильяма повергли людей в полное уныние и бессмысленность. Но не всех.
Серен было не до грустных воспоминаний. Она понимала, что если снова даст волю своим эмоциям, то успокоиться и привести себя в порядок будет очень трудно. Тем более, когда это касается поручения, от которого напрямую зависела не только ее жизнь, но и ее будущее.
– Добрые люди! – отчаянно продолжал Уильям. – Я хорошо вас понимаю: каждый из вас кого-то потерял. Отцов, матерей, дочерей, сыновей. Я тоже пострадал: моих родителей зарезали шахины, когда мне еще не исполнилось и десяти лет. И я мечтаю им отомстить! Именно шахинам, а не этому графу, который в итоге сошел с ума! Посмотрите на него: он уже получил по заслугам! Он никому не нужен! И поэтому я вас прошу: оставьте графа в покое, он сам покончит со своей жизнью!
Люди вновь стали выражать свое недовольство, выкрикивая брань и угрожая кулаками. Уильям потерпел поражение. В разговор встрял Генри, также не одобряющий просьбу посланника.
– Слова господина Уильяма оскорбляют нас всех! Я предлагаю кое-что получше: казнить графа МакКенана на месте, без проведения судебных разбирательств!
Страшные слова ничуть не потревожили самого графа. Тот продолжал стоять на коленях с опущенной головой. Толпа же в миг поддержала стражника одобрительными высказываниями. Все были согласны с его предложением.
Серен невольно ахнула. Возникла одна очень большая проблема – господин поручил именно ей убить графа. Душа ушла в пятки, а руки сильно задрожали. И вмешиваться было крайне бесполезно: живой из этой перепалки она точно не выберется. Оставалось лишь наблюдать со стороны.
– Если вы казните его сейчас, – голос Уильяма звучал угрожающе. – сами отправитесь на плаху и за вас никто не заступится.
– Для меня главное сейчас – справедливость.
Слова Генри в итоге завершили разговор. Под ликующие крики толпы стражники, державшие Графа, оставили его сидеть на грязной земле, а сами отошли на безопасное расстояние. Сам Уильям не тронулся с места. Затем пришла пора Генри проявить себя. Обнажив свой меч, он занес клинок над головой. Стражник обратился к толпе.
– Готовы ли вы увидеть правосудие? Готовы?
Толпа хором закричала: «ДА»!
Стражник вдохновился одобрением со стороны и занес меч еще выше.
Толпа в миг затихла. И затем меч со страшной силой опустился, отрубив голову до основания. Схватив окровавленную голову за облепленные грязью волосы, Генри высоко поднял ее, дабы все присутствующие увидели истинное правосудие. Люди в сию секунду медленно захлопали в ладоши. Не хлопала лишь одна Серен.
– «Дело сделано…, – закрыв глаза, прошептала она. – но что будет теперь со мной?»
Уильям глубоко вздохнул и воззрился на бездыханное тело. Не такого исхода он ожидал. Вскоре толпа начала медленно расходиться. Несколько удовлетворенных беженцев еще некоторое время разглядывали мертвого графа, но потом и они ушли, так же, как и все стражники, кроме самого Генри. Солдат гордо стоял над поверженным ублюдком, изредка харкая в его, недалеко лежащую от трупа, голову.
Ни один из девяти священников так и не явился на место только что проведенной казни. Уильяма это только выводило из себя, поэтому он остался стоять, сохраняя необходимое расстояние от трупа.
– Сейчас принесем силки и вывезем ублюдка за пределы Норфолка. – ехидно подумывал вслух Генри. – Вот думаю еще, как поступить с ним: сжечь или оставить на забаву волкам.
– Ты забыл свое место, Генри. – процедил Уильям, закрепляя ножны с мечом на своем поясе.
– Мне уже плевать. – стражник и не думал затыкаться. – Я свое дело сделал, люди довольны, а большего мне и не надо! Мне придется отвечать за превышение обязанностей, что же… – Генри бросил свое оружие в ноги посланнику и утонул в победной ухмылке. – Так тому и быть.
– Ты не боишься смерти?
– Я уже говорил: мне плевать. Хоть где-то справедливость восторжествовала, а?
Уильям не видел в его глазах страха, отнюдь, лишь крайнее довольство, обусловленное совершенным поступком. Также пропало элементарное проявление уважения к старшим по званию. Теперь уже Генри не стеснялся обращаться к нему на «Ты».
– Говори за себя. Мне его смерть ничего не дала.
– Я тебе верю, если судить по твоему кислому лицу. А вообще, пока не подоспели священники, хотел у тебя кое-что узнать. Если это не личный секрет, конечно.
– Даю тебе минуту.
– Быстрее управлюсь. – стражник внимательно оглядел собеседника. – Как-то странно вы одеты, не та накидка, как, впрочем, все не то…
– А ты единственный, кто заметил.
– Внимательность, только и всего. – тонко улыбнулся солдат. – Так где же ваше истинное одеяние?
– Ты действительно думаешь, что я тебе расскажу всю правду?! – холодно бросил Уильям. – Да?
– Лишь отчасти полагал, но не нужно обладать большим умом, чтобы понять причину. Наш посланник, кажется, больше не посланник… – Генри не договорил, так как резко перевел взгляд на кого-то, стоящего позади Уильяма. – Хмм, забавно…
Уильям с тревогой обернулся назад.
Это была Серен, единственная оставшаяся из беженцев. Девушка стояла поодаль от них, прислонившись к деревянному указателю. Ее взгляд испускал одно лишь волнение.
– Почему ты до сих пор здесь? – задал вопрос Уильям девушке, все еще чувствуя неловкость, протекающая по всему его организму. – Возвращайся лучше к отцу, он, скорее всего, беспокоится.
– А вы?
– За меня некому беспокоиться. – без лишнего энтузиазма ответил Уильям. – Просто некому.
– Вы уверены?
Мужчина не ответил. Мысли о сестре, с большой вероятностью лишившейся любимого брата, прочно обосновались в его голове и не собирались никуда исчезать. Последние слова Марии до сих пор звучали, как жестокая истина.
Так бы он и стоял, погруженный в раздумья, если бы не резкий голос Генри.
– Господин «бывший посланник»! Отец Катбер идет сюда, готовьтесь к предстоящему веселью.
Уильям неохотно повернулся к стражнику. С главной дороги к ним направлялся главный священник. Вид у него был напряженный, впрочем, как и у всех. Только собираясь выяснить, в чем дело, отец Катбер испуганно воззрился на до сих пор лежащее бездыханное тело с отрубленной головой.
– Как это произошло?! – священник, быстро перекрестившись, с выпученными глазами уставился на Уильяма. – Как ты мог такое допустить?!
– Я не смог противостоять толпе. Люди требовали правду.
Отец Катбер возмущенно ахнул.
– Ты рассказал им нашу военную тайну?!
– Не он. – сбоку от священника донесся голос Генри. – А я. И правильно сделал. Теперь ублюдок горит в аду, а беженцы нам благодарны.
– Генри, – начал отец Катбер, ошалено тряся головой из стороны в сторону. – неужели ты не понимаешь, что пошел против ордена?
– Я все прекрасно понимаю и отказываюсь от ваших наставлений. Просто делайте то, что необходимо.
– Все с тобой ясно, я позову стражу.
Генри вскинул руки.
– Не надо, я сам дойду до казармы.
Священник вздохнул от потуги.
– Честности тебе не занимать. Тогда можешь идти.
И стражник молча побрел по дороге. Времени смотреть ему вслед у отца Катбера не было, поэтому он сразу перевелся на Уильяма, к которому успела подойти рыжеволосая девушка. Та искоса поглядывала на юношу, как будто боролась с любопытством. Уильям при этом старался избегать ее жадного взгляда. Что-то в этой девушке пугало его, и священник никак не мог понять, что именно.
– Прости Уильям, но мне придется доложить о произошедшем Верховному совету. Они сами решат, что с тобой делать.
На лице парня проступило сильное отчаяние.
– Не утруждайте себя, святой отец. Это мое решение.
Священник не понимал, к чему тот клонил.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Не мучай себя, пожалуйста. – умоляюще прошептала девушка. – Просто ответь. Отпусти тяжесть, что терзает твою душу.
От ее душещипательных слов Уильяму стала трудно дышать. Сердце заколотилось, как бешенное.
– Мою душу терзает совсем другое. – юноша ответил ей также шепотом, старательно избегая манящих зеленых глаз. – Ты никогда этого не поймешь.
– Но ты этого точно не знаешь!
– Все, довольно! – бросил Уильям и вновь обратился к священнику. – Меня посвятили в рыцари. Я должен был по прибытии сюда сразу исполнять свою главную обязанность – заботиться о беженцах. Я изменил своей клятве. Я отправляюсь на север.
Отец Катбер недоуменно посмотрел на раскаявшегося Уильяма.
– Что мешало раньше сказать мне об этом?
Мужчина молчал.
– Зачем ты пришел сюда?
– Ему был нужен ночлег и только! – встряла в разговор девушка. – Прошу вас, святой отец, не наказывайте его, он с самого начала не одобрял эту казнь, требуя проведения суда! Он хороший человек, его поступки говорят об этом!
– Ты даже не понимаешь, что говоришь! – сердито возразил Уильям и взглянул в ее сверкающие глаза. – Ни ты, ни бог, никто либо другой, никто не знает меня! Что у меня на душе! Чем я дорожу! А чем пренебрегаю!
Тем временем к месту уже проведенной казни сбежались два стражника с носилками.
– Отнесите труп мертвого графа в лазарет, я подойду позже.
Солдаты принялись исполнять приказ, поместив тело с головой на носилки и закрепив их ремнями. Спустя несколько минут на земле осталось лишь высохшее кровяное пятно. Смрадный запах исчез.
– Ладно, Уильям. – недоверчиво начал священник. – Твои проблемы касаются тебя и только тебя. Не мне судить твои поступки, и поэтому ты должен уйти. Сейчас же. Прошу тебя, не медли. Однако же, я отправлю весточку в Йорк. Они должны знать, что здесь произошло.
Уильям понимающе кивнул и, спустя долгое время безнадежного стояния на одном месте, двинулся по направлению к городским вратам, при этом не взглянув ни на священника, ни на девушку.
Серен охватило волнение, с каждой секундой Уильям отдалялся от нее все дальше и дальше. Девушка прекрасно понимала, что отпускать его сейчас – значит лишиться единственного возможного шанса вспомнить важную часть своего прошлого. В голове продолжали мелькать расплывчатые образы из детства девушки, прочно связанные именно с Уильямом. Вопрос: «причем тут вообще он?» являлся для Серен приоритетным. Она хотела, как можно скорее броситься за ним вдогонку, но путь преградил отец Катбер, который до сих пор так и не соизволил вернуться к своим делам. Вид у него был мрачный.
– Я вижу, как ты спешишь нагнать его и прознать что-то сокровенно важное. Что-то, что вас объединяет…, но хочу предупредить тебя: Уильям не тот, кем кажется на первый взгляд. Ты назвала его хорошим человеком, при этом впервые увидев за очень долгое время. Я очень надеюсь, что сказанные ранее тобой слова предзнаменовали лишь поддержку, а не истинное мнение. Если же я не прав, значит ты глубоко заблуждаешься. Очень тебя прошу, если ты сторонишься неприятностей – сторонись и его. Этот человек – проклятие для всех.
Серен грустно ухмыльнулась.
– Знали бы вы, святой отец, как я стараюсь сторониться неприятностей. Даже врагу бы такого не пожелала. Простите меня.
Почтительно поклонившись священнику, девушка отправилась догонять Уильяма. Тот успел уйти достаточно далеко, выйдя на главную дорогу и буквально растворившись в толпе проходящих беженцев.
Близился закат. Солнце уже почти скрылось за горизонтом, и облака приобрели желто-красный оттенок. Серен не было времени наблюдать за подобной красотой. Она надеялась достичь заветной цели как можно раньше, поэтому оказавшись на дороге, девушка ускорила шаг настолько, что невольно начала толкать и в прямом смысле сбивать невинных прохожих. Некоторые из ничего не подозревающих беженцев в момент теряли равновесие и падали на землю, а завидев причину, тут же принимались поливать ее бранью. Девушке с трудом удавалось не обращать внимания на столь резкую критику в свой адрес, и та, затянув потуже капюшон, продолжала движение. Шедшие спереди люди, услышав, откуда не возьмись, возникшую шумиху позади себя, и завидев расталкивающую всех девушку, не хотели стать очередными ее жертвами, и поэтому создали более широкий проход, дав незнакомке возможность поскорее пройти мимо. Серен, немедля ни секунды, ворвалась в этот проход, ловя недовольные и возмущенные взгляды беженцев. Глубоко вздохнув, девушка, словно метеор, еще прибавила шагу, передвигаясь максимально возможно быстро. Из-за сопротивления и встречного ветра, капюшон воле поневоле начинал спадать с головы девушки, чуть-чуть обнажая рыжие волосы, но Серен как могла удерживала края непослушного головного убора.
Вскоре все ее старания увенчались успехом: впереди, на расстоянии в несколько десятков шагов показался знакомый силуэт. Мужчина, держа свой за рукоять, шел спокойным шагом, не обращая ни на кого внимания.
Серен замедлила ход.
– Уильям! – закричала та, в надежде, что тот ее все же услышит.
И не ошиблась. Уильям резко остановился, но не обернулся.
– Уильям! – вновь закричала Серен, но уже более мягким тоном.
Тот завертел опущенной головой, затем медленно повернулся к девушке лицом. Между ними до сих пор сохранялось приличное расстояние, не позволяющее говорить нормальным голосом, поэтому Серен самолично его сократила, встав перед Уильямом на расстояние вытянутой руки. Несмотря на неприятный бытовой шум, девушка отчетливо слышала его тяжелое дыхание. Его глаза дрожали, бегали в разные стороны, пытаясь сосредоточиться на всем, что угодно, но не на глазах девушки. Получалось крайне неряшливо. Серен чувствовала, какое влияние оказывает на юношу и хотела, как это было только возможно, успокоить его.
– Ты боишься меня?
– Почему ты так считаешь?
– Глаза выдают истинное состояние человека…, что он сейчас чувствует. Я вижу в твоих глазах только страх.
Уильям вдруг покраснел.
– Не страхом единым…, смятение тоже есть.
– Смятение? – непонимающе переспросила девушка. – Почему ты смятен?
– Я сам точно не знаю. Мне очень сложно объяснить.
– А ты попробуй.
Уильям беспокойно завертел головой.
– Нет. Сейчас неподходящий момент. И вряд ли он вообще наступит.
Лицо Серен вспыхнуло от волнения.
– Почему так?! Не уходи!! Я же вижу, ты не меньше меня хочешь понять, что именно нас связывает!!
– Ты абсолютно права. Я хочу…, но не буду. Очень боюсь, что правда окажется очень горькой. Не нужно соединять наши и так раздельные пути.
– Но…
– Не иди за мной, ради всего святого, умоляю тебя.
Уильям бросил напоследок холодный взгляд и оставил Серен одну. Она послушно исполнила его просьбу, так и не сдвинувшись с места. Отчаяние проступило на лице, а появившиеся слезы девушка сердито смахнула двумя руками, да так смахнула, что слегка задела едва заживший нос.
Внезапно кто-то коснулся плеча девушки. Легкий испуг быстро сменился облегчением, после того, как Серен обернулась и увидела рядом стоящего учителя.
– Не огорчайся ты так. – ровный голосом проговорил Бертран, также наблюдая за Уильямом, который уже успел забрать с конюшни своего коня и отправиться к вратам. – Еще не все потеряно.
– Что?
– Далеко он не уйдет. Джендри позаботится об этом.
Серен в миг отшатнулась от учителя. Недоумение покрыло ее с головы до ног.
– Зачем?! Он же ничего мне не сделал!! Зачем?!
– Не кричи. – Бертран силой потянул девушку к себе и прижал к груди. Та отчаянно пыталась сопротивляться, но руки учителя обхватили ее крепко накрепко. – Я, что есть мочи, стараюсь повысить твою репутацию среди собратьев. Господин…, он должен зауважать тебя, как когда-то зауважал и меня. Но я опустил свой последний шанс. Твой пока еще в силе. И тогда наступит триумф…, триумф ТВОЕЙ победы.
Слова учителя по большей части прошли мимо ушей девушки. Сейчас ее внимание было сосредоточено только на Уильяме. Несмотря на жесткую хватку Бертрана, Серен смогла повернуть голову в сторону главных врат. Краем глаза она заметила Уильяма, верхом на лошади, покидающего распахнувшиеся дубовые двери. Спустя мгновение стражники закрыли врата, а всадник исчез.
Бертран чувствовал сильное и частое биение ее сердца, слышал частые ее всхлипы, ощущал исходящую из нее слабость, и это причиняло ему ничего, кроме невыносимой боли. Ведь Серен ему, как дочь, и он всей своей душой боялся ее потерять. Смерть до сих пор угрожающе посмеивалась над девушкой.

 
ГЛАВА 8
Убежище шахинов. Шотландия

I
-Ты плохо выглядишь. Больно смотреть на тебя.
Слова, произнесенные Джендри, вынудили Серен впервые открыть рот после долгого молчания за все время путешествия на север.
– Иначе и быть не может. Тех немногих людей, что пытались когда-либо мне помочь, судьба не одаривала подарками. Всегда выходило только хуже…, не только для меня, но и для других.
Головной зал, где они ожидали прибытия господина, окружала приятная пустота: вокруг не было ни души, кроме их двоих. Ни одного вызывающего взгляда, ни единой насмешки или плевка в спину. Ничего. Только она и он.
– Я, как мог, старался не навредить Уильяму. Я знаю, что он важен не только нам, но и тебе.
Серен до сих пор не могла осознать, чью все-таки сторону занимал ее собеседник. Он чуть ли не единственный шахин, проявляющий к ней сочувствие и понимание.  Девушка, продолжая смотреть себе под ноги, легонько усмехнулась.
– Говоришь моими словами. В твоем стиле.
– Прости. – Джендри коснулся рукой ее плеча. – Я лишь хочу тебя поддержать в трудную минуту. В стенах убежища Бертран хоть и позволяет себе такую смелость, но иногда и я могу заменить его в этом непростом деле. До сих пор ты ни разу не высказала не единого возражения мне в лицо.
– Ты прав. Тебе не страшен гнев господина. Ты не боишься смерти.
– Не совсем. – возразил Джендри. – Твой учитель руководствуется принципами и соблюдает наш устав. Я – исключение, мои собственные чувства превыше уставов и всяких непонятных принципов. Лишний раз напомню: в любой трудной ситуации можешь рассчитывать на мою помощь. Я верю в твои силы.
Серен старалась незаметно улыбнуться, но Джендри оказался довольно зрячим.
– Приятно снова оказаться в удобном одеянии? Все-таки, буду честен: платье тебе не идет.
Серен оглядела свою робу и радостно вздохнула.
– Да, очень приятно. Насчет платьев я с тобой полностью согласна.
Внезапно девушка повернулась к нему лицом. Его глаза подтверждали сказанные слова.
– Почему ты мне помогаешь? Раньше я никогда не задавалась этим вопросом, так как считала, что ты заодно с Бертраном, но сейчас я вижу: вы абсолютно непохожи друг на друга. Он по жизни руководствуется лишь сердцем, а ты – прежде всего личным кодексом чести. – Джендри внимательно слушал девушку, изредка кивая головой, подтверждая услышанное. – С недавнего времени я бы хотела знать о тебе чуточку больше.
– С какой целью?
– Доверие питает взаимопонимание. – начала объяснять девушка, глядя ему прямо в глаза, сверкающие из-под маски. – Чем больше я о тебе знаю, тем быстрее растет мое доверие к тебе.
– Есть то, – шахин сделал на этом пятисекундную паузу, после чего все же продолжил. – о чем ты не упомянула.
– Просветишь меня?
Шахин серьезно взглянул девушке в глаза.
– Поступки. Взаимопонимание, доверие, даже любовь. Все это и много другое строится именно на поступках. Никакие слова не докажут тебе истинную силу той же любви между людьми. Фраза «Я тебя люблю» по большей части ничего не значит, это просто набор слов. Поступки рождают любовь и ничего более.
– Я все думаю, – ядовито поинтересовалась Серен. – почему ты вдруг заговорил о любви?
– Я просто привел один из ярких примеров, что пришел мне на ум.
Девушка улыбчиво завертела головой.
– Нет. И все же я слегка ошиблась: есть у вас что-то общее. Ты не знаешь? Даже не догадываешься? – Серен выразила недовольную мину, введя собеседника в небольшое заблуждение. – А я скажу: вы оба резко уходите от ответа.
– Если я назову причину, ты точно рассердишься.
– А в сию секунду я разве не рассержена?
Джендри не дрогнул.
– Нет.
Серен нетерпеливо вздохнула, глаза ее сверкали ярче солнца.
– Все. – шахин понимающе кивнул. – Не хочу доводить тебя до злобы. Любовь была мною упомянута по самой объективной причине: не нужно отличаться зорким глазом, чтобы не видеть очевидного. Я имею ввиду тебя и нашего пленника. Когда я перевязывал ему рану, и слепой бы заметил, как ты на него смотрела, глаз не отрывала, волновалась за его жизнь. А когда пришло время отправляться, сама лично настояла, что будешь за ним следить. Теперь же, здесь, в убежище, ты места себе не находишь, ведь его нету рядом, и ты даже не представляешь, что сейчас с ним происходит?
– Очень надеюсь, что скоро узнаем.
Ответ Серен оказался слишком лаконичным, но ясно давал понять, что пленник ей небезразличен.
– То есть ты не отрицаешь мои слова?
Серен напряженно вглядывалась в створчатые двери, как будто ожидая, что кто-нибудь сейчас должен зайти.
– Я пока сама не знаю. Для начала хотелось бы получить ответы на волнующие меня вопросы. Надеюсь, что… – тут девушка запнулась. – что господин предоставит мне такую возможность.
Джендри отрицательно завертел головой.
– Сильно в этом сомневаюсь, сестра.
– Может ты и прав…
Не успела Серен договорить, как главные двери громко распахнулись, и в головной зал вошли сразу две мужские фигуры. Никому из них девушка не удивилась, так как знала каждого в лицо. Первый, самый высоких из них, одетый в шахинскую робу и вооруженный тремя кинжалами на поясе тащил за собой при помощи веревки второго, немного более низкого, покрытого грязью с головы до ног. Шахин неумолимо приближался, и девушке с каждым его шагом становилось все тяжелее стоять на своих ногах. Пленник с опущенной головой брел позади шахина, при этом практически не сопротивляясь.
Джендри решил первым подать голос, почтительно поклонившись.
– Мой господин, мы ждали вас.
Серен, избегая властного взгляда «Лидера», повторила за собратом.
– Серен. Вот и ты. – заговорил нараспев господин. – Как твой нос? Чувствуешь ли себя в добром здравии?
– «Проклятие! Чувствую себя ничтожеством! – мысленно выругала себя девушка. Она до жути боялась даже слово произнести.  Также она очень боялась, что пленник обратит на нее внимание поле того, как услышал знакомое женское имя.
И не ошиблась.
Уильям резко поднял голову. Его глаза заполыхали ярким пламенем. Выглядел он мрачнее самой темной тьмы.
– ТЫ?!
Серен не ответила. Все потому, что подходящих слов не было. Девушка, как могла, старалась сохранять спокойствие, но эмоции наваливались на нее всей своей тяжестью. Она виновато опустила глаза и даже не представляла, что сейчас чувствовал Уильям.
Внезапно Джендри прервал молчание.
– Где Бертран? Он должен был подойти.
– Уже нет. – ответил глава шахинов, подтянув пленника поближе к себе. – Он не придет, так как занят подготовкой к предстоящему общему делу. Думаю, что ты, Джендри, тоже можешь поспособствовать. Иди к нему, он снаружи. Мы с Серен справимся.
Джендри бросил обеспокоенный взгляд в сторону девушки.
– Вы уверены, господин?
– Да. – прошипел «Лидер». – Иди.
– Как прикажете, господин.
В последний раз поклонившись, Джендри покинул головной зал. Серен в миг лишилась какой-либо поддержки со стороны. «Лидер» обратил внимание на состояние девушки и его настигла ярая заинтересованность.
– Неважно выглядишь. Что твой нос, что твой чертов шрам… Хм…, интересно. Что же будет третьим? Неважно. – и затем протянул ей веревку. – Держи. Приведи нашего гостя к моему трону.
Принять «подарок» в руки далось девушке с поистине большим трудом. Веревка из конского волоса не позволяла руке скользить по ней. Но как ощущал себя Уильям, у которого эта самая веревка крепко и прочно связывала руки. Серен не хотела об этом думать. «Лидер» скрылся за ее спиной, а впереди продолжал стоять тот, кто был ей так важен. Девушка еще раз посмотрела на него и тут же отвела взгляд, все же тяжело было видеть подобное.
За спиной раздался, на удивление, спокойный голос «Лидера».
– Серен. Я жду.
Крепко обхватив веревку руками, девушка потянула ее на себя, но Уильям не шелохнулся. Тот в открытую сопротивлялся. Серен попробовала еще раз, но ничего не вышло.
– Серен! Я начинаю терять терпение.
Девушка взглянула на Уильяма умоляющими глазами и шепотом произнесла:
– Пойдем, пожалуйста. Иначе тебя накажут. Я не хочу, чтобы тебя наказывали.
В ответ на просьбу девушки пленник всего лишь презрительно фыркнул. Но в конце концов все же дал ей возможность исполнить приказ свыше.
В итоге они расположились следующим образом: «Лидер», властный и удовлетворенный, восседал на своем троне, раскинув в стороны ноги; слева от него стояла Серен, пытающаяся успокоиться при помощи непрекращающегося сминания и разминания пальцев; и наконец Уильям, до сих пор связанный, но не сломленный.
Глава шахинов подал голос, обратившись к девушке.
– Начнем с самого начала. Итак, от чьей руки погиб шотландский ублюдок?
– «Началось…» – с ужасом подумала Серен и затем ответила. – Ни от моей. Графа казнила стража. У меня не было возможности самой исполнить задуманное вами.
– Бертран сказал тоже самое. Очень жаль. Он снова не сдержал обещание.
Серен не смогла долго заниматься самоуспокоением. Пальцы ее не слушались.
– Значит…, мне можно копать себе могилу?
– Пока нет! – буркнул глава шахинов, оперевшись на локоть. – Пока еще нет! Можешь отблагодарить того, кто стоит сейчас рядом с тобой! И как так получилось, что ТЫ вдруг, не с того не с сего, случайно, встретила ЕГО?! – господин свободной рукой указал на пленника. Тот с враждебным выражением лица молча наблюдал за шахинами. – Как такое могло произойти?! ТЫ ответишь МНЕ на этот простой вопрос?!
Страх полностью овладел ею. Серен с трудом могла вообще говорить хоть что-то, мысленно зовя на помощь Бертрана или Джендри. Но помощи неоткуда было ждать, нужно было справляться самой.
– Я не знаю…, все произошло так неожиданно…, я не могу вам ответить, господин…, я прошу у вас прощения…, умоляю…
– Прощения у меня просишь?! Его нужно прежде всего заслужить! – от каждого выкрика «Лидера» Серен непроизвольно дергалась, и чем дольше это продолжалось, тем злобнее становился глава шахинов. – Ты провалила свое поручение! Провалила с потрохами! Я что тебе наказал: убить шотландского ублюдка самолично! А что в итоге?! Убила его не ТЫ!! Его убила стража! Не ТЫ! И поверь моему слову, если бы ты не встретила Уильяма – я бы собственноручно тебя закопал! Ни Бертран, ни Джендри, никто либо другой не смог бы меня остановить! Ты осознаешь смысл моих слов?!
Серен быстро и судорожно закивала с опущенными глазами.
– Получается, что я оказался в нужном месте и в нужное время. – проговорил вслух Уильям, презренно глядя на девушку. – Никогда бы не подумал, что окажусь для кого-то мессией.
«Лидер» смерил его гневным взглядом.
– Я разрешал тебе вставлять свое слово?!
Пленник задумчиво пожал плечами.
– Я лишь озвучил свои мысли. И только.
– Да неужели?! То-то я не догадался!! Все вы англичане на одно лицо – бесстрашные, смотрите прямо в глаза неминуемой опасности!! Вот только живете не очень долго, что, несомненно, радует!!
– Вам виднее. Вы же «Лидер».
После произнесенной фразы Уильям презрительно плюнул на пол.
Глава шахинов показательно наклонился, сверля своими глазами надменного мальчишку.
– Смешно…, смешно слышать подобное из уст самоуверенного недоумка, строящего из себя героя великой войны!! Ты жалок, Уильям. – а затем, спустя небольшую паузу, поспешно добавил. – Как и твои подохшие родители, горящие в аду!!
К полному изумлению Серен, пленник не повелся на эдакую провокацию и продолжал сохранять спокойствие.
– Всего лишь слова. Срать хочу на них, вот только есть проблема: штаны мешают, снять не поможете? Буду очень вам благодарен, а взамен назову свое дерьмо в вашу честь, – Уильям слегка преклонил голову, при этом не сводя глаз с «Лидера». – господин.
Серен никак не ожидала подобной выходки с его стороны и тревожно закрыла глаза.
А вот «Лидеру» прямое оскорбление пришлось по душе.
– Какие мы остроумные. Не пошел ты в родителей, Уильям. Они, как я помню, особым умом не отличались. Что же взять с редкостных выродков.
Уильям отмахнулся связанными руками.
– Кончайте чушь плести, вы не за этим сохранили мне жизнь. Вам нужно что-то, что знаю только я, не так ли?
Глава шахинов утвердительно кивнул.
– Все так и есть: нам обоим. – Серен быстро открыла глаза и пораженно посмотрела на «Лидера». Тот продолжил. – Если Бертран хочет, чтобы ты знала правду, ты ее узнаешь. Время от времени тебя, Серен, можно и побаловать. Не всю же жизнь придаваться страданиям, а? – он промедлил ровно десять секунд, чтобы девчонка еще больше округлила свои и без того уже округленные глаза. – Назову всего два слова. Они о многом тебе поведают: Рыбный бунт.
«Лидер» ожидал, что Серен падет в раздумья, напрягая свои мозги по полной. Но вместо этого девушка с выпученными глазами открыла рот. Ее лицо излучал ужас, смешанный с абсолютным изумлением. Она потрясенно повернулась к Уильяму. Сердце заколотилось, словно изголодавшийся бешенный зверь, бросившийся в погоню за своей добычей. Тяжело дыша, девушка направилась в сторону пленника. Тот от происходящего находился в легком недоумении. «Лидер» ей не перечил, что уже казалось необычным. Подойдя к Уильяму почти вплотную, девушка выхватила из пояса кинжал и перерезала веревку, связывавшую пленнику руки, которые последний затем принялся нежно массировать. Он не смотрел ей в глаза. Она понимала «почему».
Позади раздался довольный голос «Лидера».
– Многое вспомнила?


II
Стоя перед входом в злосчастную темницу, Серен нервно ожидала, когда тюремщик-шахин все-таки соизволит, наконец, исполнить ее требование. Предыдущие попытки попасть внутрь не увенчались успехом. После того самого позора многие из собратьев не воспринимали девчонку всерьез.
– Я хочу поговорить с пленником! Пропусти меня!
Тюремщик в ответ лишь молча мотал головой из стороны в сторону. Терпение у девушки было на исходе.
– Мне тут целую вечность стоять и разглядывать твою бестолковую физиономию?! Пропусти!
Ответ шахина не изменился, и девушке пришлось прибегнуть к угрозе. Обнажив кинжал, она заметила, что тюремщик насторожился, но на помощь никого не позвал. Тяжело вздохнув, шахин все-таки уступил назойливой девчонке и открыл дверь, ведущую в тюремные камеры. Убрав оружие на место и смерив верзилу недовольным взглядом, Серен направилась внутрь. Так как темница практически не освещалась факелами, девушке пришлось пробираться вслепую. Всего тюрьма насчитывала восемь одиночных камер, запертых железными решетками. В одной из них находился Уильям. И Серен быстро его обнаружила: одна из камер издавала звуки постукивания, причем ритм этих стуков был ровным, легко запоминающимся. Подойдя к решетке, девушка увидела того, кого искала, несмотря на плохое освещение. Уильям сидел на скрипучем деревянном табурете, смотря исключительно на стену и постукивая явно себе в удовольствие. Серен заметила его увлеченность и в какой-то определенный момент не хотела отвлекать, но быстро опомнившись, решительно отперла решетку. Возникший неприятный скрежет сразу отвлек пленника от любимого занятия и тот, вглядываясь в дверь, прокашлялся.
– Что такое? Обед принесли?
Серен, войдя в камеру, медленно закрыла решетку, стараясь более не слышать этого противного звука. Судя по каплям пота, стекающих со лба, девушка волновалась, не зная, как ответить, чтобы вдруг не обидеть. Все дело в том, что с пленниками шахины обращались очень плохо, если не ужасно. Еду подавали раз в день, а справлять нужду им приходилось прямо на месте. Но, к счастью, Серен прихватила с собой небольшой кусок хлеба и, достав его, протянула узнику. Тот никак не мог рассмотреть лица шахина и поэтому просто принял то, что ему как бы должно полагаться. Жадно откусывая кусок за куском и почти не жуя, Уильям сразу же его и проглатывал, после чего мучился от адской боли в груди. Но то, что ему все-таки принесли поесть, уже радовало душу, хоть Уильям и понимал, где находится. Здесь узников не принимали за людей. Доев последние остатки хлеба, пленник заметил, что шахин никуда не делся. Заметно нервничая, Уильям сильнее вдавился в основание табурета.
– Что вам от меня надо? Ждете, когда я скажу «спасибо»?
– Нет. Я пришла поговорить с тобой.
Услышав знакомый голос, Уильям перевел дух и, ничего не ответив, продолжил прерванное занятие. Серен расстроилась.
– Не хочешь меня выслушать?
– А зачем? – с явной неохотой спросил Уильям, продолжая постукивать, следуя заданному ритму. – Не хочу иметь ничего общего с шахином, убийцей, тварью, недостойной ходить по этой земле.
– Я не такая, как остальные.
Данная фраза вывела узника из себя.
– Кого ты обманываешь?! Хочешь мне сказать, что ты никого никогда не убивала и не пытала?! Да?! Серьезно?!
Серен выстроила страдальческий взгляд.
– У меня не было выбора… Мне приходилось… Я ведь хочу жить, а, чтобы жить, мне нужно убивать…
Уильям презрительно фыркнул, причем так же, как и несколькими часами ранее.
– Дерьмовое оправдание. Получше ничего не могла придумать?!
– Это суровая правда.
– Срал я на твою суровость! – выругался юноша. – В Норфолке я говорил с самой обычной девушкой, на лице которой были одни лишь страдание и печаль! Я верил ее словам, они были искренними! Сейчас же передо мной стоит самое что ни на есть чудовище в своем истинном обличии! Ты жестокая убийца, не знающая жалости! И судьба тебе уготована соответствующая – гореть в аду!
Серен понимающе закивала, а появившиеся слезы на глазах сразу капали на отсыревшую солому, так и не достигнув лица.
– Ты прав, и я полностью с тобой согласна. Мне в ад…, – тут она взглянула Уильяму в глаза. – тебе – в рай.
Пленник впал в замешательство.
– Что?!
– Мне в ад…, тебе – в рай. – медленно повторила девушка.
Узник, излучая ярость, резко вскочил с насиженного табурета.
– ЧТО ТЫ СКАЗАЛА?!
Испугавшись за свою жизнь, Серен быстро попятилась к решетке. Прижавшись к ней спиной, девушка внимательно следила за каждым движением пленника. Внутренний голос отчетливо подсказывал, что нужно просто уйти, и грядущие неприятности отпали бы сами по себе. Но девушка продолжала стоять, как вкопанная. Единственное, что хотела сейчас Серен, так это настроить Уильяма на прямой диалог. Всеми возможными способами.
– Это истина.
Схватив деревянный табурет и, замахнувшись им, Уильям приблизился к девушке на слишком близкое расстояние. Та, в свою очередь, отвернула взгляд, и тяжело дыша, сомкнула глаза. Серен очень боялась, что Уильям не сдержится и все-таки ударит ее со всей силой, со всей испускаемой злобой и ненавистью к ней. Из-за чувства страха и резко возникшей боли в районе сердца, девушке пришлось дышать ртом. В какой-то момент, Серен хотела приоткрыть глаза и увидеть лицо Уильяма, что он в данный момент чувствовал, какие у него были ощущения. Но страх оказался сильнее.
– Прошу, не делай мне больно! – сквозь слезы простонала девушка. – Ты даже не представляешь, как я страдаю каждый день…, как мечтаю о счастливой жизни…, жизни, где я не убийца…, а самая простая, как ты уже сказал, девушка…, верная жена и заботливая мать… Прошу…, не надо.
Уильям, несмотря на откровенно слабого противника, отреагировал совсем по-другому, как ожидалось. Бросив стул на пол, прикрытый соломой, пленник схватил девушку за шею и сильно надавил на горло. Задыхаясь, Серен двумя руками старалась избавиться от хватки, но по причине слабины, не имела возможности противостоять более сильному и выносливому противнику.
– По…жалуй…ста, от…пус…ти ме…ня… – тяжело и обрывисто простонала девушка.
Увидев, что она практически не сопротивляется, Уильям немного ослабил хватку. Лицо его испускало лютую ненависть.
– А зачем мне это делать?! Неужели твои слова как-то скрасят мое пребывание в этой помойке?! – и не дав ответить, мрачно произнес. – А что насчет, судя, по твоим словам, уготованной мне райской жизни…, в этом я дико сомневаюсь! Если тебе это интересно, то именно по моей вине сейчас страдает моя родная сестра, которую я бросил! Я принес клятву верности своей госпоже – служить и защищать, но тут же и нарушил ее! Так ответь же мне: неужели господь бог предоставит мне место в раю после этого?!
Серен никак не могла ему ответить, так как ее горло до сих пор слишком крепок сжималось. Уильям продолжал.
– Лишь меньшее зло я назвал сейчас… Знать подробности большего ты недостойна!
Полностью ослабив руку, Уильям отпустил горло девушки и отступил на несколько шагов, не прекращая следить за врагом. Скривившись от дикой боли в шее и продолжая тяжело дышать, Серен жалобно посматривала на пленника. Изрядно прокашляв, девушка выпрямилась. Достала кинжал – единственное оружие, что у нее было, и выкинула его через прорезь решетки. Затем поправила свой капюшон.
– Очень неразумно. – заявил Уильям, подняв с пола брошенный ранее табурет. – Глупое решение.
– Я не желаю тебе зла, как и остальным людям, которые борются с шахинами. Я сама буду очень рада их всех уничтожить. Но время еще не пришло.
Уильям некоторое время стоял неподвижно, гневно разглядывая девушку. Но в итоге узник умерил свой пыл и, углубившись во внутрь камеры, присел на табурет.
– Время еще не пришло. – мрачно повторил Уильям, но затем смутно взглянул на девушку. – Ты понимаешь, что оно может и не прийти?
Вопрос узника застал Серен врасплох, она не могла ему ответить.
– Я предпочту верить в лучший исход. Если ничего не изменится – я не доживу до зрелых лет.
Уильям непонимающе посмотрел на рыжеволосую.
– Я очень слаба духом в силу пережитого в детстве. – девушка присела на корточки и опустила голову. – Больно вспоминать тот злосчастный день, когда я оказалась на улице. Люди боятся рыжеволосых…, считают их слугами Сатаны, способных накладывать проклятия на простой ни в чем неповинный люд… Но какая я прислужница? Я такая, как все…, просто с другим цветом волос…, я не умею колдовать…, не умею проклинать… Зато я умею любить, заботиться, помогать… Ну вот, опять слезы пошли… – Серен подняла голову, и ее покрасневшие глаза не могли оставить Уильяма равнодушным. Чем дольше он ее слушал, тем быстрее пропадала изначально настроенная враждебность по отношению к ней. – Они всегда идут, когда я о чем-то вспоминаю… Буду с тобой очень откровенна: в моей жизни не найдется и пяти хороших моментов, воспоминания о которых согревали бы мне душу в ненастный час… Только плохое, только ужасное, только чудовищное… Вся моя жизнь – проклятие. У меня нет ни сил, ни возможностей ее изменить. Если мне никто не сможет помочь и все останется без изменений, то…
И Серен остановилась, застыв на месте. Уильям занервничал.
– То…, – она не отрывала взгляда от узника. Ее заслезившиеся зеленые глаза сверкали, словно звезды на ночном небе. – то я покончу с собой. Никому не позволю прожить жизнь так, как я ее прожила…, никому…
Ответ девушки поразил Уильяма. Он никак не ожидал подобного.
– А хватит ли у тебя духу это сделать?
– Поверь мне, – во взгляде Серен читалась уверенность. – хватит.
Узник призадумался.
– Хмм…, в чем-то мы с тобой похожи, оказывается. Когда-то давно я тоже хотел окончить жизнь, убив себя. Только в чем разница…, мне было тогда семь или уже восемь лет…, и именно тогда я навсегда потерял своих родителей. Их убили шахины. Кто точно, не знаю. «Лидер» лично взял на себя ответственность за их смерть, но я ему не верю. Он просто скрывает истинного убийцу. Вопрос: зачем? Я ему не опасен. Или он просто жаждет надо мной поглумиться?
– К сожалению, я тоже не знаю, кто убийца.
Уильям неохотно отмахнулся рукой.
– Не забивай голову ерундой. У тебя своих проблем хватает, куда тебе еще.
Серен согласно кивнула.
– Хорошо. И все же. Я пришла к тебе не просто так – на то была причина.
Пленник усмехнулся.
– Мне нравится твоя настойчивость. Никак не могу тебя раскусить: либо ты действительно та, за кого себя выдаешь, либо ты отлично манипулируешь людьми при помощи чувств и эмоций.
– Я с тобой откровенна. Мне незачем врать.
– Хочется верить. Так, о чем ты хочешь поговорить?
Серен встала на ноги и вновь прислонилась в железной решетке.
– О нас.
Уильям судорожно замотал головой.
– О нет, нет, нет. Чует мое сердце, что ничего хорошего я не услышу.
– Ты абсолютно прав.
– Проклятие… – тяжело вздохнув, узник уселся поудобнее. – Я тебя слушаю.
– Два слова, что произнес господин: рыбный бунт. – начала рассказ девушка. – Они открыли для меня многое. Я хорошо помню тот день. Целые сутки своей жизни я, будучи изгоем, бессмысленно скиталась по дождливым улочкам родного города – Абердина. Знаешь такой?
При упоминании шотландского городка Уильям замешкался.
– Продолжай.
– В тот день произошло несчастье: неизвестные зарезали представителей знатного английского дома, которые прибыли к городскому бюргеру с официальным визитом. Я догадываюсь, какой мотив они преследовали для этого жестокого убийства, но не причину приезда в далекий от Англии шотландский город. Но одно знаю точно: тот день являлся для нас общим.
– Я не понимаю тебя…
Серен ожидала услышать подобный ответ.
– Зато я понимаю. Именно тогда меня и взяли к себе неизвестные убийцы, ставшие именоваться после «шахинами», а тебя – будущие рыцари ордена Святого Престола. Выжившие солдаты, сопровождавшие твоих родителей, стали первыми членами ордена. А помочь образоваться им помогла принцесса Алина с благословения папы Римского.
– Это я знаю. – сказал юноша. – Но как мы то с тобой могли встретиться? И причем тут вообще рыбный бунт?
– Все очень просто. Рыбный бунт организовали сами шахины, дабы отвлечь внимание стражников и солдат, для успешного покушения. Тогда этой рыбой провонял весь город. Поэтому бунт и получил такое название. Что до нас с тобой – всему виной случайность…, совпадение…
– Расскажи, как это произошло?
– Быстро и бесповоротно. – поникла головой Серен. – Я оказалась тогда недалеко от места нападения…, своими глазами видела трупы твоих родителей. Стоило мне затем присмотреться повнимательнее, как я заметила мальчика, прям с меня ростом…, он лежал совсем рядом…, не дышал…, не подавал признаков жизни. А после он вдруг, внезапно ожил…, в его глазах я читала страх… Он коснулся моего лица.
Серен повторила те самые движения рукой, проведя пальцами по своему шраму, от края до края.
– Вот так. Точь-в-точь…, именно такие движения.
– То есть, получается, я провел своей рукой по твоему шраму?
– Нет, нет. – поспешила возразить девушка. – Тогда мое лицо было чистым, неповрежденным. Спустя год с небольшим, я повторила твои движения, но уже при помощи острого ножа.
Уильям потрясенно воззрился на Серен.
– Зачем?!
– Чтобы избавить себя от посягательств со стороны Церкви. Это шрам меня уродует, приближая к Богу, Иисусу Христу. А рыжие волосы напоминают о моем происхождении.
– Ты не веришь в их Всевышнего?
– Нет. – девушка незаметно сжала кулаки. – Никогда не верила, не верю и не стану верить.
– Это радует. – похвалил девушку узник. – Теперь я начинаю понимать. И жизнь твоя – не очень…
– Мягко сказано.
– Отнюдь не так. – Уильяму было, что возразить. – Слишком низко опускаешь себя. Рабство тебе не знакомо?
– Я от рабыни ничем и не отличаюсь… Выполняю поручения, как могу и за малейшую провинность получаю сполна…
Уильям вовремя опешил от произнесенных слов.
– Прости. Не хотел.
Девушка едва заметно кивнула.
– Теперь ты понимаешь, как мы связаны друг с другом?
– Да. Понимаю. Но не забывай, я больше не прибываю в рядах ордена. Я не рыцарь.
– Не забыла. Но мы до сих пор связаны.
Отперев решетку, Серен собралась уходить, но вовремя успела вспомнить еще кое-что важное, касающееся узника.
– Совсем запамятовала обрадовать тебя: твой жеребец жив и здоров. Он в нашей конюшне.
За долгое время пребывания в плену Уильям впервые улыбнулся.
– Это замечательная новость! Камень с души сняла!
Девушка улыбнулась ему в ответ.
– Характер у него дерзкий, с трудом удалось привезти его сюда.
– Андалузская порода, они все такие. – отметил юноша. – Подарок от старшего сержанта ордена. Присмотришь за ним? Я буду тебе очень благодарен.
На лице Серен проступило сомнение.
– Не могу обещать, ведь надолго я здесь не задержусь. Скорее всего, в ближайшие два-три дня меня снова отправят на задание…, догадываюсь даже на какое. Так что прости меня…, я не смогу помочь тебе…
В отчаянии Уильям скривился и принялся кусать губы.
Внезапно девушка просветлела.
– Погоди! Я нашла выход из этой проблемы!
Уильям поднял заинтересованный взгляд.
– И каков он?
– Я смогу за ним присматривать только в том случае, если он на время станет моим…, ну то есть под моей опекой.
Пришел черед Уильяма проявить сомнение.
– Не выйдет. «Строптивый» никому, кроме своего настоящего хозяина, не подчиняется, сколько ты не пытайся его задобрить. Нет, ничего не получится.
– А если ты будешь рядом?
Уильям изогнул бровь.
– Рядом?
– Да. Ты лично накажешь своему коню, что я неопасна.
Юноша резко усмехнулся.
– Думаешь, шахины позволят мне расхаживать по территории, которая прилегает к убежищу? Да и вдобавок с лошадью? Не пойми неправильно, мне по душе твоя идея, но ее исполнение выглядит слишком опасным и смертельным для меня.
Серен не желала слушать его отказ. Она была настроена на успех своего замысла.
– А я попробую.


III
– Мда. – пробормотал Уильям, внимательно разглядывая лицо девушки. Если в темнице это было довольно проблематично сделать в силу минимально возможного освещения, то сейчас, при дневном свете, возможность появлялась на редкость прекрасная. – И если хочешь знать мое мнение, то этот шрам нисколько тебя не уродует. Как и нос.
Серен не отреагировала должным образом на этот, пускай редкий, но все же комплимент.
– Ненавижу, когда люди мне льстят. – в ее голосе присутствовали нотки грубости. – Становится прямо не по себе.
– Я не льстил. – успокаивающе заявил юноша, после чего он засмущался. – Ты очень красивая.
Девушка улыбнулась одними лишь губами, при этом отведя в сторону глаза.
Уильям, будучи со связанными руками, медленно огляделся по сторонам, высматривая каждый уголок наземного периметра убежища.
– Нечасто мне доводилось видеть полуразрушенные и заброшенные города. Этот разваливается прямо на глазах. Повсюду трещины, обвалившиеся крыши домов, проходы все в траве… Одним словом – скверно.
– Согласна. – подтвердила Серен, плотнее закутавшись в плащ. – А еще тут мерзкий холодный ветер, я из-за него иногда почти ничего не слышу.
Несмотря на тот факт, что Уильям был одет достаточно легко для подобной моросящей и ветреной погоды (льняная туника, штаны, да сапоги), он даже не задрожал, хотя и должен был.
– Я всю свою сознательную жизнь провожу в дороге, так что такая погода мне не страшна, я привык.
Несмотря на тот факт, что жизнь самой рыжеволосой проходила аналогично, тем не менее девушка оказалась сильно восприимчивой к переменной погоде.
– Завидую тебе.
Уильям едва заметно помотал головой.
– Нечему тут завидовать. Давай лучше разберемся с нашей небольшой проблемой, а то ловить косые взгляды твоих собратьев мне как-то не особо нравится.
Серен охотно кивнула.
– Как скажешь. Пойдем. Не теряйся.
И они двинулись в путь. От здания ратуши до конюшни он занимал не более пять минут и, Серен хотела провести отведенное время в полнейшей тишине. Но Уильям, шедший рядом с девушкой, был настроен совершенно иначе.
– Вчера ты обмолвилась о счастливой жизни, которую хотела бы заиметь: верная жена, заботливая мать… Действительно хочешь ими стать?
Серен, не стесняясь, громко выдохнула.
– Да. Очень хочу.
– Я понимаю твою боль. – Уильям заговорил мягче обычного, тем самым вызвав удивление у девушки. – но не понимаю твои стремления.
– Что ты хочешь этим сказать?
– Я веду к тому, что не хотела бы ты жить исключительно для себя?
– Ты имеешь в виду эгоизм?
– И да, и нет.
Спустя мгновение они оказались на перекрестке. Серен не ответила и, не особо следя за узником, резко свернула в правую сторону, так как другие ответвления были уже давно завалены обломками зданий. Уильям поспешил за ней. Он желал получить ответ на свой вопрос.
¬– И все же? – сказал тот, быстрым шагом поравнявшись с проводницей. – хотела бы?
Он не видел ее лица, злосчастный капюшон преграждал ему осознание того, что в данный момент чувствовала девушка. Она упорно продолжала молчать и не сбавляла шагу. В один момент Уильям краем уха услышал что-то, отдаленно напоминающее всхлип, но в итоге сослался на сильный ветер, который даже и не собирался утихать. Узник медленно, но верно начинал терять терпение, хоть и осознавал, что подобным образом делал хуже прежде всего ей. В конце концов он прекратил попытки достучаться до Серен, и не отставая от последней ни на шаг, уже молча пробирался по уцелевшим городским улочкам, внешне напоминающие больше лабиринт, чем что-либо более разумное и понятное для обычного человека.
С того момента, как они покинули ратушу, прошло уже более десяти минут, и Уильям начинал заметно нервничать. Постоянные сворачивания на сменявшихся друг за другом перекрестках наводили подозрения о том, что они просто ходят по кругу.
Уильям не выдержал.
– Это точно верный путь? Голова кружится уже от поворотов.
– Мы с самого начала следовали верному пути и до сих пор не сбились.
Только Уильям хотел задать еще один вопрос, как вдруг по левой стороне, среди многочисленных обломков, донесся звук, отчетливо напоминающий скрежет металла.
– Что это?! – взволнованно воскликнул мужчина, вглядываясь в мертвые руины. – Ты слышала?!
Девушку это звучание нисколько не смутило.
– Не «что», а «кто». – спокойно ответила Серен. – Это Джендри. Пока я нахожусь в убежище, он меня защищает…, как может.
Уильям поразительно взглянул на девушку.
– От кого? От меня?!
Тон у девушки становился все холоднее и холоднее.
– Нет.
– Так от кого тогда?! Вам никто не угрожает! Вы отлично защищены!
– Не задавай, пожалуйста, лишних вопросов. Опасно для жизни. Не только твоей, но и моей.
Уильям остался крайне неудовлетворен лаконичным ответом своей проводницы. Но продолжать допрос он не решился, так как своими вопросами уже чуть не довел ее до белого каления. Отныне Уильям точно удостоверился в ранимости Серен и пообещал себе более не задавать провокационных вопросов.
Спустя еще несколько минут безостановочной ходьбы Серен и Уильям, наконец, добрались до городской конюшни. К удивлению юноши, место, содержащее свежих лошадей, оказалось единственным хорошо ухоженным, в отличие от всего того, что его окружало. Среди десяти непохожих друг на друга лошадей, он нашел свою. Его счастью не было предела.
– Вот он. – радостно произнес Уильям и затем громко свистнул.
Из всех кобыл мигом заржала лишь одна, и с силой оборвав поводья, удерживающие ее, гордо поскакала в сторону своего хозяина. Уильям медленным шагом пошел навстречу лошади. Следом за ним и Серен.
– Живой и здоровый. – улыбаясь, прошептал Уильям и нежно прижался головой к морде коня. – Мой «Строптивый».
Серен с интересом наблюдала за долгожданной встречей двух старых, но верных товарищей.
– «Строптивый? Ты назвал свою лошадь в честь ее же характера?
Уильям радостно кивнул.
– Да, все верно. «Строптивый» подчиняется только мне и больше никому другому. Ты сказала, что хочешь это изменить? – он протянул девушке свои связанные руки. –Мы поможем друг другу.
Серен сразу поняла, к чему тот клонил.
– Я не могу тебя развязать. Таков был приказ господина. Он одобрил мою просьбу только при одном условии. Прости…
– Тогда…, – мужчина внезапно похолодел. – тогда у нас ничего не получится, и весь этот выход на поверхность был бессмыслен.
Девушка растерялась. К сожалению, она не знала, как поступить правильно в подобной ситуации. На одной чаше весов – стремление помочь Уильяму, на другой же – необходимость беспрекословно подчиняться своему господину. Серен заметно мешкала, перебегая из одной чаши в другую. И тогда она решила довериться своему сердцу.
Выхватила кинжал из-под пояса…, подошла к Уильяму, не отрывая взгляда от его манящих голубых глаз…, и ловким движением перерезала веревку. Уильям словно ожил и поблагодарил девушку, поцеловав ее свободную руку. Серен оказалась глубоко потрясена его поступком. Еще вчера он считал ее врагом, а сегодня уже проявляет нежность и доброту.
– Это очень мило, но… – девушка оборвала себя на полуслове, заметив, что узник так и не соизволил отпустить ее руку. – Ты ведь уже поблагодарил меня, больше нет смысла держать ее.
– Нет. – кратко возразил Уильям, медленно притягивая девушку к себе. – смысл есть всегда.
– Что ты делаешь?
Уильям, отступая, вел Серен за собой. Чем дольше это продолжалось, тем растерянней девушке становилось. Но ничто не длится вечно: юноша остановился…, и Серен оказалась возле седла.
– Я хочу, чтобы ты оседлала его прямо сейчас, показала уверенность в своих силах. Главное – не бойся.
– Легко сказать. – угрюмо произнесла девушка, разглядывая величественное животное. – У меня плохое предчувствие, что он меня сбросит.
Уильям нежно обхватил руку Серен.
– Я не допущу этого. Клянусь.
Искренние слова узника хоть и слегка, но все же подбодрили девушку, и та кивнула, заявив о своей готовности. Уильям отпустил ее руку.
Набрав достаточное количество воздуха в легкие, девушка подошла к «Строптивому» и осторожно коснулась его густой рыжей гривы. Конь, до этого не подававший никаких признаков беспокойства, в сию же секунду встал на дыбы и что было мочи протяженно заржал. Серен, сильно испугавшись, быстро отскочила в сторону. Уильям ожидал подобного развития событий и поэтому молниеносно подбежал к «Строптивому» и за долю секунды успокоил его.
– Не сдавайся, попробуй еще раз!
Серен робко вздохнула. Повторила попытку, теперь уже без особой осторожности схватила клочок гривы. «Строптивый», как и ожидалось, снова занервничал, но заметно слабее, чем в предыдущий раз.
– Тихо, спокойно, малыш. – умиротворенно шептала на ухо лошади девушка. – Я не сделаю тебе больно.
«Строптивый» приглушенно фыркнул в ответ. Серен не сдавалась.
– Послушай меня. Это злое место, здесь повсюду зло, а я хочу тебе помочь избавиться от него. Твоя безопасность сейчас превыше всего, и только с моей помощью мы можем решить эту проблему. Вместе: ты и я. Твой хозяин хочет тебя спасти, уберечь от грязных рук. Мои руки чисты, прошу, доверься мне. Я желаю тебе только добра.
Внезапно конь успокоился и несколько приспустил голову к земле. Серен не поверила своим глазам.
– Он не отвернулся от тебя. – раздался позади удивленный голос Уильяма. – продолжай, доказывай свои слова делом.
Девушка, воодушевившись советом узника, провела своими расслабленными пальцами по гриве лошади сверху вниз, затем повторила тоже самое еще несколько раз подряд. С каждым повтором «Строптивый» все сильнее начинал перебирать копытами землю.
– Хватит медлить почем зря! – вновь раздался голос Уильяма, но теперь уже более резкий. – Давай на него, пока он спокоен!
– Не подведи меня. – прошептала девушка. И держась одной рукой за гриву, стремительно взобралась на лошадь, не позабыв про поводья.
Внутреннее чутье подсказывало Уильяму, что «Строптивый» вот-вот возьмет, да и скинет Серен с себя, но, к его изумлению, этого не произошло. Наоборот, конь повел себя крайне дружелюбно по отношению к человеку, которого увидел, можно сказать, впервые. И судя по рьяно размахивающему в разные стороны хвосту, незнакомка доставляла ему нескончаемое удовольствие. Облегченно вздохнув, Уильям встал к «Строптивому» «лицом к лицу» и принялся поглаживать того по морде, не забывая о важных и мотивирующих словах.
– Вот видишь, мой друг, все хорошо. Она защитит тебя, не даст в обиду. Доверяй ей, как доверяешь мне. Все с тобой будет замечательно. Ты в надежных руках. Уже совсем скоро будем снова вместе, как в старые добрые времена. – «Строптивый» пронзительно заржал в ответ, мотая головой. Он все понял и принял. – Можешь обкатать его, если хочешь. – обратился Уильям к удовлетворенной всаднице. – небольшая пробежка будет весьма полезна вам обоим.
– С радостью! Спасибо, что не отвернулся от меня!
– Тебе спасибо!
Благодарственно кивнув, всадница развернула «Строптивого» в сторону выхода из города и поскакала рысью на открытое поле. Уильям еще некоторое время мог слышать радостные женские возгласы, а когда они окончательно утихли, он остался один. Глядя на отметины на руках, оставленные от веревки, Уильям на секунду задумался, рассуждая о том, какое будущее его ждет. О «Строптивом» больше можно было не беспокоится: еще немного совместных пробежек, и Серен полностью овладеет им. И все же мужчина до сих пор оставался под сильным впечатлением от встречи с этой необычной девушкой. Слабая не только внутри, но и снаружи, Серен, благодаря своему нежному и доброму характеру, изгоняла лишние мысли из его головы и заставляла паренька думать только о ней. Рядом с ней он мгновенно забывал о своих проблемах, ощущал легкость души. Но как только она покидала его общество, то вся легкость сразу сменялась тяжестью. Вновь полезли мысли о брошенной на произвол судьбы сестре, вероломно нарушенной клятве.
Но неожиданно откуда-то за спиной раздался голос.
– Таких, как она – считанные единицы.
Уильям испуганно обернулся и увидел одинокого шахина. Тот, при виде пленника, вел себя достаточно сдержанно.
– Поэтому ее необходимо оберегать от любых неприятностей. В одиночку ей в этом мире не выжить.
– Полностью согласен. – нервничая, кивнул Уильям, отступив назад на несколько шагов. – Я никуда не убегу.
– Некуда тебе бежать. – преспокойно заявил незнакомец и затем рукой указал за пределы убежища. – Видишь сторожевую вышку?
Уильям краем глаза посмотрел на высокую деревянную башню, по которой расхаживал еще один шахин.
– Вижу.
– Сверху открывается просторный обзор на ближайшие мили. Нашего главного сторожевого зовут Райнольд, мерзкий тип. Если он заметит, как ты покидаешь границу нашего убежища, его стрела в одно мгновение окажется в твоей шее. Так что не делай глупостей.
Уильям никак не ожидал встретить еще одного необычного представителя братства шахинов. Этот отличался своим невозмутимым видом и ровным голосом. Лицо, как обычно, было спрятано под маской, оставляя видимыми лишь глаза. Единственное исключение составляла именно Серен, которая и вовсе обходилась без этой причудливой маски.
– Я учту. Серен скоро вернется и отведет меня обратно в темницу, и никому из вас больше не придется меня лицезреть.
– Как и моя сестра, я не питаю к тебе ненависти, хоть и понимаю, что будь твоя воля, перерезал бы всех нас как скот. Я ведь прав?
Уильям колебался с ответом по вполне понятной причине. Но шахин сразу догадался.
– Все дело в ней, не так ли? – и не дав ответить, продолжил. – Хорошо. Ты на верном пути. Только не сбивайся с него.
– Ты ведь Джендри? – озабоченно спросил узник. – Да?
Шахин коротко усмехнулся.
– Ну а кем же еще я могу быть? Кому, как не мне, необходимо оберегать свою сестру он напастей. Ее учитель, Бертран, не всегда способен защитить свою дочь. – незнакомец отвел взгляд в сторону. – Впрочем, как и я сам.
– Дочь?
– Все предельно просто: Бертран заменил ей отца. Именно он нашел ее в Абердине во время рыбного бунта и принес к «Лидеру». Серен с самого детства готовили к особо важному и великому поручению и совсем скоро этом момент настанет. К моему сожалению, я не смогу быть рядом. Она должна все сделать сама.
– Или погибнуть. – неохотно добавил Уильям.
– В жизни возможно многое. – покачал головой шахин. – Но Серен должна выжить, и я верю в ее успех. А что думаешь ты?
– Я предпочту держать мнение при себе.
– Как пожелаешь, твое право. – равнодушно произнес Джедри и в секунду повернул взгляд в сторону выхода в открытое поле. – Кажется, Серен возвращается. Не заставляй ее страдать почем зря. Иначе сильно об этом пожалеешь.
Джендри ушел, не удостоив узника прощального взгляда. Последние слова накрепко впились Уильяму в голову, заставив молодого человека подавиться комком. Все-таки правильно сказала тогда Серен: «глаза выдают истинное состояние человека». Сверкающие глаза шахина-защитника показывали закаленный и уверенный характер, которым Серен не могла похвастаться, как бы отчаянно она не старалась.
Вновь оставшись в одиночестве посреди чужого и нагнетающего города-призрака, Уильям настроено прислушался, дабы уловить вокруг себя мельчайший шорох. Издали эхом пронеслись глухие отзвуки копыт. Их стуки были ровными, ритмичными. Это был «Строптивый». С каждой секундой отзвуки становились все громче и громче, так продолжалось до тех пор, пока Уильям не услышал их на расстоянии менее десяти локтей от себя. Всадница остановилась возле пленника, но тот не соизволил повернуться. Тогда она осторожно спешилась и повела коня за собой.
– Что-то произошло, пока меня не было?
Уильям состроил вежливую улыбку и повернулся к девушке, которая успела незначительно заволноваться.
– Ничего, все хорошо. Как «Строптивый»?
Волнение тут же испарилось с лица Серен.
– Замечательно! Он просто прекрасен! Слов не подобрать…
Девушка принялась поглаживать коня по гриве. Тот не прекращал вертеть хвостом, демонстрируя всем напоказ свое довольство.
– Ты счастлива?
– Твой верный конь подарил мне лишь момент истинного счастья, он же не всегда будет рядом со мной, что очень расстраивает.
Серен бросила опечаленный взгляд. Еще секунду назад радость не слезала с лица девушки, но сейчас все вернулось на круги своя. И как бы девушка не хотела, но снова, уже в который раз, из глаз полились слезы. Только собираясь избавиться от них, как Уильям резко остановил ее, схватив за руку. Их взгляды вновь встретились, сердца заколотились. Отпустив девушку, Уильям кистью своей руки нежно смахнул образовавшиеся капли, успевшие оставить за собой заметный прозрачный след. Слезы исчезли, но осталось еще кое-что одновременно ужасное и прекрасное, не позволявшее Уильяму убрать руку с ее невинного личика. Шрам.
Уильям закрыл глаза. Затем на ощупь провел пальцами по шраму, от края до края. Он ощущал дрожь ее лица, и эта дрожь перевелась на него.
– Не могу в точности вспомнить тот момент…, я думал, что получится, если сам лично повторю те движения, которые ты вчера изображала. – Уильям открыл глаза. – Но нет. Никак не могу.
Девушка снова заплакала. Уильям испытывал к ней жалость, несмотря на то, что знаком был с ней всего от силы пару суток.
– Не плачь. – юноша повторно вытер слезы с девичьего лица. – Это мои проблемы, а не твои.
Внезапно Серен, сама того не понимая, резко схватила руку Уильяма и приложила ладонью к своей щеке. На мгновение девушка ощутила холод, но затем их температуры сравнялись. Тепло исходило как от нее, так и от него.
Рядом с ними заржал «Строптивый», привлекая к себе внимание, но ни он, ни она, не слышали внешних звуков, которые могли бы им помешать.
Уильям понял поступок девушки.
– Если тебя это каким-то образом успокоит…
– Нет. – перебила Серен. Ее влажные и покрасневшие глаза вызывали у Уильяма головокружение. – Не это меня успокоит…
– Тогда что? Как я могу помочь?
Вместо слов, Серен решила намекнуть, переведя взгляд сначала на его губы, затем на глаза, и так несколько раз подряд. От изумления Уильям потерял дар речи и попытался отстраниться от девушки, он та не позволила.
– Не бросай меня. – взмолилась она. – Лучше помоги.
– Я не могу… – колебался Уильям, нервно поглядывая по сторонам. – Это очень злачное место… Оно окутано проклятьем…
– Я знаю. Все мы прокляты.
Не произнеся больше никаких слов, Серен потянула Уильяма к себе, и закрыв глаза, нежно коснулась губами его губ. По началу юноша сопротивлялся, но затем чувства взяли над ним верх. Их поцелуй был долгим и страстным. Сняв капюшон с головы девушки, Уильям поправил ее непослушные рыжие локоны. После обхватив двумя руками за талию, прижал Серен к себе. Ощущая тепло, он продолжал жадно целовать ее губы, после чего опустился к шее, даря девушке новые приятные ощущения. Серен тихо застонала от удовольствия. Но что-то пошло не так. Уильям вдруг прекратил нежные ласки и, оттолкнув девушку, озабоченно помотал головой.
– Нет, нет, нет, нет! Только не здесь…, я сейчас провалюсь сквозь землю! – он закрыл лицо руками. – Я прошу у тебя прощения, от всего сердца, что у меня еще осталось, прошу, прости меня!
Обессиленная Серен с трудом стояла на ногах. Сердце бешено забилось, вызывая сильную боль. Влажные глаза вновь покрылись слезами.
– Я тебя ни в чем не виню. – сквозь слезы, старалась утешить его Серен, но получалось из рук вон плохо. – Прежде всего я должна винить только себя за то…, – наступило секундное молчание. – за то, что не могу держать себя в руках. Ты не обязан был мне помогать таким образом. Ты не должен извиняться… Я должна тебе помогать! Так чем ТЕБЕ помочь? Я все сделаю! Все, что пожелаешь!
Уильям, нехотя освободив лицо от рук, тяжело вздохнул.
– Отведи меня обратно в темницу. Я не хочу, чтобы тебя наказали.
Утерев слезы, Серен понимающе кивнула. Уж больно она поторопилась вновь с событиями, тем сильнее навредив себе же самой.


IV
Разобравшись с Уильямом, Серен вернулась к своему учителю, который все это время занимался подготовкой к ее следующему поручению. По большей части эта подготовка только казалась масштабной, но на самом деле, масштаб заключался лишь в отправке нескольких почтовых голубей с важными указаниями ближайшим приспешникам, находящимся во владениях Англии. Оказавшись в почтовой каморке, девушка стала свидетелем редчайшего явления, которое могла себе только представить: Бертран, отвесив голову на бок и расположившись на практически всей площади деревянной скамьи, дремал. Вокруг скамьи валялись смятые, и местами даже разорванные, маленькие бумажные свитки. Подняв один из них, а точнее самый ближайший, Серен попыталась вчитаться в мелкий текст на этом свитке, но из-за корявого почерка не смогла разобрать даже и половины текста. Но об основной сути девушка все же сумела догадаться по четырем словам.
– «Принцесса…, король…, доверие…, возмездие… – тихим голосом произнесла девушка, краем глаза поглядывая на спящего учителя, а затем задала вопрос самой себе. – И ради этого меня готовили всю жизнь?! Совершить возмездие за тех, к кому я не имею никакого отношения?!
На то был риторический вопрос. Но приказ нужно было выполнить, иначе наказания не избежать, а какое именно наказание, Серен и так прекрасно знала – смерть.
Ознакомившись с одним свитком, Серен могла и закончить, но любопытство не оставляло ее в покое и поэтому, аккуратно сложив прочитанную записку, девушка принялась в последующие минуты наскоро собирать все остальные, благо их было разбросано не так уж и много. Несколько раз девушка, сама того не замечая, наступала на места с засохшей соломой, отчего в каморке проносился неприятный шорох, но учитель, в силу крепкого сна, так и не очнулся.
В итоге, собрав абсолютно все свитки, девушка присела спиной к Бертрану на свободный край скамьи. Раскрыла новый свиток с незаконченным посланием, и тот также удостоился кривого почерка, впрочем, как и все остальные, заранее наспех проверенные девушкой.
– «Разбойники…, караван…, никакой пощады… Да что это значит?! – недоумевала Серен и открыла новый свиток. – Казначей…, деньги…, вымогательство…, а здесь что написано? – спросила она и продолжила читать вслух. – Принцесса…, казнь…, свежая кровь…, пешка… И последнее: море смертей…, мое имя…, инквизиция…
Финальная записка расставила все точки над «и». Получается, что главное поручение в ее жизни накрепко связано с предстоящим геноцидом людей, и что самое важное и совсем не утишающее – это две жизни в обмен на тысячи и даже десятки тысяч. Чудовищные мысли продолжали лезть в ее голову, и чтобы отстраниться от их нескончаемых волн, девушке пришлось собраться с силами. В первую очередь, Серен избавилась от свитков, разбросав их по соломенному полу в хаотичном порядке. А затем решила разбудить учителя, чтобы подтвердить свои догадки, ведь раньше Бертран лишь намекал ей об этом поручении.
– Учитель! Проснись!
От непрекращающихся толчков Бертран с трудом открыл глаза, и какого было его изумление – увидеть свою ученицу здесь, в почтовой каморке, куда вход ей был совсем нежелателен.
– Серен?! – Бертран резко поднялся со скамьи и, по причине недосыпа, еле стоял на ногах, но смог опереться на деревянную балку, удерживавшую крышу каморки. – Что ты здесь делаешь?! – Серен ему не ответила, но судя по взгляду девушки и лежащим не на своих местах смятым свиткам, учитель сразу же догадался. – Проклятие! – угрюмо выругался Бертран и бросил опечаленный взгляд. Но Серен его не оценила. – Не этого я хотел…, чтобы ты узнала все по моим черновикам… Совсем не так…
– Может стоило для начала двери надежно закрывать?! – девушка со злостью указала рукой в сторону сквозняка. – Она у тебя нараспашку была открыта, заходи любой, читай в свое удовольствие!!! А после пытайся оправдываться, но это отныне уже бесполезно!!!
Бертран недоуменно воззрился на ученицу.
– Ты ведь не дурочка, понимаешь же, что выбора нет! Эх, если бы я объяснил тебе все самого начала, подробно, ты бы отреагировала совсем иначе, чем сейчас… – учитель побледнел. – Но что сделано, то сделано. Поясню все вкратце…
– Не хотела перебивать тебя, ой как не хотела! Но раз начала… – Серен даже не старалась скрывать свою возникшую ненависть, что очень огорчило Бертрана. – О каком отсутствии выбора ты можешь говорить вообще?! Может напомнить тебе кое-что?! – девушка изобразительно состроила ошарашенное лицо. – Нет?! Не надо?! А я все же напомню, может ты вообще запамятовал: давным-давно один шахин, в спешке покидая место убийства, вдруг натыкается на одинокую, брошенную всеми девочку! И…
– Все, хватит! – умоляюще закричал Бертран. – Прекрати!
Но Серен его не слушала.
– И у него БЫЛ выбор: оставить девочку на том самом месте, где шахин ее и нашел, или взять с собой, уверив себя, что воспитает из нее настоящую и непреклонную убийцу! – глаза девушки сверкали, а тон голоса становился жестче и жестче. – Какой из двух вариантов он предпочел выбрать?!
Бертран беспомощно замотал головой.
– Это совсем другое…
– Да как ты смеешь произносить такие слова?! – несмотря на возникшие слезы, голос девушки оставался неизменным. – Это моя жизнь!!! И ты своим выбором изменил ее навсегда!!!
Серен заплакала. Снова. В глубине души она чувствовала присутствие рядом Джендри, но в то же время прекрасно осознавала, что его возможное последующее вмешательство положило бы начало еще большим страданиям юной девушки. Поэтому она мысленно поблагодарила своего защитника за его же отсутствие. Да и к тому же учитель не особо спешил прибегать к решительным действиям, и его печальное лицо нисколько не успокаивало Серен. Наоборот, только вызывало еще более неприятную боль в сердце.
– Я всегда мечтал о дочке… – внезапно начал Бертран, медленно приближаясь к девушке. Та, в свою очередь, закрыла лицо руками и продолжала стоять неподвижно. – И, хоть с опозданием, но моя мечта наконец могла осуществиться: я встретил тебя…, одну…, никому не нужную…, и взял с собой, дав клятву, что буду оберегать тебя от любых неприятностей, что встретятся нам на совместном пути…, но, я не смог…, не смог ее выполнить. Твой характер и твое отношение к окружающему миру повлияли на твое будущее…, я, повторюсь, не смог ее изменить, хотя и пытался, отдавал все свои силы на то, чтобы ты выросла уверенной в себе, сильной, независимой…, но получилось…, ты сама знаешь, что получилось. – наконец, подойдя к ученице, Бертран прижал ее к себе. Серен не отпрянула. – Я изменил твою жизнь к худшему. Ты страдаешь в первую очередь по моей вине, не по своей. Клятву я не исполнил и поэтому… – и тут Бертран отстранился от девушки. – поэтому я освобождаю тебя из-под своей опеки. Отныне ты сама по себе в братстве. Мне больно смотреть на твои страдания, и я решил…
– Решил, что?! – непонимающе спросила Серен.
Следующие слова дались Бертрану с тяжким трудом, но он смог побороть свой страх рассказать ученице правду.
– Решил искупить свой главный грех.
И не объяснив подробностей, в которых так яро нуждалась Серен, Бертран поспешно ушел, оставив ее одну. Но девушка сразу поняла, что что-то здесь не так и поспешила за учителем вдогонку. Выйдя из каморки, Серен, чуть ли не бегом следовала за учителем, в тщетных попытках его остановить.
– Учитель! Постой! Куда ты идешь?
Бертран не ответил, а лишь ускорил шаг.
– Учитель! – вновь закричала девушка, но в следующую секунду произнесла то, отчего не только сама, но Бертран, вздрогнула всем телом, ведь это слово многое значило для их обоих. – Отец!
Бертран, во мгновение пребывая в состоянии шока, не остановился, а лишь больше ускорился. Серен, заливаясь слезами, пыталась остановить его криками мольбы. Но он не слушал.
– Отец! Постой! Прошу тебя!
– Я должен искупить свою вину перед тобой! – кричал Бертран и, девушка слышала в его словах отчаянную решимость. – Хватит тебе терпеть мое присутствие, как напоминание о своем прошлом! Хватит! Умоляю, не следуй за мной, иначе я не смогу себя сдержать!
Но Серен отказывалась воспринимать его слова за правду и не остановилась, как просил учитель. Нагнав Бертрана, девушка схватила его за руку, собираясь таким образом остановить, но мужчина, развернувшись, ударил ее по лицу. Сокрушительная сила повалила девушку на землю и возникшая пульсирующая боль в районе шрама, заставила Серен прекратить эти безнадежные попытки. Держась за больное место рукой, девушка со страхом наблюдала, как Бертран, терзая себя изнутри за проделанную выходку, быстро отступал. Его лицо испускало невыносимую боль.
– Прости меня за это! – жалостливо стонал учитель. – Мне пришлось так поступить! Но не волнуйся: теперь я искуплю два главных греха!! Джендри о тебе позаботится, у него лучше получится. Прощай доченька…
И он покинул ее. Оставил лежать на грязной земле. Серен до сих пор не хотела верить тому, что сейчас произошло. Упав на спину, девушка издала пронзительный и протяженный крик, который заставил убегающего Бертрана несколько раз подряд содрогнуться. Отныне этот крик не отпустит его вплоть до самой кончины.


V
Промозглый ветер заметно усиливался с каждой минутой, отчего большинство деревьев, окруживших заброшенный город, шумно перешептывались между собой, образовывая невыносимый звонкий гул. Собравшиеся шахины во главе с «Лидером» напряженно вглядывались в горизонт, но каждый думал о своем.
– Столько событий произошло за последние несколько дней... – перекидывая кинжал из одной руки в другую, глава шахинов не упускал из виду кружащих над ними ворон. Их совместное карканье не давало «Лидеру» собраться с мыслями. – Давно не было ничего подобного…
– Боюсь, господин, – начал Джендри, оглядываясь на рядом стоящую Серен, которая, опустив глаза, выглядела «убитой» и, как ему казалось, была погружена в саму себя и не обращала ни на кого внимания. – это только начало. От успеха моей сестры изменится полностью вся Британия. Вы ведь об этом до сих пор мечтаете. Возмездие должно восторжествовать.
– Истина. – произнес «Лидер» и повернулся к шахину. – Но уверенности в твоих словах я не слышу.
Джендри виновато склонил голову.
– Простите, господин, но уход Бертрана сильно повлиял на его ученицу. Серен сама не своя, и неизвестно, когда она в себя придет…
– Ей нужно постараться. – властно заявил «Лидер». – Иначе победы нам не видать.
Джендри коснулся плеча девушки.
– Сестра! Как ты? – Серен молча завертела головой. Джендри был настроен помочь девушке. И затем обратился к «Лидеру». – Господин, как один из самых верных вам Старших шахинов, дайте моей сестре один день, чтобы собраться с силами. Даю слово, что завтра она будет готова.
«Лидер» кивнул в ответ.
– Спасибо. – прошептала Серен, благодарственно взглянув на своего защитника. – Я никогда не забуду твою поддержку.
«Лидер», тем временем, не переставал следить за назойливыми воронами.
– Мой господин, не могли бы вы разъяснить причину ухода Бертрана? – задал вопрос Джендри. – Ведь он никому ничего не сказал, даже Серен, хотя она требовала…
– У него была разумная причина. – холодно произнес «Лидер». – Что касается Серен, то тут сыграли чувства. Бертран не хотел еще больше ранить девчонку…, свою дочь.
Серен подняла красные, как кровь, глаза. Значит, «Лидер» был в курсе последних событий. Кто-то ему рассказал то, что не должен был рассказывать. И этот кто-то, по всей видимости, находился рядом. Девушка бросила обвиняющий взгляд на Джендри, но тот, чуть заметно завертел головой, утверждая, что он тут не причем. Несмотря на тот факт, что все шахины, проводящие время в убежище, находились под землей, выбирались на поверхность они лишь в случае крайней необходимости, и догадаться, кто именно в тот момент находился рядом и подслушивал их, было очень непросто. Также Серен отчетливо понимала, что в подобных местах лучше всего было вести себя тихо и неприметно, но в произошедшей ситуации сдерживать себя оказалось практически невозможно. И все же одна мысль вертелась в голове у девушки. Серен не смогла удержаться от вопроса.
– Кто вам сказал про дочь?
– Я не обязан перед тобой отчитываться, Серен. – буркнул глава шахинов. – Не забывай, с кем смеешь говорить. – он, сохраняя властный вид, повернулся к Серен, продолжающей избегать его взгляда. Он прекрасно ощущал ее страх. – Бертран пришел ко мне с прошением дать ему такое задание, исход которого предвещал бы только смерть. Я сразу же и согласился. Мне не жалко твоего учителя, он знал, на что шел, когда взял тебя с собой еще девять лет назад. Уяснила?
Серен не ответила. Даже не кивнула, продолжая смотреть в землю. Ее поведение вывело «Лидера» из себя.
– Я задал вопрос!!!
Девушка, задрожав, вновь не ответила. За подобное поведение «Лидер» хотел наказать ее, но Джендри вовремя спас сестру, вмешавшись в разговор.
– Мой господин! Она уяснила! Как я уже говорил, ей нужно время! Если вспомнить те давние времена, именно ВЫ дали согласие на просьбу Бертрана, хотя могли и отказать ему и потребовать найти другую девочку!
– Ты абсолютно прав, Джендри. – сказал «Лидер», оглядывая каждого из них. – Мог отказать. Но тогда мне казалось, что именно она станет беспощадной убийцей. Я до сих пор помню ее взгляд, скорбная печаль, не иначе. В тот день она навсегда потеряла родителей, оттого и скорбь. В тот день она осталась одна, брошенная, никому ненужная – то печаль. И Бертран мог исправить это, как в общем-то когда-то исправился сам. У него была схожая ситуация, почти.
– Вы так говорите, будто Серен с нами нету…
«Лидер» одобряюще кивнул.
– Ее и так здесь нет. Серен погружена в себя и пытается бороться со своими страхами. Но…, все мы знаем, что она никогда не победит их, как бы не старалась…
– Тогда почему вы отправляете ее на это задание? – никак не унимался Джендри. – Если уверены, что она его провалит. В нашем братстве есть еще три сестры, неужели нельзя хотя бы одну из них перебросить?
– Если так, то получается, что услуги Серен окажутся бесполезными. Ее придется просто убить. – шахин ударил кулаком по своей груди. – Я дам ей последний шанс исправиться. Если она не сможет, то ее ждет смерть. Она уже знает. И неважно где: на королевской плахе, от рук палача или же здесь, от моей руки.
Джендри тяжело сглотнул. Но взглянув на девушку, на ее ни на что не реагирующее лицо, потерял надежду.
«Лидер» это заметил.
– Усомнился, наконец, в ее способностях?
– Я не знаю. – без конца колебался Джендри. – не знаю.
Схватив того за плечо, «Лидер» бросил мрачный взгляд.
– Приведи девчонку в порядок! Завтра, с восходом солнца, она должна быть готова к отправлению! Проследи! Лично!
Джендри покорно склонил голову. Глава шахинов в последний раз посмотрел на девушку и, недолго думая, отправился обратно в убежище. Стая воронов, беспросветно кружащая вокруг них долгое время, разлетелась в разные стороны. Наступила напряженная тишина. Джендри надеялся, что так и будет продолжаться, но Серен внезапно подала голос, не поднимая головы.
– Что я должна сделать?
Джендри не сразу понял вопрос.
– Что?
– Что я должна сделать? – повторила девушка, не меняя тона.
– Ты хочешь отправиться прямо сейчас?! – возмутился шахин. – Ты не готова! Сама же видишь!
Но Серен не унималась.
– Что я должна сделать?
– Совсем не бережешь себя. – выговорил дрожащим голосом Джендри, но затем, тяжело вздохнув, начал разъяснять основную суть. – Твоя первостепенная цель – их король, Генрих. Ты в курсе желания «Лидера» – долгожданного возмездия над давним врагом. Но чтобы добраться до него, тебе придется втереться в доверие его дочери – принцессы Алины. Ее главная слабость – симпатия к шотландцам. Ты – коренная шотландка, поэтому труда особого не составит…, должно не составить.
– Как поступить с принцессой? Тоже самое, что и с ее отцом?
– Пока нет. Принцессу не трогай, но будь всегда рядом, завоевывай доверие. Она должна к тебе привязаться. О ее дальнейшей судьбе узнаешь после того, как справишься с первостепенной целью.
– Сколько времени нужно?
Джендри заметно замялся с ответом, но долго это не продлилось.
– Два месяца, не считая долгие путешествия. Я сам не знаю, почему именно столько… Господин не соизволил объяснить.
– С чего стоит начать? – продолжала беспристрастно спрашивать девушка. – Куда отправляться?
– В графство Лестершир.  Недалеко от крепости Лестер есть небольшая деревушка, ты сразу поймешь какая. Все ее жители – наши приспешники, притворяющиеся английскими подданными. Прибудешь туда и получишь дальнейшие указания. На путь придется потратить чуть больше двух недель. – Джендри серьезно посмотрел на сестру. – Если ты хочешь отправляться сейчас, то нужно подготовить лошадь для длительного похода. Я помогу.
Серен открыто возразила.
– У меня уже все готово.
И набрав побольше воздуха в легкие, громко свистнула. Не прошло и секунды, как со стороны города прозвучало лошадиное ржание.
– Ты уже приручила его к себе?! – шахин оказался глубоко удивлен. – За одну лишь встречу?!
– Угу.
Судя по короткому ответу и абсолютному безразличию, Джендри стало понятно, что его сестра окончательно пала духом, но при всем при этом, непонятно откуда, нашла в себе уверенность выполнить поставленное ей поручение.
В этот момент из города выскочил «Строптивый» и поскакал карьером в сторону шахинов. Серен отреагировала на звук, повернувшись лицом к приближающейся лошади и двинувшись ей навстречу. Джендри продолжал стоять на своем месте. Остановив лошадь взмахом руки, девушка, с трудом построив на своем лице некое подобие улыбки, нежно погладила «Строптивого» по мордашке. В ответ тот негромко заржал. Осмотрев еще раз седельные сумки, развешанные по бокам «Строптивого» на предмет наличия всего самого необходимого в походе, Серен, поправив кинжалы, закрепленные на поясе, ловко взобралась на него. Обхватив поводья, девушка погнала его к недалеко стоящему шахину.
– Ты знала, что все случится именно так. Заранее подготовилась.
– После того, как отец покинул меня – да. Тебя рядом не было, поэтому ты не мог знать.
– Конечно. – согласно кивнул Джендри. – Господин вызвал меня к себе. Ты знаешь по какой причине.
Серен замолчала. Она была уже готова двинуться в путь, но верный защитник ее приостановил.
– Я позабочусь об Уильяме, пока тебя нет. – и вдруг протянул ей скрученную шерстяную ткань зеленоватого оттенка с позолоченной тесьмой, что удачно умудрился спрятать шахин от глаз девушки. – Возьми эту накидку. Уильям хотел бы, чтобы ты его не забывала. Он попросил меня попрощаться с тобой. И запомни: его дальнейшая судьба целиком и полностью зависит только от тебя.
Серен, приняв подношение, впервые в жизни презрительно фыркнула в адрес своего собрата. Тот никак не мог ожидать подобного поступка от девушки.
– За спасение одной жизни я заплачу тысячами. Об этом я буду помнить отныне всегда.
И дернув «Строптивого», поскакала навстречу горизонту.

 
ГЛАВА 9
Лестершир. Англия

I
Солнечный диск, возвышающийся над горизонтом, одарял бесчисленным множеством лучей безграничную зеленую долину. Изредка встречающиеся одинокие деревья создавали атмосферу спокойной безмятежности. Сильный дождь лишь совсем недавно как закончился, но вот его последствия еще долгое время останутся во внимании здешних обитателей, напоминая о себе в виде насквозь промокшей травы и грязевых, непроходимых дорог и тропинок.
Лучше всего эти последствия ощущала на себе небольшая карета, вмещающая, как правило, только двух человек. Но заполнена она была лишь наполовину. Возчик, сидящий над навесным полукруглым козырьком, как мог, направлял двух вьючных лошадей по менее влажным участкам единственной на всю округу дороги, однако на пути все равно попадались маленькие, но глубокие ямы, в которые колеса кареты время от времени, но все же напарывались. Каждый раз, когда карета проваливалась в очередную ямку, возчик, не стесняясь никого, обрушивал на всю округу неисчислимое количество бранных слов. И каждый раз ему отвечал один и тот же приятный женский голос, доносящийся глухим отзвуком из внутренних убранств повозки.
– Повежливей, Ренье! Эти ямы все равно никуда не исчезнут, а ты только свой голос посадишь!
Но возчик решил остаться при своем мнении.
– Прошу прощения, моя принцесса, но каждая из этих ям и рытвин заслуживает отдельного обращения к ней. Ругань – это то, что они заслуживают. Вам ведь тоже неприятно каждый раз подпрыгивать!
Изнутри послышался довольный женский смех.
– Ахах, тогда к каждой яме обращайся от моего имени, может они и вовсе расступятся перед нами!
Ренье, управляя поводьями одной лишь рукой, а второй не прекращая чесать свою запутанную густую бороду, внимательно высматривал впереди ближайшие рытвинные образования. Благо он так засмотрелся вперед, что не заметил самую крупную из них.
Повозка вновь провалилась и, накренившись набок, резко остановилась. Охраняющие ее всадники, в количестве четырех рыцарей, расположились в круговой обороне.
– Да чтоб тебя, чертова яма! – не жалея голосовых связок, закричал Ренье. – От имени моей госпожи, принцессы Алины, я нарекаю тебя «Сучьей потрахуньей»! – и замахиваясь хлыстом, постепенно подгонял лошадей двигаться вперед. – Давайте, вытаскивайте нас отсюда, иначе до замка мы доберемся уже поздней ночью!
Несмотря на отчаянные попытки выбраться, повозка так никуда и не продвинулась.
– Моя принцесса, – отозвался один из рыцарей, придерживая коня. – Мы можем помочь вашему возчику, вы только скажите!
– Нет! – ответила принцесса, высунув голову наружу. – Ренье сам справится, он не из таких передряг нас вытаскивал! Защищай повозку!
– Служу вашему Дому! – почтительно опустив голову, проговорил всадник. – Оберегаю вашу честь!
Возчик не оставлял попыток подгонять лошадей и, спустя короткое время, повозка выбралась из ямы. Экипаж отправился дальше в путь.
– Как вам Лестершир, моя госпожа? – вдруг спросил возчик, объезжая очередную злосчастную яму. – Уже столько лет мы проезжаем по одному и тому же пути, но я ни разу не интересовался вашими наблюдениями!
– Мои наблюдения ограничиваются боковыми окнами. – выглянув из кареты, ответила Алина, но дабы не расстраивать своего верного возчика, принцесса решила кое-чем поделиться. – Ненавижу проливные дожди, всякий раз создают проблемы при долгих путешествиях… – в этот момент Ренье одобрил высказывание своей госпожи протяженным кивком, и Алина продолжила. – Это графство, к сожалению, как и все остальные, страдают от непогоды. Но если на время позабыть о ней, то предо мной предстает одно из самых живописных мест, которое я когда-либо видела. Лондон и его окрестности этим похвастаться не могут, поэтому я стараюсь бывать там как можно редко. Ненавижу городскую суету. По мне лучше свежий воздух.
– Полностью с вами согласен, моя госпожа…
Принцесса заметила, что тот явно что-то недоговаривал.
– Ты о чем-то хочешь меня еще спросить?
Ренье по началу немного замешкался, но затем решился.
– Да, госпожа. Раз уж я везде сопровождаю вас в путешествиях между графствами, то хотел бы узнать следующее: зачем мы еще раз едем в этот затрепанную крепость Лестер? Вы же прекрасно понимаете, что вас там никто не любит, кроме нашего принца!
– Ты сам ответил на свой вопрос. – холодно произнесла принцесса. – Я еду к своему брату, а все остальные обитатели замка мне и даром не сдались.
– Это касается ордена Святого Престола? – вдруг спросил возчик. Алина ему не ответила и со смутным видом скрылась внутри кареты. Ренье почувствовал себя неловко. – Прошу прощения, моя госпожа, если обидел вас этим вопросом, в следующий раз подобного не повторится!
Алина вновь промолчала и, расположившись поудобнее на мягкой сидужке, обитой толстой шерстью, принялась наблюдать в боковое окошко, проносящуюся прямо на глазах, бескрайнюю равнину.
Но не тут-то было.
– Впереди разбойники!
Повозка остановилась. Рыцари, обнажив свои мечи и обогнав повозку, выстроились плотной шеренгой в ожидании приказа.
Принцесса Алина, чувствуя одновременно и страх, и замешательство, все же уверенно покинула карету, и провалившись своими сапогами наполовину в толстый, но мягкий слой грязи, ухватила рукой край подола своей походной туники и направилась вперед, поближе к всадникам. Ренье, оставаясь на своем месте, заметил госпожу и недовольно ахнул.
– Моя принцесса!! Вы должны оставаться в безопасном месте, а не щеголять у всех на виду!!
Но Алина лишь буркнула в ответ.
– Я не маленькая девочка, и указывать мне не надо, Ренье!
Возчик обеспокоенно покачал головой.
Расступившись перед принцессой, рыцари держали наготове оружие. Оказавшись «во главе» экипажа, Алине открылся взор на прилегающую равнину: далеко впереди отряд разбойников, общее число которых не превышало тридцати человек, испуская воинственный клич, медленно, но верно нагоняли несколько телег самых обычных торговцев. Несмотря на то, что их кортеж сопровождали наемники, купцы решительно избегали схватки и поэтому старались сохранить свои товары. Но долго убегать от преследования они не могли и в один момент отдали приказ наемникам вступить в бой. Но силы были неравны.
– Что вы предпримете, моя госпожа?! – воскликнул Ренье.
Давая себе отчет о важности каждой минуты, Алина, приняв от ближайшего рыцаря кинжал, начала наспех обрезать основание подола своей туники. Избавившись от лишней детали одежды, принцесса обернулась к возчику.
– Отцепи одну из вьючных лошадей! – крикнул она и тут же заткнула рот Ренье, собравшегося ей перечить. – Быстро! Выполняй приказ!
Возчик, что было сил, спрыгнул с повозки и, освободив самую молодую из них, передал госпоже. Та, взобравшись на скакуна, подняла вверх кинжал и властно закричала.
– Мы не останемся в стороне! Поможем им! Ренье, охраняй повозку!
С этими словами принцесса дернула коня и, разбрызгивая грязь, поскакала вдоль дороги. Охраняющие ее рыцари мигом последовали за ней. По причине редкого пребывания в седле, а в данный момент и вовсе его отсутствия, Алина с каждой секундой чувствовала неприятную, но в тоже время мгновенно проходящую и возникавшую, боль между ног. Эта боль затупляла ей сознание, мешала восприятию ситуации, а сейчас это было самое главное, ведь в любой момент девушка могла выпасть с лошади. Но, к счастью, Алина держалась.
– Они заметили нас! – прокричал один из рыцарей.
Слова всадника подтвердились делом. Рядом с принцессой свистнула стрела. Разбойники заметили приближающуюся к торговцам подмогу. Лошадь, испугавшись, замедлила ход, но благодаря выдержке Алины, вновь ускорилась, поравнявшись с рыцарями, истошно вопящими что-то несуразное.
Тем временем наемники отчаянно сражались с превосходящими силами противника, но долго держаться они не могли, и поэтому всадники, захлестывая до крови своих лошадей, неумолимо приближались. Некоторые из разбойников, вооруженных луками и арбалетами, принялись вести плотную стрельбу, чтобы либо замедлить рыцарей, либо и вовсе их убить, что являлось большим приоритетом. Стрелы не прекращали лететь в сторону всадников, но ни одна из них так и не достигла своей цели. Однако стрелки не теряли надежды подстрелить хоть кого-нибудь. Их потуги оправдались: случайная стрела угодила прямо в шею рыцаря, скакавшего рядом с принцессой. Издав последний в своей жизни хрипящий звук, он вывалился с седла и рухнул на протоптанную землю. Принцессе не было времени оплакивать погибшего солдата, тот выполнял свой долг и погиб достойно, но в глубине души Алина знала, что это было вовсе не так.
– Разделимся! – крикнула принцесса и, кивнув ближайшему рыцарю, помчалась в сторону купцов, пытающихся спрятаться от непрекращающегося обстрела за повозками.
Оставшиеся два рыцаря продолжили скакать в сторону бандитов, готовых встретить неприятеля, и, издав угрожающий вопль, смертоносные всадники обрушились на ряды пеших воинов, разметая и сбивая с ног каждого, кто встречался им на пути. Проредив бреши в их рядах, рыцари развернулись и повторили атаку, не ослабляя натиск не на секунду. Некоторые из бандитов, бросая свое оружие, в страхе разбегались в разные стороны. Вражеские стрелки не прекращали обстреливать конников, и когда наступала пора очередной их атаки, бандиты отбегали в сторону и продолжали вести огонь, но безуспешно: рыцари постоянно маневрировали, не давая даже малейшей возможности бандитам по себе попадать. Но долго это продолжаться не могло. Рано и поздно случайные стрелы все-таки найдут свою цель. Также от них не отставали и выжившие наемники, сдерживающие натиск врага.
Пока рыцари с наемниками разбирались с вражескими стрелками, принцесса с охраняющим ее всадником добрались до повозок. Увидев дочку короля, радости и облегчения купцам не было предела.
– Моя принцесса! – воскликнул один из купцов с длинной бородой и темными волосами, вылезавшими из-под меховой шапки. – Вы вовремя пришли нам на помощь! Господь всемилостив!
– Ваши товары не пострадали? – громко спросила Алина, оглядываясь на продолжавшийся бой. – Если нет – то уходите отсюда скорее, садитесь в повозку, мы вас прикроем!
– Благодарю вас, госпожа! Мы никогда не забудем вашей доброты!
Купцы принялись спешно собирать брошенные неподалеку товары. Тем временем, принцесса решила помочь своим рыцарям и получив одобрение со стороны, всадники помчались обратно, в сторону битвы. Не прошло и минуты, как подоспевшая часть подмоги влетела в ряды стрелков. Единственное, что могла в этом случае помочь сама принцесса, так это сбивать с ног одиноких бандитов, что в принципе у нее уже неплохо получалось. Не упускающий ее из виду рыцарь не подпускал остальных пехотинцев к знатной особе и своим мечом ломал шлемы и разрубал вражеские головы.
Но внезапно ход битвы изменился. Двое рыцарей, которых не отпускала удача быть подстреленными, в миг лишились ее. Случайные арбалетные болты вонзились в лошадей, тем самым повалив всадников на землю. Один из рыцарей, повредив ногу после неудачного падения, оказался заколот одновременно тремя вражескими пехотинцами. Второй же приземлился более удачно, нежели предыдущий, и встав на ноги, вел отчаянную борьбу с двумя бандитами, блокируя своим мечом их хоть и слабые, но частые атаки. Оставшемуся на коне рыцарю, защищавшего свою госпожу, повезло меньше своих товарищей по цеху: один из бандитов, вооруженный смертоносной сулицей, метнул ее во врага, пронзив слабозащищенную спину насквозь. Повиснув на коне, мертвый всадник неспешно уходил прочь от боя. Принцесса не сразу осознала, в какую передрягу в итоге попала и хлыстом подгоняла свою лошадь, стараясь покинуть поле боя живой и невредимой. Огибая бандитов по дуге, Алина собиралась как можно раньше добраться до еще сражающихся наемников, но не доскакав до них примерно несколько сотен футов, невзначай свалилась с лошади. Все же этот момент настал, как бы принцесса все это время себя не утруждала. Самой вьючной лошади также не повезло – вонзившаяся стрела немедленно оборвала ей жизнь. Упав на влажную землю и ударившись головой об выступающую кочку, принцесса несколько секунд не могла ничего слышать. Придя в себя, Алина увидела двух бандитов, истошно кричащих и неумолимо приближающихся прямо к ней. Между этим в пылу сражения, когда ничего невозможно было разобрать, она услышала предсмертный крик, принадлежащий последнему рыцарю. Вся ее личная гвардия отправилась на тот свет, осталась лишь она. Чувствуя близкую смерть, принцесса постаралась ее отстрочить, быстро, как могла, отступая назад. Но этого было недостаточно. Один из бандитов, с опухшим лицом, бормоча что-то себе под нос, замахнулся топором для финального удара. Но, внезапно, тот дрогнул и, уронив оружие, начал извиваться всем телом, пытаясь извлечь со своей спины то, чего Алина никак не могла увидеть. Он повернулся в сторону, и принцесса увидела торчащую рукоять кинжала. Несмотря на то, что лезвие вошло полностью в его плоть, воин не прекращал попыток избавиться от оружия. Второй бандит, прекратив обращать внимание на пятившуюся девушку, принялся помогать своему товарищу. Но было уж поздно. Откуда ни возьмись, прилетел еще один кинжал, угодивший прямо в глаз второго разбойника. На помощь к своим товарищам подбежало еще трое, но они не торопились нападать на принцессу, уже успевшую отдалиться на небольшое расстояние. Поднявшись, наконец, на ноги, принцесса во всю оставшуюся силу побежала обратно к наемникам в надежде спастись. Те, в свою очередь, сумели отстоять вражеский натиск и перешли в наступление, добивая остатки бандитского отряда. Краем глаза она заметила, как один из наемников, а точнее наемница с длинными рыжими волосами и в зеленой накидке первой пошла в атаку, и размахивая кинжалами в разные стороны, ворвалась в небольшое скопление врага и, яростно отбивая удары за ударами, поочередно расправлялась с каждым пехотинцем, посмевшим поднять на нее руку. Ее лицо испускало лютую ненависть, а когда поверженные противники упали замертво, девушка во всю глотку издала воинствующий крик, тем самым обратив оставшихся разбойников в окончательное бегство.
Кровавая бойня закончилась. Алина резко остановилась и, задыхаясь от сильной боли в груди, медленно осмотрела поле битвы. Вся поляна, бывшая некогда ослепительно зеленой, окрасилась в багрово-красный оттенок. Валяющиеся в разных положениях тела поверженных бандитов, наемников и личной гвардии принцессы отдавали мерзким и неприятным запахом крови, переходящий в запах разложения. Отрубленные конечности, головы, насквозь пронзенные различным оружием тела: все это, вызывало у Алины состояние тошноты. Ощущая недомогания в ногах, принцесса согнулась в позыве рвоты и облевала не только землю, но переднюю часть своей туники. Упав на колени, у принцессы помутилось сознание, и с трудом удерживая себя в ровном положении, девушка время от времени, в виде маятника, наклонялась то в одну сторону, то в другую. Пощупав свои насквозь засаленные и грязные каштановые волосы, Алина громко вздохнула. Принцесса оказалась в одном шаге от потери сознания.
Все то время, пока принцесса мучилась с собственным организмом, выжившие наемники расхаживали по полю, обыскивая каждый труп, который попадался им на пути. Рыжеволосая наемница, в отличие от своих братьев по оружию, наоборот, никого не обыскивала, а со злобным выражением лица подходила к случайному трупу и отрубала голову кинжалом. И так с каждым трупом.
Когда дошла очередь до последнего мертвого бандита, внезапно произошло самое странное и труднообъяснимое: наемники как будто сошли с ума и принялись выяснять между собой отношения. Рыжеволосой этот спектакль не пришелся по душе и, попытавшись выяснить причину словесной перепалки, в ответ получила сильный удар по животу, заставив ту отойти в сторону. Но на этом дело не закончилось. Тот самый наемник, что нанес удар, резко обнажил свой топор и порыве гнева разрубил пополам голову другому наемнику, стоявшему рядом, после чего все остальные воины, кроме рыжеволосой, вдруг обрушили свои мечи и топоры друг против друга. Началась суматоха. Наемница, держась за больной живот, успешно выбралась из этого ада, и завидев сидящую практически без сознания принцессу, спотыкаясь чуть ли не на каждом шагу, направилась к ней. И не зря. Спустя совсем немного времени, те наемники, которым удалось перебить более слабых, резко обратили внимание на знатную особу, которую по всей видимости не особо интересовало происходящее, и полным составом из трех человек ринулись в ее сторону, вскинув над головами оружие и крича опять что-то неразборчивое.
К этому времени наемница как раз добралась до принцессы, и взглянув на долю секунды на бегущую солдатню, обнажила кинжалы. Живот по-прежнему отдавал неприятной болью, отчего девушка не могла даже выпрямиться. Она ждала подходящего момента, но пока еще было рано.
Алина, естественно, заметила быстро надвигавшуюся угрозу, но была не в том состоянии, чтобы что-то предпринимать. Сейчас ее волновало лишь одно: не потерять сознание. Ноги ее уже не слушались, она не могла даже подняться. С трудом подняв только голову, принцесса взглянула на наемницу дрожащими глазами и успела заметить лишь один шрам, что украшал собою правую половину ее лица. Больше ничего она не успела в ней разглядеть, так как шея ослабла, вследствие чего, голова вновь опустилась. Громко дыша ртом, Алина в миг лишилась возможности что-либо видеть, различая перед собою лишь размазанные очертания чего-то коричневого, зеленого и красного.
Взбесившиеся наемники были уже близко. Уши у принцессы также, как и глаза, перестали отчетливо слышать, и в итоге все окружающие звуки смешались в единое целое, напоминающее откровенное месиво.
Наемница, сжимая в руках кинжалы, повернулась спиной к атакующим. В отличие от принцессы, рыжеволосая прекрасно слышала их непонятные вопли, чувствовала дрожь земли. И когда их крики зазвучали уже совсем близко, девушка выдохнула, опустошив тем самым свои легкие, и закрыла глаза. Момент истины настал.
Наемник, кричащий громче всех, первым решил напасть на спокойно стоящего противника и кинулся в атаку, но девушка, выждав момент, резко, словно вихрь, увернулась от его смертоносного удара и, схватив за горло, отшвырнула от себя с такой силой, что тот упал на землю и покатился кубарем. Второй солдат, недоуменно засмотревшись на падающего «союзника», все же решил нанести удар, тем более в руках он держал топор. Парировав вражеский топор двумя кинжалами, девушка в одно мгновение рассекла горло наемнику, и в этот же момент откинула голову назад, старательно избегая брызгов крови. Этот поступок спас ей жизнь, так как третий наемник, замахнувшись прямо по ее голове, промахнулся. Увидев внезапно появившегося противника, рыжеволосая, крутанулась таким образом, что кончики ее длинных волос задели лицо нападавшего, и тот, как полагается, не короткое время затерялся в пространстве. Этого времени хватило, чтобы кинжал проткнул его грудь и вошел по самую рукоять. Самый первый и громогласный наемник наконец соизволил подняться. За то время, что враг приходил в себя, девушка набрала в легкие воздуха и, ощутив небольшой прилив сил, выдохнула обратно. Она вновь ждала момента. Оскалив зубы, наемник снова угрожающе завопил и, вскинув над головой свой двуручный меч, бросился на девушку. Он собирался покончить с ней одним ударом, но девчонка оказалось достаточно ловкой и изворотливой, постоянно уклоняясь от его неуклюжих атак. Создавалось ощущение, будто она подобным образом издевалась над его медленными и неаккуратными движениями. Но всему когда-то приходит конец. Судя по тому, что удары наемника становились все слабее и осуществлялись все реже, девушка поняла: противник выдохся. Значит настало время для последнего удара. Уже в который раз увернувшись от уже не смертоносной атаки, рыжеволосая одним, но ошеломительным движением, отрубила ему кисть руки, державшей меч. Оружие с грохотом ударилось о землю, а наемник с ужасом уставился на обрубок, из которого хлестала багровая кровь. Девушка при помощи кинжала откинула обрубленную руку, а вторым кинжалом, сама того не ожидая, в порыве гнева, рассекла горло от края до края. Из пореза мигом брызнула кровь, и некоторые ее капли с огромной скоростью влетели девушке в рот. Почувствовав невыносимую боль в горле, наемница отошла подальше от поверженного противника и, задыхаясь непрекращающимся кашлем, повалилась боком на землю. Дрожа всем телом, девушка свернулась калачиком и громко застонала, как будто неведомая, чужеродная сила разрывала ее изнутри.
Спустя небольшой промежуток времени Серен пришла в себя. Что происходило на протяжении последнего часа девушка никак не могла вспомнить, а если и пыталась, отчаянно напрягая мозги, то тут же возникала невыносимая головная боль, которая, будто оковы, сковывала ее по всему телу, не позволяя даже пошевелиться. Туда же добавлялась и до сих пор не прекратившаяся боль в животе, оттого девушка и свернулась подобным образом, дабы облегчить мучения. Откашлявшись и отхаркнув чужеродную кровь, Серен, не переставая дрожать всем телом и тяжело дышать, ощутила на своей щеке маленькую капельку воды. Начался дождь. С каждой минутой он только усиливался, однако девушка продолжала лежать на сырой земле. Капли, ударяющиеся об ее щеку, вызывали неприятные ощущения, но это была ерунда по сравнению с тем, что с ней в данный момент происходило.
Хоть шум дождя и оглушал посторонние звуки, но вопреки всему, Серен вдруг услышала, как позади ее раздался томный хлопок. Превозмогая боль, девушка медленно обернулась. Принцесса, что все это время, как ни странно, сидела на коленях с опущенной головой, внезапно повалилась лицом на свою же блевотину. Ее перепачканные с кровью и грязью каштановые волосы, благодаря дождю, вернули себе прежний облик. Также Серен заметила лежащий рядом с ней чистый кинжал, и в голове начали кружиться мысли о самоубийстве. Но, судя по тому, что принцесса еле заметно, но все же, подавала признаки жизни, об этом можно было более не беспокоиться.


II
Алина открыла глаза. Какого же было ее счастье чувствовать себя много лучше, нежели раньше. Противное ощущение тошноты и недомогания исчезло, оставив после себя лишь одни воспоминания. Протерев глаза, принцесса осмотрелась, но не прошло и секунды, как на лице проступило сильное облегчение: она лежала в покоях своего брата. Накрытая шелковым одеялом, Алина потянулась в все стороны, расслабляя мышцы рук и ног. Последним досталось куда больше, нежели рукам, однако девушка понимала, что это был всего лишь вопрос времени.
Мысли Алины в миг улетучились, едва та завидела брата. Эдвард, сидя на табурете, внимательно изучал какие-то письма, погрузившись в них полностью с головой. Он даже не услышал шорохи, издающиеся со стороны кровати.
– Эдвард. – хрипло окликнула того Алина.
Мужчина резко поднял голову. Его лицо засверкало от счастливой улыбки.
– Сестренка! Ты очнулась!
И бросив письма на пол, подбежал к кровати. Нежно обняв Алину, Эдвард залился слезами.
– Я всерьез думал, что тебя убили, когда привезли сюда!
Хриплый голос никак не покидал девушку, не помогал даже кашель.
– Я была в одном шагу от гибели…, все мои рыцари пали в бою…, необходимо вернуться туда и похоронить их по законам чести…
– Тихо, успокойся! – с горечью перебил Эдвард, усевшись на край кровати. – Они не твоя забота. Мои люди справятся сами. Волноваться и переживать тебе нельзя сейчас.
– Их нужно похоронить…, они сражались за меня и погибли по моей вине…
Эдвард внезапно побледнел.
– Не смей винить себя за их смерти! Рыцари выполняли свой долг и только. На их месте каждый бы поступил также. На кону была твоя жизнь!
Слова брата нисколько не подбодрили принцессу.
– Все равно, мне очень жаль, что так вышло…
– Отныне тебя будут преследовать кошмары? Справишься?
Алина отвела глаза, так и не ответив на поставленные вопросы. В глубине души она терзала себя за то, что отправила своих верных людей на смерть, как и почти саму себя. Но, с другой стороны, если бы она не приняла решение пойти в атаку, торговцы с наемниками скорее всего бы погибли, а их повозки с товарами подверглись безжалостному разорению. Кстати о которых.
Принцесса волнующе взглянула брату в глаза.
– А что с торговцами? Они в добром здравии?
Эдвард искренне улыбнулся.
– Да, в наидобрейшем. Сейчас уже на полпути в Дерби и желают тебе скорейшего выздоровления. Они сожалеют о твоих потерях и взамен предложили…
Принц замолк, не завершив свой ответ.
Алина недоуменно уставилась на брата.
– Что такое?! Что-то случилось?!
– Нет. – нахмурившись, промедлил Эдвард. – Ничего не случилось, просто…
– Ну что?!
– Они предложили взамен своего лучшего наемника…, наемницу. Ту самую, что выжила в передряге и спасла тебя.
Алины выпучила глаза и привстала, опираясь на локти, отчего одеяло спало вниз, обнажив белоснежный лиф.
– Она жива?! Она же… – в миг ее глаза забегались в разные стороны. – я же слышала, как она упала и затем кричала в предсмертных мучениях… Она действительно жива?!
Эдвард недовольно кивнул. Ему был неприятен этот разговор, хоть и понимал, что для Алины он означал очень многое. И поэтому несколько смягчился.
Алина вновь облегченно вздохнула, и улыбнувшись, улеглась обратно на мягкую подушку.
– Приятная новость. Очень приятная. Всемилостивый господь приметил ее…, значит, это судьба. Подожди! – принцесса снова привстала. – Если она наемница, то откуда родом, она случайно не сказала?
Эдвард не сдержался и недовольно фыркнул, отчего несколько расстроил сестру. Та начала заметно нервничать.
– Сказала или нет?!
Эдвард, встав с кровати, ровным шагом подошел к маленькому окну, украшенному разноцветными ставнями. Выглянув на улицу, он беспристрастно принялся осматривать быт своих подданных. Несмотря на близящийся вечер, обитатели замка нисколько не расслаблялись.  Громкие и звонкие постукивания молотка по каленному металлу напоминали принцу медленный и очень изящный танец. Где-то неподалеку от кузницы звучали возмущенные крики кухарки, подгоняющей своих юных поваренков. Но крик сестры в миг вернул принца в реальность.
– Эдвард!
Тот не обернулся.
– Что?
– «Что?!» – возмущенно переспросила Алина. – Я вопрос задала между прочим!
– Ну хорошо! – воскликнул Эдвард, мотая головой из стороны в сторону. – Хочешь знать, откуда она? – и не дав ответить, сквозь зубы произнес. – Из Шотландии.
Алина радостно ахнула.
– Ты шутишь?
Эдвард повернулся к сестре и его лицо испускало недовольство.
– Не стал бы я шутить на подобные темы. Я не придворный шут.
Общий настрой принца практически вывел принцессу из себя.
– Успокойся брат! – выпалила Алина. – Можешь ли ты хотя бы на время позабыть о своей гордости в моем присутствии?!
– Причем тут вообще моя гордость? Неужели до тебя сразу не дошло: она заслана! Любой шотландец, переступивший границу – засланный шахинами!
– Что ты несешь?! – возмутилась принцесса. – То есть, по-твоему, беженцы тоже засланы шахинами?!
– Возможно, что часть из них определенно служит шахинам в качестве шпионов. А орден не видит очевидного: они впускают в Норфолк абсолютно всех, не разбирая, «кто есть, кто»! И мы ничего не можем с этим поделать, так как орден подчиняется теперь только папе Римскому и никому другому! Они готовят вторжение! Наша родина в опасности! Отрицать это может лишь больной идиот!
Алине пришлось признать правду, хоть и горькой она в итоге оказалась. Эдвард был уверен в своих словах.
– Пусть так и будет… – обреченно начала принцесса. – Но мы до сих пор не знаем эту девушку, не знаем, что она повидала, что потеряла, а что и приобрела… Не будь так категоричен к ней. Тем более…, тем более она спасла мне жизнь.
– Она заслана. – не унимался Эдвард. – Заслана.
– Опять ты за свое? Я же просила.
Принц недоверчиво завертел головой и повернулся обратно к окну.
– Я не хочу тебя потерять. Так что помяни мое слово: она заслана.


III
– Налей, пожалуйста, еще.
Эту просьбу усатый бледноволосый кабатчик слышал за последние десять минут уже четвертый раз подряд, но все-таки послушно ее выполнял, с интересом наблюдая за рыжеволосой девушкой, что, скривив спину, расположилась на высоком табурете, прилегавшем к пивной стойке, прямо напротив хозяина кабака.
– Не многовато-ли?
– Я только начала. – угрюмо ответила Серен, сверля своим взглядом глиняную кружку. – И останавливаться не намерена. Причина имеется.
– И какая? – поинтересовался кабатчик, старательно вытирая тряпкой использованный бокал.
– Личная. – прохрипела девушка, осушив за один заход все содержимое кружки. – И почему я раньше не напивалась так до отвала? Это пиво просто выгоняет ненужные мысли из моей головы!
– Хах! Так ведь это Баварское пиво, главная его особенность: избавлять от всего, что мешает!
– Бавария… – задумалась вслух Серен, состроив лицо, страдающее от похмелья вот уже пятые сутки. – Какое диковинное слово…
– Именно! – подметил усач, принявший вытирать следующий бокал. – Бавария. Далекое отсюда герцогство. Когда-то оно входило в единую Империю.
– Империя… – подняв брови, удовлетворенно повторила девушка, а после поглядела на свой опустевший бокал. – Ничего нет… – и протянула его кабатчику. – Налей, пожалуйста, еще.
Усатый мужчина улыбнулся и, взяв со стойки бутылку, наполнил пустую кружку до краев.
– Держи.
Приняв ее, Серен благодарно улыбнулась, но из-за похмелья ее улыбка вызывала лишь искрометный смех, однако кабатчик в лице не поменялся. К сожалению, до рта донести наполненную кружку девушке не удалось, всему виной оказались дрожащие руки. В итоге малая часть жидкости просто-напросто вылилась на деревянный пол.
– Ой! – огорченно выкрикнула Серен, совершенно не стесняясь многочисленной публики, что находилась рядом. – Пролилось. – после взглянула на усача, выстроив добрые зеленые глазки. – Простите меня. Виновата. Я могу убрать…, где у вас тут тряпочки…
Кабатчик понимающе замахал руками.
– Нет, нет. Ничего страшного. В моем кабаке есть люди, для которых уборка – основная работа.
– Ух ты… – протянула девушка. – Мне бы такую работу… Просыпаешься, убираешь весь день, ложишься спать… Не работа, а сказка…
Усач засмеялся во весь голос.
– Ну моя работница поспорила бы с тобой насчет сказки!
Серен в миг огорчилась.
– Жалко…
– Не расстраивайся. Работа наемником не так уж и плоха, все-таки жалование-то высокое и есть возможность путешествовать по миру.
– Ну…, с одной стороны – да. – отрывисто начала девушка, отхлебнув половину пива. – А вот, с другой…, людей убивать приходится..., иногда грабить…, а иногда и разрушать… Грешков много, получается…
Кабатчик состроил серьезное выражение лица, как будто начался допрос.
– Замаливаешь ли ты грехи свои после каждого убийства, грабежа или разрушения?
– Иногда… – Серен громко рыгнула. – Когда совсем плохо становится… – и допила пиво до конца. Усач полагал, что та закончит на этом, но ошибся. – Налей, пожалуйста, еще. – уже с почти закрывшими глазами произнесла Серен. – Налей, пожалуйста, еще. – повторила она вновь.
Кабатчик забеспокоился.
– Может хватит с тебя «Баварского»? Еще один бокал – и все, невыносимо плохо станет. Да и к тому же обольешь себя позором в глазах моих посетителей.
– Мне все равно! – крикнула девушка, стукнув кулаком по столу, но вовремя опомнилась. – Ой, простите меня, дуру безмозглую…, простите… Налейте, пожалуйста, еще…, хочу еще.
– Ну как знаешь. – сказал усач и протянул вот уже шестую полную кружку. – Держи себя в руках только, а то испачкаешь еще и свою одежду.
– Спасибочки вам! – благодарственно промямлила Серен и, приняв бокал, в тот же момент осушила его. – Как же хорошо, а…
Затем невольно рыгнула, причем еще громче, чем в предыдущий раз и, заметив не одобряющий взгляд хозяина кабака, хихикнула, прикрыв ехидную улыбку.
– Откуда ты такая взялась? – внезапно сменил тему усач, отобрав пустую кружку у девушки.
Нетрезвый вид не позволял Серен вести себя адекватно и правильно подбирать нужные слова для ответа. Слава богу, что она пока еще не рассказала о своем истинном занятии.
– Из Шотландии. – покачивая головой во все стороны, ответила девушка. – Я родилась там.
Лицо мужчины в сию секунду сменилось презрением.
– Значит, шотландка…, то-то мне акцент показался до боли знакомым, да и к тому же отвратительным для английских благородных ушей.
Разглядывая с интересом свои пальцы, девушка усмехнулась. Изменившийся тон кабатчика нисколько не повлиял на ее общий настрой. Наоборот, лишь придал уверенности, как бы это странно не звучало.
– Ох, пришла череда оскорблений…, что-же мне такого вам сказать, отчего ваши карие глаза… – Серен, как могла, внимательно приглянулась к мужчине. – они же карие, верно? Так вот, как бы мне заставить их литься горькими, ох какими горькими слезами? Не подскажите?
Кабатчик лишь фыркнул в ответ. Но затем, немного подумав, решил вступить в словесную перепалку.
– Никакие бранные слова не заставят меня зарыдать прилюдно. Никакие. И предлагать мне нечего.
– Какая жалость… Получается, вы мне больше не нальете?
– Сначала заплати за шесть бокалов. Двенадцать пенсов с тебя.
Засунув руку в поясной мешочек, девушка принялась на ощупь высчитывать монеты.
– Один, два, три, пять, ой! Четвертую пропустила. – Серен огорченно вздохнула. – Придется заново считать…
– Ничего, до наступления ночи еще несколько часов. Считай дальше, жду двенадцать пенсов и ни монетой меньше!
– А у меня идея! – воскликнула девушка, облизывая губы. – Давайте поступим так: вы наливаете бокальчик, а я считаю монетки? Идет?
Кабатчик презрено повертел головой.
– Нет. Не идет. Сначала монеты!
– Хорошо, хорошо! Все, считаю! Только не сбивайте меня! Вы слышите?! – Серен пристально поглядела на усача. – Не смейте меня сбивать!
– Считай уже! – сквозь зубы процедил тот.
Серен начала все сначала. Одна монета, вторая монета, третья монета. Опять сбилась. Третья попытка также не увенчалась успехом. Кабатчик понемногу терял терпение и, дабы успокоиться, достал сухую тряпку и принялся вытирать пивную стойку, которая, благодаря Серен, обзавелась темными пятнами.
– Мне долго ждать?! – не глядя, произнес кабатчик.
– До тех пор, пока не посчитаю…, а это значит, что ооооооочень долго…
– Все! Хватит! – прорычал мужчина, угрожая пальцем. – Если через минуту я не получу деньги – стражники займутся тобой и выбьют из твоей физиономии не двенадцать, а целых двадцать пенсов, восемь из которых – за бессмысленную трату моего времени!
Серен лишь пожала плечами. Так как у нее не особо получалось считать монеты на ощупь, девушка решила класть по одному пенсу на стол и так до тех пор, пока не наберется необходимая сумма. Несмотря на то, что прошло уже больше минуты, а кабатчик так и не подал голос, Серен несколько замедлила счет медяков, и мужчине пришлось вновь накричать на нее, чтобы та ускорилась. В итоге, с горем пополам, но девушке удалось набрать двадцать монет, сложенных друг на друга, образовав тем самым небольшую стопку. Серен ожидала, что мужчина ее похвалит, но ничего не получила взамен.
– Вы хоть понимаете, сколько я нервов, сил и…, и нервов потратила на эту ерунду?!
– Плевал я и на твои силы, и на твои нервы. Ты потратила свои деньги. Теперь можешь проваливать.
Девушка в миг возмутилась.
– А обещанную кружку пива?! Я же заплатила! Давай сюда, падла! Не боишься разве меня, а?! – тем временем мужчина вел себя достаточно спокойно и даже не вздрагивал при выкриках изрядно подвыпившей девчонки. – Я же наемница! Людей убивала, грабила, уничтожала! Пива мне!
Кабатчик, будучи с безразличным выражением лица, молча передал ей чуть теплую кружку, с краев которой медленно вытекала пена.
– Бери и проваливай отсюда!
Серен, встав с насиженной табуретки и глумливо поклонившись до пояса, схватила кружку и повернулась лицом к выходу. И какого было ее удивление, когда все до единого посетители, перешептываясь между собой, смотрели только на нее одну. Если бы, не напившись до подобного состояния, из-за чего устоять на ногах являлось тем еще вызовом, Серен, со стопроцентной вероятностью, испытала бы смятение, быстро переходящее в страх. Однако ничего такого не произошло: на лице девушке прояснилось лишь одно раздражение.  Но не прошло и полминуты с тех самых пор, когда Серен встала на ноги, как закружилась голова, а в глазах начало двоиться. Протерев свободной рукой глаза, девушка надеялась, что все эти проблемы сгинут, но нет. Стало только хуже.
– Ну ладно. – еле слышно начала Серен, сдвинувшись с места и направившись к выходу. – Главное сейчас для меня – не упасть в грязь лицом, хотя…, – тут девушка, шатаясь из стороны в сторону, посмотрела на деревянный пол, покрытый плотным слоем сухой соломы. – хотя грязи тут почти нету…, но все равно, главное – не упасть, а то прощай пивко!
Проходя, а точнее продолжая шататься, между столиками с посетителями, Серен, краем уха слушала нехорошие слова в свой адрес, среди которых отчетливо запомнила: шлюха, гнида, тварь, паскуда, чужачка. Все эти и многие другие оскорбления ничуть не задевали девушку, а, наоборот, только помогали: благодаря тому, что она напрягала свой слух в надежде услышать хоть что-то новое про себя, в тоже самое время она не обращала никакого внимания на свои ноги и то, что было перед ними. Таким образом девушка успешно добралась до двойных деревянных дверей, которые по причине сильного ветра, бушующего снаружи, то открывались, то закрывались, не прекращая издавать скрипучий звук.
Повернувшись к посетителям и отхлебнув несколько глотков алкоголя, Серен в вот уже третий раз громко рыгнула. Мимолетно хихикнув, девушка еще раз глумливо поклонилась, но уже не до пояса, иначе могла просто потерять равновесие и упасть на глазах многочисленной публики, в лицах которой читалось лютое презрение, готовое вырваться наружу.
– БЫЛО ПРИЯТНО СО ВСЕМИ ВАМИ ПООБЩАТЬСЯ, УГРЮМЫЕ АНГЛИЧАШКИ!!! – что было мочи, завопила Серен, медленно размахивая практически полной кружкой. – ОЧЕНЬ НАДЕЮСЬ…, ВОТ ПРЯМ ОЧЕНЬ ПРЕОЧЕНЬ, ЧТО БОЛЬШЕ НИКОГДА ВАС ВСЕХ, КТО ЗДЕСЬ ЕСТЬ, НЕ УВИЖУ НА СВОЕМ ПУТИ!!! А ЕСЛИ ЭТО ВСЕ-ТАКИ ПРОИЗОЙДЕТ… – Серен, скривившись, погрозила кулаком, при этом из носа начали непрестанно течь сопли. – ЕСЛИ…, ТО БУДЕТ…, БУДЕТ, ОДНИМ СЛОВОМ!!! ПРОЩАЙТЕ ВСЕ!!!
И допив до конца свое пиво, девушка со всей силы бросила кружку на пол. От удара глиняная посуда с грохотом разбилась на мелкие осколки. Все, без исключения, гости кабака начали браниться в адрес сумасшедшей, угрожая позвать стражу. Но Серен было все по барабану, она праздновала свой триумф.
– ПУСТЬ ТВОЯ РАБОТНИЦА ЗДЕСЬ ПРИБЕРЕТ!!! – надменно добавила девушка, обращаясь к кабатчику, одновременно стараясь перекричать взбешенную толпу. – «ЭТА РАБОТА НЕ СКАЗКА» ГОВОРИШЬ?!! ТАК ПУСТЬ ОНА НАЙДЕТ ДРУГУЮ И ПЕРЕСТАНЕТ В КОНЦЕ КОНЦОВ БЫТЬ РАБЫНЕЙ!!!
Усатый мужчина начал что-то там непонятное кричать, однако девушка не соизволила его выслушать и просто вышла на улицу, во внутренний двор.
Сильный ветер вынудил всех работников прекратить выполнять свои прямые обязанности и большинство из них, укрыв свои выставленные на продажу товары, попрятались в домах. Продолжал работать лишь один кузнец, которому, из-за холодного ветра, приходилось нагревать металл намного усерднее, чем обычно. Последующие стуки молотка не прекращались ни на секунду, будто кузнец был уверен, что подобным образом, бросал вызов бушующей матери-природе. Отчасти это придавало ему сил и желания работать дальше, не останавливаясь и не обращая внимания ни на что.
Выйдя на улицу, Серен сражу же столкнулась с серьезной проблемой: ветер оказался действительно сильным, в первом же соприкосновении с девушкой, та чуть свалилась на уже грязную землю, но размахивая руками, сумела устоять на ногах. Противостоя свистящим порывам, Серен двигалась по направлению конюшни, где содержался в этот момент «Строптивый». Шаг за шагом, естественно шатаясь и не видя дальше собственного носа (двоится в глазах так и не перестало), выпившая девушка решила скоротать это нелегкое путешествие громогласными шотландскими песнями. Конечно, не обходилось и без ругани. Кузнец, услышавший эти непонятные завывания, посмотрел на девушку и покрутил пальцем у виска. Серен не оставила этот поступок без ответа.
– Да ладно тебе, кузнечик!!! Это народные песенки, они поднимают настроение!!!
– Да пошла ты!!! – выкрикнул здоровяк и, сплюнув на землю, вернулся к работе.
– Ничего ты не понимаешь в женщинах, евнух!!! – облизывая свои сопли, завопила Серен. – Совсем ничего!!! Ну тебя!!! Скучный ты, как и все остальные оружейники!!! Работай!!! Иначе женских сисек вообще никогда не увидишь!!! Говно поганое!!!
Отчаянно сопротивляясь все это время ветру, Серен хотела продолжить, но внезапный порыв окончательно подорвал ее равновесие, и девушка, громко выругавшись, упала спиной на землю, ударившись лопатками об небольшие камешки, принесенные сюда этим самым злосчастным ветром. Но боль утихла, и девушка, с интересом наблюдая за безоблачным небом, громко засмеялась. Разведя ноги в стороны, Серен вытерла остатки своих соплей грязными руками, измазав тем самым лицо.
Вскоре сильный ветер начал понемногу стихать и так продолжалось до тех пор, пока он вовсе не успокоился. Затем и местные жители повыходили из своих домов и, без особого энтузиазма наблюдая за лежащей на грязной земле девчонкой, спустя считанные минуты вернулись к своим прежним делам. К стукам молотка, доносившимся из кузницы, прибавились и многие другие, включая огромную доменную печь из кухни, где трудились не покладая рук полненькая кухарка со своими верными поваренками, и шум колодца, откуда люди при помощи ведер добывали свежую воду, необходимую для большинства нужд замка.
Продолжая наблюдать за небом, Серен вот уже в четвертый раз рыгнула и, как ожидалось, не ощутила никакого внешнего давления со стороны других людей. Некоторые из них, что проходили мимо, что-то там шептали себе под нос, но девушка никак не могла разобрать их речь. Отхаркнув и вновь утерев сопли, Серен медленно, но уверенно «отходила на боковую», закрывая и чуть открывая глаза. Но уснуть девушке не позволил вдруг возникший, из ниоткуда, женский силуэт, закрывший собой почти все небо. Серен, засыпая, пыталась рассмотреть его поподробнее, но успела приметить лишь аккуратное и чистое лицо, да каштановые волосы, доходившие до плеч.
Серен закрыла глаза. Но затем ей пришлось их открыть, так как незнакомка, присев на корточки, принялась будить ее постоянными, но слабыми толчками.
– Как тебя зовут? – дружелюбно спросила та.
Наскоро осмотрев ее одеяние, которое ничем не выделялось среди прочих одеяний здешних женщин, Серен подумала, что кто-то из местных решил все-таки обратить на нее внимание и, может быть, даже помочь.
– Королева Елизавета собственной персоной. – пробубнила девушка, не скрывая свой дерзкий тон.
Незнакомка мило улыбнулась.
– Не пристало подобной персоне валяться в таком месте и в таком виде. И королевой какой страны вы будете?
Не стесняясь, на вид добродушной, девушки, Серен еще раз вытерла сопли, успевшие накопиться в большом количестве.
– Северной, ****ь…, ведь я родом оттуда. И меня никто не любит. Никому я не нужна…
– Не преувеличивай. Твои родители наверняка любят тебя, и они…
– Херота полнейшая!!! – грязно выругалась Серен, перебив незнакомку. – Они выбросили меня на улицу, когда мне исполнилось семь лет!!! Никакие они не любящие!!!
– Прости меня… – виновато произнесла девушка, достав свой носовой платок. – Я ничего о тебе не знаю просто, но могу помочь.
Серен засмеялась, однако тут же прекратила, почувствовав в районе желудка что-то очень неприятное, доставляющее неудобство. С каждой секундой неудобство усиливалось, заставляя девушку прикрывать рот рукой.
Незнакомку охватило волнение.
– Все хорошо? Ты только скажи: я помогу!
Но Серен было не до ответов. Сейчас ее волновало лишь одно: чтобы мучения прекратились. Но они даже не думали об этом. Очередной позыв заставил ее привстать на колени и, опираясь на руки, Серен ждала, когда все, наконец, пройдет. Но не тут-то было. Новый позыв оказался намного сильнее предыдущего, и Серен, ощущая боль в горле, выблевала содержимое своего желудка на землю. Кашляя без остановки, девушке пришлось дышать ртом.
– Сколько пива ты выпила?! – волнующе спросила незнакомка.
– Сколько было необходимо…
– Ну нельзя же так!
– А мне плевать…
Вновь блеванув от очередного позыва, Серен дважды обтерла рот грязной рукой. Задыхаясь от мерзкого запаха собственной блевотины, Серен со злости плюнула прямо в нее. Спустя пару минут тошнота прошла, как, собственно, и позывы. Девушка тяжело вздохнула.
– Я знаю один способ, он тебе точно поможет. Вставай.
– Мне ничего уже не поможет…
– Ты сильно ошибаешься.
Незнакомке пришлось приложить немало усилий, чтобы помочь девушке встать на ноги.
– Сама дойдешь до колодца или помочь?
– Сама дойду. – беспристрастно промычала Серен, не прекращая покачиваться из стороны в сторону.
Завидев тот самый колодец, до сих пор опьяневшая девушка направилась к нему, глядя себе под ноги, отчего шататься принялась намного более усерднее. Несколько раз она чуть не упала обратно на землю, однако благодаря тому, что незнакомка не отходила от нее ни на шаг, этих неприятностей получалось избегать.
– Ты постоянно так выпиваешь?
Серен ее не слышала. Сознание до сих пор клонило ее ко сну, но девушка держалась, хоть и выглядело это со стороны по меньшей мере смешно.
Добравшись, наконец, до колодца, Серен присела на низкое каменное ограждение. Незнакомка, тем временем, зачерпав ведро воды, передало его девушке.
– И что мне с ним делать? Выпить?
– Нет. Окунуться. Сразу придешь в себя.
Устало вздохнув, Серен, приняв ведро и поставив рядом с собой, опустила в него голову, предварительно заправив назад свои, хоть и грязнющие, но до сих пор рыжие волосы.  Вынырнув спустя несколько секунд, девушка, сделав глубокий вдох ртом, быстро завертела мокрой головой, отчего капли разлетелись во всевозможные стороны. Но одного раза оказалось недостаточно, поэтому Серен решила повторить, но при этом пробыть в ледяной воде как можно дольше. Вторая попытка полностью привела ту в чувство и, приняв предложенный ей носовой платок, принялась старательно вытирать свое лицо от лишней влаги. Вымыв руки от грязи, девушка, наконец, подняла голову и сердце ее заколотилось. Перед ней стояла принцесса.
– Как самочувствие? – любезно спросила Алина. – Вижу ты пришла в себя.
– Госпожа! – воскликнула Серен, опустившись на оно колено и почтительно склонив голову. – Прошу простить меня за неподобающее поведение! Молю, не наказывайте меня!
Вопреки ожиданиям, английская принцесса оказалась мягкой особой.
– Встань.
Девушка поднялась на ноги, но голову не подняла.
– Посмотри на меня.
– Мне стыдно! Я не могу! – жалобно произнесла Серен, продолжая немного покачиваться.
Коснувшись своими пальцами ее подбородка, принцесса медленно подняла голову девушки, но глаза ее до сих пор были опущены. Заметив следы слезных ручейков, исходивших из глаз девушки, Алина удивленно ахнула. Во время той бойни наемница вела себя крайне уверенно и была беспощадно к врагам. Но то, что сейчас стояло напротив ее, вызывало лишь гору вопросов и сомнений.
– Ты…, ты та выжившая наемница, которая спасла меня?
Серен быстро закивала.
– Да, госпожа. Я перед вами.
Принцесса недоверчиво оглядела девушку с головы до пят.
– Сложно в это поверить… Неужели ТЫ способна убить человека?!
– Это правда. Вы же сами все видели.
– Видела лишь отчасти! – возразила Алина. – Также, как и слышала!
Серен скривилась, подняв слезные глаза.
– Но это, действительно, правда!
Алина поморщилась, но открыто возвращать не стала. Все-таки эта девушка, кем бы она не была внутри, спасла ей жизнь, причем не один раз. Принцесса вовремя вспомнила, зачем вообще решила встретиться с ней.
– Хорошо, я верю тебе. – взяв ее руки в свои, произнесла мягким голосом. – И хотела бы поблагодарить от всего сердца: спасибо тебе. Если бы не ты, меня бы уже не было на этом свете…
Серен в ответ мило улыбнулась.
– Вы – одна из немногих, способных вернуть мир в Британию. Поэтому защищать вас тогда было для меня священной обязанностью.
Алина побагровела.
– Ты веришь в мой успех?
– Да. – кивнула девушка. – Хоть я родом не отсюда, но всегда продолжала верить в вас, несмотря ни на что. Вы избавите Британию от гнета шахинов.
– Приятно слышать такие слова, они придают больше уверенности в трудную минуту. Впрочем, подобное я слышу впервые за последний год… Это уж точно. Но спасибо за добрые слова, я очень признательна тебе.
Серен почтительно склонила голову, продолжая попытки избавиться от слез.
– Куда будешь держать путь? – резко сменила тему разговора принцесса. – Куда отправишься?
Девушка озабоченно подняла голову, глаза ее полыхали.
– Куда прикажете, госпожа – туда и отправлюсь!
– Значит, мой брат не соврал. Многоуважаемые купцы решили отдать своего лучшего воина мне в услужение. – и тут в ее голове появилась мысль проверить девушку. – А, сами они куда подевались-то?
– В Дерби, моя госпожа. Они изначально держали путь туда, но, когда наткнулись на разбойников, им пришлось сменить его, чтобы позвать хоть кого-нибудь на помощь. К счастью, вы оказались ближе всех к нам и помогли, но все ваши рыцари погибли…
– Да, я понимаю, но…, но не понимаю другого: почему выжившие наемники сошли с ума и захотели убить меня?
Серен растерянно помотала головой.
– Не могу сказать, простите… Они и меня хотели убить… Скорее всего в них вселился дьявол и…
– Все! – одернула ту принцесса. – Хватит! – и глубоко вздохнула. – Отныне мы с тобой забудем то, что произошло и представим это как страшный кошмар, который нас более никогда не коснется.
– Согласна с вами. Так, что вы мне прикажете, миледи?
Принцесса обернулась в сторону каменного донжона. Сейчас она была готова на все, чтобы получить то, что уже давно хотела.
– Прикажу совершить правосудие.


IV
– Что мы здесь делаем? – спросила Серен, с любопытством разглядывая узкий освещаемый факелами коридор. – И кого будем судить?
Принцесса стояла рядом с девушкой, не прекращая смерить гневным взглядом одинокую деревянную дверь, на которой висела небольшая вывеска, обозначавшая именной герб своего дяди, Герцога Эдмунда. К счастью, тот до сих пор не знал, что его племянница уже очнулась и стояла у порога его собственного кабинета. Стражники, охранявшие вход в донжон, так и не сумели предупредить своего господина о незваных гостях, так как Алина, обладая даром убеждения, заставила их оставаться на своих местах и никуда не сметь двигаться, пока не прозвучит новый приказ. Его, конечно же, не будет. Принцессе от своего дяди нужно было лишь то, что знал только он.
– Это образное выражение. Судить мы никого не будем. Пока.
– Что от меня тогда требуется?
– Не отвлекаться.
С этими словами принцесса, собрав все силы в кулак, резко и с грохотом отворила дверь. Несмотря на явную неожиданность, герцог никак не обратил внимания на шум и продолжал работать, перебирая у себя на столе огромное количество свитков. Алина еще сильнее разгневалась и властно вошла внутрь комнаты, встав напротив стола.
– Не ожидал меня здесь увидеть?! – разгневанно спросила принцесса, схватив ближайший свиток и выбросив его на пол. – Думал, что я не явлюсь к тебе?!
Старик вел себя невозмутимо спокойно, как будто никого, кроме него, в комнате и не было.
В этот момент позади принцессы прозвучал чуть слышимый скрип. Серен, войдя в помещение, закрыла дверь на засов. Рассмотрев полупустую комнатушку, девушка подошла поближе к своей госпоже в ожидании приказов.
– ЭЙ! – крикнула Алина, ударив кулаком по столу, отчего свитки синхронно затанцевали. – ТЫ ОГЛОХ?
Герцог все-таки соизволил поднять голову, но в его лице не читалось ни раздражения, ни злости. Совсем ничего.
– Я не рад видеть тебя в добром здравии. Эдвард, скорее всего, сказал иначе…
– Он не произносил этих слов.
– Охх, я горжусь им. Ей богу, горжусь.
Алина презрительно фыркнула и плюнула своему дяде в лицо.
– Какой же ты ублюдок!! Как земля тебя на ногах держит?! Как Иисус Христос вообще допустил твое существование?! Я вечно задаюсь этими вопросами, знаешь ли?! А ответов как не было, так и нет!!
Эдмунд утер лицо первым попавшимся свитком.
– И никогда их не получишь. Можешь даже не надеется. И вообще…, зачем приперлась, напрягая свои ножки?
– Не тебе беспокоиться о моих ногах! – буркнула принцесса, мимолетно взглянув на Серен, которая пыталась делать вид, будто ее это совершенно не касалось. – Я пришла к тебе только по одной причине! Я требую, чтобы ты разорвал договоры с орденом Святого престола!! Немедленно!
– Нет. И ты не заставишь меня поменять свое собственное решение.
– Да неужели?! – вызывающе спросила Алина, выжигая взглядом все перед собою. – Ты серьезно думаешь, что я тут же и уйду, услышав то, что постоянно резало мои уши?! Неужели ты на самом деле такой мерзкий, гнилой человек, думающий только о себе и плюющий на тех, кого постигло горе?! Сострадание?! Забыл, что существуют такие слова?!
Лицо герцога исказилось притворной жалостью.
– Какой ужас… Грехи нужно свои замолить, в часовенку сходить, отпевание умершим совершить… Эхх, бедные шотландцы… – Эдмунд презренно посмотрел на девушку, что стояла рядом с племянницей и махнул рукой. – Да горите вы все в аду, сраные шотландишки! Вы это точно заслужили!
Серен охватило легкое смятение, но не более. Она знала, что почти все англичане презренно относились к своим северным соседям. Поэтому и реакция девушки оказалась именно такой.
А вот Алину подобные оскорбления только вывели из себя. Выхватив кинжал, торчавший из-под пояса Серен, принцесса, словно рысь, залезла на стол и ухватив старика за горло, подставила оружие острием в его левый глаз. Эдмунд никак не ожидал эдакой выходки и принялся выкрикивать лишь одно слово – «Стража!», но не смог завершить дело до логичного конца, так как Алина стиснула его шею еще сильнее, почувствовав учащенный пульс: он боялся за свою жизнь. Принцессе это было только на руку.
– Руки в стороны! – Алина старалась не кричать, так как за дверью мимо проходившие стражники могли услышать. – Живо, сука!
Старик подчинился.
– Серен! – окликнула ту принцесса, не переставая следить за руками дяди. – Ко мне! – и, дождавшись девушку, наказала. – Давай второй!
Девушке не потребовалось объяснять второй раз и, достав свой последний кинжал, она пристроила его к правому глазу герцога, не забывая равномерно дышать, прекрасно осознавая, что одно неловкое движение – и этот, во всех смыслах, неприятный человек, нечаянно отправится к праотцам.
– А теперь, – яростно начала Алина. – Ты будешь меня внимательно слушать, а когда я закончу, только тогда я позволю тебе вставить свое слово! Ты понял меня?!
Оглядев обеих девушек, одну разгневанную, а вторую – не очень, старик быстро захлопал глазами, давая им понять, что готов сотрудничать.
Алина слегка ослабила свои пальцы, но шею его не отпустила.
– Ты даже не представляешь, каково это: потерять всех своих родных из-за того, что какой-то выскочка вдруг забеспокоился о собственной гордыне! Гордыне, которая долгое время его не тревожила! Проблемы жизни простого люда его не интересовали, для него было самое главное: а что скажут при дворе?! Ведь знать потому и существует, чтобы быть выше и лучше простых людей! Но чем провинились эти самые люди?! Что такого натворили?! Приказ отдал один, а пострадали другие! И под другими я подразумеваю не только шотландцев, но и бедных мусульман! Именно ТЫ посоветовал герцогу Роланду Стаффорду и герцогу Александеру МакКенану отдать приказ перебить мирных людей! Невинных людей! И ради чего?! Ради славы?! Ради почета?! Или ради собственной гордыни?! Сколько людей погибло от рук крестоносцев?! – Алина выдохнула. – Теперь отвечай.
Старик прокашлялся.
– Предыдущие походы нисколько не отличались от этого… Там также резали…, убивали…, насиловали…
– Англия не участвовала в тех походах!
– Речь вовсе не об этом…
– Нет! – перебила принцесса, приблизив лезвие к глазу на опасное расстояние. – Речь как раз-таки об этом! Англия на протяжении многих столетий старалась держаться в стороне от кровавого насилия, но все испортил ты и твой брат…, мой отец, чтоб его! – яростно прошипела принцесса. –  Вы приняли участие в этом походе и опустили наше королевство на дно! И чего вы добились?! Вы поспособствовали порождению шахинов!
– Все мусульмане – наши враги. – начал объясняться герцог. – Их жизни ничего не стоят. Когда МакКенан и Стаффорд приказывали своим воинам убивать мирных жителей…, я чувствовал себя победителем. Это чувство никуда не пропало. Оно со мной. Я – победитель. По окончанию похода Стаффорд старался замолить свои грехи, но его зарезали шахины. МакКенан же – слабоумный уебок, который успешно гниет в болотной канаве. И как же это не прекрасно? – ухмыляюще спросил Эдмунд, глядя племяннице в глаза. Та не ответила. Он продолжил. – Что до меня…, то я буду жить вечно. Вот мой ответ…, сучка тупая.
– Ты веришь в свою вечную жизнь, мерзкая ****ина?!
– Да. Верю… Еще как верю…
Алина наградила дядю убийственным взглядом.
– Значит, ты недалеко ушел от герцога МакКенана.
– Я его пережил…, а это самое главное…
Злорадно усмехнувшись, Алина отпустила его шею и слезла со стола, уронив на пол большинство деловых свитков, и вернула кинжал Серен, которая, приняв по праву принадлежащее ей оружие, отошла подальше от герцога. Последний, неуверенно поеживаясь на своем стуле, с опаской поглядывал на девушек. Но больше всего внимания он уделял именно племяннице, взгляд которой не предвещал ничего хорошего.
– Что теперь? – неуверенно спросил он, массируя свою шею. – Придашь меня суду за преступление почти десятилетней давности?
Алина вновь усмехнулась.
– Суда не будет! Я просто тебя убью, но не сейчас! Сначала нужно решить одну проблемку! Но когда она, наконец, решится – будь внимателен, смотри по сторонам! Иначе смерть настигнет тебя так же быстро, как пущенная стрела в свою жертву!
Бросив, напоследок, гневный взгляд, Алина вместе с Серен скрылась за дверью. После произошедшего герцог еще не скоро придет в себя. Алина же праздновала победу над своим дядей. Война между ними еще не скоро закончится, однако решающая битва была выиграна.
Оказавшись все в том же пресловутом узком коридоре, Алина перевела дух.
– Дева Мария! Эти мучения завершились…
– Вы уверены? – озабоченно спросила Серен. – Вы не ждете, что ваш дядя рано или поздно отомстит вам?
– Я – Английская принцесса. – уверенно ответила Алина. – Ему не хватит полномочий что-либо мне сделать. А вот я ему…
– А ваш отец? Разве не ОН обязан решать проблемы своего королевства?
Принцесса с недоумением взглянула на девушку, отчего той стало не по себе.
– Ты разве не знаешь? Мой отец – больной человек, не способный широко мыслить, принимать взвешенные решения и поступать по соображениям совести. Одним словом, я уже упоминала, – овощ. Королевством отчасти управляю я. Власть поделена между мной и Королевским советом, кстати… – Алина на секунду призадумалась, чуток опустив голову. – Кстати, совсем скоро новый созыв…
Не собираясь вмешиваться в политику, Серен решила вернуться к первоначальной теме их разговора.
– Моя госпожа, когда вы угрожали своему дяде кровавой расправой…, это была правда? Вы действительно готовы пойти на такое?
Принцесса с грустью завертела головой.
– Нет. И очень плохо, что нет… Видишь ли, есть одна весомая проблема… У нее даже есть имя. – Алина дала возможность девушке подумать, но судя по ее лицу, выражавшему непонимание, она все же ответила, хоть это и было нелегко. – Эдвард. Мой брат. Кровный брат. Любимый брат. Брат, чья жизнь для меня дороже всего на свете. К большому сожалению, он с детства привязан к дяде, поэтому и вернуть его ко мне будет очень непростой задачей… Но я уверена, что справлюсь… Очень хочу на это надеяться.
Серен заметила, что принцесса опечалилась, и попыталась ее хоть как-нибудь утешить. Заслужить доверие принцессы являлось для девушки приоритетной задачей.
– Я вас понимаю. Воссоединение семьи – самое замечательное, что есть на белом свете, когда вокруг одни лишь враги и в любой момент ожидаешь удара в спину. Сплоченность рождает успешное противостояние всему, что настроено против вас. Если ваша милость пожелает, то я могу поспособствовать вашему воссоединению.
Глаза Алины загорелись ярким пламенем.
– Что ты можешь предложить?
– Слово…, ласку…, нежность…, заботу.
Принцесса мрачно улыбнулась лишь одними губами.
– Нет. Твои попытки заранее обречены на провал. Тем более он же знает, кто ты такая и откуда родом. Он ненавидит вас. – улыбка исчезла с ее лица. – Как, впрочем, и большая часть англичан.
– Странно… – озадаченно произнесла Серен. – при нашей первой и единственной встрече он был очень даже приветлив. Я не видела в нем ненависти…
– Значит, тебе просто повезло… – вдруг в конце коридора прозвучали чьи-то шаги. – Или нет.
С каждой секундой шаги становились все громче. Так продолжалось до тех пор, пока темная фигура в конце коридора не преобразовалась в принца. Выглядел он не лицеприятно по вполне разумной причине. Следуя законам этикета, Серен еще раз поприветствовала знатную особу, согнув колени и преклонив голову. Но принц поступок девушки не оценил.
– Отныне вы вместе? – обратился тот к сестре, не скрывая явного раздражения.
Алине не хотелось вновь разжигать этот вечный спор про любовь и нелюбовь к шотландцам.
– Мы же все с тобой обсудили, Эдвард! – бросила принцесса, прикрывая рукой девушку. – Она спасла мне жизнь, и я у нее в долгу!
– Может быть… Но не забывай, откуда она к нам явилась.
– Мне никогда этого не забыть, брат. На моих плечах будущее не только Англии, но и Шотландии. Серен поддерживает меня в этом.
– Не сомневаюсь. – отрезал Эдвард. – Но вот поддерживают ли тебя другие? Вот, что самое главное сейчас. Поддержка одного человека – ничто, по сравнению с толпой. А толпа способна повлиять на многое..., вплоть до твоего отречения от власти, чего наши подданные, возможно, скоро и добьются, если ТЫ не изменишь сторону своего правления. Они не станут мириться с шотландцами. – после голос его стал жестче. – Они обречены, пойми ты уже наконец! Их не спасти! Сейчас самое лучшее решение – найти новые методы борьбы с шахинами! У нас остались считанные месяцы!
Эдвард знал, что его сестра славилась своим упрямством, но не сдавал попыток достучаться до нее. Однако и здесь он потерпел поражение.
– Нет. Я не изменю самой себе. Если дала клятву – значит и исполню ее. Никто не сможет меня изменить…, даже ты, братец.
Эдвард, вскинув голову, тяжело вздохнул.
– Твое сочувствие к другим в конец погубит тебя. Ты слишком рано стала встала на этот путь…
Серен молчала, что являлось правильным решением: брат с сестрой должны все обсудить сами и никто не должен вмешиваться и давать бессмысленные советы. «Как же хорошо, что у меня нет братьев и сестер». – подумала девушка.
– Я не изменюсь. – настойчиво повторила принцесса и добавила. – Никогда.
– Очень жаль…
Алина медленно покачала головой.
– Хоть кому-то меня жаль…
Эдвард поднял бровь.
– В смысле?
– В самом прямом. Твой дядя сегодня довел меня до того, к чему я стараюсь не приводить себя.
Принц продолжал пребывать в замешательстве. Алина решила ему намекнуть.
– Он отказывался выполнять мои указания. Он оскорблял меня. Поэтому не обошлось без угроз.
– Каких угроз?!
– Серен. Покажи.
Девушка подчинилась, обнажив один из двух кинжалов, при виде которого Эдвард резко возмутился.
– Вы что, «с дуба рухнули»?!
– Не мы! – вскипела Алина. – А твой дядя! Если бы он сразу подчинился, ничего подобного бы и не произошло! Но герцог Эдмунд верит только в себя, на людей ему плевать! Тем более я не допущу оскорблений в свой адрес! Старый ублюдок получил по заслугам! И не смей его защищать! Не падай в моих глазах!
Только сейчас Серен осознала, в какую передрягу попала. Ее готовили с самого детства, но проблема в том, что подготовили не до конца. И для того, чтобы успешно выполнить поставленное ей поручение, похоже придется в прямом смысле продать душу дьяволу. Других вариантов попросту не было.
– Этот разговор ведет в никуда… – опечаленно заявил Эдвард, отведя взгляд в сторону. – Каждый раз одно и тоже… Сколько ни ругаемся, все без толку.
– Мы разные с тобой, брат. – тон принцессы смягчился. – Но я никогда от тебя не отвернусь.
– Как и я от тебя. Куда ты теперь отправишься?
Принцесса на время замолкла, будто вопрос задел ее сердце. И это оказалось горькой правдой.
– В Лондон, обратно в столицу. Скоро состоится Королевский совет. Я очень хочу, чтобы и ты там присутствовал, но…
– Но нет. – перебил Эдвард. – Нет. Мне не место там, где решаются вопросы нашего королевства. Я лишь могу дать тебе «пищу для размышлений», но являться членом совета… – принц с отвращением завертел головой. – Я туда ни ногой, уж прости…
Алина печально опустила глаза.
– Что же, тогда береги себя. Надеюсь в скором времени увидеть тебя снова.
 
ГЛАВА 10
Убежище шахинов. Шотландия

Наступило безмятежное утро, и понемногу начало рассветать. Заброшенный город просыпался, скидывая с себя покрывало полумрака. Сильного ветра пока не наблюдалось, но надеется на его отсутствие в течение всего дня было бы попросту глупо. Он – частый гость в горной Шотландии.
Держа в руках веревку, связывавшую обе руки Уильяма, Джендри с беспечным выражением лица смотрел себе под ноги и пинал ни в чем неповинную траву. Находясь возле дозорной вышки, шахин мог расслышать легкое пение, доносящееся с самой ее верхушки. Но это не помешало спокойному шахину прекратить свое «по истине увлекательное» занятие.
Уильям, будучи с закрытыми глазами, был погружен в себя. С тех пор, как он последний раз видел Серен, прошла по меньшей мере неделя. Каждый последующий день без девушки казался мужчине бесконечным, мучительным. Он не забыл про поцелуй, не забыл ее нежных прикосновений, не забыл ее неровного дыхания. Все осталось в памяти, а потому делало Уильяму только больнее.
Тем временем пение становилось все громче, и уже можно было даже разобрать отдельные слова. Уильям резко сбился с мыслей и, открыв глаза, поморщился от яркого света. С одной стороны, ему хотелось поблагодарить певчего сторожевого, ведь мысли не давали ему покоя и ничего, кроме боли, не причиняли. Но с другой – была она. Серен околдовала Уильяма, который всю сознательную жизнь проявлял характер, сравни черствому. Еще пребывая ребенком, он показывал всем напоказ свой характер, что в итоге перекочевало и во взрослую жизнь. Конечно, были люди, к которым Уильям относился с добротой и уважением: Сэр Роджер, Мария. Теперь к ним присоединилась и Серен. Девушка покорила его сердце, несмотря даже на то, что знакомы они оказались какие-то жалкие несколько суток.
Мысли вновь улетучились. Назойливое пение сводило Уильяма с ума. Поглядев на рядом стоящего шахина, пленник осознал, что из них двух лишь он один ощущал явное раздражение.
Джендри это заметил.
– Не нравится?
Уильям с минуты молчал.
– Еще как. – бросил юноша. – Еще как.
– Вразумил твой намек. – взяв первый попавшийся под руку камень, что лежал на земле, Джендри, замахнулся, целясь как можно выше. – Сейчас все исправим. – и метнул камень. Силы броска хватило, чтобы булыжник со стуком ударился об крышу башни. Пение прекратилось. На протяжении нескольких секунд можно было услышать отборную ругань, но это уже мало кого волновало. Главное – наступила тишина. Джендри победоносно усмехнулся и обратился к Уильяму. – Устраивает?
– Ага. – вяло пробубнил юноша. – Стало намного лучше…
Шахин прищурился.
– Тебя что-то беспокоит?
Уильям протяженно выдохнул. Он не знал, стоило ли смотреть своему собеседнику в глаза, или лучше вовсе избегать его орлиного взгляда. Поэтому парень просто метался своими глазами из стороны в сторону, что явно приносило неуверенность.
Уильям колебался с ответом. Но потом выдавил.
– Серен… Я не знаю: где она и что с ней? Не могу найти место, где бы не думал о ней…
Джендри понимающе закивал головой и двинулся с места, поведя пленника за собой. Сторожевая вышка все отдалялась и отдалялась. Одно время Уильям шел следом за шахином, но через некоторое время Джендри решил не мучать его и позволил тому поравняться с собой. Уильям по достоинству оценил такой поступок.
– Никогда бы не подумал, что в вашем братстве найдутся такие исключения…
– Они есть. – подтвердил Джендри. – Но их мало. И ты их знаешь.
Шахин имел в виду себя и Серен. Это было очевидно.
– А как же ее учитель? Бертраном его вроде зовут…
Уильям не был знаком с ним лично, но судя по тому, что о нем рассказывали другие, Бертран также отличался несвойственным большинству шахинов нравом.
– Не зовут. Звали. – тон Джендри резко похолодел. – Бертран скорее всего уже мертв. Поручение, что дал ему господин, не позволит ему вернуться назад живым.
– Серен знает об этом?
– Тут не все просто. – начал шахин, не переставая пинать траву по ходу движения. – Бертран не смог себя сдержать и бросил ее. Он винил себя за то, что испортил Серен всю жизнь, забрав маленькую девочку к нам. Его можно понять…
– Как она отреагировала?
– А ты разве не слышал?
Уильям сразу осознал суть заданного ему вопроса. Оттого на душе стало втрое больнее.
– Громко?
– Громко.
– Как она пережила такое? – волнующе спросил Уильям, покусывая губы.
– С большим трудом. Но пережила. Я тебе так скажу. – Джендри бросил серьезный взгляд на пленника, отчего тот почувствовал себя неловко. – Серен живет и ходит по этой земле только благодаря тем людям, которые оказывают ей поддержку, уважение, любовь, сострадание. Если таких людей вдруг не станет, ей ничего более не останется, кроме как покончить с собой. Она потеряла одного такого человека. Это очень серьезная рана и она будет напоминать о себе еще очень долгое время.
Уильям не поверил словам шахина. Хоть Серен и поведала тому, что долго мириться с такой жизнью не будет, все же парень полагал, что девушка просто преувеличивала. Как, собственно, и сам Джендри.
– Нет! Не может быть все так плохо!
– Может. – отрезал Джендри. – Серен является уникальной девушкой. Ее жизнь зависит от нас. Именно от нас. Мы питаем ее жизнь, заставляем идти вперед, всячески поддерживаем, не даем в обиду. Я так точно стараюсь придерживаться этих обязательств. Не всегда получается, опять повторюсь. Надеюсь, что и ты присоединишься ко мне. Нас осталось двое. Бертран покинул сей мир. Самое главное сейчас: оставаться в живых и не изменять своим обязательствам…, только тогда будет жить и Серен.
Затем они замолчали. Холодный ветер начал усиливаться, но это нисколько не мешало совместной прогулке на свежем воздухе. Уильям без конца перебирал у себя в голове все слова, произнесенные шахином, касающиеся именно Серен. Девушка за столь короткое время стала ему дорога, как родная сестра. Однако последнюю он безнадежно предал и не смог вернуть себе. Он очень надеялся, что подобного больше никогда не произойдет. Но одной надежды было мало. Нужны были правильные действия и поступки. В первую очередь, необходимо стремление достичь поставленных целей, кои уже есть. Осталась решительность и, в конце концов, готовность.
Джендри правильно поступил: рассказал все как есть, без лишних слов. Оставалось лишь дождаться окончательного ответа.
– Я согласен. – вдруг произнес Уильям, взглянув на шахина глазами, полными уверенности. – Я согласен присоединиться к тебе.
– Знай: обратной дороги уже не будет.
– Я знаю. Я пойду до самого конца.
Они остановились, после чего Джендри повернулся к собеседнику и обхватив своими пальцами маску, молниеносно снял ее. Перед Уильямом предстала на редкость страшная и мерзкая картина: все его лицо, исключая глаза и рот, было изуродовано многочисленными вмятинами, порезами, и красными, словно кровь, отметинами. Некоторые из ран в прямом смысле гнили заживо, покрывшись сине-зеленой внешней оболочкой.
Приоткрыв свой рот и выпучив глаза, Уильям ужаснулся. Ничего хуже он в жизни своей не видел.
Джендри тем временем попытался состроить улыбку, но показавшиеся гнилые зубы и отвратительный запах изо рта в момент заставили пленника отступить на несколько шагов, но по причине слишком короткой веревки, достаточно далеко отойти не удалось.
– Тебе неприятно это лицезреть? – обнажив свои ужасающие зубы, спросил Джендри.
Уильям потерял дар речи.
– Я… Я не знаю, что сказать…
– Не обманывай себя. Ты знаешь. Так скажи. Прямо сейчас.
Пленник отвел взгляд в сторону. Шахин был прав.
– Я… – начал тот, изнывая от колебания. – Значит…, вы все такие? Маска нужна именно для этого?
Джендри несколько секунд постучал зубами. Это в какой-то мере доставляло ему ряд удовольствия.
– Нет. Я один такой на все братство. Будь моя воля, я бы вовсе ее не носил. Ведь своим видом я становлюсь похож на слугу дьявола. Обычные люди…, они все поголовно суеверные, оттого и безмозглые. Идиоты, если покороче. Но нет, Уильям…, нет. Я ношу маску, чтобы Серен не видела всего этого. Впрочем, ей до сих пор так и не удалось, что, безусловно, только к лучшему.
– Тогда зачем ты решил мне показать свое лицо?
– Чтобы ты понял, через что мне пришлось пройти, заслуживая уважение моего господина ко мне. Благодаря моему стремлению достичь желаемой цели, я обзавелся особыми полномочиями, одна из которых: жить и поступать так, как мне захочется. Только поэтому ты сейчас стоишь передо мной. Я поклялся перед Серен, что буду оберегать тебя до ее возвращения. Я сдержу клятву, и никто не посмеет перейти мне дорогу.
Уильям начал приходить в себя, а обнадеживающие слова шахина, хоть и медленно, но все же успокаивали его.
– Отныне ты должен защищать и оберегать двух, непохожих друг на друга, людей… Не тяжела ли ноша? И как на все это смотрит «Лидер»?
– Никак. Мне плевать, как он смотрит и что он думает. В первую очередь, мне нужна Серен, а я нужен ей. Этого достаточно.
– Ты много на себя берешь…
– Я уже привык. Со временем трудности перестают быть трудностями в обычном понимании. Тебе незачем за меня так переживать.
– Хорошо. – все так же неловко произнес Уильям, прикрыв нос связанными руками. Запах изо рта никуда ни делся. – Только прошу тебя…, одень обратно свою маску.
Шахин внял словам пленника и поспешно выполнил его просьбу. Уильям чуть не разорвался от наступившего облегчения. Будучи в маске, Джендри выглядел менее вызывающе.
– Лучше бы ты использовал свое лицо по прямому назначению…
Глаза шахина сверкнули.
– Пугать им обычных людей, расхаживая по улицам города? Нет. Это не мой удел. Да и желания никакого не было, нет, и не будет. К тому же…
Джендри не успел закончить, так как между собеседниками внезапно свистнула стрела и вонзилась в землю недалеко от них. Уильям от неожиданности задергался. А вот шахин нисколько не смутился. Он знал, откуда она прилетела.
– Райнольд любит так забавляться. Он думает, что если находится на приличной высоте, значит можно творить все, что вздумается…
Подняв стрелу, Джендри вскинул ее высоко над головой и одной рукой с треском разломал пополам. Райнольд наблюдал за всем этим с высока. О чем он в тот момент думал, можно было только гадать.
Прищурившись, Уильям заметил, что сторожевой шахин готовился выпустить еще одну стрелу. Мужчина в страхе покосился на Джендри. Тот, как и пленник, не понимал смысла это выпендрежа.
– Он что, собирается убить меня?!
Шахин попытался успокоить пленника.
– Если только решил заранее записаться в мертвецы. Ты находишься под защитой «Лидера», и под моей защитой тоже. Он хоть и мерзавец, но не дурак.
Спустя несколько минут ожиданий со стороны Райнольда сделать хоть что-нибудь вызывающее, наступила тишина. Сторожевой шахин убрал лук и с ехидной улыбкой повернулся в сторону тропы, исходящей из убежища.
Уильям продолжал находиться в смятении.
– Отныне он каждый раз будет так меня пугать, стоит мне появиться на этом поле?
– Успокойся. При помощи своих стрел Райнольд общается с нами, но не пугает. Конечно, он может разок другой отвлечься от повседневной рутины, но в подавляющем большинстве это всего лишь жесты общения.
– И что он сейчас сказал?
Джендри осторожно хохотнул.
– Ему не нравится, что я сюсюкаюсь с пленниками. А я ответил: «Не лезь не в свое дело!». Все довольно просто.
– Может быть.
После они продолжили прогулку вокруг заброшенного города.
Уильям постоянно думал о Серен и поэтому питал желанием поделиться своими мыслями по поводу всего того, что успело накопиться в его голове.
– Сколько лет ты знаешь ее?
Вопрос, заданный Уильямом, несколько удивил шахина, но отказывать в любопытстве недавно обретенного союзника ему не хотелось ни при каких обстоятельствах.
– С того самого дня, как Бертран привел маленькую девочку к «Лидеру». Мне она сразу приглянулась. Не как объект желания, а как нечто особенное. Я, как и Бертран, видел в ней потенциал…, но чем старше она становилась, тем сильнее мы с ним ошибались. Вопреки всему, он не отвернулся от своей ученицы, как и я. Он ее обучал, а я оберегал.
– Тогда расскажи мне то, что я не знаю о ней.
Джендри радовал настрой Уильяма.
– Как скажешь. Я буду откровенен. – шахин, набрав в легкие достаточно воздуха, чуть слышно выдохнул. – Очень слабая девушка…, не может похвастаться ни харизмой, ни ярко выраженной физической силой. Очень никудышная ученица, полнейшая неудачница. Девять лет провела в обучении у Бертрана, одного из лучших шахинов братства. Она неспособная, неуверенная, недальновидная. Ее легко обидеть словом. Задень за живое, напомни ей о прошлом – и все. Она перестает быть собой и чувствует себя убитой, никчемным ничтожеством… Мне тяжело дальше продолжать…
– Расскажи про ее сильные стороны. Я знаю, что они есть.
– И ты будешь абсолютно прав. Серен – единственная среди нас, кто умеет проявлять истинное сочувствие, когда кого-то убивает или причиняет боль. Как она однажды сказала: «Нанося боль другим, я чувствую то же самое, что и они». Эта фраза полностью ее характеризует. Она вся такая.
После Джендри замолчал, медленно мотая головой из стороны в сторону. Уильям чувствовал, что шахину лезли бесконечные плохие мысли о девушке, и он пытался от них таким образом избавиться. Получалось или же нет, мужчина не знал, мог лишь догадываться.
– Она умеет проявлять искренние чувства… – продолжил шахин. – Она умеет любить, уважать, проникать в самое сердце человека, естественно, если оно у него имеется. Она верна тем людям, которые относятся к ней как к человеку, а не как к вещи, которой можно пользоваться в своих целях как заблагорассудится. А если отвечать ей взаимностью в чувствах, то Серен сразу становиться легче, она начинает ощущать себя самой счастливой на свете. К сожалению, обязательство служить своему господину и выполнять его поручения безукоризненно, медленно, но верно убивает ее изнутри. Если так дальше продолжится, то до старости Серен просто не доживет. Даже мы, прилагая всевозможные усилия, не сможем спасти девушку от самоубийства. Она покинет наш мир и более уже никогда не вернется.
Уильям невольно скривился. Значит, девушка говорила правду. Теперь он действительно осознал, какова тяжесть его обязательств перед Серен. Однако он уже дал свое согласие.
– Я хочу принести клятву.
В глазах шахина забрезжило непонимание.
– Да, ты не ослышался. Я хочу принести клятву. – настойчиво повторил Уильям. – Это касается Серен.
– Понял тебя.
Они вновь остановились.
– Преклони колено. Повторно в рыцари посвящать тебя я не буду, но преклонить все же стоит.
Уильям подчинился, опустившись ближе к земле.
Джендри достал свой единственный кинжал. И, схватившись пальцами за лезвие, сильно сдавил их. Чувствую резкую боль, шахин с интересом наблюдал, как с кинжала капала кровь. Обряд не удивил пленника. Он ожидал нечто подобное.
Дождавшись момента, когда из его кисти руки вытечет достаточное количество крови, шахин принялся произносить клятву, придумывая ее слова на ходу.
– Клянешься ли ты быть искренним в общении с Серен? Не причинять ей боль, не огорчать по пустякам?
Уильям кивнул.
– Клянусь.
– Клянешься ли ты защищать ее от врагов, оберегать, всячески поддерживать во всех начинаниях?
– Клянусь.
– Очень хорошо. – удовлетворенным голосом произнес Джендри и передал окровавленный кинжал Уильяму. – Теперь твоя очередь.
Не сводя глаз с оружия, мужчина схватил его и аналогичными движениями сдавил своими пальцами лезвие. Через считанные секунды кровь шахина и кровь пленника смешались, образовав ярко-бордовый оттенок.
– С этой минуты, – торжественно начал шахин, обмазав окровавленным лезвием кинжала сначала лоб Уильяма, а затем и свой, предварительно сняв маску. – мы связаны кровью. С этой минуты мы – кровные союзники. Кровь – наша печать.
Джендри убрал кинжал на место. Затем каждый из них взглянул на свои порезанные кисти рук, в особенности пальцы. Они еще не скоро заживут. После посмотрели друг на друга. Уильям с кровавой полосой на лбу выглядел менее зловеще, нежели Джендри. Его обезображенное лицо «украшенное» все той же кровавой полосой вызывало лютое отвращение. Именно так можно было описать взгляд Уильяма. Однако внешность человека – не самое главное сейчас. Намного важнее – каков был человек изнутри, и юноша понимал, что Джендри – его единственная надежда на скорое воссоединение с Серен.

 
ГЛАВА 11
Лондон. Англия

I
-Добро пожаловать в крупнейший город моего королевства.
Слова, произнесенные принцессой и адресовавшиеся рядом сидевшей рыжеволосой девушке, звучали не так приятно, как могло показаться на первый взгляд.
Их карета только что миновала Епископские ворота и целенаправленно двигалась вглубь огромного города. Так как одна из вьючных лошадей погибла в бойне, Серен лично представила ей замену в виде своего «Строптивого». По началу конь открыто выражал свое недовольство, но девушке удалось того успокоить, благо жеребец понял ее буквально с полуслова.
Спрятав свои непослушные локоны под капюшон, Серен с явным любопытством то и дело, постоянно выглядывала наружу, наблюдая за непрекращающимся бытом здешних жителей. Иногда приходилось прятать свою голову в карете, по причине слишком узких и извилистых улочек, так как между двухэтажными деревянными домами могла проехать лишь одна карета, и то практически вплотную.
Окраина Лондона представляла из себя нагромождение этих самых домов, где проживали самые бедные горожане. Но, судя по тому, что каждый из этих домов мог похвастаться собственным садом, их хозяев сложно было назвать таковыми. Первое, что бросалось в глаза при виде этих однотипных построек – отсутствие привычного стекла в подавляющем большинстве окон. Бедняки не могли себе позволить такую роскошь и поэтому заделывали проемы в окнах всем, что попадалось под руку. Открывать их все же приходилось, но лишь для того, чтобы вылить скопившиеся нечистоты собственной жизнедеятельности на улицу. Иногда такой подарок обрушивался прямо на головы проходящих мимо и ничего не подозревающих людей. Поэтому многие городские и не только жители надевали на головы широкополые шляпы, чтобы хоть как-то обезопасить себя от бомбардировки с ближайших окошек.
Если поначалу могло показаться, что постоянно сбрасываемые отходы только и делали, что накапливались, постепенно превращаясь в непроходимые вонючие кучи дерьма и разносили на всю ближайшую округу заразу, то нет. К удивлению, этого не происходило, а все благодаря специально вырытым каналам, куда, собственно, и стекали все эти помои. Но одними каналами дело не ограничивалось: чистильщики, именно так называл любой горожанин людей, занимающихся самой противной и мерзкой работой, какую еще и поискать нужно, при помощи лопат и самодельных небольших повозок лично собирали жесткие и твердые остатки, которые не смогли проникнуть в каналы, и увозили в выгребные ямы, что обычно выкапывали на почтительном расстоянии от самого города.
Вот и сейчас королевская карета остановилась в узком уличном проеме. Все потому, что перед ней оказался непреодолимый холмик, состоящий из нечистот. К счастью, на место уже прибыла бригада чистильщиков, и они дружно принялись выскребать огромную кучу.
Возчику Ренье уже не впервой приходилось лицезреть подобное зрелище, но, к всеобщему сожалению, от него никуда нельзя было деться. Устоявшиеся правила, в виде выбрасывания собственных отходов на улицу, попросту выводили из себя абсолютно всех жителей абсолютно во всех городах. Но решать эдакую проблему практически никто не хотел, объясняя повторявшимися из раза в раз фразами, сродни: «таков обычай любого горожанина» или «таков принцип любого горожанина». Но, будучи выходцем из ничем непримечательной деревушки на севере Франции, Ренье каждый раз поражался подобным спектаклем.
– Чертово дерьмо, нежно высранное из жопы! – выругался возчик, вытирая краем воротника своей рубашки вспотевший лоб. – Мы тут всю вечность проторчим! Моя госпожа! Лучше всего будет проехать в обход, там, скорее всего почище, чем здесь!
– Нет! – выкрикнула Алина, расчесывая свою каштановые волосы, что успели сплестись между собой, пока та спала. – Подождем, пока не уберут! Можешь поторопить их, если желаешь! Я не против!
– С превеликой радостью, моя благородная госпожа, свет моей темной души! – воодушевленно завопил Ренье и вперил разгневанный взгляд в чистильщиков, которые, не покладая рук, разгребали кучу помоев. – Поживее, черти безмозглые! У вашей принцессы выдались тяжелые дни, поэтому ей следует отдохнуть, как следует, а вы лишь мешаете своим присутствием! Живо убирайте сраное дерьмо, не то все поголовно отправитесь в колодки!
Чистильщики быстро вразумили словам всерьез настроенного королевского возчика и принялись усерднее прибирать узкий уличный проем, однако без происшествий не обошлось: один из рабочих так перестарался, что поскользнулся на неубранном участке и налетел прямо на кучу нечистот. Ренье дико засмеялся, не забывая про отборную ругань.
– Эх ты, гребанная свинья! Не позорься перед своей госпожой, а работай! Тебе платят за это геройство, так соответствуй своему имиджу! Вот идиот, еще один упал! Давайте тогда уж все будем валяться по уши в говне, это же ведь так приятно!
Сидя в карете, Алина тихо захихикала. А расположившаяся напротив ее, Серен не издала ни звука, более того, состроила на лице выражение, полное недопонимания.
– Тебе не смешно? – изогнув бровь, поинтересовалась принцесса.
Девушка томно завертела головой.
– Нет, ваша милость… Я не могу смеяться над тем, кем была когда-то давно.
Алина еще сильнее изогнула бровь.
– Ты была чистильщицей?!
– Не в том смысле, моя госпожа. В другой жизни я выживала, меня смешивали с дерьмом, избегали. Но если быть честной перед вами, то моя жизнь нисколечко не изменилась. Оттого и не смешно. Уж простите, но заставить меня хохотать у вас не получиться…
– Ох…, понимаю тебя. – улыбка сползла с лица принцессы. – В Шотландии нелегко живется, тем более, когда под боком расхаживают шахины и их приспешники, готовые убить за один лишь косой взгляд.
– Вы настолько уверены, что приспешников среди ваших подданных нет в Лондоне?
– Этого знать мы не можем… – принцесса в миг посерьезнела. – Приспешники отлично маскируются, их очень сложно отличить среди простых горожан. Но беспокоиться по этому поводу не нужно.
– Почему?
– Все очень просто. Я, видишь ли, не сижу, сложа руки, как мой отец. Я прорабатываю стратегию борьбы с приспешниками шахинов. Пока она находится еще на ранней стадии, но уже приносит некоторые плоды. Ты не догадываешься, о чем идет речь?
Серен чуть заметно завертела головой и пожала плечами.
– Разветвленная сеть шпионов. – ответила Алина. – Ее члены присутствуют в каждом городе, в каждом замке, в каждой деревне. Где больше жителей, там больше и шпионов. Они неустанно следят за обывателями, а если возникает хоть малейшая вероятность обнаружения приспешника, тогда в дело вступают палачи.
Серен впала в недоумение.
– Палачи есть даже в деревнях?!
– Представь себе. – закивала Алина. – Диковинно такое слышать, но это правда.
– И сколько уже было успешных поимок?
Принцесса не сразу ответила. Прекратив расчесывать свои волосы, она огорченно опустила глаза.
– Всего лишь одна. Здесь. В Лондоне. Мне больно рассказывать, поэтому…
– Простите меня, миледи! – воскликнула Серен, чуть не упав в ноги принцессе. – Я не хотела вас обидеть! Вы только скажите, и я более не стану докучать вашу милость своим дурацкими вопросами!
Но Алина быстро успокоила девушку.
– Нет, нет, нет. Все в порядке. Это просто личная история и делиться ею мне всегда очень тяжело… Но, если тебя это так интересует, спроси любого прохожего, он тебе сразу все и расскажет, да еще и с подробностями.
– Я, пожалуй, не буду. Иначе могут появиться новые вопросы, и придется искать ответы у вас.
Алина томно усмехнулась.
– Сильно в этом сомневаюсь…
В карете наступила мертвая тишина, которую, однако, перебивали нескончаемые выкрики Ренье. Принцесса продолжила прерванное занятие, а Серен с сочувствием за ней наблюдала. Девушка попыталась перебрать в своей голове любые упоминания об этом происшествии, но по причине постоянного пребывания на территории родной Шотландии и отказах «Лидера» посвящать девчонку в подробности своих успехов, ей ничего не получилось вспомнить.
Вскоре проход расчистили, и карета отправилась дальше. Постепенно деревянных домов становилось все меньше, вместо них начали преобладать каменные с отделочной крышей. Некоторые из них уже могли заметно отличиться, ввиду наличия разноцветного стекла в окнах.
В очередной раз выглянув наружу, Серен ощутила запах, который одновременно и завораживал, и вызывал чувство аппетита. Это был запах свежеиспеченного хлеба. Разинув рот, девушка не поверила своим глазам: жилые постройки сменились целым рядом однотипных двухэтажных строений, лицевая сторона которых очень напоминала открытые торговые лавки с полками, наполненными разнообразными товарами. Только товар был один и тот же: хлебные буханки всевозможных размеров и, соответственно, расценок за штуку.
Манящий запах сводил Серен с ума. Ей хотелось прямо сейчас покинуть карету и ломануться за первой попавшейся буханкой. Но девушка держала себя в руках. Глаза разбегались в разные стороны от огромного количества сортов хлеба: тут выставляли на продажу хлеб как для знати, например, черный, так и для бедняков, что могли раскошелится лишь на белый хлеб из пшеничных отрубей.
Жадно облизывая губы, Серен сверлила взглядом каждую попадавшую ей на глаза лавку. Принцесса не оставила это без внимания.
– Как только прибудем в Вестминстер, я прикажу своим поварам накормить тебя отборнейшим хлебом. Здесь такие не выпекаются, ими довольствуются только королевские особы.
Серен подобное заявление отчасти удивило.
– Но я же ею не являюсь…
– Я сделаю для тебя исключение. Пообедаем вместе? Мне будет очень приятно, если ты составишь мне компанию.
Девушка вся засияла в улыбке.
– Это честь для меня! Вести трапезу с самой принцессой! Благодарю вас, моя госпожа! От всего сердца!
– От всего сердца… – отрывисто повторила принцесса, разглядывая девушку манящими голубыми глазами. – такие нежные слова…, каждый раз, когда их слышу от кого-то, то сразу понимаю, что этот человек очень добродушный, воспитанный и любящий. Я не ошибаюсь?
– Вы имеете ввиду только меня или всех людей?
– Хотя бы тебя.
Серен грустно улыбнулась.
– Хотите, чтобы я начала себя восхвалять? – она завертела головой. – Нет. Не стану. У меня слишком много недостатков, чтобы раскидываться немногочисленными достоинствами куда надо и куда не надо…
Алина поморщилась.
– Ты ненавидишь себя?
Серен специально промолчала несколько секунд. Затем ответила.
– Да. За то, что приходится убивать. За то, что родилась уродиной в благополучной семье. За то, что…
– Но ты же не уродина! – возразила принцесса. – Ты очень красива собой.
– Я уродина, моя госпожа. Я родилась рыжеволосой. Они все уроды. Их все избегают и презирают. Потом прибавился шрам, а за ним и сломанный нос. Я не красавица. Никогда ею не была и никогда ею не стану.
Алина оказалась сильно удивлена услышанному. Сама принцесса, еще будучи ребенком, всегда получала в свой адрес одобрительные высказывания и пожелания со стороны придворных. Было, за что. Уже тогда маленькая Алина восхищала всех своей необычайной красотой и многие даже пророчили ей скорую свадьбу с сыном Императора Священной римской империи. Но этого не случилось по причине веского отказа самой юной принцессы. Ни упреки матери, ни требования отца, ничего не изменило решения Алины, и она так и осталась ходить в незамужних девах. Многих потенциальных женихов она отклоняла, чем вызывала некоторое недовольство своих подданных. Королевству всегда нужен наследник, однако Алина всеми силами делала обратное. Причина так и остается жить вместе с ней.
– Ты не пробовала начать жизнь с чистого листа? – вдруг спросила принцесса. – Поменять свой род занятий?
– Вы шутите?! – изумленно воскликнула Серен. – Я умею лишь убивать…, ну и охотиться немного, все-таки с голоду помирать в дальних путешествиях не очень хочется..., а других талантов попросту нет..., да и обучаться было не у кого.
Тут Алина мило улыбнулась.
– Думаю, упущенное еще можно наверстать. Как ты смотришь на такое предложение?
Рыжеволосая девушка занервничала.
– Не знаю…, а вдруг это окажется бессмысленной тратой времени?
– Мы сделаем все возможное, чтобы твои слова так и остались просто словами.
Серен просветлела.
– Благодарю.
– Пока не за что. – затем Алина снова повторила, но заметно мягче. – Пока не за что.


II
До заветного Вестминстера королевская карета добралась лишь к вечеру, простояв целый час на одном только месте перед второй неубранной горой дерьма. Ренье уже в первые двадцать минут израсходовал весь свой запас бранных слов, поэтому ему приходилось прибегать к повторениям. Но чистильщики все равно старались изо всех сил разобрать, испускавший «приятый запах», завал. Принцессу выматывало это томительное ожидание, она даже была готова пешком, на своих двоих, добраться до дворца, но возчик постоянно заявлял, что кучу быстро уберут, так быстро, что госпожа даже глазом моргнуть не успеет. Алину всегда приводило в замешательство данная фраза, ведь она не имела под собой никакого логического смысла. Хоть сто раз подряд моргни – ничего не изменится. Так и оказалось. Ренье, понимая, что терпению принцессы приходил конец, наказал подключить к уборке отряд из соседнего района. Объединившись в один, дюжинный отряд, чистильщики намного быстрее смогли расчистить горный хребет и под конец работы были готовы к худшему. Не прогадали: принцесса приказала каждого посадить в колодки на двое суток посреди Чипсайда. Перед отъездом из Лестера в Лондон, Алина отправила ворона с посланием о своем скором возвращении в столицу. Она ожидала, что к ее приезду город подготовят как следует, но получила совсем иной подарок.
Для начала, принцесса хотела помочь Серен расположиться в новом для себя месте. Это повлекло за собой новые трудности: в частности, одежда, в которой Серен прибыла в Лондон, сильно отдавала запахом пота, к тому же на многих местах остались засохшие пятна крови с последней бойни, да грязь, оставшаяся после валяний на влажной земле. Серен пришлось отдать свою родную одежду служанкам, чтобы они вычистили ее до блеска. Взамен принцесса предоставила новоиспеченной девушке одно из своих простых и в то же время вечерних платьев красного цвета с длинными рукавами, неглубоким вырезом, подчеркнутой талией и специальным удлиненным подолом, подметающим собою пол. Также девушке достались туфли на деревянной подошве. Серен за всю свою жизнь в подобном одеянии ходила лишь пару раз, и то, когда приходилось, выполняя поручения своего господина. Ей никогда не нравились платья, однако лишь всего по одной причине: данная одежда не позволяла ее владелице совершать резкие и быстрые движения. Она просто сковывала девушку в действиях. Но сама Серен всегда восхищалась эдакой красотой, наблюдая за другими девушками не только во дворце, а вообще, по жизни. Серен думала, что каждая девушка, носящая платье, неважно, какой длины, ширины или отделки, ощущала себя в образе принцессы, принцессы своего воображаемого королевства. Если бы не тот роковой случай, постигший маленькую Серен, ходила бы она сейчас, будучи монахиней, в чем-то, отдаленно напоминающее платье, и знать не знала бы таких слов, как страдание, печаль, одиночество.
Свои обещания принцесса всегда вовремя выполняла. Дала обещание накормить Серен до отвала, и обещание было выполнено точно в срок. Не успела девушка переодеться, как ее сразу же отправили в королевскую опочивальню, где был накрыт обеденный стол, рассчитанный на две персоны. Принцесса уже сидела за столом и терпеливо дожидалась появления своей новой спутницы.
Время их встречи настало.
Серен вошла в опочивальню в сопровождении двух служанок. Те, приведя девушку в назначенное место, поспешно удалились. Только завидев девушку в совершенно новом обличие, Алина радостно захлопала в ладоши.
На протяжении секунд двадцати Серен испытывала смущение, но довольно быстро ее отпустило. Девушка попыталась почтительно поклониться, согнув ноги в коленях, однако неудобные туфли на деревянной подошве помешали ей исполнить этот жест. Девушка чуть не упала, но успела опереться о стену.
– Прошу мою госпожу простить меня за неуклюжесть!
– Ничего, ничего. – с улыбкой до ушей заявила принцесса. – Ты привыкнешь. Надо лишь побольше практики. Все очень просто.
– Как скажете госпожа.
Принцесса протянула вперед руку, подзывая девушку сесть за стол.
– Не стой у дверей, продует. Не хватало нам еще заболеть.
– Слушаюсь, миледи.
Присев за стол, Серен почувствовала себя неловко. Это неудобное платье, эти тесные туфли, окружающая обстановка. Девушке было очень неудобно находиться в подобном помещении, куда вход таким, как она, был категорически запрещен.
– Расслабься, девочка. – нежно произнесла Алина, взяв ее руки в свои. – Кроме нас двоих здесь никого больше нет. Можешь чувствовать себя, как дома. – и тут же поплатилась за последние сказанные слова, так как лицо последней исказилось в угрюмой гримасе. – Прости меня. Я совсем забыла про…, ну ты меня понимаешь…
Из глаз Серен выпало лишь по паре слез. Остальные она смогла удержать в себе. Раньше подобного ее не удавалось.
– Да. – пробубнила девушка. – Лучше не надо об этом упоминать. Очень больно и тяжело вспоминать свое прошлое.
– Я поняла тебя. – тепло сказала Алина. – Нечего нам проливать лишние слезы. Лучше их сохранить на что-то более значимое.
– На что? – поинтересовалась девушка. – На что их вообще можно сохранить?
– Когда мы будем чувствовать себя поистине счастливыми, в безопасности и, наконец, в мире. В вечном мире. Именно там пригодятся слезы, но не здесь и не сейчас. Нам многое предстоит сделать, чтобы вернуть в Британию мир и процветание. Придет время, и Англия объединится с Шотландией в одно единое королевство. Королевство, которое будет уважать права как нас – англичан, так и вас – шотландцев. Мы станем родными друг другу и более никогда не будем воевать между собой.
– Это ваша главная мечта, миледи?
Принцесса кивнула.
– Самая главная. Также не стоить забывать и о шахинах и их приспешниках. Мы должны их истребить подчистую. Никто из этой падали не заслужил пощады. Пусть они – те самые выжившие мусульмане. Это ничего не меняет. Они зашли слишком далеко. Своими стремительными действиями шахины уничтожили больше людей и городов, чем это удалось моему дяде, герцогу Стаффорду и герцогу МакКенану. Я-то знаю всю правду, от начала и до конца. Никто меня не переубедит в моем мнении об этих мразях. Ни один из них не знает ни жалости, ни сочувствия, ни милосердия, ни сострадания. Ничего они не знают…, кроме того, чтобы убивать, бесконечно много и бесконечно долго. В каком-то смысле шахином можно назвать и моего дядю, герцога Эдмунда. Если бы у меня было надежное основание, я бы непременно, собственноручно казнила бы его на глазах у всех своих подданных. Но этого, к сожалению, сделать, скорее всего, не удастся. Если мои подданные прознают правду о жестоких похождениях герцога Стаффорда и герцога МакКенана в Святой земле, они, что более вероятно, одобрят их поступок и примутся защищать своего победоносных героев. На их фоне я буду выглядеть выскочкой…
– Так почему тогда ваш дядя просто не расскажет всем правду, а продолжает упорно молчать? Это же нелогично. Получается, он упускает шанс…
– Ничего он не упускает, Серен. – холодно ответила принцесса. – Абсолютно ничего. У него нет ни малейшего желания править королевством, он просто наживается на бедах твоего народа. Его интересуют деньги, а не люди. Однако к моему брату герцог относится очень даже хорошо, именно по его инициативе Эдварда перевезли отсюда в Лестер, подальше не только от меня, но и моего отца. Герцог полагал, что Эдвард пойдет по стопам своего отца, что у него также со временем появится слабоумие. Он ошибся. – Алина пальцем указала на саму себя. – Я жила в обществе отца-идиота и не подхватила заразу. Я взяла на себя часть управления королевством. Королевский совет мне лишь помогает.
– У вас неплохо получается быть… – Серен улыбнулась. – быть королевой…
Алина захихикала. Улыбка с лица рыжеволосой девушки бесследно исчезла.
– Никакая я не королева. Меня можно назвать регентом при слабоумном короле, но не королевой. Пока мой отец ходит по этой земле – корону мне не надеть. – Алина помрачнела. – Против своего отца я не пойду. Не хочу оставлять после себя прозвище «Убийца королей». Совесть не позволит. Хоть мой отец и идиот, все равно, он – мой отец. Я должна его любить таким, какой он есть. Это очень трудно, но я стараюсь. Очень стараюсь.
– Вы сами-то верите в свои слова? – не подумав, спросила Серен и в следующую секунду мысленно выругала себя. – Простите меня! Я…, я не это хотела сказать вам…, клянусь!
К удивлению девушки, вопрос поставил принцессу в тупик. Та, повернув голову в сторону небольшого окошка, нахмурила брови и призадумалась.
– Задала ты мне головоломку, Серен… – Алина тихо усмехнулась. – Верю ли я в свои слова? Не знаю… Я часто думаю о матери… Что сталось бы со мной, если бы она была жива? – она повернула голову в сторону собеседницы и сузила глаза. – Помнишь, я тебе рассказывала про моих шпионов, разбросанных по всей Англии? – девушка с интересом кивнул. – Так вот: единственный случай поимки приспешника произошел здесь – в Лондоне. Он зарубил мою мать, когда она выступала перед народом. Он слился с толпой, мои люди не смогли его быстро раскрыть. Он действовал чересчур осторожно и аккуратно, просчитывая каждый шаг со стороны моих шпионов. Они не успели.
– А чем он зарубил вашу мать?
– Топором. – ответила принцесса и перевела взгляд в сторону, противоположную от окна. – Этим топором.
Серен повернула голову и увидела оружие, что висело в воздухе на двух закрепленных крючках, прибитых к стене. Это был топор шахинов: несколько укороченное лезвие и широкое топорище. Идеальные пропорции для смертоносных и быстрых ударов. Такой же есть на вооружении практически у всех шахинов. Но почему им воспользовался приспешник, девушке было не понятно.
– Вы держите его в своей комнате? Зачем?
– Это напоминание о моей первой неудаче. Сеть шпионов – моя собственная задумка. Она принесла одновременно и первые плоды, и первую роковую ошибку.
Тут Серен заметила кое-что странное в поведении принцессы.
– Вы не плачете. Такое горе…, и…, и ничего…
Алина подняла брови.
– Ах…, я уже давно оплакала ее кончину…, пролила столько слез, что ими можно было дважды всю Британию затопить. Сейчас, когда ее вспоминаю, становится печально на душе. Слез нет. Зачем мне плакать, если после смерти я встречусь с ней и тогда, взглянув ей в глаза, снова заплачу. Думаю, что так все и будет. И это будет поистине великолепный финал. С тобой же ведь все по-другому?
Серен только хотела открыть рот, чтобы ответить принцессе, как вдруг, дверь бесшумно распахнулась и в опочивальню вошли два пажа. В руках они несли четыре овальные тарелки с куполообразными крышками. Также на локтях свисали чистые фартуки, предназначенные прежде всего для знатных особ. Разложив посуду с готовыми блюдами по всей площади стола, каждый из пажей передал по одному фартуку обеим девушкам. Наклонившись чуть ли не до пола, пажи удалились, перешептываясь между собой.
Алина, раскрыв фартук и вдохнув приятный аромат, исходивший из шелковой ткани, надела его на себя. Посмотрев на Серен, та удивилась, так как девушка все продолжала с недоуменным видом держать в своих руках ткань необычной формы. Шахины очень плохо подготовили ее к своему важнейшему поручению.
– Ты не знаешь, для чего предназначен фартук?
Серен завертела головой.
– Видишь в середине круглое, широкое отверстие? Просовывай через него голову. Все просто и понятно. Вот, правильно, молодец… Нет! Нет! – воскликнула принцесса, активно жестикулируя руками. – Не той стороной. Лицевая должна быть спереди, а задняя… Снимай и переворачивай. Так. Все верно. Молодец! При помощи этих фартуков наша одежда не пачкается едой, когда мы завтракаем, обедаем, ужинаем, без разницы. Ни одна трапеза не обходится без этих причудливых и очень полезных приспособлений.
– Ни одна?
Алина отвела взгляд.
– Ну…, это касается людей только знатного происхождения… Прости. Тебе такие правила этикета в диковинку… Я совсем не подумала.
– Не извиняйтесь. – спокойным тоном сказала Серен, нещадно поправляя неудобный фартук. – Вы не обязаны. Вы же принцесса, а я кто…
– Ты – моя защитница. – с гордостью заявила Алина. – Поэтому я не никому не позволю тебя унижать. Те, кто посмеют пойти против тебя – окончат жизнь на плахе.
– Что вы такое говорите?! – возмутилась девушка. – Зачем убивать ни в чем не повинных людей?! Если мне суждено было родиться с рыжими волосами, значит такова моя судьба – терпеть унижения со стороны нормальных людей!
– Я сказала – нет! – отрезала принцесса, чуть повысив тон. – Если я прознаю факт издевательства или презрения в твою сторону, то я приму все необходимые меры! Виновники будут жестоко наказаны!
Глаза Серен наполнились слезами. Девушка уже сбилась со счету.
– Это бесчеловечно…
– Оскорблять тебя – вот это поистине бесчеловечно. Ты заслуживаешь счастливой жизни.
Тут Серен вновь понесло не туда.
– Убийце счастливую жизнь?! Вы шутите?! Да мне прямая дорога в ад! Какое еще счастье?! Столько людских жизней отправила на тот свет, и мне еще причитаются почести?! Вы в своем уме?!
Серен зарыдала, опустив глаза и с особой сердитостью стараясь избавиться от все наступающих слезных потоков.
– Впервые вижу такую, как ты… – отметила Алина, с жалостью наблюдая за девушкой. – Ни во что себя не ставишь… Чуть что – сразу в слезы… Как у тебя только хватает духу обращать свое оружие против кого-то, если ты не способна держать себя в руках?
Серен подняла алые глаза.
– Жить тоже хочется…, вот и приходиться убивать…
Девушка снова зарыдала, однако теперь еще добавился заложенный нос, отчего Серен, громко всхлипывая, дышала ртом.
Принцесса не могла больше на это смотреть.
– Ну все хватит, успокойся. – она погладила ее по лежащей на столе руке. – Успокойся, слышишь меня? Ты в безопасности, тебя никто более не тронет. И я сделаю все возможное, чтобы ты отныне никого не убивала без необходимости. Марать руки за тебя будут другие, так как это их работа, а не твоя. Ты больше не будешь жить ради выживания. Пришла пора начать жизнь заново, забудь свою прежнюю. С этого дня ты «тогда» и ты «сейчас» – абсолютно разные люди. Я помогу тебе измениться.
Серен радостно заулыбалась сквозь слезы. Наконец-то нашелся тот человек, который благодаря своим практически неограниченным возможностям способен поменять в ее жизни то, что вот уже многие годы терзало девушку изнутри и не давало почувствовать ей себя счастливой. Однако улыбка в ту же секунду быстро испарилась с ее влажного лица и сменилась нескрываемым ужасом. Она вспомнила про обещание, данное Уильяму. Она обещала не только позаботиться о «Строптивом», но и вернуться назад, к нему. Также Серен не забыла и о своем покровителе – Джендри. Ведь он отдал часть своей жизни, чтобы оберегать девушку от посягательств извне. Последнюю битву он проиграл, девушка это прекрасно понимала и не винила того в бездействии, а наоборот, винила только себя. Если бы Серен вернулась тогда в убежище вместе со своим учителем, то того жестокого позора не случилось бы. Серен не удостоилась бы сломанного носа и разбитого затылка, а учитель не ушел бы в свой последний путь. В голове девушки мелькнул образ Бертрана. Она всеми силами старалась его разглядеть, рассмотреть мельчайшие детали, всмотреться в его лицо, распознать его эмоции, но все было расплывчато, а затем и вовсе исчезло.
И тогда последовал глубокий вдох, а следом за ним – протяженный выдох.
Принцессу это явно насторожило.
– Все хорошо? Ты чего-то боишься?
Серен попыталась состроить невозмутимый вид, но получилось в итоге не так, как она ожидала. Из-за этого Алина оказалась в полном непонимании того, что что же происходит сейчас в голове у девушки.
– Все в порядке, Серен? Если тебя что-то беспокоит, скажи. Не надо молчать.
Девушка на миг представила, что, если бы она решила рассказать о том, что ее действительно беспокоит. Тогда бы к свежеприготовленной еде она бы так больше и не прикоснулась.
– В наиполнейшем, миледи. Давайте, наконец, поедим.
Алина понимающе кивнула.
– Я тебя услышала. Тогда можешь открывать крышки. На полу лежит стойка для них, складывай туда.
Серен наклонилась набок.
– И правда стойки… Как необычно все…
Потом Серен терпеливо ждала, когда принцесса первой откроет принесенные ей блюда, и только затем открыла свои. Убрав крышки вниз, девушку парализовало.
– Вижу, тебе понравился внешний вид. – внезапно сказала Алина, схватив нож и принявшись нарезать хлеб.
– Еда богов. – произнесла Серен, сверкая глазами и почти не моргая. – Какая красота…, а что это такое?
– Это кабанье мясо со сливами и изюмом. Рядом с ним тарелка с желудевым хлебом и тарелка со специями. Также есть кувшин с вином, думаю, что этого кувшина нам вполне хватит.
Не сдерживая слез, Серен дотронулась до пятнистой буханки хлеба и большим пальцем надавила на нее. Уловив мягкий хруст, уши девушки задрожали. Мурашки побежали по всему телу.
– Хлеб только что из печки. – пояснила Алина. – Специя пока только одна – это имбирь. Но если ее покажется мало, я прикажу принести еще несколько разных вкусовых добавок. Только скажи.
– Хорошо, я учту. А что это за черные шарики на мясе?
Алина натянула на лицо милую улыбку.
– Это изюм, он очень сладкий. Для мяса дикого кабана в самый раз нужно что-то сладкое.
– А вот эти светлые шарики? – Серен почесала за ухом. – Как их там…, сливы, да? Они зачем? Тоже сладкие? Или соленые? Или кислые? Или горькие? Какие они, мидели?
– А ты попробуй. Сразу узнаешь.
Девушка неряшливо взяла один из шести шариков светлого оттенка и, обнюхав его со всех сторон, положила себе в рот. Жевала она сливу долго и мучительно, так как мякоть постоянно прилипала к зубам. Зато со вкусом Серен сразу разобралась.
– Чуть кислая…, не то, чтобы очень…, но терпимо.
– По отдельности, конечно, лучше не есть, ведь тогда теряется смысл всего блюда. Лучше все вместе. Намного вкуснее.
Облизывая губы, Серен улыбчиво кивнула. Пока девушка нарезала себе хлеб ножом так, будто освежевала подстреленного кролика, принцесса с особым величием разливала вино по кубкам.
– Можешь испить бургундского вина.
Девушка приостановила нарезку.
– А оно не сделает со мной то, что произошло в Лестере?
– Ты сколько кружек тогда выпила?
Серен замешкалась.
– Шесть или семь…
– Тогда сегодня обойдешься двумя кубками. Ты слаба перед алкоголем, так что не налегай.
– Я уяснила. – сказала Серен и возобновила резку. Спустя минуту хлеб был поделен на несколько неровных ломтиков. – Готово. Разрешите приступить, госпожа?
– А молитву? – спросила принцесса. – Или ты без нее всегда трапезничаешь?
Серен смущенно посмотрела на Алину.
– Без нее… Вот обжарю мясо кролика, например, и сразу съем.
– Ясно. – томно произнесла принцесса и, сложив ладони вместе и наклонив голову, принялась шептать. – Отче наш, сущий на небесах; да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Аминь. – Серен молча следила за быстрыми движениями губ принцессы и, когда та закончила с молитвой, стала ожидать приказа. Алина взяла по ножику и ложке в каждую руку. – Можешь приступать. Приятного аппетита. И не торопись, а то подавишься еще.
Серен уяснила советам госпожи и, всякий раз вырезая ножом мясные кусочки различных форм и размеров, напоминала себе, словно будильник, отчего подавиться она умудрилась лишь один раз, когда проглотила не до конца разжеванный кусок. Боль в горле удалось унять при помощи вина. Если по началу Серен изо всех сил старательно показывала свою аккуратность в потреблении эдакой диковинной еды, медленно, но верно вырезая кусочки и запивая их вином, то дальше девушка не смогла больше сдерживаться и, бросив столовые приборы, схватила оставшееся изрезанное во всех местах мясо. Алина за это время успела испробовать всего лишь пару кусочков кабанины, после чего прекратила трапезу, удивленно поглядывая на рыжеволосую девушку. Сверля зелеными глазами аппетитную грудку, Серен впилась своими зубами в мясо и начала отгрызать кусок за куском, при этом вообще не запивая вином. За что и поплатилась, подавившись сразу тремя кусками мяса. Отчаянно кашляя и ударяя себя, как это было только возможно, по спине, Серен предпринимала отчаянные попытки избавиться от боли. Вскочив со стула и подбежав к девушке, Алина при помощи нескольких хлопков быстро привела бедняжку в прежнее состояние. Тяжело дыша, Серен за долю секунды осушила кубок. Скривившись, девушка продолжала неотрывно дышать.
– Ну и зачем это было делать?
Серен ничего не сказала в ответ, а только отмахнулась рукой.
Алина села обратно на свое место и продолжила трапезу, даже не пытаясь скрыть недоумение на лице.
У Серен лицо было покрыто каплями пота. Взглянув на свои грязные и засаленные руки, девушка нехотя вытерла их о края фартука. Она не хотела испачкать дорогое платье, ведь помимо этого, оно принадлежало принцессе.
– Простите. – выдавила девушка, потеряв аппетит. – Всю свою жизнь питалась либо кашей из травы, что растет под ногами, либо кроличьим мясом, если повезет…, а тут такой деликатес. Королевская пища…, она не предназначена для таких, как я… Я не смогла себя сдержать… Очень вкусно приготовлено…, прямо очень вкусно.
– Я заметила. – пробубнила Алина без всякого настроения. – Не ты одна провинилась… Я тоже хороша: вместо того, чтобы дать тебе привыкнуть к нашей еде, я решила пренебречь этой подготовкой. И вот результат на лицо. Мы обе хороши, согласись же?
– Я так точно хороша… Надо было думать головой, когда ужинаешь со знатной особой… Все же вас нужно уважать, а я…, а что я? – Серен вновь махнула рукой. – Ничего.
– Ты специально это делаешь? – изогнув бровь, поинтересовалась принцесса. – Ответь мне начистоту.
Вопрос взволновал рыжеволосую девушку.
– Что я делаю?
– Втаптываешь себя в дерьмо. Зрения и слуха я пока не лишилась.
Серен с кислой миной скривилась.
– А что мне остается? Я веду жалкое существование. И…
– Больше нет. – перебила принцесса, схватив столовый нож. – Забудь эти слова…, навсегда забудь их. Отныне ты – часть моего общества, моя спутница.
– Вы думаете, я так быстро забуду свою прежнюю жизнь? Она оставила сильный и больной отпечаток не только на моей душе, но и… – Серен замолчала и указала пальцем на свой шрам от пореза. – но и здесь…
– Ты получила его в бою? – спросила Алина, положив нож на место. – Судя по рубцам, шраму уже несколько лет…
– Не в бою…, а сама. Сама себя.
Принцесса слегка отвела глаза в сторону.
– Кажется, я догадываюсь, в чем подобная надобность… Но я выслушаю тебя. Вдруг я ошибаюсь.
– Церковь преследует людей с рыжими волосами. Однако этот шрам уже не раз спасал меня от ее посягательств. Все люди разные: кто-то не обращает на меня внимания, кто-то наоборот грозит выдать в лапы церковных служителей… Но, в основном, люди просто меня сторонятся. Я все стараюсь привыкнуть к этому, но получается очень и очень плохо… Многие прохожие просто думают, что Господь меня уже наказал, изуродовав мое лицо. Скорее всего, так и есть.
– А нос?
Его упоминание заставило Серен на несколько секунд вспомнить заслуженное наказание от господина. По телу пробежали мурашки, но осознание того, где находится сейчас девушка и что ей предстоит сделать, вернуло ту в реальный мир.
– Его разбили в бою. – соврала Серен. – Случайно вышло…, пропустила удар в суматошной передряге с кучкой разбойников… Не берите в голову, миледи.
– Нет уж. – возразила принцесса. – Если рассказала, значит для тебя это важно, и ты решила со мною поделиться. Ты правильно поступила. Если человек искренен в отношении других людей – значит ему можно доверить свою жизнь. Я доверю тебе свою жизнь.
– То есть вы можете довериться каждому человеку из улицы?
– В том-то и дело, что совершенно нет. Человека нужно узнать, прознать его чувства, что он испытывает в общении со мной, подвержен ли он внезапным эмоциям, которые контролировать не в состоянии и многое, многое другое. Я вижу тебя насквозь, Серен.
Последние слова нисколько не смутили рыжеволосую, так как она отчетливо запомнила сказанные принцессой ранее: «Я доверю тебе свою жизнь». Серен полностью сняла с себя подозрения, и помогло ей достичь этих успехов ее наихудшее со всех возможных сторон обучение. Никогда еще девушка не чувствовала себя благодарной за такое отношение к своей персоне со стороны Бертрана, «Лидера», Джендри и всех остальных шахинов и их приспешников. Более всех постарался господин, не упуская ни малейшего шанса унизить единственную рыжеволосую в братстве. Бертрану и Джендри несколько раз удавалось уберечь девушку от грязных рук «Лидера», но это была всего лишь капля в глубоком синем море. Серен была, есть и остается игрушкой для битья для своего господина. И изменить свою судьбу девушке вряд ли получится. Не поможет даже сама принцесса. Ведь если девушка пойдет против «Лидера», тот не станет терять времени и разом избавится и от Уильяма, и от Джендри. Серен понимала, что господин таким образом манипулирует ею. В какой-то степени потерю своего учителя девушка считала неким наказанием за все свои ошибки, что были совершены за все эти девять лет обучения. Его отсутствие сильно сказалось на душевном состоянии Серен. Теперь она улыбалась реже, а если хотела побыть наедине с собой, то образ учителя постоянно возникал перед ее глазами, что заставляло девушку обливаться слезами. В такие моменты Серен хотелось отвлечься от всего, позабыть все свои неудачи, свои несбывшиеся мечты, коих накопилось уже немало, но ничего не получалось, все неприятное лезло в ее голову и поселялось там надолго, иногда очень надолго.
– Почему ты молчишь? – вдруг спросила принцесса, попутно допивая оставшееся в кубке вино.
– Задумалась…
– О чем?
– О своем будущем. – влажные зеленые глаза Серен блестели настолько ярко, что Алина была не в состоянии отвлекаться от них и внимательно слушала девушку. – О том, какой я стану, если буду жить в вашем обществе, миледи. Всю сознательную жизнь я провела в дороге, за мной течет река из крови убитых мною людей, зачастую невинных людей. Мне приказывали, я выполняла, мне платили. И так каждый раз. Я всегда ловила себя на мысли: а что бы было, если бы я не избрала путь наемницы… нет. – Серен напряженно завертела головой. – Не простой наемницы, а кровавой наемницы... Сколько бы людей тогда выжило, ведь многие из них даже не оказывали сопротивления, они не защищались… Они просто признавали свою участь быть убитыми за свои грехи, которых…, которых как бы и не было.
Алину одолевали сомнения.
– Ты не могла знать этих людей. Каждый из нас совершил хоть один грех за свою жизнь.
– Но не расплачиваться же за такой проступок смертью, тем более, смертью от руки наемницы. – заявила Серен, налив в свой кубок немного вина. – У каждой моей жертвы была семья, будь то женщина, мужчина или ребенок… Каждый из них любил и был любимым кем-то. А я прервала их жизни. Все. – девушка залпом осушила кубок и принялась подливать еще. – И я пока еще жива. Господь что-то хочет от меня… Но что именно? Я задаюсь этим вопросом чуть ли не всегда… И все без толку.
Серен отхлебнула часть вина, что томилось в ее кубке, и чуть не рыгнула на всю опочивальню, вовремя прикрыв рот рукой. Из-за начавшего опьянения девушка не почувствовала себя виноватой, не попросила прощения за свою выходку.
Алина молчала, словно хищник, наблюдая за поведением рыжеволосой.
Так как вино Серен уже не лезло, а допить желание было, девушка через силу все же сделала это, с грохотом опустив кубок на стол, заставив его немного задрожать, благо ничего не свалилось на пол, иначе пришлось бы звать служанок, чтобы те принялись убирать.
В глазах у девушки начало двоиться, причем также, как и в кабаке Лестера. Отмахнув руками прочь ненужные сейчас мысли, Серен впервые за несколько минут поглядела на принцессу. Та сверлила ее хищным взглядом, но продолжала делать вид, будто ничего не происходит. Опустив брови, Серен облизала свои губы, да так облизала, что Алину эдакие движения и вовсе привели в полное удивление.
– Что ты сейчас сделала? – непонимающе спросила принцесса, подвинув кувшин ближе к себе, по одной простой причине: Серен уже собиралась испить еще вина. – Вот эти вот…, вот эти вот проделки с губами и языком… Что это было?
Серен, сама того не понимая, повторила эти движения, теперь уже более расторопно.
– Меня тянет к вам, миледи.
Алина, округлив глаза и приоткрыв рот, вставила ошарашенный вид. До сих пор ей никто в подобном не сознавался, даже мужчины, даже потенциальные женихи, что прибывали со всех уголков Европы в надежде добиться руки и сердца английской знатной особы. Никто ей о таком не намекал, что уж там, говорил. И вот сейчас, насытив свой живот вкуснейшим кабаненком, принцесса пыталась проснуться. Но это был не сон. Это была ее жизнь. Настоящая жизнь.
– Повтори. – наказала Алина.
Серен состроила милую улыбку и вновь облизала губы.
– Меня тянет к вам, моя госпожа. Очень тянет…, так тянет, что…
– Достаточно! – воскликнула Алина и неохотно протянула вперед левую руку ладонью вниз и разведя пальцы в стороны. Ее мучила жажда любопытства. Что сейчас сделает эта слегка подвыпившая девушка? И как на будущий поступок рыжеволосой ответит сама Алина? Как поведет себя в конкретной ситуации?
Серен безо всяких заморочек поняла намек. Нежно обхватив пальцы королевской особы своими, она опустила голову и поцеловала их. Все пять пальцев, начиная от большого и заканчивая мизинцем.
Алина ощущала в этот момент себя двояко. С одной стороны, ей доставляли удовольствие многократные поцелуи собственных пальцев, но с другой насаждали правила приличия и целомудрия. Принцесса всегда сторонилась влечения к кому-то, думая, что потом уже не сможет взять себя в руки при повторном его проявлении.
Закончив с поцелуями, Серен приложила тыльную сторону ладони принцессы к своей правой щеке, где «красовался» шрам. Она закрыла глаза.
– Вам понравилось? – ласково задала вопрос девушка.
Алина сильно колебалась с ответом.
– Не знаю…
– А что вы чувствуете сейчас?
– Порез. – честно ответила Алина. – Уже давно заживший порез, что оставил после себя лишь след в виде неровной линии.
– Неверно, моя госпожа, неверно. Даю вам еще одну попытку.
– Кроме твоего шрама я ничего более не чувствую… – досадно произнесла принцесса, но затем добавила. – Твоя кожа гладкая, мягкая…, есть немного маленьких волосиков…, они щекочут мою ладонь…, есть немного прыщиков, но ничего необычного в этом нет…, они даже у меня есть…, больше ничего я и не чувствую…
Серен отпустила руку Алины и, открыв глаза, обиделась.
– Вы не почувствовали самого главного: ценности. Я глубоко ценю не только вашу жизнь, но и вас, как девушку. Молодую девушку, способную на смелые и полезные поступки.
Алина ничего не понимала.
– Что ты имеешь ввиду?
– А то, что вы можете ответить взаимностью мне. Ваша рука дрожала, а это многое значит. Для меня – особенно многое. Меня тянет к вам. Я буду говорить это до тех пор, пока вы не пойдете мне навстречу.
– Ты угрожаешь мне?
– Ни в коем случае, миледи. Я вас прошу. Я никогда не посмею вам угрожать.
Алина на время лишилась дара речи. Рот ее был приоткрыт, но выдавить хоть одно единственное слово она не могла. На редкость удивительная и необычная девушка сидела напротив ее. Жестокая и бесстрашная во время битвы, и в то же время – легкоранимая, обидчивая, слабая, но искренняя и любящая. Все эти черты невозможно было собрать воедино, чтобы каждая из них дополняла другую. Они в принципе не могут ужиться в одном теле. Единственное, что наталкивало на мысль и давало смысл хоть как-то оправдаться – это смена характера в момент риска угрозы собственной жизни. Когда Серен в одном шаге от неминуемой гибели или опасности, то в ней просыпается безжалостный убийца, что в итоге и заставляет эту девушку поступать так, чтобы обеспечить себе последующее выживание. Она убивает, потому что выбора нет. Либо она, либо ее. Получается, что Серен постоянно натыкается на тех работодателей, которые требуют от нее по-настоящему решительных действий, в противном случае ее ожидало бы самое страшное. И от этого факта Серен старалась отталкиваться, выполняя работу безукоризненно. Ведь работа наемника всегда была рискованной. Только такое оправдание нашла Алина после многократных раздумий. Но кое-что все же не складывалось. Даже несмотря на это, Алина верила Серен, хотя бы потому, что чувства девушки были настоящими.
– Ты действительно этого хочешь?
Серен кивнула.
– Больше всего на свете.
– Ты не обманываешь меня?
– С чего бы мне вас обманывать, миледи? Я зла вам не желаю..., наоборот, любви и счастья…, также процветания вашему королевству, установлению мира во всей Британии, скорейшему изничтожению алчных шахинов… Могу продолжить и дальше, если вы хотите…, только скажите, я к вашим услугам.
– Что я должна сейчас сделать? – неуверенно спросила Алина, стараясь успокоить свой дергающийся глаз.
Глаза Серен увлажнились сильнее обычного.
– Принять меня к себе. Проявить ласку и нежность. Я хочу почувствовать себя неодинокой.
– Ты понимаешь, что я не всегда смогу тебе в этом помогать? Рано или поздно наша тайна раскроется, и о ней узнают все, если мы вовремя не прекратим. Ты понимаешь всю серьезность?
– Конечно, моя госпожа. – заявила Серен, выставляя напоказ свою уверенность. – Если бы не понимала, то и не просила бы…
Алина коротко кивнула лишь одними глазами.
– Хорошо. Ты будешь доедать? Если нет – тогда будем готовиться ко сну.
«Будем готовиться ко сну». Серен прекрасно осознала смысл этих слов. Теперь нужно было привести себя в порядок и ни в коем случае не совершить ошибку, иначе ее сближение с принцессой окончится неудачей.


III
Серен не стала доедать предложенное ей блюдо, отчасти потому, что кабаненок уже давно успел остыть за все то время, что они провели за выяснениями собственных отношений и переживаний. Также масло в огонь подливал тот факт, что Серен и так объелась мясным деликатесом настолько, что умудрилась нехило подавиться. Зато вино, что осталось кружке, она выпила, не забыв поделиться с госпожой. Та поблагодарила девушку и под конец решила сама сделать первый шаг: Алина поцеловала Серен в губы, однако поцелуй продлился недолго. Принцесса успела вовремя отпрянуть от девушки и, переодевшись в ночнушку в виде белого полупрозрачного халата, позвала Серен к своей кровати, благо она была очень широкой, способной вместить человек пять, если не меньше. У Серен не имелось ночного одеяния, поэтому Алина с радостью поделилась кое-чем интересным из своей коллекции. Рядом с кроватью был расположен высокий шкаф с многочисленными полочками и вешалками. Именно там хранилось некоторое количество платьев, туфель и разнообразных аксессуаров, например, семейных реликвий, шкатулок, десятка фамильных перстней, которые Алина старалась носить как можно реже, кошельков, а также двух молитвенников. Сейчас принцесса достала оттуда длинную сорочку аналогичного цвета, как и у себя. Принявшись переодеваться, Серен пыталась сделать это как можно быстрее, однако платье, врученное Алиной, снять было не так просто, как могло показаться на первый взгляд. Девушка не отказалась от помощи миледи, и когда Алина избавила ее от ухоженного и красивого одеяния, не по своей воле ужаснулась: вся спина девушки была в прямом смысле испещрена многочисленными следами от побоев, будь то царапины, вмятины и подобное ранее перечисленным. Развернув рыжеволосую девушку, Алина не изменилась в своих эмоциях. На Серен не было надето лифа, отчего ее небольшие груди, частично скрытые под свободно распущенными рыжими волосами, не так сильно выделялись на фоне все того же огромного количества шрамов и заживших ссадин. Алина слегка дотронулась до одной из таких ссадин и тут же одернула руку. Волна смущений прошла по обеим девушкам, но Серен смогла принять от принцессы сорочку и наспех накинуть ее на себя. Теперь можно было выдохнуть. Серен знала, что их близость уже не за горами и что увидеть ее полностью обнаженной Алина должна, несмотря на явное отвращение к увиденному ранее.
Их совместное молчание продолжалось. Серен не отводила взгляда от принцессы, которая, в свою очередь, испытывала смятение. Она впервые в своей жизни находилась в такой ситуации и это ощущение было вполне свойственным для молодой принцессы без собственной личной жизни. Девушка подошла ближе к Алине. Та не отступила, лишь бегала своими глазами в разные стороны, изредка встречаясь ими с манящими глазами рыжеволосой. Мгновение спустя она настолько приблизилась к принцессе, что кончик ее носа соприкоснулся с кончиком носа Алины, и они обе закрыли глаза. Затем начали тереться друг об друга носами. Серен эти движения казались приятными, и судя по тому, что принцесса тоже принимала в этом процессе активное участие, можно было предположить, что и миледи эти движения доставляли удовольствие. Но на этом все не закончилось. Серен обхватила принцессу обеими руками за талию и прижала к себе, отчего Алина судорожно открыла глаза, но секунду спустя расслабилась, приняв эстафету и обняв девушку в ответ.
Серен тут же вспомнила тот момент, когда в первый и последний раз поцеловала Уильяма. Он обнял ее точно также. Девушка почувствовала прилив энергии и решимости. Она открыла глаза. Голодная страсть терзала ее все сильнее, и девушка решилась: она вцепилась в губы принцессы и принялась страстно их посасывать, сладостно причмокивая при каждом ответном такте. Они прижались друг к друг настолько крепко, что их груди окончательно встретились и сплющились под совместными усилиями двух девушек. Серен хотела Алину, а Алина хотела Серен. Они не спешили срывать с себя ненужную одежду, это было не так важно. Важно было то, что Серен не была одинокой. Она была любимой, нужной.
Далее последовал черед принцессы. Оставив влажные губы девушки в одиночестве, Алина повела ту за руку к краю просторной кровати. Затем девушки улеглись на мягкое одеяло. Алина оказалась снизу, а Серен – сверху. Рыжеволосая девушка могла временно повелевать своей партнершей. Не желая попусту тратить драгоценное время, Серен чуть слегка сползла с принцессы, и опираясь на правый бок, взглянула ее прямо в глаза. В них она читала ярое влечение. Именно этого желала Серен. Улыбнувшись, девушка левой рукой прошлась по всему телу Алины, пока не остановилась возле места, чуть-чуть пониже пояса. Принцесса игриво усмехнулась и немного распахнула халат, открывая вход в свои самые откровенные места. Серен воспользовалась намеком, и ее рука полностью растворилась в халате. Алина закрыла глаза и приоткрыла рот, ровно сопя себе в удовольствие. Но Серен этого было недостаточно, и девушка принялась усиленно теребить пальцами половые губы принцессы, отчего та на секунду вскрикнула и в последующие минуты уже полноценно стонала. Однако Серен и этого было мало. Она, слово пиявка, врезалась в губы принцессы и нещадно их целовала, не давая ни малейшего шанса после подобного хоть сколько-нибудь, хоть как-нибудь отдышаться. Алина дышала носом, но давление было мощным. Она стонала сквозь непрекращающиеся поцелуи, а когда наступило время оргазма, Алина закричала. Крик раздался на всю опочивальню и, скорее всего, пересек ее пределы и двинулся дальше по коридору. Девушек это нисколько не смутило, они наслаждались друг другом.
Серен оставила губы Алины в покое, и принцесса всем ртом вдохнула свежего воздуха.
Алина тяжело дышала.
– Еще никогда…, никогда мне не было так сладко…, я вся дрожу…, я хочу еще, но…, но и ты не должна остаться в стороне, не так ли? Ты сама хотела этого, и я тебе помогу.
Девушки решили не менять позу. Им и так было удобно, все их интимные места были в разовой доступности, поэтому Алина, воодушевившись своим оргазмом, потянула руку к лону рыжеволосой девушки. Когда принцесьи пальцы добрались до половых губ, Серен волнительно ахнула.
– Что такое?
Девушка обливалась потом.
– У меня там все очень чувствительное…, боюсь, что буду громко кричать…, а когда наступит конец…, выдержу ли я…
Алина состроила задумчивое выражение лица.
– И как нам тогда поступить? Есть идеи?
Серен, вытерев запотевший лоб, кивнула.
– Спрячемся под одеялом и… – девушка одними глазами указала на слегка распухшие губки принцессы. – и…
– Поняла.
Накинувшись мягким и просторным одеялом, девушки утонули в сладостном поцелуе, а когда донесся первый приглушенный крик Серен, стало понятно, что рыжеволосая девушка чувствовала себя на седьмом небе от счастья, чего в общем-то и желала с самого начала.


IV
Серен проснулась ранним утром. Первые лучи солнца уже достигли опочивальни, просочившись через небольшие окошки. Даже укрывшись под плотным одеялом, девушке было холодно, а появившиеся лучи понемногу согревали оголенные плечи и шею Серен, отчего ей становилось только лучше. Рядом с ней лежала Алина. Ее каштановые волосы были взъерошены, а халат сполз настолько, что обнаженные груди принцессы мог увидеть даже слепой. Серен очень восхищалась «прекрасным» своей госпожи, не то, что у себя. Ее грудь была маленькой, не впечатляющей, а под слоем походной одежды и вовсе исчезала из виду и приобретала плоскую форму.
Серен улеглась поудобнее на спину, а голову повернула в сторону похрапывающей принцессы. Она видела сны. Приятные сны. Серен была уверена в этом. У нее самой снов не было уже несколько лет подряд, как бы она не пыталась погрузиться в свои мысли и заставить их задержаться на то время, пока она каждый раз засыпала. Но ничего не получалось. Сны не появлялись. Серен была всерьез обеспокоена эдаким странным явлением. Все люди, абсолютно все люди видят сны, а она – нет. Сердце подсказывало девушке, что может быть это даже и к лучшему: она по крайней мере не страдает из-за кошмаров. Их попросту нет. В каком-то смысле это даже и хорошо.
Серен непроизвольно улыбнулась одной стороной. Все потому, что ее поручение проходит плавно, неторопливо, а главное – вполне себе успешно. Ей удалось расположить принцессу к себе, осталось лишь закрепить эту связь, тогда настанет самый решающий момент – возможность добраться до короля Генриха и исполнить задуманное «Лидером». Но до этого еще нужно было дожить. Сейчас приоритеты у девушки были совсем иные.
Вдруг звонко закукарекал петух. От возникшего шума проснулась и Алина. Протерев сонные слипшиеся глаза, принцесса оказалась удивлена тому, что рыжеволосая девушка смотрит на нее и только на нее. Быстро отведя взгляд, принцесса соскочила с постели и, наспех одев платье, брошенное еще ночью на пол, взялась за свои растрепанные волосы, старательно приводя их в порядок.
Серен такое поведение несколько обескуражило.
– Вы ничего мне не скажете, моя госпожа?
Алина, глядя на саму себя в зеркало, заплетала очередную косу.
– Доброе утро. – проговорила принцесса. Ее тон не казался миловидным. – Как спалось?
– Бессонно… Что-то случилось, миледи?
– Ничего не случилось.
Серен не устроил такой ответ.
– Я в чем-то провинилась?
– Ты – ни в чем. Это я – дура. Куда я полезла? Зачем согласилась сразу? Так быстро? – и тяжело вздохнув, продолжила. – Мы с тобой поспешили, Серен. Нам некуда было спешить… Ты выпила слишком много вина, а меня одолела моя же слабость… Нам нужно временно прекратить это, слышишь?
Серен опечаленно опустила голову.
– Слышу. Я повинуюсь вашей светлости во всем. Ваше слово для меня – приказ.
– Отлично. Я сейчас отправлюсь подчищать всевозможные слухи о нас среди моих служанок. Я уверенна, что кто-то мог нас услышать…, меня меньше, зато твои крики точно слышал весь дворец. – принцесса повернулась к девушке. – Мне очень жаль тебя, лисенок.
В этот момент Серен молниеносно подняла голову и взглянула на принцессу, словно маленький ребенок, который впервые за долгое время услышал от своей матери ласкательное слово. Ее никто никогда так не называл. Серен улыбнулась Алине, но та никак не отреагировала. Принцесса покинула опочивальню, так и не разобравшись до конца со своими волосами.
– Лисенок. – повторила вслух Серен, сплетая и расплетая самый непослушный локон своих волос. – Лисенок…
Затем улеглась обратно на кровать и, убрав с себя одеяло, уставила свой взор в потолок. «Лисенок». Это слово отныне навеки засядет в ее голове. Девушка утонула в своих мечтах. Одну из них Серен только что и загадала: она хотела бы, чтобы ее так назвал Уильям, когда они поцелуются в следующий раз, затем начнут придаваться взаимным ласкам, которые медленно будут переходить в секс. Она желала его, так как этой ночью испробовала оргазм по-настоящему. Одно дело – с девушкой, но совсем другое – с мужчиной. К Уильяму Серен испытывала вовсе не влечение, а привязанность. Тот их поцелуй свел девушку с ума, она изо всех сил хотела повторить его, но, возвращаясь в суровую реальность, сразу оказывалась в оковах собственных эмоций и переживаний. Следующая встреча с Уильямом состоится только в том случае, если Серен выполнит поручение. Другого выбора было не дано.
Встав с кровати и кое-как прибрав постель, Серен переоделась в то платье, которым с ней поделилась принцесса. По причине очень редкого ношения подобных видов одежды, девушка с тяжким трудом смогла закрепить платье на своей спине, ни на секунду, не отходя от зеркала и постоянно исправляя возникающие неудобства.
Алина, скорее всего, ушла не на десять минут, а на несколько часов, поэтому Серен решила найти способы избавить себя от томительного ожидания возвращения госпожи. Она тратила время сидением на заправленной кровати, глядя в пустоту, на примерку дорогой одежды принцессы, что висело в огромном шкафу, а также распитием оставшегося вина в кувшине. Опьянение девушке не грозило, так как содержимого в нем оставалось на полтора бокала. Когда Серен стало скучно и от этого, то она начала рыться в личных вещах Алины, припрятанных в нескольких деревянных ящиках, крышки которых не были закреплены ни замком, ни цепью, ничем либо другим. В основном девушке попадались разного рода безделушки, наподобие соломенных игрушек, вырезанных по дереву маленьких рыцарей, что спокойно умещались в ладошке, а также около двух десятков погремушек разных форм и окрасов.
– Словно ребенок… – подумала вслух Серен, гремя погремушками, стараясь найти хоть какие-то различия, кроме внешних, что сразу бросались в глаза. – Все одинаковые… Ничего интересного.
Но после, ее внимание привлек ящик, которые стоял немного дальше от остальных и был накрыт черной тканью. Нащупав мягкий шелк, Серен аккуратно сложила его в четыре стороны и накинула себе на плечо. Серен не терзала совесть, отнюдь, жажда любознательности управляла ею в данный момент времени. Именно она заставила девушку отрыть ящик и громко ахнуть от увиденного: на самом дне лежала лютня, отдающая блеском от покрытого слоя лака. Серен не была способна даже моргнуть, все ее внимание было сосредоточено на этом причудливом музыкальном инструменте. Взяв его в руки, девушка ощутила непривычную легкость, создавалось такое впечатление, что эта деревяшка весила меньше перышка. А дотронувшись до струн, Серен почувствовала, как жесткость, так и необычайную гибкость.
В этот момент девушке стало неудобно сидеть на полу и поэтому она в следующую секунду переместилась на уже смятую постель.
– Ну что же… попробуем…
Дернулась одна из пяти струн, и по всей опочивальне разнеслась звонкая звуковая волна. Отголоски ее еще долгое время наполняли мертвую тишину комнаты. Но после она пропала.
Дернулась вторая струна. Звук, по сравнению с первым, стал чуть более глухим. И пропал намного быстрее, нежели первый звонкий.
Последние три мало чем могли от себя отличиться. Тембр каждой повторял предыдущую, но, естественно, имел свою особенность. Однако Серен, не являясь будучи музыкантом, видела в этих звуках повторения. Одни сплошные повторения.
Теперь настал черед совместного звучания. Быстро проведя пальцами с верхней струны до нижней, девушка услышала равномерное распределение звуков, начиная от мягкого звонкого и заканчивая тяжелым глухим. Звуки сменялись друг за другом, словно ступеньки лестницы.
Снова наступила тишина.
Тут Серен вспомнила мелодию, которую услышала еще несколько лет назад, исполненную одним бродячим путешественником-менестрелем. Это был исконно шотландский мотив. Там присутствовали и резкие переходы, и паузы. Вооружившись лишь одним воспоминанием, да и то, не до конца полным, Серен решилась повторить эту мелодию, хотя бы основной ее скелет.
Она хорошо помнила начало мелодии, но не ее середину или даже конец. Серен задергала струнами, одну за другой, в надежде добиться ожидаемого результата, но ее звучание больше напоминало звуковое месиво, отчего девушка быстро расстроилась. Предпринятая вторая попытка получилась немного лучше, но все равно не имела практически ничего общего с той самой мелодией, что Серен услышала еще тогда, давно. Третья и четвертая попытка улучшений не выявила, отчего девушка окончательно расстроилась и бросила инструмент на кровать рядом с собой.
Наклонив голову, Серен вновь ушла в себя, но не тут-то было: боковые пряди ее волос упали ей на лицо. Серен разозлилась. Резко закинула их наверх и вдруг почувствовала боль в правой щеке. Пощупав указательным пальцем по ней и выставив его перед собой, Серен выругалась. Кончик пальца был весь в крови. Подойдя к зеркалу, девушка всмотрелась в свое лицо. Основание ее шрама было поцарапано, и оттуда медленно сочилась кровь. Но Серен даже не собиралась ее остановить или хотя бы вытереть первой попавшейся тряпкой. Она неустанно смотрела на саму себя и с каждой секундой становилась все злее и злее. На лице отлично читались презрение и отвращение. Серен ненавидела себя. Ненавидела не только за то, что являлась шахином. Ненавидела за многое и многое другое: за свое изуродованное лицо; за неуверенность, нерешительность, слабость, за невозможность поступать по совести; за неспособность держать себя в руках в абсолютно любых ситуациях, будь то выяснение элементарных отношений либо самый простой разговор по душам. Серен не считалась со своими достоинствами, ведь недостатки преобладали в гораздо большем количестве, чем могло бы показаться.
Сейчас она глядела не на девушку, которую потрепала тяжелая жизнь, а на исчадие ада, несущее зло и смерть в этот мир. Изуродованное, покалеченное, но все еще живое и способное на самое ужасное.
– Дьявол во плоти. – сквозь зубы прошипела Серен. – Рыжая…, уродливая… падаль гнилая.
Она сжала оба кулака. Сжала так, что пальцы ее дрожали, а ногти впивались в кожу, вызывая неприятную боль.
– Ад меня уже ждет. Ад…, и только Ад. Я ничтожество.
Серен замахнулась кулаком правой руки. Однако дальше ничего не последовало. Серен парализовало. Она смотрела на свое отражение так, словно видя по ту сторону своего злейшего врага, за которым гналась всю жизнь и так и не смогла поймать. И вот он здесь, перед ней. Серен дышала ртом, с ярым отвращением разглядывая собственную физиономию.
Но тут произошло самое неожиданное: ее глаза самолично заслезились, однако вместо обычных слез, потекли красные. Кровавые слезы вновь проявились.
Отвращение сменилось ужасом. С каждым мгновением слезы текли все ниже, плавно спускаясь по щекам. Серен с тяжелейшим трудом следила за тем, как количество струек слез с двух увеличивалось до четырех, а затем и вообще их стало целых шесть. Серен ощущала неприятную во всех смыслах дрожь по всему телу. Ноги ее уже почти не держали, девушка в любую секунду была готова упасть.
Сил держаться уже не осталось. Серен дала волю своей правой руке, которая все еще находилась в широком замахе, и кулак врезался в зеркало, вызвав громкий треск и разбив его на множество осколков. Но на этом все не окончилось: самые мелкие осколки из-за высокого давления воткнулись в лицо Серен, и та, закричав от невыносимой боли, отшатнулась назад на несколько шагов, налетев на шкаф, стоящий совсем рядом с зеркалом, и повалилась на пол. Будучи пребывая в состоянии лежа, Серен, тяжко превозмогая адскую боль, попыталась избавить свое лицо от осколков, которые, несравненно, еще больше обезобразили его. Получилось не сразу, но в конечном итоге это дало свой результат. Девушке удалось извлечь из себя около десяти мелких осколков, но открытые раны продолжали кровоточить.
Только собираясь подняться с пола, как Серен услышала шаги, исходящие по ту сторону двери. Девушка не успела ничего сделать, и в опочивальню вернулась принцесса, в следующую секунду буквально остолбенев от произошедшего: все ее личные сундуки были вскрыты, спрятанная лютня лежала на помятой кровати, рядом были разбросаны осколки от разбитого зеркала, а вокруг всего этого бардака лежала Серен с окровавленным лицом и изувеченной правой рукой.
– Что здесь произошло?!! – изумленно воскликнула Алина, войдя в опочивальню и закрыв за собой дверь.  – Что здесь произошло, Серен?!!
Серен проглотила комок. Она не знала, как объяснить все принцессе так, чтобы не вызвать на себя нечистые подозрения. Она мысленно молилась о скорой собственной кончине, ведь Серен не имела ни малейшего понятия, как можно было оправдать последствия своих поступков. Эмоции одержали очередную победу. Серен проиграла битву. Поражение в войне было неминуемо.
 
ГЛАВА 12
Убежище шахинов. Шотландия

-Итак, Уильям, – начал «Лидер», держа перед собой раскрытый свиток и внимательно его изучая. – у меня для тебя есть новости.
Уильям сидел на небольшом кривоватом табурете и без остановки массировал собственные запястья. Пленников обычно принято было связывать, да и не просто связывать, а крепко связывать. В таком состоянии их держали порядка двадцати часов в сутки, и за это время связываемые конечности испытывали неприятные расстройства, последствия которых в большинстве случаев оканчивались онемением рук, ног, шеи и всего остального. Уильяму связывали только запястья рук, отчего он постоянно мучился, если держал в руках, например, кружку или хотя бы ту же тарелку. С тех самых пор, как Уильям стал пленником в братстве шахинов, его рацион уменьшился до неописуемых размеров. Если на воле он мог питаться тем, что душа пожелает, то здесь ему приносили то, что предлагали, а предлагали практически ничего: черствый, уже иссохший хлеб, кружка воды, набранной из ближайшей реки, что не славилась чистотой. Иногда пленника поощряли вином, хотя иногда – мягко сказано: за почти целый месяц пребывания в плену Уильяму давали вино лишь дважды, и то приносил ему никто иной, как Джендри. В итоге эдакое питание плохо повлияло на телосложение пленника, из-за чего он сильно исхудал, а тело его начало покрываться темными пятнами, избавиться от которых можно было лишь в том случае, если Уильям вернется к прежнему своему питанию, однако это было маловероятно. «Лидеру» нужен был Уильям, но зачем, юноша так до сих пор и не узнал, хотя много раз задавал этот вопрос не только главе шахинов, но и своему союзнику – Джендри. Тот всякий раз отнекивался, либо резко сменял тему. Отчасти он понимал причину такого поведения дружественного шахина. Джендри служил «Лидеру», выполнял его приказы. Он, конечно, заверял пленнику, что «способен поступать так, как сочтет нужным», однако истина была не такой уж и истинной. Если все происходило бы так, как говорил Джендри, то он бы уже давным-давно не стоял бы на своих ногах. Уильям осознавал этот факт и поэтому старался не доводить того своим одним и тем же вопросом. Сейчас, сидя в головном зале перед восседающем на троне «Лидером», у него была возможность узнать все-таки правду насчет дальнейшей судьбы собственной персоны. Момент был очень и очень подходящим.
Уильям скрестил руки на груди.
– Неужели? И кого они касаются? Меня?
– Не только. Они затрагивают всех нас. – «Лидер» приспустил раскрытый свиток. – Ты здесь не один.
Юношу несколько обескуражило данное заявление.
– Это и дураку понятно, что не один.
– Не умничай. Эти новости важны для всех нас, повторю еще раз. Ты готов слушать?
Уильям молча кивнул, при этом с нескрываемым раздражением смотря куда-то в сторону.
– Первая новость касается Бертрана, ты его знаешь. Джендри должен был тебе поведать о нем. Меня заверили, что он успешно справился с поручением. Всевышний доволен.
– Вы спросили об этом у «Всевышнего»? – дерзнул Уильям.
«Лидер» в тотчас помрачнел.
– Да.
Пленник усмехнулся. Он не боялся главы шахинской группировки. Уильям многое слышал о великом и ужасном шахине, по прозвищу «Лидер», однако вопреки всему полагал, что это всего лишь сказки, которыми пугают маленьких детей, чтобы они поскорее уснули. И вот, оказавшись в его логове, в его владении, догадки его оправдались. По большей части ему играл на руку тот факт, что он оказался очень ценным пленником, к которому нужно было относиться соответственно, и именно поэтому юноша пока что не почувствовал на себе истинный характер «Лидера». Но ничто не длится вечно.
– Совсем скоро тебе будет не до смеха. Я лично за этим прослежу.
– Подвергните меня пыткам?
– Пыткам? – выразительно спросил «Лидер». – Нет. Пытки – это слишком скучно и неинтересно… Гораздо интереснее влиять на человека тем, что для него имеет ценность, хоть какую-либо ценность. Догадываешься, о ком идет сейчас речь?
Уильям нервно нахмурился. Он не ответил на поставленный вопрос.
«Лидер» показательно скрутил свиток.
– Мне привести сейчас ее в зал?
У пленника затряслись руки. Он знал, о ком шла в данный момент речь, но до самого конца не хотел, чтобы его мысли сбылись.
– Ты действительно хочешь наблюдать за тем, как я буду наносить ей увечья собственными руками? – шахин угрожающе взглянул на юношу. – Мы будем себя хорошо вести? Или будем строить из себя глупого дурачка?
Стиснув зубы, Уильям согласно кивнул. «Неужели шахины и Марию взяли в плен? Нет. Этого точно не может быть». Эти мысли без конца кружились у него в голове. Жизнь любимой сестры, родной сестры, была для Уильяма превыше всего. Он никак не мог знать, что шахины следили за ней все это время. Ощущения мнимой безопасности постоянно преследовали Уильяма, пока тот жил в Англии. Теперь же он основательно уяснил: от шахинов не спрячешься. Нигде.
Получив ожидаемый ответ, «Лидер» развернул свиток и со спокойной душой продолжил.
– Вернемся к тому, на чем прервались по вине кое-кого. Бертран выполнил поручение. Назад, в убежище он больше не явится. Убийство последнего наследника шотландского престола заранее было смертельным поручением. Бертран сам настоял на этом. Наконец, пришло время, когда он все-таки отплатил за предательство. И вот еще что: если Серен преуспеет со своим поручением, обязательство рассказать ей о судьбе учителя будет возложено на тебя, Уильям. Ты сам ей все расскажешь. И не забудь передать ей, что это вознаграждение от господина за отлично проделанную работу. Если же не вернется – значит не узнает. Все очень просто, не правда ли?
Уильям кивнул, однако уже с предельной осторожностью.
– Ну а что касается второй новости… – тут «Лидер» промедлил, перечитав послание повторно. – Вторая новость более значимая…, это радует. Суть такова: наша любимая Серен проникла в общество английской принцессы.  Теперь ей предстоит убить вашего больного короля и вернуться обратно, к нам. Звучит просто, но на деле практически невыполнимо…, – глава шахинов склонил голову набок. – если ты, конечно, не слабохарактерная, не решительная, не уверенная в себе и в своих силах девчонка, которая к тому же, еще и родом из дрянной Шотландии. Такие люди нравятся принцессе Алине, она проявляет к ним сильнейшее сочувствие. Теперь ты понимаешь, почему я сделал девчонку такой? Ее детскую душевную травму можно было без проблем перебороть, если бы было своевременное вмешательство. Но этого не произошло. Я специально делал все возможное, чтобы девчонка выросла именно такой, какой она в итоге и стала. В ее проблемах, страданиях и переживаниях повинен исключительно я. Всякие там Бертраны, Джендри лишь помогали мне достичь поставленной цели. – «Лидер» похлопал в ладоши. – Молодцы. Исключительные молодцы. Теперь к ним присоединился и ты.
Уильям забегал глазами в разные стороны и уперся в основание табурета, вследствие чего последний громко скрипнул. Звук дотянулся до главы шахинов.
– Ты боишься. Я понимаю, почему. Думаешь, что я сейчас прикажу своим людям выпороть тебя за выходку, совершенную вдали от моего присутствия? Ты же не по своей воле принес клятву Джендри? Верно? Он тебя одурманил всякими сказками про необходимость оказывать поддержку девчонке…, что та может покончить с собой, если ее защитников не останется в живых. Полный бред сумасшедшего. Серен живет не из-за того, что ее кто-то там, где-то там оберегает от опасностей. Она живет, потому, что выбора у нее нет. Я приказываю ей жить и убивать. А она жить хочет…, ой как хочет. Детей завести там, любящего мужа… и прочее. – шахин фыркнул. – Я презираю это. А ты?
Давление со стороны своего злейшего врага довело Уильяма до такой степени, что у юноши пересохло в горле, и он в первые минуты молчания не мог ничего ответить. После запершило горло и, обхватив его рукой, Уильям принялся отрывисто дышать.
«Лидера» это нисколько не смутило.
– Я задал тебе вопрос! – буркнул шахин. – И ты должен ответить на него!
Уильям разжал пальцы, но горло все равно адски болело. Затем как следует прокашлялся, однако горечь никуда не делась.
– Раньше презирал…, сейчас уже нет.
– Что заставило тебя поменяться?
Наклоняя голову во всевозможные стороны, дабы хоть как-то расслабить шею, Уильям на несколько секунд задумался, стоило ли этому шахину говорить правду, но, вспомнив про сестру, которая, возможно, находится прямо здесь, в плену, юноша тут же опешил от всяких раздумий. Он решил действовать открыто, ничего не скрывать, ведь иначе из-за личной гордыни пострадает в первую очередь именно Мария, а не он.
– Любовь. – ответил Уильям, спрятав свой внутренний страх куда подальше. – Любовь меня изменила.
«Лидер» словно ожил.
– Интересно! И к кому любовь?
Уильям ответил быстро, молниеносно, так, что сам не до конца осознал смысл произнесенного собою слова. Одного лишь слова.
– Серен.
– Вашу срань! – выругался шахин и, не найдя подходящих слов, «Лидер» искрометно засмеялся во весь голос.
Уильям почувствовал себя в сию секунду униженным. Правда, высказанная пленником, вызвала у шахина приступы истеричного смеха. Уильям проклинал себя, но отчасти и оправдывал. Своим ответом он сделал сестре только добро.
– Нет! Нет! – вдруг выпалил шахин, указав пальцем на пленника. – Ну ка повтори еще раз! Громко! Повтори! Громко!
Уильям не решил противиться.
– Серен! – крикнул юноша, после чего подавился и принялся упорно кашлять.
«Лидер» несколько поубавил пыл и стал вести себя чуть тише, но при этом не прекращая смеяться сквозь маску, закрывающую лицо главы шахинов.
Сидеть на одном месте «Лидеру» осточертело и поэтому он не нашел ничего лучше, кроме как слезть с трона и подойти к сидящему пленнику, напоследок вперив любопытный взгляд.
Уильям через силу смотрел на шахина, но такого страха, какой был у Серен каждый раз, когда та стояла перед своим господином, у него не было. Он чувствовал лишь крайнее неудобство, отторжение. Находиться практически вплотную к самому безжалостному человеку на белом свете не каждому будет приятно.
– Знаешь, зачем ты мне нужен? Почему я решил сохранить тебе жизнь? – и не дав ответить, «Лидер» заявил. – Ты служишь ордену Святого престола. Да, Уильям, ты все еще ему служишь. У тебя остались связи в ордене. Полезные связи. И эти связи тебе ой как пригодятся, когда придет время, разумеется. А придет оно очень скоро.
– Я не стану на вас работать! – взревел пленник. – И я никогда не пойду против человечества!
– Тебе придется. – спокойно произнес «Лидер». – Или твоей сестре отрежут конечности, вместе с головой. Кстати о которой… Не хочешь увидеть Марию? Она будет только рада с тобою вновь встретиться. И ты можешь ее спасти от гибели. Надо лишь кивнуть.
– Вы блефуете! – бросил Уильям. – Я не верю, что она здесь! Это все ложь!
«Лидер» надменно наклонился к пленнику и вперил взгляд, вызвавший у последнего непроизвольный страх. Как бы Уильям не старался его побороть, ощущение опасности не покидало юношу.
– Ты себя со стороны вообще слышишь, тупица?! – выйдя из себя, яростно завопил шахин. – Мозги после борделя совсем отсохли?! Ты думаешь, что я стану сейчас блефовать перед тобою за просто так?! Недоумок!! – постучав зубами, шахин высунул из-под пояса то, что Уильям никак не ожидал увидеть. – Знакома тебе?! Припоминаешь?!
В руке шахин держал розочку, выточенную из дерева. Ее Уильям подарил сестре на прощание. Но теперь этот подарок у шахинов, а значит…, значит Мария все-таки в плену у этих тварей. У Уильяма дрожали руки, его терзало лютое желание наброситься на шахина и попробовать хотя бы задушить ублюдка. Однако внутренний голос осуждал это неразумное желание и притуплял приступы агрессии.
– Так она знакома тебе или же нет?! Или ты ее и вовсе впервые в своей жизни видишь?!
– Знакома. – прошептал Уильям. – Знакома. Что вы с ней сделали?
– Мы? – удивленно спросил «Лидер», и сразу же ответил. – Ничего. Совсем ничего. Но непременно сделаем, если ты откажешься на нас поработать. Все просто – услуга за услугу. Ты готов меня слушать, рыцарь ордена Святого престола?
Уильям озлобленно кивнул головой.
– Замечательно. – взяв находившийся поблизости еще один табурет, шахин уселся на нем напротив пленника и принялся рассказывать. – Когда-то давно, в месте, что вы гордо величаете «Святая земля», жил спокойной и размеренной жизнью один юноша, возрастом прям как ты сейчас. Семья у него была небольшая: мать, отец, и двое братьев, оба младшие и обоим было по семь лет. Мелкие были теми еще проказниками, впрочем, и наш юноша не отставал от них, хотя и воле поневоле понимал, что старший брат должен быть примером для младших, поэтому старался подражать своему отцу, который был опытным воином и защищал родину от врагов, а именно от тех врагов, которые угрожали уничтожением. Таких было немало, и этот великий человек с гордостью исполнял свой долг. Мать нашего юноши была заботливой и любящей женщиной, она дарила тепло и ласку своим детям, а те, в свою очередь, слушались ее и никогда, повторяю, никогда ей не перечили, не спорили с ней, не оскорбляли ее. Да, они были проказниками, но не такими, какими ты, можешь себе представить. Они были другими. Юноша уважал их. Его семья была самой любящей на свете. – внезапно шахин прервал свой рассказ и непонимающе уставился на пленника. – Ты меня сейчас внимательно слушал? Не уснул? Нет? – «Лидер» поспешно кивнул самому себе. – Прекрасно. Продолжим. А остановились мы на моменте, которые один миг перечеркнул их счастливую жизнь. Один миг. И все.
Уильям чувствовал, что шахину тяжко давался рассказ, время от времени он то повышал голос, то становился более мягок, и вдруг, возвращался к первоначальному состоянию. Иногда он замечал печаль в голосе «Лидера», но подобное происходило настолько редко, что сразу вылетало из головы. Для Уильяма это были пустяки, сейчас он выслушивал не свою жизнь, а чужую. Чужие жизни не способны вызвать в слушателе сожаление или сочувствие, пока он сам не перенесет то, что смог перенести лично рассказчик. Такова была тяжелая истина. «Лидер» тем временем близился к решающему и логическому завершению. Это чувствовалось.
– Их спокойной жизни пришел конец, когда с запада явились захватчики. Крестоносцы, чтобы тебе, дорогой Уильям, было понятней. Они прибыли на своих огромных кораблях. Высадившись, их армия сразу двинулась завоевывать близлежащие земли. Все бы ничего…, если бы не одно «но»: они не щадили никого. Ни женщин, ни детей, ни стариков, ни больных.
Внезапно наступила тишина. Уильям предчувствовал что-то неладное.
– ОНИ НИКОГО НЕ ЩАДИЛИ!!! – во весь голос заорал «Лидер», отчего пленник чуть не грохнулся с табурета. – НИКОГО!!! ТЫ ПОНИМАЕШЬ?!! НИКОГО!!! – глубоко вдохнув, шахин, не торопясь, выдохнул. Его голос вновь стал спокойным, но все равно, присутствие гнева давало о себе знать. – Отец юноши встал на защиту своей родины, своего дома, своей семьи… И в первом же крупной сражении погиб…, но погиб достойно, отправив вслед за собой более дюжины неверных. Сам юноша в той битве не участвовал…, он оставался рядом с братьями и матерью, оставался до конца…, до самого конца. Этот конец сильно повлиял на него, он стал другим…, не тем, кем был раньше… – наконец, шахин пристально взглянул на Уильяма. В том не было никакого сожаления, никакого сочувствия. Создавалось ощущение, будто пленник глухой по жизни, бесчувственный и безразличный ко всему. – Разбив ополчение, крестоносцы ворвались в деревни, города…, они убивали всех, они уничтожали многовековые сооружения, они разрушали святые места, ни одной целой мечети не осталось…, не осталось абсолютно ничего. Интересно ли тебе, что сталось с тем юношей и его семьей? Неинтересно? Я так и думал. Но я все равно тебе поведаю их судьбу. Неверные до них добрались весьма скоро, спустя каких-то четыре дня после вторжения. Деревня, где проживала эта семья, была сожжена дотла, а ее жителей казнили на месте…, на месте руин их домов, где все эти люди выросли. Семье нашего юноши не удалось спастись…, с младших братьев заживо содрали кожу, а затем подожгли на огромной костре, а его мать… – «Лидер» беспомощно опустил голову, сражаясь с собственными эмоциями. Уильям не видел его лица, но он догадывался, что шахину становится плохо от этого рассказа. – а его мать…, его мать сначала изнасиловали воины, тонувшие в крови, как и всех остальных женщин и девушек…, насиловали не один раз, а много…, очень много, так много, что бедная женщина скончалась во время этого…, во время этого…, этого… – шахин принялся судорожно мотать головой, удерживая маску, чтобы та случайно не выпала. «Лидер», однако, не решился прекращать рассказ, хотя пленнику уже все было понятно. Продолжать дальше было не обязательно. – Отец покинул юношу…, мать покинула юношу…, братья покинули юношу…, а сам юноша смог выжить…, но не благодаря удаче. Все решил случай. Молодой крестоносец спрятал его в подвале ковровой мастерской от рук своих братьев по оружию. Он оказался единственным врагом с добрым сердцем… Он рассказал выжившему жестокую правду… Он упомянул имена: герцог Александер МакКенан из Шотландии, герцог Роланд Стаффорд из Англии, и ее король, именуемый Генрихом. Этот крестоносец пожелал юноше скорейшей мести…, он как будто знал будущее…, вероятно он являлся ни кем иным, как провидцем. После крестоносцы отплыли обратно домой…, а вслед за ними и будущие мстители. – «Лидер» медленно поднял голову, его глаза сверкали в затемненном зале. – Мы. Мы и есть те самые выжившие мстители. Выжил не я один. Мне удалось собрать с ближайшей округи сподвижников, которые поверили мне, и вот…, вот мы здесь. Мы вершим правосудие. Кровь за кровь. Крестоносцы разрушили мою родину, а я разрушу их родину. Больше мне ничего не нужно. Я лишь хочу отомстить. Шахины почти уже уничтожили Шотландию. Еще несколько ходов с нашей стороны, и ей придет конец всех концов. К твоему королевству я отнесусь немного милосерднее, ведь тот крестоносец, что спас меня от кончины – англичанин. Он, кстати, жив, здоров, растит дочку. Я виделся с ним несколько лет назад, он одобряет мои действия. Его поддержка делает меня сильнее, впрочем, даже сейчас я достиг небывалых высот, до которых заморским королям очень и очень далеко. Вот такая история, Уильям. Что ты можешь о ней сказать?
Уильям молчал, а его лицо было полно задумчивости.
– Я был искренен с тобою, хотел, чтобы ты осознал, через что мне пришлось пройти, в каком мире мы все живем… Жестокие времена… Ну так что?
– Я не знаю. – ответил пленник, рьяно покусывая свои губы. – С одной стороны так и хочется вас пожалеть, но с другой – мои родители были убиты шахинами. Вы отдали такой приказ. Я знаю, что мой отец вступил в тот Крестовый поход…, а мать не была против…, однако они – часть меня. Я не могу встать на вашу сторону.
– А если бы я их не убил тогда?
Уильям презрительно усмехнулся.
– Э нет. Тогда ваша месть оказалась бы неполной. Вы на такое ни за что бы не подписались.
– Тут ты прав. – согласно отметил «Лидер». – Прав. Но позволь заметить кое-что: твоя родня, в отличие от остальных, не свихнулась, не лишилась разума. Они всегда думали прогрессивно. Хотя бы за это их можно уважать.
Уильяма одолело возмущение.
– Помнится мне, когда здесь была еще Серен, вы слишком низко отнеслись к моей семье, назвав их идиотами.
– Мне просто захотелось оскорбить тебя. Но, сейчас я говорю правду.
– Вы ждете, что я скажу вам «спасибо»?
«Лидер» молча завертел головой.
– Тогда что?
Шахин поднялся на ноги и с размаху пнул табурет в сторону, после чего тот с грохотом ударился об стену. Затем вернулся к своему трону. Расположившись в нем достаточно удобно, «Лидер» скрестил пальцы и начал смирять Уильяма испытывающим взглядом. Юноша немного поежился на табурете.
– Я хочу, чтобы ты понял: справедливость должна восторжествовать. Моя месть уже подходит к концу. Серен положит ему начало, а что будет далее…, далее будет ад, прежде всего для Шотландии.
– Серен вам нужна, чтобы проникнуть в королевскую семью и лишить ее головы? В этом заключается ваш план?
– Это лишь часть плана. – ехидно ответил «Лидер». – Всего лишь малая его часть…, частичка.
– Но когда Генриха не станет, кто будет править Англией?
– А ты разве не догадываешься?
Уильям нахмурил брови.
– Сын короля никогда не метил место своего отца…, леди Алине не дадут возглавить королевство…, что же тогда бу…
– Стоп! – остановил того шахин. – Почему ей не дадут?
– Англией всегда правили мужчины. Закон, принятый много веков назад и скрепленный печатью, нельзя изменить.
«Лидер» громко усмехнулся.
– Можно изменить, можно. Это право есть у Королевского совета, который, кстати, уже совсем близок. Интересно, что предпримет принцесса в отношении ордена Святого престола? Тебя волнует его дальнейшая судьба?
– Во всем ордене мне небезразличен лишь один человек – мой старый друг, очень хороший человек. Он является рыцарем ордена с самого его основания.
– А остальные?
– Никак. – сухо произнес Уильям. – Мне все равно.
«Лидер» не прекращал морить пленника вопросами.
– Даже твой дядя? Тебе плевать, что с ним станет?
– Плевать…, мне плевать с высокой колокольни на него.
– А на кого тебе не наплевать?
Уильям тяжело вздохнул. Допрос его уже выматывал.
– На сэра Роджера, моего хорошего друга, рыцаря ордена… – голос юноши грубел с каждым новым сказанным словом. – На Серен, что умудрилась покорить мое сердце и душу за считанные дни, я жду встречи с ней и каждую ночь молюсь, чтобы она выжила… На мою сестру Марию, которую я подвел и бросил. Они все дороги мне…, но так произошло, что все их жизни висят на волоске…, как и моя.
– Так и твоя. – подчеркнул шахин. – Вернемся к тому, с чего начали, ты же ведь теперь не против?
– Не против.
«Лидер» подмигнул юноше.
– Наш разговор идет в верном направлении. Я уважаю твой подход к общему делу.
– Я сделаю это только ради Серен, сэра Роджера и Марии! – горячо бросил Уильям. – Не ради вас, я уже объяснял, почему!
– Да будет так. – спокойным тоном произнес «Лидер». – Слушай внимательно. Упустишь хоть какой-нибудь особо важный момент – поплатишься их жизнями.
 
ГЛАВА 13
Лондон. Англия

I
Тронный зал Вестминстерского дворца пустовал, несмотря на официальное присутствие в нем принцессы Алины и нескольких английских баронов. Собрались они не по простому поводу – причина была достаточно веской. Принцесса являла собою живое воплощение самой настоящей королевы, способной управлять огромным королевством, раздавая указания абсолютно не напрягаясь. Девушка, одетая в скромное платье с разноцветной оторочкой, сидела на троне, выровняв спину и сложив руки на коленях. Она сохраняла невозмутимый вид, вследствие чего бароны не совсем понимали, зачем их пригласили в королевский дворец, ведь налоги все платятся вовремя, без задержек, преступления подавляются заранее на этапе их созревания, а разветвленная сеть шпионов работает не покладая рук. Ничего не предвещало беды, однако нет. Алина вызвала этих уважаемых господ затем, чтобы разобраться, наконец, с самой щепетильной проблемой, которая ее терзала уже не первый месяц.
Все собравшиеся бароны выглядели так, будто их вызвали на допрос, исход которого предвещал смертельный приговор: по углам дворца стояла стража с обнаженным оружием, а массивные двери с железными створками, ведущие в зал, были закрыты.
Рядом с принцессой стоял широкоплечий мужчина с густой бородой, облаченный в кольчугу. В руках он держал меч острием вниз, всеми пальцами ухватываясь за длинную рукоять. Вид у него был весьма угрожающий.
– Знаете ли вы, по какому поводу я собрала вас всех здесь именно сегодня? – одарила вопросом Алина толпившихся перед ней знатных особ. Толпой их назвать было, конечно, опрометчиво: их общее число не превышало и восьми человек.
Один из баронов, мужчина с широкополой шляпой, сделал шаг в сторону. В этот момент стражники одновременно забряцали оружием, отчего барон заметно засуетился и упал на колени, не переставая смотреть принцессе прямо в глаза.
– Ваше высочество! – застонал барон. В его голосе чувствовался испуг. – Ни один из нас не предавал вас, не замышлял ничего плохого, ничего ужасного! Можем ли мы узнать, почему вы настроены к нам так враждебно? Мы ваши поданные!
– Я вам не «Ваше высочество». Я принцесса Английская. Стоило бы уже запомнить за семнадцать-то лет. Это – во-первых. А что во-вторых…, перечить мне или сменять тему я никому позволю. Я жду ответа, немедленно.
Другие бароны внезапно зашептались между собой, время от времени посмеиваясь над своим самым смелым однополчанином.
– Задние ряды я вежливо попрошу заткнуться. – на удивление спокойным тоном проговорила принцесса. – И не мешать. До вас черед тоже дойдет.
– Миледи… – неуверенно начал барон в шляпе. – Никто из нас не может ответить на ваш вопрос… Прошу простить нас.
– Не прощаю. Сэр Гилберт. – обратилась принцесса к рядом стоящему мужчине. – Напомните им, пожалуйста, зачем я всех созвала именно сегодня.
– С удовольствием, моя госпожа. – бородач покинул общество принцессы и, спустившись по ступенькам, встал около собравшихся баронов. – Ее сиятельство, уважаемая и почитаемая народом, принцесса Алина Английская, созвала вас всех по случаю годовщины образования ордена Святого престола, основателем которого и является наша всеми любимая принцесса.
– Но…, какое отношение мы имеем к ордену?
– Самое прямое из всех возможных. – заявил сэр Гилберт. – Вы подписали договоры с орденом. Вы сотрудничаете с ним.
Барон в шляпе изрядно замешкался.
– Это правда. Мы способствуем благоприятному развитию ордена Святого престола. И поэтому…
– Кончай ***ню нести! – выругался Гилберт, схватив свой меч за лезвие, примыкающее ближе к гарде и угрожающе направил острие к баронам. – Вы нихера не способствуете благоприятному развитию ордена! Делами ордена руководит наша госпожа – принцесса Алина! И если бы вы захотели с ним сотрудничать – для начала обратились бы к вышестоящей персоне! Но вы поступили совершенно иначе!
Барон отступил назад к своим однополчанам, но те не дали тому влиться в их ряды, отчего бедняге пришлось снова стоять на передовой.
– При всем уважении…, посланник ордена самолично явился ко всем нам и предложил услуги, от которых мы не могли отказаться..., никто бы не смог.
В этот раз голос подала принцесса. Она продолжала сохранять спокойствие, несмотря на накаляющуюся обстановку.
– Орден Святого престола подчиняется мне. Вы заключили сделки с ним без моего ведома. Я считаю, что вы совершили измену. А как вы считаете, господа? Хватит ли вам смелости назвать меня дурой?
Все бароны в миг остолбенели от вопроса принцессы. Объявить их изменниками за сотрудничество с орденом, что принесет в итоге выгоду самому ордену? По меньшей мере за подобное заявление Алину можно было посчитать не очень умной, но бароны тоже не дураки, не станут они оскорблять принцессу, даже если та этого очень жаждет услышать.
– Но моя госпожа…, как нам стало известно, отныне над вашим орденом властвует его Святейшество, папа Римский. Поэтому, как нам опять же кажется, эти договоры нисколько не ставят нас на место изменников… Мы глубоко виноваты за то, что не предупредили вас, нашу госпожу, о наших намерениях… И мы приносим свои извинения, а также просим о помиловании.
– Вас же Боэмундом зовут, не так ли? – поинтересовалась принцесса. – Я права?
Барон кивнул.
– Вы должны были понимать, чем грозит подобное пренебрежение. Почему вы не отправили гонцов сообщить мне о своих успехах? Почему промолчали? Почему мне пришлось самой все узнавать? Проделывать огромный путь до резиденции ордена…, разбираться с ним лично…, нервы свои тратить, которые мне бы еще пригодились в будущем полноправном управлении королевством.
– Вы уже метите место своего отца?
Этот вопрос принадлежал уже не Боэмонду. Голос сильно отличался и имел сильно охрипшие нотки. Алина пристально всматривалась в каждого стоящего барона.
Сэр Гилберт с оружием наперевес подошел к «толпе» и принялся демонстративно покусывать свои губы.
– И кто у нас такой смелый выискался? Сделай шаг вперед. Быстро.
Из «толпы» вышел мужчина с густой длинной седой бородой, поравнялся с Боэмундом и скрестил руки на груди. Одет он был в красочную длинную тунику, подолы которой исходили чуть ли не до самого пола.
– Хотите высказаться – высказывайтесь. – воодушевленно произнесла Алина. – Только сперва назовитесь.
Барон самодовольно усмехнулся.
– Мое имя – Оливер де Кермонн, барон Кембриджа. Я – единственный среди всех собравшихся баронов, который отказался впускать посланника ордена в замок для переговоров. И, спрашивается, зачем меня сюда отправили? Думаете, мне заняться нечем?!
– Повежливей! – буркнул сэр Гилберт. – Ты говоришь с принцессой, а не с дворовой шлюхой!
– Хорошее сравнение, Гилберт. – похвалила того Алина. – Очень хорошее.
– Я стараюсь, моя госпожа.
Принцесса на секунду хихикнула, но затем снова обратила внимание на барона Оливера.
– Тот факт, что вы отказали посланнику – уже греет мне душу, но вы должны понимать, что перед вами опять же не шлюха, как уже ранее высказался маршал, а принцесса. Если вас что-то во мне не устраивает – ради господа, скажите. Я приму любую вашу критику.
Оливер искоса оглядел баронов, что продолжали упорно сохранять молчание, и затем вперил в принцессу не одобряющий взгляд.
– Меня многое в вас не устраивает, миледи. Только вот, что именно, я не стану раскрывать. Мне не хотелось бы оказаться на плахе за ложный донос.
– Нет уж, извольте. Вы изъявили решение покритиковать меня за фразу, касающуюся моего отца, нашего короля. Если вы начали, будьте добры – закончите, как полагается. Не будьте бабой.
Бородатый барон изогнул бровь.
– И это говорит мне…, – барон специально прокашлялся. – ну вы, миледи, я думаю, поняли.
– Поняла, поняла. Говорите. Что вы обо мне думаете, как относитесь к моей политике? Даю слово – плаха вас обойдет стороной. Никаких ложных доносов не будет услышано в стенах Вестминстера.
Оливер вздохнул.
– Уж извольте сдержать его, госпожа. Стоит начать с того, что вы открыто поддерживаете шотландцев, и это…
– Давайте уже забудем про шотландцев. – перебила Алина. – Я уже давно поняла, что среди англичан не наберется и десятой части одобряющих мое решение. Переходите к делу уже.
– Как прикажете. – беспристрастно сказал барон и продолжил. – Помимо шотландцев меня не устраивает в вас то, что Англией правите именно вы, а не ваш брат, например, принц Эдвард. Он мужчина, кровный сын нашего короля Генриха, и мне было бы радостно видеть на этом троне именно его, а не вас. Англией еще никогда не правила женщина. Не следует нарушать давние многовековые традиции нашего народа.
Толпящиеся позади Оливера бароны вновь начали шептаться, теперь уже намного активнее, нежели ранее.
Это раздражало сэра Гилберта еще сильнее.
– Заткнитесь вы уже, к хренам собачьим! – крикнул он, стукнув мечом об пол. – Как маленькие дети, честное слово! Господь все видит, и на небесах вам за это обязательно зачтется!
Бароны, опустив головы, замолкли.
– Это все, что вас не устраивает, милорд? – спросила Алина, как будто и не заметив только что произошедшего недоразумения.
– Нет, госпожа, но я хотел бы услышать от вас, что вы думаете по этому поводу. Если вас не затруднит.
– Отнюдь. – ответила принцесса, скривившись и упершись подбородком об руку. – Не затруднит. Да, вы правы – женщина еще никогда не правила Англией со времен ее образования. Однако и вы должны понимать всю серьезность получившейся ситуации: мой отец сошел с ума, мой брат не желает быть королем, и в итоге остаюсь лишь я. Я хочу править королевством. Не из-за жажды власти и тотального контроля за каждым своим подданным. Ни за что. Я хочу править, потому что, хочу вернуть Англии былое величие, которое она некогда потеряла, когда решила вступить в этот ужасный Крестовый поход. Он не принес никакой пользы, не прославил Англию. Он привел с собою тех, кто способен уничтожать целые королевства. Шахины пришли к нам именно из-за этого похода.  Господь, Иисус Христос, отвернулся от нас, наслав на наши земли врагов, беспощадных убийц, разрушителей. Мы повинны за их появление. Но заметьте, не я втравила свою родину в крестовый поход, а те люди, что мне противны. Я говорю о своем отце и своем дяде. Мой отец поддержал вступление в поход, а мой дядя наговорил лишнего.
– Вы забыли упомянуть герцога Теодора Стаффорда, миледи. Он возглавил военный отряд для вторжения.
– Вы правы. И вы прекрасно уже знаете, где он сейчас. Как и его супруга. Как и их отпрыск.
– Понимаю.
– Тогда почему вы не одобряете мою кандидатуру, как управленца нашей отчизны? – с жаром спросила Алина.
– Я уже объяснил вам.
Барон оставался при своем мнении. У Алины это вызывало лишь дополнительную порцию недоумения.
– То есть, вы были бы не против видеть на моем месте Генриха или Эдварда?
– Я этого не говорил. – томно возразил Оливер. – Я про них ни слова не сказал, но я всецело одобряю ваши мнения о них.
– Тогда почему же вы продолжаете меня презирать? – все не прекращала Алина задавать настолько насущные вопросы. – Потому, что я женщина?
– Вы слишком молоды для женщины, миледи.
Данная фраза вызвала приступы смеха у принцессы. Сэр Гилберт лишь громко выдохнул, сверля своим взглядом смелого барона.
– Сочту это за комплимент. – с улыбкой на лице произнесла Алина, закинув правую ногу на левую. – Что у вас еще припасено с собой? Высвобождайте карманы, прошу.
Барон учтиво опустил голову.
– Еще меня не устраивает, что вы тратите значительные средства на поддержание и содержание всех этих пресловутых шпионов, которые прохлаждаются без дела. Сколько лет уже существует эта ваша сеть? Сколько лет? И сколько приспешников шахинов было поймано за столь долгий срок? Сколько покушений было предотвращено? Может быть вы и знаете, но я вам отвечу: ни одного. Они не оправдывают опустошение казны.
– Опустошение казны? – суетливо переспросила принцесса. – Поясните.
– Вы не в курсе?
– В курсе чего я должна быть? Королевский казначей Подрик каждый сезон отчитывается передо мной о расходах и доходах казны. Я сама лицезрела королевские накопления. Все в полном порядке. Так о каком опустошении казны вы твердите?
Оливер недоуменно покосился на сэра Гилберта. Тот не прекращал сверлить барона настороженным взглядом.
– По-вашему три тысячи фунтов золота в месяц на содержание шпионов – это нормально?
– Сколько?! – дернувшись, ошарашенно воскликнула Алина. – Три тысячи?! Вы не ошиблись в цифрах?! Этого не может быть!! Я лично слежу за состоянием казны!!
– Я один из немногих, кто имеет право также, как и вы, следить за сводками изменений баланса королевской казны. В этом мне помогают доверенные лица. И они просчитали все до последнего пенса. Мне кажется, ваш казначей вас обманывает. Тем более я несколько раз вам отправлял весточки с доказательствами.
Принцесса резко завертела головой.
– Я ничего не получала от вас.
– Ваш казначей хорошо старается. – подметил барон. – Так старается, что вы не видите истины перед глазами. Мне очень жаль. Честно.
– Я принимаю ваши сожаления… Сэр Гилберт. – вновь обратилась Алина к маршалу. – Проследите, чтобы господина Подрика задержали и отправили в темницу. Я разберусь с ним после Королевского совета. Только проверните все тихо и без огласки.
Маршал учтиво кивнул, однако его внимание терзало несколько подозрительных личностей, которым он не особо доверял.
– Моя госпожа, что прикажете сделать с уважаемыми баронами? Они могут проболтаться кому не надо.
– Верно. – Алина грозно оглядела каждого из них. – Я думаю, что они и так уяснили, каково будет наказание за измену. Если появится желание разнообразить наказание – я с радостью напрягу свое воображение, а оно у меня очень даже неплохо развито.
Бароны, проглотив языки, начали друг на друга нервно посматривать. Принцесса смогла надавить на них, заставить бояться. Может быть, они сделали это лишь для вида, чтобы госпожа перешла на другие темы. Как бы то ни было, Алина повлияла на баронов. Аукнется ли ей в будущем или пройдет мимо – не известно.
Принцесса перевела взгляд на бородача-барона.
– Благодарю вас за проявление инициативы, милорд Оливер. Я не забуду того, как вы небезразлично относитесь к будущему процветанию нашего королевства.
– Рад услужить.
– Предлагаю продолжить.
– Моя, госпожа. – вмешался сэр Гилберт. – Уже наступило время обеда. Мы можем продолжить после того, как вы отобедаете. Вам необходимо набраться сил для дальнейших дел.
В этот момент Алина, против своей воли, занервничала, судорожно бегая глазами. Стало тяжко дышать. Объяснение эдакому поведению было лишь одно: выяснение проблем, связанных с Серен, окончательно вывели юную принцессу из себя, и ей необходимо время, чтобы прийти в себя. Пока ее нет рядом, Алина может спокойно восстановить силы. Девушкам нужно было некоторое время побыть наедине друг от друга.
– Обед подождет, сэр Гилберт. – чуть ли не запинаясь, промолвила Алина. – Я бы хотела для начала уладить начавшиеся разбирательства. Выяснить ситуацию с орденом для меня сейчас превыше всего.
– Я вас понял, моя госпожа.
Алина обратилась к Боэмонду. Тот сохранял молчание и вел себя уже более уверенно.
– Милорд, вы готовы услышать мой приказ?
Барон кивнул. Принцесса обвела взглядом остальных баронов.
– Милорды, вы готовы услышать мой приказ?
Те также послушно кивнули.
– Как член Королевского совета, я имею право сама издать приказ, без предварительного обсуждения с остальными членами совета, не в обиду было сказано, уважаемый сэр Гилберт. – получив одобрение со стороны маршала, Алина продолжила. – Вы все уже знаете, какая острая проблема обстоит с орденом Святого престола. Не мне ли вам рассказывать, что орден у всех на слуху, а о его проблемах не слышал лишь глухонемой. Также вы знаете, что его Святейшество жаждет откусить свой кусок пирога, прибрав к рукам то, что ему не принадлежит. Понтифик лишь благословил образование ордена, но власть над ним держится только на мне и ни на ком более другом. Я его основала, и я им управляю. С какой это стати он возомнил себе, что имеет какое-то право отбирать законно образованное лично мною? Я считаю, что он действует противоправно. Я открыто так считаю. Мне некого бояться, и прятаться я не стану. Если он пожелает лично прибыть в Англию и обсудить…, пусть так и будет…, пусть приезжает, я ему все популярно объясню, расскажу, поясню. А до тех пор вот вам мое указание: разорвать все существующие договора с орденом Святого престола. Я обещаю компенсировать ваши убытки от потери ценного партнера. Возмещу вам все до мельчайшего пенса. Я понимаю, что раскидываться деньгами королевства налево и направо очень опрометчиво, но я хотела бы показать своим поданным, что свято уважаю их права и буду стараться их защищать от любых угроз, внешних…, внутренних…, плевать. Таков мой приказ, господа. И я жду ваши вопросы, пожелания, если они у вас имеются.
Почти все бароны поддержали решение принцессы одобрительными возгласами и хлопками в ладоши. Алина была рада данному стечению обстоятельств. Единственный, кто не соизволил совершить эти действия, был барон Оливер.
Именно он и подал, после, голос.
– Миледи, а что будет с орденом? Если мы разорвем договора – ему будет нелегко. Одна вы не сможете ему помогать.
– Я прекрасно это понимаю. Саму судьбу ордена решит Королевский совет. – тут принцесса несколько помедлила с мыслями, но затем все же решилась спросить начистоту то, что ее так тревожило на протяжении вот уже нескольких лет. – Милорд Оливер, у меня есть один вопрос к вам. Для меня он очень важен, а его ответ – и подавно. Я буду благодарна вам, если вы отнесетесь к нему со всей возможной серьезностью.
– Я весь во внимании, госпожа. – любезно проговорил барон. Все-таки общество молодой принцессы способно менять людей. Если Оливер долгое время относился к Алине со скрытым презрением, то сейчас его отношение к своей госпоже сильно поменялось в лучшую сторону. По крайней мере, дочь не пошла в отца.
Алина выпрямилась. Ей было неудобно задавать вопросы на подобные темы, но ради собственного более эффективного правления оно того стоило. Алина решилась.
– Меня очень сильно интересует, как ко мне относятся мои поданные… Ну, например, в вашем графстве – в Кембриджшире… Как простой люд относится к своей молодой принцессе?
Барон в тот час помрачнел. Алина в глубине души этого ожидала, но всеми силами старалась отогнать эти мысли.
– Вы просили серьезность… Как пожелаете. Поданные Кембриджшира вас не особо чтят и любят. Мне часто приходится слышать разные слухи о вас… Но причина-то всего лишь одна: излишняя любовь и забота к шотландцам. О них вы заботитесь лучше, чем о своих людях. И если вы полагаете, что это не так – значит вы глубоко заблуждаетесь, госпожа. В основном говорят лишь это… Если бы вы изменили свою политику в отношении наших извечных северных врагов…, может быть народ бы вас зауважал до такой бы степени, что готов был бы последовать за вами прямо в ад, отдав бы вы такой приказ. Однако сейчас не тот случай. Вы медленно копаете себе яму, не имея при себе даже самой примитивной лестницы…
Алина с большим с трудом смогла дослушать барона до конца. Самый страшный сон оказался явью. Все беды начинались по вине шотландцев. Как было, так есть, так и, возможно и будет. Если Алина не примет правильное решение.
– Благодарю вас за честность, милорд. Если вам потребуется какая-нибудь помощь от короны – обращайтесь. Я не повернусь к вам спиной.
– Вы слишком добры, моя госпожа.
Алина угрюмо кивнула.
– А вы, милорд Боэмунд из Дербишира. Что вы можете сказать?
Барон в шляпе немного растерялся, когда к нему обратилась принцесса.
– Я…, я могу повторить слова милорда Оливера, если вы не против?
– Не утруждайте себя… Я поняла. И в Дербишире все плохо… Про остальные графства спрашивать нет смысла.
Принцесса обвиняюще вздохнула. Но винила только одного человека.
– Вы знаете, как решить эту проблему. – вмешался Оливер. – Я искренне желаю вам принять правильное решение.
– Еще раз благодарю вас, милорд. – затем повторила снова, но более тихим голосом. – Еще раз благодарю.
– Моя принцесса. – ввязался в разговор после недолгого молчания маршал. – Раз уж мы со всем разобрались, насущные проблемы успешно обсудили, я думаю, что пора заканчивать аудиенцию. Вам нужно отдохнуть. Совет уже совсем скоро состоится, а вы должны быть готовы к нему.
Алина, нахмурившись, дала свое согласие. Сэр Гилберт, наконец-то, убрал меч в ножны.
– Уважаемые милорды, встреча с принцессой подошла к концу. Во дворе вас уже ждут вычищенные кареты, а лошади, как следует, напоены. Мы желаем вам самого наилучшего пути и возвращения домой.
Все бароны одновременно и почтительно склонились перед принцессой и, развернувшись, покинули Вестминстерский дворец. На этот раз Алина не услышала никаких насмешек, никаких шептунов. Господа ушли молча. И на том спасибо. Алина устало закрыла глаза.
– Вы подавлены, моя госпожа.
Заявление, озвученное маршалом, еще сильнее усугубило положение: принцесса растворилась в троне, приняв форму желе.
– Стража тоже свободна! – с закрытыми глазами крикнула Алина.
Спустя минуту зал полностью опустел. Кроме Алины и сэра Гилберта более никого не осталось. Наступила долгожданная тишина.
– Позволите обратиться?
Как-бы не так.
Принцесса очень лениво приоткрыла левый глаз.
– Что такое?
Маршал встал напротив сидящей принцессы и состроил виноватый взгляд. Он был оправдан в данном случае. Так-как королевский трон находился на небольшом возвышении, сэр Гилберт казался тем еще коротышкой.
– Хотелось бы поделиться с вами кое-какими мыслями по поводу вашей новоиспеченной… – маршал прямо на ходу подыскивал нужные слова, чтобы ненароком не задеть госпожу. – вашей, как вы еще недавно сказали, защитницы… – а затем поспешно добавил. – если ваша милость в состоянии меня выслушать?
Одно только упоминание о Серен заставило Алину выругаться шепотом. Она не хотела, чтобы маршал, фактически второй человек в совете после нее, услышал грязные слова, даже если они предназначались не ему, а кому-то там другому. Принцесса старалась вести себя культурно в присутствие достопочтимых знатных особ.
– Говори. – слегка раздраженно забубнила Алина, закрыв глаз и погрузившись в слышимую темноту. – Я попробую выслушать.
Маршал прокашлялся.
– Вы не заметили ничего странного в ее поведении?
– Лично я – нет.
– Если позволите, я скажу: для наемницы, собственно человека, способного убивать, такие качества, как робость, слабость и излишняя эмоциональность не свойственны. Ни на дюйм. Я не могу найти для этого объяснения. Серен очень необычная девушка.
– К чему вы клоните, маршал?
– К тому, миледи, что Серен может каким-либо образом связана с шахинами.
От услышанного принцесса резко открыла глаза и недовольно посмотрела на сэра Гилберта.
– Вы уже второй человек, который говорит мне подобное.
Маршал самодовольно усмехнулся.
– Кем является первый человек?
– Мой брат.
Маршал довольно закивал.
– Принц Эдвард мыслит прагматически, моя госпожа. Я думаю, что вам стоит прислушаться к вашему брату. Ваша безопасность сейчас очень важна не только для вашего брата, не только для меня, но и для всего королевства, если вы желаете в будущем править им от лица полноценной и полноправной королевы.
– Я доверяю Серен. Она спасла мне жизнь. Это, во-первых. А во-вторых, моей личной безопасности ничего не угрожает. Серен защитит меня, если потребуется. Она готова отдать свою жизнь за меня.
– Но госпожа…, я подумал, что вы…
– Закончим на этом, маршал. – перебила Алина, встав с трона и поправив платье. – Займитесь приготовлениями к предстоящему совету. И с казначеем разберитесь. Только тихо.


II
По пути в свои покои Алина вспомнила, что так и не пообедала. Поэтому трапезничала она уже в самой королевской кухне. Кухарка оказалась неожиданно удивлена подобным решением юной миледи, но возражать не стала. Зато смогла вдоволь накормить принцессу, отчего та еще некоторое время даже встать на ноги не была способна. Время, рассчитанное на отдых от трапезы, Алина провела в обществе кухарки и ее верных пажей, рассказывая о своих дальних путешествиях на север королевства, а также не забывая уступить очередь молодым поваренкам, которые тоже подготовили собственные истории, с какими они желали поделиться со своей любимой госпожой. Алина с огромным удовольствием их слушала и даже не заметила, что прошло уже несколько часов и потихоньку наступал вечер. Поблагодарив кухарку за вкусно и сытно приготовленную еду и пажей за интересные истории, принцесса с хорошим настроением вернулась в опочивальню. Подойдя к двери, Алина услышала глухие отзвуки лютни. Серен зря время не тратила. Приоткрыв дверь наполовину, принцесса осторожно выглянула из коридора. На кровати сидела Серен и с закрытыми глазами играла на музыкальном инструменте. Играла по-прежнему неумело, но уже ощущался существенный прогресс. Также девушка что-то напевала шепотом, поэтому Алина чисто физически не могла ничего расслышать.
Алина не хотела потревожить ее. Серен была погружена в себя, находясь в абсолютном уединении и спокойствии. Проскользнув внутрь и аккуратно закрыв дверь, принцесса медленным шажками подошла поближе. Алина даже не представляла, что, если бы вместо кухни, она решила бы выбрать местом для трапезы именно свои покои. Разбирательства с баронами испортили ей весь настрой на целый день, однако те, кто накормили принцессу, исправили все недоразумения и добавили своей госпоже дополнительно необходимого тонуса. Пребывая в хорошем настроении, Алина с расслабленной душой наблюдала за рыжеволосой девушкой.
Серен снова взялась за лютню не просто так. После того, как принцесса увидела ее покалеченной, девушка долго время пыталась объясниться перед госпожой. Она не могла связать воедино и разбитое зеркало, и раскрытые личные сундуки принцессы, и свое лицо с рукой. Серен потратила всю последующую ночь, прося прощение у миледи и обещая загладить свою вину за порчу личного чужого имущества. В один момент Алина хотела позвать священника, чтобы тот пояснил поведение Серен, но та ее быстро отговорила. Ее слезы решили большую часть проблем. Алина не смогла устоять перед ними. Также принцесса не забывала, откуда родом была эта девушка, что умудрилась пережить. Она простила ее, но потребовала девушку держать себя в руках и не выплескивать свои эмоции во всевозможные стороны. Серен, в свою очередь, пообещала держать свой характер в узде. Она даже придумала способ. И он оказался весьма действенным: лютня. Будучи неумелой и неуклюжей в этом деле, Серен не сдавалась. Алина предложила поискать лютниста, который смог бы помочь девушке научиться за очень короткий срок, но Серен наотрез отказалась, объяснив свое решение желанием доказать самой себе, что она хоть на что-то способна, кроме как убивать. И девушка начала делать первые успехи. Серен смогла сосредоточиться, отогнать ненужные мысли, собраться со всеми силами. Девушка даже не обедала. Стремление перебороть свои слабости полностью затмило ей разум. Она была отрезана от внешнего мира. Остался лишь ее внутренний мир, где ей было очень хорошо, так хорошо, что это мир казался ей раем, тем раем, который она все равно пока не заслужила. Время исправляться за свои грехи еще не пришло. Серен это понимала. И она действовала. Действовала, следую указаниям своего сердца. А ее сердце желало блаженного покоя. Игра на лютне давала Серен почувствовать себя в этом блаженном покое. Она мечтала о будущем. Спокойном будущем, где нет войн, не шахинов, нет ничего, кроме ее и Уильяма, а также их детей. Эти приятные мысли бросали девушку в еще более приятные дрожь и холод. Из глаз потекли слезы, счастливые слезы. Девушка утонула в радостной улыбке. Как же она мечтала, чтобы так было всегда.
– Ты быстро учишься.
Мысли ее прервались. Открыв заслезившиеся глаза, Серен ахнула от неожиданности.
– Ой! Миледи! Как вы вошли так тихо?
Принцесса не давала ни единого намека на плохое настроение. Это очень и очень радовало.
– Не хотела прерывать тебя…, уж прости…, не сдержалась.
– Ничего страшного! Присаживайтесь рядом, я хочу показать вам, чему научилась, пока вас не было!
Алина исполнила просьбу девушки. Вот только исходил от нее весьма знакомый аромат.
– Ты воспользовалась моими духами, привезенными с Италийского княжества?
Серен смущенно отвела глаза.
– Да. Они очень манящие… Я не устояла…
– Ты знаешь, как ими пользоваться?
– Немного… Главное: не переборщить, а то аромат станет не ароматом, а просто запахом…, к тому же и невыносимым.
– Похвально. – сказала Алина, усевшись поудобнее. – Ну показывай, что можешь. Обещаю, что отвлекать не буду.
– Благодарю вас заранее, миледи. Я немного нервничаю, боюсь сбиться… Но я попробую без запинок.
Серен набрала воздуха под самые подмышки и громко выдохнула. Приятная дрожь никуда не делась, зато проклятые мысли больше не тревожили свою хозяйку. Девушка нескончаемо радовалась этому факту. Наконец-то.
Серен и не заметила, как ее пальцы, держащие плектр, плавно закружились и зазвучала музыка. Стоит отметить, что шла она неторопливо, но весьма завораживающе. Высокие нотки смешивались с низкими, образовывая переходы. Каждый раз, когда звучал очередной переход, Серен вбивало в еще более сильную дрожь. Алина заметила это достаточно скоро и всерьез задумалась: подобные звуки способны избавлять человека от всего плохого, что могло твориться в его голове и заменить им только на хорошее. Алина взяла это на заметку. Тем временем Серен усилила давление на струны, и музыка начала приобретать более резкие переходы. Из-за этого, девушке становилось труднее дышать, а дрожь лишь подгоняла ее играть более усердно. Алина немного забеспокоилась, но в ту же секунду отговорила саму себя встревать в процесс. И правильно сделала: Серен, достигнув определенной точки своего исполнения, мгновенно ослабила давление, и плектр начал достигать каждой струны с задержкой ровно в секунду. Музыка стала спокойной и снова расслабляющей, какой и была, когда принцесса только вошла в опочивальню. Получается, что девушка повторяла одну и ту же композицию раз за разом. Она не пробовала совладать в должной мере со струнами. Она хотела сразу научиться исполнять ту музыку, которую, скорее всего, когда-то услышала и отчетливо запомнила на всю жизнь, чтобы потом повторить уже самой лично, когда наступит благоприятный момент. И он, как уже стало известно, наступил.
Затем лютня замолкла. Серен все еще пребывала в состоянии полного удовлетворения. Пальцы ее сильно дрожали, а неровное дыхание продолжалось.
Алина не решилась подать голос, давая Серен прийти в себя. Девушка мысленно поблагодарила миледи за такое подобие помощи.
– Вроде все… – таким же дрожащим, как и пальцы, голосом проговорила Серен. – И не сбилась ни разу, не ожидала от себя такого…
– Ты большая молодец, Серен. Если не бросишь – построишь себе счастливое музыкальное будущие.
Серен всхлипнула.
– Вы мне не льстите, госпожа?
– Нет. Это правда.
– Очень вам благодарна.
– Меня терзает один вопрос… – внезапно заявила Алина, отчего Серен слегка даже испугалась. – Когда я вошла, ты что-то напевала шепотом… Что это было?
Серен в момент засмущалась.
– Эта музыка со словами… Я помню их наизусть…
– А почему тогда ты только играла, но не пела?
– Ой…, нет! – взвилась девушка. – Я не буду петь во весь голос! Я боюсь…
– А если ты споешь для меня? – предложила принцесса, подсев поближе к девушке. – Я, в свою очередь, отблагодарю тебя. Я очень хочу послушать, как ты поешь.
Серен вся покраснела от неожиданного предложения.
– Ну…, мне нужно время, чтобы подготовиться… Это сложно.
– Время у тебя есть. Можешь спеть мне сразу после Королевского совета. Я уверена, что после него буду вся на нервах и мне нужен будет кто-то, кто смог бы меня успокоить. Я думаю, что этим человеком будешь ты. Ты же ведь не против?
– Нет, моя госпожа. Я помогу вам.
Получив необходимую поддержку, Алина на радостях поцеловала Серен в щечку. Рыжеволосая девушка от такого поступка чуть не выронила дорогой инструмент из рук. Все дело в том, что принцесса сама не так давно заявила, что желала бы приостановить их назревающие отношения, но не тут-то было. Она, оказывается, до сих пор очень даже не против. Серен поблагодарила свою судьбу за то, что та все еще с ней и никуда девушку не отпускает и не бросает. Судьба оберегает Серен. По крайней мере, сейчас-то точно.
Принцесса вдруг кое-что вспомнила.
– Как бы была счастлива моя мать, если бы я познакомила ее с тобой… Просто она очень любила играть на этой лютне. Это ее любимый инструмент, верный друг так сказать… Она какое-то время пыталась меня научить, но, к сожалению, из меня вышла плохая ученица…, так и не смогла совладать со струнами… Несбывшаяся мечта моей матери… Одна из многих.
– Мне очень жаль вашу мать. – жалостливо произнесла Серен. – Погибнуть от руки приспешника шахинов… И не просто погибнуть, а на глазах у своих подданных.
– Спасибо…
Тут Серен пришла в голову одна интересная мысль, которая была способна сдвинуть с мертвой точки дальнейшую суть ее поручения. Времени у девушки было еще достаточно, но и медлить не следовало бы.
– Вы движете желанием мести за ее смерть, миледи?
Алина непонимающе взглянула на девушку.
– Конечно движу. Но…
– Но что?
Принцесса растерялась.
– Я… Мне сложно будет это сделать… Убежища шахинов находятся в Шотландии. Я не могу просто так вторгнуться в ее владения и уничтожить шахинов раз и навсегда. Для этого нужно основание и…, и разрешение папы Римского. Он не позволит мне.
– Моя госпожа, – начала Серен, тщательно обдумывая каждое слово. – я имею в виду не шахинов…, а того, кто повинен в их появлении.
Алина с ужасом воззрилась на нее.
– Что?! Ты о моем отце?!
– Миледи. Позвольте мне объяснить. Клянусь господом богом, я лишь предлагаю вам решение, как можно унять душевную боль. Я знаю, она вас терзает даже сейчас.
– Что бы ты не предложила мне, Серен, я никогда не пойду против своего отца.
– Но ведь именно он виноват во всем.
– Все мы не идеальны. У каждого есть грехи. Так что теперь – убивать каждого? Я не хочу, чтобы меня считали тираном. Не для этого я взяла на себя ответственность быть регентом королевства при слабоумном отце. Моя задача – править Англией достойно, уважать права моих подданных и защищать их. Я хочу быть справедливой правительницей, в меру жестокой, чтобы люди понимали, что меня нужно уважать и чтить. Своего отца я не убью и никому не позволю этого сделать. Пусть он и повинен…, я тоже виновна во многом. Но я исправляюсь, потому что пока не лишилась разума. Мой отец исправиться уже сможет. И что, мне теперь его винить в этом? Глупо это все и очень жестоко. Я все сказала, Серен. Более не смей поднимать эту тему, если хочешь, чтобы мы были вместе.
– Простите меня, пожалуйста. Я не знаю, что на меня нашло…
– Поиск виноватых. Ты жаждешь того, чтобы виновные были наказаны. Но откровенно забываешь, что эти люди, возможно не хотели и не задумывали ничего плохого, однако им пришлось..., у них не было выбора.
Серен устало вздохнула.
– То есть у вашего отца тоже не было выбора?
– Серен! – повысила голос Алина, не выдержав. – Я тебя о чем только что просила?! Прекрати!
Девушка отложила лютню в сторону. Она отчаялась и уже не верила в свой успех. Ее поручение обречено было оказаться проваленным. Принцесса не изменит самой себе: ее глаза ясно и понятно говорили о твердости характера. Алина не позволит приблизиться к своему отцу просто так. Значит нужно разработать новый план. Также ей понадобится помощь, так как одной будет не справиться. Но пока можно дальше сближаться с принцессой, благо та сама делает ответные шаги. Это несколько облегчало задачу Серен.
– Ты поняла меня? – вновь спросила Алина, поумерив пыл.
– Поняла. – ответила девушка и, чтобы быстро избавиться от неприятного осадка, который, безусловно, сама и создала, решила переключится на что-нибудь другое, что-то, что не напоминало бы лишний раз об отце принцессы. – Королевский совет состоится завтра, правда?
– Да.
– Вы будете к нему сейчас готовиться? Я, скорее всего, буду мешать вам, так что, я пойду во двор, прогуляюсь… Подумаю о своем поведении.
Только собираясь встать с кровати, как ее остановила принцесса, схватив за руку.
– Не уходи. Побудь со мной. Поговори со мной.
Серен села обратно.
– О чем, моя госпожа?
– Хотя бы о твоей семье. – предложила Алина, не найдя ничего более интересного в своей голове. – Ты уже говорила, что твои родители бросили тебя еще когда тебе было семь лет… Но расскажи, что было до этого? Как они к тебе относились? Любили ли они тебя? И почему решили избавиться так поздно?
Серен выпучила глаза от изумления.
– Сколько вопросов у вас…
– У нас весь вечер впереди, – подбодрила ту принцесса. – и ночь…
– Обычно, когда я думаю о родителях, то всегда плачу…, я не могу сдерживаться.
– Ничего страшного. Я буду своевременно вытирать твои слезы.
Серен тихо засмеялась.
– Ловлю на слове, миледи. – затем принялась рассказывать то, что осталось еще в памяти, попутно сплетая и расплетая пальцы. – Мысли о родне всегда наносили мне самую сильную боль…, эта боль долго сопровождает меня. Иногда получается забыть, но боль всегда возвращается. Я была единственным ребенком в семье. У моего отца была личная кожевенная мастерская, она досталась ему от предыдущего мастера. Отец получил ее как подарок способному ученику. Мать помогала супругу, у нее был собственный скот. Мать любила отца, а он любил ее. А когда у них появилась я – их жизнь пошла под откос. До сих пор помню, как после того, как я покормила одну из коров, та в сию же секунду подохла. Родители решили, что это просто случайность. Но потом подохла еще одна. А третья не дала потомства. Я занималась тем, что кормила скотину. Я…
Тут встряла Алина.
– Прости, что перебиваю, но как они отнеслись к твоим волосам?
Серен грустно улыбнулась.
– Они приняли меня такой, какой я родилась. Волосы же я скрывала за чепцом. Матушка, как помню, сама мне его сшила… – пришло время, когда из глаз девушки потекли слезы, а жалобный голос лишь усиливал давление. – Я бережно относилась к чепцу, всегда держала его в чистоте. Я благодарила свою мать. Помогала, не жалея себя…, всегда была рядом. Но чем старше я становилась, тем сильнее и дальше родители отторгались от меня. Когда мне исполнилось семь лет, мать с отцом просто выгнали меня на улицу… Ни еды…, ни личных вещей…, ничего они мне не оставили… – это была чистейшая правда. Далее Серен принялась выдумывать на ходу. – Тогда уже меня подобрали хорошие люди и помогли мне выжить. Так я и стала наемницей. Меня научили убивать, держаться в седле, охотиться… Но я помню свою семью. Я никого не забыла. Кто-то когда-то мне сказал, что их уже нет в живых, но я не верю в это. Ересь сплошная. Живы они…, и счастливы без меня.
Серен не сдержала нахлынувшие эмоции и во весь голос зарыдала. Слезы потекли ручьями, лицо покраснело до невозможного, а сопли не давали возможности носу дышать нормально.
– Серен. – тихо проговорила Алина. – Успокойся.
Девушка бросила обвиняющий взгляд.
– Вы же сами меня попросили рассказать о семье – вот я и рассказала…, не до конца…, но прошу вас! –закричала Серен, изливаясь слезами. Ее измученный вид и заметная дрожь явно говорили о том, что девушка перестает себя контролировать. – Я умоляю вас! Остановитесь! Хватит расспрашивать о моей семье! Мне очень больно о них думать! Я не могу более терпеть! Вы хотите довести меня до истерики?!
Алина безмятежно разглядывала Серен. И слезы ее она не вытерла, хотя и обещала.
– Ты уже это делаешь, Лисенок…
Тут Серен невольно дрогнула всем телом. Рыдать перестала, но всхлипы никуда не делись.
– Лисенок?
– Да, Лисенок. Отныне я буду тебя называть только так. Для меня ты больше не Серен. Только ты – Лисенок.
– Почему?
– Имя Серен тебе дали твои родители. – начала объяснять Алина, гладя девушку по волосам. – И, если любое упоминание о них наносит тебе боль – значит ты нуждаешься в новом имени. Ты, вероятно, спросишь: почему именно Лисенок? Все очень просто: если бы не рыжие волосы. Будь благодарна им. Только за это. Я не хочу тебя обидеть или задеть за живое. Твои волосы сгубили тебе жизнь. Возможно, господь хотел испытать тебя, посмотреть, как ты сможешь справиться, сможешь ли выжить, давать отпор, когда потребуется… С чем-то ты справилась, но работать над собою придется еще очень и очень долго. На это у тебя может уйти вся жизнь. Ты задумывалась об этом когда-нибудь?
Серен молча глядела на принцессу и не знала ответа.
– Так ты задумывалась?
Девушка снова молча завертела головой.
Такой ответ не устроил Алину.
– Если нет…, скажи, о чем ты часто думаешь?
Серен изъявила желание подать голос.
– О смысле жизни… Зачем я живу и почему до сих пор жива…
– Только об этом?
Серен кивнула, отвернув голову. Ее слезы высохли. Лицо побледнело. Пальцы сжались в кулаки. Она закрыла глаза. И представила на секунду, что, если бы ее вдруг не было в этом мире. И ничего не изменилось. Абсолютно ничего. Есть Серен. Нет Серен. Разницы не было никакой.

III
Последующие вечер и ночь девушки провели вдали друг от друга. Молчаливый ответ Серен окончательно закрепил за Алиной мысль, что смысла беспокоить девушку вопросами больше не было. Им нужно было отдохнуть друг от друга. Поэтому Серен, весь оставшийся вечер играла на лютне, решив не повторять по много раз одну и ту же мелодию, а придумать новую. Или хотя бы попробовать. Музыка быстро успокоила Серен, и та в расслабленном состоянии тихо поигрывала себе в удовольствие, продолжая самолично изучать все тонкости этого необычного музыкального инструмента. Алина же, напротив, хотела подготовиться к королевскому совету в полнейшей тишине. Разговор с Серен закончился на грустной ноте, которая подорвала эмоциональное спокойствие молодой принцессы. Однако у Лисенка были иные планы, как потратить время. Алине пришлось с ними смириться, хотя бы потому, что у рыжеволосой девушки очень даже получалось совладать с лютней, что принадлежала уже почившей матери принцессы. Исходившая музыка не бесила принцессу, не выводила. Все оказалось иначе. Серен обладала доселе скрытным талантом сочинять красивую музыку. Алина чувствовала себя в какой-то мере хорошим помощником. Она помогла девушке раскрыть свой потенциал. Но Серен все еще не отблагодарила госпожу за помощь и не безразличие к ее персоне. Алина решила подождать.
Вечер пролетел незаметно.
Ночь аналогично.
Утро ознаменовало собой подготовку к началу королевского совета. Алина покинула общество Серен без единого слова. На заседание совета принцесса заявилась в своем самом непримечательном платье, что походил более на обычную женскую тунику серого цвета с короткими рукавами, чем на наряд дочери короля. Ее подолы доходили до колен, частично скрывая шоссы. На ноги Алина натянула сапоги. Из украшений на принцессе не было ничего. Все ее драгоценности остались томиться в покоях. Может быть она поступила правильно. Пока было еще рано судить.
Королевский совет, как вершило правило, проходил в отдельном закрытом от посторонних глаз и ушей помещении. Этим помещением служила обычная и ничем непримечательная комната, способная была вместить все самое необходимое, предназначенное для совета. Это были шкафы с деловыми свитками и круглый стол, за которым заседали члены совета. Все остальное являлось лишним и напрочь отсутствовало в комнате, так как свободного места попросту не оставалось.
Сейчас комната была заполнена почти полностью: за круглым столом сидели пятеро мужчин, четверым из которых уже перевалило за шестой десяток. Последний мужчина был молод относительно своих коллег, ему едва стукнуло тридцать пять. Одет был каждый в соответствии со своей должностью и родом занятий.
В комнате царило напряженное молчание. Члены совета без остановки переглядывались. В их лицах читалось полное недоумение, по причине того, что само заседание уже началось, а его главной зачинщицы не было на месте. За все время, что существовал королевский совет, подобного проявления неуважения со стороны правителя королевства пока еще ни разу не возникало.
Алина вошла бесшумно. Она знала, что опоздала, и на душе было стыдно. Реальной причиной оказался простой недосып. Принцесса допоздна готовилась к поистине важному мероприятию и несколько перегнула палку. А Серен, в сравнение с принцессой, легла спать вовремя, но рано вставать ей было без надобности, из-за чего она чисто физически не могла разбудить знатную соню. Теперь же Алине нужно было как-то загладить свою вину перед советом.
Члены совета, завидев прибывшую с опозданием принцессу, уважительно преклонили головы, но ничего не произнесли вдобавок, согласно положенному этикету.
Алина приняла этот поступок со всей честностью.
– Доброе утро, милорды. Я прошу прощения за свою выходку и впредь заявляю вам, что больше никогда не стану опаздывать. Это был первый раз в моей жизни, и я очень надеюсь, что он станет последним. Даю слово регента.
Алина виновато опустила голову и, подняв ее, оглядела всех членов совета, но ее взгляд сразу остановился только на одном мужчине, которого украшала густая борода. Сэр Гилберт Пемброк. Одет он был все в ту же самую кольчугу, а меч держал при себе. Он, как и остальные, был крайне недоволен поведением принцессы, которая сама твердила направо и налево о значимости этого совета и в итоге сама же и опоздала на него.
Алина прокашлялась.
– Можете присаживаться, господа.
Члены совета подчинились и уселись за свои места. Алина последовала их примеру. Ей досталось место, позволяющее без каких-либо проблем видеть перед собой абсолютно всех советников и заблаговременно реагировать на любой возникающий вопрос.
Маршал первым решился подать голос.
– Миледи, королевский совет объявляется открытым?
– Да, объявляется. Можем начинать.
– Вы двери плотно закрыли?
Вопрос принадлежал самому молодому советнику, одетому в плотную меховую куртку с деревянными застежками и надетым свободным капюшоном. Подобное одеяние означало лишь одно – связность с чем-то скрытным, тайным. Черты лица под капюшоном было легко распознать: яркое отличие приобретал красный, словно кровь, нос и темные глаза. Пальцы на руках украшали разноцветные перстни, один ценнее другого.
– А то в прошлый раз кое-кому удалось подслушать. – продолжил тот, в его голосе звучали дерзкие обвинения. – К счастью нарушителей удалось поймать и жестоко казнить прямо посреди Чипсайда. Если такой конфуз еще раз произойдет – казню всех самолично.
– Господин Грегор… – начала оправдываться принцесса. – Прошлый случай был недоразумением. В этот раз нас никто не услышит.
– Хочется верить…
Последние слова принцесса пропустила мимо ушей и вернулась к началу.
– Ну что же…, кто хочет получить право первого…
– И еще кое-что. – вновь оборвал речь Алины тайный советник, скрестив пальцы. – В тот прошлый раз, что вы назвали недоразумением, нарушителями оказались некоторые из ваших служанок. Им удалось проскользнуть мимо стражи. Это наводит на кое-какую интересную мысль…
Алина нервно вздохнула.
– Я прекрасно это помню, Грегор. Служанок казнили, а стражи вынесли выговор.
– Я не об этом.
– О чем тогда?
– О ведьме, что обосновалась недавно в вашем обществе. – ответив на вопрос, Грегор вперил тяжелый взгляд. – Хоть она и спасла вас от неминуемой смерти, все равно это ничего не меняет. Она опасна.
От услышанного Алина, стиснув зубы, смерила его недобрым взглядом.
– Я не желаю говорить с вами о Серен. Это – мое дело, и вы не имеете никакого права вмешиваться в мою личную жизнь.
– Дело не вашей личной жизни, миледи, а в вашей безопасности. Мы с сэром Гилбертом уже обсуждали этот момент.
Алина на секунду поглядела на маршала. Тот был мрачным. Не таким, как всегда, когда был рядом с ней, чтобы поделиться своим советом.
– И как это понимать? – задала вопрос принцесса абсолютно всем советникам.
– Очень просто, моя госпожа. – ответил Грегор. – Вы держите рядом с собой возможную причину вашей скорой кончины. Я не стану забирать свои слова обратно. Вы должны принять их во внимание и перейти к действиям.
Алина всерьез изумленно усмехнулась.
– Вы переходите всевозможные границы! – чуть повысила голос принцесса. – Я сама решу, как мне лучше поступить!
– Я лишь поделился своим советом. – возразил тайный советник и в следующий момент указал пальцем на сидящую госпожу. – А вы обязаны к ним прислушаться. Мы – ваши советники. Мы даем вам советы. Это наша святая обязанность перед вами. Или вы решите оспорить мои утверждения?
Принцесса бросила взгляд полный возмущения.
– Я сама решу, что делать с Серен! Я уже устала повторять, что она спасла мне жизнь! Более того, когда она рядом – мне становится лучше и спокойнее на душе! Она – моя защитница! И никакая она не ведьма!
Тут в разговор влез еще один советник в одеянии священнослужителя.
– У нее рыжие волосы, миледи. Рыжеволосые – прислужники Сатаны, они способны наводить порчу на любого человека, даже на самого набожного. Господь оберегает вас, как может, но ему мешает эта ваша Серен. Она – ваше проклятие, если вы не предпримите меры. Только тогда всемилостивый бог простит ваш грех, и вы будете править Англией достойно.
Алина выслушала духовника до конца лишь потому, что никогда не хотела ссориться с Церковью. Тем более духовный советник как раз являлся Епископом Кентерберрийским и обладал огромным влиянием. Также его очень уважал его святейшество, папа Римский Пий XI.
– При всем моем к вам уважении, – начала Алина, преподнося каждое слово с долей скрытого презрения. – вы не знаете Серен. Никто из вас ее не знает. Вы понятия не имеете, что у нее на душе, когда она слышит подобные оскорбления. Ей больно слышать и слушать. Она никому зла не желает. Пусть она всю свою жизнь провела в скитании, подрабатывая наемничеством, у нее просто не было выбора: либо в могилу, либо выживать, побираясь за любой заказ. Мне просто жалко девушку.
– Миледи, вы меня не понимаете. У рыжеволосых нет души. Они все прислужники Сатаны. Все поголовно. Я не смогу вас защитить, если вы не пойдете мне навстречу.
Нервы у принцессы начали сдавать. Держась за голову и вертя ею из стороны в сторону, Алина шепотом выругалась. Грегор все прекрасно расслышал и показательно кашлянул.
Принцесса не обратила никакого внимания на предупреждение.
– Давайте уже начнем обсуждать более важные проблемы. Хватит копаться в моей личной жизни.
Но тайный советник все никак не предоставлял такой возможности своими выходками.
– И последнее, что я изъявлял бы сказать вам. Это касается вас и…
– Прекратите! – закричала Алина, выплеснув наружу свои накопившиеся эмоции. – Я все вам сказала! Хватит обсуждать меня и ее! У нас тут не проходной двор для дурацких обсуждений! Это королевский совет! Здесь мы решаем судьбы тысячей жизней. Они зависят исключительно от наших решений!
Грегор хмуро пожал плечами и, закрыв глаза, отвернулся от принцессы и скрестил руки на груди. Он более не желал ее слушать. Предлагая свою помощь и предупреждая о возможной опасности, тайный советник в ответ получил лишь неуважение и пренебрежение к своим предлагаемым советам, которые, скорее всего способны были изменить будущее принцессы только в лучшую сторону.
– Вы будете участвовать в совете? – одарила того вопросом принцесса.
Грегор упорно молчал. Даже не шелохнулся. Вместо него ответил сэр Гилберт, явно желая поскорее уладить этот возникший конфликт.
– Моя госпожа, мой коллега будет участвовать в совете. Если потребуется, он непременно вставит свое слово.
– А сейчас он не может мне ответить? Сначала обвиняет, затем уходит от ответа. Это недопустимо.
– Но вы поступаете сейчас точно также, миледи. – заявил маршал. – Вы тоже уходите от ответа.
– Дерзить мне не надо, сэр Гилберт. – произнесла Алина с ледяным тоном, готовый перерасти в нечто более тяжкое. – Моя личная жизнь никого не должна волновать. Никого. Если я что-то скрываю – значит так надо. Серен не угрожает королевству. Я могу поклясться перед всеми вами. Вы ждете от меня именно этого?
Все советники ответили принцессе молчанием. –
– Если нет, то предлагаю уже начать этот чертов совет. – после чего посмотрела на духовного советника, который выражал глубокое недовольство увиденному и услышанному со стороны регента Английского королевства. – Прошу простить меня, святой отец, за излишнюю грубость. Не я начала все это.
Епископ завертел головой, явно давая понять Алине, что та сильно заблуждается.
– Начали именно вы, принцесса. Но я также выступаю за то, чтобы наш совет уже начался. Мне есть, что вам поведать.
– Вы желаете получить право первого голоса?
– Нет. – уверенно ответил духовник и указал рукой на рядом сидящего мужчину, который до сих пор не произнес ни слова. – Я передаю его господину Осберту из Блэйкенвига.
– Хорошо. – согласно кивнула Алина и обратилась к молчуну. – Прошу вас.
Советник, расковыряв один из своих многочисленных прыщей, что заполонили практически все его и так немолодое лицо, разложил перед собой несколько свитков, небольшой горшочек с тушью и перо.
– Итак, – неторопливо начал Осберт. – предыдущий совет собирался почти полгода назад, и за это время изменилось совсем немного. Насчет ситуации с королевским казначеем…, тут возникла, конечно, очень неприятная проблема. Здесь есть и моя вина: я посоветовал вам назначить на этот пост Подрика. Я ничего не знал об его истинном характере, моя госпожа. Меня впечатлили его великолепные навыки ведения финансовых задач, они и затуманили мне глаза. Отныне, я буду крайне осторожен и внимателен в выборе кандидатов на те или иные должности при дворе.
– Я понимаю. Господин Подрик сейчас находится в темнице. Я займусь им позже. А вы продолжайте.
– Как прикажете, ваша светлость. В первую очередь следует вам объявить состояние казны после пересчета имеющихся там денег. Господин бывший казначей, как бы это мерзко не звучало, постарался на славу: наши запасы истощены, однако у меня для вас есть и хорошая новость, как раз связанная с будущим нашей казны. – здесь управляющий раскрыл один из свитков. – Как вы уже, наверное, могли забыть, ваш отец еще давным-давно отменил лицензии на охоту в лесах, коими владеет сейчас ваша семья, вследствие чего, в них завелись браконьеры, которые уничтожают тамошнюю ценную живность. Эти леса никто не охраняет. И потому я предлагаю вам вернуть утерянные лицензии на прежнее место и увеличить их стоимость в два раза. Вы можете посчитать эти цены грабительскими, но я осмелюсь оспорить ваше мнение тем, что животных, что обитают в ваших лесах, осталось мало. Благодаря более дорогим лицензиям на охоту, живность будет спокойно размножаться, и угроз их полного истребления более не возникнет. Мы бы и раньше взялись за эту проблему, однако не видели в ней катастрофы. Мы ошиблись. Нужно исправлять свои ошибки. Ознакомьтесь с договором, моя госпожа.
Советник передал свиток принцессе, и та с нахмуренным видом взялась за его прочтение. В то же время маршала кое-что заинтересовало в предложении управляющего.
– И сколько живности там осталось?
– Очень мало, сэр Гилберт. Диких кабанов истребили почти полностью…, размножиться до приемлемого количества они не смогут в любом случае. Тут, я думаю, есть вариант перевезти несколько дюжин кабанов из других лесов, кои уже обладают лицензиями. Но для этого нам уже потребуется встреча с их хозяевами. Они не смогут отказать королевской семье. Здесь мы непременно выиграем. Что касается оленей – с ними гораздо лучше, беспокоиться о ни не нужно. Сурки, лисицы, волки и медведи… Тут ситуация наполовину и хорошая, наполовину и плохая… Зверья осталось достаточно, но большая их часть, к сожалению, больны. Вероятно, их отравили браконьеры, когда охотились, чтобы жертва мучилась как можно дольше. Это настоящее издевательство над животными, не сомневаюсь, и лично я предлагаю также изловить всех этих негодяев и казнить прилюдно, например, подойдет отлично Чипсайд. Он уже давно заслужил славу места, где убивают одновременно много и быстро. Но, это решать принцессе Алине.
Маршал охотно кивнул.
– Будет добро – я присоединюсь к вам, господин Осберт. Мои люди с радостью захотят наказать браконьеров за все их злодеяния.
– Вперед забегаете. – не отрываясь от прочтения, вставила свое слово принцесса.
– Мы заранее обдумываем дальнейшие действия, если вы подпишите документ. – объяснил Осберт, расковыряв еще один свой прыщ.
Наконец, Алина полностью ознакомилась с содержимым свитка.
– Я одобряю ваше предложение. – заявила Алина, подписывая договор и поставив королевскую печать с изображением парящего орла. – Подготовьте список первых покупателей лицензий на охоту. Я лично их вручу. Всех браконьеров, которых смогут поймать, заключать в темницу. Их судьбу будет решать народ.
– Благодарю вас, миледи. – сказал управляющий и схватил второй свиток. – Следующий договор касается еврейских общин. Они стали…
– …Какая из? – перебила того Алина.
Осберт некоторое время медлил с ответом, так как ожидал ощутить на себе гнев принцессы.
– Чипсайд, госпожа… Чипсайд.
– Господи Иисусе… – выругалась Алина, в этот раз не обратив внимания на епископа Альберта, и добавила напоследок. – Вот говно…
Осберт растерянно огляделся на епископа. Тот едва заметно перекрестился, но критиковать Алину не стал.
– Еврейская община из Чипсайда стала промышлять небывалой доселе дозволенностью. – продолжил управляющий, стараясь смотреть, в основном, на свиток, нежели на принцессу. – Они занялись ростовщичеством, отдавая крупные суммы под высокий процент. Королевская казна не дополучает налогов с этого процента. Я предлагаю ввести такой налог…, например, десятую часть с процента, а поверьте, процент они берут чудовищный. Нам будет выгода, они же пусть знают свое место и…
– Нет. – резко заявила принцесса, отмахиваясь от преподнесенного ей свитка. – Никаких налогов, никаких ссуд под высоких процент. Запретить ростовщичество.
Осберт сильно удивился словам госпожи.
– Но королевская казна нуждается в дополнительной прибыли. Евреи могут нам помочь.
– Срала я на их такую помощь! – выпалила из себя принцесса. – Я не позволю своему народу прогибаться под евреев! Если мои подданные нуждаются в деньгах, чтобы прокормить свои семьи – пусть обращаются лично ко мне! Их госпожа с радостью окажет помощь! Никаких евреев! В гробу я их видала! – после чего воззрилась на господина управляющего. – Вы же мне твердите из собрания в собрание, что английский народ живет счастливо, что бедных в королевстве ничтожно мало! Вы что, обманывали меня все это время?!
Осберт весь обливался потом. Он чувствовал себя в очень неудобном положении.
– Миледи…, я в первую очередь забочусь о здоровом состоянии королевской казны. Если мы начнем раздавать деньги всем нуждающимся – на следующий день казна опустеет и более никто не вернет нам утраченное. Мы не сможем помочь всем…
– Хорошо. Сколько богаделен в королевстве?
Управляющий принялся пересчитывать их количество в своей голове.
– Около двух сотен…, может меньше.
– Меньше?! Вы издеваетесь?! Подготовьте указ: обустроить по одной богадельне в каждом городе королевства! Пусть бедняки знают, что короне на них не наплевать!
– Но казна…
– Не обеднеет казна! – не уставала кричать Алина, точно уже не задумываясь, слышит ли кто-то ее истошные выкрики за дверью. – Если потребуется, я возьму необходимые деньги у отца!
Тут, вдруг, раздался голос Грегора.
– Без его личной печати вы не сможете воспользоваться его же сбережениями.
Алина самодовольно посмотрела на тайного советника.
– Господин Грегор, если мне потребуются отцовские деньги – я непременно ими обзаведусь. И печать его в данном раскладе не имеет такого существенного значения, кое вам кажется.
Грегор не отступал.
– У вас есть непреодолимое желание прославиться на всю Англию, заслужить любовь и верность всех сословий, прежде всего простого люда, казаться такой доброй и заботливой, быть жестокой для предателей… – тайный советник, не задумываясь, презрительно фыркнул. – вот только при каждом шаге спотыкаетесь об свои же принципы. В моих глазах вы выглядите посмешищем.
Алина озлобленно сжала кулаки.
– Что вы только что сказали?! Посмешищем?! Я?!
Грегор задвигал своим языком по всей полости закрытого рта, как будто накапливая слюну. Его глаза сверкали ненавистью.
– По-вашему мнению я посмешище?! – во весь голос закричала принцесса. – Посмешище?!
– Да. – сквозь зубы ответил Грегор, окончательно потеряв чувство страха. – Вас есть за что критиковать. Могу перечислить, если ваше сиятельство, ваша светлость этого пожелает.
– Уважаемые члены совета, – вмешался в конфронтацию сэр Гилберт. – может быть мы продолжим наш совет? – что принцесса, что Грегор, оба выжигали друг друга убийственными взглядами. Они никого не слышали. Вопреки всей этой неразберихе, маршал не прекращал попытки вернуть собрание совета в первоначальное русло. – Я предлагаю на время забыть личную неприязнь и посвятить ближайшие несколько часов на решение действительно важных и серьезных проблем, избегание которых навлечет на нашу родину нескончаемое количество ужасающих последствий. Этот совет очень важен для всех нас. Прекратите бессмысленный спор, прошу вас!
Грегор первым сдался, приподняв руки вверх и повертев немного головой. Алина продолжала сопротивляться.
– Я прекрасно знаю, что никто из вас не одобряет мое решение, касающееся Серен. – злобные нотки в ее голосе не исчезли, а лишь усиливались. – Но, если бы не она – лежала бы я по локоть в ****ом говне, истекая кровью! Шансов выжить в той бойне у меня попросту не было! Я потеряла всех своих верных рыцарей, что отважились сопроводить меня в пути! А как, по-вашему, я должна была поступить?! Бросить торговцев?! Пусть разбойники их всех поубивали бы, пограбили и пропили бы все наворованные деньги?! Я никогда бы себе такого не позволила! У меня, в отличие от некоторых, – тут она бросила взгляд на Грегора. – есть сердце, и благодаря ему, я умею сочувствовать и сопереживать другим людям, которые нуждаются в поддержке со стороны добрых людей! Серен – такой человек. Она нуждается в поддержке! Ее никто не любит, она никому не нужна! Я стараюсь заменить ей родного человека, и мои старания уже приносят плоды: сейчас она, вместо того, чтобы выполнять заказы на убийство, постигает азы музыки! Мне кажется, что у нее большое будущее, если девушку поддерживать в ее начинаниях! Я ее поддерживаю! Если вы по-прежнему не одобряете… – Алина резко прервала свой монолог, сдерживая вероятные оскорбления, готовые уже вынырнуть из ее рта. – вы меня поняли…, я очень надеюсь, что вы меня поняли. Иначе…, лучше вам этого не знать.
Советники вновь ответили принцессе молчанием, но уже проступил прогресс: все поголовно опустили глаза. «Они начинают думать.» – подумала Алина.
Принцесса выразительно взглянула на управляющего. Тот сразу пришел в себя и в спешке принялся заполнять пустой документ новым указом, касающимся положением дел у евреев. Закончив, он передал его Алине и та, внимательно его изучив, подтвердила своими подписью и печатью. Затем Осберт взял третий свиток.
– Эмм… Следующие проблемы не такие серьезные, чем предыдущие, но они также нуждаются в вашем рассмотрении, миледи. – управляющий несколько замешкался, потеряв ход своих мыслей. – Простите меня…, я все отхожу от главной темы и не могу сосредоточиться…
Принцесса кивком головы дала Осберту время привезти голову в порядок.
– Может кто-нибудь хочет временно заменить господина управляющего и изложить свой доклад? – спросила Алина других советников, но те наотрез отказались. И здесь ее внимание легло на пятого советника, который так не произнес ни слова и ни разу не встревал в разговор. – Господин канцлер, почему вы сейчас молчите? На прошлом совете вас было трудно заткнуть, а сейчас…
Канцлер не придал значения хамоватому поведению принцессы.
– Настанет мое время, и я вам все расскажу. – тихим голосом ответил советник, поправив свою шляпу, что успела покоситься. – Все. И вам будет уже не до шуток.
Это предупреждение лишь омрачило принцессу. Далее она вела себя уже более сдержанно.
В этот момент управляющий успокоился и был готов возобновить свой доклад, даже несмотря на то, что в процессе успокоения он помял государственный документ.
– Моя госпожа, – продолжил тот, чувствуя себя гораздо лучше. – добыча полезных ископаемых проходит уверенно. Ремесленные разведчики не жалеют сил и ищут новые месторождения соли, однако вместе с этим появляется и новая проблема: нехватка рабочих рук для добычи ископаемых в новых местах… – Осберт снова заволновался. – точнее, рабочие руки есть…, даже в достатке. Проблема кроется в людях, что отказываются платить за работу. Острее всего проблема ощущается в графстве Линкольншир и местечке Дроитидж. Тамошние бароны не выделяют средства для заселения месторождений рабочими. На мои вопросы я получил один и тот же ответ: «не хватает денег, и народ должен держаться, во чтобы то не стало». Я передаю их слова с максимально возможной точностью. Вы в праве…
– Я знаю свои права. – перебила принцесса и выхватила смятый документ из рук Осберта. Изучая его глазами, Алина в то же время читала вслух написанное. – «не хватает денег, и народ должен держаться, во чтобы то не стало». И как у них хватило смелости такое заявить? Ублюдки. Они любят пожестче? Будет им пожестче. Господин Осберт, пишите новый указ: «заселить все найденные месторождения рабочими и своевременно выдавать им жалованье. Уважать их права беспрекословно. В случае отказа их ожидает плаха. Наследники же будут обязаны каждый месяц выплачивать штраф за своих родителей-изменников. Размер штрафа для каждого будет свой, в зависимости от владений, коими владеет тот или иной барон. Ваша принцесса Алина из рода Кроуснестов».
Получив подтверждение указа от миледи, Осберт продолжил.
– И последнее, что я желал бы с вами обсудить, так как остальное не имеет такой ценности и важности, чтобы на эти проблемы тратить ваше драгоценное время: вопрос касается исключительно ярмарок. За полгода я получил тридцать четыре прошения на право предоставления и проведения городских ярмарок. У большинства городов из списка уже истек срок проведения мероприятий и их нужно возобновить. Некоторые из них будут вам знакомы. Прошу.
Алина нехотя перечитала весь список городов. Удивляться было нечему. Честно признаться, принцессе слегка поднадоели экономические разборки, но судя по тому, что вопрос с ярмарками оказался последним, Алина решила быстро на этом закончить.
– Я пойду навстречу каждому бюргеру, что прислал нам прошения. Господин Осберт, раздайте всем лицензии. Пусть порадуются, у них еще есть время…
Фраза, положившая конец в заявлении Алины, привела управляющего в некоторое недоумение, но возникать по этому поводу не решился. Получив указ с печатью и подписью принцессы, Осберт, наконец, отложил свитки в сторону и легонько улыбнулся.
– Благодарю, что, в первую очередь, уделили внимание благоустройству нашего королевства, миледи. Если всемилостивый господь позволит вам стать королевой Англии, я очень надеюсь, что вы приведете ее к процветанию.
Алина, к разочарованию управляющего, не отреагировала на похвалу подобающим образом, как следовало бы поступить любой принцессе. Вместо проявления элементарного уважения, принцесса обратила свой взор на маршала.
– Сэр Гилберт, – уже холодно произнесла Алина. – какими проблемами в королевстве вы можете поделиться?
Маршал, помассировав шею, откашлялся.
– Какими проблемами? Сказать большими – ничего не сказать.
– Начните с самого начала, пожалуйста.
– Само собой, миледи. Сейчас острее всего ощущается проблема с качественным вооружением нашего ополчения. Если рыцари снабжают себя сами, на свои собственные средства, то ополчению негде взять денег. Оно содержится полностью королевской казной и…
– Не надо меня учить, что содержится на средства из казны, а что нет. – нервно заявила Алина. – Говорите яснее и конкретнее.
Сэр Гилберт явно чувствовала себя не в своей тарелке.
– Миледи, если конкретнее, то нам нужно уже начать задумываться о перевооружении ополчения. Также с каждым годом падает число добровольцев из Уэльса. Я имею ввиду элитных лучников, благодаря которым, мы почти всегда одерживали победы в войнах…, в любых войнах. Нигде в мире вы не сыщите истинных первоклассных стрелков, знатоков своего дела, мастеров бить в даль и сражать наповал…
– И что вы предлагаете?
– Ужесточить действующие законы в отношении Уэльса. Никаких больше добровольцев – только обязательная служба.
– Обязательная?! – возмутилась принцесса. – Вы запамятовали, маршал?! У нас ополчение, а ополчению свойственно созываться лишь в случаях угрозы войны! И вы предлагаете созывать уэльских лучников тогда, когда никаких войн даже на горизонте не видно?! И кто их будет содержать?! Я лично не буду! Наша казна не потянет таких затрат! – и переведя дух, заявила уже слегка успокоенным голосом. – У меня есть иной вариант: вместо обязательной службы, я думаю, лучшим решением будет будущих добровольцев одаривать землей. Уэльс – графство обширное, владений хватит на тысячу…, да что там, на пять тысяч будущих уэльских лучников. Налоги с этих земель будут взиматься не золотом, а выращенным урожаем. Таким образом, ни один бедняк в Англии не останется голодным.
– Мудрое решение. – сказал господин Осберт. – Я готов лично заняться выполнением этой задачи.
Алина утвердительно кивнула.
– Принцесса заботится о своих подданных. – она одарила ледяным взглядом каждого советника. – Ваша принцесса – не тупая шлюха, место которой в выгребной яме. Ваша принцесса не спит, с кем попало.
– А это-то здесь причем? – встрял Грегор. Хотя лучше, конечно, он и дальше бы помалкивал, однако вседозволенность принцессы все никак не могла оставить тайного советника в покое.
– А при том. – грубо ответила Алина. – При том.
– Причем? – продолжал надменно спрашивать Грегор. – Причем же?
– Вы желаете снова вывести меня из себя?! – принцесса начинала терять терпение. До психоза оставалось совсем недалеко. – Вам так нравится это делать?!
– Что мне нравится, миледи? – чуть ли не издевательски вопросил Грегор, изогнув бровь, чем вызвал лишь еще большее раздражение у принцессы. – Вы же сами начали тут рассказывать и про стерлядь, и про то, кто с кем спит… Хоть вы и дочь нашего короля, и возможная наследница Англии, советую вам не забывать: ваша безопасность для нас – превыше всего. А ваше окружение лишь пробивает брешь в ней.
Алина так натужено вздохнула, что молчаливый канцлер не по своей воле поперхнулся. Принцессе оставался один шаг переступить порог спокойствия. Сделать один шаг. Один маленький шажочек – и случится самое непоправимое. В глубине души Алина хотела разорвать Грегора на куски и скормить собакам. Его вызывающее поведение на этом королевском совете перешло всевозможные границы. Ранее тайный советник старался вести себя более скрыто, как, в общем-то, и полагается главе шпионов целого королевства. То, что не устраивало Грегора, тот обычно втягивал в себя и далее уже не высказывался. Но всему когда-то приходит конец. Как и сейчас. У тайного советника накипело в душе, и нужно было это кипение куда-нибудь выплеснуть. И целью оказалась никто иная, как принцесса. Кто-же еще.
– С этого дня, – сжимая руки в кулаках, начала Алина, при этом даже не скрывая открытой ненависти и презрения. – ты навсегда забываешь о существовании моего окружения. Кто туда входит, сколько человек в нем состоит – не твое собачье дело. Моя безопасность – мое дело. Я сама могу о себе позаботиться, а Серен мне в этом поможет. Мы с ней, как единое целое, и я никому не позволю это целое разрушить. Посмеешь вторгнуться или прикажешь кому-нибудь вторгнуться – поплатишься собственной жизнью или жизнями своей семьи. – упоминание семьи напрягло Грегора. Он любил свою жену и годовалого сына. И он не хотел их терять. – Твоя святая пресвятая обязанность – защищать Англию от вторжения шахинов, которое уже совсем скоро может состояться. Шотландия обильно истекает кровью, и придет момент, когда она погибнет от тяжелых ран. – она пристально вгляделась в его серые глаза, как бы давая намек. – Ты должен защищать, в первую очередь, нашу родину от врагов, которые уже близко. Не меня ты должен защищать. А ее. Меня защитит Серен. Серен. И точка. Ты понял меня?
Грегор с трудом отвел глаза в сторону. Он знал, что среди своих коллег поддержки не получит, поэтому собрал всю волю в кулак и понимающе кивнул. На нее он более не смотрел. Не было ни желания, ни повода.
Успокоившись уже в который раз, принцесса вернулась к маршалу. Они не закончили.
– Я не пренебрегу услугами господина Осберта. – продолжил маршал, отныне подбирая слова таким образом, чтобы не вывести госпожу из точки равновесия. Никто больше в совете не желал испытать на себе гнев Алины. Девушка была способна на все, если ее честь, достоинство или окружение подвергаются внешнему давлению. Сэр Гилберт хотел бы закончить королевский совет на доброй ноте, без конфликтов. Хватит. – Мы займемся этим процессом в ближайший месяц, уверяю вас, миледи. Но Уэльс – не одна проблема, что меня беспокоит. Внимание стоит уделить и ситуации с наемниками, в частности, с генуэзскими арбалетчиками. Каждый раз, когда мы их нанимаем для службы внутри страны, они, если быть с вами предельно честным, сжирают драгоценные деньги, которые могли бы быть потрачены на куда более важные нужды. Епископ Альберт подтвердит мои слова.
Духовный советник поддержал заявление маршала.
– Арбалет издревле являлся оружием против сарацин. Но использовать его против самих же христиан христианами – это…, – епископ чуть ли не потерял дар речи, да и сознание вдобавок. – это недопустимо! Это кощунство! Нужно изгнать этих наемников с их грешным оружием из Англии. Их судьба – воевать в Святой земле, убивать сарацин, убивать тех, кто вероломно захватил священный город Христа. Иерусалим захвачен теми, кого должен убивать арбалет. Прислушайтесь к нашему совету и тогда наступит мир на грешной земле. – старик перекрестился. – Аминь.
Все остальные советники также перекрестились, даже Грегор. Но не принцесса.
– Мир на земле не наступит, пока по ней ходит шахин.
– Но первые шаги-же нужно делать! – хриплым голосом произнес епископ. – И до становления мира не далеко будет.
– Я и так шагаю в правильном направлении. – изъявила Алина, борясь сама с собой и сдерживая резкие высказывания. – Господин Осберт не даст соврать. Будущее Англии в наших руках.
– А как же Шотландия?
Алина во мгновение повернула голову в сторону источника звуков, коим оказался тайный советник. И вопрос был задан не очень благоприятным тоном.
– Что Шотландия? – ответила вопросом на вопрос Алина.
Грегор был уже готов покрутить у виска пальцем. Принцесса, как будто, над ним просто издевалась. Но на самом деле она просто пренебрегала любым его советам. Серен отлично потрудилась заинтересовать собой принцессу. Да так, что Алина не видела ничего дальше собственного носа.
– Что Шотландия?! – Грегор не выдержал, и обнажив кулак, с грохотом опустил его на стол. Принцесса ожидала нечто подобное от советника, поэтому даже не дернулась, а вот коллеги Грегора выстроили испуганные взгляды. – Вы еще спрашиваете?! Не вы ли на каждом квадратном футе говорите про своих любимых и бедных шотландцев?! Все наши разговоры еще ни разу не обходились без их хоть даже малейшего упоминания! И что же я слышу теперь?!
Алина недобро усмехнулась. Таковой оказалась ее реакция.
Из-за этого у Грегора появился дополнительный повод сильнее разозлиться.
– Не соизволит ли ваша светлость пояснить причину данного поведения?!
Принцесса, взяв пустой свиток в руки, за доли секунды смяла его в комочек и резкими движениями пальцев метнула в сторону тайного советника. Тот, благо наличию определенных навыков, успел поймать комок. Держа его двумя пальцами, Грегор вызывающе посмотрел на принцессу.
– И как это понимать?
Что маршал, что управляющий, что духовник, что даже молчаливый канцлер, никто из них не мог раскусить свою госпожу. Данное вызывающее поведение проявилось у Алины лишь сегодня. Ранее она не позволяла себе так себя вести. Она знала понятие чести, гордости, самоуважения. Но сегодня ее как будто подменили на полную противоположность. Она давала повод для споров на такие темы, которые в предыдущих собраниях обсуждались в спокойной и благоприятной обстановке. Собственную безопасность принцесса посвящала как раз-таки Грегору, ведь тот один из немногих людей, что до сих пор имеет достаточное количество влияния и возможностей. Тайный советник в силах обеспечить Алину защитой от любых врагов. Но не сейчас. Что-то в Алине поменялось. Вести себя она стала по-иному. Рыжеволосая сильно повлияла на ее общее мировоззрение. Вот только как это аукнется в будущем? Пострадает ли простой люд от эдаких изменений? Или все останется на прежних местах? Советники не знали ответов.
Наконец, принцесса произнесла то, отчего всех, без исключения, советников повергло в шок.
– Выйти всем, кроме Грегора.
– Вы шутите?! – воскликнул сэр Гилберт, озираясь по сторонам в поисках поддержки, которую в миг и нашел. – Королевский совет еще не закончился!
– Согласен! – одобрительно заявил Фредерик, тряся скрученными свитками прямо перед лицом госпожи, у которой лицо напоминало гнилой баклажан. – Мы еще не обговорили вопросы дипломатии! Они требуют вашего непосредственного внимания! Вы думаете, у Англии нету врагов?! Открыть вам небольшой секрет, или вы все-таки выслушаете меня, миледи?!
В переполох вмешался и духовный советник. От перенапряжения у него даже нос покраснел, как у Грегора.
– Что вы себе позволяете?! Церковь непременно оценит ваш поступок, как плевок в лицо!
Грегор хоть и оказался ошарашен данным заявлением своей госпожи, все же он заставил себя умолкнуть и не говорить лишних слов. Если Алина пожелала, чтобы они остались наедине, значит ей что-то было нужно от тайного советника. Это что-то очень волновало принцессу, судя по ее лицу, которое с трудом сдерживало наплыв эмоций.
– Господа, выйдите, прошу вас. – томным голос произнес Грегор, не сводя с принцессы глаз. – Королевский совет еще не закончился, но вам нужно на время нас оставить.
Сэр Гилберт пал в замешательство. Впервые он почувствовала себя человеком, которого предали. Маршал большую часть своей жизни провел рядом с Алиной, частично он заменил ей отца, однако старался делать вид, будто он просто выполнял долг перед короной. Отчасти, ему пришлось заботиться о маленькой принцессе лишь потому, что не было иного выхода, ведь отец к тому времени уже сошел с ума и закрылся ото всех, даже от своей дочери. А когда шахины вероломно и жестоко расправились с его супругой, то Генрих еще больше закрылся в себе, проводя абсолютно все время в одиночестве. Видя безнадежную ситуацию и боясь за судьбу молодой принцессы, маршал от нее не отвернулся. Хоть забота была минимальной, сэр Гилберт следил лишь за тем, чтобы дочь не пошла в отца. Эту непростую, поначалу, задачу ему удалось успешно выполнить, однако уследить за ее характером маршал оказался не способен. Девушка выросла слишком волевой, слишком целеустремленной. Но самая главная опасность в характере принцессы никуда не скрывалась, она выплескивалась наружу, о ней знали все, абсолютно все: излишняя любовь к шотландцам. Англия сильно поплатилась за эту любовь. И еще сильнее поплатится, если ничего не изменится и останется в прежнем русле.
– Выйдите вон. – настойчиво повторила принцесса. – Вон.
Маршал со скрытой обидой первым покинул совет. Осберт и Альберт еще некоторое время медлили, но в итоге последовали за своим коллегой. Управляющий, при этом, забрал с собой все документы, что успела подписать принцесса. Фредерик же не сдвинулся с места.
Алина одарила его взглядом.
– Я непонятно выразилась?
– На королевском совете должны присутствовать все члены совета, – принялся отстаивать свою позицию канцлер. – если вы нам не доверяете – скажите. И если мы…
– Фредерик, да выйди ты уже в коридор… – устало пробормотал Грегор, протирая лицо ладонью. – не развязывай новый скандал… Сейчас ТЫ уже будешь виновен во всех смертных грехах…, может быть госпожа даже обвинит тебя в самоличном распятии Иисуса Христа…
– Опять эти твои ересисткие шуточки… – раздраженно сказал канцлер, но в следующий момент позабыл обо всем и со спокойным видом опустил голову перед принцессой. – Я выйду, миледи, однако мы не закончили. У меня есть, что вам сказать, и вы просто обязаны выслушать меня, ведь…
– Просто выйди! – выкрикнул тайный советник, сверля канцлера чуть ли не разъяренными глазами.
Фредерик проглотил слова Грегора, так как проявлял некое подобие уважения к коллеге. Хотя бы за то, что тот беспокоится о безопасности своей госпожи, но иногда, конечно, лезет туда, куда лезть вовсе и не стоит. Канцлер ушел, захлопнув за собой дверь.
Королевский совет поредел. Грегор был готов уже ко всему, даже к тому, что принцесса начнет его пилить по поводу и без повода. Но он ошибся.
Алина не собиралась молчать и тратить попусту драгоценное время.
– Знаешь, почему ТЫ?
Грегор был не в состоянии отвечать на подобного рода вопросы, кои хранили в себе некий скрытый смысл.
– Почему? – спросил тот, сжимая в руке комок.
– Потому. – коротко ответила Алина.
Грегор полагал, что принцесса сразу же и продолжит, но этого не произошло.
– Отличный ответ. – с сарказмом заявил глава шпионов. – а по подробнее можно?
– Можно.
– И?
– Попроси по-хорошему.
Грегор недоуменно вскинул обе брови. Ответ принцессы поразил его.
Алина постепенно теряла терпение. Она была настроена серьезно, но судя по излагаемым требованиям, этой самой серьезностью даже и не пахло.
– Вы испытываете меня?
– Нет. Просто попроси по-хорошему.
Грегор не собирался выполнять требования Алины. Он решил расставить все точки над «и». Он не боялся последствий. Разложив руки на столе, советник выдавил из себя то, чего Алина как раз и ожидала услышать.
– У меня нет настроения заниматься ерундой, миледи. Вы уже давно не девочка, и эти вот игры, как «попроси по-хорошему» – они не делают вас умнее или даже загадочнее. Они делают из вас полную дуру, которая взяла на себя смелость перечить высокопоставленным советникам и открыто пренебрегать их же советами. Вы не проявляете должного уважения к нам. Если я заявил о возможной опасности со стороны тех, кто вас окружает…, вы знаете, о ком я веду речь…, значит в моих словах имеется доля правды, и к моему совету стоит хотя бы прислушаться. – Грегор поднял руку и начал обвиняюще указывать на Алину пальцем. – Но вы не то, что не прислушиваетесь…, вы, наоборот, только оскорбляете меня в присутствие остальных советников и буквально высмеиваете мои предупреждения. Будь я принцем – никогда бы себе не позволил эдакого поведения. Никогда. Людей, что хотят помочь вам, не стоит унижать. Как было бы забавно, если бы ваши любимые шотландцы высмеивали бы вас за любую помощь с вашей стороны к ним… Неправда ли? Лично я бы посмеялся, потому, что после того, что услышал… – Грегор отвернул голову в сторону. Алина и правда задела его за живое. – Вы причинили мне боль. Мне больно было слышать эти слова. – затем он взглянул на нее своими голубыми глазами и попытался увидеть хоть какое-нибудь сожаление принцессы о своих собственных поступках. И кое-что он все же увидел: принцесса внимательно его слушала, и той издевки на ее лице уже не было. Может быть, она просто притворялась. Советник не исключал подобного развития событий. Он старался видеть наперед. – А вам? Вам не больно было произносить их? – Алина хотела открыть рот, чтобы ответить Грегору, но тот не позволил и продолжил за нее. – Я понимаю, что вам не наплевать на судьбу Серен… И что она родом из Шотландии… Но вы должны быть начеку. Может быть Серен не та, за кого себя выдает… Поверьте мне на слово, я сам не до конца верю в то, что говорю…, но вдруг мои слова окажутся правдой, и эта рыжеволосая девушка на самом деле служит шахинам… Я лишь хочу вас предупредить. Я, как и все ваши подданные, беспокоюсь за вашу жизнь.  Вашего отца в народе любят все меньше…, а ваш брат медленно отстраняется от вас. – Грегор тяжело вздохнул. – Остаетесь вы одна. Если вам суждено стать королевой – будьте добры, начните с себя. Еще раз обдумайте ситуацию, что вертится вокруг вашей персоны и ее. Только тогда вы будете в абсолютной безопасности и недосягаемости для своих врагов. Пока что, вы уязвимы. Это видно невооруженным глазом.
Алина обдумала каждое слово, произнесенное тайным советником.
– Серен не похожа на прислужницу шахинов… Они бы не стали мириться с такой слабой девушкой. – принцесса быстро избавилась от внезапных слез. – Все приспешники шахинов и все те, кто им когда-то служил – все они поголовно были беспощадными, жестокими, мерзкими тварями, место которым уготовано было в адском пламени с самого начала… Серен не имеет с ними ничего общего… – тут Алина, вдруг, сама того не ожидая, вспомнила одну мысль, коя могла пролить свет на возможную тайну, что скрывает рыжеволосая. –  почти ничего общего…
Грегор загорелся ярым интересом.
– И что же это?
Алина не желала обсуждать эту тему с тайным советником, так как тот мог бы поднять шумиху, которая для принцессы вообще не нужна была, и только бы все испортила.
Но она решилась.
– Я видела ее в бою. Она орудовала кинжалами, как профессиональная убийца. Она одолела троих противников в одно мгновенье. Быстрые, частые, смертоносные удары…, и никакой пощады. – Алина запнулась. Сердце застучало быстрее и не дало ей закончить начатое.
У Грегора усилились подозрения. Короткий, но содержательный рассказ частично пролил свет на тайну рыжеволосой. Подтвердить возможную гипотезу мешал другой факт: глава шпионов последил за поведением и характером Серен, и обнаружил лишь то, что уже рассказала ему принцесса: девушка слишком слабохарактерная и не способна за себя постоять во многих случаях, даже в тех, где годовалый ребенок мог бы без особых проблем справиться. Эти два момента нельзя было соединить, только…, если бы дело не дошло до выбора: жить или умереть. Будь Серен родом из Англии, подозрениям неоткуда бы было взяться. Однако случай полностью противоположный.
– Что вы еще видели в том бою?
– Если и видела, то уже не вспомню… Я потеряла сознание тогда.
– Все ясно… – Грегор хотел подытожить, не желая больше возвращаться к этой проблеме, ведь до сих пор имеется масса других, более важных проблем, что нужно решить в ближайшее время, чтобы не последовали непоправимые последствия. – Я не забыл: это ваше личное дело. Я уважаю вас, миледи, и поэтому просто дам один, но очень важный совет. И я бы очень хотел, чтобы вы отнеслись к нему, как следует будущей королеве: будьте осторожны с теми, кого избираете и впускаете в свое общество. Отвлечетесь и получите нож в спину. Я молю господа бога, чтобы этого не произошло. Вы нужны Англии. На вашего брата я уже давно не рассчитываю…, а на отца и подавно, вы уж простите за столь резкие слова, моя госпожа… Истина бывает, иногда, слишком жестокой.
– Благодарю за столь честные слова. – принцесса попыталась улыбнуться, но ничего не получилось. – Я клянусь, что прислушаюсь к вашему совету. Вдруг он, действительно, спасет мне жизнь…
Грегор поспешил быстро сменить тему. И сразу же нашел наиболее подходящую. Он внимательно осмотрел внешний вид принцессы.
– Почему вы так оделись, миледи?
Алина нехотя отвела свои переживания по поводу Серен на второй план.
– Я хочу сегодня побыть поближе к народу. На мне даже украшений нет.
– А причина есть? Зачем?
Алина вовремя опомнилась. Ведь она выгнала других советников и оставила одного лишь Грегора не просто так. Вот только девушка не знала, с чего начать. Как бы не выпалить чего-нибудь лишнего. Мыслей у принцессы накопилось порядочно. Так продолжалось несколько минут. Алина каждый раз пыталась начать как-то по-иному, чтобы вдруг не пожалеть потом о сказанных словах. Но всякий раз, когда проявлялась осторожность, сразу же все стаптывалось, и Алине было сложно продолжить. Терпению пришел скорый конец, и принцесса не выдержала.
– Шотландия…, Грегор…, снова она. Мы наедине сейчас именно поэтому…, ты задал вопрос про нее, и я хотела бы с тобой поговорить с глазу на глаз. Для меня это очень важно…, а для будущего Англии…, там даже не обсуждается.
Грегор нутром чуял полную неуверенность принцессы. Она действительно переживала.
– Что вас беспокоит?
– Прежде всего – мой народ. Я хочу править королевством достойно. А достойный правитель уважает своих подданных…
– Но…, – продолжил за принцессу Грегор. – но ваши подданные не уважают вас, как будущего возможного правителя. Вы хотите заручится поддержкой народа заранее.
Алина быстро закивала головой. Тайный советник был готов поделиться советом. Но не сразу.
– У вас уже есть предложения?
Алина вновь закивала, теперь еще быстрее.
– И какие же?
Принцесса громко и протяженно вздохнула. Она боялась произнести будущие слова, что мечтали вырваться из ее головы наружу.
– Я должна изменить своим принципам…, но одной мне никогда не справиться…, слишком тяжело. – затем она посмотрела на советника влажными щенячьими глазами. – Вы поможете мне?
Грегор догадался, о чем говорила госпожа. В глубине души он был счастлив, счастлив оттого, что принцесса, наконец, после столь долгих лет, одумалась и начала мыслить в верном направлении.
– Помогу, как смогу. – успокаивающим голосом ответил советник. – Смотря, какая именно помощь вам от меня нужна.
– Самая полная.
– Я готов, миледи. С чего начнем?
Алина бросила безнадежный взгляд.
– С начала. Как вы уже сказали, я обсуждаю проблему Шотландии везде, где только можно. Моя любовь к ним слишком откровенна и, в то же время, бесполезна и опасна. Да, я помогаю беженцам найти новый дом в чужом королевстве, но правда в том, что я их все это время обманывала: я никогда не задумывалась переселить выживших шотландцев в Англию…, это было бы очень глупо. Тем более я никогда не забывала о том, что на самом деле шотландцы для нас всегда…, всегда были врагами. А помогать врагам и идти им навстречу – самая неблагодарная идея для любого уважающего себя короля или даже королевы. Врагов нужно уважать, я согласна…, чтобы победить врага, нужно проявлять к нему уважение. Только если это сильный враг…, – Алина несколько опешила от произнесенных слов про уважение, но спустя мгновенье приняла их всем своим сердцем. – Но Шотландия никогда не являлась сильным врагом. Во всех войнах с ними мы побеждали. Они слабы. Мы – нет. – Грегор все это время слушал принцессу, не отрываясь. Он кивал почти на каждое ее слово. Алина решила полностью высказаться, скрывать ей было нечего, тем более, когда это касается борьбы с шахинами, а Шотландия находится как раз под их гнетом, и, если не обращать внимания на эту проблему, произойдет самое непоправимое. Голос принцессы становился все жалостливей, а слезы – все более частыми. Серен заразила, не иначе. У Алины в большинстве случаев хватало духу держать всплески эмоций под надежным замком. Слезы – так точно. И Серен во мгновенье ока все испортила. – Мои подданные ждут от меня решительных действий. Бароны, с которыми я встречалась не так давно, поведали мне жестокую правду, которая заставила меня тщательно все обдумать…, обдумать, что будет, если ничего не изменить и жить, как прежде. Я подумала…, и увидела лишь хаос, разруху, и много…, очень много смертей… Нет. – Алина судорожно завертела головой, а вслед за ней затряслись и руки. Принцесса ощущала некий прилив злости, который та никак не ожидала. И эта злость в итоге высвободилась с ошеломительной силой. – Нет! – завопила та, ударив по столу обеими руками. – Нет! Я не хочу такой участи для нашей родины! Не хочу! – Алина немного успокоилась, но нервный срыв ей уже был обеспечен. – Я хочу мира… Хочу, чтобы мир процветал в Англии... И никаких шахинов и их приспешников… Я хочу, чтобы зло исчезло навсегда…, навеки… И для достижения этой великой цели…, для этой цели мне придется пойти против Шотландии. – наконец, она выговорила то, что и хотела сказать Грегору с самого начала. Однако душа в покой не вернулась. Чем дальше Алина продвигалась, тем больнее и сильнее отзывалось ее сердце. Тайный советник испытывал к госпоже сочувствие, он понимал, что той сейчас приходилось очень нелегко, и поддерживал ее, не переставая кивать головой на любое сказанное принцессой слово. Эдакое проявление заинтересованности со стороны советника очень радовало принцессу, хоть и являлось мелочью, все равно, кивание головой лучше, чем совсем ничего. – Я пойду против тех, кого старалась защитить и уберечь… И кем же я буду после этого?
– Королевой, которую будут уважать и боятся. – вставил Грегор тихим голосом. – Она будет любима собственным народом, однако враги будут ее ненавидеть. Весь мир отвернется от нее, кроме своих подданных. Они будут считать свою королеву спасительницей, святой, сродни нашему господу богу, Иисусу Христу. Аминь.
Советник с закрытыми глазами медленно перекрестился. Алина не смогла повторить за Грегором. Ее руки словно парализовало. Она не могла поверить своим ушам. Всю молодость принцесса потратила на то, чтобы быть доброй, заботливой, и самое главное – сочувствующей по отношению к другим, даже к врагам. Последнюю черту характера она умудрилась реализовать полностью, даже немного с перебором, отдавая большую часть времени и сил на поддержку именно шотландского народа, а не своего собственного. Также ей очень, даже очень повезло с родней: любимый брат Эдвард живет, как обычный человек, а не как будущий король целого королевства. Родной же отец – настоящий живой труп, не способный проявлять элементарные человеческие эмоции. И с этими людьми Алина росла и познавала мир. Конечно, отец на всегда был именно таким, но, когда пришло время, королевская семья распалась. Эдвард не пожелал больше видеть своего отца таким, и поэтому ему пришлось бросить свою сестру и уехать к дяде, благо тот с радостью принял племянника в свой дом. Эдвард часто виделся с сестрой, то он к ней заезжал, то она к нему. Кровные связь и любовь сыграли свою роль. Но в то же время Эдвард, находясь под влиянием герцога Эдмунда, своего дяди, все больше менял отношение к жизни, не стеснялся пренебрегать общественным устоям и под конец, открыто признался Алине, что королем он никогда не станет, и угрозами тут ничего не изменишь. Алина в тот момент, чуть не потеряла голову. Эдвард должен был получить корону по наследству и править Англией от своего имени, не полагаясь на чрезмерную помощь королевского совета. Но судьба распорядилась иначе, именно после этого чистосердечного признания Эдварда, Алина взяла управление королевством в свои руки. Отсутствие банальной практики и навыков препятствовали умелому руководству, и в дело пошел королевский совет, который как раз и наделил молодую принцессу всем необходимым. Алина не забыла старые обиды. Она все еще гневалась на отца, но и любила его, ведь он ей отец, тот человек, что вырастил и воспитал, проблема лишь в том, что не до конца. Он просто не успел. Генрих не уследил за своими детьми и теперь пожинает горестные плоды. Алина не хотела, чтобы ее будущих детей коснулся тот же самый недуг. Она мечтала о счастливом будущем, не только о своем, но и всего королевства. И похоже, что для достижения этой цели нужно будет совершить самое страшное, то, о чем принцесса ранее даже и не догадывалась, даже не решалась задумываться, любые мысли об этом она в миг уничтожала. Но сейчас пришло время меняться. Пришло время выбирать между двух зол. Соверши меньшее зло во имя огромного добра. Или же не совершай ничего – и тогда добро не наступит никогда. Выбор за принцессой. Этот выбор изменит все. Абсолютно все.

 
ГЛАВА 14
Йорк. Англия

I
-Что вам угодно, юноша? – задала вопрос, облизывая свои пухленькие губы, молоденькая девочка, одетая лишь в одну легкую рубашку, больше напоминающую укороченный халат. – «Святая Бездельница» готова удовлетворить любые ваши потребности и желания.
Перед девочкой стоял путник, что успел вымокнуть до нитки: вся его походная одежда съежилась и пахла дождем. Накинутый капюшон смог уберечь голову незнакомца от влаги, однако, судя по тому же лицу все того же путника, настрой у него был хуже некуда. То ли из-за непогоды, то ли из-за чего-то иного. Даже, несмотря на то, что его взор украшала очень даже привлекательная особа, раздеть догола которую труда не составит никакого, его беспристрастный взгляд так и не изменился.
Девочка, изучающая незнакомого гостя, мимолетно уставила свои глазки на оружие, которое путник не собирался снимать. Данный факт немного настораживал ее.
– Я могу вам помочь? – вновь спросила его девочка, теперь уже перестав облизывать губы, так как смысла в этом уже не было. – Или мне позвать мамашу Кэтрин, может она вам поможет?
– Да кто угодно, мне без разницы…
Голос незнакомца казался девочке до боли знакомым, да и отдавал какой-то раздражительностью, хоть он и пытался ее скрыть. Получалось в итоге не особо.
– Мы с вами раньше случайно не виделись? – поинтересовалась девочка, поправив непослушную рубашку, которая будто только и мечтает, как упасть на деревянный пол. – Вы не могли бы снять капюшон?
– В этом нет надобности. – неуверенно пробормотал незнакомец, нервно вглядываясь в ближайшее окно. Погодка была скверной из-за проливного дождя. До грозы было уже недалеко. Улочки Йорка пустовали. Никаких работ не велось.
– Вам придется снять капюшон. – настояла девочка. – Иначе все последующее время будете бродить под дождем в поисках другой крыши над головой.
Путник чуть слышно выругался и завертел головой. Но затем поспешно сдался. Избавив голову от капюшона, незнакомец в первые секунды старался смотреть куда угодно, но только ни на девочку, которая в миг его и узнала.
– Уильям! – воскликнула девочка и, за долю секунды добежав до уже знакомого гостя, принялась нежно гладить того по холодным, словно лед, щекам. Тот не сопротивлялся, хотя девочка и чувствовала дрожь. – Я очень рада тебя видеть вновь! Ты пришел ко мне?
Вопрос заставил Уильяма содрогнуться.
– Прости, но нет.
Ее радостное лицо сменилось опечаленным.
– Как так? Тебе не понравился наш первый раз? Я же видела и чувствовала, как ты старался…
– Дело не в этом… – Уильям хотел поскорее сменить тему, однако личико «Звездочки» не давало ему покоя. Честно признаться, он желал ее до сих пор. Но была одна проблема. Проблема по имени Серен. Он дал клятву быть рядом с ней и защищать ее. – Я прибыл сюда не просто так. Я ищу сэра Роджера. И, думаю, лучше будет, если он сам меня найдет. Здесь.
– Он знает?
– Нет. Никто не знает, что я в Йорке. И будет только лучше, если никто не узнает.
– Так…, может быть…, – рука «Звездочки» опустилась до его пояса. – пока Роджер не явился…, скоротать времечко? Эмм?
Уильям быстро убрал ее руку от своего пояса. Он был верен Серен.
– Нет. Прости меня, я не могу.
– Почему? – жалобно продолжала выпрашивать девочка полюбившегося ей клиента. – Почему? Хочешь, я уговорю Кэтрин сделать тебе скидку! Большую скидку! Мы снова останемся вдвоем! Я очень тебя хочу! Я покажу тебе, как я тебя хочу! Идем со мной!
Она, схватив того за руку, потянула за собой в ту самую комнатку, где они в первый и пока что последний раз провели время вместе, но Уильям с места не сдвинулся. Он сверлил ее своими глазами.
Лицо «Звездочки» испускало одно только непонимание.
– Почему ты не идешь? Я тебе не нравлюсь?
Уильям с болью на душе закрыл глаза. Он вспомнил тот случай, когда стоял, будучи связанным, перед «Лидером», а рядом находилась Серен и пыталась повезти пленника за собой. Уильям долгое время сопротивлялся, но в итоге не смог устоять перед рыжеволосой. Здесь же была совсем иная ситуация. «Звездочка» – не Серен. Они абсолютно разные. Серен является одной из тех девушек, которым необходима поддержка, чтобы стоять на ногах и жить дальше. «Звездочка» же представляет из себя одну из тех дамочек, для которых секс был важнее всего. В данный момент она именно этого и хотела. Уильям не желал быть объектом желания хоть и интеллигентной, но все же откровенной шлюхи.
– Перестань. – голос Уильям становился жестче. – И отпусти.
«Звездочка» не обратила внимания на испортившийся настрой важного для нее клиента и не ослабила хватку.
– Пойдем со мной…, умоляю! Я тебе покажу еще несколько новых поз…, они тебе очень понравятся!
Терпение Уильяма иссякло.
– Кэтрин! – крикнул он, но, поняв, что недостаточно громко, усилил напрягу. – Кэтрин! Кэтрин!
Хозяйка борделя быстро сбежалась на источник возникшего шума. При виде ее «Звездочка» отпустила Уильяма и виновато склонила голову. Увидев ее, Кэтрин выразила открытое недоумение.
– Это что еще такое?! Кадришь клиентов без моего ведома?! – и резко замахнулась рукой на нее, но дольше дело не дошло. – А ну быстро исчезни с моих глаз!
«Звездочка» еще раз посмотрела на Уильяма, но увидела лишь раздраженного юношу, продолжающего дрожать руками. После она скрылась за занавеской.
Кэтрин миловидно уставилась на гостя.
– Я тебя помню, Уильям. Ты с Роджером к нам заходил… Чего изволишь?
Уильям избавил свой пояс от ножен с мечом.
– Роджер давно у вас бывал?
Хозяйка несколько призадумалась.
– Дня четыре его не было… Обычно, он часто к нам заходит…, а что? Ты его ищешь?
– Есть такое. Мне нужно с ним встретиться…, и думаю, что это место отлично подойдет…, для встречи с ним.
Кэтрин поморщилась.
– Почему именно мой бордель?
Уильям робко оглядел заведение.
– Потому, что сэр Роджер посещает только его, помимо самой резиденции ордена. Мне туда нельзя.
Женщина понятливо кивнула.
– Хорошо. Не буду тебя дальше расспрашивать. Располагайся там.
Кэтрин указала на небольшой квадратный стол и несколько табуретов.
– Спасибо. – сказал Уильям и затем добавил. – Я заплачу.
– Не стоит. Просто сделай вид, что тебя здесь нет. Это будет лучшей платой.
Поблагодарив и проводив хозяйку взглядом, Уильям уселся за один из табуретов. Бросив ножны с мечом на стол и разложив руки, путник накинул капюшон на голову и скривился так, чтобы его лицо не было никому видно.
И принялся ждать.


II
Время летело ужасно медленно. Уильям на протяжении уже нескольких часов сверлил часть расписной стены, не смея поворачивать голову в стороны. Никто не должен был его узнать. Он успешно сохранял скрытность. Пару-тройку раз в бордель заходили постоянные клиенты, которые, пока выбирая себе нужную девочку, постоянно оглядывались на странного человека, полностью укрывшегося от окружающих. Уильям не смотрел на них, так как знал, что среди прихожан не было сэра Роджера. Своего друга он готов был учуять за сотни футов от себя. Сейчас же он размышлял о поручении, что дал ему «Лидер». Если бы не Мария, и если бы не Серен, то он был готов даже умереть, но ни в коем случае не идти на поводу у шахинов и становиться их мальчиком на побегушках. Честь не позволила бы ему так поступить. Но его жизнь была связана с этими двумя девушками, и он не мог их предать. Никак не мог. С сестрой ему так и не позволили увидеться. Единственное, что он услышал от «Лидера» про Марию – это возможность с ней повидаться только в том случае, если новоиспеченный приспешник выполнит поручение. Если же провалит его – Мария умрет. Он поклялся себе, что не позволит ей уйти на тот свет. У нее вся жизнь еще впереди, будущий муж, дети. Для Марии это было самое настоящее счастье. Как и для Серен. Она ни раз говорила про свое будущее, и Уильям запомнил его. Ему нравился ход мыслей Серен. Ему нравилась сама Серен: ее зеленые глаза, рыжие волосы, несмотря даже на общецерковный запрет, ее фигура, хоть он пока еще ни не видел девушку обнаженной. А хотелось. Такие, как Серен, требуют внимания к себе, заботы, поддержки, любви, в конце концов. Уильям был готов предоставить ей все необходимое, чтобы рыжеволосая девушка чувствовала себя нужной кому-то, ощущала прилив сил, энергии, желания жить и радоваться жизни. Уильям не забыл о клятве. Уильям не забыл. Он помнил.
Вдруг его мысли прервались начавшимися затяжными женскими стонами. Доносились они из ближайшей комнатки. Уильяму стало не по себе. Он возбудился. Он узнал стоны. Это старалась «Звездочка». Ее мягкий детский голосок пронизывал юношу насквозь. Он попытался закрыть уши ладонями, но приятные, возбуждающие звуки продолжали будоражить его нервную систему. С каждой минутой стоны усиливались, напряжение росло. Клиент оказался, на удивление, очень выносливым, и Уильям даже представить не мог, как сейчас себя чувствовала «Звездочка», ведь стоны переросли в крики, сопряженные с болью. С минуты он хотел встать и вмешаться, чтобы крики прекратились, и девочка хотя бы смогла передохнуть, но Уильям удержал себя от почти непреодолимого желания протянуть руку помощи. Однако, отвергнув предложение «Звездочки», он на вряд ли получил бы слова благодарности от нее. Скорее всего она бы просто его послала куда подальше. Уильям понимал девочку, понимал, что поступил, с одной стороны, подло по отношению к ней, но, с другой стороны, «Звездочка» сама нарвалась на неприятности. Может быть Кэтрин таким образом наказала ее за излишнюю самостоятельность? А может быть просто попался такой клиент, ненасытный? Кто их может знать, этих посетителей борделей. Спустя тяжкие пять минут непрекращающихся криков, клиент малость поубавил пыл, однако соитие не закончилось. «Звездочка», наверное, благодарила господа бога за эдакую помощь, заставив неугомонного клиента замедлить ход. Но, вскоре все завершилось, стоны утихли, и на их место пришло долгое и довольно громкое сопение.
Не прошло и минуты, как из-под занавеса выскочил уже пожилой мужчина, в бороде которого затерялись остатки, видимо, недавней еды. Заправляя штаны, старик в то же время рьяно почесывал свои запотевшие подмышки. Вдобавок ко всему, он еще и кашлял чуть ли не каждую секунду. «Запыхался, старикашка» – подумал про себя Уильям, краем глаза высматривая неприятного типа. Тот, однако, заметил неладное.
– Чего глазеешь?! – грубо бросил старик, заправив штаны. – Я, в отличие от тебя, такую деваху отымел, что тебе и не снилось!
Уильяму не нравился тон клиента.
– Рад за тебя.
Старик самодовольно усмехнулся.
– Что?! Ревнуешь?! Жалеешь, что шлюшка не тебе досталась?! А, сопляк?!
Чтобы хоть как-то привести грубияна в чувство, Уильям наполовину вытащил меч из ножен. В ответ на это старик лишь еще больше разозлился.
– Да как ты смеешь, щенок?!  Ты хоть знаешь, кто перед тобой?!
Уильям не стал отвечать на вопрос. Он желал сейчас лишь одного: поскорее прикончить назойливого старика, и дело с концом. Но в то же время, юноша закрепил у себя в голове самое главное правило, которое он не просто должен, а обязан соблюдать: не привлекать внимания, действовать максимально тихо и осторожно. Поэтому, чтобы не усугублять накаляющуюся обстановку, Уильям просто убрал меч обратно в ножны и отвернул глаза в противоположную от грубияна сторону.
Старик удовлетворенно засмеялся. Он праздновал личную победу.
– Хах! Ты знаешь свое место, засранец! Мозги, значит, еще не отсохли! Да и в твоем-то возрасте!
С напыщенным видом старик оставил на стойке несколько серебряников и не спеша побрел к выходу. Перед тем, как скрыться из виду за дверью, он в последний раз поглядел на незнакомца, но ничего при этом не сказал.
С его уходом Уильям вымученно вздохнул. Вновь оставшись наедине, а заодно и в тишине, юноша погрузился в себя. Так было проще всего ускорить и так медленно текучее время. В голову лезли лишь мысли о сделке с «Лидером», о Серен, Марии и сэре Роджере, который все не появлялся и появлялся. Когда Уильям пребывал в должности посланника ордена, он частенько замечал, как его старый друг чуть ли не через день покидал резиденцию и возвращался только пару часов спустя. Юноша не соизволял расспрашивать друга, куда тот постоянно забегает, отчего ощущал себя в какой-то мере не просвещенным. Его мучала жажда прознать небольшую тайну сэра Роджера, хоть и тайной это было назвать крайне сложно, тем более в борделе его в итоге знала каждая из девочек, в том числе и хозяйка. Теперь же, когда «тайна» оказалась раскрыта, юный паренек отчасти расстроился. Если бы поинтересовался раньше, познал бы дивный скрытый мир, полный наслаждения и настоящего удовлетворения. – «Лучше поздно, чем никогда». – с горечью подумал Уильям. – «Лучше поздно». Поздно. Это слово теперь застряло в его подсознании. Оно было связано с юношей крепко, надежно. При одном его упоминании Уильяму становилось плохо на душе. Он опоздал практически везде, где только можно: он опоздал в любви, опоздал в дружбе, опоздал в поддержке. Слишком поздно он ко всему приравнялся. И заслуженно поплатился.
Внезапно для себя он почуял, что его глаза в миг увлажнились. Юноша со скрытой злобой протер свои глаза руками. Даже когда слезы полностью исчезли и не было больше предпосылок к их появлению, Уильям все равно продолжал тереть глаза. Не прошло и половины минуты, как возникла боль в области век, но Уильям не остановился. Его чувства говорили ему совсем противоположные вещи, что слезы все еще идут и ни в коем случае нельзя прекращать. Юноша повелевался внутреннему голосу. Дошло в итоге до того, что Уильям даже и не заметил, как кто-то решил составить ему компанию.
– Тебе плохо?
Прозвучал доселе знакомый голос, который Уильям за сегодня уже слышал не раз. Он поднял голову. Возле него, за вторым табуретом сидела, аккуратно сложив стройные ножки, «Звездочка». Рубашка у нее была сильно потрепана, видимо клиент оказался из числа тех, кто любит заниматься «этим» прямо в одежде. Или девочка сама не захотела снимать с себя единственную одежду, что была на ней надета, через которую, кстати, просвечивали соски. Уильям старался не смотреть в их сторону, так как сильно отвлекало.
На вопрос девочки Уильям ответил несколько позже. Голос его оставался абсолютно беспристрастным.
– Мне всегда было плохо.
Ответ только больше обеспокоил девочку. Потянув руку к его лицу, она немного поправила ему капюшон так, чтобы лицо юноши было лучше видно. Даже после этого, «Звездочка» не успокоилась. Глаза Уильяма были краснее багровой крови.
– Как мне тебе помочь? – спросила девочка, но затем, одумавшись, добавила. – «Это» я предлагать больше не стану. Тебя только разозлит.
– Правильно. – кивнул Уильям. – Не надо.
– Тогда что?
– Ничего.
– Не говори так со мной. – жалобно простонала «Звездочка». – Я же хочу, как лучше. Не отвергай мою помощь.
Уильям замолк, отвернув полностью голову. Теперь ей было невозможно видеть его лицо. Однако она не сдавалась. Подвинув табурет ближе к юноше, девочка начала нежно массировать его правую руку. Сначала Уильям хотел полностью отстраниться от «Звездочки», не дав ей даже возможности проявить поддержку, но после отчаянных размышлений он позволил девочке себя касаться.
– Твои руки так и дрожат… – с опаской подметила она. – Что-то случилось? Поделись со мной. Мне не наплевать на тебя.
Уильям мысленно выругался. Он ни за что бы не поведал тайну дрожания своих рук первой встречной девушке, даже несмотря на тот факт, что они были вместе. Даже своему другу, сэру Роджеру, он бы не посмел рассказать. И эта скрытность была вполне объяснима: долгое и томительное пребывание в убежище шахинов в качестве пленника оставило после себя неприятный осадок. Вдобавок к этому, юноша прекрасно запомнил последние слова, что прозвучали из уст «Лидера» – «Мы следим за тобой». Это предупреждение ставило крест на возможных планах по спасению и вызволению своей сестры из лап шахинов, а также желанной встрече с Серен. Если шахины следят за Уильямом с тех самых пор, как он покинул их убежище, значит нужно действовать так, как и приказывал «Лидер». Другому варианту попросту неоткуда было взяться. Юношу сжали в тиски, и высвободиться получиться только, если хорошо слушаться и выполнять все отдаваемые палачом приказы. Если же нет – палач прибегнет к решительным и непредотвратимым действиям.
– Уильям…
Юноша нехотя повернулся к девочке лицом. Его одолевала слабость.
Ее – стремление протянуть руку помощи человеку, который в ней сильно нуждается, но которому приходиться бороться с внутренними паразитами, что мешают поступать так, как было нужно ему самому.
Он был бы искренне благодарен «Звездочке» за проявляемую заботу по отношению к нему, но нет. В данную минуту его мучили мысли о Серен. На секунду он представил, что перед ним сидит как раз-таки именно она, с манящими зелеными глазами и огненно-рыжими волосами. Он почувствовал нежное прикосновение ее ласковых пальцев, как эти пальцы обхватывают его лицо, их взгляды встречаются, а затем губы соприкасаются в страстном поцелуе. Он хотел этого больше всего на свете. Он мечтал забыть обо всем плохом, что с ним приключилось, забыть все неудачи, забыть все предательства, забыть все. Все. Кроме нее. Серен была ему также важна, как и сестра. Сестру он бессовестно подвел, но Серен – еще нет. Был шанс искупиться. Последний шанс.
Поцелуй длился уже достаточно долго, но порывы страсти не ослабевали, он обнял ее еще крепче, еще сильнее. Затем, отодвинувшись от стола, схватил ее за ягодицы и посадил себе на колени. Жадно посасывая ее губы, он в это же время слышал ее сопение, эти звуки возбуждали его, как никогда прежде, он хотел заняться «этим» прямо сейчас, прямо здесь. Но что-то ему мешало. Невидимая стена, образовавшись совершенно внезапно, мешала дальнейшему проходу. Поэтому Уильям продолжал целовать ее, не обращая ни на что внимания.
Но, вдруг, издалека донесся крик, полный возмущения и недоумения.
– Что это тут происходит?! Вы с ума посходили на пару?!
Парочка остановилась. Отстранившись друг от друга, они продолжали сверлить себя испуганными глазами. Уильям всем сердцем ощущал жуткую боль. Его руки так сильно дрожали, что с трудом удерживали «Звездочку».
– Не Серен… – через силу застонал Уильям, после чего его глаза заполнились слезами. – Не Серен…
«Звездочка» быстро высвободилась из его объятий и отскочила на приличное расстояние. Она в страхе поглядывала на все приближающуюся разгневанную Кэтрин. Но ее истинный взор был направлен в сторону Уильяма, лицо которого скривилось от жалости. Он чувствовал себя потерянным и виноватым.
Хозяйка борделя молниеносно подбежала к девочке и влепила той пощечину, да так, что бедняжка чуть не отлетела в сторону и не ударилась о стену. Прикрывая больную щеку рукой, «Звездочка» боялась, что ее накажут.
– Ты что творишь, чертовка?! Совсем уже запамятовала?! Чему я тебя учила?! Не приставать к клиентам, когда это не требуется!! Не трындеть с ними!! Твоя главная обязанность – доставлять удовольствие клиентам, а не заниматься вседозволенностью!! Еще раз увижу что-нибудь подобное – вылетишь отсюда на улицу, сгниешь в конце концов!! Ушла отсюда!!
«Звездочка» подчинилась и на всех парах побежала в безопасное место, по пути чуть не спотыкнувшись. Но она сумела удержаться на ногах.
После ее исчезновения настала очередь Уильяма.
Кэтрин была готова и его наградить еще более знатной пощечиной. Скрестив руки на груди, хозяйка принялась расспрашивать.
– Кто из вас двоих первый начал?
Юноша с убитым лицом не смотрел на нее. Не было никаких сил. Но чтобы оказаться снова в желанном одиночестве, нужно было ее спровадить куда подальше.
– Я начал. – чуть слышно ответил он.
Кэтрин такой ответ не устроил.
– Да неужели? Я тебе не верю. Ты защищаешь эту девку, не иначе.
– Нет. Начал именно я.
– Прекращай нагло мне врать! – крикнула она, готовая была уже замахнуться, как следует. – Тебе придется заплатить за полный сеанс плюс проценты за потраченное время девчонки! Немедленно!
Держа голову руками, Уильям тяжело вздохнул.
– Сколько?
– Восемьдесят пенсов.
Уильям не стал высчитывать монеты, что были у него с собой, а просто бросил на стол заполненный до основания кожаный мешочек. Взяв его в руку и потрясся несколько секунд, Кэтрин засомневалась.
– Здесь больше, чем восемьдесят.
– Знаю. Бери все.
Хозяйка, немного помедлив, в итоге приняла плату. Затем пригрозила пальцем.
– Если ты ждешь Роджера – то будь любезен, веди себя поспокойнее. Даже если мои девочки будут к тебе приставать – гони их к чертям. Ты понял меня?
– Да.
Услышав ожидаемый ответ, Кэтрин бесшумно испарилась.
Уильям остался наедине с самим собой. Как изначально и желал.


III
– Уильям! Уильям! Проснись уже!
Мужской, и в то же время обладающий стареющими нотками, голос вернул юношу в реальный мир и избавил того от пребывания во сне.
Протерев свои сонные глаза вплоть до красноты, Уильям сконфуженно воззрился на мужчину, стоящего прямо перед ним.
– Роджер! – завопил Уильям, резко вскочив на ноги, но в следующее мгновенье чуть не потерял равновесие. – Я ждал тебя! Я знал, что ты придешь!
Ослабленные ноги не смогли уберечь Уильяма от неожиданного падения, но Роджер вовремя успел удержать паренька и посадить обратно на табурет.
– Вечер наступил или нет?
– Нет. – ответил старый рыцарь, волнительно следя за каждым движением Уильяма. – Ночь на дворе уже. Волки вышли на охоту и… – начатая шутка испарилась в голове Роджера. – А ты что здесь делаешь? Разве ты не должен быть сейчас на севере?
– Я влип в неприятности…
Рыцарь с серьезно настроенным видом уселся за свободный табурет. Это потребовало ему некоторых усилий из-за надетой кольчуги и висевшего на поясе меча.
– Я слушаю тебя.
Уильям до конца не осознавал, с чего стоило бы начать. Шахинов он не должен был упоминать не при каком условии. Заранее продуманный план парень начисто забыл. Теперь в его голове творилась настоящая чехарда. Он, как мог, напрягал мозги, но ничего не получалось. Уильям сбился с мысли.
– Ну что там? – не выдержал слишком долгого ожидания Роджер. – Говори.
Уильям напрягся вновь.
– Я не знаю… Слишком много всего произошло…, за столько короткое время… – тут Уильям внезапно ударил несколько раз себя по затылку, чем вызвал озабоченность на лице Роджера. Однако это несколько помогло юноше прийти в себя и сосредоточиться на самом важном. – Моя сестра…, она опасности. – Уильям полностью сдал себя с потрохами. Весь план от начала и до конца был уничтожен в пух и прах. Он не смог сдержать тайну. Любовь к родным и близким лишила парня рассудка и, хотя бы, единого намека на здравый смысл. – она сейчас плену у тех…, у тех, кого нельзя называть…
Сэр Роджер тотчас помрачнел.
– Ты говоришь сейчас правду? Клянешься в ней?
Уильям кивнул.
Рыцарь видел в его глазах правду. Он не врал. Лучше бы соврал.
Собравшись с силами, Роджер в одно мгновенье схватил ничего не подозревающего паренька за плечо своей мощной правой рукой и продолжал его таким образом держать, чтобы тот малость оклемался. Левой же рукой он взял ножны с мечом, что в гордом одиночестве лежали на столике. Затем, удостоверившись в том, что их никто не слышал и не увидел, поволок юношу наружу из борделя. Уильям при все этом помалкивал в тряпочку, так как знал, что поступил хуже некуда. Он ощущал неприятную боль в области плеча, но он терпел ее, покуда осознавал, что на этом проблемы не окончатся.
Вот уже несколько часов подряд город обливался плотным проливный дождем, который превратил многочисленные улочки между домами в непроходимые тропы, превратившиеся в конечном итоге настоящими препятствиями для местных жителей. Закрыв за собой дверь и выйдя на улицу, напарники за секунду промокли до нитки. Но данная напасть не остановила непоколебимого Роджера, и рыцарь продолжил волочить Уильяма по непроходимой дороге, несколько раз сворачивая за угол. Спустя непродолжительное время они прибыли в назначенное место, которое оказалось обыкновенным хлевом, содержащим несколько пар свинок, что радостно купались в грязи, да и тем более под таким дождем.
– Знаешь, почему мы пришли сюда? – спросил Уильяма старый рыцарь.
Тот упорно молчал.
Тогда Роджер не стал зря просиживать штаны и отпустил паренька, но в следующее мгновенье толкнул того в самое сердце хлева. Тот с хлюпаньем всем телом упал в грязевую ванну, после чего попытался подняться на ноги, но подоспевшие свинки не позволили Уильяму совершить побег. Держа меч юноши в руке, рыцарь с непониманием глядел тому в глаза и не видел в них ничего, кроме жалости. Свинки, похрюкивая, окружили Уильяма и начали того облизывать со всех возможных сторон. Парень вновь предпринял попытку сбежать с этого ада, окруженного небольшим заборчиком, однако потерпел очередную неудачу.
– Знаешь, почему ты здесь? – вновь задал вопрос Роджер, перекрикивая дождь и даже не стараясь вести себя тихо.
Уильям впервые видел своего старого друга таким, в его истинном обличии. С их первого знакомства в ордене, рыцарь ни разу не поднимал руку на паренька, а наоборот, обучал того на основе своего собственного примера. Иногда, конечно, он ворчал на мальчишку, но до более серьезных вещей дело не доходило. Таким образом братья по ордену быстро нашли общий язык и стали верным друзьями и напарниками, всегда прикрывая и вытаскивая друг друга из любых неприятностей, что попадались им на пути. Но, к сожалению, их отношения, со временем, холодели, не так быстро и не так заметно, как могло бы показаться на первый взгляд, но факт есть. Чем старше Уильям становился, тем дальше ограждался от сэра Роджера, и тот это прекрасно понимал. Молодость, наивность, желание быть всегда первым. Роджер давно переступил эти пороки, но Уильям с каждым годом загонял себя в еще большую дыру, чем только выводил старого рыцаря из себя. И сейчас произошла кульминация. Собственная гордыня угодила Уильяма туда, откуда он на вряд ли сможет выбраться. Даже его друг не сможет помочь. Никто не сможет.
– Я не слышу ответа на поставленный мною вопрос! – зарычал Роджер, освободив из-под ножен меч Уильяма. Тот в страхе попытался отступить, но хряки загнали парня в тупик. – Отвечай!
– А что я должен ответить?! – застонал Уильям. – Думаешь, я не волнуюсь за сестру?! Думаешь, мне плевать на нее?!
– Я полагаю, что да! Раз ты позволил «им» схватить ее! – Роджер опешил от своей резкости и начал метаться из стороны в сторону, не прекращая следить за Уильямом. – И заметь: к чему привела тебя твоя гордыня? В кого она тебя превратила? Неужели ты так до сих пор и не понял: мир не вертится вокруг тебя. Ты с самого начала ничем не мог противопоставить «им». И все равно пошел в самое сердце преисподней… И каков результат? Ответь же: какой?
– Я лишился всего… Всего, чем дорожил… Я бесконечно виноват перед всеми, кого подвел.
Дождь продолжал лить, как из ведра. Но старый рыцарь не придавал этому никакого значения. Уильяму же было немногим лучше: хлев и живущих в нем свинок оберегала от непогоды соломенная крыша, но, к несчастью, не так надежно, как хотелось. Юноше было плевать на дождь, плевать на то, что он валялся в грязи по горло. Его мучила совесть, что давила в горле, отчего Уильяму приходилось изредка массировать шею, чтобы унять боль. После того, как он оказался на так называемой «временной свободе», он начал все больше задумываться о смысле жизни. Почему он все еще жив, несмотря на то, что своими необдуманными поступками погубил жизнь родного ему человека? В этом случае он сравнил себя с Серен и понял, что в кое-чем все-таки схожи: они оба гробят чужие судьбы, вот только Серен приходится так поступать под угрозой смерти, а Уильяма никто не заставлял, он сам решил. Итог оказался печальным. Для их обоих.
Спустя непродолжительное гробовое молчание, Роджер решил задать парню очень серьезный, и в то же время, важный вопрос.
– Что «им» нужно от тебя? Что ты должен сделать, чтобы спасти сестру?
Уильям тут же полез шарить по наружным карманам, в поисках нужной вещицы, что готова была пролить свет на тайну его поручения. Так как штаны юноши погрязли в дерьме, тот, однако, смог вытащить оттуда скрученную записку, насквозь пропитанную влагой. Наклонившись к лежащему парню, рыцарь на несколько секунд оказался в царстве нестерпимого и до жути неприятного запаха, что смердел по всему хлеву. Быстро отпрянув от источника дерьмистого аромата, Роджер наклонил голову так, чтобы капли дождя не достигали маленького свертка, и раскрыв его полностью, он принялся за прочтение. Каждое увиденное слово вводило рыцаря в невыносимый ступор, ведь то, что было изложено в этой злосчастной записке, предстояло сделать Уильяму, если тот действительно опасается за жизнь Марии. Дочитав до конца, Рыцарь поднял голову, и Уильяму пришлось лицезреть на его лице священный страх. Роджер в миг потерял голову. Он отказывался верить тому, что только что прочитал.
– Ты хотя бы понимаешь…, понимаешь, что тебе нужно сделать?! – сдерживая себя, как только возможно, Роджер тем не менее, был готов на все. Он боялся произнести те слова, что томились в его голове. Слова грозились выплестись наружу. В любую секунду. – Ты должен убить того…, кто мешает ордену Святого престола развиваться в «верном» направлении… Его имя звучит, как «благородный». – тревога вновь омрачило лицо Роджера, он понимал, о ком шла речь в письме. – Мне жаль твою сестру… Я ничем не смогу тебе помочь…
Уильям в ужасе воззрился на старого друга.
– Значит, я – труп…, как и Мария.
– Ты сам втянул себя в это! – вновь закричал Роджер, бросив записку парню в лицо. – Чем ты думал?!
– Я хочу искупить свою вину…
– Искупить?! – Роджер еще сильнее разозлился. – Искупить?! Убийством?! Что ты несешь?!
– Чтобы спасти себя и сестру, я должен погубить одну жизнь… Одну в обмен на две… У меня нет другого выбора.
Уильям специально не упомянул Серен. Роджер ее не знал. Никому не следует знать о ней.
Рыцарь, в свою очередь, яростно сражался с самим собой, перебегая то на одну сторону выбора, то резко менял направление и переходил на другую. Так продолжалось долго. Ужасно долго. За это время свиньи успели полностью измазать лежащего Уильяма грязью, но тот, словно камень, оставался на одном и том же месте. Ему некуда было идти. Помочь парню мог только его единственный друг, но похоже, что он уже его лишился, судя по лицу Роджера, которое все мрачнело и мрачнело. Юноша боялся, что рыцарь просто бросит его лежать в грязи, и Уильям больше никогда его не увидит. Но Роджер продолжал стоять перед ним, как вкопанный. Сражение с собственной совестью полностью увлекло Роджера в иной мир, где он метался с выбором: спасти жизнь Уильяма, а заодно и его сестры, но убить высокопоставленного человека в ордене, либо бросить их двоих на произвол судьбы, наблюдая со стороны на жестокость, коя обязательно доберется до Уильяма, и до Марии, окончательно стерев их жизни с лица земли.
Наконец, он избрал путь.
Замахнувшись мечом, он направил всю свою мощь на одну из балок, что удерживали крышу хлева, и разрубил ту пополам. Крыша, потеряв устойчивость, накренилась, и вода, успевшая накопиться на ней, стекла на землю в виде водопада. Уильям испугался до полусмерти, он думал, что крыша сейчас возьмет и обвалится прямо на него, но она смогла устоять. Юноша впервые в своей жизни серьезно разозлил сэра Роджера. Теперь он знает, что того лучше больше не доводить до подобного состояния, ведь неизвестно, в порыве ярости рыцарь может поднять руку на парня и погубить его. Отныне Уильям зарубил у себя на носу, что более никогда не станет принимать поспешных решений. Сейчас он чудом не оказался на том свете. Роджер был способен на многое.
– Вставай. – сквозь зубы прошипел Роджер, сжимая рукоять меча Уильяма так сильно, что был слышен скрипящий звук обтянутой кожи на этой самой рукояти. – Быстро вставай.
Уильям предпринял несколько попыток, чтобы подняться на ноги. Проблемы доставляли все те же самые чертовы свиньи, что не хотели отпускать своего нового любимчика. Желание покинуть вонючее место одержало верх над парнем, и он встал во весь рост. Зловонная грязь, смешанная с дерьмом, создавала впечатление второго слоя одежды, из-за чего смотреть на Уильяма было крайне мерзко и неприятно.
Роджер не стал дожидаться, пока парень придет в себя и выйдет из хлева, и ухватив за того руку, выволок на улицу, прямо под проливной дождь.
– Приводи себя в порядок…, дождь тебе в этом поможет. – рыцарь, несмотря на тот факт, что представлял из себя вымоченную до основания тряпку, спасибо дождю опять же, выглядел вполне себе уверенно, но в глубине души ненавидел себя за то, что придется сделать им двоим вот уже скоро, совсем скоро. – Я помогу тебе. Помогу, но только это будет последний раз из последних, из всех возможных последних. Если ты вновь забредешь в неприятности, и получится так, что твоя жизнь будет висеть на волоске – выкручивайся сам. Ко мне за помощью можешь не обращаться, я предпочту лично тебя убить, чтобы ты больше никого не губил своими действиями и поступками. Я ясно выразился?
Уильям внял словам рыцаря и в ответ быстро закивал головой. Вот только согласие Роджера помочь парню еще не означало скорый успех выполнения поручения, что дал юноше «Лидер». Шанс провалить его с потрохами был все еще очень высок.


ГЛАВА 15
Лондон. Англия

Королевский совет, хоть и не до конца, но все же завершился. Алина даже и не представляла, к чему в итоге приведет ее любовь к чужому народу. Как только Грегор покинул ее общество и в присутствии принцессы объявил своим коллегам о переносе рассмотрения отчетов каждого на следующее утро, те поначалу открыто возмутились этому указу, но, понаблюдав за тем, что принцесса была сама не своя, быстро приняли указ и удалились. Дел у каждого из них было весьма и весьма порядочно. Стоило в начале разобраться именно с ними, а не докучать Алине и пытаться ввергнуть последнюю в еще большее уныние. Тем более отчеты канцлера и духовника требовали повышенного внимания, коим принцесса сейчас не обладала от слова «совсем». Оставшись наедине со своими проблемами, Алина полностью погрузилась в себя. Но чем больше она думала о предстоящей судьбе шотландского народа, тем быстрее силы ее покидали. Закончилось все тем, что принцесса уснула прямо за столом, совсем позабыв о Серен. Что она скажет на решение своей госпожи? Как изменится ее отношение к принцессе? Ее родной дом – Шотландия, а не Англия. А это было очень важно.
Уже ближе к ночи принцессу разбудил маршал, сэр Гилберт. Тот заявил, что казначей до сих пор томится в темнице, и уже пришло время, чтобы вынести тому приговор. Принцесса с сонным видом спохватилась действовать прямо сейчас, быстро раздав приказ маршалу: подготовить лошадей и снабдить их всем необходимым. Сэр Гилберт долгое время не понимал, чего же все-таки хотела Алина, как она хотела поступить с изменником-казначеем? В ответ он получал лишь размазанные отговорки, что все скоро все узнают, но пока об этом не должен знать никто. Ответы Алины беспокоили маршала, как бы девушка не натворила ничего лишнего. Кража части казны самим королевским казначеем – это уже нонсенс. Решение принцессы было трудно оспаривать, поэтому сэр Гилберт молча отправился выполнять скрытный приказ госпожи. Алина же побежала прямиком в опочивальню, где, обнаружив Серен, что так весь день и играла на лютне, мигом заставила ту собираться для одного очень серьезного мероприятия, где ее присутствие было крайне важно. Рыжеволосая по ходу подготовки, вероятно, к путешествию, пыталась расспросить госпожу. Ее выматывало ярое любопытство, что же такого важного произошло на совете, что принцесса из кожи вон лезет непонятно для чего. О казначее-то девушка ничего не знала. А Алина пока не торопилась с событиями. Напомнив себе о скрытности сего действия, Алина наказала Серен одеться в самое неприметное, что у той было с собой. Девушке долго искать не пришлось, ведь ее походное одеяние, что включало также и накидку с большим и просторным капюшоном, прекрасно подходило для предстоящего «похода». Алина ограничилась одним только длинным плащом. Большего ей и не надо было.
Подождав глубокой ночи, девушки покинули Вестминстер и направились к Лондонскому мосту. Темные переулки Лондона таили в себе множество опасностей, так как по ночам просыпались преступники и занимались привычным для себя ремеслом, что приносило неплохую и очень даже приятную прибыль. Большинство преступников активно занимались контрабандой, перевозя ценные товары, тайно купленные за гроши, и продавая затем втридорога местным жителям. Принцесса не так давно уже разработала несколько планов по уничтожению и пресечению преступной деятельности контрабандистов, но пока это были лишь планы, которым нужно было еще вступить в силу, и не факт, что они сработают на совесть и избавят столицу целого королевства от грабежа порядочных людей. Но Алина верила своим планам и верила в их успех. В один момент, по пути в назначенное место, они наткнулись на шайку этих самых контрабандистов, что уже были по уши заняты важным делом. Девушкам пришлось быстро, на цыпочках, проскочить мимо них. Дошло все до того, что девушки угодили прямо к проходящей мимо и несущей стражу воинам, но, благодаря, сноровке Серен, им повезло скрыться за темным углом и со спокойной душой дождаться того момента, когда можно будет продолжить путь. Контрабандисты оказались также не простыми дурачками, и завидев вдалеке стражников, за мгновенье укрыли свои уцененные товары подальше от зорких глаз лондонских тяжеловооруженных ребят. Те прошли мимо, продолжив обзор территории.
Вскоре Серен и Алина добрались до Лондонского моста, который по ночам частенько пустовал. Днем же, само собой, он был битком забит купцами, торгующими всякого рода товарами, и местными попрошайками. Главной особенностью моста являлось наличие целых двух борделей, расположенных на противоположных его сторонах. Эти «приличные» заведения без остановки, каждый божий день только и делали, что соперничали между собой, предлагая то более дешевые услуги, то демонстрируя похоть прямо на пороге самого борделя. Нередки были случаи обоюдных диверсий, вот совсем недавно, несколько дней тому назад, поклонники южного борделя подожгли дверь северному за то, что тот начал отнимать у первого их постоянных клиентов. В ответ владельцы северного борделя предложили настолько дешевые услуги, что их можно было назвать даже бесплатными, да и вдобавок к этому первым клиентам, клюнувшим на уловку, владельцы даже платили небольшой презент в виде особых монет, наличие которых предоставляли клиентам некоторые дополнительные услуги. Естественно они были абсолютно бесплатными. Саму принцессу эти два борделя не особо волновали, здоровая конкуренция всегда была двигателем прогресса, но она понимала, что такое вот соперничество могло покалечить и простых людей. Чтобы прекратить эти беспорядки, принцессе пришлось бы ввести новые правила, ограничивающие права дозволенности владельцев борделей, но пока Алина не торопилась с их введением. У нее и так хватало проблем. Более того, от последней диверсии пострадал лишь один человек, да и то какой-то безмозглый пьяница, который случайно оказался в нужное время и в нужном месте. Ночью эти бордели также активно работали и с радостью принимали новых прихожан, а чтобы привлекать их как можно больше и быстрее, у их входов постоянно терлись две, а то и все три самые привлекательные шлюхи, обычно раздетые практически догола.
Девушки наскоро преодолели мост и оказались на другом берегу Темзы, выйдя на открытую тропу, где расположилась маленькая церквушка Святого Олафа. Создавался парадоксальный момент: бордели, где были слышны крики, стоны и шлепанья, почти вплотную соседствовали со святым местом, где люди искали утешение, напрямую обращаясь за помощью к господу богу. Епископ Кентерберрийский уже много раз сетовал на эти злосчастные бордели, обвиняя их во всех смертных грехах. Алина каждый раз утешала старца одними и теми же обещаниями, что совсем скоро бордели снесут, и тогда церквушка обретет свою заслуживаемую значимость. Но бордели как развращали Лондонский мост своим присутствием, так и продолжают это делать себе на славу. Терпения у старика было, конечно, немного, и Алине нужно было уже хоть что-нибудь предпринять с этими «приличными заведениями», не то Епископ просто скончается от очередного сердечного приступа, кои в последнее время лишь участились.
Церквушка Святого Олафа была наглухо запечатана. Стены сливались с ночным небом, а наконечник шпиля вторгался в пространство появившихся многочисленных звезд.
Не зря тут было так тихо.
Приближаясь к церквушке, Серен услышала лошадиное ржание, которое в последующую секунду резко умолкло. Девушка прознала его. Улыбка самопроизвольно натянулась прямо до ушей.
– «Строптивый». – прошептала та и ринулась туда, где был слышим этот самый знакомый и приятных до мурашек звук. Алина не остановила рыжеволосую, чем сделала ей только лучше.
Забежав за церквушку, Серен оказалась свидетелем интересного и занятного действа: широкоплечий верзила, одетый в серо-черный балахон с разрезанным подолом, доходящим ему до колен, пытался заправить на свою, видимо, лошадь неизвестного человека, руки и ноги которого были крепко накрепко связаны прочной веревкой. На лицо же было натянуто что-то напоминающее мешок. Связанный не подавал признаков жизни, как будто пребывая в бессознательном состоянии. Догадки Серен оказались чистейшей правдой.
Верзила, в свою очередь, почувствовал, что его одиночество, если его вообще можно было так назвать, не считая трех лошадей и пленника, растворилось в воздухе. Он был не один. И обернулся на шорохи. Серен не могла разглядеть его лица, так как оно было полностью скрыто за капюшоном и колпаком. Проблемы разглядеть еще доставляла также и беспросветная ночь, освещаемая лишь одними звездами.
Верзила молчал, явно что-то задумывая. Серен стояла напротив него и не была способна даже подать голос. Такую гору мышц она видела впервые в жизни.
– Зигард, не пугай «Лисенка».
Слова подоспевшей принцессы привели верзилу в чувства и тот, словно, ожил.
– Ааа, – осмысленно протянул Зигард, тихо хлопая в ладоши, будучи при этом в перчатках. – это, значит, и есть ваш «Лисенок»? Не похож…, слишком разумный.
– Очень даже похож. – возразила Алина, встав рядом с Серен. – И очень даже разумный…, я бы сказала: способный.
– Хотел бы я взглянуть на его способности. – произнес верзила, как будто заигрывая с девушкой. – вот думаю…, впечатлят они меня или же нет?
– Успеешь еще наглядеться. – заявила Алина и обратила свой взор на связанного человека, уложенного на лошадь. В секунду принцесса обзавелась твердостью характера. – Это он?
Зигард повернул голову в сторону пленника и в ту же минуту вернулся к принцессе.
– Да. Это он. Мои глаза мне верны. Они служат беспрекословно и ни разу еще не подводили.
– Замечательно. Тогда не будем терять время. Нужно покончить с проблемой раз и навсегда.
Верзила кивнул.
– Согласен с вами полностью. Мне он тоже не нравится.
Пока Зигард помогал принцессе взобраться на лошадь, Серен поспешила к «Строптивому», что покорно ждал свою «временную» хозяйку. Девушка была нескончаемо рада и счастлива вновь видеть перед собой это величественное животное, что в короткие сроки стало ей другом, причем весьма верным другом. Только коснувшись рукой его морды, конь во весь голос заржал и принялся вилять хвостом.
– Тише, тише! – в полголоса воскликнула Серен, гладя «Строптивого» по морде и удерживая того за поводья. – Тише, тише!
«Строптивый», к счастью девушки, быстро смолк и теперь просто продолжил вилять хвостом, создавая еле слышимые хлопки.
– Мы снова вместе.
С этими словами рыжеволосая ловко взобралась на «Строптивого» и развернула того в сторону своих спутников. Ей было приятно вновь оказаться в седле после столь долгого пребывания на своих двоих. Чувствовалась та самая уверенность, когда она впервые управляла «Строптивым» еще в убежище шахинов, помогая Уильяму.
– Следуй за нами, «Лисенок». – тихо наказала Алина, поправляясь в седле. – Не отставай.
Три всадника двинулись в путь. Тропа, берущая свое начало от Саутуарка, вела в сторону леса. Именно туда они и направились, загоняя лошадей до упора, чтобы добраться как можно скорее, да и к тому же полностью исчезнуть из обзора часовых, что караулили городские стены. Из-за высокой скорости перемещения связанный пленник постоянно соскальзывал с седла, и Зигарду приходилось его поправлять и возвращать на исходное место. Они не могли двигаться медленнее, так как существовала еще одна высокая вероятность возможной напасти: волки уже вот-вот должны выйти на охоту. Обычно они выходили при появлении луны на небосводе, что уже скоро могло и произойти. Поэтому коней напрягали чуть ли не до крови. Зигард, возглавляющий колонну всадников, двигался увереннее прочих, и Серен показалось, что он знал эту тропу как свои пять пальцев, несмотря на то, что тропа имела множество мелких ответвлений. Принцесса же больше беспокоила девушку, ведь та время от времени только и делала, что поправлялась в седле. Даже на заметном расстоянии «Лисенок» ощущала полнейшее неудобство, которое приходилось испытывать госпоже, тем более на такой, приличной-то, скорости. Наконец, они сбавили ход и после добирались до уже виднеющейся лесной просеки рысью. Всадники за одно мгновенье поравнялись друг с другом.
Серен заметила, что Зигард во всю на нее таращился.
– Ты отлично едешь верхом. – подметил тот. – Кто научил?
– Один хороший человек. – лаконично ответила та, даже не заметив, что печальные нотки следовало бы убрать вовсе, чтобы не привлекать еще большее внимание к своей персоне.
– Насколько он хороший? – продолжил спрашивать верзила.
– Не мучай «Лисенка». – вмешалась Алина, что двигалась посередине. – Лучше прибереги силы для будущего концерта.
– Для него моих сил будет предостаточно, миледи. – почтительно пояснил Зигард. – Но вот ваша спутница меня очаровала, признаюсь. Я бы хотел узнать о ней больше.
Алина тут же почувствовала некую ревность по отношению к Серен. Даже если Зигард не был на самом деле настолько серьезен к рыжеволосой, это несколько задело принцессу. А вот Серен данное проявление интереса от чужака заставляло ощущать себя неуверенно.
И все же Алина дала шанс верзиле, хотя, в глубине души, не желала этого.
– И что тебя очаровало в «Лисенке»? Только без пошлости.
– Без нее родимой, миледи. – Зигард чуть слышно захихикал. – Прежде всего меня привлекла ваша красота, моя дорогая, хоть вы и пытаетесь ее скрыть под капюшоном. – он взглянул Серен прямо в глаза, уже совсем не следя за дорогой. – Вы прекрасны. – затем он прищурился и заметил кое-что интересное. – Вашу красоту ничуть не портит даже этот длинный шрам. Лично меня он…, он… – Зигард быстро отвел взгляд. – Госпожа приказала: без пошлости. Я подчиняюсь. Простите, что не могу сказать вам это прямо сейчас… Ужасно жаль.
– Я думаю, что не стоит затрудняться, милорд. – резко ответила на гору комплиментов Серен, поглядывая на принцессу, которая лишь закатила глаза. – Мне достаточно и того, что вы сказали.
Зигард не на шутку удивился.
– Госпожа разве не рассказала вам, кто я? И что я не милорд?
Серен закрутила головой.
– Хм…, тогда я лично это сделаю. Я – королевский палач на службе у короля…, точнее, у регента при слабоумном короле. Я горжусь тем, кто я есть на самом деле.
В глазах Серен забрезжило, хоть и неполное, но понимание происходящего. Таким образом, Серен прознала часть той тайны, что скрывала от нее принцесса и не торопилась с скорыми прояснениями. Также девушка заметила, что принцесса никак не отреагировала на заявление Зигарда, и поэтому пошла в атаку.
– Кого мы везем? И куда?
Зигард вновь удивился, на этот раз гораздо более выраженно.
– Вы ей и это не сказали, миледи?
Вопрос, что был задан именно Алине, заставил ту намного поершиться в седле.
– Я хотела бы, чтобы «Лисенок» узнала обо всем на месте, когда прибудем…
– Что вам мешает сейчас это сделать?
– Рано еще. – сухо ответила принцесса. – И все на этом.
Пришпорив коня, Алина поскакала вперед. Зигард и Серен, в очередной раз посмотрев друг на друга, последовали за Алиной. Со временем тропа, по которой передвигались всадники, сужалась, а когда темный лес уже возвышался перед ними на добрую сотню футов, они спешились. До нужного места теперь приходилось преодолевать путь пешком вглубь леса, ведя за собой лошадей, которые при малейшем дуновении ветра, а вследствие чего и шелеста листьев, начинали беспокойно ржать и отказываться подчиняться своим хозяевам. Спутникам пришлось подсуетиться и заставить лошадей вести себя тихо. Дошло все до того, что Серен ничего не осталось, как накрыть глаза «Строптивого» сухой тряпичной тканью, чтобы тот больше не суетился почем зря. Алина с Зигардом не стали повторять за «Лисенком», продолжая вести своих лошадей сквозь почти непроходимые преграды, по типу поваленных деревьев, колючих кустов и всего прочего, что в лесах было в изобилии. Спустя полчаса скитаний спутники дошли до одинокого широкого дуба, поистине исполинских размеров. Вокруг него была чистая свободная поляна, диаметром примерно в пять ярдов. Идеальное место для прогулок и отдыха семейных пар. Но сегодня был несколько иной случай.
Пристроив лошадей, Зигард принялся возиться со связанным человеком, а Алина с Серен приблизились к исполинскому дереву. Принцесса, недолго думая, сняла свой капюшон, высвободив из-под заключения распущенные каштановые волосы. «Лисенок» некоторое время сомневалась, стоило ли ей поступать также, и в конце концов, девушка обнажила свои рыжие волосы и в последующие минуты, дабы сократить время ожидания, начала сплетать их наощупь. Алина все равно не спешила с разъяснениями происходящего.
Вскоре у дерева появился палач и, привязав пленного человека к дубу толстой веревкой, разложил на земле, недалеко от дерева, походную сумку с инструментами. Серен, заплетя две крупные косы, аккуратно и бесшумно подкралась к палачу и пристально вгляделась в содержимое этой сумки и, в некотором смысле, ужаснулась: сумка была наотрез заполнена лезвиями разной длины, скальпелем, парой ножниц, молотком с закругленной головкой, зазубренным маленьким топором и цилиндром с заостренными гвоздями. В дальнем углу сумки лежала непонятная полная бутылка.
– Тебе нравится?
Вопрос принадлежал принцессе и звучал он, не сказать, что по-доброму.
На него также отозвался и палач, который, обнаружив возле себя рыжеволосую, резко поднялся на ноги и пронзительно ахнул.
– Какая же красота передо мной сейчас стоит! Я готов расцеловать вас с головы до ног! Никогда еще не видывал более прекрасной девушки, нежели вы… – но взглянув на принцессу, Зигард одернул себя за такую поспешность. – Конечно, после нашей принцессы, само собой… Наша госпожа тоже прекрасна!
– Кончай раскидываться красивыми словечками. – заявила Алина с долей возмущения. – Принимайся за работу.
Пока палач раскладывал инструменты в порядке надобности, Серен подошла к принцессе, иногда поглядывая на связанного человека.
– Вы расскажете мне?
– Да. – томно ответила Алина. – Расскажу.
Наконец, Зигард разобрался со всеми мелочами и подошел к связанному человеку, прихватив с собой факел и огниво. За секунду он зажег факел и воткнул его в углубление дуба, расположенное чуть выше головы пленника. Теперь было хоть какое-то освещение, и Зигард не поскупился еще раз посмотреть на Серен и вдоволь ею налюбоваться при свете факела. Та с трудом сдержала себя от подобного давления со стороны. Получив удовольствие от лицезрения живой красоты, Зигард взяв в руку ту самую бутылку, мигом ее откупорил, после чего испил из нее несколько глотков. Предложение выпить ни одна девушка не приняла, на что палач немного огорчился.
– Начнем. – скомандовала принцесса.
Зигард охотно подчинился и избавил голову пленника от ненужного мешка. Перед Серен предстала страшная картина: на лице и шее человека отлично виднелись следы недавних побоев, включая синяки под глазами, чуть ли не всмятку разбитый нос и рот с уже запекшейся кровью. Шея же была покрыта многочисленными вмятинами от попыток удушения, а руки «малость украшали» порезы всевозможной длины и ширины. Все свое внимание рыжеволосая заострила на носу пленного человека, а точнее того, что от него осталось. В страхе девушка коснулась своего носа, но тот, к счастью, был не таков. Ее нос уже почти зажил, хоть и обзавелся более контрастным оттенком, по сравнению с цветом самого лица девушки.
– Что этот человек натворил? – спросила Серен, продолжая прикрывать свой нос рукой.
Алина не придала значения действию девушки.
– Это королевский казначей. – начала пояснять принцесса. – Уже бывший. Он обворовал казну на сумму в сорок тысяч фунтов золота. Пытался сбежать, но был успешно пойман. То, что ты видишь – наказание за попытку бегства. Если бы он сдался – его лицо никто бы не тронул, как, собственно, и руки.
Алина кивком головы указала палачу на казначея. Тот повиновался, и взболтав бутылку, как уже стало известно, с вином, и прислонил ее к разбитому носу пленника. Не прошло и десяти секунд, как казначей медленно пришел в сознание и, открыв слипшиеся глаза, пытался понять, где находится в данную секунду, почему он связан, а также почему здесь так холодно, ведь одет он был максимально легко: оборванная туника, штаны, да ботинки. Одеяние казначея, что отличалось изысканностью и дороговизной, было изъято сразу же после поимки. Он хотел протереть глаза, но руки были крепко связаны. Перед собой он с большим трудом мог разглядеть три фигуры: одну большую, две других – поменьше. Та фигура, что была самой большой, держала рядом с его носом бутылку, из которой выходил приятный аромат спиртного. Фигура позволила тому испить пару глотков, но только для того, чтобы прополоскать горло. Не более. Затем крупная фигура убрала бутылку подальше и взяла в руки что-то, отдаленно напоминающее палку. Но, как оказалось, это была не палка, а самый обыкновенный молоток. Казначея одолел испуг, больно отзывающийся в сердце.
– Подрик.
Властный женский голос в сию секунду привел пленного человека в ступор. По телу несколько раз прошелся озноб.
– Подрик. – вновь зазвучал тот же голос. – Ты меня слышишь?
Подрик с не скрываемым страхом кивнул головой.
– А видишь ли?
Подрик завертел головой.
Его глаза еще не до конца вернулись в первоначальное состояние. Он видел лишь сильно размытые образы. Но знакомый властный голос дал понять пленнику, что перед ним стояла принцесса Алина.
– Назови свое полное имя.
– Подрик Джексон из Ноттингема…, главный казначей Англии…
– Был им. – поправила того принцесса.
– Какой-же все-таки самолюб… – добавил мужской голос. – Ненавижу таких уебков.
– Таких много на белом свете. – подметила Алина, презренно разглядывая Подрика, к которому начинало возвращаться зрение. – И с этим ничего не поделаешь… Ты видишь нас иль до сих пор нет?
Подрик прищурился сильнее, и четкость остроты его глаз вернулась к своему хозяину, вот только радости тот никакой не испытывал. Глядя на принцессу, пленник видел лишь зверя, внимательно следившего за своей добычей и готового уже напасть. Рядом с ней стоял высокий громила, тот самый тип, что являлся единственным участником в нанесении всех этих побоев. Но вот третья фигура ввергла Подрика в полное недоумение: девушка не была похожа ни на помощницу палача, ни на убийцу. Напротив, перед ним стояла простая девушка, но судя по лицу, уже побывавшая в чем-то для нее самой нехорошем. Она одна из этой троицы испытывала сочувствие, это было видно невооруженным глазом.
Подрик ответил принцессе утвердительным кивком головы.
– Признаешь ли ты себя изменником королевства? – задала вопрос Алина, вперив ненавидящий взгляд.
– Да! Да! – завопил бывший казначей. – Я признаю! Прошу, помилуйте меня! Я не желал вам зла!
– Не мне. – голос Алины мрачнел с каждым новым произнесенным словом. – А простому народу. Ты желал зла ему.
– Нет! Нет! – еще громче завопил Подрик. Он захотел упасть на колени, но потом вспомнил, что, будучи связанным, сделать это будет невозможно. Поэтому он продолжил дальше вопить. – Я никому не желал зла! Клянусь богом! Никому!
– Не смей упоминать господа нашего! – прошипела принцесса, готовая разорвать его на куски прямо сейчас. Вместо этого она обратилась к палачу.  – Зигард! Научи его манерам!
Увидев приближающегося верзилу с орудием пыток в руке, Подрик, заливаясь слезами, извивался, как мог. Но веревка была обмотана настолько плотно и крепко, что ему только и оставалось, как следить за каждым шагом палача.
Подойдя к пленному вплотную, тот достал из кармана один заостренный гвоздь и показал его Подрику. Тот с ошарашенным видом переводил взгляд сначала на палача, затем на гвоздь. И так несколько раз. После чего Зигард схватил, словно клешнями, большой палец правой руки пленника и, прислонив к дереву, при помощи молотка вбил его в основание дуба. Кровь фонтаном вытекла с прибитого к древесине пальца Подрика, и тот пронзительно закричал от невыносимой боли на всю округу. Эхо от крика разлетелось еще дальше.
Алина ощущала прилив свежих сил от того, как корчится от боли ее бывший подданный. Но принцессе одного пальца было мало, поэтому она отдала приказ палачу продолжать. Лицо Серен скривилось в боли и ужасе от того, что ей приходилось лицезреть перед собой. Как только Зигард принялся за продолжение начатой процедуры, тело девушки на каждой удар молотка отзывалось сильными ознобом и дрожью. На секунду она представила, что нечто подобное могло произойти и с ней, если бы она не удовлетворяла потребности «Лидера» и всякий раз проваливала данные ей поручения, какими бы сложными или простыми они не были. А может быть это ждет ее в недалеком будущем, если она не сможет придумать способ, как проникнуть к слабоумному королю и навсегда с ним покончить. Серен посмотрела на принцессу. Каждый удар молотка прибавлял ей сил и уверенности, ей нравился сам процесс пытки. Таким образом принцесса получала стимул и мотив продолжать выискивать изменников и наказывать их с особой жестокостью, чтобы другие больше никогда не поворачивались к своей родине спиной. С одной стороны, принцесса была права. Изменников нужно наказывать, ни в коем случае их не прощать. Но, с другой, эту чрезмерную жестокость Серен не переносила спокойно. Ей тоже было больно. Также больно, как и жертве пыток.
Спустя пару минут все пять пальцев правой руки были вбиты гвоздями в дуб. Подрик, как мог терпел адскую боль, корчась все сильнее и извилистей. Его неровное и частое дыхание сопрягалось с быстрыми ударами сердца. Его губы дрожали больше остального, еще чуть-чуть, и они были готовы отвалиться от его рта.
– Ты все уяснил? – спросила того принцесса, поглядывая на окровавленный молоток, что продолжал держать Зигард. – Наш господь тебе не поможет. Ты совершил зло. Господь бог на нашей стороне. Мы совершим правосудие.
После этого Алина перекрестилась.
Зигард перекрестился.
Серен – нет. Господь давно ее покинул. Судьба ее находится на краю пропасти и в любой момент может упасть в пучину вечного мрака. Она знает – в конце ей уготован ад. Девушка уже не верила, что бог ей поможет. Оставалось надеется только на саму себя.
От болевого шока Подрик чуть не потерял сознание. Вопрос принцессы он не услышал, так как в ушах все еще звенели отголоски его же мучительных криков.
– Ты все уяснил?! – взбесилась принцесса, выхватив у палача молоток и сделав пару шагов в сторону пленника. – Ты слышишь меня, гнида?!
Подрик поднял глаза. Принцесса видела в них абсолютную слабость.
– Я…, – отрывисто начал он, но мысли в миг исчезали, так как прибитые пальцы не давали тому покоя. – Я…, понял…, я понял вас…, моя госпожа.
– Хватило бы и двух слов. – уже спокойнее проговорила Алина. – Незачем тратить силы.
– Убейте меня…, прошу вас. – тут у бывшего казначея из рта потекла кровь, вследствие чего, никто из троицы не смог до конца внять его последующим словам. – я вам больше не нужен.
– Не нужен?! – изумленно переспросила Алина, а затем заявила. – Еще как нужен. Ты не ответил на вопросы, что меня интересуют.
Подрик непонимающе воззрился на Алину.
– Не прикидывайся! – яростно заорала принцесса, и в порыве наступившего гнева подбежала к пленнику и нанесла удар молотком по локтю прибитой правой руки, вызвав громкий хруст. Невероятно, но Подрик не завопил от боли, а сжав зубы, вытерпел ее. Это вызвало полное недоумение у принцессы. Обернувшись, она возвратила орудие пыток обратно палачу и со словами отступила к Серен, которая молча наблюдала за всем этим ужасом. – Лучше ты, Зигард.
– Разумеется, – ответил палач. – Еще как я, нежели кто-то другой.
Накопив в себе достаточно силы, верзила выплеснул ее на уже поврежденный локоть палача и раздробил кость до такой степени, что прибитая рука практически перестала служить Подрику. С нескончаемым потоком ужаса и страха пленник смотрел на свою убитую руку и не мог ею даже пошевелить. С дрожащим открытым ртом, из которого продолжала течь кровь, Подрик всеми оставшимися силами старался вернуть свою руку себе во власть, но ничего не вышло.
– Одна есть. – произнес Зигард. – Теперь настала очередь второй, если наш самолюб не ответит на вопросы госпожи. Все очень просто.
Подрик беспомощно сник.
Алина, не мешкая, начала допрос.
– Что ты сделал с деньгами? Куда их отправил?
– Что?! – озабоченно переспросил пленник? – Какие деньги?! Я ничего не сделал! Отпустите меня!
Принцесса потрясенно взглянула на палача, который, в свою очередь, лишь пожал плечами.
– Готовь еще гвозди. – приказала Алина, переведя взгляд на Подрика. – Да побольше. На каждый палец будет теперь по два гвоздя.
Палач принялся исполнять указание.
– Что ты сделал с деньгами и куда их отправил? – еще раз повторила принцесса. – Лучше отвечай. Не то лишишься последней руки. Даю королевское слово.
Сверля принцессу своими выпуклыми и озабоченными глазами, Подрик, словно, не понимал сути происходящего. Он метал голову из стороны в сторону, выплевывал на землю накопившуюся во рту кровь. Бывшего казначея, как будто, подменили.
Принцессу такое поведение лишь злило. Заметив, что палач уже подготовил десять гвоздей и молоток, она хотела самолично прибить их в обозначенные места.
– Что ты сделал с деньгами и куда их отправил?! – повысив голос до такой степени, что тот начинал понемногу хрипеть, Алина снова подошла к связанному. – Ты хочешь, чтобы я и с твоей женой тоже самое сделала?! Неужели тебе наплевать на нее?! Она же беременна тобою, идиот!! Хочешь, чтобы я убила еще не родившегося малыша?! Тебя совесть совсем не мучает?!
Пока разъяренная принцесса пыталась достучаться до Подрика, который уже был близок к скорой потере самообладания и разума, Зигард решил составить компанию одинокой Серен.
– Забавно наблюдать за такими отморозками, – начал тот, при этом говоря очень тихо, чтобы не дай бог, не потревожить госпожу. – ты их бьешь, ранишь, ломаешь кости, а им все равно. Единственное, что от них требуется – это просто рассказать то, чего хочет от них другой человек. Простая информация. Но они упорно молчат или вдруг превращаются в слабоумных, как, например, сейчас.
Серен было очень неприятно следить за тем, как издеваются над человеком. Да, он совершил преступление. Более того, он совершил измену. Да, он заслуживает такого к себе отношения. Но самой Серен по гроб души не хотелось здесь находиться и своими же глазами лицезреть все это. Да и вдобавок ко всему, еще и палач, что минутами ранее кости дробил, теперь же предпринимает попытки подмазаться к девушке.
– Может им есть, что скрывать.
Зигард вскинул брови.
– Вы правда так считаете, моя дорогая? – он старался быть максимально любезным в общении с рыжеволосой. – Даже под угрозой близких они будут до конца скрывать правду?
– Если она важнее, чем близкие – да.
Серен сама не до конца поняла, что только что произнесла. Для нее близкие люди – это то, ради чего она, собственно и живет. Близкие ей люди оберегают девушку, оказывают ей поддержку, когда она так нужна. Эти люди питают в ней жизнь, строят ее. Если что-то ломается, они тут же стараются починить сломанное и привести его в порядок, чтобы Серен могла жить дальше и не испытывать трудностей на своем пути. Но трудностей становится все больше и больше со временем. И даже близкие люди, коими она так дорожит, не могут в свое время все устранить и поправить. Сейчас Серен оберегает только Алина, хотя «Лисенок» и понимает, что эта поддержка продлится недолго. Если она получит указание от «Лидера» – убить принцессу, Серен на вряд ли сможет побороть себя выполнить наказанное. Она, скорее всего, убьет себя, нежели принцессу, чтобы сохранить мир в Англии. Тот же Уильям, исход жизни которого зависит от нее самой, как бы Серен не хотела, как бы не желала всем своим сердцем, возможно, будет убит шахинами в наказание за невыполненное поручение. Но это был лишь худший исход. Серен же вовсю настояла бы на лучшем, впрочем, все к этому, похоже, и ведется, лишь бы «Лидер» не задумал провернуть что-то особенное, что в одночасье погубило бы саму Серен, Алину, Уильяма, и всю Британию окончательно. Серен резким вздохом выбросила эти мысли из своей головы.
Зигард заметил это, но не стал интересоваться.
– А как бы ты поступила на месте Подрика? – спросил палач. – Как бы поступила, если бы на кону стояла бы семья, любимая семья, что ждет тебя?
Серен взглянула на палача своими влажными глазами. Неприятные мысли не прошли без последствий для девушки.
– Если бы семья меня любила – я бы все рассказала, что потребовали. Если же не любила – сделала бы все возможное, чтобы мои страдания прекратились. Навсегда.
Зигард внял словам девушки со всей серьезностью.
– Твоя семья тебя не любила? – вдруг спросил он.
Серен невольно ахнула, сердце сжалось в комок. Она быстро отвернулась от палача, стараясь руками убрать слезы с глаз. Зигард задел девушку за живое. Но виноватым он себя не считал, так как был уверен в том, что это все просто эмоции и ничего более. Он хотел задать девушке еще парочку вопросов, но тут его одернула принцесса.
– Зигард, прибей ему вторую руку! Быстро!
Палач стрелой поспешил к дереву и начал медленно выполнять приказ Алины. Снова раздались крики и вопли Подрика, отчаянно зовя на помощь. Но ей неоткуда было взяться. В лесу они были одни. Пока одни.
Алина подошла к Серен, пытаясь выяснить причину, почему она не смотрит на пытку, но в ответ получила лишь упорное молчание, сопровождаемое частыми всхлипами. Времени и желания продолжать расспросы у принцессы не было, и она просто собственноручно повернула девушку в сторону дуба. Та не стала сопротивляться, явно понимая, что своими отказами только подтолкнет госпожу на ненужные сейчас выяснения отношений. В конце концов, девушку задела вовсе не принцесса, а палач, и злиться ей надо было исключительно на него.
Зигард, тем временем, уже успешно проштопал насквозь пальцы Подрика гвоздями.  Тот, не зная куда деться от невыносимой боли, лишь орал на всю округу, надрывая голосовые связки и сажая, тем самым, их под корень. Алину вымотала эта нервотрепка, и лишь одно слово заставило тишине наступить: кляп. С ним бывшему казначею пришлось куда более худо, он стонал, он приглушенно кричал. Можно было даже уловить слова мольбы о пощаде. Но ничего он в итоге и не получил.
– С изменниками я сюсюкаться не стану! – продолжала шипеть, аки змея, Алина. – Если они не будут сотрудничать – пострадают их семьи! Пострадают еще более жестоко, нежели сами изменники! Ты совсем не понимаешь этого, сука?! Тебе серьезно наплевать на свою беременную жену?! Отвечай быстро! Что ты сделал с деньгами и куда их отправил?! Отвечай, мразота!!
Серен больше не могла терпеть тот ужас, что происходил сейчас перед ней и, поэтому она закрыла глаза, мысленно не собираясь их вообще после открывать, даже если начнет давить та же принцесса.
Алина устало протерла вспотевший от подобной натуги лоб.
– Зигард. – обратила та с выражением, будто рядом с ней стоял не верзила, способный раздавить человека за секунду, а маленький мальчик, ожидающий игрушку. – Оскопи его…, нежно…, как ты умеешь.
Услышав эти слова, палач довольно зашуршал перчатками, испачканными уже запекшейся кровью. Вытащив с сумки лезвие самой большей длины, Зигард снова оказался рядом с Подриком. Тот понял смысл произнесенных слов сквозь отголоски боли и в прямом смысле зарыдал, не прекращая отчаянно вопить через кляп. Палач, сверкая пламенными глазами в лицо пленника, мигом опустил их в сторону паха последнего. Стянув штаны, а затем и брэ, он стал первым, кто увидел член Подрика, кроме его родителей и, соответственно, жены. Зигард продолжал получать плохо проговариваемые слова о пощаде со стороны связанного, но специально пропускал их мимо ушей. Прислонив лезвие вплотную к члену и коснувшись его головки, он упорно ждал приказа. Но он не наступал.
– Я даю тебе последний шанс получить искупление и возможность остаться мужчиной вплоть до смерти. – Алина через силу старалась быть искренней. – Тебе только и нужно, что рассказать своей госпоже правду. Твоей семье ничто, и никто не угрожает, кроме тебя самого. Ты самолично можешь их погубить. Ты готов говорить? Или предпочтешь лишиться достоинства и прославиться на всю Англию, как «казначей, что изменил своей родине и в награду лишился хера». Ты же ведь этого не хочешь, верно? Я по твоему лицу вижу, что не хочешь. Так говори. Я дам тебе минуту для размышления.
– Минуты слишком много, миледи! – возразил Зигард, отвернув голову от члена Подрика. – Его «лысый» смердит мочой! Я все удивляюсь, как он умудрился не обоссаться!
– Потерпи, минута – не час. Совсем скоро он даст ответ. Дай ему время.
Слова принцессы немного успокоили палача, и после он только лишь фыркал всякий раз, когда запах ссанины доходил до его носа.
Алина же видела, как Подрик, обливаясь литрами слез, мешкал с ответом. Он чего-то боялся. Чего-то такого, что могло бы ему навредить…, или навредить его семье. Себя в счет Алина не включала, так как именно отказ Подрика о сотрудничестве заставит принцессу сделать то, что ей не особо-то и хочется. Тогда, получается, есть кто-то еще. Может быть, шахины? Тогда, каким образом они проморгали самого казначея, почему он так легко попался на краже казны, хотя мог сплавлять небольшие суммы несколько раз в год, а не ограничиться одной лишь суммой за раз? Нет. Это не шахины. Значит, была какая-то неведомая, сокрытая от обычных глаз, сила, оказывающая посильное давление на Подрика, почему он не может выдать правду.
Минута прошла.
– Миледи? – прозвучал утомительный голос Зигарда.
Принцесса не торопилась с приказом.
– Что тебя тревожит? – нотки голоса принцессы превратились в подобие проявления сочувствия, чему сильно удивился палач. Серен же было все побоку. Она была погружена в себя, мысли унесли рыжеволосую туда, где не было никого, кроме ее самой. Безмятежность и спокойствие. Вот, чего хотела сейчас Серен. И у нее получилось добиться этого. Однако для поддержания эдакого состояния она тратила слишком много сил. Сам Подрик немного успокоился, но не до конца. Боль в пальцах не унималась. – Ты боишься за судьбу своей жены?
Подрик впервые за долгое время проявил интерес к пытающейся достучаться до него принцессе. Он отрывисто закивал головой. Избавив того от кляпа, палач продолжать держать лезвие на опасном расстоянии. Получив свободу, Подрик задышал ртом, ловя им каждую частичку воздуха.
– Говори. – произнесла Алина, сложив руки на поясе.
– Моя жена в опасности… Ее могут убить…, если я вам скажу…
– Твой дом охраняет королевская стража, верные мне люди. – успокаивала того Алина. – Им ничего не грозит. Уверяю. Если кто-то посмеет на них напасть – все ублюдки окончат свою жизнь на плахе. А твоей жене окажут помощь в родах, я отправлю свою лучшую повитуху.
– Вы говорите мне правду?
Алина перекрестилась.
– Клянусь господом богом и всему святыми.
Подрик облегченно вздохнул. Вести о защите жены помогли ему успокоиться еще сильнее. Он был готов сотрудничать, зная, что его семье ничего более не угрожает. Но была одна проблема.
– Я не могу говорить нормально…
– Ничего страшного. – заявила принцесса. – Говори, как можешь.
– Деньги я отправил одному очень влиятельному человеку… – тут он вперил в Алину свой взгляд, наполненный ужасом и страхом. – Вашему дяде…, Герцогу Эдмунду…, из Лестера… – при упоминании дяди лицо Алины помрачнело настолько, что готово было превратиться в уголь. Открыв рот и округлив глаза, она посмотрела на палача, который, несмотря на колпак, что скрывал лицо, оказался также изумлен от услышанного. Затем оба перевели взгляды на Подрика. Тот продолжал. – Он прислал ко мне своего человека…, тот изложил все так, будто моя жена уже была у них в заложниках… Он обещал…, что если я не передам ему нужную для него сумму…, то мой ребенок никогда не родится… – лицо связанного скривилось до невозможного. Голос же стал настолько жалобным, что принцесса с трудом сдерживала эмоции. – Я до последнего не решался…, боялся предать вас…, предать народ…, людей…
– Но почему ты не обратился ко мне за помощью?! – все никак не понимала принцесса. – Почему не стал выдавать эту гниду и не помог всем нам избавиться в конец от него?! Ты же ведь сам видел, какой он мерзавец и подонок! Почему?! Почему?!
– Я хотел…, но испугался…, их человек пригрозил мне… – после чего добавил. – Я люблю свою жену…
– Если бы действительно любил – то сразу бы обратился за помощью к той, кто защитил бы от внешних угроз… – откровенно призналась принцесса. – Значит, любил свою жену ты не до конца… Или делал вид, что любил… Выбирай любое.
– Я люблю свою жену…
Подрик остался при своем мнении.
Тяжело вздохнув, Алина отозвала свой последний приказ. Зигард оказался крайне недоволен этим, но верзиле пришлось прибрать к рукам лезвие, а причиндалы бывшего казначея скрыть от посторонних глаз. Подрика обрадовало данное снисхождение со стороны госпожи.
– Благодарю вас…
– Мы не закончили. – твердо произнесла Алина, вновь приблизившись к связанному пленнику. – Что еще ты можешь мне поведать?
Подрик около минуты медлил, но не смотрел на принцессу.
– Деньги были вывезены глубокой ночью…, мы их перенаправили через контрабандистов…, потом они дошли до получателя…, и больше я ничего не знаю. Тот страшный человек потом не объявлялся…, но пригрозил убийством моей жены…, если я проговорюсь кому-нибудь. – затем он поднял свои, практически мертвые глаза и посмотрел на принцессу. – Мне очень жаль…, я всегда был верен вам…, но предал…, я жалок.
Алине не впервой приходилось видеть человека, который раскаивался перед нею за совершенные им преступление или даже преступления. Если виновный не сознавался в содеянном – значит его ждала смертная кара. Принцесса не давала второго шанса. Но сейчас была такая проблема, которую простой язык не поворачивался бы назвать. Алина это понимала. Алина это признавала.
Коснувшись рукой его левого плеча и с опечаленным видом глядя ему в глаза, принцесса вновь не сдержала эмоций. Глаза увлажнились с молниеносной скоростью. Зигард отошел на безопасное расстояние, на мгновенье метнув взгляд на Серен, которая уже открыла глаза, но рот прикрыла руками. Лицо у нее было обеспокоено.
– Я тебя прощаю. – шепотом сказала Алина и тихо, почти бесшумно перерезала глотку Подрику, отведя глаза в сторону. Из раны хлынула кровь и частично накрыла пятнами лицо принцессы. Но она не отпрянула. Она не видела, но слышала предсмертные кряхтения и натуги произнести что-то, но Подрик не успел. Обессиленное тело обмякло. Удерживала его лишь туго обтянутая веревка. Голова бывшего казначея обвисла. Вскоре фонтан крови ослаб, а после и вовсе прекратился. Только тогда Алина повернулась к своим. Лицо ее было настолько жалостливое, что Серен сомневалась, сможет ли та произнести хоть слово.
– Что вы наделали? – спросила Серен свою госпожу. В ее голосе отчетливо ощущались немного утихшие нотки страха, ужаса. Теперь же к ним добавилось и недоумение.
– Правосудие. – ответила Алина, бросив лезвие, полное крови, в сторону походной сумки палача. – И только.
– Теперь вы не сможете доказать вину герцога. – заявил Зигард, отчистив лезвие от крови и уложив в сумку. – Единственный свидетель убит.
Судя по лицу Алины, данное обстоятельство ее не тревожило.
– Утерянные деньги мы возместим с помощью евреев. А дядю оставьте мне. Я найду способ уничтожить его.
В этом момент их невозмутимую тишину прервал протяженной и очень звонкий вой. Все три спутника в секунду задергались и начали переглядываться друг с другом.
– Волки! – бросил Зигард. – Они вышли, наконец, на охоту!
– И учуяли запах свежей крови. – добавила Серен, не сводя глаз с повисшего трупа.
– Уходим! – крикнула Алина и побежала к запряженной лошади. Палач, убрав все инструменты в сумку, прикрепил ее к своему коню и лихо на нее забрался.
Серен оставалась стоять на месте, словно парализованная. Ей было очень жалко Подрика, что окончил свою жизнь подобным образом. Она очень боялась, что в один день повторит его же судьбу.
– Серен! – пыталась окликнуть ту Алина. – Уходим! Нечего ждать! Звери уже близко!
Рыжеволосая не слушала госпожу. Она до сих пор не могла поверить в то, что только что увидела своими глазами. Нет. Она не хотела, чтобы Подрика вдобавок растерзали голодные звери. Поэтому, она решилась на откровенную глупость, подвергая свою жизнь опасности.
Метнувшись к убитому казначею, Серен вытащила факел из дуба, и облив связанного человека оставшейся выпивкой, бутылка из-под которой так и осталась лежать возле дерева, подожгла труп. Заполыхав алым пламенем, девушка почувствовала невыносимый жар. Ко всему прочему начинала проявляться гарь, пропитанная трупной вонью. На требования принцессы Серен не отвечала.
Тем временем Алина и Зигард уже отдалились от Серен на заметное расстояние, не прекращая попыток призвать ту к себе. Но девушка не торопилась.
– Вы совершили преступление против короны, – начала Серен, стоя напротив горящего трупа и попутно перекрещивая себя троеперстием. – и вы вдоволь настрадались. И я не позволю страдать вам дальше… Покойтесь с миром. Ваша душа свободна. Она обрела покой.
Мысленно попрощавшись, Серен поспешила к «Строптивому», благо верный конь уже поджидал ее неподалеку, освободившись от навязчивого дерева, к которому тот был привязан. Оказавшись в седле, Серен в последний раз взглянула на Подрика. Глаза, заполненные печалью и скорбью, напоследок напомнили ей о возможном исходе ее собственной жизни. Она не хотела оказаться на месте бедного Подрика. Всхлипнув от появившихся вновь слез, девушка поскакала прочь от злосчастного места, к которому уже вовсю приближались волки, что надеялись полакомиться сочным и нежным человеческим мясом. Однако, их ждал совсем иной поворот событий. Душа Серен радовалась. Она избавила Подрика от поистине страшной расправы. Хоть что-то она сделала хорошее за последнее время.

 
ГЛАВА 16
Йорк. Англия

I
Дождливую ночь Уильям с Роджером переждал в борделе. Старому рыцарю пришлось долгое время уговаривать Кэтрин, чтобы та предоставила парню ночлег. Дошло все до того, что Роджер лишил себя сам всех особых привилегий и услуг, коими успешно до этого момента пользовался. В один момент встрял и сам Уильям, предлагая за ночлег все деньги, что тому позволил взять с собой «Лидер», но Роджер быстро поставил парня на место. Рыцарь был уже немолодым, ему оставался еще десяток, может два десятка лет, да и тех сил, что были еще в молодости, уже иссякли. Также со временем, у Роджера все сильней пропадало желание обладать какой-нибудь симпотной девочкой. Но он старался подавать вид, будто ничего не произошло, оттого и девочки отрабатывали свое жалованье на совесть. С Уильямом ситуация была полностью обратная: ему хотелось отвлечься от всей той жестокости бренного мира, что преследовала парня уже довольно давно. Однако Кэтрин была категорически против, тем более после того, что натворил Уильям, приласкав «Звездочку» не по своей воле. Девочка, конечно, тоже виновата в том, что вместо привычной работы, она занималась не пойми, чем, по версии хозяйки борделя. Парень оплатил штраф, прибавив к нему процент, но даже этот поступок нисколько не изменил решения Кэтрин: ему нельзя было прикасаться ни к одной из девочек, иначе эта девочка окажется в итоге на улице. Но, вопреки этому требованию, «Звездочка» все же, на свой страх и риск, явилась к Уильяму, в его отдельную комнатку, что дала Кэтрин по просьбе Роджера, и дала возможность парню ненадолго отвлечься и расслабиться. Парень был благодарен ей, но в глубине души ненавидел себя за то, что не сдержал данного себе же обещания: никто, кроме Серен. Занимались сексом они в полголоса, дабы никто их не услышал. И слава богу, ни Кэтрин, ни Роджер, что расположился в соседней комнатке, ни другие девочки, ни даже одинокий полуголый мужчина с лютней наперевес, никто из них не услышал молодых. Истратив большую часть сил, Уильям уже готовился ко сну, но «Звездочка», лежавшая вплотную к юноше и обвив того своими стройными ножками, не дала тому покоя.
– Ты скоро уедешь? – спросила она, нежно массируя его напряженные руки.
Уильям, касаясь своим носом ее маленького носика, не знал точного ответа.
– А ты не хочешь, чтобы я уезжал?
– Совсем иное…, я хочу уехать с тобой.
Юноша проглотил тяжелый комок. Не знал он, что все зайдет так далеко.
– Ты даже представления не имеешь, куда именно…
Глаза «Звездочки» загорелись в темноте, что их окружала и наполняла своей тягучестью.
– Мне все равно куда, лишь бы с тобой.
Уильям не желал дальше продолжать. Нужно было заканчивать и забыть, как страшный сон. Однако страшные сны имели очень неприятную особенность – возвращаться в самый неудобный момент.
– Прости…, начал он, подбирая слова. – я не могу…, мы не можем быть вместе…, моя жизнь не такая сияющая, как ты думаешь…, со мной тебя ждут одни неприятности…, боли…, страдания.
Девочка была настолько в себе уверена, что даже такие слова, напрямую посылающие ее на все четыре стороны, нисколько не смутили. Она продолжала настаивать на своем.
– Мне плевать на все. – ее нежный голосок пробуждал у Уильяма свору мурашек, что он не мог их унять, как бы не хотел и как бы не старался. – Я хочу быть с тобой. Вместе мы преодолеем любые трудности. Ты и я.
Уильям нехотя закрыл глаза. Если бы на месте «Звездочки» оказалась Серен, то юноша сразу же, в сию же секунду ответил – «Да». Но реальность была много мрачнее и жестче. Рядом с ним лежала не та, кого он хотел защищать и оберегать, а та, которую интересует лишь секс. Уильям не верил «Звездочке». Все те проявления внимания и заботы он считал лишь поводом подлизаться и вновь ощутить в своем лоне твердый, молодой, в самом рассвете сил член. Он ей не верил. Она врала.
– Я не могу…
Уильям покинул ее объятия. Тепло, исходившее от девочки, перестало согревать его тело. Он поспешно одел чистую рубаху и штаны, что дала тому Кэтрин, пока его походное одеяние приводится в порядок, после купания в грязи с хряками. Так как «Звездочка» лежала за его спиной, Уильям лишь слышал ее участившиеся всхлипы и насморк. Он сделал ей больно. Больно прямо в сердце. Может быть ее чувства были неподдельными, и она была на самом деле искренняя с ним. Но менять что-то уже было поздно. Уильям дал обещание самому себе, что никто, кроме Серен и Марии, ему больше не нужен. Девушки нуждаются в его защите и поддержке. И он должен…, нет. Он обязан их защитить. И для достижения этой великой цели Уильям пойдет на все, что поставит ему на пути его же судьба. Он был готов на все. Даже на убийство тех людей, которые смерти и не заслуживают.
– Оставь меня одного. Поверь, будет лучше…, даже для тебя. Со мной тебя ждет одно только горе…, я не хочу, чтобы ты страдала.
– Ты думаешь, что я сейчас не страдаю? – сквозь плач спросила «Звездочка».
– Та, жизнь, что ты ведешь сейчас – это рай…, по сравнению с тем, если примкнешь к моей жизни – к аду. – Уильям больше не желал ее видеть. – Уйди…, прошу.
И «Звездочка» ушла.
С ее отсутствием Уильяму стало только хуже. Он сильно пожалел, что выгнал ее из своей жизни. Она отчасти напоминала ему Серен. Та одним только взглядом могла растопить его сердце, что и сделала, сама того не осознавая. Вот только Серен далеко и, возможно, в опасности, даже в смертельной. Эти мысли наносили урон его сердцу. Большой урон.


II
Они отправились в резиденцию ордена ясным днем. Утро показалось бы слишком подозрительным. Кэтрин лично отдала юноше его начисто выстиранную одежду и проводила напарников настороженным взглядом. Она заметила, что Уильям был сам не свой с тех пор, как решился посетить ее бордель во второй раз. А Роджер, отличающийся своим веселым и задорным нравом, выглядел уж больно мрачным. Сразу же возникали вопросы, но хозяйка борделя не решилась их задавать, мало ли, что могло бы произойти, проявив бы она любопытство.
Уильям и сэр Роджер добирались до резиденции окольными путями, выбирая те улочки, где напарники появлялись реже всего. Таких было очень даже немало. Подозрительные взгляды простых зевак и прохожих они ловили, на удивление, мало, несмотря на тот факт, что сэр Роджер был экипирован в кольчугу ордена и сюркот, с изображенным двух смещенных крестов. Уильям, еще на рассвете предлагал старому товарищу сменить одеяние, пока они пробирались через грязные улочки, заполненные всяким отребьем, которым дай маленький кусок хлеба – они тут же разнесут весть о подозрительных личностях на весь город. Но Роджер оказался слишком ворчливым и неизменным своему решению. Всю дорогу до ордена Уильям боялся, что их раскроют и весть о рыцарях ордена, расхаживающих без приказа по городу, доберется и до Великого магистра Эдриана. Хотел бы Уильям, чтобы до этого не дошло.
Так молча они и добрались до ворот резиденции.
Дозорный на воротах заметил их приближение еще издалека, покуда была такая возможность.
– Открыть ворота! – крикнул тот, поправляя свой то и дело накреняющийся шлем.
С болью в ушах Уильям вытерпел весь процесс отворения врат. В прошлый раз с ними все было в порядке. Теперь же неприятный скрежет просверлил юноше все уши.
Но не успев войти внутрь резиденции, как к ним подошел еще один рыцарь, держащий в руках длинный свиток, скрепленный печатью. Не надо было обладать зорким глазом, чтобы не заметить факт вскрытия.
– Сэр Роджер, вы правильно поступили, что привели нам этого преступника. – он перевел взгляд на юношу. – Тебя ждет наказание. Его величину решит старший сержант. За мной. Я отведу тебя к нему. – только они двинулись с места, как рыцарь заставил Роджера остановиться. – Нет. Ты не идешь с нами. Это тебя не касается.
Сэр Роджер посмотрел на парня, на лице которого был изображен один только страх. Старый рыцарь ничем не мог больше тому помочь. Все, что он мог сделать, он сделал. Дальше его полномочия заканчивались.
После Уильям следовал по пятам рыцаря со свитком в руке. Несколько раз по пути он оглядывался на Роджера, который внимательно изучал вокруг себя обстановку, как будто что-то готовя. Но что, юноша не мог понять. Сейчас было важно лишь то, как он поступит с данным ему поручением.
Получив добрую пару десятков презрительных взглядов напоследок, Уильям попал в головное здание резиденции, где царила сплошная тишина. В остальные дни здесь всегда было очень людно: в основном, совет ордена принимал дары и пожелания от представителей высшей английской знати, в знак поддержки последнего в тяжелые времена. Сама принцесса не была против, а наоборот, даже приветствовала такую помощь. Конечно, только в том случае, если с ней заранее обговаривают все вплоть до мельчайших деталей. Заключив соглашения с английскими баронами и герцогами без ведома принцессы, орден понес соответствующее наказание в виде гнева самой Алины, которая оказалась ошарашена подобным проявлением неуважения к ее персоне. Но это все уже было далеко позади. Орден исправился. Впредь после такого неприятного, во всех смыслах, недоразумения, Великий магистр старался, как мог, поддерживать порядок в ордене, согласовывать все решения с принцессой, чтобы та была рада тому, что орден Святого престола был образован-таки не зря. Он, прежде всего, должен был заботиться о беженцах, бегущих от своей практически разрушенной родины на юг. Только там им могли предоставить приют. Больше нигде на всем белом свете.
Преодолев темные, пустующие коридоры, рыцарь довел Уильяма до двери, ведущей в кабинет совета ордена.
– Держи. – он передал свиток юноше в руку.
Уильям не стал ждать, когда рыцарь соизволит уйти. Он сделал шаг первым.
Проскочив через незапертую дверь во внутрь, он застал старшего сержанта в гордом одиночестве. Дамиан сидел за столом совета и с опухшим видом смотрел в одно единственное окно, через которое лился немногочисленный солнечный свет. Дополнительное освещение образовывала свеча на блюдце, расположившаяся ровно по середине стола.
Скрип двери заставил Дамиана отвлечься. Уильяма он не рад был видеть. Юноша это понял за долю секунды. старший сержант молчал, будто дожидаясь чего-то еще, кроме самого Уильяма. И тот предоставил то, чего так не хватало Дамиану – свиток, переданный юноше рыцарем. Приняв его, он сразу взялся за чтение содержимого вслух.
– «С сожалением вам сообщаем, что рыцарь ордена Святого Престола, имя которого Уильям из рода Стаффордов, совершил преступление, наплевав на свои обязанности, наплевав на свою честь и гордость. Вместо того, чтобы служить ордену и оказывать поддержку беженцам, новообразованный рыцарь покинул свой пост и отправился на север, скрыв ото всех свои личные мотивы. Прошу принять все необходимые меры, чтобы поставить преступника на место. Старший священник Катбер из Норфолка Великому магистру Эдриану».
Уильям прикусил язык. При упоминании слова «поддержка» к нему снова нахлынули мысли, касающиеся Серен и Марии. Но возникший вопрос в миг утихомирил его душу.
– Ты хочешь что-нибудь сказать?
Голос Дамиана был жестким, твердым. Уильяму не хотелось, чтобы до этого все дошло. Он вспомнил слова сэра Роджера. О чем он, действительно, думал, когда собирался привести свой план в исполнение, пересечь границу, нести смерть всем шахинам, что встретятся ему на пути? Похоже, он тогда совсем не думал. Разум его ненадолго покинул, проблема в том, что не вовремя. Но была и приятная, светлая полоса в его темном пути – встреча с Серен. Только это согревало душу Уильяму. Все остальное делало ему больно. Он знал, что нес ответственность за свои поступки, за все, что совершил. За то, что предал братьев по ордену, что подверг сестру смертельной опасности. Он даже не знает, что с ней сейчас. Как она? Как к ней относятся? Джендри умолчал о Марии, но скорее всего, именно он взялся за ней следить. Если он – Уильям мог дышать спокойно, ровно. Если нет – время, что сестра находится в плену у шахинов, будет казаться ей настоящим адом.
– Тебе нечего сказать?
– Есть. – наконец выговорил Уильям, стараясь смотреть Дамиану прямо в глаза.
– Слушаю тебя.
– Я – идиот.
Старший сержант вскинул брови аж до потолка.
– И все? Только это ты и хотел мне сказать?
– Нет. Не только это.
У Дамиана кончалось терпение. Специально ли Уильям так делал, или же ему было трудно найти подходящие слова, сержант не мог понять до конца.
– Я виноват перед вами. – продолжил Уильям. – Я виноват перед всеми. Я готов понести наказание.
Он протянул вперед руки, давая знак, что сдается. Юноша ожидал милости со стороны ордена.
– Что вы со мной сделаете?
Вместо ответа Дамиан молча побрел к выходу и проверив, надежно ли заперта дверь, вернулся обратно к столу и, присев на него, скрестил руки на груди. Его лицо скривилось в ухмылке.
– Тебя прислал «Лидер» убить меня?
От услышанных слов Уильям чуть не лишился духа. Сердце заколотилось с такой скоростью, что неведомая сила взяла над юношей верх и заставила того отступить вплотную к двери. Никогда бы он не подумал, что один из его чуть ли не родных людей, что помогали воспитывать и растить его еще ребенком, вдруг окажется на стороне злейших врагов. Но истина оказалась слишком жестокой.
– Откуда вы знаете? – не скрывая страха, спросил Уильям.
– Я знаю. – холодно ответил Дамиан, ни с того ни с сего начав цокать языком. – Я служил ему когда-то давно… Видимо настало мое время, раз он тебя прислал…
– Я не понимаю…
– Сейчас поймешь. – Дамиан показательно смял свиток, в котором говорилось о предательстве Уильяма и отбросил его в дальний угол кабинета. – Магистр подробностей не узнает. Я лично прослежу за этим. Большая часть рыцарей в курсе лишь факта твоего предательства, но не более. И это хорошо. Они не станут докучать Эдриана расспросами. Я лично прослежу за этим. Ты доволен? – решил поинтересоваться у парня сержант, но затем сразу же и ответил, не дав тому вставить хоть слово. – Неважно, доволен ты или же нет. Важно то, что поручение, данное тебе «Лидером», ты выполнишь. – тут Уильям, нервно тикая головой, не мог понять, к чему клонит Дамиан. Тот догадался и усмехнулся в ответ. – Да… Ты не понимаешь… Я объясню тебе. Как ты мог уже заметить, в ордене я состоял с самого его основания. Прибыл и вступил в него я с огромной радостью. Все потому, что в прошлой жизни я был приспешником в рядах шахинов. Я служил им тем, что добывал для них полезную информацию о самом ордене, – Дамиан начал загибать пальцы. – о его тайнах…, о его мотивах…, о его стремлениях…, обо всем, если, одним словом. Моя должность при ордене была крайне полезна шахинам, ведь без нее им бы пришлось туго… Без разведки не составить конкретный и подробный план, без плана не будет решительных действий, без действий не добиться победы… Все ведь логично, не правда ли?
Раздумывая над поставленным вопросом, Уильям уяснил, что Дамиан для него не опасен. Он даже не делал каких-либо намеков, которые в итоге раскрыли бы его обратную сторону. Ведь те, кто был так или иначе связан с шахинами и работали на них напрямую, всюду следуя их указаниям, являлись настоящими отморозками, ублюдками, маньяками. Ни Серен, ни сам Уильям не входили в их список. Да даже Джендри. Он – один из тех шахинов, что беспрекословно подчинялся воле «Лидера», и в тоже время не являлся конченным отморозком. Он проявлял такие черты характера, которые другим шахинам даже и не снились, ведь у них одно было на уме – уничтожение всего живого во славу «Лидера». К ним не примыкал похоже и Дамиан.
– Согласен. – кивнул Уильям, как вдруг вспомнил про себя. – Но что делать мне?
– Что тебе делать? – удивленно переспросил того Дамиан. – Ничего. Совсем ничего.
Уильям вновь ничего не понимал.
– Что ты мотаешь головой своей? – чуть повысив голос, воскликнул сержант. – Магистра Эдриана в резиденции нет. Он решил посетить Норфолк. Тебе знать не обязательно, по какому поводу. Самое важное сейчас то, что человека, способного тебя запереть здесь, кроме меня, попросту нету. Нету. И я тебя отпущу.
– Но ведь «Лидер» прознает, что я обманул его. Вы же останетесь в живых.
– Пока – да. Мне нужно будет уладить несколько проблем.
– Я не об этом! – крикнул Уильям, но в тот же момент опешил от своей резкости и заговорил заметно тише. – «Лидер» прознает, что не я убил вас. Вот, что я хочу донести. С… – юноша оборвал себя, осознав в последний момент, что заходит слишком далеко. – В общем…, я уже был свидетелем того, как убийца не убил свою жертву. За него это сделали другие. Убийца не поплатилась…, но была на волоске от этой участи…
Дамиан сузил глаза.
– «Поплатилась»? Я не ослышался?
Уильям был бы рад выпороть самого себя за излишнюю поспешность. Нужно было избавляться от назойливой привычки как можно быстрее, иначе недолго ему прожить останется.
– Да. «Поплатилась». Вы не ослышались.
Дамиан настоял на продолжении.
– Кто она? Я ее знаю?
Уильям судорожно завертел головой.
– Нет. Вы ее точно не знаете.
Дамиан серьезно задумался. Нахмурившись, сержант принялся разбирать в своей голове возможных претенденток. И как только он дошел до той самой, то в тот же момент рассмеялся во весь голос. Одобряюще поддакивая каждой мысли, что посещала его при упоминании той самой, Дамиан с ухмылкой посматривал на Уильяма.
– Неужели ты говоришь сейчас о Серен?!
Уильям заскрипел зубами. Ему было больно слышать в подобной обстановке ее имя. Тем более от человека, который когда-то по своей, как раз-таки, воле служил шахинам, поддерживая их во всем.
Юноша молчал.
– Мне довелось увидеть девочку лишь однажды… Когда я приносил клятву верности «Лидеру». Точнее до того, как принес клятву. Эту Серен господин более часа отчитывал за неспособность быть исполнительной в своих деяниях… Сколько же лет прошло с того случая? – Дамиан возобновил цоканье, что только раздражало Уильяма. – Не помню… Да и не важно… Но ее имя я запомнил на всю жизнь, как можно заметить. И слабость ее характера. – сержант мгновенно прекратил проговаривать мысли вслух и воззрился на юношу. – Тебе она важна? Тебе не все равно на нее? – Уильям упорно молчал, с тяжким трудом сдерживая потуги наступающего гнева. Но Дамиан продолжал накалять обстановку. Уильям ошибся в сержанте. Этот человек был опасен для него. – Ты в нее влюбился?! – сержант вновь засмеялся. Немного слабее, чем в прошлый раз, но все же. – Ты правда лишился разума… Я не ожидал от тебя такого… Влюбиться в эту конченную, слабую, ничего из себя не представляющую, тупорылую девчонку?! – Дамиан торжествующе захлопал в ладоши. – Ты недоумок. А лично для меня ты – ничто, пустое место.
Уильяму было побоку на оскорбления в свой адрес. Более его волновали слова, что касались именно Серен. Сам бы юноша никогда бы не сказал ничего подобного в лицо Серен, да что уж там, даже в мыслях бы подобного не промелькнулось. Однако Дамиан решил идти напролом и вывести Уильяма из себя, задев попутно девушку. Но парня интересовало нечто совсем иное.
– Вы на чьей стороне, смею я спросить?
Вопрос не вызвал у сержанта никакой особой реакции.
– Ни на какой. Я живу в свое удовольствие. А не все ли равно тебе, а?
– Теперь уже – да.
Дамиан слабо кивнул.
– Ну и отлично.
Настал черед решительных действий. Уильяму осточертело уже находиться здесь, в компании с человеком, который более ему противен, и, если бы была возможность с ним покончить – Уильям бы не поскупился на предоставленную ему возможность. Однако реальность оказалась куда сложнее, чем он предполагал. Даже разобравшись с Дамианом, Уильям не смог бы выбраться из резиденции живым, да и тем более тайно ото всех. На помощь и смекалку сэра Роджера рассчитывать также не приходилось.
– Я должен выполнить поручение «Лидера». – настойчиво повторил Уильям. – Иначе пострадают близкие мне люди.
– И конченной тварине понятно, что должен. – мрачно и грязно сказал Дамиан.
Повернувшись к Уильяму спиной, сержант схватил чистый, не помятый лист льняной бумаги и принялся при помощи пера строчить официальный приказ. Подтвердив его печатью ордена, Дамиан передал скученный свиток юноше.
– Отдай его рыцарю, что привел тебя сюда. – Уильям видел, что сержант впервые занервничал. Парень так и не смог понять истинных его мотивов. – Этот рыцарь ждет снаружи здания. – также сержант вручил ему маленький железный ключ. – Ты найдешь ему применение в самое ближайшее время.
– И что мне делать дальше? – взволнованно спросил Уильям.
Дамиан выхватил кинжал, что успешно скрывался у того за поясом. И взглянул на Уильяма.
– Молиться, чтобы ты добрался до убежища шахинов живым. И прими мои следующие слова с особой серьезностью: не связывайся с этой девчонкой. Она – само проклятие, и превратит твою жизнь в прах. Даже если ты питаешь к ней какие-либо чувства, опомнись. Может быть и проживешь подольше…, кто знает… Прощай.
Не дав Уильяму ничего сказать, Дамиан в одно мгновенье вогнал кинжал себе в горло почти насквозь. Из шеи рекою потекла кровь. Высунув язык наружу, он пытался вытащить кинжал из шеи, но ничего не вышло. Лишившись сил, сержант рухнул на пол, не произведя ни звука. Не было ни криков. Не было ничего. Абсолютно ничего.
Уильям оказался в полном смятении. Он не знал до конца, что ему следовало сделать и как правильно поступить. В голове якшались лишь мысли о скорой своей кончине. Он не верил в успех побега. Он представлял, что все пойдет наперекосяк и его раскроют с потрохами. Но медлить было нельзя.
Собрав все силы в кулак, юноша метнулся к лежащему трупу и, нащупав пальцами серебряную цепочку, молниеносно вырвал ее. Тщательно разглядев сдвоенный крест, Уильям пришел к выводу, что это будет похоже единственным доказательством, что Дамиан лишился жизни от руки именно его, а не какого-либо другого человека.
Избавившись от последней возможной улики, настроенной против него – письма священника Катбера, адресованное магистру, Уильям вышел из кабинета и ровным шагом направился наружу, где его уже ждал рыцарь. Завидев одинокого юношу, которого обвинили в предательстве, тот обнажил оружие, однако при виде свитка, скрепленного печатью ордена, сразу убрал меч в ножны. Вглядываясь почти в каждое написанное слово, лицо рыцаря выражало лютое недоумение, однако дочитав до конца, мужчина внезапно побледнел.
– Старший сержант Дамиан требует отвезти тебя обратно в Норфолк, где и решится твоя судьба. Магистр Эдриан и отец Катбер уже обо всем знают и готовы самолично исполнить приказ…
Здесь рыцарь начал сомневаться в правдивости прочитанного.
Ноги Уильяма задрожали, но он старался держаться себя в руках. Сердце стучало так громко, что заглушало собою все посторонние звуки.
– Приказ – есть приказ. – сказал рыцарь и, заковав юношу в кандалы, кивком головы повел подозреваемого за собой.
Добравшись до конюшни, рыцарь недоуменно воззрился на стойла, большинство из которых пустовало. Слуги, что следил за порядком в конюшне, не было на месте.
– Где Томас?! – выкрик пронесся по всему двору резиденции.
В ответ он получил пустые молчания со стороны остальных рыцарей и кузнеца, который бросил свою работу и скрылся в казарме.
Среди всех рыцарей Уильям обнаружил сэра Роджера, что ошивался около врат в ожидании чего-то. Юноша только не мог понять, чего именно. Старый рыцарь не соизволил поделиться с ним, пока их не разделили в самый неподходящий момент.
– Так где Томас, черт подери вас всех?!
– Он здесь! – подал голос кузнец, вышвырнув на улицу молодого паренька с шевелюрой на голове. – Уже не в первый раз замечаю за ним!
– Приготовь две лошади! Живо!
Паренек, спотыкаясь чуть ли не на каждом шагу, подбежал к скакунам и начал справлять их в дальний путь. Но из-за взявшегося из ниоткуда панического страха, при попытке накинуть на лошадь поводья, руки всячески отказывались ему подчиняться.
– Прекрати топтаться на одном месте! – завопил рыцарь, присоединившись к слуге. – Разберись хотя бы с одной!
Уильям со стороны наблюдал за этим балаганом. Ему казалось, что план, наспех разработанный уже мертвым Дамианом, потихоньку работал, но без перебоев дело не обходилось. И что же задумал сэр Роджер? Он повернулся в ту сторону, где последний раз видел старого друга, как вдруг, того не оказалось на месте. Он, как будто, испарился за считанные секунды, стоило юноше отвлечься на возню слуги с лошадьми.
Внезапно раздался сигнальный звон колокола, частично разбитый на переходы, призывающий всех рыцарей собраться в казарме. В голове Уильяма пролетела мысль, что это дело рук сэра Роджера. Тот рыцарь, что собирался сопровождать Уильяма в Норфолк, выругался грязными словами.
– По твою душу, мальчишка?!
Слуга еще больше испугался, но, за счет дополнительно выработанного адреналина, начал запрягать парнокопытное животное с таким усердием, будто началась война.
Бросив подготовку своей лошади на середине пути, рыцарь вновь выругался.
Тем временем все рыцари уже начали скрываться внутри казармы.
– Томас! – выкрикнул рыцарь. – Проследи за подозреваемым, иначе пойдешь под трибунал!
С этими словами рыцарь покинул конюшню и поспешил в казарму.
Не прошло и минуты, как внутренний двор превратился в пустыню. Кроме Уильяма и Томаса двор наводняла пустота.
Слуга, ошарашенный подобной, непривычной для него, спешкой, поглядел на Уильяма.
– Мне некуда бежать. – томно произнес тот. – Занимайся своей работой.
Слуга подчинился и взялся за вторую лошадь.
У Уильяма кончалось время. Рыцари в любую минуту могли догадаться, что все было подстроено, и никакой внезапной переклички не намечалось. У Роджера не было возможности их задержать на более долгий срок. Заручившись терпением, Уильям раскрыл кулак, и вооружившись ключом, начал изрядно шевелить пальцами, перебирая более удобную позицию для того, чтобы вставить ключ в паз. Первая попытка не увенчалась успехом, однако со второй у парня получилось взломать замок. Высвободившись, Уильям, заметил недалеко от себя брошенный хлыст. Немного помешкав, юноша нашел силы поднять его. Затем подкрался к Томасу, что стоял к нему спиной, который, судя по всему, никак не мог разобраться с поводьями. Удар по голове рукоятью хлыста, что отличалось заметной твердостью, повалил слугу на землю.
Уильям заскрежетал зубами. Если бы не обстоятельства, юноша не посмел бы поднять руку на Томаса. С пареньком тот хоть практически и не общался, однако это ничего не меняло в отношении Уильяма к последнему. Томаса очень часто гоняли учителя, иногда даже давали работу сверх его нормы, но тот не сдавался и желал отличиться среди остальной прислуги.
Еще раз тщательно осмотрев крепостные стены резиденции на предмет наличия дозорных солдат, Уильям облегченно вздохнул. Тот дозорный, что встретил юношу и сэра Роджера, куда-то запропастился. «Не уж-то снова Роджер постарался?» – про себя подумал Уильям. Однако ответить на свой же вопрос он так и не успел, так как спешка в его случае была очень даже уместной. Чтобы навести рыцарей ордена на ложный след, Уильям заблаговременно, при помощи рычага отпер деревянные врата и пустил запряженных лошадей наутек, а сам, при этом бросился бежать по другой дороге. Выскочив за пределы резиденции, Уильям услышал оглушительные крики, что доносились на крепостной стене. Видимо, некоторые из дозорных, что все это время покорно сосали медвежью лапу, вышли из спячки. Юноше нужно было торопиться. Прижавшись к стене, Уильям осторожными, но быстрыми шажками брел вдоль дороги, что вела один из самых бедных районов Йорка, где, если верить словам «Лидера», обитало несколько приспешников шахинов, готовых помочь тому вернуться в убежище живым и невредимым. По крайней мере, теперь он мог надеяться вновь увидеть Марию. Взамен на нее, Уильям поспособствовал убийству человека. Хоть этот человек сам когда-то работал на шахинов, это, по большей части, ничего не меняло. Он сделал выбор в пользу любимой сестры. Может, оно того и стоило.

 
ГЛАВА 17
Лондон. Англия

I
Жестокая казнь казначея прошла, на удивление, незаметно для лишних глаз и ушей. Сэр Гилберт, пребывая в полном возмущении, так и не смог разговорить принцессу на желаемые подробности. К рыжеволосой маршал даже и не думал обращаться, понимая, что она беспрекословно подчиняется Алине и следует за последней куда-угодно, лишь бы быть рядом. Осознание происходящего, хоть и немного, но все равно приводило маршала к тому, что, возможно, Серен действительно желает принцессе только добра. По крайней мере, каких-либо подозрительных действий за ней не велось. Хоть в чем-то маршал нашел с этой девушкой общее: Алина не всегда посвящала их в свои тайны. Несмотря на то, что Серен сблизилась с Алиной, она начала демонстрировать этот факт прилюдно, появляясь везде, где только можно, вместе с рыжеволосой и никуда ту не отпуская. Подданные, чтобы просто хоть одним глазком взглянуть на свою молодую принцессу, видели вместе с ней и Серен. В первое время «Лисенок» испытывал полнейшие трудности, когда она становилась предметом всеобщего внимания. Некоторые простые люди косо на нее смотрели, не выдерживая лицезреть цвет ее волос, у некоторых физиономии были такие, что Серен казалось, будто они прямо сейчас на нее набросятся всей толпой и разорвут в клочья, не оставив ни единого живого места. Попадались и отдельные личности, выкрикивающие слова оскорбления и даже угроз сжечь девушку на костре. Дабы избавиться от назойливых мух, принцесса тайно отмечала каждого такого крикуна, а затем отдавала приказы, после которых все эти люди оставались без крова, без крыши над головой. Особо противных Алина обвиняла в измене и предавала казни. Зигард с ярым удовольствием отрубал мерзкие головы, а после отдавал их на съедение тем же волкам, вывозя трупы глубокой ночью. Серен не нравился подобный расклад событий, ей было тяжело наблюдать за тем, как казнят всех этих людей, даже если они не стесняются в присутствии своей госпожи обвинять рыжеволосую в колдовстве и в других всевозможных злодеяниях. Но спорить с Алиной было весьма и весьма глупо. Она действовала решительно, пресекая на корню любые недовольства, вызванные присутствием Серен. «Лисенку» пришлось свыкаться с этим долгое время.
Все последующее время принцесса не отходила от работы по заботе о благах королевства. На утро, после казни Подрика, Королевский совет продолжился. Советники излагали свои доклады, Алина же с серьезным видом их выслушивала, попутно задавая те вопросы, что возникали у девушки в процессе ознакомления с проблемами, что терзают Англию вот уже несколько месяцев. Наиболее острых проблем хватало. Одной из них оказалась нехватка храмов, и что более важнее, священников в западных владениях королевства. Епископ Альберт заверил принцессу, что по этой причине растет количество еретиков, и если ничего не предпринять, то еретики заполонят всю Англию, и тогда папа Римский отлучит Англию от церкви, как когда-то отлучил и Шотландию, но совсем по иной причине. При этом Епископ зачем-то упомянул и неудачные последние Крестовые походы, к которым Англия, кстати, не имела вообще никакого отношения. Тот несчастный поход, в коем удосужилась поучаствовать Англия, привел с собой нечистую силу, что теперь угрожает целостности Британского острова. Епископ не забыл добавить, что с провалом священных походов против мусульман пришел и упадок церкви. Духовного советника больше всего терзало сейчас именно это. Алина успокоила того, заявив, что будет поддерживать церковь во всех ее деяниях, но только лишь тогда, когда станет полноправной королевой. Епископа это огорчило. Несмотря на то, что он имел достаточно привилегий, чтобы посадить принцессу на официально пустующий трон, все равно оставалось одно «но»: брат Алины – Эдвард. Принц по праву наследовал место своего отца. Король Генрих жив, не здоров, конечно, ну да то и не было такой уж важностью. Главное, что Эдвард был единственным претендентом на английский престол. Невзирая на явный факт нежелания править и становится королем, Эдвард имел как право, так и святую обязанность управлять королевством, хочет он этого или нет. От короны Алину отделял лишь ее кровный, ее родной брат. Полноценное решение многих вопросов напрямую зависело оттого, имела ли Алина достаточно привилегий, будучи всего лишь принцессой. Титул регента при слабоумном короле не давал ей практически ничего. Она не была королевой. Вследствие чего, она не обладала достаточной силой.
Вторым, по очереди, выступил тайный советник. Большая часть его доклада представляла из себя многочисленные жалобы различной степени тяжести. Связаны они были, в первую очередь, со слабым финансированием отрядов шпионов, следящих за порядком в крупных городах, поселках и деревнях. Но его желание продолжать изливать волны возмущения быстро иссякло после того, как принцесса решила подробно упомянуть советнику о хищении королевской казны на общую сумму в сорок тысяч фунтов золотом. Принцесса выговорила Грегора за непрофессионализм. Она просто не могла понять до конца: как тайный советник, занимающийся внутренней разведкой и имеющий в своем распоряжении сотни зорких глаз и острых ушей, упустил из виду кражу королевских денег, да и вдобавок ко всему прочему, еще и перевезенных тайно в другое графство и прибегнув, в конечном счете, к помощи контрабандистов. Грегор не мог найти ответов. И продолжать свой доклад он не стал. Не хотел почем зря доводить принцессу. Вместо этого он отправился исправлять свои ошибки. Алина оценила по достоинству его поступок.
Последним же оказался канцлер. Сохраняя мрачный вид, он подробно излагал суть тех неприятностей, что грозят Англии, если она не возобновит диалог с Ирландией в отношении земель, коими пока не владеет ни одна из двух сторон. Эти земли, что как ни странно, находились на территории самого Ирландского острова и считались собственностью Англии. Еще когда была жива королева Эвелина, этими землями владела она, так как являлась дочерью короля Бартоломью, что до сих пор занимает ирландский престол. После того, как она погибла, удостоившись самой несчастной участи, эти земли были брошены на произвол судьбы. Король Генрих не объявил их своей собственностью, а Алина хотела, но не могла, будучи еще несовершеннолетней и не являясь хотя бы, для начала, регентом. Теперь же у Алины имелись все возможности уладить этот конфликт, поэтому она попросила Фредерика организовать с ирландским послом встречу. Может быть у нее и не получиться вернуть земли в управление Англией, тогда же она хотя бы избавится от ярко выраженной проблемы, что только мозолила всем глаза. Еще канцлера волновали непонятные отношения с Францией. На прошлом королевском совете они смогли основать новые торговые пути с материком, но сейчас французский правитель, король Филипп, отверг эти пути, посчитав их убыточными и невыгодными для самой же Франции, таким образом, англичане проявили полное неуважение к французам. Он утверждал, что французы всегда шагали со своими заморскими соседями в ногу со временем. Также Филипп не мог обойти стороной инцидент, касавшийся теперь уже невозможной помолвки принцессы Алины со своим старшим сыном. Этот союз мог бы только укрепить отношения двух непохожих друг на друга королевств. Но завоевать сердце Алины оказалось почти непреодолимым испытанием. Канцлер посчитал нужным отчитать свою госпожу за подобное недопустимое решение. Принцессу хоть и оскорбило такое заявление, она не стала наказывать Фредерика, а просто промолчала. Обычно политики именно так и поступают. Это она переняла, во всяком случае, от отца.
На этом Королевский совет завершился окончательно. Следующий его созыв состоится только через сезон.
Вернулась Алина в свои покои поздним вечером. Серен без ее разрешения не покидала пределы Вестминстерского дворца. Ей и так забот хватало. Игра на лютне полностью погружала девушку в мир, полный радостного наслаждения, в мир, где ее душа могла чувствовать себя совершенно спокойно. «Лисенок» чуть ли не ежедневно благодарила свою госпожу за такой чудесный подарок, а принцесса каждый раз пожимала плечами. Время от времени, она размышляла, а правильно ли поступила, разрешив Серен пользоваться лютней матери? Иногда, слушая, как играет Серен, Алина засматривалась на сам музыкальный инструмент, но долго она смотреть на него не могла, так как воспоминания о матери в тотчас посещали ее сознание, заставляя ту после ходить с опечаленной миной. Она не понимала. Время скорби и печали уже давно прошло. Вот только воспоминания остались. Это тревожило Алину. Как бы ей с этой ношей не превратиться в Серен, с ее проблемами. Общее настроение принцессы напрямую зависело от «Лисенка», как она будет себя чувствовать сегодня, как будет – завтра… Если Серен внезапно одолевала грусть по вполне понятным причинам, которые, естественно, она не разглашала, то и Алина ощущала буквально тоже самое. Однако, если в руках рыжеволосой оказывалась лютня – все ее проблемы, переживания и мечты отходили на второй план. Музыка, особенно та, что создавала сама Серен, изгоняла из ее головы все, что мешало девушке жить спокойно. Она светилась от счастья.
Как и сейчас, сидя рядом друг с другом, чуть ли не прижавшись, девушки проводили оставшееся время перед сном в мирной обстановке. Им никто не мешал. Серен играла в свое удовольствие, а Алина внимательно слушала.
Принцесса не желала отвлекать девушку от любимого занятия, однако ее мучало кое-что очень важное.
– Ты так и не спела мне, а обещала.
Серен в секунду прекратила играть.
– Я обещала. – неуверенно проговорила девушка. – Но не могу пока.
– Что тебе мешает?
– Моя замкнутость. – начала бормотать та. – Моя отчужденность. Простите меня, я не могу выполнить обещание.
– Даже на мой скорый день рождения? – вдруг спросила Алина с улыбкой.
Глаза Серен округлились.
– День рождения? А когда же он наступит?
– Очень скоро. Уже через месяц мне стукнет девятнадцать лет.
Серен вся засияла от радости.
– Это замечательно! Я искренне рада за вас!
– Спасибо. – поблагодарила девушку Алина, поцеловав в щечку. – Большое спасибо. Ну так? Споешь мне?
«Лисенок» собралась ответить решительным согласием, но, спустя мгновенье, опешила от своей резкости.
– Вы же не будете отмечать столь важный день вечерними посиделками со мной? Скорее всего, будет пир. Там будет много людей. Я их не знаю. И они все будут смотреть на меня. Я не выдержу этого. – высказав то, что думала, Серен предложила нечто другое. – Я смогу спеть вам после пира! Я найду в себе силы! Песня, что я сочинила, будет для вас отличным подарком! Что скажете? Вам нравится моя идея?
Алина с горестью приняла предложение «Лисенка». Ей хотелось совсем иного.
– Ты даже не сыграешь на пиру? Не сможешь?
Серен безнадежно замотала головой.
– Простите…
Тут Алине пришла в голову мысль, как можно было уговорить девушку согласиться. Пока она целовала ее в ушко с целью отвлечь внимание, ее рука стремительно скрылась у «Лисенка» между ног. От нагрянувшего возбуждения Серен невольно вскрикнула. Но затем улыбнулась закрытыми глазами.
– Так нечестно…
– Спой мне на пиру. – шептала ей на ушко Алина, активнее двигая пальцами в «том месте». – Спой мне. Мой «Лисенок». Мой светлый лучик. Спой.
Серен не знала, что и сказать. Ее переполняли эмоции. Ласки заставляли девушку стонать громче, но она, как могла, старалась вести себя тише. Из глаз потекли слезы, вызванные неподдельным счастьем.
И тогда из ее уст вырвалось то, чего так ожидала услышать принцесса.
– Я спою вам. Спою на пиру.


II
На утро, после бурной ночи, принцесса наказала маршалу разослать послания с приглашениями на пиршество всем ближайшим графствам, коих оказался добрый десяток. Сэр Гилберт, помимо того, что занимался военной инфраструктурой королевства, также он заведовал провиантом и осуществлял общий надзор над кухней. По правде говоря, этими обязанностями должен обладать сенешаль, однако предыдущего его представителя Алина выгнала за некомпетентность. Маршал очень «обрадовался» дополнительным обязанностям, которые только еще больше нагружали и так немолодого мужчину. Вместо того, чтобы высказывать постоянно свои недовольства, сэр Гилберт послушно исполнял любые прихоти принцессы. Она повелевала им, словно игрушкой.
Серен, дав окончательное обещание госпоже выступить на пиру со своей песней, тратила по восемь часов в день на репетиции, отрабатывая свой голос и напрягая его по самые гланды. Алина заверила «Лисенка», что не будет подслушивать ее натужные завывания, предназначенные для подготовки соответствующего голоса, который ей и понадобится на выступлении перед высшей знатью. Это, кстати, была одна из самых трудных проблем для Серен: она до жути боялась толпы, особенно, когда эта толпа смотрит только на нее, следя чуть ли не за каждым ее движением. Сразу же теряется контроль над собой, начинают дрожать руки, шея. Речь становится обрывистой, пересыхает в горле. Создается ощущение, будто она задыхается, но не от насилия, а по естественным причинам. Серен смогла найти несколько вариантов решения и преодоления своего страха, но их реализация, а тем более возможные последствия оставляли желать лучшего. Взять хотя бы алкоголь. Серен уже поняла, что была слаба перед ним. Выпив достаточное его количество, девушка приобретала стойкость перед страхом толпы, но взамен теряла контроль над своим поведением. Серен напрочь забывала все, а это уже ставило крест на том, что она сможет правильно сыграть на лютне и, что еще сложнее, красиво спеть. Нет. Этот вариант Серен исключила наотрез. Были еще варианты, однако об их подробном разборе она поспешила отказаться, основываясь на своем горьком опыте быть душой компании. Будучи пребывая в жестоком обществе с раннего возраста, Серен почти никто не занимался, кроме Бертрана и Джендри. Те предпринимали попытки огородить девочку от полного влияния со стороны других шахинов и, тем более, «Лидера», но итог вышел очень печальным. Серен было кого винить за то, кем она стала. Ранее подобные мысли о смысле жизни, в ее несчастной судьбе, навевали волну горести, всегда сопровождаемые слезами. Однако сейчас произошел феноменальный случай: немного погрустив, Серен просто выругалась. Глаза не увлажнились. Она не впала в отчаяние. Поддержка со стороны принцессы дала свои плоды. Серен чувствовала себя уверенней, но было ясно, что с прекращением поддержки и заботы девушка вновь окажется окутанной злыми чарами, и все вернется на круги своя. Нужно было работать над собой и работать много. Очень много. Серен это понимала, а потому возобновила прерванную репетицию.
Прошла ровно неделя. Обширная подготовка к пиршеству шла успешно. Маршал почти не спал. Он следил за порядком на все той же пресловутой кухне, неустанно контролируя каждое решение и каждое движение прислуги. Алина не собиралась устраивать прям-таки великий пир, чтобы завидовали потомки. Она хотела провести время с теми людьми, кому более всего доверяла. Поэтому принцесса приказала маршалу «обчистить» погреба со съестными припасами ровно на двадцать персон.
Наступил тот самый ожидаемый всеми день. День, когда принцесса появилась на свет. Первые поздравления она услышала, разумеется, от Серен. Алина очень ждала подарка от «Лисенка», и девушка еще раз обязала госпоже исполнить ее желание.
С первыми лучами солнца в Лондон начали стекаться ожидаемые гости.  Среди них заметно выделялись барон Оливер де Кермонн и барон Боэмунд из Дербишира. Оба высокопоставленных лица прибыли со своими супругами, одна краше другой, как, в общем-то и остальные бароны, которым были разосланы приглашения. Так как праздник являл собою самое настоящее торжество, бароны вырядились подобающим образом. По большей части, их одеяния были сильно похожи, отличающиеся, ничем иным, кроме как цветовой палитрой. Кто-то в разукрашенных длинных жилетах, подобных полиссонам, кто-то в коротких. А вот их жены устроили целое соревнование между собой. Цветастые платья с рукавами, без рукавов, с подолом чуть ли не до земли, или наоборот – настолько коротким, что вызывал сущий интерес с мужской стороны. На головах с ухоженными волосами возвышались утонченные шапочки-чепцы, что примечательно, белого цвета у всех без исключения.
Кому Алина была действительно рада, так это своему дорогому брату, который явился в столицу не с пустыми руками. Он пригнал одного из лучших жеребцов, обыскав чуть ли не каждый уголок Англии и вручил его сестре. Та была вне себя от счастья. Она мечтала научиться управлять лошадью без посторонней помощи, а тут Эдвард обзавел ее таким вот подарком, не забыв упомянуть, что всему научит сестру лично. Брат с сестрой буквально утонули в крепких объятиях.
Пока принцесса принимала гостей, сэр Гилберт томился в Вестминстер-холле, с сонным видом раздавая указания. Над созданием праздничного стола трудилось порядка четырех десятков различной прислуги: повариха со своими помощниками готовили блюда, следуя наказаниям маршала: сначала жаркое, после уже более легкие блюда, а на конец готовилась закуска к вину. Уже свежеприготовленные блюда расставляли по подносам и хранили на специальной стойке, с которой потом уже пажи раскладывали на столе, следя за степенью знатности. Сервировкой стола занимались всего парочка слуг, они обегали стол по нескольку раз подряд, проверяя, все ли верно разложено, чтобы, вдруг, случайно не напортачить. А то маршал ходил по холлу таким мрачным, что любое недоразумение могло бы перерасти в скандал.
День сменился вечером. С вершины Вестминстерского дворца послышались первые звуки рога, что означали призыв к парадному обеду. Гости, не торопясь, побрели в холл, где праздничный стол, что изгибался в двух места, образовывая форму угловатого полумесяца, был уже покрыт узорчатой скатертью. Стол, рассчитанный ровно на двадцать человек, мог похвастаться идеальной сервировкой и расположением мест для гостей. Сэр Гилберт постарался на славу. Скорее всего, после пиршества он потребует несколько дней отдыха. Для каждого гостя рядом с личными приборами, включая нож, ложку и серебряный кубок, был заблаговременно положен хлеб. Также были расставлены крупные металлические кувшины с теплым вином. Не были забыты и чаши с крышками, солонки и соусники. Последним очень обрадуется Серен. Холл обогревал громадный, высотой в девять футов, каменный камин, а освещали все это добро три десятка пылающих факелов.
Рассевшись за столом, гости ожидали появления главной виновницы торжества. И вот – она явилась. В холл принцесса вошла в компании с рыжеволосой девушкой. На Алине было надето шикарное платье ярко-зеленого оттенка с короткими широкими рукавами. Подол одеяния ниспадал до самого пола красивыми и обворожительными складками. Прическа принцессы представляла из себя заплетенные в тяжелые косы волосы, которые перевивались цветными нитями. Голову же украшал золотой обруч с сияющими голубыми драгоценными камнями. Жизнерадостное лицо Алины говорило само за себя. А вот ее спутницу одолевали иные эмоции. Серен испытывала сильное смятение. Девушке было тяжело вновь наряжаться в ту одежду, в коей ей всегда была жутко неудобно. Ее платье имело характерные особенности. Чтобы гости не видели всех ее шрамов, принцесса позаботилась о девушке. Платье, на этот раз, уже темно-зеленого оттенка имело длинные рукава, начисто скрывающие неприятные следы уже давних побоев. У одеяния также не было ярко выраженного декольте, поэтому все ниже шеи было тщательно сокрыто от чужих глаз. Волосы Серен, заплетенные лишь в одну толстую косу, вызывали у большинства гостей смешанные чувства.
При появлении принцессы абсолютно все гости почтительно встали со своих мест и поприветствовали свою госпожу. Алина вместе с Серен подошли к своим, заранее отмеченным местам. Девушек сопровождал сэр Гилберт, держа в одной руке большую деревянную ложку, а во второй – лютню. Разоделся маршал, можно сказать очень даже скромно. На нем была надета праздничная котта сероватого цвета, а талию подчеркивал кожаный пояс, конец которого развевался в стороны при малейшем телодвижении.
– Дорогие и уважаемые гости, – с приподнятым видом начала Алина, поочередно смотря на каждую прибывшую по ее приглашению знатную особу. – я очень надеюсь, что вы будете не против, если за этот стол сядет моя спутница, благодаря которой я сейчас стою перед вами? – она взяла рыжеволосую за руку. – Я понимаю, что она не знатного происхождения, однако нас с нею свела судьба. Я благодарна ей за все то добро, что она совершила.
Последним, чье внимание зацепило принцессу, оказался Эдвард. Чтобы отличиться от, так называемой, серой массы, принц избрал в качестве основного наряда верхнюю одежду из шелковой ткани с заниженной отрезной линией на талии. Удобство также доставляли сапоги с заостренным носком превосходного качества из жесткой кожи. Их взгляды встретились и улыбки до ушей у обоих чуть не порвали им рты.
Барон Оливер де Кермонн, занимавший место, почти близкое с принцессой, решил первым подать голос в знак особой признательности и уважения.
– Я могу сказать от лица всех, что мы не имеем ничего против этой, безусловно, прекрасной молодой девушки. Это ваш праздник, и мы чтим вас, как подобает верным подданным.
Алина поблагодарила всех гостей низким поклоном. Эдвард же до сих пор не поменял отношения к рыжеволосой, но из-за любви, что он питал к Алине, состроил вид, будто все было как раз наоборот.
– Прошу, рассаживайтесь по местам. – прозвучал усталый голос сэра Гилберта. – Сейчас подадут первое блюдо. – и дождавшись, пока все будущие трапезники выполнят его просьбу, поставил музыкальный инструмент рядом с Серен, которая тут же и поблагодарила маршала искренней улыбкой.
– Ну что? – объявил голос, вдруг один из баронов с закругленными усами, подняв вверх пустой бокал. – Время тоста! Предлагаю выпить…
– Да ты куда торопишься, безмозглый?! – с нотками возмущения завопила его супруга с муравейником на голове вместо адекватной прически, толкнув мужа локтем. – Неужели не видишь, что стол пока пустой?!
– Вы, господин Джефри из Корнуэлла, все в своем репертуаре. – напомнила тому Алина, громко хихикая. – Всегда куда-то спешите.
– Такова моя натура. –заявил барон, попутно отмахиваясь от назойливой жены. – Да отстань от меня уже! Дай отдохнуть от ежедневной суеты! Лучше бы ты дома осталась, детей нянчить некому!
– За ними присматривают доверенные нам люди, старый осел! Не уж то ты и правда думал, что я посмею пропустить такой великий праздник?! – женщина с немалым количеством старческих морщин на лице перевела взгляд на Алину. – Молодая принцесса мне, как дочка. Мне бы такую доченьку.
– Благодарю вас, миледи Маргарет. – Алина, несмотря на скрытый намек о своей матери, отреагировал на похвалу по достоинству, после чего отклонилась к Серен, шепча той на ушко. – Такая семейная жизнь. Скоро и у тебя будет семья, «Лисенок».
Серен в ответ грустно улыбнулась.
Тихие посиделки за общим столом вдруг ожили. Все потому, что в холл по очереди начали входить молодых лет пажи в обтягивающем одеянии, где без проблем раскрывались их худощавые фигуры, с подносами, закрытыми крышками, наперевес.
Разложив подносы для всех членов праздника, пажи, поклонившись, удалились.
Настала, отныне, очередь маршала вершить дела. В обязанности сенешаля также входила процедура пробы принесенной еды гостям, чтобы доказать отсутствие какого-нибудь там яда. Избавив подносы от крышек, сэр Гилберт аккуратно орудовал деревянной ложкой, стараясь закончить как можно скорее. Первым блюдом оказался жареный олень, поделенный на кусочки и приправленный перцовым, чуть ли не жгучим, соусом. Обнюхивая жаркое, гости жадно облизывались прямо до слюней. Серен напрягла в памяти уроки от Алины, касающиеся правил ведения этикета. Главное, чтобы рыжеволосая не увлеклась, иначе вновь превратится в голодного зверя.
После пажей с едой, вошли точно такие же пажи, словно клоны, но неся в руках большие кувшины, что были много крупнее тех, кои уже расположились на праздничном столе. Остановив одного из них, сэр Гилберт показательно испил пару глотков из громадного кувшина.
– Вино не отравлено. – заявил тот. – Остальные пробовать не буду, иначе я не доберусь до своей койки целым.
Закончив с наполнением бокалов красным вином, прислуга исчезла из виду.
– Настало время молитвы. – сказала Алина и встала со скамьи.
Вслед за ней поднялись и все остальные гости, включая даже Серен. Склонили головы и закрыли глаза.
– Отче наш, сущий на небесах. – в один голос зашептали все, кроме одной. – да святится имя Твое; да приидет Царствие Твое; да будет воля Твоя и на земле, как на небе; хлеб наш насущный дай нам на сей день; и прости нам долги наши, как и мы прощаем должникам нашим; и не введи нас в искушение, но избавь нас от лукавого. Аминь.
Совместно перекрестившись, гости уселись обратно за свои места.
Алина, взяв в руку острый, как лезвие, нож, ловко воткнула его в сочное мясо. Этот поступок давал понять всем, что можно начинать вкушать пищу. Бароны и их супруги радостно заликовали и принялись поедать жаркое, запивая все вином.
Серен впервые в своей жизни заседала за одним столом рядом с таким огромным количеством знатных людей. Поначалу девушку одолевал страх, смешанный со смятением, но чем дольше она находилась тут, тем быстрее она привыкала к такой обстановке. Заручившись столовыми приборами, «Лисенок» начал разрезать мясные куски на более меньшие, чтобы можно было без проблем их жевать и под конец проглатывать. Меньше нагрузки было на бедный желудок. Некоторые из баронов, поедая оленя и при этом громко чавкая, посматривали за рыжеволосой девушкой, но ничего не говорили. Пища была гораздо важнее, да и заинтересовывала она куда больше. Осушая бокалы за бокалами, гости в очень короткий срок истратили полностью все кувшины, что были принесены пажами, и те кувшины, что были заранее поставлены до прихода первых. Алина нисколько не удивилась, а приказала принести еще вина. Жены баронов вели себя менее активно, нежели их супруги, разжевывая каждый кусок с особой тщательностью. Вина же пили мало. Серен, как и Алина, сделали мало глотков. Их бокалы даже не успели опустеть. Тем более «Лисенок» старалась пить очень мало. Оказаться снова посмешищем для нее было недопустимо.
– Моя госпожа, – вдруг обратился барон Джефри к принцессе, попивая бокал с наполовину заполненным вином. – позволите ли вы, мне – вашему подданному, кое-что спросить у вашей спутницы?
– Разрешаю.
– Превосходно! – его уже пьяные глаза вовсю разглядывали рыжеволосую девушку. – Миледи, вы же родились в Шотландии, правда?
– Да. – ответила девушка, чувствуя некоторую неловкость. – Можете называть меня просто – Серен. Я не миледи.
– Превосходно! – повторил Джефри. – Вы принципиальная барышня, Серен. Так вот, – барон немного задумался. Знать бы еще, о чем конкретно. – так вот, в вашей Шотландии все девушки такие же, как вы? Ну я имею в виду – такие же все ослепительные, преослепительные?
– «Черт побери, еще один Зигард, – подумала Серен про себя. – только этот пьяный и слишком вольный…»
– Серен, – игриво произнес барон, осушив бокал. – Вы мне ответите?
Тут встряла его жена, недовольная поведением супруга.
– Не трогай девочку. Может ей неприятно с тобой разговаривать. Вон, твоя одежда уже вся пропиталась вином. За милю можно учуять.
– Пропиталась, не пропиталась, – начал бубнить барон. – Какая тебе разница?
– Для меня – очень большая!
– В Шотландии много красивых и ослепительных, как вы сказали, девушек. – ответила Серен, заранее повысив голос, чтобы супружеская пара, да и все остальные, смогли ее услышать. – Только одна половина уже убита, а вторая прячется, боясь выйти на улицу.
Джофри и Маргарет прониклись словам девушки.
– Очень досадно, моя дорогая… – жалостливым тоном произнесла Маргарет. – Вы можете благодарить господа, что помог и уберег вас от жестокой участи.
Серен ничего ей не ответила, а лишь возобновила свое кушанье.
– Как бы вы не обиделись на меня, моя госпожа, – встрял барон Оливер, сохраняя трезвый вид. – но шотландцы сами наложили на себя проклятье. Их участь прежде всего…
– Довольно, милорд! – с нотками недовольства перебила его Алина. – Не начинайте, пожалуйста. Сегодня у нас праздник и давайте проведем этот день, как подобает.
– Виноват, ваша сиятельство.
– Думаю, что стоит, наверное, произнести тост.
Внезапный голос принадлежал Эдварду, что все это время тихо поедал принесенного ему оленя.
Все гости разом поддержали эту идею. Подняв перед собой бокалы, они терпеливо ждали.
Эдвард поднялся на ноги.
– Сегодня особенный день для всех нас. – его речь казалась подготовленной, будто он долгое время ее репетировал, чтобы удивить всех собравшихся за столом. – Сегодня родилась наша принцесса, наша госпожа, наша миледи, – он взглянул на Алину. – моя любимейшая сестра, ты – яркий свет, созданный рассеять непроглядную темноту, что стремится покрыть собою все живое. Ты – необъятный луч надежды. Ты – наше будущее. Так живи и меняй его. В лучшую сторону. Ты – лучшее, что когда-либо было у меня в жизни. С днем твоего рождения.
– С днем рождения! – громогласно повторили гости. – За вас!
Бароны, их жены, Эдвард, Серен, все испили вина за свою принцессу.
Алина невольно растерялась от услышанного. Слова брата разогрели ее сердце.
– Благодарю вас всех! – воскликнула она и испила со своего бокала.
Держа в руке до сих пор не допитое вино, Серен на мгновенье задумалась о том, что с нею произошло за все это время, с момента последнего пребывания в убежище шахинов. Ей удалось не только заслужить доверие принцессы, но и, что самое важное, удержаться на оказавшемся месте, не раскрыв своих истинных мотивов. Она все никак не могла поверить: как у нее вообще могло получиться? Ведь такое большое количество недостатков в принципе не давало ни малейшего шанса на успех. Однако, ей удалось. И, скорее всего, ей просто сопутствовала удача. Но, когда-нибудь, она исчезала. Насовсем. Вопрос – когда это случится с Серен? Девушка яростно желала получить ответ.
Пир, тем временем, продолжился.
– Как обстоят дела в Корнуэлле? – решил поинтересоваться барон Оливер, доедая своего оленя.
Барон Джефри малость поперхнулся.
– Не можете вы без своей политики, уважаемый. Хотелось бы отдохнуть от нее. – Джефри собирался запить кусок мяса вином, да вот только закончилось оно. – Господь всемогущий! Вина нет!
Сэр Гилберт исправил неприятную ситуацию буквально с полпинка. Мигом подбежавший паж поставил на стол еще два полных кувшина, а взамен забрал те, что мог унести с собой на кухню.
– Превосходно! – подливая свежее вино в свою чашу, барон продолжил. – Так-то лучше. Дела в Корнуэлле идут своим чередом. Мы планируем за этот год собрать рекордный урожай овса и ячменя. Вот бы хмель еще мы могли бы выращивать… Жаль, не можем. Земля не дает нам такой возможности…
– Да и хорошо, что не дает! – вновь встряла Маргарет. – Не то пил бы беспросветно и вел себя при детях как свинья поганая! Пример плохой бы подавал!
– Замолчи, женщина! – буркнул Джефри, отхлебнув еще вина. – Иначе другую себе найду, менее говорливую! Тявкаешь по любому поводу! И дети растут у нас превосходно! Не неси чепуху!
– Что ты такое говоришь? При живой-то супруге! И не стыдно?
– Нисколько!
Маргарет, обидевшись, начала сверлить тарелку с недоеденным оленем.
– А помимо хорошего урожая? – вновь заговорил Оливер. – Чем еще можете похвастаться?
– Любимая, закрой уши свои. – предупредил ту барон и вперил в Оливера довольный взгляд. – Девками с огромными дойками!
Все бароны в момент заржали во весь голос. Их женам данная шутка очень не понравилась. Алину же забавляло наблюдать за семейными разборками. У нее ведь не было супруга. А Серен начала чувствовать себя как-то неловко. Ей же еще придется исполнить песню собственного сочинения перед этими людьми. Желание отпадало с каждой минутой. Однако она дала обещание принцессе. На фоне этого нарастающего стресса, девушка осушила бокал одним залпом.
– Мужчины, держите себя в руках, будьте добры. – голос Эллен, супруги барона Оливера, коя отличалась нестандартной для собственного возраста приятной внешностью, звучал вполне себе властно и уверенно. Сразу было видно, что в их семье главной была именно она. – И ты, дорогой мой муж, тоже.
– Это же просто шутка. – пытался заверить ее супруг. – И это просто слова.
– Слова, слова. А после слов последует, обязательно, дело. Ты ведь не ходишь по чужим бабам?
Вопрос, заданный Эллен, заставил Оливера несколько засуетиться. Но масла в огонь подлил барон Джефри.
– Ходит он, ходит! – кивая головой, вопил барон. – Но только по своим!
Волна хохота вновь пронеслась по холлу.
Серен, смотря на весь этот цирк, ощущала еще большее неудобство. Алина вовремя отвлеклась, чтобы успеть заметить неладное.
– Все хорошо?
– Я не знаю… Так непривычно видеть это… – девушка осушила второй заранее налитый бокал. – Простите.
– Тебе не за что извиняться передо мной. – успокоила ту принцесса, но понимая, что ненадолго. – И не налегай так на вино, прошу тебя. Помнишь про обещание?
Конечно же, она помнила. Вот только все чаще появлялись сомнения, стоит ли вообще выступать перед гостями, что вели себя, мягко говоря, не очень культурно. Серен, вопреки просьбе Алины, начала запивать свою тревогу, совершенно не осознавая, чем это может обернуться для нее самой. Принцесса обратилась за помощью к брату, но Эдвард лишь пожимал плечами от незнания. Рыжеволосая девушка была ему чужой. Настолько чужой, что он старался не смотреть в ее сторону. Внутренний голос до сих пор подсказывал ему, что с ней не все так, как могло бы показаться на первый взгляд.
Тем временем уже подавали следующие блюда, першие своим разнообразием – бараньи ноги, приправленные шафраном, пироги с мясной начинкой и, напоследок, колбасы, начиненные мясом каплуна. Все это съедобное удовольствие гости сметали за считанные минуты. Вместо уже надоевшего красного вина, подносили белое, сильно разбавленное, чтобы оставалось желание угощаться предстоящим десертом. Обглоданные кости трапезники кидали собакам, которых специально именно для этого и впустили в холл. Для них такое огромное количество костей также считалось небольшим праздником. Доходило даже до того, как псины не могли поделить наиболее понравившуюся косточку. Чтобы унять их, барон Джефри выплескивал остатки вина из своего бокала в сторону рычания и гавканья. Получалось попасть, конечно, не всегда туда, куда нужно, однако определенного эффекта барон все же смог добиться.
Сэр Гилберт, смирно стоявший позади принцессы и внимательно следящий за порядком, время от времени, получал от гостей жалобы, одна извилистее другой. Как, например, сейчас.
– Уважаемый господин маршал, – колеблясь в голосе, возмущалась одна из баронесс. – Мне досталась слишком маленькая порция пирога. Можно ли принести побольше?
Барон Джефри не смутился и тут вмешаться.
– У твоего супруга размер причиндалов абсолютно такой же! – хлебая языком вино, обратился к ней старик. Он уже совсем себя не контролировал. – Раз ты его терпишь, на кой хрен тебе нужно побольше?!
В ответ на, несомненно, прямое оскорбление, баронесса стукнула кулаком по столу.
– Не смей унижать моего мужа! – а затем поспешно бросила. – твои-то причиндалы на месте?! А то слухи пошли недобрые, будто в порыве страсти, Маргарет отгрызла их у тебя по самые яйца!
Супруга Джефри молча помотала головой, услышав такое. Ее же мужа, данное заявление ввергло в настоящую истерию. Старик хохотал так громко и отрывисто, что еще чуть-чуть, и его сердце просто остановится. Но его так просто было не сломить. Сильное опьянение придавало барону дополнительные силы.
– Где тебе такое посчастливилось услышать?! Совсем уже умом тронулась?! Я – самый выносливый жеребец на всем белом свете! Твой муженек мне не соперник в таких вещах!
После они продолжили спорить друг с другом, а сэр Гилберт так и остался стоять возле баронессы, упорно дожидаясь, когда же женщина соизволит заткнуться и все же объявить, чего она все-таки хочет: порцию побольше или вовсе маленькую убрать и принести что-то другое, что будет меньше напоминать ей о размерах.
– Это невозможно слушать. – выразила шепотом свое недовольство Серен принцессе. – Спорят на пустом месте.
– Так проходят все пиры дворцовой знати. – отметила Алина. – Так что лучше привыкай сейчас, «Лисенок». Потом будет тяжелее.
– Сомневаюсь, что смогу…
Принцесса непонимающе взглянула на девушку.
– Что случилось? Тебе неприятно здесь находится?
Серен потянулась к налитому бокалу, но Алина остановила ее.
– «Лисенок, – принцесса обратилась к девушке очень нежным голосом, словно к маленькому ребенку. – поделись со мной. Что тебя тревожит?
Серен, скривившись, тяжело и протяженно вздохнула.
– Я не смогу спеть вам песню… Сыграть – сыграю. Но не спою. Простите.
С силой выхватив бокал, девушка залпом его осушила, вытерев затем рот рукой. Алина огорчилась услышанным заявлением со стороны рыжеволосой. С кислой миной на лице принцесса начала заедаться колбасами с мясной начинкой, пытаясь таким образом привести себя в порядок.
Тем временем барон Джефри, вдоволь наспорившись с возмущенной баронессой, в недоумении огляделся по сторонам. Он кого-то старался найти, но ничего не вышло.
– А где менестрели, трубадуры и прочее языкастые?! Мы так и будем сидеть, сами себя развлекая?! Я танцевать хочу, мать вашу!
– Да ты на ногах удержаться не сможешь! – выпалила Маргарет. – Какие еще танцы?!
– Простые, быстрые, медленные… И кончай наезжать на меня, женщина!
– Не указывай мне, что делать! Я – твоя законная жена! Указывать будешь любовницам своим, если они у тебя есть!
Началось.
– Какие, ****ь, еще любовницы?! Я тебя в лепрозорий сдам, сука!
– За «суку» ты сейчас у меня ответишь! – зашипела Маргарет, угрожая кулаком. – Ой, как ответишь! Слышишь меня?!
Серен, не выдержав больше слушать этот треп, закрыла глаза и прикрыла свои уши руками. Принцессе, опечаленной невозможностью «Лисенка» спеть ей песню своего же сочинения, тоже начинало, хоть и медленно, надоедать происходящее. А Эдварда, судя по довольному лицу, отнюдь, все забавляло.
– Убери от меня свой кулак, стерва! – продолжал отмахиваться от жены барон Джефри.
– И за «стерву» ты тоже сполна ответишь, неблагодарный!
– Это кто перед кем отвечать-то должен?! – возмутился барон. – Кто из нас двоих законный властитель Корнуэлла?! Ты разве?! Я! – указал на себя пальцем барон. – Я! Ты поняла меня, а, корова?!
Морщинистая баронесса изумленно ахнула. И влепила супругу пощечину.
Среди гостей раздалось несколько глумливых смешков.
– Забавно… – решился вставить свое слово, после долгого молчания, барон Боэмунд, поглядывая на последствие семейного конфликта. – А ты, Джеф, еще хотел, чтобы тут языкастые толпились… Вы сами создаете нам все веселье. По мне, так точно праздник удался. – но стоило ему обратить свой взор на раздосадованную принцессу, как барон забрал свои последние слова обратно. – Ваша милость, вам грустно? Раньше же вам все нравилось, что сегодня произошло такого необычного?
Алина быстро состроила улыбчивое выражение лица, но удивленные физиономии гостей подорвали эту попытку, позволив выяснениям появиться на свет.
– Что-нибудь случилось, моя госпожа? – озвучил свое вопрос один из баронов. – Нет! Нет! Нет! – махая кистями рук, воскликнула принцесса. – Все хорошо! Даже очень хорошо! Мне нравится праздник!
– Вы уверены миледи? – не унимался барон.
– Да! Да! Да! Продолжайте, продолжайте!
Удовлетворенные гости одновременно радостно повздыхали и продолжили выяснять отношения. Теперь к барону Джефри и его супруге присоединились и многие другие пары, рассказывая о собственных болячках и делясь переживаниями и советами.
Обеспокоенный Эдвард подсел поближе к сестре.
– Что произошло на самом деле? – вполголоса спросил принц. – Кто тебя обидел?
– Никто меня не обижал, братец. – ответила Алина досадным голосом. – Просто, что-то на меня вдруг нашло, и все…
– А если серьезно? – настоял Эдвард.
– Серен не сможет спеть нам… – выговорила, все-таки, Алина. – Она обещала мне…
Эдвард, накренившись вперед стола, внимательно рассмотрел рыжеволосую девушку. Она была подавлена. Покинув свое место и обойдя сестру, принц наклонился к Серен и попросил ее отойти с ним сторону, подальше от остальных. Девушка сильно испугалась, но, подумав, согласилась. Уединившись от непрекращающейся «праздничной» суматохи, Эдвард высматривал лицо Серен, надеясь найти, на чем же девушку подловить.
Серен не смогла терпеть взгляд принца.
– Что вы от меня хотите?
– Только одного: чтобы ты спела и подняла моей сестре настроение. – тон его голоса был слишком грубым и чуть ли не приказным. – Своим отказом ты ее обидела.
Серен поняла, что принц нежиться с ней не собирается. Он был настроен слишком серьезно и даже не скрывал отвращения.
– Я знаю, что обидела. Но не я так решила. – девушка также, как и принц, грубела с каждым словом – Мне неуютно здесь. Я же простолюдинка. Я привыкла жить в ощущении постоянной опасности.
– Так, может тебе стоит вернуться туда, откуда ты и явилась к нам?
Серен, отступив назад на пару шагов, принялась сплетать и расплетать пальцы, чтобы подавить появившиеся признаки волнения.
– Если миледи скажет мне уйти – я уйду. Не вам решать, как мне жить.
– Ты позабыла, что я принц Англии? Что я обладаю огромнейшими возможностями?
– А толку от них? – выпустила в порыве возмущения из своих уст Серен, после чего виновато опустила глаза, но не извинилась. – Я хочу вернуться к миледи.
– Тебе же там неуютно. – возразил Эдвард, бросив взгляд, полный издевки.
– Уж лучше я буду там, где меня поддерживают, – фыркнула Серен. – чем там, где меня принимают за кусок дерьма, который можно топтать сколько угодно раз, а прежним станется лишь запах, но не форма. Вы заставляете меня вести так, как я не хочу. Я не хотела вас оскорблять. Но я знаю, что вы ненавидите меня, потому, что я – шотландка. Все ненавидят их. Кроме принцессы. С ней мне хорошо. Но никак не с вами.
С этими словами она развернулась и ушла к столу. Эдвард побрел за ней спустя только некоторое время.
Вернувшись, Серен еще больше закрылась в себе.
Алина догадалась, что Эдвард лишь все испортил.
Через минуту за стол сел и принц. Принцесса вперила на него свой раздраженный взгляд. Подобных случаев почти не происходило. Брат с сестрой всегда прекрасно ладили между собой и быстро прощали личные обиды, если таковые, вдруг, возникали.
– Зачем ты это сделал? Теперь Серен даже не сыграет нам.
Эдвард скорчил невинное лицо.
– Тебя волнует только то, сыграет она или не сыграет?
– Я хочу посмотреть на ее таланты своими глазами. Я помогла ей развить их. Ты не понимаешь.
Эдвард испил вина, однако несколько капель вытекли из бокала и струйками прошлись по его шее.
– Ты права. Я не понимаю, что ты в ней такого нашла. Может быть никогда и не пойму.
– Потому, что просто не хочешь. Вот и все.
Эдвард ей не ответил. Он вовсю погрузился в поедание уже почти остывших блюд.
Алина повернулась к угрюмой девушке. Погладила ее по голове, по тщательно расчесанным гладким волосам. Поправила косу. Эдвард, заметив это, закатил глаза в потолок.
– «Лисенок». – позвала ту Алина, стараясь проявлять максимально возможную нежность. Она не стеснялась делать это в присутствии гостей, что все не унимались болтать, верещать, глумиться друг над другом и тыкать пальцами, насмехаясь над особо неудачливыми собеседниками, что не были способны парировать словами в лицо своим оппонентам. – «Лисенок. – не сдавалась принцесса – «Лисеночек». Как ты?
– Не очень. – отозвалась Серен, уставившись в пустую тарелку, так как успела съесть все то, что ей принесли. – Больно сердцу. Я хотела забыть свою прошлую жизнь, но ваш брат напомнил о ней. Он меня ненавидит. От этого мне еще больнее стало…
– Не обращай внимания на него. Его принципы мешают ему вести себя дружелюбно к таким, как ты. Ты же видишь, что я рядом с тобой. Да и гости хорошо к тебе относятся. Они, конечно, немного крикливые, любят друг друга унижать, но они остаются союзниками. Сплоченность – вот, благодаря чему, можно добиться высоких побед практически во всем. Мы с тобой – одна команда и вместе мы добьемся многого.
Серен уняла ту горесть и ту боль, что мешали ей хоть как-то проводить праздник, посвященный принцессе.
– Я по гроб жизни вам обязана, миледи.
– За что?
– За то, что поддерживаете во мне жизнь. Вы одна.
Алина только сейчас почувствовала, какую ношу все это время несла на себе. Глаза принцессы заметно увлажнились.
– Живи счастливо, мой «Лисенок».
– Благодарю вас. – Серен подняла красные глаза. Она взглянула на принцессу. – Ваш подарок! Я должна вам его вручить! – ярая, внезапная решительность взяла над девушкой верх. – Прямо сейчас!
Алина волнительно удивилась.
– Ты уверена? Ты сможешь?
– Да.
Ясный ответ обрадовал принцессу. Благодаря ему она утонула в улыбке.
Глаза Серен горели и полыхали ярким пламенем. Она решилась. Поднявшись со скамьи и взяв одиноко томящуюся лютню, девушка прокашлялась.
– Уважаемые милорды и миледи! – ей пришлось сильно повысить голос, чтобы гости, наконец, отвлеклись от бессмысленных и беспощадных семейных разборок. – Наша госпожа желает расслабиться и развлечься! И мы можем ей помочь! Барон Джефри! – старик, оттолкнув жену, внимательно ее слушал. – Вы просили менестрелей, трубадуров и прочих языкастых типов? Вы его получили! Я – ваш лютнист на сегодняшний вечер!
– Превосходно! – одобрительно закричал барон. Остальные же гости его только поддержали. Кроме Эдварда. Принц с открытым отвращением смотрел в ее сторону. – Просто превосходно!
На фоне благоприятных пожеланий и, действительно, настоящих и искренних улыбок на лицах баронов и баронесс, у Серен чуть челюсть не отвисла. За всю жизнь девушка получала лишь негативное к себе отношение со стороны людей знатного происхождения. По крайней мере, так было на ее родине. Англия сильно отличалась.
Только сделав первый шаг, девушку остановил сэр Гилберт и предложил свою помощь. Серен, ликуя всей душой, протянула маршалу свою свободную руку, и под одобрительные хлопки гостей они обошли громадный стол и вышли на свободную площадку. Повернувшись лицом к гостям, Серен не испытывала неудобств. По правде, признаться, у нее ничего бы не получилось, если бы не вмешалась принцесса, а после нее и маршал. Сэр Гилберт и Алина вдохновили девушку на сильный поступок, который она так боялась совершить. Но она справилась.
Серен осознанно не начинала свое выступление. Ей кое-чего не хватало.
– Броул! – крикнула она.
Гости, поглядывая друг на друга, охотно, если не синхронно, закивали головами. В момент они покинули свои насиженные места и, разбившись на пары, окружили рыжеволосую девушку. Даже несмотря на плотный строй, Алина прекрасно видела «Лисенка» и подбадривала ту своей исходящей теплотой. Эдвард, закончив с трапезой, взялся за взбалтывание бокала с вином.
Гости ожидали отмашки.
Прижав лютню вплотную к себе и аккуратно обхватив широкий гриф пальцами левой руки, чтобы можно было без проблем дотянуться ими до струн, Серен набрала в легкие воздуха и медленно, успокаивающе выдохнула.
Пальцы коснулись струн (девушка отказалась от помощи плектра) – заиграла неторопливая музыка.
Гости, быстро подхватив создаваемый темп, закружились вокруг Серен скользящими шажками. Когда струны умолкали, танцоры останавливались, чтобы совершить реверанс, а затем, поклонившись друг другу, возобновляли круговую ходьбу, так как музыка вновь начинала играть. И так несколько раз подряд.
Алина с упоением наблюдала за танцем, за Серен, которая играла на лютне так, словно обучалась этому с раннего детства. Ее пальцы ловко касались струн, а создаваемое звучание вызывало у принцессы приятную дрожь по всему телу. И тут настало время – Серен запела. Тонкий, необычайно звонкий голосок исходил из рыжеволосой девушки. Алина даже не догадывалась, что «Лисенок» обладала таким прекрасным даром, она поняла окончательно: у девушки есть потенциал стать успешным и популярным лютнистом. Нужно лишь много практики, а самое главное – желания. Но оно не появится, если девушку постоянно гнобить и унижать лишь за то, что она родилась в Шотландии. Алина зарубила у себя на носу, что предпримет все усилия, чтобы Серен прожила эту жизнь не зря. Таких, как она, терять нельзя ни в коем случае. Алина прислушалась к словам песни, что по признанию самой Серен, написала она сама. Песня отдавала печалью, тоской. Того, чего у исполнительницы было в достатке. Лишь малая доля была посвящена счастливым моментам. Волнующая, чарующая, увлекательная музыка только усиливала этот эффект. А когда в словах песни она услышала упоминания себя, Алина залилась слезами. Она не знала, что песня была посвящена именно ей. Алине казалось, что Серен сочиняла слова чисто про себя, про свою нелегкую жизнь, наполненную переживаниями, эмоциями. Но истина получилась еще более совершенной. Душа принцессы испытывала шок. Чем дальше продвигалась по словам песня, тем более осознанным и понятным становился смысл. Серен пела про свою королеву. Серен пела про свою любовь. Серен пела про свою самую значимую мечту всей жизни.
Напрягая голосовые связки, Серен усилила давление на струны и ускорила темп. Танцоры подхватили его и закружились еще быстрее, хлопая в ладоши в такт музыке и меняя своих партнеров, двигаясь зигзагами. Девушка пела открыто и громко, не боясь, что кто-то соизволит нагло засмеяться на нею или мерзко пошутить. К счастью, всем танцорам песня пришлась по душе. Иногда перед девушкой мелькали уже знакомые ей лица, и она отправляла им в ответ свою детскую улыбку. Втянувшись в азарт, Серен начала активно двигаться под собственную музыку, окончательно раскрепостившись. Страхи, слабости на время оставили девушку в покое. Когда же наступил переломный момент в песне, Серен запела еще громче. Темп музыки добрался до своего возможного потолка, и танцоры, вопреки уже немолодому возрасту, втянулись в него окончательно. Дошло все до того, что Серен не выдержала и начала кружиться вокруг себя самой. Ей тоже очень хотелось танцевать, однако взамен девушке пришлось смириться, с тем, что ее игра на лютне стала менее ровной и срабатывали ложные звучания струн. Но это не помешало ей доиграть до логичного конца свою личную композицию. Переведя дыхание, Серен ослабила свои пальцы и утонула в реверансе. Довольные гости отблагодарили рыжеволосую девушку громкими аплодисментами. Серен радостно улыбаясь, смущенно опустила глаза. Но через секунду вновь их подняла и увидела, что гости расступились в стороны, впустив в разорвавшийся круг принцессу. Из ее глаз в прямом смысле текли слезы.
– Какая же ты умница! – промолвила она и обняла Серен. Крепко обняла. – А ты говорила, что боялась петь! Ничего ведь страшного, правда?
– Спасибо вам. За все. – прошептал девушка, а затем оглядела каждого из стоящих рядом гостей. – И вам спасибо! За то, что приняли меня такой, какая я есть! Спасибо огромное!
– У вас изумительный голос! – воскликнул барон Джефри и недовольно обернулся к супруге. – Не то, что у моей коряги.
– Я тебе сейчас вломлю по самую лысую твою макушку, больной ты старикашка!
– Дома будете собачиться. – насмешливо одернул их сэр Гилберт. – У нас есть повод выпить. А также... – маршал сотворил таинственное выражение лица. – вас всех ждет десерт. Да и какой… Усаживайтесь по своим местам! Праздник продолжается!


III
Озираясь по сторонам через каждый свой шаг, Серен пробиралась по бесконечным, и что больше всего пугало – темным коридорам дворца. Она старалась красться тихо, словно легкий ветер, который не почувствуешь до тех пор, пока сам этого не захочешь.
На ней не было того темно-зеленого неудобного платья. Правильно Серен поступила, когда решила промолчать на все те неудобства, что ей пришлось вытерпеть, пока длился праздник. А длился он очень долго. После великолепных танцев под завораживающую музыку, время летело жутко медленно, как будто Господь бог сам так решил, превратив минуты в часы, а часы в целые сутки. По крайней мере, Серен так казалось. Обещанный десерт в виде пирожных, похожих на растения, получился очень вкусным, более того, он получился даже слишком сладким. Вследствие этого факта, девушка выпила намного больше разбавленного вина, нежели ей наказала принцесса. Серен все это понимала, но отказываться от десерта было бы глупо с ее стороны. Глядя за тем, как гости в две щеки уплетали его, сложно было устоять перед собственной порцией. Разобралась с десертом Серен быстро. Потом наступила время очередных разборок барона Джефри со своей сварливой женой и не прекращались они так около часа. При первом знакомстве со знатными гостями Серен чувствовала себя лишней на этом празднике, но после своего раскрытия она втянулась в перепалку с ярым удовольствием. Гостей это только еще больше веселило, а Серен помогало скоротать время.
Все эти мысли быстро улетучились, когда Серен, забежав за, уже сбившийся со счету, угол, скрылась в непроглядном углублении прохода, чтобы дать возможность несшему караул стражнику пройти мимо. Серен осмотрела это углубление и быстро пришла к выводу, что оно предназначалось для безопасного хранения факелов, в чьи обязанности входило освещение этих самых коридоров. Вот только произошла досада – воткнутый факел уже давно как потух и его нужно было заменить на новый. Так, во всяком случае, поступали в убежище шахинов. В братстве существовала даже должность – сменщик факелов. Работа не требовала особых навыков. Меняй факела несколько раз в день, да и только. Уж лучше Серен была той самой сменщицей факелов, нежели убийцей.
Вынырнув из углубления, Серен побрела дальше. Оглянувшись уже в который раз назад, девушка поняла, что за ней никто не следил. Это ее несколько успокаивало, но все равно страх быть пойманной и казненной за преступление против короны не давал ей никакого покоя.
Да. Она решилась. Больше ждать было нельзя. Собраться силами у нее получилось далеко не с первого раза. Вначале эта мысль проскочила в ее практически очищенную голову уже после того, как пир закончился, а гости разошлись: кто остались ночевать во дворце, где им были предоставлены комнаты, а кто-то осмелился отправиться домой в ночь, когда дикие звери выходили на охоту. Что им взбрело в голову так поступить, когда предлагали наиболее комфортные условия – отдельные комнаты? Непонятно. Но знать…, она вся такая. Напыщенная, слишком надменная и не задумывается о последствиях собственных поступков. Они начинают паниковать только тогда, когда уже поздно что-то предпринимать. Серен поблагодарила Господа, что не родилась в знатной семье. Хоть и на том – спасибо.
Продвигаясь все дальше и дальше, словно она находилась в непреодолимом лабиринте, Серен внезапно остановилась. Впереди коридор предлагал ей уже два пути: прямо и крутой поворот налево. Приблизившись к краю стены, девушка аккуратно заглянула в ответвление. Там она разглядела двух стражников, что вели себя крайне расслабленно. При этом они разговаривали шепотом. Видимо не хотели, чтобы кто-то их услышал. Но они не знали, что кроме их двоих есть кое-кто еще. Серен прислушалась к их диалогу, но ничего полезного для себя в нем не нашла. Стражники спорили о том, какое пиво заставляет мочиться раньше, чем об этом подумает самолично выпивший. От этих разговоров у Серен закружилась голова. Девушка еще не до конца отошла от того количества алкоголя, что она смогла в себя втянуть. У Серен появлялись приступы головной боли, но, к облегчению последней, боли прекращались так же быстро, как и наступали. Уж лучше их вообще бы не было. Больше не желая слушать эту нервотрепку, от которого непроизвольно хотелось проблеваться, Серен, словно рысь, проскочила едва различимый в кромешной темноте проход. Ее путь не был извилистым. Он не имел каких-то крутых заворотов. Самая главная сложность заключалась в том, чтобы не попасться. А на дворе-то стояла глубокая ночь. И Серен, истратив немало сил на пиру, испытывала склонность ко сну. Однако долг перед Уильямом стоял превыше всего остального. Она сражалась с собственным сознанием, которое тянуло девушку на боковую. Удача была пока на ее стороне.
Задевая своей свободной рукой голую стену и следуя в прямом направлении, никуда не сворачивая, Серен узрела перед собой лучи белоснежного света, которые сдерживали натиск наступающей тьмы. Как оказалось, это было одно из немногочисленных окон, через которое просвечивала луна. Посмотрев на нее, Серен, почему-то, подумала об Алине.
Она перенеслась в тот момент, когда видела принцессу своими глазами в последний раз. Это было не так давно. В опочивальне. Спустя более чем час после официального завершения пира они решили уединиться от всех и все оставшееся время перед сном посвятили друг другу. Серен ласкала Алину во всевозможных местах, принося той наслаждение. Алина, в свою очередь, не отставала от партнерши, и пыталась той доказать, что она способна была заставлять Серен кричать от удовольствия десятки минут подряд, не отрываясь, не давая даже малейшей передышки. Слава богу, что их совместные усилия не слышали посторонние личности, так как принцесса заблаговременно напоила абсолютно всю прислугу, чтобы те им не мешали. Девушки провели время вместе просто превосходно, если не сказать лучше. А потом они улеглись спать. Вернее, улеглась только Алина. Серен более двух часов лежала на кровати и сверлила потолок. Она рассуждала, стоило ли начать действовать. Или же нет. Подождать более благоприятного момента. Исход ее раздумий заставил девушку встать с кровати. Вместо неудобного платья, она бесшумно вытащила из сундука свою походную одежду, в которой первый раз встретилась с принцессой: светлая туника с коротким подолом, темные штаны, аналогичного цвета высокие сапоги, а также самое главное, без чего ей было тяжело скрывать свое лицо от окружающих – зеленоватая накидка с глубоким капюшоном. Оказавшись в своем привычном одеянии, Серен собралась в путь. Она попрощалась с Алиной лишь печальным взглядом, еще немного и к нему бы добавились слезы. Но она не заплакала. Внутри смогла сдержать себя от внезапных эмоций, а это оказалось одно из главных ее достижений за все время пребывания в обществе принцессы. Хотелось бы верить. Серен пожелала бы сказать ей: «спасибо». Но не могла. Более того – не должна была вовсе. Нельзя было допустить, чтобы принцесса проснулась и увидела Серен такой. Вместо этого девушка приблизилась к выходу и собиралась покинуть опочивальню. Но снова не смогла. Ее взор заметил то, что девушка взяла с собой сразу, без раздумий, без взвешивания всех «за» и «против» – топор, висевший на стене. Тот топор, коим была зарублена мать Алины. Прошла секунда – и опочивальня опустела ровно наполовину.
Серен, глядя на луну, наощупь потрогала рукоять топора, что был закреплен на поясе. Она должна была сделать это именно им. Ни кинжалом, ни столовыми ножами, что успела с собой прихватить после пира. Это оружие не годилось. Годился топор. Серен уже представляла, как обрадуется «Лидер», как только получит знаменитое оружие, изменившее ход истории, ход многих жизней, ход жизни Алины. После топора ее рука переместилась на обруч скрученной веревки, что висел на плече девушки. После ухода с опочивальни, Серен заглянула в кладовку, что расположилась недалеко от комнат с прислугой. Но те спали крепким сном, и девушке не составило труда порыться и найти себе необходимое снаряжение.
Оставив луну выполнять свою, безусловно, важную работу – освящать то, что освящать не нужно вовсе, Серен двинулась дальше, вперед по коридору. Пройдя уже приличную пару сотен шагов и не встретив по пути ни единого завалявшегося стражника, хоть какого-нибудь спящего стоя, девушка добралась до конца коридора, что представлял собою дверь, от которой веяло сквозняком. Серен догадалась, подойдя поближе к ней. Дверь не была закрыта. Серен нисколько не удивилась. Нисколько.
Потому, что она видела эту дверь уже во второй раз.
Еще до того, как уединиться с «Лисенком» в опочивальне, Алина решилась на отчаянный поступок: желание вновь увидеть отца. День-то был не обычный, сродни остальным. День был особенным – именно сегодня она появилась на свет, благодаря своему же отцу. Чтобы не идти к нему одной, она взяла с собой Серен. Хотела заручиться ее поддержкой, если что-то пойдет не так, как она предполагала. Комнатка, где проводил свои бесконечные дни и бессонные ночи король Генрих, была очень скромных размеров, тут с трудом могли поместиться все гости, что прибыли поздравить госпожу с праздником. Чтобы отец хоть иногда выходил на улицу и дышал свежим воздухом, Алина приказала соорудить балкон, что выводил бы прямо на Темзу. Король, когда-то, любил корабли. Очень любил. Мечтал построить крупный, самый мощный флот на всем белом свете, чтобы враги боялись, а союзники уважали. Но мечта таки и осталась мечтой. Как и его стремление править Англией. Дочь не сразу приняла последний, прозвучавший из его уст, приказ: переложить управление королевством на ее хрупкие плечи. Она долго возмущалась перед отцом, не понимая, что тот, на самом деле, любил свою дочку. Он верил в нее и таким образом хотел ей доказать свою любовь. Но в ответ получил лишь обиду, которая до сих пор живет в ее сердце. От обиды можно избавиться навсегда, но только тогда, когда отец поговорит с дочкой, выскажется ей в лицо, попросит прощения, обнимет, в конце концов… Но за все те года, что правит королевством Алина, этого не произошло. Генрих не сумел побороть самого себя. Каждый раз принцесса вспоминала эти моменты с тяжелой горестью и печалью на лице. Свою мать она потеряла. Теперь же создавалось впечатление, что потеряла она и отца. Тот, кто сидел в этой комнатке целыми сутками напролет и лишь раз, а то и два раза в год выходил, действительно, на улицу, хотя бы по тому же самому двору Вестминстера прогуляться, кости размять, не был для Алины настоящим отцом. Это был просто человек. Человек, медленно встречающий свою старость в полнейшем одиночестве. Ему никто был не нужен, кроме дочери, а он не был нужен никому, кроме его же дочери. Частичка души Алины все еще питала надежду на примирение с отцом. Питала возможность вернуть Генриха к жизни. К той жизни, где он – король Английского королевства. И сейчас Алина находилась в этой комнатке и смотрела на отца, но в действительности видела лишь пустоту. Отец сидел в своем кресле и смиренно глядел в одну точку. Перед ним раскинулось ночное небо. Он видел темноту. Темнота была и в его душе. Там не было ничего, кроме нее. Она околдовала короля. Похоже, что навсегда. Алина не сдерживала потоки слез. Серен старалась изо всех сил успокоить госпожу, но ничего не получалось. Ее поддержка не помогла принцессе. Алина не винила рыжеволосую. А наоборот благодарила, что та не осталась стоять в стороне. Принцесса подошла к отцу. Коснулась рукой его плеча. Она чувствовала одни лишь кости. Генрих почти ничего не ел, а если и ел, то предпочитал похлебку. Ни мяса, ни хлеба. Ничего. Иногда ему подавали вина, и он его пил. Потому, что пить больше было нечего. Пытались много раз давать пить обыкновенную воду, но он отказывался наотрез. Алина не могла понять причину. Она напомнила отцу про свой день рождения, рассказала про пир, про баронов и их жен, их непрекращающиеся вечные ссоры по пустякам, подробно рассказала про саму Серен, что она сыграла очень красивую музыку, как подарок своей госпоже и отметила ее таланты… Но Генрих как смотрел на небо пустым взглядом, так и не шелохнулся. Алина опустила руки. Она расклеилась. Однако, вовремя вмешалась Серен и обняла принцессу так крепко, будто ее уносила с собой неведомая сила, а девушка не хотела, чтобы это произошло. Алина успокоилась. Она получила недостающую поддержку. Не от отца. А от нее. Обнимая принцессу, все внимание Серен было зациклено на короле, что находился рядом. Так близко, как никогда прежде. Он был всего в шаге от нее. Этот факт окончательно перевесил чашу весов в пользу наихудшего варианта. Варианта, который Серен всячески отвергала. Но судьба Уильяма напрямую зависела от его исхода.
Серен, приоткрыв дверь, вошла в комнату. За три часа ничего не поменялось. Кровать стояла на своем месте, небольшой шкафчик, где по-видимому, хранилась одежда монарха – на своем, обеденный столик, за которым вкушал пищу Генрих – на своем. Все стояло на своем месте. А потом девушка увидела его, сидящего в кресле. Король не видел ничего вокруг себя. Ничего не слышал. Серен подкралась незаметно. Тихо положила принесенную веревку на пол. Обнажила топор.
И все.
Серен потеряла контроль над собой. Она не имела возможности пошевелиться. Что-то парализовало девушку. И она поняла, что: последствия. Что произойдет, если она исполнит то, чего требовал от нее «Лидер»? Наступит ли мир в Англии? Наступит ли мир в Шотландии? Наступит ли мир во всей Британии? Алина взойдет на престол, это и ежу было понятно. Принц Эдвард сам посадит свою сестру на трон. Он не посмеет гражданской войне начаться. Он уступит свое законное место ей. Алина станет королевой. И что будет с Британией при ее полноценном правлении? Серен не знала. Она не обладала даром ясновидения. Она не видела будущего. Оно отдавало туманом. Смутным туманом. Если же она откажется от выполнения поручения… Что будет в таком случае? Как повернуться события? Серен знала: ничего не измениться. Алина не станет королевой, по крайней мере до тех пор, пока Генрих не скончается от естественной причины. Но когда это произойдет? И хватит ли самой Алине сил и терпения наблюдать за тем, как гибнет Шотландия, как шахины затем переключатся на Англию? Серен также знала, что Англия к вторжению шахинов не готова. Но после она вспомнила Уильяма. Девушка принесла ему клятву, что вернется обратно живой и невредимой и не позволит юноше погибнуть.
Серен долго томилась с выбором. Генрих за это время не учуял позади себя чужого человека. Чувство страха покинуло его уже давно. А Серен страх заставлял дрожать всем телом, обливаться крупными каплям пота.
Серен сделала свой выбор.
Замахнулась топором, подняв его достаточно высоко. Сжимала рукоять двумя руками, чтобы, вдруг не выскользнул. Она боялась. Боялась того, что сейчас сделает.
И нанесла удар. Топор с ошеломительной силой врезался в голову Генриха, пробив череп лезвием оружия вплоть до самого его обуха. Серен потратила на этот удар все свои силы. Вытащить топор с проломленной головы короля она смогла не сразу. Из-за неимоверного дрожания рук, Серен с трудом запихнула его обратно за пояс. А после уставилась на труп. На бездыханное тело с разрубленной на две части головой. Генрих не издал ни звука. Значит, он уже смирился со своей судьбой. Он ждал этого. И дождался.
Серен направилась к балкону, чтобы вычислить примерную высоту, с которой ей придется спускаться. Другого пути отступления у нее не было. Только через балкон. Высота оказалась поистине большой. Измерив длину веревки, Серен пришла к неутешительному выводу: длина веревки была меньше. Чуть ли не на четверть. Но выбора не было. Нужно было спускаться. Или возвращаться к Алине, признаваться в убийстве и ожидать наступления казни. Нет. Серен на такое точно не пойдет. В конце концов, «Лидер» приказал убить Генриха, а не его дочь.
Привязывая несколькими узлами веревку к перилам балкона, над Серен пронеслась волна скорбной печали. Как же теперь Алина отнесется к ней? Что почувствует, когда прознает, что «Лисенок» – это на самом деле шахин? Принцесса же полностью ей доверилась. Она впустила девушку в свой мир. И Серен отплатила ей. Сполна.


IV
Алина проснулась утром. С каждым восходом солнца она лицезрела одну и ту же привычную картину: рядом с ней всегда лежала Серен, иногда похрапывая, иногда посапывая во сне. Но сегодняшнее утро оказалось иным: «Лисенка» не было рядом. Принцесса забеспокоилась. А когда в ее опочивальню, в буквальном смысле, ворвались сразу три служанки и принялись испуганно кричать, перекрикивая друг друга, Алину начали терзать подозрения. Но стоило служанкам произнести слово «король» – Алина вздрогнула всем телом. Кое как накинув на себя покрывало, чтобы прикрыться от посторонних глаз, принцесса выбежала в коридор, подгоняя служанок, что вели ее туда, где произошло жестокое убийство.
Алина стояла в комнате отца и со зловеще бледным лицом наблюдала за тем, как прислуга аккуратно укладывала мертвого короля на носилки, чтобы затем отнести в королевскую усыпальницу для последующей подготовки в последний путь.
Когда труп уже собирались выносить, в комнатку вбежали два королевских советника: сэр Гилберт и Грегор. У обоих вид был настолько взъерошенный, что, завидев принцессу в одном только покрывале, они еще больше ужаснулись.
Даже после того, как прислуга вынесла Генриха на носилках в коридор, принцесса продолжала смотреть на кресло, спинка которого была полностью покрыта засохшей кровью. В комнате стояло мерзкое зловоние человеческого разложения, однако Алина не пыталась прикрыть нос рукой или дышать через свое покрывало. Она вдыхала противный запах всеми легкими.
– Нам очень жаль… – в один голос прискорбно промолвили советники. – Как это произошло?
– Спроси у того, кого с нами больше нет. – ледяным тоном ответила Алина, не отводя взгляда от кресла. – Есть мысли, кто бы это мог быть?
– Серен. – одновременно сказали советники, после чего сэр Гилберт замолчал, а Грегор поспешно добавил. – Ведьма.
– Нет. Не ведьма. Шахин.
Последнее слово ввергло советников в шок, и они молниеносно перекрестились.
– Мы вам, миледи, не раз твердили, что эта ваша Серен может быть не той, кем пыталась казаться.
– Я знаю.
– И сколько раз вы пренебрегали нашими советами по поводу ведьмы? – не уставал с надменным видом обвинять принцессу Грегор, отчасти не забывая, что госпожа потеряла отца, поэтому предпринимал попытки быть немного мягче. – Лично я предупреждал вас об опасности не единожды…, но что вы мне всегда говорили, миледи?
Принцесса чуть виновато оглянулась на тайного советника.
– Что это мое личное дело, Грегор.
– Вы правы, моя госпожа. Абсолютно правы. И каковы последствия?
Алина вновь перевела взгляд на кресло. Она ничего не ответила советнику.
– Я возьму на себя смелость заявить, – пришел черед маршала вставить свое слово. – что, несмотря на то, что я не смог раскусить вашу спутницу и стал относиться к ней по-иному, проявляя доброту, я не оправдал возложенных на меня обязанностей. Я, как и Грегор, мы должны были обеспечить для вашей милости необходимые условия для мирного и спокойного существования, чтобы никто не посмел вторгнуться в ваше окружение и начать разрушать его по частям. Но…, – сэр Гилберт опечаленно вздохнул. – У нас ничего не вышло.
– Все мы не без греха. – сухо проговорила принцесса. – Я тоже не идеальная. Нам нужно исправлять собственные ошибки.
После этих слов маршал внимательно взглянул на место совершенного преступления.
– Как произошло убийство?
– Быстро. – бесчувственно ответила Алина. – У отца расколота голова. Расколота топором. Топор хранился в моих покоях. Теперь его там нет.
Советники переглянулись и не могли найти подходящих слов.
Запах зловонного трупного разложения вскоре добрался и до них, после чего оба советники начали громко кашлять и скрывать носы под воротниками своей верхней одежды.
– Моя госпожа, здесь невозможно находиться! – крикнул маршал. – Давайте уйдем отсюда!
Алина его не слушала.
– Нет. Дверь на балкон открыта. Запах скоро исчезнет.
– Но когда это произойдет? Давайте, я провожу вас!
– Нет. – голос Алины холодел, как и она сама. – Я никуда не уйду. Я лишилась части своей души. Моего отца хладнокровно убила та, к кому я относилась с теплотой и нежностью. Теперь теплоты нет. Нигде. Тут холодно.
– Я принесу вам вашу одежду! – не унимался сэр Гилберт. – Вы быстро согреетесь!
– Успокойся, Гиб. – утихомирил того Грегор и быстрым темпом зашагал по направлению балкона. Пристально оглядев его, он заявил. – Она спустилась по веревке… – проверил ее натяжение. – Крепко завязана…, значит, она боялась, что веревка может сорваться с перил…
– Ты чертовски наблюдателен. – с неприкрытой злобой выпалила принцесса, окутав себя покрывалом еще плотнее. – Что еще успел заметить?
Тайный советник обошел все уголки комнатки, всматриваясь в каждую деталь интерьера на предмет подозрительных мелочей.
– Она торопилась…, – продолжал подмечать он. – Даже очень… Кровь разбрызгана во все стороны от кресла…, удар был силен… – Грегор почесал подбородок. – Как мне помниться, вы мне говорили о той жестокости, что применяла Серен в тот день, когда спасла вас от гибели… Вы говорили, что она была беспощадна к врагам… Может быть это вновь проявилась в ней? – Грегор быстро помотал головой. – Нет. Тогда бы она не торопилась так. Значит, это было что-то другое…
– Что же?
– Я не имею понятия, моя госпожа. Я не был знаком с ней лично. В отличие, от вас.
– Ты обвиняешь меня в смерти отца? – презрительно спросила Алина.
Грегор дважды протер свой лоб.
– Нет, миледи… Но вы знали эту девушку лучше всех нас. Ваша помощь оказалась бы для меня бесценной.
– Я ее об этом не спрашивала. – Алина сплюнула на пол. – Да плевать. Не это меня сейчас волнует.
– Тогда что, миледи?
– Как Серен пробралась сюда? Она что, обернулась призраком?
Вопрос был задан маршалу. Тот заметно нервничал.
– Стражники ее проглядели… Ваша светлость, я готов понести наказание, если вы решите.
– Нет. – отрезала принцесса. – Ты не понесешь наказание. Твоя служба не окончится на этом. Поступим так: всех стражников, что патрулировали коридор, ведущий сюда – объявить изменниками и казнить в назидание другим на главной площади Чипсайда. Всех. Сегодня же.
– Будет исполнено, моя госпожа. – сэр Гилберт уважительно поклонился. – Еще раз примите мои соболезнования.
И маршал скрылся за дверью.
Принцесса двинулась с места в сторону того же пресловутого балкона. По пути девушка случайно наткнулась на деревянную лошадку, что представляла из себя игрушку-качалку, которую кто-то по непонятным причинам передвинул со своего прежнего места на совершенно другое. Алина остановилась возле нее. Лицо в момент скривилось от возникшей печали. Генрих тренировал юную принцессу основам верховой езды еще с детских лет, так как та уже в годовалом возрасте проявляла особую любовь к лошадям. И любящий отец не оставил это без должного внимания, а наоборот, тратил многие часы свободного времени на то, чтобы обучить свою дочку тому, что ей так нравилось. Но, повзрослев, Алина потеряла интерес к верховой езде. Ее больше всего начало интересовать управление государством и тут уже в дело подключилась мать. После этого переломного момента, Генрих пытался вернуть дочке любовь к лошадям, но все попытки не дали никакого успеха. Алина была погружена с головой в дела своего королевства. После этого принцесса с игрушечной лошадью больше не виделась, и отец решил убрать ее подальше.
Однако сейчас лошадка лежала не там, где должна была. Алина решила эту проблему, поставив игрушку туда, куда ее положил давным-давно ее же отец.
Выйдя, наконец, на балкон, Алина скукожилась от холода. Дрожь охватила ее всю, а изо рта шел пар.
– Вам принести теплую одежду? – раздался позади голос Грегора, полный сочувствия.
– Провались в пропасть со своей одеждой! – прорычала Алина и вытянула голову вперед, глядя вниз. Во дворе Вестминстера было пустынно. Впрочем, ничего особенного. Пока что. – Я полная дура.
Грегор хотел бы согласиться с таким утверждением, но из-за уважения к принцессе, не смог. Дочка потеряла отца. Она осиротела.
– Все из-за любви к шотландцам… Если бы я действовала осознано и хоть бы немного думала своей башкой – ничего бы не случилось… Я еще не готова быть королевой… Я уговорю своего брата. Он станет истинным королем. Даже если он не захочет, я уговорю его. Я отдам на это все свои силы, что у меня еще остались. Те ошибки, что я совершила…, – принцесса безбожно помотала головой. – они не могут быть прощены… Королевой я никогда не стану. Мой брат будет королем и точка. Где он? Он здесь?
– Да, миледи.
– Если Эдвард захочет уехать – останови его. Любым способом. Я даю свое согласие. – Алина облокотилась на перила и заскрежетала зубами. – Тебе ясно?
– Да, миледи. Я хотел бы вам сказ…
Тут в комнату вбежал мальчишка, весь запыхавшийся от длительной пробежки.
– Ваша милость! – воскликнул тот, дыша ртом. – Мы осмотрели конюшню! Рыжего коня там нет! Его кто-то забрал!
Алина кивнула сама себе. Ее предположения оправдались. Серен смогла прокрасться в королевскую конюшню и забрать с собой своего же коня.
– Можешь идти. – проговорил Грегор, махая мальчишке рукой.
Тот, поклонившись, ушел.
– Что ты хотел мне сказать? – спросила Алина.
– Я…, – начал Грегор, раздумывая, стоит ли вообще об этом заикаться. – Хотел бы…, в общем… Что вы прикажете делать?
– Вот так сразу? – принцесса злобно усмехнулась. – Прикажу найти ее.
– Вы шутите? – изумленно вопросил Грегор. – Это будет нелегко!
– Мне плевать. Найди и все.
– Но она, скорее всего, направилась в Шотландию! Ее будет тяжело там отыскать! Мы до сих пор не знаем, где расположены убежища шахинов! Если вы запамятовали, убежище у них не одно! Их десятки, если не сотни! Я не смогу…
– Заебал уже ныть! – взревела принцесса, повернувшись к советнику. Тот при виде ее лица, наполненного гневом, и из глаз которого текли слезы, попятился, несколько раз сглотнув. – Найди ее! Кто из нас заведует сворой шпионов?! Они содержатся за счет казны, а она не бездонная! Займи своих людей делом! Найди ее! – гнев немного сдал позиции, но презрение и негодование до сих пор остались. – Скройся с глаз моих. До тех пор, пока не приведешь ее ко мне, можешь даже за милю не приближаться.
Грегор, переведя дух, почтительно опустил голову и быстрым шагов поспешил к выходу.
Алина осталась одна. В прямом смысле – одна. Она лишилась родных и близких ей людей буквально за одну ночь. Сначала Серен. Затем – отец. И тут волна горя нахлынула на принцессу, и она громко зарыдала. Повалившись на пол и скрючившись, Алина не прекратила рыдать. Она оплакивала своего отца, оплакивала часть своей души, которая навсегда ее покинула…, и ненавидела Серен. Всем сердце ненавидела. Она считала девушку частью себя и даже не представляла, что будет с ней, если рыжеволосая вдруг исчезнет. Этот момент, однако, наступил. И Алина поняла, что с ней произошло. Она лишилась сострадания. Лишилась сочувствия. Она желала лишь одного – мести.


ГЛАВА 18
Убежище шахинов. Шотландия

-Всемилостивый господь. Прости все мои грехи, что я совершил. Я искуплю их. Ты только подай мне знак. Я сделаю все, что очистить свою душу. Моя любовь к тебе безгранична. Я готов на все.
Эти слова молитвы Уильям повторял бесчисленное множество раз с тех пор, как смог выбраться с Йорка. Приспешники шахинов помогли юноше, предоставив самого быстроногого скакуна, который был у них о запасе. До убежища шахинов Уильям добирался, как мог. Он практически не спал и не давал возможности лошади отдохнуть или хотя бы попить воды. Полное пренебрежение абсолютно ко всему сыграло с юношей очень злую шутку: конь не выдержал и сбросил всадника, после чего грохнулся на землю. Уильям не сразу осознал, что, животное отправилось на тот свет. Но юноша не унывал, так как успел пересечь границу и продвинуться вглубь Шотландии. Благодаря взятым с собой в путь припасам, Уильям без проблем добрался до одинокой деревеньки и, заплатив старосте несколько золотых, обзавелся новой лошадью. С ней же он старался быть осторожнее, не напрягая лишний раз. Конь не отличался особой выносливостью, и Уильяму приходилось делать остановки чуть ли не каждые полчаса, чтобы лошадь могла хоть немного отдохнуть. Такими темпами он и доковылял до убежища. Только спрыгнув на землю перед самым заброшенным городом, как и этот конь двинул ноги. Уильяму ничего не оставалось, кроме как идти дальше пешком. По приближению к Стерлингу юношу остановил дозорный Райнольд и не поскупился на порцию свойственных тому унижений в адрес парня. Уильям стерпел издевательства и, миновав шахинское отребье, скрылся в городе.
«Лидер» оказался нестерпимо рад увидеть Уильяма живым, и более того, пришел в дикий восторг от успешно выполненного поручения. Изначально Уильям полагал, что глава шахинов вообще никак не отреагирует на его возвращение, однако нет. «Лидер» был рад. Чтобы подкрепить свои слова доказательством, Уильям вручил тому личный сдвоенный крест старшего сержанта. Приняв его, как должное, «Лидер» позволил юноше увидеться с сестрой. Но ненадолго. Впрочем, Уильяму было плевать на сколько времени. Он желал просто увидеть Марию своими глазами, удостовериться, что с ней ничего плохого не сделали. Судя по тому, как выглядела Серен, юноша мог только представить, что могли бы с его сестрой сделать шахины. Встреча произошла в одной из тюремных камер. Воссоединение семьи прошло под слезы искреннего счастья, Мария плакала, глядя на живого брата, а Уильям делал то же самое. Их объятия были крепки, как никогда. На вопрос «кто за тобой ухаживал?» Мария сказала лишь одно слово – Джендри. Теперь Уильям знал, кого стоило благодарить, кому стоит смело пожать руку, даже несмотря на то, что Джендри являлся шахином. Все равно. Он хорошо постарался: Мария, хоть и исхудала, но никаких синяков, ссадин, и иных следов побоев брат не смог обнаружить на ее теле. Осознание этого факта грело ему душу. К сожалению, Уильяму не дали пообщаться с сестрой, так как время их встречи подходило к концу. Последнее, что сказал дорогой сестре Уильям – «Жди, и я вернусь за тобой». Мария стала ждать. Вот только понятия не имела, сколько именно ей придется еще продержаться в этой темной дыре, от которой веяло смертью.
Миновал почти месяц. Или больше. Или даже меньше. Уильям сбился со счету. После встречи с Марией, его перестали держать в камере. Шахины хотели отгородить его от сестры. Ведь он работал на них только потому, что Мария томилась в плену у братства. И если позволить часто видеться, то был высокий риск лишиться полного контроля на юношей. А он был им все еще очень полезен. Однако эту полезность сам Уильям не особо-то и чувствовал. Он выполнил только одно задание. Более его никуда не отправляли. Уильям пытался выяснить причину у Джендри, но тот, как всегда, не давал конкретных ответов. А интересоваться напрямую у «Лидера» было сущей глупостью: мало ли что может взбрести в голову этому шахину. Поэтому Уильям ожидал. Больше ничего ему не оставалась. Его перевели в комнаты, предназначенные для учеников. В одной из них и проводил большую часть времени юноша. Иногда его вызывал к себе «Лидер» и делился новостями: что происходило там, наверху. Уильяма, конечно, забавляла такая снисходительность, но его волновало только одно: «что с Серен?». Вести же были о чем угодно, но только не о ней. Уильяма это печалило.
Большая часть вестей, рассказываемые «Лидером», касались, в первую очередь, успехов шахинов на шотландском фронте. Им удалось превратить в руины еще несколько крупных шотландских городов. Выжившие жители бежали на юг, становясь беженцами. Худшей участи трудно было себе представить. Уильям не хотел бы оказаться на их месте. С деревнями поступали еще более жестоко: приспешники шахинов, коих в одной только Шотландии насчитывалось порядка пяти тысяч и разбросанных по всей территории королевства, сжигали жителей деревень заживо. «Лидер» объяснял такое решение, припоминая юноше о сожженных на костре родных братьев. Таким образов глава шахинов мстил своим врагам. Мстил неоднократно. Деревни полыхали десятками. А города пустели. Король Шотландии Дэвид ничего не мог с этим поделать. У него не было сил, чтобы противостоять такому сильному врагу. «Лидер» предчувствовал свой триумф. Победа казалась такой близкой, но в то же время, и такой далекой. Нужно еще было много чего сделать, чтобы окончательно, со всеми потрохами, отправить Шотландию в небытие. Глава шахинов разрабатывал слишком много планов, но их только предстояло ввести в исполнение. Как же он желал поскорее начать. Не хватало лишь одного компонента.
«Лидер» в очередной раз вызвал Уильяма к себе. Юношу разбудили раньше обычного, поэтому и чувствовал он себя не очень хорошо. Привели его в головной зал, даже не накормив. С пустым желудком он стоял перед восседающим на троне «Лидером» и с каждой секундой косился все чаще. Глаза слипались. В животе неприятно урчало.
«Лидер» властно указал на табурет.
«Гребаный табурет…» – раздраженно подумал юноша и, присев на него, расслабил ноги. Скривив спину, он был готов вновь уснуть, но глава шахинов ему не позволил.
– Не спи, а то замерзнешь.
Уильям выдохнул.
– Мне бы поесть.
– Успеется. – пробубнил «Лидер». – Сначала выслушай меня.
– Опять хвастанья? – юноша возмущенно застонал головой. – Я сыт уже по горло вашими успехами. Позвольте мне еще раз увидеться с сестрой. Мне больше ничего не нужно.
– Ты всерьез так считаешь? – шахин воззрился на Уильяма взглядом и наклонил голову в бок. – Себя-то хоть не обманывай.
– Я себя не обманываю. Честно.
– Ясно. – «Лидер» хлопнул ладонями по коленям. – Значит до Серен тебе дела никакого нет.
Уильям впал в шок от изумления.
– Что вы сказали?! – он собирался встать с табурета, но сдержал себя. – Серен?! Она погибла?!
«Лидер» усмехнулся.
– Если бы. Нет. Она жива и уже на полпути сюда.
Вот уж действительно стоящая себя новость. Уильям отвел глаза в сторону и облегченно улыбнулся.
– Серен жива. – зашептал он. – Жива. Я вновь встречусь с ней.
«Лидер» отчетливо слышал, что говорил юноша.
– Ты прав. И есть еще кое-что интересное. – шахин специально сделал небольшую паузу. – Король Генрих Английский мертв. Или убит. Как тебе будет удобно.
Улыбка пропала с лица Уильяма. Значит, он говорил правду про поручение Серен. Вот, чего добивался «Лидер». Он добивался начала борьбы за английский трон. Таким образом, Англия ослабеет и не сможет предотвратить скорое возможное вторжение шахинов и их приспешников. С помощью Серен он посеял семя будущей смуты. Вот какая она – месть за смерть родных. Беспощадная и бесповоротная.
Уильям решил спросить начистоту.
– Вы довольны?
– Доволен ли я? – с явным удивлением переспросил «Лидер». – Это не важно. Доволен Всевышний. Это важно. Но вернемся к Серен. – тут Уильям проявил максимум внимательности. – Разведчик, что доложил мне о ее скором прибытии, находился далеко отсюда. Это значит, что наша девочка должна явиться совсем уже скоро.
– Когда точно?
– Какой ты нетерпеливый…
– Я прошу, – Уильям почти жалобным голосом обратился к шахину. – ответьте. Когда Серен явится?
«Лидер» несколько минут молча смотрел на юношу, будто издеваясь. Уильям так и не увидел настоящего лица главы шахинов, поэтому он не знал, какую же ухмылку тот вразумил состроить. По истечению ровно двух минут, «Лидер» покинул свой трон и спустился с помоста. Он остановился возле Уильяма.
– Ты хочешь этого?
Уильям решительно кивнул.
Шахин хлопнул в ладоши ровно два раза. Двери, ведущие в зал, с грохотом распахнулись и впустили молодую девушку в капюшоне. Она двигалась непринужденно, как будто заранее репетировала. Ее голова была опущена, а рыжие волосы свисали на верхнюю одежду.
Уильям, испытывая крайнее любопытство, встал с табурета и развернулся в сторону выхода. Он окаменел. Затем ахнул, ощущая, как сильно застучало его сердце. Его выпуклые глаза жадно разглядывали прибывшую, с большой дороги, девушку, что упорно отказывалась поднять голову.
Девушка остановилась в нескольких шагах от двух мужчин.
– Сними капюшон. – раздался повелительный голос «Лидера». – Не томи.
Девушка продолжала стоять, как ни в чем не бывало. Уильям заметил, что ее руки дрожали. Он сильно огорчился.
– Сними капюшон. – настойчивей повторил шахин. – Третьего раза не будет.
Она подчинилась. Избавила себя от капюшона. Подняла голову. И не поверила своим глазам.
– Серен. – нежно произнес Уильям, желая подойти к девушке поближе, но рядом стоящий шахин не дал ему такого шанса.
Рыжеволосая стояла ровно, переводя глаза сначала на Уильяма, затем на «Лидера». Но она не могла долго смотреть на господина. Воля заставила ее вернуться к Уильяму. Серен не ответила на его улыбку. Долгая и тяжелая дорога так вымотала девушку, что она с трудом стояла на ногах. Она была не в состоянии что-либо делать, однако она была искренне счастлива снова лицезреть своими глазами того, кому пообещала вернуться. Она сдержала слово. Но заплатила жестокую цену.
– Серен, – неторопливо начал «Лидер». – что ты можешь нам поведать?
Девушка, не мешкая, вытянула из-под пояса топор и отдала его господину.
– Король убит. – ответила Серен и не сдержала эмоций, позволив слезам проявиться. – Мои руки в его крови.
– Славься Всевышний! – величественно восклицал «Лидер», держа перед собой топор. – Славься Всевышний! Славься Всевышний!
Серен и Уильям молчали. Они не прекращали рассматривать друг друга. Девушка едва заметно ахнула, когда внимательно рассмотрела юношу с головы до ног: Уильям сильно исхудал. Значит, его до сих пор здесь кормили не лучше, когда девушка еще была в убежище. Но Джендри в этом она не винила, так как было ясно, что тот не был способен повлиять на окончательное решение «Лидера». Она вытерла свои глаза от слез. И посмотрела Уильяму прямо в лицо. В его глазах она видела неподдельное счастье. Но даже этот факт не смог обрадовать рыжеволосую девушку и заставить ее хоть как-нибудь улыбнуться в ответ юноше.
Тот все понимал: Серен нужно не только время, чтобы забыть совершенное ею злодеяние, но и поддержка. И юноша был готов помочь ей в этом. Прямо сейчас он хотел к ней подойти и обнять, прижать к своей груди, произнести пару ласковых, успокаивающих слов. Этого было бы вполне достаточно, чтобы Серен почувствовала себя нужной хоть кому-то. Уильяму была нужна Серен. Теперь он понял смысл своей жизни: он должен оказывать поддержку тем людям, которые в ней откровенно нуждаются. И перед ним стояла именно та самая девушка. Он был готов сделать первый шаг. Но ему кое-что преграждало путь.
– Этот топор погубил королеву! – не прекращал величать шахин, надрывая свое горло. – Этот топор погубил и короля!
Уильям также желал знать, как там чувствовал себя его верный конь «Строптивый». Он боялся спросить у нее напрямую, в присутствии «Лидера», поэтому прибег к простым и понятным жестам. Не сводя глаз с девушки, Уильям зажестикулировал руками, изображая скачущую лошадь. Серен быстро поняла суть увиденного. Они кивнула головой. Ответ девушки нескончаемо обрадовал юношу. Теперь он мог расслабиться, зная, что и Серен, и «Строптивый» в полном порядке. Насчет первой Уильям не был до конца уверен, так как это поручение лишь усугубила положение девушки, наделив ту еще большим количеством причин для страданий. Но одно юноша знал точно: отныне он ни за что не бросит ее в беде.
Пока Уильям с Серен «переговаривались», «Лидер», ухватив оружие в одну руку, побрел обратно к трону. Двое влюбленных остались стоять на своих местах.
Усевшись поудобнее, «Лидер» подозвал девушку взмахом руки.
Та подчинилась, еще раз взглянув на Уильяма, не шелохнувшегося ни на фут.
– Как поживает принцесса?
Серен было больно вспоминать об Алине. Еще когда она втянулась в общество принцессы, именно тогда она посеяла семя подозрений на саму принцессу со стороны ее придворных. Именно тогда ее поданные, в числе советников, баронов и прочих, начали замечать неладное в поведении принцессы, еще больше сомневаясь в наличии у последней хоть какого-то адекватного разума. Ведь что может быть разумного в человеке, который решил взять в свою семью стократно чужого человека, о мотивах которого не знал никто, кроме него самого, о его скрытых желаниях, о его стремлениях. Да, Алина обладала главным своим недостатком – слишком большой любовью к шотландцам, способной затмевать разум. Но предел у этой любви-то должен был быть. И судьба распорядилась с принцессой по-своему. Судьба жестоко наказала принцессу, забрав у той родного отца. Серен было больно размышлять об этом. Очень больно.
– Скорбит по смерти отца. Готовится занять его место.
Уильям недоуменно изогнул бровь. Неужели это все же произойдет? Обезглавленное королевство возглавит не кровный сын Генриха, а его дочь, которая и прав-то особых на это не имеет. Или же нет? Ответа на этот вопрос Уильям не знал.
– Мой план идет в верном направлении. Ты настоящая героиня, Серен. Никогда бы не подумал, что скажу тебе это в лицо. Но я сказал. Я хвалю тебя.
Серен, не чувствуя ни капли радости, все же почтительно опустила голову.
После похвалы «Лидер» вдруг, ни с того, ни с сего, заметно помрачнел. Это доказывал тон его голоса.
– Как тебе опий? Сильно ли голова болела?
Серен перехватило дыхание от одного только этого слова.
– Ужасен. – наконец выговорила девушка. – Но он помог мне. Благодаря ему я оказала сильное впечатление на принцессу.
Да. Именно опий заставлял рыжеволосую превращаться в беспощадную убийцу, но сохраняя в той малейшие остатки сознания. Серен была способна прекратить действие опия при помощи чужеродной крови. За все свои шестнадцать лет она испытывала на себе действие этого снадобья лишь дважды. Самый первый раз пришелся на тот момент, когда девочке только исполнилось десять лет. Без применения опия девочке не удалось бы выполнить поручение «Лидера», благо ее учитель был в это время рядом и не позволял снадобью вывести маленькую Серен из равновесия. Она справилась. Не без тяжелых последствий. Теперь же опий оказал давление на девушку и во время бойни в Лестершире. Непомерная жестокость, которую проявляла рыжеволосая, помогла ей достичь нужной точки и завоевать первое доверие принцессы. Вот только, и другие замешанные в той бойне, также употребили опий, но с ними произошло самое худшее: воины лишились разума и на почве сумасшествия начали убивать друг друга. Серен подобная участь не коснулась. Ей откровенно повезло, что снадобье решило сжалиться над девушкой. Серен не знала, кого ей стоило благодарить: опий или же господа бога. Скорее всего их обоих.
– Ты спала с принцессой?
Неожиданный вопрос заставил девушку встревожиться. Попытки успокоиться окончились провалом. Серен даже не думала, как «Лидер» узнал об этом. Сейчас она больше всего не хотела, чтобы Уильям их слышал. Но он стоял позади и все слышал.
– Да. – робко ответила Серен.
– Тебе понравилось?
Девушка проклинала этот день. Всей своей душой проклинала. Зачем «Лидер» в тайне от Уильяма приказал ей дождаться определенного момента, чтобы войти в головной зал? Хотел таким образом в очередной раз нагло поглумиться над несчастной девушкой? Или над самим Уильямом? Она не имела понятия, что было верно в этом случае.
– Да.
– Сколько раз ты с ней спала?
Серен вся тряслась. Шахин это прекрасно видел.
– Я не считала.
– Так сколько же?
Серен озабоченно завертела головой. Она думала, что это все сон. Нужно лишь проснуться, чтобы настало хорошо и спокойно. Но это был не сон.
– Шесть... или семь…
– Так мало? – с досадой заключил «Лидер».
– Этого вполне хватило.
– Я уже вижу. – томно проговорил шахин, с опущенной головой поглаживая короткое топорище. – Ты осуществила мою мечту, Серен. В мире на одного ублюдка стало меньше. Я предчувствую нашу победу в этой войне.
После «Лидер» замолк на некоторое время.
Серен обернулась к Уильяму. Тот стоял неподвижно, сложив руки на груди. Его лицо было озадачено услышанным. Серен покраснела. Ей было стыдно. И она повернулась обратно к «Лидеру».
– Серен снова с нами. – продолжил вещать шахин. – А значит, пришло время для последней вести. Она касается всех нас. – он поднял голову. Глаза сквозь маску сверкали. – Бертран жив.
Серен отступила на шаг. Она отказывалась верить словам «Лидера». Ведь он же ясно ей рассказал, что учитель ушел в последний, причем смертельный, путь и обратно он не мог вернуться не при каких поворотах судьбы. Более того, девушка сама видела в глазах Бертрана такую доселе невиданную решимость искупить свои грехи перед ученицей. Он был с ней искренен тогда. Получается, что он обманул ее. Жестоко обманул. И теперь Серен была готова на все, чтобы найти своего учителя и окончательно разобраться, чего же все-таки добивался Бертран, забрав маленькую девочку девять лет назад в братство шахинов.
– Он не справился с заданием. Шотландский наследник не подох. По сведениям, что я получил от разведчиков, Бертран укрывает его в пещере к северу от Эдинбурга. И я полагаю, что этот отпрыск поможет нашему общему делу, как уже помог нам ты – Уильям. – шахин перевел взгляд на юношу, но тот ответил лютым презрением. – Не злись, мальчишка. Я благодарен тебе. Более того, я благодарен вам обоим. – он указал на них пальцем. – И вы приведете Бертрана и отпрыска короля Дэвида ко мне. Сюда. Мы изменим этот мир навсегда. Больше он будет таким, как был прежде.
Уильям ощущал нарастающее напряжение. Он заметил, что у Серен продолжали сильно дрожать руки. Он не мог больше на это смотреть. Подойдя к девушке, он взял ее руку в свою. Обхватил пальцами, отрывисто массируя ее пальцы. Серен взглянула на Уильяма. Глаза девушки были красными. Слезы текли не переставая. О чем думала сейчас Серен? Уильям прекрасно знал. Он не забыл свою клятву. Его глаза непроизвольно заслезились. Затем он произнес то, отчего Серен громко всхлипнула, а затем благодарственно улыбнулась.
– Я всегда буду рядом.

Конец первой части.


Рецензии