Глава 2. В городе Вечнозеленом

На первом же перекрестке пришлось затормозить. Торговцы безделушками и сладостями были, как я узнала позднее, настоящей напастью для горожан. Мало того, что они запруживали своими телегами мостовые, так еще и норовили оглушить всех вокруг – больно уж рвали глотки, нахваливая товар! По въезде в город я тотчас же отметила полное отсутствие машин, какие неустанно снуют по дорогам у нас, в двадцать первом веке. Однако мое разочарование вскоре сменилось довольством: нет машин – а значит, прощай дым и ужасный грохот. Добро пожаловать, чистый воздух и тишина! Но Арчи посоветовал мне не обольщаться. И точно, кое-как пробившись сквозь толпу – а возница высадил нас, заявив, что дальше экипаж не проедет, - мы очутились возле небольшой ратуши. Был разгар рабочего дня. Туда-сюда носились чиновники, гомон на площади не смолкал ни на минуту, мимо нас шелестели пышными платьями дамы. Некоторые – до смешного размалеванные и явно переборщившие с духами. Пахло канализацией и мусором. Нет, город не место для житья. Даже Пуаро был со мной единодушен, раздраженно фыркая через каждые несколько шагов. На меня поглядывали косо, Арчи торопился и тоже как-то косо поглядывал. Он буквально тащил меня за собой. Вот позади осталась площадь, утонул за могучими кронами дубов шпиль ратуши, а мы всё мчимся и мчимся, как угорелые. И вдруг навстречу – дама, вовсе не из тех, какие стайками вились у фонтана на площади. Облаченная в гранатовое сари и подпоясанная желтой лентой, она была самим воплощением свободы. Без всех этих невообразимых корсетов и кринолинов, многоэтажных, затейливых причесок да слоев румян, она двигалась легко и грациозно. Несмотря на то, что куда-то спешила. Они с Арчи столкнулись практически нос к носу и, отпрянув друг от друга, рассмеялись, точно старые знакомые.
- Ах, Эсфирь, сколько лет, сколько зим! Давненько не виделись! Где пропадала?
- Ну, при дворе мне делать нечего, в отличие от тебя, мой друг. Ты-то вечно рядом с королем вертишься, - с ноткой презрения в голосе ответила Эсфирь. А голос у нее был низкий и бархатистый. – У меня же дела в приречье.
- Всё твои секреты, - посерьезнел Арчи. – Но смотри, если ты связалась с колдуном из крепости, пеняй на себя.
- Не тревожься за меня, о знатный вельможа, - отшутилась та, тряхнув копной иссиня-черных волос. – У меня могущественный покровитель. В обиду не даст, – И, смахнув невидимую былинку у него с плеча, двинулась прочь плавным, изящным шагом.
- Будь осторожна у реки Сильмарин! - крикнул Арчи ей вдогонку, а потом, посмотрев по сторонам, вновь схватил меня за руку. – Идем!
Дом его, облицованный светло-желтой мозаичной штукатуркой, мог бы по праву считаться гордостью зодчих. С фасадом, украшенным искусными барельефами и разноцветными вкраплениями камней, со стрельчатыми окнами под скошенной черепичной крышей да искусно выполненной входной аркой, он был само загляденье. А если добавить сюда еще и сад с декоративными соснами, миниатюрными туями и умело разбитыми клумбами, то об особняке Арчи можно без преувеличения говорить как об архитектурном шедевре.
Ловким движением забросив цилиндр на вешалку из оленьих рогов, он милостиво позволил нам чувствовать себя как дома и пригласил в гостиную. Задержавшись у входа перед большим зеркалом в золоченой узорной раме, я оглядела себя с ног до головы: чумазая, растрепанная, в короткой болоньевой куртке и суженных книзу брюках – неудивительно, что местные щеголи на меня таращились. Для них вырядиться в такое тряпье – верх неприличия. И как я сразу не догадалась? Потому Арчи меня и стеснялся, потому и спешил.
- Здесь дамам полагается носить длинные платья, - подал голос Пуаро, который тоже остановился, покрасоваться. – А ты посмотри на себя! Ни дать ни взять, разбойник с большой дороги!
Вишь, резонер сыскался! Договорится он у меня – сделаю своим личным модельером. Будет за швейной машинкой часы коротать.
Арчи между тем прошествовал на кухню – и давай греметь посудой! Он что же, нас кормить собрался?
- Не утруждайте себя, месье! – крикнула я, сняв кроссовки и отставив их в дальний угол прихожей. – Мы в городе пообедаем.
- Ага, как же! Пообедаете! – отозвался тот. – Да вас из первой же закусочной вышвырнут! И это еще в лучшем случае. А в худшем – посадят в каталажку. Вам ведь за еду и расплатиться будет нечем.
- А евро тут разве не в ходу? – удивилась я, заглянув на кухню. Арчи возился с кофейником.
- Впервые слышу. Наша валюта невий. Один невий – пятьдесят кирит, а кирит равняется десяти лимнам.
- Что ж, мы теперь, выходит, не у дел…
- Лиха беда начало, - с усмешкой откликнулся мой благодетель. – Я вас на произвол судьбы не брошу. И не надейся… Жюли Лакруа, - вдруг протяжно проговорил он. – Звучное у тебя имя.
Я скрестила руки на груди:
- Откуда узнали? Не имела чести представиться.
- Мне твой дружок сообщил. Он, вообще-то, много чего порассказал… - подмигнул Арчи.
- Ну, и что же вы у него выведали? – Я бросила в сторону Пуаро негодующий взгляд. Вот уж не думала, не гадала, что, обретя дар речи, он спустит язык с привязи. Такого уговора не было. Насыщенный кофейный аромат, который обыкновенно приводил меня в состояние блаженства, на сей раз должного действия не возымел. «Ух, предатель, ух, изменник! – клокотало во мне. - Ну, ничего, я у него быстро отобью охоту болтать почем зря!»
- О, только не волнуйся! Этот малыш умеет держать язык за зубами! – рассмеялся Арчи. – Узнал я лишь о твоей непростой судьбе да о гордом, независимом нраве. Узнал, что осиротела ты, будучи еще совсем крохой, и что на попечении у тетки тебе жилось несладко.
- Извини, подслушал ненароком твой разговор с подругой, - виновато вставил Пуаро.
- Узнал еще, что в родном городе ты чуть ли не самая главная знаменитость, - невозмутимо продолжал Арчи. - За что берешься – доводишь до конца, никогда не унываешь, а опасности встречаешь с поднятой головой.
Сколько похвал, сколько лести! Ай-яй-яй! Лед был растоплен, однако я всё ж пообещала себе, что Пуаро без наказания не оставлю.
- Спасибо за приют и всё такое… - со вздохом сказала я. – Но мы не намерены здесь задерживаться. Подлатаем воздушный шар – и оревуар!
- Как? Разве вас не интересуют местные достопримечательности и сувениры? Неужто не желаете ближе познакомиться… - Арчи замялся, – познакомиться с культурой Мериламии? Ваши соотечественники вам этого не простят!
- А ведь и верно, - виляя хвостиком, ввернул Пуаро. – К чему гнать лошадей? Чем в спешке покидать страну, не лучше ль пополнить нашу коллекцию открыток да набросать заметки путешественника? Представь, какую сенсацию произведет в Париже наш отчет!
- Его примут за небылицу, - хмуро отозвалась я. – И скоро ты поймешь, почему. У нас на дворе двадцать первый век. А здесь двадцать первым веком и не пахнет. Автомобилей – нет, электричества? – Я вопросительно уставилась на Арчи. Тот пожал плечами.
- Электричества – нет, - приходя во всё большее возбуждение, продолжала я. – Водопровод?
- Не установлен, - покачал головой хозяин.
- Интернет?
- И слыхом не слыхивали.
- Электроники, разумеется, тоже никакой. Следовательно, нас сочтут лгунами и бездельниками, - с горечью подытожила я. – Решат, что мы просто-напросто отсиделись в каком-нибудь сарае и насочиняли вздора.
Арчи подпер кулаком подбородок и вперил задумчивый взгляд в каминную решетку.
- Говоришь, в вашем мире много такого, чего у нас нет и в помине, - пробормотал он. – А тебе самой что, вот ни капельки не любопытно? Неужто так заботит тебя мнение света?
- «Света», - повторила я. – У нас «свет» называют «общественностью». Да, знаешь ли, мне очень важно мнение общественности. Потому как я фигура известная. Мои фото на рекламных щитах расклеены. А слава, как ни крути, скоротечна и непостоянна. Бывает, проснешься знаменитостью, а потом раз – и канула твоя знаменитость в лету. Так что мне сесть в лужу никак нельзя. Имидж надо поддерживать.
Пуаро фыркнул в своей излюбленной манере.
- Твоя одежка, кстати, тоже часть имиджа, - заметила я в ответ. – Не носил бы ты клетчатого кепи, был бы простой собачонкой.
Арчи встал и прошелся по комнате. Видно было, что он над чем-то размышляет.
- Вот что, - наконец сказал он. – Помогу, чем смогу. И в починке летательного аппарата посодействую, и припасами обеспечу. Можете на меня рассчитывать. Но и ты, Жюли, пообещай мне кое-что…
Я окинула его неприязненным взглядом. Что еще за условия?!
- Обещай, что не будешь срываться с места при первой же возможности. Согласен, обстановка у нас оставляет желать лучшего, но общество наше вполне приличное, и я хотел бы познакомить тебя кое с кем из моих друзей. Не отказывайся. В нашем мире много необъяснимых и даже пугающих вещей, и мы очень хотели бы пролить свет на некоторые явления. Без тебя, без гостьи из будущего, ученым Мериламии вряд ли под силу расшифровать таинственные знаки природы…
Я поскребла в затылке.
- Заинтриговал ты меня, дюже заинтриговал. Но если это всё твои уловки, чтоб отсрочить наш отлет, зря стараешься. Если окажется, что насчет «таинственных знаков» ты морочил мне голову, мигом выведу тебя на чистую воду.

В тот же вечер он подвел меня к массивному платяному шкафу, распахнул дверцы – и, каково же было мое изумление, когда взору моему представились платья всех возможных цветов и фасонов! Я обомлела.
- Ты что же, держишь их на случай приезда незваных гостей? Или… Быть может, у тебя тут гарем проживает?
- Нет-нет-нет, - со смехом опроверг мою догадку Арчи. – Ко мне иногда наведывается тетушка, а уж какая она модница – все соседи знают! Так что не стесняйся, выбирай, что по душе. На прогулку всё равно, - он кашлянул, - в твоем убогом костюме не выйдешь.
Пока я переодевалась за узорчатой ширмой, он шарил над комодом, на полке с бульварной литературой, озадаченно хмыкая и всякий раз откладывая книгу в сторонку.
- Видать, совсем у моей тетки вкус испорчен, - со вздохом сказал он. – Думал подобрать тебе что-нибудь для изучения нашего языка, а тут одни пошлые романы.
Я с трудом удержалась от язвительной реплики: длинные рукава и пышная юбка викторианского платья, которое я тщетно пыталась примерить, были придуманы явно затем, чтобы выводить людей из себя. Ох, и разделалась бы я с этим нарядом! Но всё обошлось, отчасти благодаря умиротворяющему запаху бергамота, а отчасти потому, что Арчи наконец соизволил помочь мне в облачении.
- Хочешь, чтобы я изучала ваш язык? – вымолвила я после того, как он затянул у меня на талии корсет. – Мало тебе, что твоя гостья задыхается, точно лещ на берегу?!
Волоча за мундштук тяжелую курительную трубку, присеменил невесть откуда Пуаро.
- Ну что, теперь понимаешь, каково мне было на поводке? – ехидно поинтересовался он, после чего с усердием принялся точить свои зубы о многострадальный джентльменский атрибут. Уже не помню, что я со злости наговорила ему в ответ, однако, когда поток желчи с моей стороны иссяк, Арчи услужливо предложил сменить корсетное платье на что-нибудь более удобное.
Четверть часа спустя мы неспешно прогуливались по набережной той самой реки Сильмарин, которая катила свои воды вдоль твердыни Арнора и насквозь прорезала город Вечнозеленый. Хотя “город” – это уж как-то громко сказано. Городок, с два десятка кварталов. Кроме реки да королевской резиденции, ничего примечательного. Отвлекшись от созерцания речного пейзажа, я внимательно посмотрела на своего спутника: на лице его играла улыбка, а в устремленном прямо на меня взгляде черных глаз мелькали хитрые огоньки.
- Ты чего? – недоверчиво спросила я. – Что, платье на мне сидит, небось, как на корове седло?
- Да нет, ты очаровательна, - беззаботно отозвался он, обнажив ровные зубы, и попытался меня поцеловать. Пижон несчастный! Дамский угодник! Если здесь у всех нравы такие, то пора сматываться, пока в их интригах не завязла. А интриг у них, бьюсь об заклад, полон двор! Как бы ни уговаривал меня Арчи, как бы ни настаивал Пуаро, уеду – только меня и видели!
- Эй-эй, коней попридержи! – отпрянула я. – А будешь вольничать, так за себя не ручаюсь! Что у нас там следующее в программе? Оперный театр? Давай, веди, показывай.
На площади, перед оперным театром, расхаживали модно одетые дамочки, обмахивались веерами пожилые представительницы знати, курили изысканный табак джентльмены во фраках. Двери театра вот-вот должны были распахнуться. Как я поняла из рассказов Арчи, здесь что ни вечер – то праздник. Каждый вечер какая-нибудь прославленная дива выходит на сцену, чтобы околдовать публику своим колоратурным сопрано да пощеголять в богатом убранстве. Опера для жителей страны Западных ветров значит даже больше, чем прием во дворце. Сами понимаете, при таком раскладе любая примадонна в два счета переплюнет короля, имя которому, кстати, Юлий.
- Арчи, Юлий, Эсфирь, - пробормотала я, проковыляв в неудобных туфлях к ближайшей скамейке. – Какие-то вы тут все разношерстные. Не местные, что ли? 
- Верно рассуждаешь, не местные, - подтвердил мой спутник, присаживаясь рядышком. -  Эсфирь упала к нам, как вы, с неба, и поначалу твердила, что ее родина какой-то там Израиль. Юлий – ну, о Юлие пока речь вести рано. Ты сперва сама с ним познакомься. А я… Что я? Вроде бы всю сознательную жизнь в Мериламии провел. Что твой вековой дуб, укоренился. Но бывает, снится мне диковинный сон: часы на огромной башне отбивают полдень, улицы кишмя кишат блестящими повозками, течет, сверкая, в оправе серых берегов, судоходная река… Поди разберись, где мое истинное отечество, а где - мираж.
- А откуда ж ты французский так хорошо знаешь? Где выучил? Признаться, здорово ты меня с толку сбил при первой нашей встрече. Заговорил на родном языке – я и решила, что ты врунишка.
Арчи закинул ногу за ногу и небрежно достал из кармана сигару.
- Ах, вот оно что! Ну, тут я и сам ума не приложу. Это, судя по всему, врожденное. Словно рычаг у меня какой внутри: дернуло – начал изъясняться на одном наречии, снова дернуло – переключился на другое. Я много таких языков знаю, каких у нас в Мериламии и не существует. Помнится, в юношеские годы вздумал как-то поупражняться на лекции у профессора лингвистики. Так он меня из аудитории выставил, сказал, что я тот еще шут гороховый. Ох, как надо мной однокурсники потешались! С тех пор держу свой дар (если, конечно, сии сомнительные познания можно назвать даром) в секрете. А в твоем случае… м-м-м… интуиция у меня сработала, что ли? Какое-то шестое чувство. Порой мне представляется, что языков у меня в голове роится бессчетное множество – только знай, выуживай, в каком нужда. Точно как из коробки с инструментами.
Он выпустил струйку дыма и приумолк, проводив взглядом проплывшую мимо даму в платье с непомерно пышным кринолином.
- М-да, загадки, сплошь загадки! Я ведь и Эсфирь точно так же в люди вывел. Явилась ко мне на порог, исцарапанная, в лохмотьях, а сама – ни «бе» ни «ме». Мы побывали на месте крушения ее самолета (это у них так летающие машины зовутся). Ох, как она слезами-то обливалась, как руки заламывала! Горько глядеть! Муж ее, с коим они неразлучны были, катастрофы не пережил – оставил бедняжку голодать да скитаться по долам и горам. Целый месяц продержалась Эсфирь без лимна в кармане, а потом одни добросердечные люди направили ее ко мне...
- Ты говорил, она из Израиля? – робко перебила я. – Израиль и Франция – страны моего мира. В Мериламии, выходит, о них не слыхали?
Арчи помотал головой.
- Следовательно, мы с Пуаро очутились в иномирье, - заключила я, потупившись.
- Ну-ну, к чему такая похоронная мина? Если домой задумали вернуться, так и вернетесь – никуда не денетесь. А я вам помогу! Сомневаешься? Думаешь, плохой из меня помощник? – лукаво улыбнулся Арчи.
- Нет, не думаю и не сомневаюсь. Но всё-таки, как же так: о других ты осведомлен, а о себе что же?
- Точно снеговые сугробы в памяти, - признался тот. – Белым бело.
- Плохи дела, - проронила я, и оба мы вздохнули.
После минутного молчания Арчи приободрился:
- А знаешь, что я тебе скажу: мне и здесь привольно живется. Дом есть, денежки водятся, даже тетка какая-никакая захаживает. С королем мы на короткой ноге. С чего бы мне тосковать по твоему миру?
- Да вроде бы и незачем, - согласилась я.
Задул по-осеннему промозглый, сильный ветер. Стало накрапывать. Арчи бросил окурок в урну и словно бы нечаянно прильнул ко мне, потянувшись за зонтом. Мое раздражение от него не укрылось, и он тут же поспешил заинтересовать меня новой тайной.
- К твоему сведению, - игриво подмигнул он, - у меня козырь в рукаве припрятан. В случае безденежья твой покорный слуга всё равно останется на плаву.
- Что еще за козырь? – буркнула я, увидав его ухмыляющуюся физиономию.
- В моем секретере лежит специальная книга. Своеобразный справочник, если так выразиться, - заговорщически начал он. - Стоит какому-нибудь незадачливому летчику сверзиться с небес на просторы Мериламии - я беру это на заметку. Подбегу к нему, выспрошу, что да как. Имя, национальность, время… хм-хм… падения на землю обетованную. Чиркну карандашиком в журнале – и дело в шляпе. Они, то есть гости наши небесные, что-то уж быстро всё забывают – кто они, откуда явились. Вот и почитай, что от прежней их жизни только имена и остаются. Я это всё к чему веду: если позовет, поманит их сладкий сон старого житья-бытья, (а ведь непременно поманит), тут как тут Арчи Стайл – память освежит, красок добавит, к цели, так сказать, направит. Не бесплатно, конечно. За определенную мзду.
- Ну и подлец же ты! – возмутилась я. – Грешно наживаться на чувствах людей!
- Может, и грешно, может, и постыдно, - отпарировал он. – Но никто ведь не утверждал, что я кристально честный. Каждый изобретает свой способ. Один так, другой эдак исхитряется. Главное по миру не пойти.
- На родине у меня всё совсем по-другому, - поостыв, заметила я. Хотя так уж ли по-другому?.. Мы шлепали по лужам мостовой, ливень усердствовал и прекращаться, похоже, не собирался, ноги мои промокли насквозь. И куда важнее для меня было очутиться сейчас возле камина, отогреться да выпить горячего чаю. Прочие мысли отодвинулись на задний план.


Рецензии