Вебсик. Рассказы. Безопасные ворота. Эпизод 1

Когда муж и жена Серегины вошли в состав научной экспедиции Института Времени, изучавшей аномалию в затерянном в горах поселке Соловей, то сразу возник вопрос: где поселиться? Выбор Серегиных – самого Вячеслава, его жены Марты и дочери Влады - пал на поселок Загорный: от него до Соловья четверть часа по тоннелю в любую погоду. Разбросанные там и сям маленькие  поселки были связаны между собой древней одноколейкой, которая тут то и дело выныривала из одного тоннеля, чтобы проскочить по мосту над пропастью и  нырнуть в следующий. Был, правда, еще вариант поселиться в поселке в Большой долине, которую все местные называли просто «долиной», от него до Соловья к железной дороге ходил автобус, но – час езды…
Поселиться в Загорном Вячеславу Евгеньевичу Серегину советовал и его дальний родственник Кашин. Горный хутор, на котором жили сами Кашины, не подходил никак – на работу в поселок Соловей пришлось бы добираться на коптере через пару перевалов, что при здешних ветрах небезопасно. Управление погодой велось на больших равнинных пространствах, а тут, в горной стране, ею управляла сама природа. В маленьких долинках, разбросанных между гор, был свой микроклимат, мягкий и ровный, что привлекало сюда поселенцев, но в горах бури были частым явлением.
Загорный был маленьким поселком – всего два десятка домов, меньше сотни жителей, причем многие работали в других местах и появлялись редко. После лунопорта с населением в пару тысяч человек, где Слава Серегин раньше трудился администратором, должность мэра, на которую он был избран через два года после поселения в Загорном, казалась бутафорией. В поселке была своя, «всамделишная», как сказала про нее Влада,  мэрия с дежурным администратором Надеждой Ивановной, древним роботом-секретарем в холле и организованной по всем правилам электронной очередью на прием к мэру. И пару дней в неделю Слава Серегин «вел прием мэра» - терпеливо ждал несколько часов в своем маленьком, обставленном в ретро-стиле кабинете, что кому-нибудь из поселян захочется его видеть. Сегодня его хотела видеть только собственная дочь Влада, которая никак не могла понять, что связь личных интересов с общественными – большое искусство. Особенно – общественных с личными.
Владе шел двенадцатый год. Но выглядела она взрослее, все-таки первые четыре года жизни на Луне сказались – там дети развиваются ускоренно. Если на Земле в общеобразовательную «восьмигодку» дети с восьми лет идут, то на Луне – с шести. Огромные глаза, густые, как у матери, волосы, «упрямый» рот и неизменный «лунный» комбинезон, делавший ее  «совсем мальчишкой» - вот  такой посетитель сидел перед мэром. Слава знал, что среди поселковой ребятни авторитет его дочери был очень высок, и вовсе не потому, что она – дочь мэра и единственная девочка на весь поселок. Четвертый год ее учебы ознаменовался всплеском интереса к кибербиологии – она сама выбрала и стала заниматься в нескольких виртуальных семинарах, а дома уже пару раз после ее «усовершенствований» приходилось реанимировать кухонного робота... Лучшими друзьями дочери стали соседи - близнецы местного художника Петерса Ион и Зет, которые были на год ее старше.
Дом Серегиных был построен рядом с большим старинным домом Петерса, они имели общий участок. Для Влады это было вообще замечательно. Отчасти потому, что в подвале старого дома был современный бассейн, а плавание стало настоящей страстью девочки с тех пор, как после Луны она пару лет провела на берегу Тихого океана для адаптации к земным условиям. В семействе Петерса эту страсть разделяла одна Наташа, жена художника, но за Владой в воде она угнаться не могла. Славе оставалось только удивляться, почему дочь с таким упорством отвергала все предложения выступать на каких-либо состязаниях и плавала исключительно «для себя». Тем более было странным слышать от нее сейчас, в кабинете, аргументы в пользу развития поселкового футбола, будто она сама собиралась с мальчишками гонять мячик на поле. Но факт оставался фактом – обожаемая дочь Вячеслава Серегина сидела «лотосом» в широком посетительском кресле и оттуда выдавала папе-мэру свои комментарии.
Перед мэром на столе лежало полученное на днях послание, будто нарочно написанное корявыми буквами:

«В Мэрию поселка Загорный.
Для развития детям нужны футбольные ворота. Помогите.
Вебсик».

От такого послания можно было бы отмахнуться, если бы оно не сопровождалось электронными подписями многих взрослых жителей поселка. Встречаясь с ними на улице Слава выяснил, что дети действительно просили родителей поддержать идею устройства в поселке настоящего футбольного поля, какой бы бредовой она не казалась. Ребятни одного возраста даже на одну команду тут не наберется, кому играть-то? Или кухонных роботов на поле выводить? Потом, ладно бы поле с воротами, к нему же раздевалки нужны, душевые, трибуна хотя бы для десятка зрителей… А экономика мэрии оставляла желать лучшего, особенно после того, как на нее этот старый замок повесили.
Слава покосился на папку, в которой лежала «актуальная переписка». Ее видеостраницы были до отказа забиты, а  поселок – маленький, с чего, казалось бы?.. Были б свободные средства, думал он, да хоть дворец спорта бы им построил. А так – два «исторических» объекта – старая гостиница и замок на горе, которые мэрия должна сделать привлекательными для туристов и иметь от этого доход в свой бюджет. Как это сделать – никто толком не знает. Поселок Соловей мог бы быть интересным, особенно после аномального темпорального переноса материальных объектов – старинной башни с  куском крепостной стены аж из Средних веков и щебнедробилки с экскаватором из двадцатого века. Но там – аномалии и закрытая зона. После неудачного пространственно-временного эксперимента в Церне именно в Соловье появились локальные гравитационные возмущения, которые в Институте Времени быстро окрестили «шарахами» из-за характера их воздействия на мозг. Так могут «шарахнуть», что вся память исчезает. Если бы не «шарахи»…  Хотя Загорному от этого было бы ни жарко, ни холодно – через него туристы бы в Соловей не поехали.
В самом Загорном, помимо неведомо как сохранившейся старой горной гостиницы с обзорной башенкой, был настоящий замок – развалины на горе со стеной и могучей башней. Их еще до катаклизмов откопали археологи. Тут некогда торговый путь проходил, был торговый город. Как знал Слава, старый замок был тоже необычным местом – в нем они с женой вроде нашли эффект стазиса – замедления времени. Но все руки не доходят исследовать, как положено. Он написал, было дело, об этом доклад на конференцию – завернули, не дали хода. Странно, почему?..
- Пап, ты меня слушаешь? – обиженно спросила Влада.
Серегин постарался принять самый внимательный вид. Но от Влады не скроешь.
- Пап, я серьезно говорю. Мы с ребятами провели изучение вопроса. Когда профессиональный спорт у нас окончательно превратился в шоу и стал предсказуем, то он потерял массовость. Ну, скажи, кто пойдет смотреть поединок, если заранее известен результат? Никто. Вот стадионы и опустели. В спорте должна быть натуральная победа, а не расчеты! И тут, в Загорном, надо на своем поле ковать и растить кадры победителей!
- Это ты у кого наслушалась? – подозрительно спросил дочь мэр.
- Ни у кого… Мы целое досье собрали, - она протянула отцу кристалл. – Мысли всех времен и народов.
- И ты хочешь, чтобы я тут в Загорном повел вперед все времена и народы? – усмехнулся мэр. – И почему именно футбол, объясни ты мне? Почему не настольный теннис, к примеру? Или спокойная вдумчивая игра в «Звездополию»?
- Пап, ты в футбол играл когда-нибудь? – вместо ответа спросила Влада.
- Ну ты же знаешь, что я не сторонник виртуальных игр…
- Я не про виртуальные. Я про натуральный футбол. - пояснила Влада. –  Ты только представь себе -¬_торжественный голос комментатора: «Ворота синих защищает мэр поселка Вячеслав Серегин» и восторженный рев стадиона…
- Влада, девочка моя, где ты нахваталась этих архаизмов? «Рев стадиона»! Ты сама подумай! Откуда такая допотопщина-то? Зачем мне рев стадиона? Почему именно футбол?
- Почему футбол – это просто. Наши мальчишки и так в него играют. Это - дикость какая-то, если посмотреть, а азарт через край бьет. Два дерева, между ними на высоте палка привязана… Я сама даже раз в воротах стояла! - ответила Влада.
Слава понял, почему несколько недель назад дочь пришла домой с разбитым лицом, локтями и коленями, но ничего толком никому не сказала. Домашний диагност ее за ночь «поправил», и все забылось, а вон оно что – она в воротах стояла. Нет, в ней природа явно ошиблась выбором пола..
- И если, допустим, мы устроим вам настоящее футбольное поле, то я увижу тебя в настоящих воротах? – вкрадчиво спросил он дочь.
- Ты увидишь меня с повязкой арбитра или в будке комментатора, - не поддалась та на «провокацию», мгновенно смекнув, к чему клонит отец. –Вот ты не раз говорил про туристов, а почему бы не сделать поле и не принимать детские турниры? Не туристы, так болельщики поедут! И заметь – в нашем регионе мы первыми будем с такой инициативой.
- Ты еще забыла про то, что Служба Жизни просто-напросто запрещает травмоопасные спортивные игры. Забыла? Достаточно ей засечь, что после них появляются в том виде, в каком ты однажды появилась дома, то мне предстоят долгие объяснения с ними. Нет, даже и обсуждать нечего.
Аргумент был весомым. Жизнь считалась высшей ценностью и всячески охранялась обществом, отчасти потому, что инопланетных ее форм до сих пор не нашли, хотя написали об этом слишком много, и иные всерьез считали, что она - «под боком», но почему-то не видна. Необоснованный и опасный для жизни «экстрим» не приветствовался. На личном уровне он мог проявляться, скажем, горнолыжник мог рискнуть и спуститься по неизвестному склону без трассы. Если это - как Павел Дятлов -  личный риск для спасения застрявших на перевале товарищей, то в глазах общества он признавался героическим. Если же он сам захотел скатиться просто «ради кайфа», врезался в дерево и покалечился, то выглядел достойным сожаления недоумком. На подготовленных для катания трассах безопасность спуска гарантировалась. А свое умение кататься можно было показывать на них сколько угодно. Служба Жизни заставила внести в спорт серьезные изменения, чтобы он приносил радость и здоровье, а не увечья и инвалидность. Влада об этом хорошо знала.
- Если тебе и близнецам нужны футбольные ворота, то вкопайте их сами на участке у дома по личной инициативе и лечите потом свои синяки и переломы тоже сами – слова никто не скажет, - продолжил Серегин. – Но запрос – в мэрию, мэрия имеет право поставить только безопасные ворота. Есть такие? А?
Влада ничего не возразила отцу. Ясно, ему новой головной боли не нужно. Должность мэра поселка – выборная, общественная, основная работа у него с мамой – в Соловье, думала девочка. Они же – исследователи-хронологи, со статусом полевого агента, это очень серьезный уровень… Ни он, ни мама бегать по полю с мячиком не собираются. А без этого – как понять дух игры, принять ее азарт, да и просто красоту? Ведь интересно не просто забить мяч в ворота, а уметь сделать это красиво. Виртуальным игрокам такое наслаждение недоступно…
Молчание затянулось. Влада грустно вздохнула и встала, собираясь уходить, но отец ее остановил.
-  Влад, а кто такой Вебсик? Чей-то псевдоним? Я тут голову сломал, прикидывая, кто из поселка за ним прячется.
- Пап, я сама не знаю точно. Боря, кажется, говорил, что с ним по сети общаются… Мне еще не приходилось. Я пойду?
Серегин кивнул. Из окна он видел, как дочь вышла из здания, и ее сразу окружила явно поджидавшая группа ребят. Среди них мэр узнал близнецов Петерса, еще троих мальчишек из бывавших у них дома. Влада красноречиво развела руками, и они все пошли в сторону гостиницы. Можно было идти домой, но мэр снова сел за стол и решительно раскрыл на экране принесенную дочерью подборку информации.
Он полагал, что это будет досье-подборка, но ошибся. Это была подробнейшая сетевая модель структуры проблемной области, собравшей громадное число причин и следствий вокруг игры в футбол. Где они такое откопали, думал мэр, с интересом поворачивая модель то под одним, то под другим ракурсом. Чтобы создать такое, нужно было подробнейшим образом знать вековую историю, социологию этого вида спорта, его феномены… Странное дело, модель не предлагала никаких готовых решений, но само ее изучение убеждало, что они существуют, лучше, чем кто-либо. В полночь из мэрии поселка Загорный вышел Вячеслав Серегин, почти уверенный в том, что многие текущие и долгосрочные проблемы развития поселка могут быть решены достаточно оригинально.

Продолжение: http://www.proza.ru/2017/05/16/1768


Рецензии
И снова здравствуйте :)

Тяжело читать, когда абзацы не разделены пробелами...

"Лунопорт" - непривычная форма слова, взгляд споткнулся. Привычнее "Лунапорт".

"А экономика мэрии оставляла желать лучшего" - может, бюджет мэрии?

Похоже, в этом рассказе раскрывается предыстория Вебсика?
Интересно! :)

Северинка   27.06.2017 12:46     Заявить о нарушении
О, кого мы видим!
Лунопорт или Лунапорт - и так, и так вижу. Краснов писал "Лунапорт" ( http://www.rusproject.org/node/307), но мы же не пишем ЛунАход? Пишем луноход и не спотыкаемся.Кстати, там же и лунопорт встречается))) Если порт один единственный он может быть Луна-портом, но если один из многих, то вернее лунопортом назвать.
Бюджет уже, чем экономика. Тут имеется в виду экономическая деятельность мэрии в целом, а не только бюджет, как ее отражение.

Но - спасибо!


Юрий Грум-Гржимайло   28.06.2017 11:18   Заявить о нарушении