Прадед мой, Шумихин Иван Степанович, активный прихожанин старообрядческой церкви в Барнауле, был купцом, торговавшим по свидетельству 2-й гильдии галантерейными и разными мелочными товарами (1898).
Интересные сведения опубликованы А.Н.Челомбитко в недавно появившейся книге "По старому Барнаулу" (Адрес-справочник подгорной части города 1910-1917). В разделе "домовладельцы, торговцы и известные люди города" в некоторых случаях указано выходцами из каких губерний являются
люди, переехавшие на жительство в г. Барнаул, в том числе и из Вятской губернии.
Ул. Берская д.66 - 2-х этажный дом мещанина Ивана Степановича Шумихина (на 1914г), сына старообрядческого священника д. Полковниковой Белоярской волости Степана Никифоровича Шумихина, выходца из Вятской губернии Глазовского уезда. Иван Степанович Шумихин торговал медом на Базарной площади (на 1910г), избирался Гласным Городской Думы на 1912-1916 годы. Принимал активное участие в возведении Крестовоздвиженского храма. Жена - Христина Иосифовна, дочь купца Иосифа А.Волкова. Стр.65.
Документ:
1 поколение
1 Иван Степанович Шумихин р. 7.01.1870 г.
Ж. Харитина Иосифовна р. 5.10.1876 г.
2 поколение
2-1 Александра Ивановна Шумихина р. 14.03.1903 г.
3-1 Елена Ивановна Шумихина р. 18.06.1905 г. (бабушка моя, по другим сведениям 26 июня; умерла 12 декабря 1987 г.)
4-1 Виталий Иванович Шумихин р. 16.03.1908 г.
5-1 Анна Ивановна Шумихина р. 21.01.1911 г.
5-1 Антонина Ивановна Шумихина р. 10.06.1912 г.
6-1 Анфиза Ивановна Шумихина р. 26.07.1915 г.
Происходят из с. Порезовского (Пореского) Порезовской вол. Глазовского уезд. Вятской губ. Адрес: 1-я Алтайская д. 78 (на 1927 г.)
По рассказам родственников, Шумихин Иван Степанович был женат на Харитинье Осиповне (Иосифовне), в девичестве Волковой. Она была домохозяйкой. Управляла домом. Детей было много. Старшая – Мария (почему-то не указана в списке), потом – Александра, далее – Елена (моя бабушка). Две сестры умели в подростковом возрасте, одну из них звали Физой (Анфисой). Был брат, Виктор.
Виктор ездил с отцом на Алтай, скупали там скот, перегоняли в город Барнаул. Однажды Виктор провалился под лёд, умер.
На одном из барнаульских туристических сайтов нашла следующие описания:
«С приходом в упадок и окончательным закрытием в 1893 году сереброплавильного завода, который можно без преувеличения назвать градообразующим предприятием, барнаульцам пришлось искать новые источники дохода. И они их нашли. Барнаул становится торговым, купеческим городом, параллельно развивается мануфактурное производство, в частности кожевенное, овчинно-шубное, пимокатное, пивоваренное. Именно во второй половине 19 – начале 20 века, как грибы после дождя, открываются новые магазины, строятся добротные, красивые купеческие дома с изящной фигурной кладкой из красного кирпича. Растет и крепнет новый купеческий Барнаул…».
С туристического сайта: «…В историческом центре города, строили свои особняки и торговые центры богатейшие купцы и промышленники Барнаула: Морозовы, Суховы, Смирновы. Многие из добротных двухэтажных купеческих домов избежали печальной участи деревянного Барнаула, почти полностью погибшего в большом пожаре 1917 года, и мы по сей день можем любоваться на ул. Толстого лучшими образцами архитектуры минувших веков…»
История Барнаула хранит воспоминания о великом пожаре, который случился в мае 1917 года. Он уничтожил огромную часть деревянного Барнаула.
Иван Степанович Шумихин много лет строил большой двухэтажный дом. Родные вспоминали: «Вкладывали деньги на паях. В канатный завод, свечной завод, мыловаренный… Кони были выездные. Дед построил квадратный дом многоэтажный, на целый квартал. В ограде – флигель…».
По воспоминаниям Августы Павловны: «Дом этот, двухэтажный, строили десять лет. Мама, Елена Ивановна, помнила, как он строился, как ставили перегородки… В мае 1917 года в Барнауле был сильнейший пожар, сгорело много домов. Я помню, как запрягли лошадь в телегу, посадили всех детей, увезли за город. Долго жили там с кем-то. Недалеко была деревня, где жила родня отца, там и жили. Вернулись – дом не сгорел, отстояли. Укрывали стены, двери, накладывали мокрые кошмы… Краска на доме облупилась, пошла пузырями, образовались подпалины. После пожара тем, у кого сгорели дома, дали от государства большие ссуды, а тем, у кого дома уцелели, не дали ничего. И семья очень жалела, что не дали, говорили: «лучше бы дом сгорел!»…
Рассказ отца: «После революции в доме Шумихиных жил комиссар. Беда – красноармейцы скандалили, грызли друг друга, дрались. При советской власти вышло объявление – сдать всё в пользу государства. Был позолочённый-посеребрённый сервиз, ложки-вилки – всё сдали государству. Практически, нас ограбили. Предложили деду: напиши расписку, что отказываешься от этого дома. Так домовладелец стал дворником. Жил во флигеле…».
О предприимчивости и бережливости купеческих родов немало сохранилось рассказов. Как поведала мне тётя моя, Августа Павловна Храпова, внучка Шумихина Ивана Степановича: «У мамы было две двоюродных сестры, Волковы. Девушки хорошие, стремились учиться. Поехали в Томск, учились в мединституте. Бедность, революция приучали к бережливости. Купят новые чулки, и, новые – чинят, пришивают подошвы, чтобы долго не изнашивались. Одна обшила часы на цепочке. Получилось в виде мешочка с окошечком, где был циферблат…
Когда пришла революция – мыла не хватало. И решили, несколько человек в группу собрались, варить мыло. В тесто для мыла добавляли сало, соду… Потом из готового теста делали колобки, высушивали…».
Иван Степанович на паях участвовал, как бы сейчас сказали, в разных проектах. Шумихины и Волковы трудились, не покладая рук — перегоняли табуны скота для продажи, заготавливали много овощей.
Сохранился ценный для нас, родных, документ. Иван Степанович в 1931 году обращался во Всероссийский центральный исполнительный комитет по поводу лишения его избирательных прав.
ВО ВСЕРОССИЙСКИЙ ЦЕНТРАЛЬНЫЙ ИСПОЛНИТЕЛЬНЫЙ КОМИТЕТ
Лишенного избирательного права ШУМИХИНА Ивана Степановича, живущего в гор. Барнауле по ул. Мамонтова №63.
ЖАЛОБА
В текущую избирательную кампанию 1931 года я оказался лишенным избирательных прав. Основанием к этому лишению, как это указано в списках лишенцев, указано то обстоятельство, что по мнению Избиркома я являюсь «частным предпринимателем».
Постановление это было мною обжаловано в Западно-Сибирскую Краевую Комиссию, которая в сообщении своём от 10 марта №12 уведомила меня, что в удовлетворении моей жалобы мне отказано.
Какие именно основания и мотивы кроме указанного выше определения «частный предприниматель» послужили причиной отказа, мне, к сожалению, документально не известно, так как ни местная, ни краевая комиссия в сообщениях своих ничего не указывают и в данном случае мне приходится руководствоваться лишь устным разъяснением местной Комиссии, считающей, что мой труд и производство не являются общественно-полезными и достаточны к лишению меня избирательных прав.
Таким образом при разборе настоящего дела приходится лишь считаться с двумя основными точками.
Первая формулирована в виде понятия «частный предприниматель», а вторая редактирована как «труд, не имеющий общественно-полезного характера».
Для того, чтобы уяснить, что основания эти не соответствуют действительным обстоятельствам дела, ни правилам Инструкции от 03 октября 1930 года, прежде всего необходимо хотя бы вкратце ознакомиться с теми фактами, из которых слагается полная картина моей бывшей работы.
До конца 1929 года моя деятельность протекала в двух направлениях. Я работал как служащий и был организатором хлеборобов. За давностию, конечно, невозможно представить на каждый момент исчерпывающие документы, но всё же из представленных ниже видно, что с 1917 года я работал как уполномоченный Продотдела Барисполкома, с 1920 г. по 1922 был организатором артели престарелых хлеборобов, с 1922 года по ликвидации артели служил по июль 1923 года сторожем при Уралмате. В конце 1923 года уже в возрасте 53 лет, физически чувствуя себя себя ослабленным (органический порок сердца), за отсутствием материальных средств пришлось искать область труда облегчённого типа. С этого именно времени и до 19-го апреля 1930 года ( с небольшим перерывом с 16 июля по 22 декабря 1929 года) я занимался выработкою восковых свечей. Условия моей работы заключались в единоличной выработке указанного продукта без применения наёмной силы, без механических двигателей, самым простым ручным способом. Частично сохранившиеся документы, указанные мною в моей жалобе в Сибирскую Краевую комиссию, в виде патентов и справка фининспектора от 14.08.26 года, бывшим уже теперь обследованием Милиции, полностью подтверждают правильность изложенных выше условий и обстановки моей работы. Их совокупность приводит к несомненному выводу о том, что в данном случае имеется наличность трудового, кустарного единоличного хозяйства, которое предусмотрено примечанием под литерой «А» к ст. 15,пунктом «3», и примечанием к нему ст.16 Инструкции от 30 окт. 1930 г.
Содержание указанных норм не оставляет никаких сомнений в том, что в этой весьма существенной части решение Избирательной Комиссии совершенно неправильно.
Вторым основанием к отказу в моих ходатайствах послужила формула о том, что мой труд «не является общественно-полезным». В чём именно выражается безполезность моего труда, Комиссия не установила, но, по всей очевидности, Комиссия имела в виду то, что восковые свечи являются предметом потребления религиозных обществ. Конечно, требования на восковые свечи со стороны религиозных обществ вполне понятны, ибо таково непременное условие их культов, но в данном случае необходимо установить, что восковые свечи приобретались не только религиозными обществами, но и частными лицами, в том числе и для освещения школ. Такие случаи объяснимы частыми прорывами в электроосвещении и керосинном кризисе. Это, разумеется, частность, но эта частность уже не даёт основания говорить о бесполезном производстве.
Другая сторона обсуждаемого вопроса заключается в том, какой же ответ даёт на него закон. Если на некоторое время встать на точку зрения Комиссии и усматривать в факте продажи восковых свечей религиозным обществам основание к ограничению в правах, то в этом разе ещё большим основанием должно послужить прямое участие в отправлении культовых служб. Регенты, певчии, технические работники, без участия которых отправление религиозно культа неосуществимо, проявляют себя вполне активно, и уж конечно их прикосновенность к жизни и существованию религиозного культа является во много раз более тесной и насущной, чем продажа восковых свечей.
Внимательное изучение Инструкции, которое так настойчиво рекомендуется Избирательным Комиссиям в вводных статьях т.т. Энукидзе и Киселёва, конечно же сразу дали ответ на все эти вопросы, отвечая на них точным и так легко понятным содержанием пункта «0» ст.16.
По содержанию пункта «0» выделка свечей и даже их продажа вполне подпадает под тот порядок хозяйственных действий, которые ни коим образом ограничения в правах за собою не влекут.
Таким образом, подводя итоги всему изложенному, надлежит прийти к заключению, что обжалованное решение Комиссии не находится в соответствии с фактической стороной дела, ни с действующим законом.
В заключение считаю необходимым упомянуть, что мне теперь 61 год и здоровье моё сверх того отягощено органическим пороком сердца и артерио-склерозом в такой степени, что кроме лёгкого труда никакой другой мне не доступен
На основании всего изложенного, ПРОШУ ОБЖАЛОВАННОЕ решение Комиссии ОТМЕНИТЬ, предложив считать меня из списков лишённых прав исключённым, в чём и выдать мне соответствующую справку.
ПРИЛОЖЕНИЯ;
1)Открытый лист от 12 мая 1917 года.
2)Книжка 2-й Артели Хлеборобов
3)Окладной лист на имя председателя Хлеборобов Шумихина
4)Удостоверение Уралмета от 17.окт. 1922 года
Барнаул, 24 марта 1931 года
И. Шумихин
Из этого документа, автор которого, несомненно, сам Иван Степанович, видно, насколько он владел речью. Писал грамотно, у него прекрасный слог, логика, сложносочинённые предложения. Следующий же текст, конечно же, написан грубо и отрывочно не им, а тем, кто его допрашивал по делу. Ошибки я исправляла, а в предыдущем тексте исправлять было нечего.
Документ: ИЗ ПРОТОКОЛА ОПРОСА в качестве лишенца 08.02.1933
Шумихин Иван Степанович, родился в Вятской губернии. Беспартийный, крестьянин, частный предприниматель, в профсоюзе не состоит, освобождённый от воинской повинности, адрес Барнаул, ул. Большая Олонская 34, 63 года.
Я, Шумихин И. С. родился в Вятской губернии. Оттуда в два года привезён в Барнаул. Как и отец мой, стал крестьянином в 1890 году.
Занимались крестьянством, хлебопашеством. Имели хозяйство: 4 лошади, 4 коровы дойных, овец не помню сколько. Посевы, по 15 десятин, уборку проводили взаимообразно. Имели машину молотилку. На этой машине работал по людям мой отец, я не помню, я от хозяйства был далеко.
Батраков не держали. До 20 лет проживал с отцом. От отца отделился, стал жить самостоятельно. Досталось от отца хозяйство. Лошадь одна, корова одна, больше ничего не оставил. После это я уехал в Барнаул, где сначала работал на лошади 2 года, возчиком по частным наймам.
Потом служил продавцом у частного торговца Серова 5 лет, после этого я сам стал торговать в Бакалейной лавочной 10 лет.
После этого я 4 года служил в страховом обществе член правления по оценке имущества. С 1916 года служил членом управы, 1 год, с 1917 года служащим Продкомиссии по покупке скота 1 год.
После этого занялся посевом хлеба, 4 года. На городских землях, по одной десятине, уборку производили сами. С 22 по 24 год служил сторожем в «Уралмед». С 24 по 30 год был в Артели, имели свечное производство. Нас всего было компаньонов: я, Черкасов Иван Иович, проживающий по адресу Мамонтова, 61, и Волков Киприан Афанасьевич. Который в данный момент умерший. Мы три человека этими делами занимались шесть лет. Покупку воска производили в Барнауле исключительно. Сбыт свечей мы имели по разному, мы имели право продавать около 2-х кило, и позднее нам разрешили кто сколько хочет. Что касается, сколько доходу мы имели, точно я не скажу, так как все книги сдавали в финотдел. После ликвидации этого производства я стал заниматься работой. Сначала плотничал в г. Барнаул, около месяца, потом поступил в хозкомбинат, на резку дров. На резке дров занимаюсь до настоящего времени. Имущества на данный момент никакого не имею, живу на квартире».
В восстановлении избирательных прав моему прадеду И.С. Шумихину, несмотря на все хлопоты, отказали.
...По рассказам тёти моей, Августы Павловны, был у Шумихиных очень хороший погреб. Однажды наросло много свежих огурцов, а в погребе стояла бочка солёных, отличных, с укропом, приправами, хрустящих, аппетитных. В погребе овощи не перемерзали, хорошо хранились. И Елена Ивановна, бабушка моя, тогда незамужняя, предложила – давайте я буду продавать на базаре огурцы. Набирала миску солёных огурцов, уходила на рынок. Люди охотно покупали.
Однажды она встретила на рынке свою будущую свекровь Августу Васильевну Храпову (Красносельскую). Это была нарядная элегантная дама, в кружевной накидке. Она сказала:
— Ой, девочка, какие хорошие огурцы!
Елена Ивановна в 12 лет переболела тифом. Выжила, но на спине остались глубокие ямы, величиной с кулак, от пролежней.
Девочки в семье Шумихиных были рукодельницами, мастерицами, прекрасно вышивали яркими нитками мулине шторы, наволочки, бельё, умели вязать тончайшие кружева. Готовили себе приданое.
Елена училась в приходской школе, до революции. Потом в гимназии. Помнила хорошо, как классная дама сидела на занятиях, на уроках. После революции Елена окончила учительские курсы. В то время была борьба с неграмотностью. Набирали девушек на курсы.
Елена Ивановна была не только грамотной, она в совершенстве знала немецкий язык, почерк был хороший. После окончания курсов её направили в Новосибирск, для работы с подростками. Работала в школе учителем.
После революции она ездила по деревням, организовывала ликбез, учила грамоте.
Примерно в 1929 году она и познакомилась с Павлом Михайловичем Храповым, землемером. Он был хорош, прискакал на коне, красовался. И ему приглянулась тоненькая серьёзная девушка. Был ему в ту пору всего 21 год, ей – 24.
На фото стоят: Волкова (Игнатьева) Александра Васильевна, жена Исидора Иосифовича Волкова. Тимофеев Власий Яковлевич. Волкова Клавдия Иосифовна, жена Тимофеева. Шумихин Иван Степанович (мой прадед). Волкова Харитина Иосифовна, жена Шумихина (моя прабабушка, мать Елены Ивановны (Шумихиной) Храповой).
Сидят: Волков Исидор Иосифович. Волков Стахей Киприянович, сын Волкова Киприяна Афанасьевича. Волкова Матрена Афанасьевна, сестра Киприяна. Волков Киприян Афанасьевич. Волкова Степанида Ларионовна, жена Киприяна. Волкова Агриппина Евстигнеевна (моя прапрабабушка).
Фотография 1903-1905 годов.