Абсолютная тишина воцарилась на борту корабля. Передав право нести вахту у каюты капитана своему напарнику, Иван отдалился в угол, где сел и стал делать вид, что спит. Он следил через чуть приоткрытые глаза за каждым движением того моряка, прислушивался к каждому скрипу судна...
Долго казалось всё спокойным. Когда же появилась медленно приближающаяся тень, Иван затаил дыхание. Его рука медленно опустилась к рукоятке мушкетона сбоку и замерла. Некто приближался всё быстрее и быстрее, налетев вскоре не один, а с напарником на дежурившего.
Только успели вонзить в живот матроса нож, Иван вскочил, выстрелив одному в ногу. В тот же момент его кто-то сзади со всей силы ударил по голове. Пав от потери равновесия, Иван на миг застыл, притаившись. Он видел, как из капитанской каюты очень быстро кто-то выбежал, а следом за ним и тот, кто ждал рядом.
Не растерявшись, Иван выстрелил снова в одного из них и поднялся. Тот, кто покинул каюту капитана скрылся из вида, но сверху сразу были слышны крики и выстрелы. Надежда, что этот единственный человек будет схвачен, росла, как и тревога...
Вбежав в каюту, Иван кинулся к лежащему на полу капитану:
– Кап, Вы живы? – встряхнул он его и приподнял голову.
– Мои письма... Амфора, – прохрипел капитан, и Иван заметил, что тот придерживает на животе кровоточащую рану.
К счастью, в тот момент вбежали в каюту ещё несколько взволнованных матросов и сам лекарь. Оставив капитана в надёжных руках, Иван поспешил на палубу. С невероятным разочарованием он увидел, как команда стреляла в воду за бортом, и кто-то там громко нервно засмеялся:
– Вот она – свобода!
Вскоре начало светать, а следов того, кто похитил амфору с письмами у капитана и бросился за борт, – не было.
– Надеюсь, вы смогли этого бежавшего подлеца пристрелить. Хотя бы один из вас! – вышел на палубу готовый к новому дню капитан...
Бледный, но подтянутый, словно рана не беспокоит, он стоял перед командой, а в глазах горела ярость, неведомая до сих пор, смешанная с потерей доверия всем вокруг...
Запомнив этот взгляд, весь день Иван сохранял беспокойство. В голове не укладывалось, что могло оказаться именно так, как все уверены.
Василий... Да... Иван сомневался, что Василию удалось самому освободиться из-под стражи, освободить своих напарников и скрыться с украденным. Теми же сомнениями мучился и капитан, и его приближённые, но никто не обсуждал это с командой.
Каков план строил капитан, Иван не знал, но был отпущен с рекомендательным письмом и поручением от государыни спешить в Париж, как она просила, к послу Ивану Матвеевичу Симолину. Вместе с ним отправили и Богдана.
Удаляясь от корабля, от порта, друзья молчали... Когда же на нанятых лошадях они проезжали мимо собора Нотр-Дам-де-Кале, Иван остановился:
– Я должен убедиться... Уверен, из той пристройки есть вход и в сам собор. Если то общество Тау-креста прячется именно здесь, не может быть сомнений.
– В чём? – усмехнулся Богдан. – Думаешь, Василий сидит и ждёт, когда ты его отыщешь?
Иван промолчал. Он слез с коня, оставив того с Богданом, и вошёл в собор. Умиротворяющая тишина царила в зале. Несколько человек сидело на скамьях перед алтарём и тихо молилось. Кто-то вставал и медленно уходил, погружённый всё ещё мыслями в зов к богу, и только Иван оглядывался с внимательным взглядом.
Стоя возле исповедальни, он посмотрел и на вышедшую оттуда женщину. Вытирая кружевным платочком слёзы, она будто ничего и никого не замечала. Не теряя времени, Иван скрылся за дверцею исповедальни, а священник на другой стороне, которого плохо было видно из-за мелкой решётки в стене, что-то вопросил на французском.
Иван достал пистоль из сапога и тут же наставил его через решётку на священника:
– Где Василий?
Воцарилось молчание. Было слышно лишь дыхание разволновавшегося священника.
– Париж... Симолин, – еле слышно вымолвил священник на чистом русском языке, и Иван поспешил покинуть собор...
Продолжение - http://www.proza.ru/2017/01/26/1540