Нормальная профессия



Если моешь чашку – мой чашку.
Китайская пословица


Студент-медик Игорь Петров ехал после лекций в институте на практику в больницу.

Троллейбус медленно полз по улицам, засыпанным неожиданно обрушившимся на город снегопадом, зависал на всех светофорах и бесконечно тормозил в грязном бело-коричневом месиве на нерасчищенной дороге.

«Опоздаю!» – обречённо и немного панически думал Игорь.

Задержки в пути руководителем его практики не приветствовались, причём не приветствовались категорически.

– Вы, молодой человек, будущий врач, – говаривал Александр Петрович, мягко и укоризненно глядя Игорю в глаза поверх опущенных на кончик носа очков, контрастно и строго поблёскивавших стёклами в серьёзной чёрной оправе. – Запомните: больные ждать не могут! Вы должны быть на рабочем месте точно в срок, а лучше – заблаговременно! Постарайтесь усвоить это элементарное правило! Сие есть профессиональная, батенька, этика!

«Батенька» выслушивал поучительную весьма вежливо высказанную сентенцию, клял себя за нерадивость, необязательность и безалаберность и обещал – вслух Александру Петровичу и про себя себе лично – никогда и ни при каких обстоятельствах больше не опаздывать.

По понедельникам и средам он правило неукоснительно соблюдал – не опаздывал.

А по пятницам после четвёртой пары добираться через весь город до больницы никак не успевал вовремя.

Обычно он прибегал впритык – минуты за три до начала и едва успевал вытащить из сумки белый халат, прежде чем предстать пред светлые, но слегка опечаленные очи Александра Петровича.

Иначе в злополучную пятницу даже при наличии проворных длинных ног и стремления успеть любой ценой у него не получалось.

И оправдательные объяснения всякий раз вызывали очередную интеллигентскую, но взволнованную нотацию заведующего отделением.

К тому же после четвёртой пары Игорю очень хотелось есть. И он по пути заскакивал перекусить на автозаправку, потому что она была рядом с автобусной остановкой. Там он быстро проглатывал гамбургер, запивал его горячим кофе и во всю прыть мчался на автобус. Часть пути студент преодолевал на нём, потом, пробежав несколько кварталов по центру до нужной остановки, пересаживался на троллейбус.

Так что путь его был долог, многотруден и насыщен разными событиями.

Впрочем, Игорь всё рассчитывал до мелочей и в большинстве случаев прибывал в больницу в положенное время.

Сегодняшняя пятница оказалась экстремальной.

Снегопад с раннего утра парализовал движение транспорта. И уже на заключительном этапе маршрута, сидя в троллейбусе, Игорь предчувствовал и понимал, что вскоре увидит неодобрительный взгляд из-под оправы «руководящих» очков. Он даже заранее представлял и слышал тяжеловато-урезонивающий вздох: «Эх, голубчик! Ну как же Вы так, коллега?» Александр Петрович позволял себе разнообразить дефиниции, и Игорю всякий раз было интересно, кем же он окажется теперь – батенькой, голубчиком, коллегой или просто молодым человеком.

Стараясь отделаться от неприятных размышлений и мысленно подгоняя троллейбус, студент смотрел в окно. «Моешь чашку – мой чашку! – успокаивал он себя, не позволяя волнению захватить воображение целиком. – Я еду и скоро буду. Ну, может, немножко опоздаю. Но ведь приеду же!»

Заснеженные деревья создавали иллюзию сказки наяву. Нежившиеся под тяжёлыми пушистыми белыми шапками ветки казались уютными, живописными и словно просили кисти художника-пейзажиста.

– Следующая остановка – «Школа», – объявил механический правильный голос.

Двери с металлическим лязгом открылись, и студент посмотрел на родную школу.

Ещё в прошлую субботу он был здесь на вечере-встрече выпускников, где виделся с одноклассниками и где состоялось некое подведение итогов.

А в кабинете классной руководительницы студента-медика Игоря Петрова ждали потрясение и «разочарование».


В подсобке кабинета биологии стоял скелет, считавшийся в ученическом сообществе своеобразной изюминкой среди прочих учебных пособий.

Повзрослевшие девочки и мальчики принялись вспоминать, как в четвёртом классе весть об этом чудовище взбудоражила их головы.

И самые отчаянные смельчаки с любопытством заглядывали в приотворявшуюся дверь. Уже потом у них считалось подвигом открыть её самостоятельно и посмотреть внутрь. А забежать и постоять перед монстром, казалось особым шиком, лихачеством и гусарством. Лавры храбреца и героя были обеспечены удальцу надолго. Со временем в разряд особых отличий зачислили прикосновение к страшилищу.

Потом, когда в средних классах Лидия Васильевна стала их классным руководителем, скелет стали воспринимать как «свой», «домашний» и даже какой-то родной. К нему привыкли, но посматривали с опаской. Хотя все уже знали, что скелет ненастоящий, что это просто учебное пособие, к тому же пластмассовое.

В старших классах его «проходили» и внимательно изучали. И тут уже совсем по-новому стали к нему относиться. Как к глобусу, например. Вот череп, вот малая берцовая кость, вот большая, вот плюсна, вот предплюсна.

Игорь вспомнил, что в мединституте студенты ласково и запанибратски называли такого собрата Стасиком, наряжали по праздникам в белый халат и шапочку, надевали на «лицо» одноразовую медицинскую маску, вешали на плечо стетоскоп, а на шею – отпечатанный и заламинированный бейджик с именем и фотографией, снимались в обнимку, бережно и по-дружески придерживая за рёбра.

В эту субботу в родной школе Игорь, сидя в кабинете биологии и болтая с одноклассниками и классной руководительницей, присмотрелся к школьному «Стасику» и ахнул:

– Лидия Васильевна! Скелет-то неправильный! Чему Вы нас учили!

Озарение из серии «А король-то голый!» удивило и шокировало его.

– Не придирайся, Игорёк, – ответила ему биологиня. – Какой есть, по такому и учила! Что ты там нашёл?

– Мандибула у него неправильная, – принялся заинтересованно разглядывать студент-медик ямочки на нижней челюсти черепа под хохот, комментарии «понимает!» и странные взгляды бывших одноклассников.

– И крепления костей какие-то топорные – под строго прямыми углами, а они не такие – скошенные.

Игоря уважительно и весело осмеяли, посоветовали не выпендриваться и в подробности не вдаваться.

А тот уверился в правильности выбранного пути, хотя сомнения в этом давно студента преследовали.

Двери троллейбуса закрылись, а внутренний монолог плавным потоком последовал по привычному руслу.

«Куда я еду? – спрашивал себя Игорь. – Зачем мне это нужно? Не хочу я там работать!»

С первого курса мысли о правильности выбора будущей профессии не давали ему покоя, преимущественно после занятий в анатомичке. Особенно когда кто-то из однокурсников, громко и решительно провозгласив: «Всё! Надоели трупы и расчленёнка!», выбывал из рядов, забирал документы и уходил из института.

Слова «Это не моё!» стали всем понятным и неоспоримым аргументом.

Первой из группы сбежала красавица Беата.

– Пойдём в анатомичку, мне одной страшно, – предложила она как-то Игорю на первом курсе.

– Пойдём, – согласился тот и обрадовался, что нашлась компания, – ему тоже надо было отработать одну тему.

Молодые люди взяли ключ, подошли к двери, открыли её и ступили внутрь. Они уже бывали на таких занятиях – в составе большой учебной группы и с преподавателем. То есть определённый опыт у них уже имелся, и они были готовы ко многому.

Но сейчас после лекций в сгущавшихся за окном декабрьских сумерках даже при включенном ярком свете парочка «учебных пособий», одного – лежащего на столе и другого – со спущенной кожей и подвешенного на крюке – в безмерном благоухании формалина – доконала обоих. Ошарашенные новизной впечатлений студенты постояли, безмолвно глядя на объекты изучения. Игорь тихонько и осторожно взял за руку впавшую было в ступор и ставшую белой, как кафельная плитка на стене, Беату. Заниматься обоим расхотелось. Но они преодолели себя – впереди был зачёт, да и в анатомичку они ехали специально, тратили драгоценное время. Студенты быстренько поупражнялись с изучаемыми органами и в прострации безмолвно покинули помещение, с удовольствием закрыв его на ключ.

Потом такие занятия стали «нормой жизни». К учебным пособиям попривыкли, как следует познакомились и узнали о них много нового, полезного и «интересного». Так, на поверку один из «препаратов» оказался старым, видавшим виды, прошедшим через многие руки, одряхлевшим и несколько потрёпанным. Студенты пообвыклись, научились циничным шуточкам и даже были растроганы тем, что разорванные сухожилия в «препарате» были аккуратно подвязаны красными ниточками. Вскоре в группе стало традицией «взять» труп на двоих-троих и пойти с ним позаниматься.

Аппетит однокурсники, конечно, как положено, теряли на недели, особенно при изучении определённых тем, например, при близком и детальном знакомстве с органами пищеварительной системы.

Но в конце первого семестра, зачем-то сдав ненужную ей сессию, Беата с лозунгом «Это не моё!» ушла в журналистику. В конце года, не дотянув до сессии, ушёл Паша на юрфак, потом Дима – на химфак, вслед за ним Кристина – на иняз.

Игорь пока держался.

«Решил – значит, решил! – подбадривал он себя в минуты сомнений. – Все учатся, все через это проходят. В судмедэксперты и патологоанатомы я не пойду. Учусь и учусь. И передумывать не стану. Диплом получу – там видно будет».

Незаметно пришло время практик в больницах, и Игоря направили в психиатрическую лечебницу.

Теоретическая подготовка резко отличалась от того, что ему пришлось увидеть наяву. Но он мужественно и терпеливо тянул свою лямку под руководством чуткого и требовательного Александра Петровича. Привыкал и пока ничего менять не собирался. Хотя лейтмотив «Моё-не моё» иногда червячком буравил его мозг.


Троллейбус медленно и натужно доскрипел, доехал, добрался-таки до нужной остановки. Игорь взглянул на часы, увидел, что опоздал уже на четыре минуты, и как ошпаренный выскочил наружу – в снежную кашу на асфальте.
Ему надо было пробежать основательный кусок вперёд до пешеходного перехода, перейти дорогу и нестись в обратном направлении к проходной больницы вдоль бетонного высокого забора. Траектория движения напоминала длинный крутой и бесполезный зигзаг.

Игорь решил не выписывать никчёмные и ненужные кренделя и сократить путь. Он внимательно посмотрел налево и направо, как учили в детстве.

Машины стояли в пробке в обоих направлениях, иногда медленно трогались и проезжали по несколько метров.

Игорь решился и, осторожно лавируя между ними, благополучно перебежал через обе полосы. До больницы оставалось совсем недалеко.

– И куда мы так спешим? – неожиданно раздалось у него за спиной.

Студент оглянулся и увидел запорошенного снегом полицейского в синем комбинезоне с ядовито-жёлтыми вставками и светоотражающими широкими полосками.

Голос постового был негромким и будничным, а вопрос – коротким и простым.

Задавая его, человек слегка постукивал полосатым жезлом по чёрной кожаной перчатке – где-то между большим и указательным пальцами.

Игорь, переводя дыхание и глядя в глаза интересовавшемуся, широко, открыто улыбнулся и громко, честно и даже весело выпалил:

– В психушку!

Лицо полицейского сразу изменилось, окаменело, став нейтральным и отстранённым.

Он перестал приударять бело-чёрным жезлом по ладони и тихо без выражения сказал:

– Ну иди.

После чего повернулся и с явно заметной опаской пошёл прочь от Игоря. Постовой двигался вдоль дороги, незаметно прибавляя скорость и озабоченно вглядываясь в лица водителей встречных машин.

«Неадекватность в пределах нормы», – почему-то подумалось Игорю.

Он про себя рассмеялся и, делая большие прыжки, побежал через трамвайные рельсы и дальше по улице вдоль забора к заветной проходной. Отдуваясь от летящих снежинок, попадавших в рот и глаза, он представлял себе укоризненное лицо Александра Петровича и заранее слышал вкрадчивые слегка журящие нотки в голосе: «Юноша-а-а». У студента был шанс опоздать всего на незначительное количество минут.

«Нормальная профессия!» – подбадривал он сам себя.

А снег валил уже огромными тяжёлыми хлопьями.


(«Гуманитарная миссия». Рига. 2017)


Рецензии
Прочла с интересом и улыбкой.
Читается легко, написан профессионально.
Вспомнила и свою анатомичку. Не сразу привыкнув к запаху формалина, действительно "брали труп на троих",и ползали по нем ,как "по родному," изучая кости,мышцы и связки.
А что касается реакции полицейского,то она действительно была неадекватной,но в пределах принятой в социуме нормой.
Всего Вам доброго. Евгения.

Евгения Евтушенко 2   31.10.2017 09:01     Заявить о нарушении
Спасибо Вам огромное, Евгения!
Ваша реакция на этот рассказ меня очень волновала.
Слово профессионала здесь очень важно!
А я боялась в чём-то ошибиться. Хотя давала рассказ "на проверку".
А написано это по мотивам студенческих впечатлений, которыми со мной делились.

С самыми добрыми пожеланиями

Светлана Данилина   31.10.2017 10:17   Заявить о нарушении
На это произведение написано 10 рецензий, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.