Моя любовь как спарринг-партнер

Ханна Рихтер
Если вы встретите свою настоящую любовь, то она от вас никуда не денется — ни через неделю, ни через месяц, ни через год. (Габриель Гарсия Маркес)

Мне всегда было интересно, почему я не могу ничего поделать со своей любовью? Почему не умею разлюбить по собственному желанию? Почему одна любовь просто прекращает быть сама по себе, независимо от моего желания, а другая прижилась во мне на всю жизнь, и изгнать ее не представляется возможным?

В первом классе нам отметки стали раздавать пригоршнями прямо сразу. То есть стресс из-за того, что кто-то оказался лучше, а ты хуже, ворвался в жизнь без предупреждения.

Первой моей отметкой была единица. Нам задали что-то написать, кажется, много строчек какой-то буквы алфавита, и я, ничего плохого не подозревая, написала, как могла. По-видимому, учительница такое безобразие увидела впервые в своей практике, потому что ей было жаль даже двойки.

Наши работы раздавались публично. Учительница подходила к каждому, называла оценку и прибавляла несколько слов. Ко мне она подошла почти в самом начале, и я, подоглохшая от навалившегося ужаса, какая-то замороженная, стала следить за тем, кто и что получил за те же самые буквы. Особенно меня интересовали обладатели пятерок. Я внимательно их разглядывала и понимала, что даже внешне эти девочки и мальчики были хороши до невозможности.

И вот: когда говорят про разряды молний, пронзенные сердца, я не очень-то представляю себе такую любовь с первого взгляда. Мою можно было сравнить с первым глотком вина. Второй глоток, третий и так далее – все ухудшают. А вот от первого мир проясняется, сердце начинает стучать во всех местах, и объект любви приближается вплотную к тебе, сам того не подозревая. Конечно, тогда я не знала про вино, только впоследствии получила возможность сравнить, сопоставить.

Моя пожизненная любовь выглядела очень эффектно: прямые, белые, выгоревшие за лето волосы, ярко голубые глаза и родинка над губой.

Я затосковала надолго.

«Единица – это ярость учителя», - говорила моя бабушка.
Я тащила в ранце эту «ярость», но она меня нисколько не волновала, перед глазами маячил образ, который будет преследовать меня всю мою жизнь.
/продолжение может быть/