Когда спектакль в театре был закончен, Иван с Настей и Татьяной не спешили на выход. Взволнованный тем, что может произойти, Иван просил немного обождать. Дождавшись, когда большая часть народа покинет театр, они, наконец-то, отправились к выходу.
На улице ещё стояло несколько экипажей, и в стороне с кем-то из офицеров беседовал сам Бецкой, поддерживая под руку свою воспитанницу. Ничего подозрительного не наблюдалось, и Иван пригласил спутниц пройти к карете...
– И что он увидел? – донёсся голос одной из дам, беседующей с парой кавалеров да пожилой женщиной у соседнего экипажа. – Он же слеп?
– Слеп, слеп... Хромой, больной, – подтвердила пожилая дама.
– Паралич вскоре убьёт Иван Иваныча, – вздохнул с жалостью один из их кавалеров, и Настя вздрогнула.
Надвинув шляпку чуть на глаза, она тут же тихо спросила Татьяну:
– Неужто о Бецком речь?
– Увы, Настенька... Ты же видишь, не так и здоров он, – подтвердила та. – Но не сдаётся и помогает всем да каждому чем может. Он верит, что человек от природы не зол, а добр.
– Только с детства надо добру учить, – поправил Иван. – А любезный ваш ещё долго может прожить.
– Как ты могла связаться с таким подлецом? – нервно вопросила вышедшая из-за кареты Кристина. – Он же всех презирает!
Она смотрела пронзительным взглядом в глаза ошарашенной встречей Насти. Её одежда удивляла не меньше. Кристина выглядела, словно не беглянка, а какая барыня, одетая в приличный наряд и шляпку.
– Ты предала меня, как и все остальные, – обвиняла Кристина, встав близко к глазам Насти, и та от волнения или желания укрыться от неприятностей прижала вновь амулет отца к груди, будто это было единственным спасением...
– Нет, Криста, умоляю, – мотала головой Настя, не желая быть виноватой, но почему-то чувствуя вину.
– И ты, – заметив подошедшего брата, выдала Кристина в его сторону. – Ты тоже предатель... А ты самая великая лицемерка, – продолжила она вновь обвинять Настю, по щекам которой уже потекли слёзы.
Иван заключил любимую в объятия, но пока молчал, как и Владимир. Будто чего ждали, что тревожило и Настю, и Татьяну всё больше...
– Ты лицемерка, – усмехнулась злобно Кристина. – Как тебе хорошо в богатой одежде, а? Смотрите все! – стала она озираться по сторонам на людей вокруг, уже заметивших назревающий скандал. – Эта лицемерка – крепостная девка! Всегда хотела жить в роскоши! Отняла у меня всё! И жениха, и счастье, и судьбу!
В этот момент Бецкой сделал знак рукою в сторону уже начавших приближаться со всех сторон офицеров. Кристина заметила их, выхватила из рук Насти амулет и бросилась убегать. Некая старушка, побежавшая ей навстречу, заключила в объятия и прокричала в сторону офицеров:
– Оставьте её! Уйдите!
– Благодарю, что помогали мне, – усмехнулась Кристина, оттолкнула старушку и побежала прочь.
Офицеры тут же бросились в погоню. Не смогла убежать она далеко. Все люди вокруг собрались вместе, застыв на месте и с тревогой наблюдая за происходящим... Кристину быстро поймали, посадили в подъехавшую чёрную карету и увезли...
– Думаю, нам следует отправиться за ними, – предложил Ивану Владимир и указал на двух ожидающих на привязи коней. – Я заранее позаботился...
– Темнишь... Это ж твоя сестра. Неужто предал её? – прищурился Иван, но предложение принял, сев скорее верхом.
– Что теперь будет? Куда ты? – волновалась Настя.
– Я вернусь, поверь... И амулет твоего отца тоже верну, – улыбнулся уверенный в успехе возлюбленный и пришпорил коня.
– Мы подождём, – хотела ещё что-то сказать Татьяна, но к ним подошёл Бецкой:
– Я рад, что жизнь налаживается теперь.
– Налаживается? – еле слышно вымолвила Настя, не скрывая слёз, и Бецкой протянул платочек.
– Благодарю, – высушивая слёзы на щеках, она стояла в объятиях Татьяны и дрожала от переживаний.
– Возвращайтесь к государыне. Скоро вас отпустят домой, и история эта забудется. Не вы первые, с кем случается нечто подобное, откуда спасать приходится нам... всем, – улыбнулся Бецкой и отправился обратно, к своей воспитаннице и карете.
– Идём, милая, – повела Татьяна Настю к их экипажу. – Он прав. Нам лучше вернуться к Екатерине Алексеевне. Думаю, Кристину увезли именно туда.
– Не желаю ей казни. Виновата я, я, я, – не выдержав более, Настя зарыдала...
Продолжение - http://www.proza.ru/2017/04/16/522