Розово-голубое ревю

Они познакомились во время шествия. Известная всей столице лесбиянка Амороза (в миру Алла Морозова) и Василий – гей. Шествию власти дали ход на окраине столицы, и посвящалось оно защите прав сообщества ЛГБТ. Разумеется, пресса заранее создала мероприятию рекламу, а его тема, двусмысленные (с фантазией) транспаранты и плакаты, кричалки, ряженые, громкоговорители, свирели и тамтамы придали зрелищу театральный языческий вид. Зрителей на тротуарах было больше, чем участников, которые, как ряженые жертвы шествовали к своему алтарю.
Впереди выступал юноша в образе голубого банана в алых поцелуях, а рядом рослая девушка с двумя помощницами несла огромный торт. В первый момент возникал вопрос – причем здесь торт, но в следующий момент вопрос с повестки снимался, ибо торт изображал вульву во всех оттенках розового.
В начале шествия полковник полиции потребовал убрать скандальный символ, но Амороза была бойцом – плечи, руки молотобойки, рост под сто восемьдесят, а дискуссия с блюстителем была для нее источником жизни. Ликующие репортеры снимали на камеру ее козыри – дескать, символ означает букву «V» – победу, а кто видит в этом гениталии, нуждается в психиатре. Пристыженный полковник ретировался под улюлюканье, свист и аплодисменты.
Шествие двинулось, и было оно празднично, это да, но и веяло печалью – те, кого называли изгоями печатно, а в быту непечатно, изображали веселие, которое большинство вряд ли разделит. Искренности было меньше, чем отчаянной и болезненной бравады (казалась им лучшей защитой) и жажды шокировать. Происходящее охраняла милиция на патрульных машинах, стоявших вдоль проспекта. Но это не спасло: через полчаса  появилась группа серых и угрюмых «нормалов», вооруженных велосипедными цепями и арматурой, и врезалась в пестрые ряды веселых «аномалов». Участники бросились врассыпную, но Амороза замешкалась. Два боевика кинулись к ней, чтобы свергнуть ее торт на асфальт, а третий взялся сделать то же с Аморозой, замахнувшись на нее куском арматуры. Но в этот момент на их пути возникло препятствие – голубой банан в поцелуях – Василий. Взмах, и бледное лицо в голубой раме мгновенно залила кровь. Василий стал оседать. Внезапной фурией ворвалась Амороза, разметала боевиков, обрушив на них остатки торта, вырвала Василия из пасти и, уклоняясь от ударов, понесла его на руках как великую драгоценность в сторону милиции, за которой скрывалось чело кареты скорой помощи.
Потом была операция, больница и палата общей терапии. И все время возле Василия дежурила Амороза. («Ты показался мне каким-то хрупким и беззащитным».)
 Медсестры, узнавшие детали, судачили – что ж не ухаживать такой, если Василий на удивление женственный.
Потом начались свидания – и были они (назло языкам) целомудренны. Трепетной нежности, уважения и безбрежной любви хватало на все. Однако робкие поползновения в область физиологии случались – то на ее, то на его половине на окраине Москвы, куда в гневе сослал его отец-генерал. Но попытки те были неудачны.
Зато появилось и совместное хозяйство – все как у нормальных людей. Но горечь от свиданий все возрастала. И вот когда очередная попытка Василисы стать Василием не удалась, и любовникам открылась вся глубина их страдания, Василий принял решение. Кстати сказать, несмотря на свою хрупкость и женственность, парень он был решительный до отчаяния – он сам тогда вызвался в голубые бананы в поцелуях, хотя и предостерегали.
Сперва Василий пообщался с психологом, а затем предстал перед матерью. В простых словах он изложил ей, что давно он не мужчина, поэтому лучше будет помочь своенравной природе, что бы быть в гармонии с собой и с близкими. Совершенно неожиданно генерал, согласившись, что сын как мужчина потерян, отозвался на душевные муки жены и дал денег на операцию.
В театре, где Василий работал гримером, тоже отнеслись с сочувствием и предоставили месячный отпуск. Аморозе предстоящую разлуку он объяснил командировкой – мол, труппа уезжает за границу на гастроли, а ведущие актеры не хотят знать чужих гримеров. Можно было бы во всем ей признаться, но идея принести себя в жертву любимой женщине, подарив себя (с учетом ее склонности) в виде очаровательной Дюймовочки, и тем осчастливить сильную и властную Валькирию – эта идея захватила его целиком.
Месяц, заполненный операциями и мечтами, миновал быстро. Чего не сделал скальпель, дополнили гормоны. Разумеется, через интернет они переписывались. Письма были не большими – другой век на дворе, но наполняла их любовь, страсть и нежность. Единственно, чего не было в них, так это правды. Можно было конечно сказать все начистоту. Но Василию грезил оглушительным эффектом, а что подвиг будет оценен, сомнений не было. В самом деле – не подвиг разве, принести в жертву всего себя вместе с полом?
Первым делом Василий (теперь уже Василиса) наведался к друзьям. Те оценили. Актриса из их труппы, очарованная преображением, помогла с одеждой и соответствующими манерами. Несколько деталей и уроков пластики дала и потрясенная костюмерша.
И, наконец, наступил день, когда изящная девушка прехорошенькой ручкой нажимала на дверной звонок заветной квартиры. Дверь отворилась, и Василий слегка был обескуражен. На пороге стоял мужик – крепкий, рослый, дородный. Затем ужас охватил героя – Амороза вышла замуж! А как же три дня назад – очередное письмо, полное выражений любви, нежности и страстной надежды на скорую встречу?!
В свою очередь мужик как-то странно осмотрел гостью, а потом вдруг тембристо спросил – вы к кому, девушка?
Вопрос естественный и обыкновенный, но он потряс Василия. Нет, не вопрос потряс, а голос. Это только в русских сказках кузнец может перековать голос, но не пластический хирург. Когда в следующую минуту мужик, назвавшись Аликом Морозовым, пригласил нашу Дюймовочку, и она вступила в свет прихожей, все открылось: возлюбленная, учитывая слабость Василия, время даром не теряла и сделала то же самое, но с точностью до наоборот – легла под нож хирурга, чтобы принести себя в жертву и стать любовником своего избранника. Василий грохнулся в обморок.
Античная трагедия, Еврипид и Шекспир. «Пусть Гамлета к помосту отнесут как воина четыре капитана».
Минута, конечно, злая, так что и перо умолкает. Говорят, они потом как-то пытались пристроиться, но не вышло. Горемыки с такой силой стремились друг к другу, что разбежались в разные стороны. Видимо, не стать аномалам нормалами. Человеку то неподъемно. От терапии гормонами пестики не восстанут, а розы не раскроются навстречу.


Рецензии
О Генри "Дары Волхвов".

Сергей Бомкин   13.08.2017 10:24     Заявить о нарушении
От Вас не спрячешься. С ув. Н...

Никей   19.08.2017 11:12   Заявить о нарушении
На это произведение написаны 3 рецензии, здесь отображается последняя, остальные - в полном списке.