Пыль

Рояль молчал. На клавишах осели частицы вселенной – движение одного и бездействие другого. Я не осмелилась прикоснуться к черно-белым полоскам своими пальцами – это бы нарушило печать, и я не должна совать свой нос в дела вдохновения и творца. Мне нравится иногда сидеть на круглом стуле и вращаться туда-сюда, как юла, сжимая при этом в руке на треть опустошенную бутылку ликера. Я будто одна, но в тишине слышно его дыхание. Он сидит на полу, подогнув одну ногу под себя и опираясь головой на диван так, что взгляд услаждается видом кривого потолка. Из его приоткрытых губ вываливается сигаретный дым – он дракон, пламя которого потушили. Год назад он играл… как Бог: композитор, чье имя значилось на всех музыкальных фестивалях, курил в сторонке. Ему было все равно, лишь бы пачка сигарет всегда лежала поблизости. 
Темнело, но в квартире не включался свет. Его мысли ушли так далеко, что приделы комнатушки не имели значения. Другой город, другая страна, другая планета… другая плоскость. Иногда я сажусь по другую сторону дивана и смотрю на линии, оставленные кисточкой. Его горло греет табак, мое – алкоголь. Я хочу узнать, что случилось с гением, который любил раскидывать по полу листки с нотами; любовником, который пил из меня страсть, как из Колодца Жизни воду…
Мне пора. Уже слишком поздно. Туманный осенний вечер меня пугает. Никто не предлагает провести меня. Он даже не смотрит в мою сторону. Я вижу огонек от зажигалки, который на мгновение освещает его лицо и забирает в темноту, как пойманную жертву.
Я не прощаюсь, но и ключи с тумбочки не беру. Дверь защелкивается за мной – я выхожу из чужого мира и теперь смотрю на свой собственный… год.
Какая муза – такой и поэт.
Я не дошла до остановки… незнакомец удушил меня около его дома, целуя ядовитыми губами в щеки, упиваясь моим сопением, как сладким шепотом на ушко.
Мое кремированное тело могло бы стать очередной пылью космоса, частичками на клавишах, но на них больше нет пыли.


Рецензии