Московские адреса

Помню, как я впервые попала в этот дом на Барашах. В дом, уютно расположившийся на изгибе тихого переулка в самом центре Москвы. Напротив церкви Воскресения Словущего. Или того, что от нее осталось после разрушения в 1929 году. Здесь, в конце шестидесятых жила семья наших родственников. Обычная семья советских геологов, их дочь Маша - студентка исторического факультета МГУ, ее бабушка Лидия Михайловна и старшая сестра Лидии Михайловны - Вера Михайловна. Мы были приглашены в гости всей семьей. Я на Барашах ещё ни разу не была. Дом был двухэтажный. Второй этаж - деревянный. Наши родственники занимали небольшую квартиру на первом этаже. Фундамент давно покосился и полы в квартире накренились настолько, что чай наливали в неполные чашки. Хозяева, казалось, не замечали этого вовсе. Были радушны по-московски и по-московски хлебосольны.

Парализованная Вера Михайловна  лежала в дальней комнате тесной двухкомнатной квартирки. Меня провели к ней познакомиться. Я запомнила длинную темную комнату, сплошь заставленную старинными шкафами с огромным количеством книг и чудесных безделушек из какой-то незнакомой мне, прошлой жизни. Старуха лежала на узкой кровати в ряду шкафов, так что я не сразу ее заметила. Я не знаю, сколько ей было лет, но я поняла, что она очень старая и очень красивая. Меня представили, как если бы представляли английской королеве. Я смутилась. Она внимательно посмотрела на меня, что она сказала я не помню. Мы вернулись в первую комнату и сели за стол.

Все в этом доме было необычным. Время в нем остановилось или текло по другим законам. И даже чай, налитый в тонкий старинный фарфор, был какой-то особенный. С Машей поговорить не получилось - она активно принимала участие во взрослом разговоре. Мне стало скучно. Несмотря на май, стояла почти летняя погода, тёплый день словно застыл в проеме открытого окна. Об ноги под столом терлась кошка. Аромат сирени заливал двор. Московские застолья длятся часами под неторопливый разговор. Бесконечный чай с вареньем и домашними пирогами. Ближе к вечеру к Маше зашла подруга Лика. Все внимание устремилось на нее. Красавица Лика чувствовала это и, сев на подоконник, полуобернувшись во двор, неожиданно начала декламировать свои стихи. Не дождавшись, когда стихнут аплодисменты, она объявила, что влюблена и сейчас будет читать новые стихи Вознесенского. В те годы Москва была больна поэзией. Я смотрела на неё не отрываясь - на ее пышное платье, на белые туфельки лодочки, на рыжеватые густые волосы - в ней все было прекрасно. Стихи я не слушала.

Рядом со мной сидела Лидия Михайловна - бабушка Маши, заботливо подливавшая мне чай. Был конец 60-х годов. И мне и голову тогда не приходило, что Лидия Михайловна - это княгиня Лидия Михайловна Ухтомская, урождённая Лотарева, двоюродная сестра Игоря Лотарева, больше известного, как Игорь Северянин. Это ей он, "король поэтов", в начале века посвящал стихи:

"Лида, ты - хорошенькая девушка. Стройная, высокая, изящная, ты - сплошная хрупь, ты вся - улыбь."

А сейчас, слушая стихи современных поэтов, которые самозабвенно читала тоненькая Лика, возможно она вспоминала:

Русая и белая кузиночка, не идут тебе, поверь мне, ландыши;
Не идут тебе, поверь мне, лилии, - слишком ты для белаго - бела.
Маки, розы нагло - оскорбительны, а лианы вьются, как змеёныши; -
Трудно обукетить лиф твой девичий, чтобы ты сама собой была.

Сухая рука старушки тихонько подвигала к моей чашке яблочный пирог...

Пройдут годы и на юбилейном вечере в Москве, посвященном Игорю Северянину, прозвучат уже любимые мной стихи поэта:

Это было у моря, где ажурная пена,
Где встречается редко городской экипаж...
Королева играла - в башне замка - Шопена,
И, внимая Шопену, полюбил ее паж.

Было все очень просто, было все очень мило:
Королева просила перерезать гранат,
И дала половину, и пажа истомила,
И пажа полюбила, вся в мотивах сонат.

А потом отдавалась, отдавалась грозово,
До восхода рабыней проспала госпожа...
Это было у моря, где волна бирюзова,
Где ажурная пена и соната пажа.


И ещё:

В шумном платье муаровом, в шумном платье муаровом
По аллее олуненной Вы проходите морево...
Ваше платье изысканно, Ваша тальма лазорева,
А дорожка песочная от листвы разузорена —
Точно лапы паучные, точно мех ягуаровый.

Для утонченной женщины ночь всегда новобрачная...
Упоенье любовное Вам судьбой предназначено...
В шумном платье муаровом, в шумном платье муаровом —
Вы такая эстетная, Вы такая изящная...
Но кого же в любовники? и найдется ли пара Вам?

Ножки пледом закутайте дорогим, ягуаровым,
И, садясь комфортабельно в ландолете бензиновом,
Жизнь доверьте Вы мальчику в макинтоше резиновом,
И закройте глаза ему Вашим платьем жасминовым —
Шумным платьем муаровым, шумным платьем муаровым!..


Интересно, что вечер вел Андрей Вознесенский.

P.S. Лидия Михайловна умерла в семьдесят седьмом. Дом на Барашевском сломали еще в семидесятом прошлого века. Сейчас там гаражи. Церковь Воскресения восстановлена.


Рецензии