Арабески. Конифолд и Голономия

          К немалому удивлению родителей, я рос не таким уж мягким и миролюбивым ребенком, как им того хотелось, я не рисовал на асфальте цветочков и не нянчился с плюшевыми «мишками» и «зайчиками». Подобно многим мальчишкам у меня имелась одна всепоглощающая страсть – оружие. Игрушечное, конечно. В моем внушительном военном арсенале хранилось с десяток пластмассовых пистолетов, стрелявших многообразными и удивительными пульками, несколько деревянных кинжалов и даже двуствольное ружье, заряжавшееся пробками. Особое место в оружейной коллекции занимала армейская каска. Пластмассовая, салатно – зеленого цвета, с большой красной звездой на лбу. Как и всем настоящим каскам, ей было положено иметь вмятины, царапины и прочие дефекты, свидетельствующие о многочисленных сражениях в которых она побывала. Игр, дававших такие последствия у меня случалось немного, поэтому каждый раз затевая «войнушку» я умышленно норовил, как можно сильнее стукнуться своим защитным убором о какой – нибудь твердый предмет. Порой вся игра состояла в том, чтобы оставить на каске любую отметину, пусть даже это будет незначительная царапина. Позже, когда меня научили пользоваться спичками, я несколько раз пытался ее поджечь, желая придать игрушечному инвентарю настоящий боевой вид.
          Однажды я попросил родителей купить мне самую обыкновенную куклу, на подобии тех, с которыми любят возиться девчонки. Видимо, девчачьи игры меня очень заинтриговывали. Что-то непонятное и загадочное таилось, в этих сюсюканьях с пупсами, играх в «дочки-матери». В общем, я решил разобраться с такой загадкой на собственном опыте. И вот появилась она. Чудесная кукла, украшенная черными, спадавшими на плечи густыми волосами и одетая в белое платьице со сверкающей, зеленной окантовкой. Она двигала ручками и ножками, и даже умела закрывать глаза.  Куклу звали Маша, и играл я с ней всего два дня. Все остальное время, она просто лежала в своей коробке. Потом родители передарили её какому-то более заинтересованному ребенку. Надеюсь, что это оказалась девочка.
          Иногда я путал слова, или видел в них совсем иной смысл. Как-то летом мама лежала в больнице. Я, на тот момент трехлетний карапуз, возвращался с папой из детского   садика, и по дороге домой папа сообщил мне таинственную новость – в квартире меня ожидает какой-то особенный сюрприз. Слово «сюрприз» почему-то вызвало у меня ассоциацию с красочным, волшебным фруктом, и недолго думая, я принялся его воображать. Получилось что-то оранжевое, вкусное и большое. По всей видимости, представлял я себе апельсин, хотя в живую апельсинов еще не видел, а о значении слова «сюрприз» имел представление очень смутное, а может вообще не знал этого слова. Дома я обнаружил маму, ее выписали из больницы – это событие и стало сюрпризом. Маме я очень обрадовался, но воспринял её возвращение как само собой разумеющееся и с криком: «А где же сюрприз!» весь вечер бегал по квартире в поисках того оранжевого, вкусного, что выдумал по дороге из садика. 
           …Маленькое отступление. Я специально лаконично описываю свои драгоценные находки, с таким трудом добытые из экспедиций в прошлое. Специально стараюсь не украшать эти находки литературными узорами и виньетками в виде заснеженных двориков и занесенных тополиным пухом песочниц, или моих любимых игрушечных рыцарей и пластилиновых человечков, каждый из которых имел свое имя. Мне думается, во-первых, такие подробные описания стали бы весьма скучны для моего гипотетического читателя, а во-вторых я скептически смотрю на собственный литературный «талант». Моя задача состоит в том, чтобы просто зафиксировать самые яркие и образные впечатления, те крохотные занозы, что остались от далеких, давно ушедших времен. Составить краткий перечень из отголосков детства, в котором жил мальчика по имени Денис. Мальчик чуть знакомый мне теперешнему. А ведь сколько еще можно сочинить разных замечательных историй, например, про шершавость мягкого войлока, из которого был сделан мой слоник и про желтые кленовые листья, что я собирал для мамы в городском парке, про пластмассовые кораблики, неизменно составлявшие мне компанию, каждый раз, когда я купался в ванне и про многое, многое другое. Но наверно не смогу я написать и описать подобное.  Для сплетения моих историй в общее красочное полотно, нужен как минимум крепкий литературный навык, я же умею просто доставать, выуживать из океана памяти маленькие жемчужины детских воспоминаний. Вряд ли получится отшлифовать их и нанизать в ожерелье. В прочим я уже повторяюсь…
           Память не сохранила информацию о том, какую книгу я прочитал самой первой. Зато отлично помню, какую книгу впервые пытался читать или вернее «играл в чтение». Где-то с четырех лет я частенько листал одну домашнюю книжку -  популярный в то время научно-технический альманах «Хочу все знать!». Там публиковались заметки, посвященные различным выдающимся изобретениям и научным открытиям современности и прошлого. Меня же в книге привлекали конечно не статьи, а множество цветных иллюстраций. Например, там имелись красочные рисунки показывающие, эволюцию одежды людей от древнейших эпох до настоящего времени.
           Однажды, устав рассматривать картинки, я твердо решил заняться чтением и в течение нескольких дней «читал» эту книгу, а на самом деле «играл в чтение». Совершенно не зная, как складывать из букв слова, я просто скрупулёзно отмечал взглядом каждую буковку и таким образом медленно продвигался по тексту. Постепенно этим оригинальным способом я осилил около десяти страниц, а потом утомившись, бросил свою затею.  Тем не менее я еще долго хвастался перед родителями, что смог выполнить такую кропотливую и «взрослую» работу.
           А теперь поговорим об одном особенном, для маленького Дениса месте, куда его каждое утро по будням отводили родители. Поговорим конечно о детском садике. Это место действительно было особенным, ведь немалый отрезок свободного времени проходил проводить именно в этом государственном учреждении. Сейчас, по прошествии многих лет, я попытался вспомнить что-нибудь интересное, связанное с тем периодом, но вот что странно, хоть я и провел в садике большую часть дошкольной жизни, припомнить каких-то эпохальных и значимых событий не могу.
           Меня водили в садик №45, располагавшийся в пяти минутах ходьбы от нашего дома. Шел я в садик практически всегда одним маршрутом, через огромный двор средней школы №15. Правда иногда мы отклонялись от маршрута и двигались в обход школьного двора, вдоль старой, заброшенной железнодорожной ветки, связывающей вокзальные пути с какой-то нефтяной базой. Поезда по той ветке практически не ходили, и я крайне удивился, когда во втором классе торопясь в школу, увидел в первый и последний раз, ползущий по тем заброшенным рельсам электропоезд.
           Совершенно не помню, как выглядело здание садика внутри, какой была игровая комната, в какие игрушки я там играл. Я не запомнил ни одной воспитательницы или нянечки, не имени, не лица, хотя каждый день здоровался с ними, называя по имени отчеству, когда заходил в группу. А вот что отлично запомнил, так это тот случай, когда кто-то из малышей наложил кучу в раздевалке где, стояли наши шкафчики с одеждой и как ругалась нянечка.
           Смутно припоминаю завтраки и обеды. Мы сидим за маленьким общим столиком. Передо мной тарелка с запеканкой из яиц, и я ковыряясь в ней вилкой с трудом проглатываю противные куски. Я очень не любил это блюдо, особенно его поджаренную корочку.
           Кажется, наиболее интересным моментом для меня являлся тихий час. Его устраивали после обеда, в час или в два. Естественно во время него, я не спал. Кроватки в спальной комнате у нас стояли попарно и моей соседкой по тихому часу долгое время оставалась девочка Аня. Подождав, пока уйдет воспитательница, мы укрывались с головой одеялом и тайком от всех играли в игру под названием «домики». Ладошки у нас становились человечками, с двумя ножками – пальцами, а домики строились из одеял и различных частей тела. Этими человечками мы дружили и ходили друг к другу в гости, познавая строение своего и чужого тела, что конечно сильно интересовало нас в таком возрасте. Но вот что странно, наше общение протекало исключительно в период послеобеденного сна. Все остальное время мы проводили в разных компаниях.
           Игр в садике было множество, всех и не перечислишь. Когда – то превращались в разбойников. Когда – то пытались подкопать и свалить детскую беседку. Когда – то становились морскими пиратами. Причем имея уже кое-какие азы грамотности, я как – то весь вечер рисовал дома карту с сокровищами. Даже спрашивал у родителей название морей и океанов, чтобы нанести их на свой план. Затем начал изготавливать пиратский клад. Для этого взял использованные тюбики от зубной пасты, которые делались раньше из тонкой металлической фольги. Порезал их на пластины и содрал всю краску. Получились чудные слитки серебряного и золотого цвета, настоящая находка для разбойничьего клада. К сожалению, на этом этапе вся моя пиратская история закончилось. Утром нашу компанию занимала уже совсем другая игра.
            Несколько раз меня вовлекали в одно забавное действо под названием «муж и жена». Естественно, партнером становилась девочка. Игра начиналась с того, что я со своей дамой обустраивали семейный быт. Определяли, где сядем кушать, где поставим посуду, а где будем спать. Потом готовили обед из песочных формочек и листочков деревьев, а когда наступал долгожданное время отдыха и выполнения супружеских обязанностей, я постоянно собирал вещи и уходил на войну. Вот такой нелегкой оказалась мужская доля.
            Думаю, мои описания садика выглядят сейчас чересчур идеалистическими, но я действительно практически не помню, каких-либо неприятных и отрицательных событий того времени. Должно быть, память ребенка просто не захотела оставлять об этом своих отметин и следов? Кто знает? Зрелый человек много концентрируются на отрицательных эмоциях, возникающих у него в течении жизни. Дети же благополучно забывают о своих обидах уже на следующий день.


Рецензии